АЛИСА СТУНЖАЙТЕ

Институт литовского языка

Идентификатор ORCID: orcid.org/0000-0002-4816-2629

Области исследований: топонимия, когнитивная ономастика, когнитивная семантика.

DOI: doi.org/10.35321/all89–11

РАСКРЫТИЕ ДРИМОНИМИИ ВИЛЬНЮССКОГО УЕЗДА: СЛУЧАЙ МЕТОНИМИИ

Анализ дрымонимии Вильнюсского уезда: случай метонимии

АННОТАЦИЯ

Основная цель настоящего исследования — представить метонимические модели, проявляющиеся в дрымонимах современного Вильнюсского уезда. Исследование посвящено выборке из 696 названий, отобранных из 787 официально функционирующих дрымонимов, обнаруженных на территории Вильнюсского уезда. Материалы исследования были собраны из различных источников, включая печатные материалы, электронные ресурсы и интерактивные карты. Результаты исследования подчёркивают распространённость метонимического мышления при образовании дрымонимов. В ходе анализа выявились три различные метонимические модели: МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА, ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА и ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА. Модель МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА оказалась весьма продуктивной, дав 570 дрымонимов. Модель ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА связана со 100 дрымонимами. Модель ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА повлияла на наименование 26 дрымонимов.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Вильнюсский уезд, дрымонимы, метонимия, метонимические модели, когнитивная ономастика.

АННОТАЦИЯ

Целью настоящего исследования является выявление того, какие метонимические модели доминируют в дрымонимии Вильнюсского уезда. Из письменных и электронных источников, а также интерактивных карт для исследования были собраны 787 дрымонимов, функционирующих в современном Вильнюсском уезде. Результаты исследования выявили метонимическую природу 696 дрымонимов Вильнюсского уезда. Упомянутые

236

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

названия связаны со следующими метонимическими моделями: МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА, ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА и ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА. Чрезвычайно продуктивной является модель МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА, по которой образовано 570 дрымонимов. Метонимическая модель ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА связана со 100 дрымонимами. По модели ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА получили названия 26 лесов Вильнюсского уезда.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Вильнюсский уезд, дрымонимы, метонимия, метонимические модели, когнитивная ономастика.

ВВЕДЕНИЕ

Имена собственные, то есть топонимы, составляют неотъемлемую часть языка, подобно любым другим лексическим единицам. В отличие от обычных слов, имена наделены особыми коннотациями и семантическими импликациями. Хотя некоторые имена собственные поначалу могут казаться выполняющими исключительно референциальные функции, рассмотрение сквозь призму когнитивной ономастики раскрывает их внутреннюю повествовательную значимость. Такие обозначения возникают во взаимодействии между людьми и конкретными местами, придавая им содержательную значимость, особенно для их пользователей (Ainiala, Östman 2017: 5). Действительно, имена способны вызывать воспоминания, фантазии, языковые компетенции и эмоциональные реакции (Nyström 2016: 40). Кроме того, они могут запускать определённые когнитивные процессы, расширяя содержание топонима (Berezovič 1991: 75; Langendonck 2013). Следовательно, имена выходят за пределы простых обозначений; напротив, они обладают глубокой культурной значимостью, повышая общую ценность языка, в котором используются.

Согласно постулатам когнитивной лингвистики, значение онимов не возникает изолированно; напротив, оно конструируется. Иными словами, оно следует процессу концептуализации, который охватывает множество факторов, выходящих за пределы уже известных концептов и уникального личного опыта человека (Langacker 2006: 30; Boldyrev 2016: 32). Концепт обладает многомерностью и может быть уподоблен образу с нечёткими границами (Lakoff, Johnson 1980: 3; Gudavičius 2011: 109, 112–113). Однако возможно ошибочное понимание концепта как эквивалента значения слова (Kerevičienė 2009: 5). Лексическое значение является отправной точкой декодирования концепта. Однако не следует забывать, что концепты представляют собой абстрактные сущности. Им необходим способ проявления, и на этом этапе язык служит основным средством их выражения. Подобно тому как значения слов хранятся в словарях, концепты находят своё место в ментальном лексиконе. В этом когнитивном хранилище на протяжении жизни человека сохраняются все накопленные знания. Следовательно, любые возможные препятствия

Straipsniai / Articles

237

ALISA STUNŽAITĖ

мешающие пониманию, могут быть точно очерчены, а затем выражены посредством языка, в котором концептуальное содержание соотносится со значениями, связанными с определёнными словами (Karpenko, Golubenko 2015: 286; Nyström 2016: 43).

Процесс концептуализации осуществляется посредством различных механизмов мышления. Одним из таких механизмов, широко обсуждавшимся в последнее десятилетие, является теория концептуальной метафоры (Gibbs 1994: 123–124; Croft 2000: 197; Lakoff, Johnson 1980: 4), которая выходит за рамки настоящей статьи. Вместо этого исследование сосредоточится на проявлении метонимического мышления, очевидном в топонимии, то есть дрымонимии. Для начала необходимо прояснить само понятие метонимии.

Метонимическое мышление представляет собой важный аспект человеческого познания, проливающий свет на тонкости употребления языка, понимания и различных когнитивных взаимодействий (Gibbs 1999: 61, 66). По существу, метонимия служит когнитивным и языковым инструментом репрезентации универсальных категорий, распространённых в человеческом сознании; она предполагает понимание одного объекта через его связь с другим, особенно когда оба объекта сосуществуют в одной и той же области (Kövecses, Günter 1999: 21; Kerevičienė 2009: 14–15). Это означает, что близость и связанность объекта учитываются в широком смысле. Перенос названий происходит между объектами, связанными различными отношениями: пространственными, ситуативными, структурными, историческими и другими. Согласно Юрию Карпенко (1980: 49), любая топонимическая область изначально склонна выходить за собственные границы, прежде всего посредством миграции имён собственных, образований по аналогии и других, более тонких топонимических процессов.

Исходя из положения о том, что онимы могут анализироваться сквозь призму других имён, научные исследования были направлены на объяснение распространённых моделей метонимического наименования. В настоящее время представители когнитивной ономастики не сомневаются, что метонимия действительно является одним из ключевых средств образования имён (Langendონck 2007: 4; Rapa 2019: 38). В этой связи Katalin Reszegi (2022) выявила несколько моделей на материале топонимических коллекций национального уровня. К ним относятся модель МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА, основанная на пространственных отношениях, а также другие модели, такие как ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА, РАСТИТЕЛЬНОСТЬ ВМЕСТО МЕСТА, ЖИВОТНОЕ ВМЕСТО МЕСТА и т. д. Примечательно, что Pierre Arnaud (2022) пришёл к аналогичным выводам; однако он предпочёл использовать более общее обозначение — ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА, охватывающее определённые закономерности, наблюдаемые в метонимическом наименовании. Учитывая предполагаемый потенциал метонимии как продуктивного источника в топонимической сфере, было принято решение провести углублённое исследование топонимической системы Литвы, сосредоточившись на классе дрымонимов Вильнюсского уезда.

238

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

Настоящее исследование предлагает принять широкое толкование дрымонимов, соответствующее восточноевропейской традиции. Этот тип топонима обозначает названия, связанные с лесными территориями, такими как леса, сосновые рощи и любые другие покрытые лесом участки (Nikonov 1966: 124; Superanskaja 1973: 186; Podol’skaja 1988: 57). В региональных ономастических исследованиях обычно используется эквивалентный термин miško vardas, означающий forest name, который также будет употребляться взаимозаменяемо с термином drymonym.

