LIETUVIŲ AREALINĖS LINGVISTIKOS KLAUSIMAI

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

A. VALECKIENĖ

ФОРМА tai И ЕЁ ВАРИАНТЫ В ЛИТОВСКИХ ДИАЛЕКТАХ

001. Форма tai известна в литературном языке как местоимение среднего рода и как частица. Эта форма довольно широко употребляется и в диалектах. Помимо формы tai, в диалектах существует множество других форм: tatai, ta, to, tei, tę, tę, ti, tei, которые представляют собой варианты формы tai. Территориально они распределены по диалектам. Большинство этих форм ранее никем не отмечалось; если же они и приводились в диалектных текстах, то восстанавливались к форме tai. В действительности идентификация по крайней мере части этих форм неясна. Поэтому здесь ставится задача поразмышлять о том, как точнее идентифицировать диалектные формы; рассмотреть, как они распределены по диалектам, каковы их функции и как они соотносятся друг с другом.

1. РАСПРОСТРАНЕНИЕ И ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФОРМ

002. В диалектах наиболее широко из всех форм употребляется форма tai. Она закрепилась и в литературном языке. Эта форма известна во всех аукштайтских диалектах, за исключением паневежских (где употребляются неясные формы tę, tę, ti), а также в ареале жемайтских расейняйцев¹. На всей остальной территории жемайтских диалектов форма tai неизвестна.

Форма tai в диалектах, как и в литературном языке, имеет две функции: 1) частицы и союза и 2) местоимения среднего рода (подробнее об этих функциях см. 013 и далее). Однако распространение формы tai в указанных функциях сильно различается в диалектах и литературном языке. В литературном языке форма tai широко употребляется в обеих функциях: как частица и союз, а также как местоимение среднего рода. В последней функции форма tai здесь первична по сравнению с другими формами². Между тем в диалектах на всей указанной территории форма tai широко известна только как частица и союз. Функцию местоимения среднего рода форма tai выполняет редко, обычно лишь у западных аукштайтских каунасцев, а также у аукштайтов Клайпедского края и южных

¹ Основной материал для составления карт распространения форм и установления их функций был взят из издания «Литовские диалекты», подготовленного сектором истории языка и диалектологии Института литовского языка и литературы (хрестоматию составили E. Grinaveckienė, A. Jonait y tė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris; редакторы — E. Grinaveckienė, K. Morkūnas). Формы были выбраны из диалектных текстов. Кроме того, были просмотрены материалы вопроса 139a картотеки «Атласа литовского языка» Института литовского языка и литературы и материалы картотеки словарей по соответствующим формам; некоторый материал был взят из других ранее опубликованных диалектных текстов и диалектных дипломных работ студентов Вильнюсского государственного университета имени В. Капсукаса. Часть материала автор проверила посредством самостоятельного опроса.

Straipsnyje laikomasi Z. Zinkevičiaus (Lietuvių dialektologija, Vilnius, 1966, p. 446; 1 žemėlapis) tarminių klasifikacijos.

² См. A. Valeckienė, Форма местоимения среднего рода tai и её отношение к другим формам местоимений, LKK XV 61, ср. табл. 1, 2, 3, с. 51, 58, 62.

55

в восточноаукштайтских говорах наряду с гораздо более продуктивными формами, употребляемыми в этой функции: tas (позиция именительного падежа), tą (позиция винительного падежа). В восточноаукштайтских говорах форма tai почти совсем не употребляется в функции местоимения среднего рода. Она встречается лишь в переходных случаях между функцией местоимения среднего рода и функциями частицы и союза (см. 016a, b). В функции местоимения среднего рода здесь почти исключительно употребляются формы tas, tą. Таким образом, форма tai в функции частицы и союза получила в говорах гораздо более широкое и прочное распространение, чем в функции местоимения среднего рода.

Следует сказать, что и в старых письменных памятниках форма tai чаще употребляется только в тех памятниках, которые написаны на основе аукштайтского говора³, например у К. Ширвида (почти исключительно только tai), М. Даукши, М. Петкявичюса (наряду с tatai) и др. В тех памятниках, где явно заметно большее или меньшее количество жямайтских элементов, tai вовсе не употребляется (у М. Мажвидаса) либо встречается довольно редко наряду с tatai (в сочинениях Б. Вилента, С. Вайшнораса, а также Ю. Бреткуна). Таким образом, употребление формы tai в старых письменных памятниках соответствует ее современной локализации в говорах.

Форма tatai

003. Форма tatai употребляется только в жямайтском говоре, но и здесь она не является преобладающей: другие формы встречаются гораздо чаще. В жямайтском говоре tatai произносится с долгим конечным -ā (tātā), соответствующим литовскому дифтонгу ai. Форма tatai теперь чаще всего употребляется здесь в функции частицы и союза. В функции местоимения среднего рода она встречается очень редко. В аукштайтских говорах tatai теперь неизвестна. В современном литературном языке tatai изредка встречается только в сочинениях некоторых писателей. В старых письменных памятниках XVI–XVII вв. форма tatai широко распространена, особенно в памятниках, написанных на основе жямайтского говора. Как упоминалось выше, в сочинениях М. Мажвидаса употребляется только tatai (tai отсутствует), а в сочинениях Б. Вилента и Ю. Бреткуна tatai преобладает наряду с редкой формой tai⁴. Таким образом, форма tatai и в функции частицы и союза, и в функции местоимения среднего рода в литовском языке в настоящее время выходит из употребления. Ее вытесняют другие формы.

Форма ta

004. Форма ta употребляется на всей территории жямайтского говора, за исключением района Расейняй. Гласный этой формы краткий, ă, поэтому форму ta в жямайтском говоре нельзя отождествлять с литовским tai.

Форма ta употребляется как частица и союз. Явных примеров, в которых ta выполняла бы функцию местоимения среднего рода, не обнаружено. Таким образом, жям. ta соответствует лишь одной функции формы tai. В жямайтском говоре в функции местоимения среднего рода обычно употребляется tas, ta.

Такую же функцию, какую форма ta выполняет теперь в жямайтском говоре, мы находим в записи, сделанной по текстам фольклора из деревни Даргу́жяй, окрестностей Кретингале, Клайпедского района, в сборнике «Mitteilungen der Litauischen Litterarischen Gesellschaft», II, 1887, с. 31: если вы не-

³ О связи старых литовских письменных памятников с соответствующими говорами литовского языка см.: J. Palionis, Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a., Vilnius, 1967, p. 51 t. t.

⁴ Эйно Ниеминен (Der urindogermanische Ausgang -ăi des Nominativ-Akkusativ Pluralis des Neutrums im Baltischen, Helsinki, 1922), исходя из того, что в сочинениях М. Мажвидаса употребляется только tatai, o tai встречается в более поздних памятниках, заключает, что tai возникла вместо tatai сравнительно поздно, лишь в исторический период литовского языка (см. с. 35, 43). По нашему мнению, употребление форм tai, tatai в старых письменных памятниках зависит от упомянутого выше распределения этих форм по говорам и не может служить аргументом при объяснении происхождения этих форм.

56

sörgósit m̀ane tą princėse, ta jums ės szlėktai. В пояснениях указывается, что здесь ta, вероятно, происходит от tai (с. 35).

Такую же форму ta находим в тексте, опубликованном З. Зинкявичюсом и написанном на жемайтском диалекте (около 1636–1705 гг.)⁵ (в тексте объемом 162 строки всего найдено 5 примеров):

1) Pryimk S. S. Sakramenta ben wyna karta ont metu. O ta ape Swięte Weliku (86 eil.). 2) prysaka tapag idant Wy o oe Baznicie ie butu kieykty, o ta dielto idant mokietu aſtrazne giwe(n)ty (112 eil.). 3) Pyrmiauſj tada Baźnicie Swięta kieyk Wysus Heretykus, ta ir, Lutherus, Kalwinus, Sysmatykus yr kietus koriu jus nepazinſtat̄ie (120 eil.). 4) Pyrmiauſj kie[n]k Baznicie S. Wyſus Heretykus, ta ir Luthrus, Kalwinus, Syzmatykus Yr kietus korie no Baznicies S. kokio noris ſpaſabo ir atſjydalieje (125 eil.). 5) Tapag kiek tus korie kokius noris da kius, pywas, dyrwas, Bodijſtie (= Bondiſtie), jawus, pyn[y]gus, priegolinc ius ont Bazies (= Baz[nič]ies) aba ont Aſabu duchawnu Tu Baznic[i]u, kap ta funduſus, legac yies [Wysu tokie] Wysus tus Ir kietus korius c'le neys[z]goldziaw kap przysztarawnikus Baznicies S. (152 eil.).