Область литовской дрымонимии ещё не получила всестороннего освещения. Несомненно, значительный научный вклад Ilona Mickienė (2001, 2004, 2006, 2011, 2012, 2018, 2019) имеет исключительное значение. На протяжении почти двух десятилетий её исследования были посвящены изучению словообразовательного аспекта дрымонимов Северной Литвы. Хотя Renata Endzelytė (2003, 2005), Nerija Bartkutė (2006, 2008) и Dalia Sviderskienė (2006) проводили отдельные ограниченные эпизодические анализы, важно отметить, что ни одно из этих исследований не рассматривало дрымонимы с точки зрения когнитивной ономастики. Однако применение альтернативного подхода могло бы обогатить парадигму литовских ономастических исследований, поскольку позволило бы выявить повествовательные аспекты, заключённые в онимах. Иными словами, когнитивный подход мог бы прояснить, как сложные идеи и опыт запечатлеваются в местной топонимии. Дрымонимы способны раскрывать интересные особенности мышления, присущие их структуре. Поэтому цель настоящего исследования — выявить метонимические модели, отражённые в дрымонимах современного Вильнюсского уезда.

Материалы и источники исследования охватывают 696 дрымонимов, основанных на метонимии и являющихся предметом настоящего исследования. Они были тщательно отобраны из корпуса, включающего 787 дрымонимов, официально употребляемых в настоящее время в географических пределах Вильнюсского уезда. Сбор данных осуществлялся по электронным и печатным справочным материалам и источникам.^¹ Из исследования исключены дрымонимы, по своей природе обладающие неоднозначностью. На эти названия могли повлиять полисемантичные апеллятивы либо апеллятивы и/или имена собственные. Включение таких случаев могло бы привести к вариативности, обусловленной метонимическими моделями, и тем самым повлиять на результаты исследования. Поэтому было принято решение анализировать дрымонимы с ясной семантикой. При выяснении происхождения дрымонимов, восходящих к апеллятивам, ключевыми источниками служили словари литовского, польского, русского и белорусского языков.

^¹ Основными источниками сбора исследовательского материала были: Портал пространственной информации Литвы (GP), Ономастикон лесов Литвы (LMV) и Словарь литовских топонимов (LVŽ I, II, III, IV); см. также «Источники и ссылки по дрымонимам».

Straipsniai / Articles

239

ALISA STUNŽAITĖ

Для дрымонимов, образованных от личных имён, был принят комплексный подход, предусматривающий проверку по электронным и печатным источникам.^²

Методология исследования. Настоящее исследование следует традиции когнитивной ономастики, утверждающей внутреннюю значимость всех имён. Аналитическая схема изучения дрымонимов адаптирована из предложения Nicola Dobrić (2010), предусматривающего рассмотрение концептуализации этих онимов через исходную и целевую области, представленные как исходная область → концептуальная структура → область. Однако, поскольку наше внимание сосредоточено исключительно на исследовании метонимических моделей, мы упрощаем модель реализации концептуального содержания до схемы исходная область → целевая область, подчёркивая перенос концепта от одной сущности к другой.

Некоторые рассматриваемые случаи требуют более подробного объяснения, поэтому мы используем исследовательские модели, введённые Aleksandras Vanagas (1981), Sviderskienė (2016, 2017, 2019, 2022), Ilona Mickienė, Rita Baranauskienė (2019), Pavel Skorupa (2019, 2021, 2021a, 2023) и другими. В настоящем исследовании анализ дрымонимов осуществляется посредством трёх обобщённых метонимических моделей: I. МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА, II. ХАРАКТЕРНЫЙ ПРИЗНАК ВМЕСТО МЕСТА и ЧЕЛОВЕК ВМЕСТО МЕСТА; далее они подразделяются на более конкретные модели.

1. МЕТОНИМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ: МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА

Метонимическая модель МЕСТО ВМЕСТО МЕСТА хорошо утвердилась в ономастической области как трансонимизация, то есть перенос онимов из одного класса в другой (Podol’skaja 1988: 87). Это широкое определение охватывает разнообразные возможности взаимодействия между именами собственными и тем самым подчёркивает всеобъемлющее понимание сущности явления. С когнитивной точки зрения такой переход можно классифицировать как метонимию. Это означает, что близость и смежность объектов учитываются в широком смысле. Такие названия также способствуют лучшему пониманию связи между различными топонимическими объектами, позволяя легко распознать проявление метонимического мышления (Markert, Nassim 2006: 2; Reszegi 2012: 5). В настоящей статье предлагается различать две доминирующие целевые области: поселения и водные объекты. Однако эта модель обычно

^² См. список литературы.

240

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

связана с характерными признаками местности.^³ В настоящей статье различаются дрымонимы, мотивированные другими онимами и тем самым связанные с определённым местом, и дрымонимы, мотивированные апеллятивными формами, связывающими их с характерными признаками местности. Дрымонимы, относящиеся к категориям, основанным на других онимах, анализируются ниже.

1.1. Поселение вместо леса

Большинство выявленных в Вильнюсском уезде дрымонимов происходит от близлежащих поселений. Учитывая широкий охват исследования, здесь представлены лишь наиболее прототипичные и примечательные примеры. Всего 546 дрымонимов соответствуют этой метонимической модели. Согласно Reszegi (2022: 209), новое название может возникнуть для обозначения более широкого пространства; новое название сохраняет тесную связь с исходным значением названия, послужившего его источником. Учитывая синтетический характер литовского языка, в котором лексические единицы изменяют форму посредством флексий, вновь образованные названия обычно представлены формой притяжательного падежа (лит. Kilmininko linksnis), способной выражать огромное разнообразие отношений, включая владение/собственность (Vaičienė 214: 320). Эти дрымонимы также имеют дополнительный лексический компонент miškas, который переводится как forest. Поэтому можно наблюдать следующие метонимии: Avižonys (Šr D) → Avižonių miškas (Šr D), Bagotėliai (El D) → Bagotėlių miškas (El D), Būikos (Šlčn D) → Būikų miškas (Šlčn D), Gelėdnė (Švčnč D) → Gelėdnės miškas (Švčnč D), Girulaičiai (V D) → Girulių miškas (V D), Kakarieka (Ukm D) → Kakariekos miškas (Ukm D), Semeliškės (El D) → Semeliškių miškas (Trak D) и другие.

Сопоставимое отношение обнаруживается в некоторых дрымонимах, где второй лексический компонент приобретает более точное семантическое значение. В качестве иллюстрации рассмотрим следующие примеры: Barsūniškės (El D) → Barsūniškių eglynas (El D), где литовское слово eglynas обозначает «еловый лес», тем самым предоставляя конкретную информацию о видах растительности. В другом случае Beliōnys (Švčn D) → Belionių šilėlis (Švčn D) второй компонент лит. šilas обозначает «лес с высокими прямыми хвойными деревьями (особенно соснами), растущими на песчаных дюнах». Кроме того, литовский суффикс -el^⁴ здесь, возможно, передаёт значение уменьшительности, а слово-маркер šilėlis раскрывает преобладающую растительную характеристику местности.

^³ Ср. Arnaud 2022.

^⁴ Ср. Urbutis 2009: 330.

Straipsniai / Articles

241

ALISA STUNŽAITĖ

В другом показательном примере трансформация топонима Šešuoliai (Ukm D) → Šešuolių giria (Ukm D) использует литовское слово giri̇̀ для передачи понятия «большой лес», эффективно подчёркивая значительные размеры лесной территории. Аналогично, в случае Batėnai (MIt D) → Batėnų girėlė (Ukm D) литовский суффикс -elis, добавленный к слову-маркеру, выражает удовольствие. Оба вторых лексических компонента этих дрымонимов отчётливо отражают тип леса.

В Januvka (V D) → Janūv̇kos raistel̇is (El D) литовское слово raistel̇is, уменьшительная форма от raistas, обозначающего «топкое место, покрытое кустарником или деревьями, болото», сообщает дополнительные сведения о ландшафте. Кроме того, литовский суффикс -el в данном контексте передаёт значение небольшого размера или удовольствия.⁵

Интересный пример второго лексического компонента обнаруживается в Gudėliai (Šlčn D) → Gudėlių kelias (Šlčn D), где лит. kelias связано со значением road. При рассмотрении карты становится очевидно, что этот маркер не является случайным: видно, что дорога, ведущая к Gudėliai, проходит через эту лесную территорию.

Ещё один интересный пример встречается в Naujienos (Trak D) → Naujienų sala (Trak D), где лит. salà означает «участок суши, окружённый водой». Выбор этого маркера можно объяснить тем, что при более внимательном рассмотрении окрестностей становится очевидно: водотоки, включая реку Grãžupis и небольшие ручьи, окружают лес. Аналогичный маркер salà наблюдается также в Til̇tai (Trak D) → Ti̇ltų salà (Trak D), где лес также окружён водотоками. Примечательно, что оба этих дрымонима расположены в пределах одного и того же района, что может свидетельствовать о культурной особенности процесса наименования, учитывая отсутствие таких маркеров в других районах Вильнюсского уезда.

Некоторые дрымонимы демонстрируют использование двойных или даже тройных маркеров, как, например, Antakalnis (V D) → Antakalnio šilo miško párkas (V D). В данном случае топоним предоставляет дополнительные сведения о преобладающей растительности: лит. šilas передаёт понятие «лес с высокими прямыми хвойными деревьями (особенно соснами), растущими на песчаных дюнах», тогда как лит. párkas обозначает «парк», тем самым подразумевая рекреационное назначение леса.

Примечательно, что повторяющаяся модель наименования, при которой вторым лексическим компонентом является párkas, становится распространённой тенденцией в городских районах. Это видно по многочисленным дрымонимам в пределах муниципального района Вильнюса, содержащим этот элемент. Например, Bukčiai (V D) → Bukčių miško párkas (V D), Gariūnai (V D) → Gariūnų miško párkas (V D), Fabijoniškės (V D) → Fabijoniškių miško párkas (V D), и ряд других примеров демонстрируют эту модель.

⁵ Там же.

242

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

Следует подчеркнуть, что некоторые дрымонимы включают сочетание нескольких поселений с уточняющим лексическим элементом, в частности miškas (лес). Эти составные онимы предполагают близкое пространственное отношение к обоим поселениям: Nerāvai (V D), Grigiškės (V D) → Nerāvų-Grigiškių miškas (V D), Vaišėtai (Šlčn D), Trėbuškės (Šlčn D) → Vaišėtų-Trėbuškių miškas (Šlčn D). В этом контексте стоит отметить наличие дрымонимов с несколькими маркерами, аналогичных рассмотренным ранее моделям. Примеры таких двойных маркеров, как miško párkas, можно найти в таких названиях лесов, как Višoriai (V D), Bajõrai (V D) → Višõrių-Bajõrų miško párkas (V D).

В отличие от этого, некоторые дрымонимы включают название поселения без связанного с ним маркера. В таких случаях эти дрымонимы служат объединяющими элементами пространства, подразумевая общую принадлежность к обеим населённым территориям. Для иллюстрации этого явления можно привести следующие примеры: Mažosios Sėlos (Šlčn D), Didžiosios Sėlos (Šlčn D) → Sėlių miškas (Šlčn D), Naujosios Rakliškės (Šlčn D), Senosios Rakliškės (Šlčn D) → Rakliškių miškas (Šlčn D).

Метонимическая связь между поселением и лесом становится очевидной в дрымонимах, использующих литовскую приставку pa-. Эта приставка обычно придаёт значение близости к объекту, обозначенному исходным термином (LKG I 424). Следовательно, такие дрымонимы передают значение расположенности на окраине населённого пункта. Следующие примеры иллюстрируют это явление: Lentvaris (V D) → Palentvario miškas (V D), Dailidžiai (Šr D) → Padailidžių miškas (Šr D).

Применение метонимической модели ПОСЕЛЕНИЕ ВМЕСТО ЛЕСА позволяет получить представление об исторической траектории развития страны. Можно предположить, что одни поселения будут приобретать известность, тогда как другие постепенно исчезнут. Поселения, исчезнувшие с географических карт Вильнюсского уезда, сохраняются благодаря дрымонимам, появлению которых они когда-то послужили причиной. Эти поселения могли претерпеть изменения официальных названий, как показывает пример Gailiškė (Švčn D) → Gailiškės miškas (Švčn D), Ivučizna ^{(Trak D)⁶} → Ivučiznos miškas (Trak D), либо быть упразднены, как Plačiavėlė (Ukm D) → Plačiavėlės miškas (Ukm D).

Интересный пример этой метонимической модели можно наблюдать в случае Šveičārai (V D) → Šveičārijos miškas (V D). В данном примере топоним поселения Šveičārai происходит от названия народа the Swiss. В свою очередь, дрымоним Šveičārijos miškas основан на названии страны — Switzerland. Этот пример

^⁶ Теперь Barbõriškės (Trak D).

Straipsniai / Articles

243

ALISA STUNŽAITĖ

вызывает интересные размышления, потенциально основанные на аналогии ландшафтов. Важно отметить, что Швейцария известна своим горным рельефом — особенностью, которой лишена Литва, не имеющая значительных горных хребтов. Тем не менее рассматриваемая лесная территория расположена на холмистом рельефе, что находит соответствие в таких местных урбанонимах, как Aukštōji str., обозначающем High Street.

При внимательном рассмотрении становится очевидно, что метонимия, основанная на поселениях, является продуктивным источником мотивации для литовских дримонимов. Используя модель SETTLEMENT FOR THE FOREST, можно расшифровать пространственные корреляции между топографическими элементами и выявить тонкие способы, посредством которых отдельные маркеры предоставляют ценную информацию о характеристиках леса и уникальных особенностях ландшафта. Дримонимы, происходящие от поселений, играют особую роль хранителей исторической памяти. Они свидетельствуют о существовании некогда населённых мест и воплощают сущность этих исчезнувших локусов. Это явление подчёркивает сложное взаимодействие между языковым выражением и культурной и географической историей региона, проливая свет на сложные смысловые пласты, заложенные в топонимах.