Такую же форму ta употребляет С. Даукантас в своих сочинениях наряду с формой tai, например: Wiedliá gaspadine, ta yra: wyjszne DB 54. nebígalenis sóbatos dijno pakuta-wodamis kunū sawo rąmdytí, ta yra, pertijis. DB 27⁶.

Такую же форму ta, по-видимому, имеет и «Euangelias bei Epistolas… Ischſpauſtas Karalauczui… Metu MD. LXXIX» Б. Вилента, с. 65 (пагинация оригинала, хранящегося в отделе рукописей Библиотеки Вильнюсского государственного университета):

Ir mes eſma ludinikais wiſſa / ką ghiſſai dare Sӡidawos ſžeme ir Jeruzaleie. Thą eſti vſchmuſche ir ant medzia pakabine.

Здесь thą написано с носовой ą, но по функции это то же, что жемайтское ta. У Б. Вилента, как и во многих других старых текстах, написание ą и a колеблется⁷. В издании Ф. Бехтеля в сноске thą этого предложения исправлено на tha (см. Bartholomäus Willent’s litauische Uebersetzung des Luther’schen Enchiridions und der Episteln und Evangelien… herausgegeben von Fritz Bechtel. Göttingen… 1882, с. 81). Таким образом, здесь thą Б. Вилента, вероятно, можно отождествить с ta.

В современных литовских текстах форма ta, будучи диалектной, не употребляется.

Аналогичная форма ta встречается в латышском языке, например: Ja gribi, ta nāc! LV IV 120.

Formos tę, tę, ti

005. Вместо формы литературного языка tai в восточноаукштайтском паневежском диалекте употребляются формы tę, tę, ti. Они также выполняют только функцию частицы и союза, как жемайтская ta.

Формы tę и tę употребляются в северной части паневежского диалекта. Форма tę чаще встречается на крайнем севере (примерно между Йонишкисом, Смилгяй и Неманелисом-Радвилишкисом). ę этой формы — краткий, более узкий, ненапряжённый, непалатальный гласный, t — мягкий. Форма tę встречается южнее (примерно между Байсогалой, Рагувой и Смилгяй). ę этой формы — краткий, узкий, палатальный, напряжённый гласный, t — твёрдый.

В южной части паневежского диалекта и на её окраинах (примерно между Кракисом, Ширвинтосом и Аникщяй) с такой же функцией употребляется форма ti, у которой i — краткий,

⁵ З. Зинкявичюс. Значимый жемайтский рукописный текст, LKK XV 171 и далее.

⁶ Э. Ниеминен (указ. соч., с. 51) восстанавливает ta в сочинениях С. Даукантаса как tai: ta< tai,

⁷ Ср.: J. Palionis, указ. соч., с. 44.

57

ненапряжённый, непалатальный, t — мягкий. Таким образом, далее к югу гласный рассматриваемых форм сужается.

Определение этих форм представляет значительные трудности — требуется сопоставить их с соответствующими формами литературного языка. Прежде всего неясно, можно ли идентифицировать эти формы как литературное tai или tei, употребляемое в некоторых диалектах (см. далее), или же это формы с каким-либо гласным, а не дифтонгом. Поэтому рассмотрим фонетические особенности диалектов, в которых встречаются указанные формы и которые позволяют или препятствуют их происхождению от tai или tei.

Диалекты, в которых встречаются формы tę или tę

006. В диалектах, где употребляются tę или tę, дифтонги ai > ę (после твёрдого согласного) и ei > ę (после мягкого согласного) в безударном или циркумфлексном конечном слоге двусложных и многосложных слов, ударение с которого обычно переносится на корень, например:

муж. р. мн. ч. им. п.: ùʽse «усы» Ps, dūʽme «дым» Gst, vaikę «дети» Krš, lėnė «лён» Kri, darʽbiniʽke «рабочие» Mgč, berʽnʽoʽke «мальчишки» Pdž, pāʽtale «постели» Slč; miėžė «ячмень» Jrgn, paũkʽšʽčė «птицы» Jnšk, aʽrʽkle «лошади» Šd, rȯge «рожь» Gln, medēʽle «деревца» Kri, mōʽkešʽčė «налоги» Gst, obolēʽ «яблоки» Krs, ešere «окуни» Ps; муж. р. мн. ч. тв. п.: visēs «всеми» Užš, vėses «всеми» Šd, mēʽtes «годами» Rd, dūʽmes «дымами» Gst, jāves «яровыми» Sdb, vakāres «вечерами» Mkn; trāʽktoresʽ «тракторами» Ps, parʽtʽšesʽ «повозками» Šd, tʽrʽobēʽsesʽ «строениями» Vdln; karālesʽ «королями» Pš; жен. р. ед. ч. дат. п.: ōʽske «козе» Pbr, rāʽgane «ведьме» Užš, māmė «маме» Rgv, dūone «хлебу» Ps; sēʽsere «сестре» Bsg; формы наречий с -ai, -iai: gėre «хорошо» Mgč, mažė «мало» Gln, lʽābe «очень» Pin, kʽāʽure «насквозь» Gražš, graite «быстро» NmjP, gerōʽke «значительно» Jrgn; lʽābe «очень» Jnšk, sōʽče «сытно» Pn, gražē «красиво» Užš, bāise «страшно» Slč, skōʽrdže «бедно» Gst, pérʽne «прошлый год» Šd; формы наречий с ai, ei в закрытом конечном слоге: ketēp «иначе» Ps, vesēp «совсем» Nj; šl.tep «таким образом» Užš; наст. вр. ед. ч. 2-е л.: žēne «знаешь» Sml, išglōʽste «разгладишь» Šd, bije «боишься» Bsg; прош. вр. ед. ч. 2-е л.: neuždīʽrbe «не заработал» Krs, negālʽdave «не мог» Gst, bōve «был» Pš, negālēʽdave «не мог» Gst; matē «видел» Ps; nējautē «не чувствовал» Všk, vāʽlʽge «ел» Pbr; им. п. ед. ч. местоименных форм с частицей -ai: gēʽrase «хороший» Krs, tȯksē «такой» Pn, āše «я» Gst, tasē «тот» Rgv, jī.ne «она» Ps; муж. р. ед. ч. зв. п. с -ai: pōʽne «господин» Dkn; союзы: kōle «как» Mgč.

В односложных словах тех же диалектов ai > ę и ei > ę сохраняются не повсеместно. Например, наряду с упомянутыми выше двусложными формами употребляются и союзы: kė «когда» Kri, Pdž, Gln, Pin, Vdln, Jnšk, kep «как» Žml, Slč, Ps, Nj, Pn, ne «чем» Jr, Vsk, наречие tep «так» NmjP. Однако в других местах, где употребляется gėre «хорошо»,

58

Įžė «лён», baišė «страшно», ãrklė «лошади» и др.; в односложных словах сохраняются циркумфлексные дифтонги ai, ei: kai Bsg, Šd, kaip Dkn, Rm, Pš, Šd; teip Pš, Šd, Rm, Sdb, Pin, Pdz, Sml, Gln, Vdln, Pn, Krš, Slč, Mkn, Gst; leĩ «так» Gln, Slč, Žml.

Циркумфлексные дифтонги ai, ei сохраняются также в односложных формах полнозначных слов, например: будущее время, 3-е л. aiš «пойдёт» Gst, reĩks Rgv, а также в следующих формах с приставками, например: nebeĩs «уже не пойдёт» Žml.

Эти дифтонги сохраняются и в односложных сокращённых формах (образованных от двусложных путём отбрасывания окончания), например: настоящее время, 3-е л. aĩn «идёт» Kri, Užš, Vdln, Mkn, Sdb, kaĩst «нагревается» Žml, reik «нужно» Jnšk, p’reĩn «подходит» Pš, vaĩks Šd.

В рассматриваемых диалектах циркумфлексные дифтонги ai, ei всегда сохраняются в не конечном слоге двусложных и многосложных форм, например: настоящее время, 3-е л. (где окончание не отбрасывается) reikė «нужно» Sdb, aĩnas «идёт» Pš, pasėtaĩsa «чинится» Mkn, прошедшее частотное время, 3-е л. reĩgdava «нужно было» Ps, eĩdava «ходил» Kršš, настоящее время, мн. ч., 1-е л. žeĩdžem «играем» Gržš, повелительное наклонение, мн. ч., 2-е л. aĩkit «идите» Stm, мн. ч. им. п. ap’sitaĩsė «оделись» Mgč.

В этих диалектах дифтонги ai не переходят в e, а ei — в e в безударной позиции перед ударным слогом в двусложных и многосложных словах, например: муж. р. ед. ч. им. п. vaidinuokli.s’ «кукловод» Brž, прошедшее частотное время, 3-е л. neũžlaik’dava «не удерживал» Všk, vaidī.nda-vas «представлялся» Brž; ср. сочетание: lei bū’n «пусть будет» Slč.

В рассматриваемых диалектах дифтонги с падающим ударением ái, éi не монофтонгизируются ни в конечном слоге двусложных слов, ни в односложных словах, например: tená i Ps, Vdln, Žml, Pin, Pn, Jrgn, jéigu Bsg, jéi Šd, Všk, Rm, жен. р. ед. ч. дат. п. tái gīvái Pbr, jái Užš, Ps, Dkn.

Как показывает приведённый материал, в рассматриваемых диалектах ai > ę и ei > ę встречаются преимущественно в конечном, обычно безударном слоге двусложных или многосложных слов, после ударного слога (нередко при переносе ударения с окончания на корень). Это показывает, что изменение ai > ę и ei > ę в рассматриваемых диалектах, вероятно, связано с редукцией конечных гласных и дифтонгов⁸, отчасти также с переносом ударения.

В этих диалектах и долгий гласный ē < en в безударном окончании сократился и сузился, превратившись в ε, ę, например: ед. ч. вин. п. saujėlė «горсть» Kri, kepù.rę «шапку» Rd, kráutovę «лавку» Pš, муж. р. ед. ч. им. п. nušā.les «переохладившийся» Nj, išpū.tęs «выдувший» Ps, įki.šęs «всунувший» Rd, муж. р. мн. ч. им. п. sąsispáudę «сжавшиеся» Šd, ap’sitaĩsė «оделись» Mgč.

Редуцируются и краткие гласные путём их сужения, например: tšė «здесь» Šd, Pin, Kršš, Jnšk.

Трудно сказать, редуцированы ли гласные форм tę, tę из дифтонгов ai, ei или из каких-либо гласных.

Сопоставление с gėrę «хорошо», baišę «страшно» и др. позволяет отождествить tę с tai, а tę — с tei. Последняя форма встречается в некоторых диалектах (см. ниже). Однако в односложных словах дифтонги ai, ei обычно не монофтонгизируются. Формы tę, tę не вполне соответствуют формам, в которых дифтонги ai > ę, ei > ę находятся в соответствующей позиции. Формы tę, tę обычно употребляются как безударные проклитики, интонационно присоединённые к следующему за ними ударному слову, например:

⁸ О редукции окончаний на севере паневежского диалекта см.: Z. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, p. 119–120.

59

Только такой камень. Бува. Гржш (LKT 219). Дирпль те нужно было в Жмл (LKT 239).

Между тем ai > ε, ei > ẹ обычно сохраняются в слове или сочетании после ударного слога. По позиции формы tę, tę соответствуют формам, в которых ai, ei не монофтонгизируются, ср.: vaidi.n-davos «разыгрывались», lei bū'n «пусть будет».

Кроме того, есть места, где употребляются формы tę или tę, но дифтонги ai, ei в упомянутых выше случаях вообще не монофтонгизируются. Например, в окрестностях Тауйенай есть форма tę, но дифтонги ai, ei сохраняются (kaip, kai, pijautuvaĩs, duõnaĩ LKT 279); также в окрестностях Йонишкиса (по свидетельству говорящего С. Каралюнаса) употребляется форма tę, а дифтонги ai, ei тоже не монофтонгизируются (gėrai, kai и др.).

Таким образом, возможно, что в формах tę, tę, которые не имеют отчётливо различающихся изоглосс, монофтонги ε, ẹ могут происходить не от дифтонгов ai, ei, а, возможно, просто от краткого e (ср. tę «здесь»), который позднее совпал с характерными для этих говоров монофтонгами ε, ẹ, возникшими в результате редукции различных гласных и дифтонгов. В таком случае формы tę, tę следует отождествить с tę.

В сборнике текстов литовского фольклора «Mitteilungen der Litauischen Litterarischen Gesellschaft» (II, 1887) записана форма tę в той же функции, что и рассматриваемые формы:

Tadà lápė sáka: Tė czi nègiare, bėkim (с. 165).

Однако это, вероятно, та же форма tę, tę северных паневежских говоров.

007. Форма tę (с кратким ę) в латышском языке выполняет ту же функцию частицы и союза, что и лит. tai и рассматриваемые нами паневежские формы tę, tę (а также ti) (ср. 025, 027)⁹. Например:

Te nu bija! (Плявиняс) (Ср. лит. Va tai tau! Te nu bij! tik iss, tik garš. Te tev nu bija pa(r) tavi septiņi zeseri! Te nu biji, pārbrauci mājās. (Сборник трудов литературного отдела Елгавского латышского общества, 1890–1901).

Короткая ночь Янова дня... тут стемнело, тут рассвело. Тут было солнце, тут скрылось в голубых облаках. LV IV 151.

Указанные места — Плявиняс и Елгава — находятся как раз к северу от литовских говоров, где употребляются соответствующие паневежские формы tę, tę.

Такое употребление латышского te, вероятно, генетически связано с упомянутыми паневежскими формами tę, tę.

Диалекты, в которых встречается форма ti

008. В небольшом числе мест (на окраине восточных южнопаневежских говоров) в безударном или циркумфлексном положении ai > bl и ei > ii в конечном слоге двусложных и многосложных слов, а также в односложных словах. Например, в окрестностях Укмерге и Каварска употребляются:

муж. р. мн. ч. им. п. vĩ'rbl «мужчины», luukbĩ «поля», «наречия labbi «очень», amžinbl «вечно», наст. вр. ед. ч. 2-е л. matbl «видишь», союзы kbl «когда», kbp «как»; муж. р. мн. ч. тв. п. t'řini'čiĩs «тремя», частица ni «ни».

В этих местах форму ti можно идентифицировать как tei, tbi — как tai.

Однако на всей остальной территории, где встречается форма ti, такого перехода ai, ei нет. На большей части территории распространения формы ti ai, ei в указанных случаях либо совсем не чередуются —

⁹ Латышское te, соответствующее литовскому tai, следует отличать от латышского te < *tē, употребляемого как наречие в значении «здесь»; ср. литовское ten, восточноаукштайтское ti.

60

чередуются, либо ai > ε, ei > ε, как в упомянутых выше диалектах, в которых имеются формы tę или tę.

Безударные или циркумфлексные ai, ei часто сохраняются в южной части территории распространения формы ti в конечном слоге двусложных и многосложных слов, например:

наречия: labāi Čb, gerāi Pbs, Manč, visaip Vp; skubēi Pbs; муж. р. мн. ч. им. п.: pinigāi Pbs, kraštāi Pg, baravī-kai Krk; vukecēi Manč, paal’k’s’nei Krk; муж. р. мн. ч. тв. п.: kel’virtāis Manč, vaikāis Čb; местоименная форма муж. р. ед. ч. им. п. jisāi Čb; наст. вр. ед. ч. 2-е л. žināi Ssk; повел. накл. nuveik «уйди» Pbs; союз и частица tiktāi Nvrn; в неконечных слогах двусложных и многосложных слов, например: наст. вр. 3-е л. nebelaika «больше не держит» Ssk.

Дифтонги ai, ei обычно сохраняются в этих диалектах также в односложных формах:

союзы: kai Vp, kaip Vp, Pbs, Krk, jei Manč; наречия: teip Pbs, Ssk, Manč, Čb, šēip Glv; буд. вр. 3-е л. ais «пойдёт» Glv.

Безударные или циркумфлексные ai > ε, ei > ε встречаются в северной части территории распространения формы ti в конечном слоге двусложных или многосложных слов, например:

наречия: stō·re «толсто» Ėr, garē «хорошо» Srv, labē «очень» Ėr, labē «то же» Srv; pē·r’ne «в прошлом году» Ėr; муж. р. мн. ч. им. п.: darbini·ke «работники» Srv, špō·ke «скворцы» Srv; mē·dže «деревья» Ėr; муж. р. мн. ч. тв. п.: nuōdes «грецкими орехами» Ėr; ср. неконечный слог двусложных и многосложных слов, например: наст. вр. 3-е л. laika «держит» Srv, reiki «нужно» Ėr.

В односложных словах дифтонги ai, ei сохраняются, например: teip, kaip, jei, буд. вр. 3-е л. ais «пойдёт», но ki «когда» Ėr.