1.2. Водный объект для леса

Водные объекты имеют огромное значение в деятельности человека и, следовательно, выступают заметными элементами географического региона. Их ключевая роль в формировании ландшафта и влиянии на расселение людей делает их неотъемлемыми компонентами местной топонимической ткани. Исторически водные объекты служили источниками средств к существованию, торговыми путями и местами культурного значения, становясь центрами человеческих поселений и деятельности. Эти названия формируют ощущение места и служат связующим звеном между водным объектом и другими топонимическими единицами в окрестностях (Reszegi 2022; Skorupa 2023: 231). В результате топонимическая номенклатура создаёт семантическую взаимосвязанность, которая способствует более глубокому пониманию пространственных отношений и культурного ландшафта региона.

Хотя можно утверждать, что реки, озёра и пруды часто выступают заметными признаками определённого места, в данном контексте стоит сослаться на Vanagas (1981: 35), учитывая его проницательное наблюдение о том, что реки, наряду с различными географическими объектами, могут служить отличительными маркерами локуса, когда обладают характерными особенностями в более широком географическом контексте. Было принято осознанное решение включить дримонимы, мотивированные другими топонимами, в общую метонимическую рамку PLACE FOR THE PLACE, то есть AQUATIC FEATURE FOR THE FOREST, а не

244

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

просто связывать эти лесные названия с заметными признаками географической территории, которую они обозначают. Поэтому в пределах Vilnius County 24 дримонима основаны на близости водных объектов. Важно подчеркнуть, что данные дримонимы черпают мотивацию исключительно из гидронимов, без учёта возможного влияния соседних регионов с идентичными названиями. Рассмотрим наиболее яркие примеры.

Поскольку в географическом контексте Vilnius County отсутствуют прилегающие моря, дримонимы, основанные на гидронимах, обычно связаны с водными объектами, распространёнными в окрестностях. Так, дримонимы, мотивированные озёрами, представленные такими топонимами, как Rašià (Švčn D) → Rašiõs miškas (Švčn D), Skrebỹs (Trak D) → Skrebio miškas (Trak D), Žīrnajai (Ukm D) → Žīrnajų miškas (Ukm D), а также происходящие от названий рек, например Šalčià (Šlčn D) → Šalčiõs miškas (Šlčn D), Šventėlė (Švčn D) → Šventėlės miškas, Versekà (Šlčn D) → Versekõs miškas (Šlčn D), (Švčn D), представляют собой распространённые модели в этом регионе.

Как видно из приведённых выше примеров, дримонимы, основанные на гидронимах, следуют традиционной структуре: употребляются в притяжательном падеже и включают определяющий лексический компонент miškas. Однако, подобно явлению, наблюдаемому в метонимической модели SETTLEMENT FOR THE FOREST, здесь также прослеживается параллельная тенденция: некоторые онимы изменили свою форму, сохранив при этом происхождение от водных объектов. Например, Vėrniė (Trak D) → Miškas Pāverknė (Trak D), где в морфологической структуре дримонима используется литовский префикс pa-, обычно передающий значение периферийного положения.^⁷ Однако при более тщательном изучении карт становится очевидно, что река пересекает лес. Следовательно, семантическое значение литовского префикса pa можно связать с движением через, поскольку в данном случае река протекает через лес.

Ещё одним примечательным примером является дримоним Jūodupės raištas (Ukm D), вероятнее всего происходящий от потамонима Jūodupis (Ukm D). Этот случай интересен по нескольким причинам. Во-первых, он демонстрирует очевидное несоответствие грамматического рода: дримоним явно происходит от формы женского рода, тогда как потамоним имеет мужской род. Это расхождение в роде может быть обусловлено различными языковыми контекстами, в которых были созданы онимы, что указывает на различное языковое происхождение. Во-вторых, обычно используемый маркер miškas заменён более конкретным термином raistas, который может обозначать «заросшее кустарником или деревьями топкое место, болото» (LKŽe). Это дополнение

^⁷ Ср. LKG I 424.

Straipsniai / Articles

245

ALISA STUNŽAITĖ

даёт дополнительные сведения о ландшафте данной территории. Кроме того, изменение формы в дримониме заслуживает внимания. Хотя в литовском языке обычно используется ūpė [река], исходный гидроним основан на альтернативной форме upis [река]. Как подробно объясняет Vanagas (1981: 51), теоретически возможно, что потоним первоначально мог происходить от формы женского рода ūpė. Соответственно, Juōdupis мог обозначать изменение формы. Следовательно, дримоним может быть связан с изменением в употреблении лексической формы. Будучи древнейшими компонентами топонимических образований, водные объекты играют основополагающую роль в мотивации и формировании целостной картины топонимических данных. Дримонимы, несмотря на свою специфику, соответствуют этой тенденции. Однако очевидно, что, хотя гидронимы занимают значительное место в данном контексте, они не являются основным источником образования дримонимов. Как правило, дримонимы, происходящие от гидронимов, следуют классической модели. В таком традиционном представлении название водного объекта вводится в притяжательном падеже и дополняется маркером, обозначающим характер объекта. Эта модель последовательна, за редкими исключениями.

2. МЕТОНИМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ: ЗАМЕТНЫЙ ПРИЗНАК ДЛЯ МЕСТА

Хотя метонимия служит продуктивным источником номинации, иногда она проявляется с одинаковой заметностью на всех уровнях онимов. Процесс образования названий мест часто предполагает использование апеллятивных форм. Эта закономерность особенно очевидна в литовской топонимии; данный аспект подробно исследовали такие учёные, как Vanagas (1981: 20), Sviderskienė (2016, 2017, 2019, 2022), Mickienė (2018) и Skorupa (2021, 2021a, 2023). В настоящей статье проводится различие между метонимиями, основанными на онимах и соответствующими концептуальной модели PLACE FOR THE PLACE, и метонимиями, основанными на апеллятивах и связанными с моделью SALIENT FEATURES FOR THE PLACE. В этой части рассматривается именно последний подход.

2.1. Тип леса для леса

Reszegi (2022) указывает, что это может быть связано с метонимической моделью PLACE FOR THE PLACE, поскольку апеллятивные формы описывают и обозначают место. Действительно, широко признано, что такие топонимы изначально передают

246

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

характерные признаки местности, объясняя уникальные особенности леса. В общей сложности эта категория включает 36 дримонимов.

В предыдущем исследовании рассматривалась мотивация большинства дримонимов, относящихся к категории типа леса.^⁸ Однако для иллюстрации метонимической модели в данной статье будут проанализированы некоторые ранее не обсуждавшиеся дримонимы. Одним из таких примеров является дримоним Lužynė (Šr D), который, вероятно, происходит от литовского термина lūža, обозначающего «густую чащу переплетённых деревьев и растительности или вырубленный лесной участок» (LKŽe). Этот выбор названия проливает свет на состояние леса в момент создания названия, давая дополнительные сведения о его состоянии; таким образом, концептуальная структура представлена как Lith. lūža → Lužynė (Šr D).

Другой интересный пример в категории дримонимов, связанных с типом леса, представлен названием Margai (Šr D). Вероятно, этот оним мотивирован лит. márgas, -à, что означает «разнообразный, смешанный, неоднородный» (LKŽe). Следовательно, такой выбор названия передаёт представление о том, что лес состоит из различных пород деревьев. В ходе исследования стало очевидно, что растительность леса разнообразна и включает лиственные и хвойные деревья. Поэтому концептуальную структуру можно представить следующим образом: Lith. margai → Margai (Šr D). Однако возможен и другой источник мотивации: дримоним мог быть обусловлен лит. márgas в значении «единица измерения земли» (LKŽe), то есть связан с практикой измерения земель. Концептуальная схема остаётся той же: Lith. margai → Margai (Šr D).