Согласно указанным особенностям рассматриваемых диалектов форму ti нельзя идентифицировать как tai или tei, то есть в этих диалектах ti, вероятно, не является результатом редукции tai или tei. Форма ki «когда», встречающаяся в некоторых местах наряду с ti, может быть также аналогией по последней.

В южной части паневежского диалекта конечное краткое e > i, например, форма звательного падежа vilk «волк»¹⁰, ср. nibi «уже не» Trs.

В диалектах, где имеется ti, в некоторых местах употребляется односложная форма tšì «здесь» — Ėr, Srv, Trs, And, Čb, Glv.

В этих диалектах конечный слог -ia в двусложных и многосложных словах после мягкого согласного произносится как i, например: ali «але» Ssk, форма среднего рода unksč’ā’u-si «самый ранний» Srv, наст. вр., 3-е л. ед. ч. klā·usi «спрашивает» Vdšk, Pbs, Pg, rē·ki «кричит» Ėr, lā·ku «летит» Vp, rēiku «нужно» Ssk, trā·uku «тянет» Manč.

¹⁰ 3. Зинкявичюс, О развитии балтийского вокализма, — Балто-славянский сборник, Москва, 1972, р. 7.

61

Подобно этим, возможно, и в формах ti гласный i возник в результате сужения e, как и в севернопаневежских формах tę, te. Поскольку эти диалекты соприкасаются, возможно, исторически это одна и та же форма te, как упомянутая выше латышская te, только на юге ее гласный сильнее сужен, по аналогии с другими встречающимися здесь формами с i.

Форма tei

009. В северной части паневежского диалекта, обычно на окраинах, где ареал употребления форм tę, tę соприкасается с ареалом употребления формы tai, встречается форма tei, часто рядом с формами tę, tę.

В тех местах, где употребляется форма tei, обнаруживается, хотя и не везде последовательно, безударный или нисходяще-интонационный дифтонг ėi < ai и ẹi < ei в двусложных и многосложных, а также в односложных словах, например:

наречия: labéi «очень» Ltk, lâbei «т. е.» Rd, Jkn, mâžei «мало» Krb, kàškeep «как-то» Der; šęnei Jkn, но teip Ltk, Jkn, Rz, Nrv, Der;

муж. р., мн. ч., им. п.: darbei «работы» Ltk, šęmtei «сотни» Rd, liėknei «стройные» Krb; š'n'u.r.ė.lei «верёвочки» Vrš, vaiduoklei «привидения» Jdž, rugei «ржи» Ltk;

муж. р., мн. ч., твор. п.: lō'peis «лопатами» Der, gereis «хорошими» Krb; dal'geis «частями» Ltk, s'tip'reis «крепкими» Krb, но jeis Krb;

союзы: kèi «когда» Jkn, Krb, Vrš, Dknn, keip «как» Rd, Jkn, Vrš, Jdž, Der, Nvrn, Dknn, tiktèi «только» Vrš;

жен. р., ед. ч., дат. п. māšinèi «машине» Jdž;

местоименных форм муж. р., ед. ч., им. п. āšenei «такой» Vrš.

По аналогии с последними формами следует отождествить и форму tei с tai. Это форма с дифтонгом, редуцированным не полностью.

Форма tei

010. Форма tei встречается в жемайтском и западноаукштайтском диалектах к югу от жемайтов вплоть до Немана. Эта форма встречается редко, спорадически, наряду с другими формами той же функции. Обычно она выполняет функцию частицы и союза. Иногда употребляется и в функции, более или менее близкой к местоимению среднего рода.

В указанных диалектах форму tei невозможно отождествить с tai, поскольку в некоторых из этих мест они употребляются параллельно.

В старых письменных памятниках форма tei широко употребляется в Библии С. Б. Хилинского. Здесь она имеет значение и частицы с союзом, и местоимения среднего рода. Эта форма встречается и в других старых памятниках (К. Ширвидаса, Б. Вилента, С. Вайшнора и др.). Например:

Supratotegu tey wis? ChB 31. aβ tey eſmi, neſibijokite. ChB 33. tey man regiji. SD 153. Первую речь, любезный Теофил, я составил обо всём, что Иисус начал делать и чему учить. Vln¹ 190. tei Skaitlumi, tei pakilemis toli didžiaus praſineſch. MT 26ᵃ.

В современных письменных источниках форма tei не употребляется. В диалектах она исчезает.

Форма to

011. Очень редко, спорадически наряду с формой tai встречается также форма to в некоторых местностях восточноаукштайтского и западноаукштайтского диалектов.

Форма to восточноаукштайтского диалекта имеет значение местоимения среднего рода; употребляется только в определённых выражениях, например:

62

Имея деньги, любой заплатил бы долг, да вот в том-то и дело, что у него их нет. Trgn. Здесь дело не в этом: они делятся не из-за ссор. Trgn. Это трудно сделать. Kpčn. Когда это уже не заботит, тогда выходит из терпения. Kp. Его это уже не заботит. Dglš. Ср. всё tó же «всё то же самое» Ds.

В западно-аукштайтском говоре форма to употребляется в функции частицы, обычно в начале предложения.

То, что я сейчас буду делать, ka tei (= teip) получилось. Jrb. То ты удивительно рано встал сегодня утром. Jrb. — А ты снял ту проволоку? — То kai (конечно, да), а чего ждать? Jrb. То kai (то есть как) ты думаешь? Jrb.¹¹

Она, должно быть, хочет замуж за того. (Рукопись словаря Юшки, при заголовочном слове to beróds.)

Возможно, та же форма to встречается и в сказках К. Юркшайтиса:

А вы, пожалуй, и хотели бы увидеть это? (Нем. Und Ihr wollt gewiß auch solches sehen?) Jrk 82. Однако здесь это может быть и родительный падеж части.

В современных письменных текстах форма to не употребляется.

Формы tas, tą

012. Формы tas, tą употребляются на всей территории литовского языка только в функции местоимения среднего рода. Форма tas употребляется в позиции именительного падежа, форма tą — в позиции винительного падежа, и обе они заменяют форму 1 л. tai, употребляемую в соответствующих позициях. В жемайтском говоре, где формы tai нет, а tatai, tei употребляются редко и обычно выполняют функции частицы и союза, формы tas, tą, имеющие значение местоимения среднего рода, можно считать единственными. В аукштайтском говоре, особенно в восточно-аукштайтских говорах, формы tas, tą также преобладают в значении местоимения среднего рода. В западно- и южно-аукштайтских говорах форма tai в функции местоимения среднего рода употребляется чаще, чем в восточно-аукштайтских, но и здесь указанная функция формы tai встречается нечасто. На всей территории литовского языка в функции местоимения среднего рода преобладают формы tas, tą.

Формы tas, tą встречаются уже и в старинных памятниках письменности.

В современных письменных текстах, в отличие от говоров, формы tas, tą по сравнению с формой tai являются вторичными. Форма tai¹² в современных письменных текстах является первичной.

2. ФУНКЦИИ ФОРМ

013. Упомянутые формы в диалектах различаются по ареалу употребления, частоте употребления и функциям.

Функцию местоимения среднего рода на всей территории литовского языка обычно выполняют формы tas, tą. Наряду с ними употребляются другие формы, выполняющие функции частицы и союза. Некоторые из них используются также в функции местоимения среднего рода. Таким образом, в одном и том же месте часто употребляются несколько форм в функции частицы и союза и несколько форм в функции местоимения среднего рода. Одна из них является преобладающей, остальные встречаются реже. Примерное распределение упомянутых форм в диалектах по функциям можно представить в следующей схеме:

¹¹ Записано Э. Гринавецкене в Юрбаркасе.

¹² См. A. Valeckienė, цит. ст., с. 61, 65; ср. таблицы 3, 4, с. 62, 63.

63

Диалекты | Функция частицы и союза | Преобладающие формы | Более редкие формы | Функция местоимения среднего рода | Преобладающие формы | Более редкие формы | Жемайтские диалекты (кроме рассейняйских) | ta | tatai, tei | tas, tą | tatai, tei | Западные и южные аукштайтские диалекты и рассейняйские жемайтские | tai | tei, to | tas, tą | tai | Восточные аукштайтские диалекты (кроме паневежских) | tai | — | tas, tą | tai, to | Восточные аукштайтские паневежские диалекты | te, tę, ti | — | tas, tą | —

Поскольку многие из упомянутых форм употребляются в функциях частицы и союза, а также местоимения среднего рода, далее описываются функции форм с выделением типов их употребления; особое внимание уделяется переходным случаям, которые могли бы свидетельствовать об эволюции функций форм. Частота употребления форм также сравнивается по типам их употребления.

Функция местоимения среднего рода

014. Функцию местоимения среднего рода на всей территории литовского языка выполняют формы tas, tą. Форма tai употребляется в этой функции на меньшей территории (не употребляется в жемайтских диалектах, кроме рассейняйских) и значительно реже, чем формы tas, tą. Совсем редко в функции местоимения среднего рода встречаются формы tatai, tei (в жемайтских диалектах и на их окраинах), to (в восточных аукштайтских диалектах). Форма ta в жемайтских диалектах и формы te, te, ti в паневежских диалектах явно в функции местоимения среднего рода не обнаружены. (См. рис. 1.)

Упомянутые формы в функции местоимения среднего рода употребляются в позициях именительного и винительного падежей существительного. Форма tas занимает позицию именительного падежа, форма tą — винительного; остальные формы употребляются одинаково в обеих позициях.

Все эти формы употребляются как анафорические. Они указывают обобщённо, неконкретно на ранее упомянутое или названное сразу после этой формы явление или предмет. Их антецедентами обычно являются целые фразы.

Позиция именительного падежа

015. Форма tas употребляется в позиции именительного падежа существительного, когда форма сказуемого представляет собой:

a) Форма прилагательных и адъективных слов среднего рода. Этот тип характерен для всех диалектов.

Нэр тас так легко, не говори. Pj. Это важно — удержаться человеку (=человеку). Grd. Что красное, то красивое. Ckn. Это моему мостку (=мостку). Slč.

64

Рис. 1. Формы, употребляемые в функции местоимения среднего рода: 1 — tai; 2 — tatai; 3 — tei; 4 — to

5. Užs. Nr. 1026

62

b) Наречие. Этот тип более характерен для жемайтского диалекта, где прилагательные среднего рода часто заменяются наречиями. В аукштайтских диалектах (как и в литературном языке) в этом случае чаще употребляются только gerai, prastai и некоторые другие наречия.

Ой, девчата, столько лет учиться — это ужасно тяжело. Kl. Чему учиться после замужества — это очень трудно. Dr. Это приятно — молотить цепами. Eig. Это ужасно, что не разрешают отправить. Pp. Десять рублей — это дорого. Šrk.

А ремесленник, раз способный, разве это нехорошо? — Ну да, да, — говорит, — это хорошо. Kav (LKT 166). Плохо, что даже не пробовал. Главное — не надо лежать, мальчик, это хорошо. Nair.

c) Именительный падеж единственного числа мужского рода прилагательных и адъективных слов.

Этот тип возник вследствие согласования с формой tas и обычно встречается в жемайтском диалекте и на его окраинах. Для аукштайтских диалектов он не характерен. Здесь вместо именительного падежа единственного числа мужского рода обычно употребляется форма среднего рода.

Это у меня словно на лбу написано. Ms. Забыто то, чего уже нет. Krš (LKT 95). Это не так выдумано. Krg. Это выдумано, будто сердце здорово. Nd (LKT 146). Это совсем нехорошо. End. Что красное (=красное), то прекрасное (=прекрасно). Zst. Что хорошо, то дорого. Mdn.

d) Форма глагола 3-го лица.

Нужно подумать, во что это выльется. Nmš. Это уже лет восемь, ещё ноги не болели, мог танцевать. Vndk. Это было во время войны. Bbr. — В этом году вы мало получите. — Это уже так. Trk. Я упал с высоты, может, это отзывается. Jd. Это у тебя так легко не пройдёт, не бойся. Kt. И этого он хочет, и это его заботит. Grž. Это его не заботит. Plv. Только я не помню, в каком году это было. Sv (LKT 301). В том-то и дело, что я не знал. Ktk.

e) Именительный падеж существительного или слова, употреблённого как существительное. Этот тип более характерен для жемайтов и их приграничных диалектов.

Быть образованным человеком — это большое счастье. Grg. Колоть дрова — это не шутка. Als. Если начали желать друг другу здоровья — это неплохо. Varn. Десять рублей за поездку — это пустяки. Lnk. Десять копеек — это кое-что. Klk. Если немного опоздать, это пустяки. Kerv. Что цыгане хватали детей — это правда. Ktč. Не знаю, счастье это или несчастье. Žg. Это было бы величайшей радостью для матери. NnJ.

Как показывают приведённые типы, форма tas употребляется в жемайтском диалекте гораздо шире, чем в аукштайтском. Там, где жемайты употребляют форму tas, аукштайты часто говорят то же самое без формы tas или вместо неё употребляют различные частицы, именное сочетание tas dalykas и т. п. Ср.:

Жем. Так не может быть, чтобы столько было. Срп. Литовцы-верхнеаукштайты сказали бы без «так»: Не может быть, чтобы столько было.

Жем. Так хорошо, что проучили такого негодника. Пп. Литовцы-верхнеаукштайты сказали бы: Хорошо, что проучили такого негодника. А здесь — действительно хорошо, что проучили… и т. п.

016. Форма tai употребляется в позиции именительного падежа существительного, когда форма сказуемого представляет собой:

a) Именительный падеж существительного или слова, употреблённого как существительное. Этот тип широко распространён; он употребляется во всех верхнеаукштайтских говорах и в расейняйском говоре жемайтского диалекта.

66

Вот и счастье. Вс. Вот моя дочка. Шлчн. Вот настоящая дура. Вдк. А мне кажется, что это моя курица. Кнк. Это моя тёща. Якнч. Вот она и спрашивает: «Что это?» Ведьма отвечает: «Это мои лопаты, это мои кочерги. Вшт. Смотрю — в небе какие-то красные жерди. Что же это? Может, дождь будет? Шкл (LKT 389). Они поняли, что это очень хорошая вещь (та ветис). Мсн (LKT 286). Это мои дочери. ТршкВ.

Форма tai в высказываниях этого типа очень близка к частице. Эта форма лишь указывает на предмет, а именительный падеж сказуемого характеризует предмет.

В жемайтском диалекте в этих случаях употребляется форма tas, ср.:

Жем. Что это такое, не понимаешь. Варн и верхнеаукштайтский говор: Что это такое, не знаю. Пвч.

Жем. У хлева, где он есть, это сарай. Плкн и верхнеаукштайтский говор: Это была кладовая. Нм. (Ср. также примеры 014 e.)

b) Форма среднего рода прилагательных и слов, употребляемых как прилагательные. Тип непродуктивен. В западных и южных верхнеаукштайтских говорах, а также в расейняйском говоре жемайтского диалекта встречаются такие высказывания:

Лён нужно теребить, но мне это не очень трудно. Чбт. Это трудно. Пкп, Кнр, Нмк, Бт, Йни.

В восточных верхнеаукштайтских говорах форма tai употребляется вместе с формой среднего рода прилагательных в главной части сложноподчинённого предложения, например:

Что красное, то красивое. Крнс. Что сладкое, то и вкусное. Спт.

В последних предложениях форма tai уже скорее частица, чем местоимение.

c) Наречие. Тип непродуктивен.

— Ты что, плетёшь изгородь из травы! — Да вот, — говорит, — скоро я умру, так что мне хватит. — Ой, нехорошо это, — говорит, — дедушка: другим ведь останется, если хорошо починишь. Тлт (LKT 365). Я и сам чувствую, что это нехорошо. Скр.

d) Форма 3-го лица глагола. Тип также малопродуктивен. Такие примеры встречаются наряду с соответствующими примерами с более распространённой формой tas в западных и южных аукштайтских говорах.

Говори не говори, ему всё равно. Alk. Видно, мне это важно. Slv. Это было ещё во времена Сметоны. Grv.

017. Форма tai в функции местоимения среднего рода в позиции именительного падежа употребляется в сходных случаях, что и форма tas, однако некоторые типы с формой tai редки. Форма tas употребляется гораздо чаще, чем форма tai. Форма tai чаще встречается в тех случаях, когда она близка к частице. Ср. высказывания разных типов в одном и том же говоре с формой tai и с формой tas:

1) Это всё моя работа, 2) Это всё ерунда, 3) Это хорошо. Pšk.

В первом примере употребляется tai; в высказываниях этого типа оно близко к частице. Второй пример относится к тому же типу, что и первый, но здесь употребляется форма tas, поддерживаемая следующей за ней формой viskas; здесь сочетание tas viskas образует составное подлежащее. В третьем примере функцию сказуемого выполняет наречие; в высказываниях такого типа характерна форма tas.