2.2. Ландшафтный признак для леса

Данная категория характеризует лес посредством включения его в контекст окружающего ландшафта, тем самым обозначая его как заметный признак территории. Следовательно, становится очевидно, что дримонимы могут сообщать о характере рельефа, указывая, является ли он заболоченным, ровным, покрытым песчаными дюнами или отмеченным другими топографическими неровностями. Такие топонимы служат прозрачным отражением первичного слоя концепта. Одновременно эти названия можно связать с процессом категоризации. Естественно, люди стремились ориентироваться в окружающей среде, выявляя её определяющие элементы и приписывая ландшафту значение. В Vilnius County насчитывается 35 дримонимов, основанных на концепте ландшафта.

^⁸ Ср. Stunžaitė 2022.

Straipsniai / Articles

247

ALISA STUNŽAITĖ

Наиболее эффективный способ передать отличительные характеристики ландшафта — назвать заметный близлежащий объект на основании его признаков. Это объяснение применимо к дримониму крупнейшего и древнейшего парка Vilnius, известного как Vingis (V D), название которого происходит от излучины реки Neris. Термин vingis переводится на английский как loop. Примечательно, что парк с трёх сторон омывается течением реки Neris, что демонстрирует чёткое концептуальное соответствие: Lith. vingis → Vingis (V D).

Топографические особенности региона отражены в дримониме Kapinių miškas (ŠĮčn D), мотивированном литовским термином kāpinės, означающим cemetery. Эта связь представляется обоснованной, поскольку примерно в 700 метрах от данного места существует кладбище. Однако, согласно официальным данным муниципалитета Šalčininkai,^⁹ соседнее кладбище было создано лишь в 2009 году. Тем не менее, учитывая, что лесной компонент относится к более древнему слою топонимических данных, можно предположить, что в какой-то момент поблизости находилось кладбище. Таким образом, характеристика ландшафта переходит в дримоним: Lith. kāpinės → Kapinių miškas (ŠĮčn D).

2.3. Растительность для леса

В этих дримонимах значимым становится представление о преобладающей растительности. Часто доминирующий вид не только характеризует место, но и указывает на потенциальный источник древесины, сырья или других материалов, которые можно из него получить. Такие названия могут также иметь культурные коннотации. Например, значение берёз и лип в литовской культуре несомненно. Эти виды деревьев связывались с мистическими силами: липы считались священными, а берёзовый сок, как полагали, обладал целебными или магическими свойствами (Klimka 2011: 26–29). Следовательно, леса, где эти деревья имели культурное значение, могли подчёркивать их важную роль в жизни сообщества. Таким образом, символическое значение этих деревьев могло обеспечивать связь между культурными традициями и самой лесной средой. В общей сложности 24 дримонима отражают метонимическую модель VEGETATION FOR THE PLACE.

Упоминание берёз особенно примечательно, поскольку может показаться неожиданным, что в Vilnius County по меньшей мере 7 лесов получили названия от лит. bērzas со значением birch. К этим дримонимам относятся Beržynas (ŠĮčn D, Ukм D, Ukм D), Beržynė (Švnč D), Beržynėlis (Šr D), Beržytė (Ukм

^⁹ Ср. https://www.salcininkai.lt/data/public/uploads/2023/01/kopija-kapines-sarasas.pdf.

248

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

D), и Berželiai (Ukm D). Хотя эти формы различаются по окончаниям, такие различия не влияют на их концептуальное представление. Они лишь предоставляют дополнительную информацию.¹⁰ Все они отражают преобладающую растительность, в данном случае берёзовые деревья: Lith. beržas → Beržynas (Šlčn D, Ukm D, Ukm D), Beržynė (Švčn D), Beržynėlis (Šr D), Beržytė (Ukm D), Berželiai (Ukm D).

В целом для литовских дримонимов характерна тенденция отражать преобладающие виды растительности, как показывают такие примеры, как Lith. liepynas [липовый лес] → Liepynas (El D), Lith. bruknynė [место произрастания брусники] → Bruknynė (Šlčn D), Lith. eglȳnas [еловый лес] → Eglynėlis (Švčn D), а также аналогичные случаи.

2.4. Фауна для леса

В дримонимах этой метонимической модели преимущественно представлены зоонимы, указывающие на распространённость определённых видов животных в соответствующих районах. По существу, они наделяют концепт фауны значением. Кроме того, эти онимы могут передавать дополнительные смыслы. Исторически леса были не только местами отдыха и свежего воздуха, но и пространствами экономической деятельности и добычи средств к существованию. Животные, на которых охотились в этих лесах, давали пищу, мех и различные ресурсы. Следовательно, эти названия предоставляют ценную информацию о ресурсном потенциале леса. К этой категории относятся лишь 4 дримонима.

Рассмотрим пример дримонима, который может выполнять двойную функцию: с одной стороны, служить предупреждающим признаком, а с другой — обозначать концентрацию животных на данной территории. Речь идёт о Gyvatynė (V D), происходящем от лит. gyvatynas, gyvatynė «место, кишащее змеями» (LVŽ III 216). Таким образом, этот дримоним предупреждает о высокой вероятности встретить змей. Исторически змеи использовались многообразно: их жарили, варили, сушили и даже применяли в лечебных целях (TLE I 629). Нельзя игнорировать и то, что литовская мифология также сосредоточена вокруг змей; в частности, Žaltys [уж] воспринимался как воплощение хтонических и жизненных сил, благожелательный дух и хранитель дома (VLEe). Концептуальное представление метонимического переноса можно выразить так: Lith. gyvatynė → Gyvatynė (V D).

¹⁰ См. Stunžaitė 2022.

Straipsniai / Articles

249

ALISA STUNŽAITĖ

2.5. Назначение для леса

Эта категория отличается определённой неоднозначностью, поскольку трудно установить точную метонимическую модель, которая охватывала бы сущность входящих в неё дримонимов. Неоднозначность заключается в мотивирующем концепте. Неудивительно, что исторически и в настоящее время леса служат местами сбора ягод и грибов, а также добычи различных ресурсов. Охота издавна была популярным занятием среди литовцев: сначала она велась ради пропитания, а позднее превратилась в форму отдыха. Один из дримонимов Vilnius County воплощает этот концепт и потенциально может соответствовать метонимической модели FAUNA FOR THE FOREST. Обоснование заключается в том, что при наличии животных в лесу должна была происходить охота. Кроме того, поскольку конкретный дримоним Medžiōklės miškas (Trak D) не содержит зоолексемы, он отнесён к отдельной категории, более точно отражающей его сущность. Этот дримоним происходит от лит. medžiōklė, означающего hunting «охота», употреблён в притяжательном падеже, что отражено в литовском окончании -ės, словно показывающем назначение этого леса; это отражает следующий концептуальный перенос: Lith. medžiōklė → Medžiōklės miškas (Trak D).

Метонимическую модель SALIENT FEATURE FOR THE FOREST можно дополнительно прояснить, подчеркнув конкретный признак, заслуживающий внимания. В этой категории некоторые дримонимы имеют ясные и непосредственные семантические связи. Однако изучение концептуального развития от апеллятивной формы к дримониму может выявить дополнительные сведения. По существу, эта модель выделяет уникальную характеристику леса, заключая её в дримониме. Хотя непосредственная связь между признаком и лесом очевидна, рассмотрение пути от исходного описательного термина к конечному дримониму может обеспечить более глубокое контекстуальное понимание. Этот процесс проливает свет на ход мысли, приведший к выбору именно этого признака для связи с лесом, и потенциально выявляет культурные, исторические или практические соображения.

3. МЕТОНИМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ: ЧЕЛОВЕК ДЛЯ МЕСТА

Эти названия часто отражают значимость отдельных людей в формировании исторических, культурных и связанных с идентичностью аспектов региона. Они служат способом почтить память и увековечить тех, кто сыграл ключевую роль в развитии общества. Такие названия могут быть посвящены первопроходцам, владельцам территории или любым другим людям, внёсшим существенный вклад в местное сообщество. Происхождение этих

250

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

названий не вызывает вопросов, поскольку они прямо указывают на концентрацию людей в определённых местах. Тем не менее с точки зрения когнитивной ономастики эти названия дают интересные сведения благодаря менее очевидной и более сложной модели концептуализации. Чтобы понять мотивацию таких дримонимов, необходимо обратиться к лежащему в их основе концепту, который эти названия воплощают. Это предполагает тщательный анализ каждого отдельного случая, поскольку мотивы могут существенно различаться. Однако для всех антропонимических топонимов неизменным остаётся то, что отдельный человек или группа людей обладали определённой значимостью. Например, как отмечает Santa Rapa (2019: 39), имена лесных стражей могут сохраняться в дримонимах. В данной статье вместо рассмотрения возможных причин образования этих названий основное внимание уделяется обзору дримонимов, основанных на личных именах. Всего к этой категории относятся 26 лесных названий, происходящих исключительно от антропонимов и соответствующих метонимической модели PERSON FOR THE FOREST.

Обычно дримонимы, отражающие скопление людей в одном месте, характеризуются употреблением форм множественного числа, образованных от мотивирующих патронимов. Иллюстративным примером служит Kiškėnų miškas (Švčn D), который, как считается, был мотивирован литовским патронимом Kiškėnas (PDBe). Достоверность этой связи подтверждается тем, что литовский патроним Kiškėnas зафиксирован в той же географической области, а именно в старостве Kaltanėnai, где расположен лес Kiškėnų miškas (Švčn D). Таким образом, перенос патронима в дримоним выглядит так: Lith. Kiškėnas → Kiškėnų miškas (Švčn D). Аналогичным образом можно привести пример Mikáiliškių miškas (Trak D). В данном случае дримоним основан на польском патрониме Michajło, Michał (SSNO III 448–449), бел. Міха́йло, Міха́йла Михаил (Biryla 1966: 121), лит. Mikáilas (PDBe). Поэтому это можно представить следующим образом: польск. Michajło, Michał, бел. Міха́йло, Міха́йла Михаил, лит. Mikáilas → Mikáiliškių miškas (Trak D).

Однако стоит отметить, что встречаются и формы единственного числа. Например, польский патроним Lisowski (SSNO III 270), рус. Лисовский, бел. Лісоўскі, Лысеўскі (Biryla 1969: 253) переходит в Lešovskio miškas (Šr D). Этот переход можно представить следующим образом: польск. Lisowski, рус. Лисовский, бел. Лісоўскі, Лысеўскі → Lešovskio miškas (Šr D).

Такое совпадение дримонимов в пределах определённой местности указывает на возможную мотивацию названия, основанную на связи человека с ландшафтом. Утверждать, что все эти дримонимы или любые другие топонимы основаны исключительно на концепте владения без дополнительного изучения реестров и других документов, было бы смелым выводом. В настоящем исследовании используется метонимическая модель PERSON FOR THE PLACE, чтобы лучше показать её продуктивность и значимость и предотвратить неправильную интерпретацию данных.

Straipsniai / Articles

251

ALISA STUNŽAITĖ

ВЫВОДЫ

Результаты данного исследования позволяют выделить несколько ключевых положений:

1. Метонимия как важный когнитивный механизм играет центральную роль в образовании дримонимов. Она выявлена в 696 официально признанных дримонимах Vilnius County, составляющих значительную часть общего числа — 787 дримонимов.

2. Выявлены три основные метонимические модели: PLACE FOR THE PLACE, SALIENT FEATURE FOR THE PLACE и PERSON FOR THE PLACE.

• Метонимическая модель PLACE FOR THE PLACE может быть дополнительно разделена на две отдельные модели: SETTLEMENT FOR THE FOREST, включающая названия окружающих населённых мест, доминирует с 546 примерами и является наиболее распространённой моделью концептуализации дримонимов. Вторая модель, AQUATIC FEATURE FOR THE FOREST, представляет названия близлежащих водных объектов и дала 24 дримонима.

• Метонимическая модель SALIENT FEATURE FOR THE PLACE может быть подразделена на пять конкретных моделей: FOREST TYPE FOR THE FOREST, LANDSCAPE FEATURE FOR THE FOREST, VEGETATION FOR THE FOREST, FAUNA FOR THE FOREST и PURPOSE FOR THE FOREST. Эти подкатегории представлены соответственно 36, 35, 24, 4 и 1 дримонимом.

• Метонимическая модель PERSON FOR THE PLACE была уточнена до модели PERSON FOR THE FOREST. Важно отметить, что это не обязательно подразумевает владение; скорее, она указывает на связь между человеком и лесом. Всего к этой модели относятся 26 дримонимов.

В целом результаты проливают свет на сложное взаимодействие языка, ландшафта и человеческой деятельности в Вильнюсском уезде, демонстрируя богатую ткань значений, заложенных в названиях его лесов.

СОКРАЩЕНИЯ

Bel. – белорусский; ср. – сравни; D – район, El – Электренай; et al. – и другие; Lith. – литовский; Mlt. – Молетай; Pol. – польский; Pref – префикс; Rus. – русский; Suf – суффикс; Šlčn – Шальчининкай; Šr – Ширвинтос; Švčn – Швенчёнис; Trak – Тракай; Ukm – Укмерге; V – Вильнюс.

ИСТОЧНИКИ ДРИМОНИМОВ

GP – Lietuvos erdvinės informacijos portalas (= Portal of Spatial Information of Lithuania). Доступно по адресу: https://www.geoportal.lt/geoportal/.

252

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

LMV – Lietuvos miškų vardynas, т. 1, Каунас: Союз литовских лесоводов, 1994.

LVŽ I – Lietuvos vietovardžių žodynas 1 (A–B), редколлегия L. Balode, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolph, Вильнюс: издательство Института литовского языка, 2008.

LVŽ II – Lietuvos vietovardžių žodynas 2 (C–F), авторы L. Bilkis, G. Blažienė, M. Norkaitienė, M. Razmukaitė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, ответственный редактор L. Bilkis, Вильнюс: Институт литовского языка, 2014.

LVŽ III – Lietuvos vietovardžių žodynas 3 (G–H), авторы V. Adamonytė, L. Bilkis, G. Blažienė, D. Kačinaitė–Vrubliauskienė, M. Norkaitienė, M. Razmukaitė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, ответственный редактор L. Bilkis, Вильнюс: Институт литовского языка, 2018.

LVŽ IV – Lietuvos vietovardžių žodynas 4 (I–J), авторы L. Bilkis, G. Blažienė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, ответственный редактор L. Bilkis, Вильнюс: Институт литовского языка, 2021.