Иногда в одном и том же говоре параллельно употребляются и форма tas, и форма tai, ср.:

1) Что сладко, то и вкусно, 2) Что сладко, то и вкусно. Skp.

018. Форма tatai в функции местоимения среднего рода в позиции именительного падежа существительного встречается редко, например:

Давно это было — мне было лет десять или одиннадцать. Vt (LKT 115).

5*

67

Несколько чаще эта форма встречается с именной частью сказуемого в именительном падеже, когда она близка к частице, например:

Это особый телёнок. Жбн. Это сказка о старых временах. Гршл.

019. Форма tei в функции местоимения среднего рода в позиции именительного падежа также встречается очень редко. Например:

Человеку это остаётся: живи, смотри, пока не закроешь глаза. Эрж. Это большое счастье. Дж.

020. Форма to найдена в функции местоимения среднего рода в позиции именительного падежа лишь спорадически в восточноаукштайтских говорах наряду с другими формами; примеры см. в 011.

Позиция винительного падежа

021. Форма tą употребляется в функции местоимения среднего рода в позиции винительного падежа, тогда как форма tas употребляется в позиции именительного падежа:

a) Когда сказуемое или его часть представляет собой глагол, требующий винительного падежа:

Anos pasako tą mano mamai (как бежавшие в испуге). Kik (LKT 45). Leisl vaiką į mokslą kainuoj. Aš gerai tą žinau. Škt (LKT 159).

С глаголом, требующим винительного падежа, форма tą часто употребляется в главной части сложноподчинённого предложения, соотносясь с формой ką в придаточной части, например:

А сделал то, что я тебе говорил. Škn (LKK XI 198). Приедет — пусть делает, что хочет. Dkšt. Что ты мне уже в голову вбили, то я и помню. Gdė.

b) С предлогами, требующими винительного падежа:

Aš gavau ne už tą, ne už knygų nešimą. Kdn.

022. В некоторых выражениях в тех же говорах в функции местоимения среднего рода в позиции винительного падежа употребляется также форма tas, например:

Это трудно сделать. Grl, Mrs, Lb. Обо всём этом детям не хотелось бы рассказывать. Mrp.

023. Форма tai употребляется в позиции винительного падежа в тех же говорах, что и в позиции именительного падежа:

а) С глаголами, требующими винительного падежа:

Думаю, отец мой гудел (рассказывал). Гдш (LKT 369). Не так уж легко это сделать. Бр. Если бы ты этого не сказал. Йон. Та девушка пошла и всё это рассказала ведьме. Мрк.

б) С предлогами, требующими винительного падежа.

Дать щепку за то, что берёт, не спросив. Внгр. И снова их приняли, под предлогом запретив кататься на его колёсиках. Ночью баба опять не выдерживает, всё просит, чтобы её прокатили. И начинают возить бабу. Поднялся страшный грохот. Бог велел за это спуститься с неба на землю. Свл (LKT 376).

024. Форма tai употребляется в позиции винительного падежа параллельно с формой tą. В некоторых местах говорят одинаково: Это трудно сделать и То трудно сделать. Армл.

Функция частицы и союза

025. В функции частицы и союза наиболее широко употребляется форма tai. Она встречается на всей территории литовского языка, за исключением жемайтов (кроме расяйнцев), где употребляется ta, а также восточных аукштайтов-паневежцев, где употребляются формы te, tę, ti. Характерно также, что у аукштайтов частица и союз tai встречаются гораздо чаще, чем у жемайтов ta. Вместо последней часто употребляются другие частицы. Наряду с ними в отдельных местах встречаются ещё

68

Рис. 2. Формы, употребляемые в функции частицы и союза: 1 — ta, 2 — ta, 3 — tai, 4 — tai, 5 — to, 6 — ta, 7 — tę, 8 — ti, 9 — tei

также tatai, tei (в жемайтском диалекте и его приграничных говорах), очень редко — to (зафиксировано в западноаукштайтском диалекте). (См. рис. 2.) Эти формы по типам употребления в основном не различаются, поэтому рассматриваются вместе.

1. Tai и др. очень часто употребляются в начале предложения, особенно при повествовании.

Ты¹³ спросила меня, та сиделка: «он умрёт?» — Ну, — говорю, — видно, что уже умрёт! — Тогда оставь его до утра! — Тогда говорю: «до завтрашнего дня он уже не доживёт!» Говорю: «дайте мне его унести». Тогда говорит: «нет, слабого не дам нести, оставь!» Тогда я говорю: «дайте мне побыть»… Grl (LKT 199). Tė было и больше тех лугов. Tė мы пасли коров. Tė было три таких коровы. Grž (LKT 219). Раньше проезжали по деревне пчёлки. Tė накроет какого-нибудь [мужчину] простынёй или посадит в кадку. (…) Tė едет и наливает воду в эту кадку. Mkn (LKT 241). Тот [отец] говорит: «сорви крыши, будет солома, эту солому обмолоти и невейной засевай поля». Так все и засеяли поля. StirL (LKT 104). Tei просила маму, чтобы она поскорее сшила рубашки. Stak. To tū, чудо, проснулся сегодня утром. Jrb.

То же самое в начале самостоятельной части.

Говорили, что здесь на той горе был замок. Vlkš (LKT 176). Я возьмусь, так за что же я возьмусь? Ar (LKT 181). Говорит: «на, помоги мне!» Nrv (LKT 243). Так ребёнок весь раскраснелся, а затем, всхлипывая, плачет. Als (J.).

То же самое перед вводной конструкцией.

Вот ячмень, знаешь, при переноске осыпается. Vdk (LKT 121). В прошлом году вы бы видели, какая рожь была! Glč (LKT 210). Но отец мой говорил, что укусила (змея). Bsg (LKT 219). Вот молодая, говорят, ужасно кричала. Klm (LKT 107).

Эти формы также могут начинать любую фразу. Они могут стоять: перед вопросительным предложением, начинающимся с вопросительной частицы, например:

Так куда идёшь? Užg (LKT 233). Так что ты здесь делаешь? Plm (LKT 226). To kai (=как) ты загадываешь загадку. Jrb;

перед придаточным предложением, начинающимся с подчинительного союза, например:

Когда подстрелят, делят добычу — сколько там охотников. Pšč (LKT 160). Эти петушки выросли, так когда их ощиплешь, останется одна ножка. Jrb (LKT 179). А с этой [удочкой], если подходит [наживка] — клюёт, не подходит — уплывает [рыба]. Zp (LKT 192).

В косвенной речи tai и др. могут начинать фразу придаточной части после подчинительного союза, ср.:

Люди говорят, что будто здесь есть такой заколдованный замок. Lauks (LKT 173).

2. Tai и др., располагаясь в начале предложения, части или фразы, образуют группы с другими частицами и союзами. Рассматриваемые формы могут стоять перед другими частицами и союзами (a), после других частиц или союзов (b) либо между другими частицами и союзами (c). Эти группы также часто безударны и интонационно примыкают к следующему за ними ударному знаменательному слову.

a) Это уже не шутки, если нога опухает. Drg. Так мы и принялись все кричать, веселиться! Так разыгрался ветер, унесло [волка]. Slv (LKT 189). Лишь бы музыка играла, так и весело. Klm. Так в этом году дождливый год. Knb. Tei всё твои створки — оставлять двери [открытыми]! Vg (LKT 102).

¹³ В предложении рассматриваемые формы обычно безударны. Они проклитически примыкают к следующей за ними ударной форме. Здесь и далее в предложениях ударение обозначено у тех слов, перед которыми стоят рассматриваемые формы. Формы tė, tę, ti в примерах оставлены без транскрипции.

70

b) Ну, хорошо, тогда иди ещё (= теперь) ты в хлев. Užg (LKT 233). Когда ходили за клюквой…, ну, там (= там) есть змеи. Pšs (LKT 159). Вот это его удача, что я не нашёл, а то дал бы ему по уху. Brš. Забрасывать старого человека камнями — это, значит, хорошо? Skl. Вот я и говорю, как это лук есть полезно. Vg. Vedu esav semu, i tā kūšav. BdS (LKT 113). Какая глупость у людей! Vrd (LKŽ V 362). Ну, коровам тем надевают такие венки из берёзовых веток. Ну, потом приходят с этими венками. Rgė (LKT 183). Ну, там я пробыл три года. Žml (LKT 239).

c) Ну, ещё немного побыл, а потом я убежал оттуда. Lkč (LKT 191). Но всё же ещё (= хотя) шуба была не разорвана. Slv (LKT 189). Продырявили [рыбы] сеть и уплыли, вот так вот [большие]. Kriu (LKT 188). Ну, если встречаются, то выпивают бутылку. Pvk (LKT 181). А как бы я тогда раньше сходила. Mžš.