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), редколлегия G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, главный редактор G. Naktinienė, электронная версия, Вильнюс: Институт литовского языка, 2005 (обновлённая версия, 2008 и 2018). Доступно по адресу: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas.

REFERENCES

Ainiala Terhi, Östman Jan–Ola, eds., 2017: Socio–Onomastics. The Pragmatics of Names, Pragmatics & Beyond New Series, 275, Amsterdam: John Benjamins Publishing Company.

Arnaud Pierre 2022: Metaphor, Metonymy and the Nounness of Proper Names. – Lexis. Journal in English Lexicology 20. DOI: doi.org/10.4000/lexis.6617.

Bartkutė Nerija 2006: The Tendencies of Change: Toponymy Derivation in Skaistgyris’ surroundings. – Proceedings of the 4th International Congress of Dialectologists and Geolinguists, Abstracts, July 28 – August 2, Riga: 2003, 56–61.

Bartkutė Nerija 2008: Joniškio rajono teritorijos toponimija: daryba ir raidos polinkiai: daktaro disertacija, Šiauliai: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla.

Berezovič Elena L. 1991: Березович, Елена Л. Семантические микросистемы топонимов как факт номинации [Semantičeskie mikrosistemy toponimov kak fakt nominacii]. – Вопросы ономастики [Voprosy onomastiki] 19, 75–90.

Straipsniai / Articles

253

ALISA STUNŽAITĖ

Biryla Nikolaj V. 1966: Бiрыла, Николай В. Беларуская антрапанімія. Уласныя імёны, імёны-мянушкі, імёны па бацьку, прозвішчы [Belaruskaja antrapanimija. Ulasnyja imëny, imëny-mjanuški, imëny pa baćku, prozviščy], Мінск: Навука тэхніка [Minsk: Navuka tèchnika].

Biryla Nikolaj V. 1969: Бiрыла, Николай В. Беларуская антрапанімія [Belaruskaja antrapanimija] 2, Прозвішчы, утвораныя ад апелятыўнай лексікі [Prozviščy, utvoranye ad apeljatyŭnaj leksiki], Мінск: Навука тэхніка [Minsk: Navuka tèchnika].

Boldyrev Nikolaj N. 2016: Болдырев Николай Н. Когнитивная семантика [Kognitivnaja semantika], Москва, Берлин [Moskva, Berlin]: DirectMedia.

Croft William 2000: Cognitive Linguistics, Cambridge: Cambridge University Press.

Dobrić Nicola 2010: Theory of Names and Cognitive Linguistics – the Case of the Metaphor. – Filozofija i društvo 21, 135–147.

Endzelytė Renata 2003: Šiaurės panēvežiškių vietovardžiai. – Žmogus kalbos erdvėje, 566–583.

Endzelytė Renata 2005: Šiaurės vidurio Lietuvos vietovardžiai: daktaro disertacija, Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla.

Gibbs Raymond 1994: The Poetics of Mind, Cambridge: Cambridge University Press.

Gudavičius Aloyzas 2011: Reikšmė – sąvoka – konceptas ir prasmė. – Res Humanitariae 10, 108–119.

Lakoff George, Johnson Mark 1980: Metaphors we Live By, Chicago: The University of Chicago Press.

Langacker Roland 2006: Introduction to Concept, Image and Symbol. – Cognitive Linguistics: Basic Readings, ed. by D. Geeraerts, New York: Mouton de Gruyter, 29–69.

Langendonk van Willy 2007: Theory and Typology of Proper Names, Berlin, New York: Mouton de Gruyter.

Langendonk van Willy 2013: A Semantic-Pragmatic Theory of Proper Names. – Acta Linguistica Lithuanica 69, 99–130.

LKG I – Lietuvių kalbos gramatika 1: Fonetika ir morfologija (daiktavardis, būdvardis, skaitvardis, įvardis), red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1965.

Karpenko Elena, Golubenko Lidija 2015: Problems of Cognitive Onomastics. – Записки з ономастики [Zapyski z onomastyki] 18, 285–293.

Karpenko Jurij A. 1980: Карпенко, Юрий А. Признаки молодости топонимической системы [Priznaki molodosti toponimičeskoj sistemy]. – Перспективы развития славянской топонимики [Perspektivu razvitija slavjanskoj toponimiki],

254

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

отв. ред. А. В. Суперанская, Н. В. Подольская [otv. red. A. V. Superanskaja, N. V. Podol’skaja], Москва: Наука [Moskva: Nauka], 48–57.

Kerevičienė Jurgita 2009: Glossary of Cognitive Terms, Kaunas. Available at: https://www.knf.vu.lt/dokumentaifailaikatedrugermanuKereviciene%20%20kognityviniu%20ter minu%20zodynas.pdf.

Klimka Libertas 2011: Medžių mitologizavimas tradicinėje lietuvių kultūroje. – Acta humanitarica universitatis Saulensis 13, 18–39.

Kövecses Zoltán, Günter Radden 1999: Towards a Theory of Metonymy. – Metonymy in Language and Thought, eds. by K.-U. Panther, G. Radden, Amsterdam: John Benjamin Publishing, 17–59.

Markert Katja, Nissim Malvina 2006: Metonymic proper names: A corpus-based account. – Trends in Linguistics Studies and Monographs 171, 1–17.

Mickienė Ilona 2001: Telšių rajono toponimų daryba: daktaro disertacija, Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla.

Mickienė Ilona 2004: Dėl Lietuvos asmenvardinės kilmės drimonimų darybos. – Baltu filoloģija 13(1), 121–131.

Mickienė Ilona 2011: Sudėtiniai Lietuvos drimonimai: asmenvardiniai, hidroniminiai, toponiminiai. – Valoda dažādu kultūru kontekstā: Zinātnisko rakstu krājums 21, Daugavpils: Saule, 387–395.

Mickienė Ilona 2019: Asmenvardinės kilmės miškų vardai: vakarinių pietų aukštaičių regionas. – Lituanistica 1(115), 30–38.

Mickienė Ilona, Bačiūnaitė-Lužinienė Lina 2013: Onomastikos įžvalgos: mokomoji knyga, Vilnius: Vilniaus universitetas. Prieiga internete: http://www.khf.vu.lt/dokumentai/failai/katedru/lietuviiu/Onomastikos_izvalgos_Mickiene_Baciunaite-Luziniene_2013.pdf.

Mickienė Ilona, Bankauskaitė-Sereikienė Gabija 2012: Labūnavos krašto toponimija: lingvistinės įžvalgos. – Lituanistica 2(58), 161–179.

Mickienė Ilona, Baranauskienė Rita 2019: Pietų Aukštaitijos regiono toponimai, kilę iš asmenų pavadinimų. – Respectus philologicus 36(41), 60–72.

Mickienė Ilona, Bieliauskaitė Rimantė 2018: Radviliškio rajono drimonimų darybos aspektai. – Respectus Philologicus 33(38), 83–92.

Nikonov Vladimir A. 1966: Никонов, Владимир А. Краткий топонимический словарь [Kratkij toponimičeskij slovar’], Москва: Мысль [Moskva: Mysl’].

Straipsniai / Articles

255

ALISA STUNŽAITĖ

Nyström Staffan 2016: Names and Meaning. – The Oxford Handbook of names and naming, Oxford: Oxford University Press.