3. Подобно частицам, tai и другие формы употребляются также с наречиями. Наречие стоит в начале предложения, части предложения или фразы, а за ним следует рассматриваемая форма. Некоторые наречия, употребляемые таким образом, очень близки к частицам и союзам (где, здесь, как и др.).

Где это видано, чтобы дети не слушались родителей. Skp. Как это может быть, чтобы я украл одного зайца? Pv (LKT 365). Раньше ты всё время лежала у меня, а теперь ноги сюда не принесёшь. Srv.

4. Tai и другие формы также образуют начальные группы с частицами и наречиями.

Ну, это я уже потом не помню, куда их повезли. Ktč (LKT 167). А теперь чем дальше, тем лучше техника. Если бы были патроны, чтобы не пришлось вязать, вот тогда бы жизнь была! Ну а теперь, когда уже хорошо живётся, лучше уже никогда не будет. Ну, теперь туда идут, когда лён уже высох, тогда переворачивают его на другую сторону. Stkn (LKT 164). Mgč (LKT 245). Kri (LKT 238).

5. Подобно наречиям, tai и другие формы сочетаются с любой формой, выполняющей функцию обстоятельства. Рассматриваемые формы стоят непосредственно после обстоятельства.

Весной я пошёл учиться на портного. Kav (LKT 166). Спереди усадьбы — амбар. Užb. Ну а по вечерам там, бывало, устраивались нищие. Mkn (LKT 241).

6. Tai и другие формы употребляются непосредственно после существительного и его синтаксического эквивалента, обычно стоящего в начале предложения, части предложения или фразы и выполняющего функцию дополнения. После tai и других форм следует сказуемое со словами своей группы. Подлежащее часто отсутствует или лишь подразумевается. Иногда в начале предложения перед дополнением стоит подлежащее.

Лошадь-то у него есть в повозке, а вол — так. Blk (LKT 190). Видишь, к чему кого тянет: одного — к ружьям, другого — выпить, а меня — рыбачить. Такого мужчины, как тот, редко встретишь. Больших не поймав, а таких маленьких мы ловили. Kriu (LKT 188). Проказничать-то он умеет. Kvl. Я тех быков-то боюсь. Skt (LKT 159). За грибами-то я пошёл бы хоть днём, хоть ночью. Krk (LKT 162). Из того-то мы такими и стали. Gd (LKT 73). Я не трону, не пугайте меня слезами! Urk (LKT 97). А эти ковшики молока им каждый день давай и давай. Klm (LKT 106).

Ср. случаи, когда рассматриваемые формы стоят после дополнения вместе с другой частицей или наречием:

Мне уже теперь там гораздо лучше. Mgč (LKT 244). Это-то уже трудно сделать. Vnt.

7. Tai и другие формы употребляются также после существительного и его синтаксического эквивалента (возможно, с зависимыми словами), стоящего в начале предложения, части предложения или фразы

71

и функцию действующего субъекта. За рассматриваемыми формами следует сказуемое, которое может быть выражено различными формами (существительным с характеризующим значением, прилагательным, формой среднего рода прилагательного, наречием, глаголом).

Человек без характера — это размазня. Plv (LKT 200). Ну, свадьба — это так, сынок. Pvk (LKT 181). А я не боюсь. Raud (LKT 184). Так сидеть — хорошо, но работа ждёт. Sdl. Ученье — хорошо. Stl. Отец давно уже умер. Jkn (LKT 245). У того немного одышка была. Įp (LKT 63). Самая красивая причёска — косы. Klm (LKT 107).

В этих случаях tai и другие подобные формы также могут употребляться с другими частицами.

Мой брат ещё с быками работал. Blk. (LKT 190). Телёнок уже маленький, бычок — большой. Bjr (LKT 193). Ведь есть три бычка, один-то уже бык, о-о. Škt (LKT 159). Пахать — вот это мне уже трудно. Krtv.

026. Во всех перечисленных выше случаях tai и другие подобные формы выполняют структурную, а не семантическую функцию. Даже явно выраженного усилительного значения эти формы не имеют. Они начинают предложение, часть предложения или фразу. Вместе с другими частицами и наречиями они образуют начальные группы. Эти формы усиливают членение фраз, предложений и частей предложения в контексте. Особенно характерно это для разговорной речи, где говорят целыми фразами, которые трудно разделить на предложения.

В середине предложения рассматриваемые формы усиливают членение его членов. Например, в случаях 6 и 7, где сначала стоит существительное или его синтаксический эквивалент, а рассматриваемая форма следует за ним, эта форма отделяет предшествующее ей существительное от остальных членов предложения. Существительное выделяется в предложении отдельно, а рассматриваемая форма интонационно примыкает к следующему за ней самостоятельному слову. Тем самым это существительное в большей или меньшей степени выдвигается на первый план. Иногда, чтобы ещё сильнее выделить существительное и его эквивалент и подчеркнуть важность обозначаемого ими предмета для смысла предложения, после рассматриваемой формы дополнительно употребляется другая форма местоимения (тот, он, все), которая синтаксически соотносится с существительным и заменяющим его словом (согласуется с ними) и как бы повторяет их. Например:

Деревянный плуг пахарь должен был уметь сделать сам, а эти железные уже кузнецы делали. Blk (LKT 190). А соловьи в тех кустах вечером — они поют очень красиво. Tkn. Молодые-то все в поле. А его пуговицы-то все прямо так и блестят, словно стекают, как они сверкают! Krn (LKT 228).

По своей чисто структурной функции рассматриваемые формы с синхронной точки зрения ближе к частицам. Однако их можно трактовать и как союзы: эти формы, особенно находясь в начале предложения или его части, действительно связывают отрезки текста. Здесь для нас важно лишь то, что, помимо структурной роли, в указанных случаях эти формы других функций не выполняют.

027. Помимо упомянутой выше чисто структурной функции, tai и некоторые другие формы (ta, të, tę, ti) обладают также иными синтаксическими и семантическими функциями, которые определяются конкретным контекстом.

1. Tai и другие подобные формы употребляются в начале главной части сложноподчинённого предложения и соотносятся с подчинительными союзами и союзными словами в придаточной части (tai… kad, tai… kiek, tai… kas и др.). Такие пары форм называются парными союзами¹⁴. Между частями устанавливаются причинные, условные, следственные и другие отношения.

¹⁴ Lietuvių kalbos gramatika, II, Vilnius, 1971, p. 657.

72

В прошлом году, когда зайдёшь, ягод — красных, красных. Bršn. Как только работа потяжелее, так и превращается в самого настоящего старика. Tt (LKT 108). Сколько мне доставалось выговоров, того я уже и рассказать не могу. Lkč (LKT 191). Что на животе, то все видят, что в животе, то — никто. Kbr (LKT 203). Кто красный, те красивые. Lm. Если пойдёшь воровать в пасхальную ночь, то сможешь спастись от смерти. Skrp (LKT 71). Если бы все дети были такими, никто бы не плакал. Škt (LKT 159). Когда мне исполнилось двенадцать лет, тогда я пошла в пастушки. Žml (LKT 239).

2. Tai и другие употребляются в сложносочинённом предложении и сочетаются с сочинительными союзами. Между частями складываются такие же отношения, как в первом случае (только здесь нет подчинительных союзов).

Кто первым умирал, тот говорил: «Червяк». Kbl (LKT 107). Только дай поросёнку волю — он тут же за глаза цепляется. Lau (LKT 163). Ну что ж — один не проживёшь, вот и женился. Prn (LKT 231). Дай денег — тогда принесу. Žgč (LKT 122). Сам кормит, сам доит, и тот — быков пасёт. Lc (LKT 43). В доме каша, а в амбаре молоко — вот и бегут краситься. Psd (LKT 222). Жарко, куда же им идти?! Gst (LKT 243). Играем, так что о скотине и думать некогда. Gržš (LKT 219). Лучше чёрта, [мужчина], так и ужиться можем. Rdn (LKT 74).

3. Tai и другие повторяются в начале каждой части сложносочинённого предложения при перечислении. В таких случаях tai... tai — повторяющийся союз.

А те работы какие: то вечером скотину накормишь, то горшки (=посуду) перемоешь после ужина — вот это лёгкие работы. Vlnč (LKT 187). То скотину выращивает, то это, то то — так и проживает. Všn. То одной шве, то другой — так и не остаётся. Trk.

Все эти случаи употребления tai и других форм связаны с рассмотренными выше случаями употребления тех же форм в чисто структурной (несемантической) функции. Их объединяет то, что и в тех и в других случаях tai и другие формы начинают часть предложения. Последние случаи отличаются от упомянутых выше только своей семантико-синтаксической функцией. В последних случаях tai и другие формы не только соединяют части, но и выражают отношения между ними. Между тем в упомянутых выше случаях tai и другие формы не имеют даже такого обобщённого значения (обозначения отношений между частями предложения), а только разделяют части предложения. Обозначение взаимных отношений между частями обусловлено соответствующим контекстом. Упомянутые формы приобретают эту синтактико-семантическую функцию в последних случаях лишь благодаря контексту. Это показывает, что употребление рассматриваемых форм в последних случаях является результатом более позднего развития этих форм. Самый древний этап употребления этих форм отражён в тех случаях, где упомянутые формы выполняют чисто структурную функцию.

028. Tai и другие формы имеют также усилительную функцию — подчёркивают значение тех слов, перед которыми стоят. В таких случаях упомянутые формы часто бывают ударными. Они также начинают предложение, часть предложения, фразу (нередко вместе с другими частицами). Tai и другие формы усиливают значение:

a) существительного:

Вот уж здоровье (плохое здоровье): когда у кур (=кур). Grk (LKT 168). Вот счастье, что я никуда не ушёл. Dm. Вот беда человеку — последняя корова пала. Gdm. Вот темнотища ночью! Škt (LKT 159). Вот ещё счастье, что не убили. Dkn.

b) различных форм прилагательного и слов, употребляемых как прилагательные:

Вот глаза повылазили (очень повылазили). Jrb (LKT 180). Вот тяжело в старости. Jtk. Вот это красивее всего: ты такой мужчина, а гуся боишься! Alk;

c) наречия:

73

Это хорошо, что мы вымолотили дневными глазами (при свете). Эрж (LKT 126). Вот и хорошо, что всё с этим закончилось. Ужв;

d) глагола:

Вот не повезло, как собаке с кнутом. Плм. Вот повезло девушке — такого мужа получила. Влкж.

Эти и др. случаи употребления также обусловлены контекстом и определённой интонацией минимальных форм и других членов предложения. Они также новее случаев употребления рассматриваемых форм в чисто структурной функции.

029. В отдельных случаях это и некоторые другие формы, употребляемые в начале предложения, части предложения или фразы — одни или с другими частицами, в зависимости от контекста и речевой ситуации — по своей функции очень сближаются с местоимением среднего рода. Они имеют более или менее ясное указательное значение. Это переходные случаи между указанными выше функциями структурной частицы и союза, с одной стороны, и местоимения среднего рода — с другой.

Вот ветер как подует, топорище бухнет, она говорит: «это мой батюшка дрова рубит». Аук (LKT 362). Вставай рано утром: ещё до восхода солнца и паси, потом возвращаешься, ешь и снова весь день иди за скотом. Сейчас уже не надо, а тогда (= сейчас) ещё все вместе работают. Дг (LKT 367). Это было не очень далеко. Кер. Сложила стену в кучу, из кучки выйдет тележка. Ой, это всё работа моих ручек. Лш (LKT 383). Здесь короткий [нитяной] кончик. Дкш (LKT 210). Шарк — рыба, а это не та мелюзга. Плв. Усатый сом — очень хорошая рыба. Она-то и была самой дорогой рыбой. Зп (LKT 192). Сохи ещё не было, когда же это она появилась! Шаукл (LKT 65). Такие дома выстроили — это не шутка. Вг (LKT 102). Какая красивая у него веранда! Вг (там же). Вот это конец! Вг (там же). Ср. ещё примеры 016 a, b.

030. Из рассмотренного можно сделать следующие обобщения.

1. В литовских диалектах это и его варианты чаще являются частицами, чем местоимениями среднего рода. Это, употребляемое почти во всех аукштайтских диалектах, чаще всего выполняет функцию частицы; функция местоимения среднего рода встречается сравнительно редко, обычно лишь в переходных случаях. Жемайтская форма ta, а также формы восточноаукштайтского паневежского говора te, te, ti выполняют только функцию частицы. Формы tatai, tei, to вообще редки и встречаются в обеих функциях. В функции местоимения среднего рода на всей территории литовского языка чаще всего употребляются формы мужского рода единственного числа tas, tą.

2. Функции местоимения среднего рода и частицы у форм tai, tatai, tei тесно связаны между собой и могли развиться одна из другой. Основанием для сближения этих функций служит то, что указание местоимений среднего рода очень общее, неопределённое и абстрактное. Особенно тесна связь между частицей и союзом, с одной стороны, и местоимением среднего рода в позиции именительного падежа — с другой. В функции местоимения среднего рода в позиции именительного падежа упомянутые формы также часто стоят в начале предложения или его части, как и в случае их чисто структурной функции частицы и союза.

3. Древнейшая функция упомянутых форм как частиц и союзов — чисто структурная: начинать предложение или фразу и усиливать членение предложений и фраз в контексте. Это особенно характерно для разговорной речи, где говорят целыми фразами, которые трудно разделить на предложения. Другие функции частицы и союза — усиливать значение слов, соединять части предложения и выражать отношения между ними — являются результатом более позднего развития этих форм, зависящего от контекста.

74

4. Формы tas, tą не выполняют функции частицы и союза, поскольку восходят к парадигме мужского рода и по-прежнему тесно связаны с ней (в другом значении они употребляются как формы мужского рода). Экспансивность форм tas, tą, вероятно, и помешала некоторым частицам закрепиться в функции местоимения среднего рода (ср. жмуд. ta, паневежские tę, tę, ti, рядом с которыми в функции местоимения среднего рода обычно употребляются формы tas, tą), хотя эти частицы по своей семантике и типам употребления полностью соответствуют другим формам (tai, tatai, tei), которые употребляются в функции частицы и союза и, кроме того, выполняют также функцию местоимения среднего рода.

5. Поскольку между частицей и союзом, с одной стороны, и местоимением среднего рода, с другой, нет непреодолимой границы, многие формы, известные в литовском языке как частицы и союзы, можно сопоставить с формами местоимений среднего рода в индоевропейском языке. Жмуд. ta < *to; паневежские tę, tę, ti, если они не происходят от tai, tei, а представляют собой редуцированные формы от te, подобно латышскому te, можно было бы считать древней формой *te основы *e/o, сохранившей рефлекс e. Таким образом, ta и te были бы параллельными формами одной и той же основы *e/o. Как ta соотносится с te, так tai соотносится с tei. Форма to представляет собой удлинённую форму индоевропейского *tā (ср. род. мн. ч. им.-вин.). Более подробно о происхождении этих форм предполагается написать в другой статье.

A. ВАЛЯЦКЕНЕ

ФОРМА tai И ЕЕ ВАРИАНТЫ В ЛИТОВСКИХ ГОВОРАХ

Резюме

1. Кроме формы tai и изредка встречающейся tatai, в литовских говорах употребляются еще древние частицы-союзы: жем. ta (< и.-е *to), панявежских говоров tė, tę, ti, ср. латыш. te (по всей вероятности и.-е. *te — форма с е и.-е. основы *e/o), в отдельных случаях to (и.-е *tā, ср. Nom.-Acc. Pl. Neut. -ā), tei, которая относится к форме tai так, как форма te — к форме ta.

2. Самая древняя функция этих форм — чисто структурная: они начинают предложения, компоненты предложений, фразы и делят предложения на составные их части.

3. Некоторые из этих частиц-союзов (tai, tatai, tei, to) приобрели и функцию среднего рода указательных местоимений. В указанной функции в говорах они употребляются сравнительно редко, чаще всего только в тех случаях, когда приближаются к частицам-союзам.

4. В функции среднего рода указательных местоимений на всей территории распространения литовского языка шире всего употребляются формы tas, ta. Остальные формы территориально распределяются таким образом: в аукштайтских говорах, кроме панявежских, и в жемайтских рассейкинских — форма tai (в функции частицы-союза, реже в функции среднего рода указательных местоимений); в жемайтских говорах, кроме рассейкинских, — формы ta (в функции частицы-союза), tatai (в функции частицы-союза, изредка в функции среднего рода указательных местоимений); в восточных аукштайтских панявежских говорах — формы te, tę, ti (в функции частицы-союза). Формы tei, to встречаются спорадически в разных местах в функции частицы-союза, а также в функции среднего рода указательных местоимений.