Podol’skaja Natalija V. 1988: Подольская, Наталия В. Словарь русской ономастической терминологии [Slovar’ russkoj onomastičeskoj terminologii], отв. ред. А. В. Суперанская [otv. red. A. V. Superanskaja], 2-е изд., Москва: Наука [2-е izd., Moskva: Nauka].

Rapa Santa 2019: Metonymy as a Basis of Toponymy. – 4ᵗʰ International Scientific Aleksandras Vanagas’ Conference “Onyms in Space and Space in Onyms”, Abstracts, November 7–9, Vilnius: 2019, 38–39. Available at: http://lki.lt/wp-content/uploads/2019/10/Vanago-konferencijos-prane%C5%A1im%C4%85-TEZ%C4%96S.pdf.

Reszegi Katalin 2012: Cognitive approaches to Hungarian toponymy. – Onoma 47(1), 367–379.

Reszegi Katalin 2022: Metonymic Namegiving from a Cognitive Perspective. – Acta Onomastica 63(1), 206–225.

Skorupa Pavel 2019: Semantic Oppositions in Vilnius County Toponyms. – Acta Linguistica Lithuanica 81, 139–159.

Skorupa Pavel 2021: Footprints of Language Contacts in the Present-day Vilnius County Hydronyms and Oikonyms: the Impact of Slavic Languages on Lithuanian Toponymy. – Acta Linguistica Lithuanica 85, 219–243.

Skorupa Pavel 2021a: Vilnius County Toponyms as Signs of National and Cultural Identity, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Skorupa Pavel 2023: Semantics of Present-Day Vilnius County Toponym Oppositions: Doctoral Dissertation, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

SSNO III – Słownik staropolskich nazw osobowych 3 (Kł–M), red. W. Taszycki, Wrocław: Zakład Narodowy im. Ossolińskich, 1971.

Stunžaitė Alisa 2022: Manifestation of Physis in Vilnius County Drymonymy. – Acta Linguistica Lithuanica 87, 155–176.

Superanskaja Aleksandra V. 1973: Суперанская, Александра В. Общая теория имени собственного [Obščaja teorija imeni sobstvennogo], Москва: Наука [Moskva: Nauka].

Sviderskienė Dalia 2006: Marijampolės apskrities drimonimų darybos ir kilmės polinkiai. – Acta Linguistica Lithuanica 54, 49–62.

256

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Unraveling Vilnius County Drymonymy: the Case of Metonymy

Sviderskienė Dalia 2016: Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija, – Acta Linguistica Lituanica 75, 243–273.

Sviderskienė Dalia 2017: Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija, – Acta Linguistica Lituanica 77, 78–102.

Sviderskienė Dalia 2019: Priesaginių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lituanica 81, 110–140.

Sviderskienė Dalia 2022: Utenos apskrities Anykščių valsčiaus (1935–1937) helonimų motyvacija. – Lituanistica 68, 1(127), 43–65.

TLE I – Tarybų Lietuvos enciklopedija 1 (A–Grūdas), red. J. Matulis, Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1985.

Vaičienė Agnė 2014: Lietuvių kalbos kilmininko semantikos tyrimai: rezultatai ir perspektyvos. – Res Humanitariae 16, 319–339.

Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų semantika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 21, 4–153.

VLEe – Visuotinė lietuvių enciklopedija (= Universal Lithuanian Encyclopedia), e. variantas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras, 2001–2020. Available at: https://www.vle.lt.

Vilniaus apskrities drimonimijos analizė: metonimijos atvejis

SANTRAUKA

Šio tyrimo objektas – metonimijos būdu sudaryti Vilniaus apskrities drimonimai. Iš 787 atrinktų dabartinėje Vilniaus apskrityje funkcionuojančių vardų net 696 buvo inspiruoti metoniminio mąstymo būdo. Į tyrimo lauką nepateko drimonimai, kurių motyvacija siejama su motyvuojančių apelatyvų polisemija ir su motyvuojančios sąvokos apelatyvine ir (arba) onomine prigimtimi. Minėti drimonimai, įtraukti į tyrimą, potencialiai galėjo kelti abejonių, ar atitinka nustatytus metoniminius modelius, todėl jų buvo atsisakyta ir apsiribota tik visiškai aiškios semantikos miškų vardų analize.

Atlikus tyrimą nustatyti dominuojantys modeliai: VIETA VIETOJ VIETOS, IŠSKIRTINĖ YPATYBĖ VIETOJ VIETOS IR ŽMOGUS VIETOJ VIETOS. 570 drimonimų yra siejama su metoniminiu modeliu VIETA VIETOJ VIETOS, jį sukonkretinus, paaiškėjo, kad drimonimų susiradymą dažniausiai inspiravo gyvenvietės (546) ir vandens telkiniai (24). 100 miškų vardų motyvacija grindžiama metoniminio modelio IŠSKIRTINĖ YPATYBĖ VIETOJ VIETOS. Minėtinos šios tyrimo patvirtintos išskirtinės ypatybės: miško tipas (36), kraštovaizdis (35), augmenija (24), gyvūnija (4) ir miško

Straipsniai / Articles

257

ALISA STUNŽAITĖ

paskirtis (1). Apie žmonių santalką miškingose vietovėse galima spręsti iš 26 Vilniaus apskrities drimonimų, jie siejami su žmogus vietoj vietos, t. y. žmogus vietoj miško, metoniminiu modeliu.

Kadangi šis tyrimas buvo vykdomas kognityvinės onomastikos lygmeniu, jame laikomasi nuostatos, kad visi vardai turi reikšmę. Analizuotų drimonimų konceptualizavimo modelis buvo atskleistas adaptavus Nikolas Dobričiaus (2010) modelį, pagal kurį autorius siūlo numatyti koncepto kelią per šaltinio ir tikslo sritis, iš kurių šaltinis – apeliatyvas arba tikrinis žodis, o tikslas – onimas, šio tyrimo atveju – drimonimas. Taigi straipsnyje nagrinėjamų vardų konceptai atvaizduojami remiantis šia schema: apeliatyvas / tikrinis žodis → drimonimas. Panašią schemą vykdomuose tyrimuose taiko ir Vengrijos mokslininkė Katalina Reszegi (2022).

Kadangi metonimijos apraiškų randama apeliatyvuose, tikimasi, kad metoniminis mąstymas būdingas ir tikriniams žodžiams. Juk metonimija yra kognityvinė ir lingvistinė priemonė universalioms kategorijoms formuotis žmogaus sąmonėje, kurios vėliau gali būti atspindėtos kalboje. Metonimija apima vieno objekto sampratos modelį susiedama jį su kitu, ypač tada, kai abu objektai egzistuoja toje pačioje paradigmoje (Kövecses, Günter 1999: 21; Kerevičienė 2009: 14–15). Toponimija ir yra būtent ta sritis, kuri parodo, kad objektai koegzistuoja, kad dėl įvairių priežasčių jai būdingas polinkis peržengti savo pačios ribas, iškaitant vardų migraciją tarp objektų klasių bei analogiją pagrįstų darinių (Karpenko 1980: 49). Metoniminiai procesai yra labai svarbūs ir įdomūs, kadangi jie atskleidžia glaudų žmonijos suvokimo, vietovės ypatybių, kalbos bei vardo formavimosi mechanizmų ryšį.

Įteikta 2023 m. rugpjūčio 21 d.

ALISA STUNŽAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT–10308 Vilnius, Lietuva

alisa.stunzaitė@vilniustech.lt

258

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX