REGINA KOŽENIAUSKIENĖ

Вильнюсский университет

ИГРА С ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕМ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В СМИ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: переосмысленная фразеология, синтаксические деструктивные фигуры, аккумуляция, гипербатон, парцелляция, парентеза.

ВВЕДЕНИЕ

Живой язык во всем мире, даже такой древний, как литовский, постоянно обновляется, приспосабливается к актуальным проблемам времени. Переосмысление фразеологии — один из наиболее ярких примеров обновления языка, когда выражения, казалось бы, навеки застывшие, цельные, неделимые, с постоянной лексической и грамматической структурой, общеупотребительные цитаты стилистически и семантически изменяются. Важно, что это обновление бесконечно: каждый раз автор актуализирует даже одно и то же выражение, творчески изменяет его по-новому, приспосабливая к новым условиям, новому контексту¹. Это свидетельствует о «здоровье» языка: он динамичен, открыт и стремится приспособиться к живой действительности².

В этой статье придерживаются широкого понимания фразеологии³, важнейшим отличительным признаком которого является устойчивость выражения и согласно которому к фразеологии мы относили бы не столько образные фразеологизмы (в статье их

¹ Например, можно найти дюжину совершенно разных переделок названия известного романа Йонаса Авижюса «Пора опустения усадеб»: от констатации нехватки финансов и положения «Содры» до метаморфоз телевидения и характеристики поведения политиков. Вот некоторые из них: «Пора убывания денег», «Пора окончательного опустения телевидения», «Пора возведения заборов», «Теперь пора перелетать между каналами», «Пора опустения “Содры”» и т. п. (все переделки взяты из текстов Скирмантаса Валулиса, кроме последней — она принадлежит Эугении Грибаускене).

² http://www.delfi.lt/news/daily/lithuania/v-alisauskas-kalbininkas-turi-buti-tarnas-o-ne-diktatorius.d?id=61285085#ixzz2S6oIKFCG.

³ Юозас Пикчилингис в «Стилистике литовского языка» включил в раздел «Фразеология», помимо фразеологизмов, также популярные литературные цитаты, «крылатые» выражения, библейские изречения (см. Pikčilingis 1975: 361–370). Казимерас Жуперка, рассматривая способы актуализации языка рекламы, наряду упоминает не только стилизацию и перефразирование (переделки) фразеологизмов, но и цитат из известных текстов, поговорок, пословиц, сентенций, поэтических строк, мотивов песен, известных (рекламных) лозунгов — явлений, относящихся к интертекстуальности (Župerka 2008: 89–90). Этого же мнения придерживается и автор данной статьи (см. Koženiauskienė 2013: 60–86).

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

149

немного), как и вообще широко употребляемые устойчивые выражения различных типов, «а также такие единицы малых жанров фольклора, как пословицы, поговорки, загадки, головоломки, элементы сказок, игр, считалок, передразниваний, кроме того, ругательства, слова различных ритуалов и молитв, формулы этикета и другие формы вежливости, афоризмы, сентенции, общеизвестные цитаты или аллюзии на эти цитаты, лозунги, предупреждения, словесные элементы рекламы и вообще всевозможные выражения, не вошедшие в предыдущие разделы, если только они достаточно устойчивы, широко распространены, воспроизводятся по памяти, а недостающие звенья легко угадываются» (Marcinkevičienė 2001: 83).

Соотношение традиционной⁴ и преобразованной⁵ фразеологии напоминает древние палимпсесты⁶. Из-за нехватки писчего материала на дорогих папирусах или пергаментах соскабливали старый текст и писали новые тексты; иногда второй сменял третий и т. д. Первоначальный или даже вторичный текст проступал, и порой можно было прочитать, что было написано прежде. Иногда эти тексты совершенно случайно дополняли друг друга, иногда — диссонировали, вызывая улыбку, интригу, удивление. Подобным образом преобразованная фразеология не стирает из памяти адресата привычную, хотя порой и противоречит ей; более того, она и её контекст говорят всё, чего автор не сказал, но что хотел сказать игривым подтекстом в совсем другое время, при изменившихся условиях и обстоятельствах жизни, о других действующих лицах.

О преобразовании фразеологии писали литовские и зарубежные учёные. В Литве ей посвящена докторская диссертация (Butkutė 2010), в которой представлены разнообразные способы модификации фразеологии: от расширения её состава, перестановки компонентов и их опущения до развития в более широкий контекст. Тем не менее многие аспекты этой темы ещё не изучены и остаются актуальными. В настоящей статье впервые предпринята попытка взглянуть на преобразованную фразеологию по-новому: она описывается и анализируется в контексте сопровождающих её синтаксических фигур. Сама фразеология обычно образна и содержательна, однако ещё больше игры и нового содержания ей придают окружающие её синтаксические фигуры.

Объект статьи — самые последние журналистские тексты 2013 года⁷ (основной источник — интернет-издания Lrytas.lt, Respublika.lt, Delfi.lt,

⁴ Ещё: узуальные, привычные.

⁵ Ещё: окказиональные, обновлённые, перефразированные.

⁶ Гр. palimpsēstos — заново соскобленный.

⁷ Критические, полемические, политические комментарии и редакционные статьи оценочного характера в публицистическом стиле.

150

KALBOS KULTŪRA | 86

15min.lt, TV antena) употребляется преобразованная фразеология и контекст сопровождающих её синтаксических фигур. Цель — показать связь игровой трансформации фразеологии с наиболее выразительными деструктивными фигурами, выполняемую риторическую функцию, место в структуре абзаца и раскрыть причины их употребления. Методы исследования — описательный, стилистический, структурный и семантический анализ.

СВЯЗЬ ПРЕОБРАЗОВАННОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ И ДЕСТРУКТИВНЫХ ФИГУР

Все синтаксические фигуры — и конструктивные, и деструктивные⁸ (Клюев 2001: 238–261) — трансформируют структуру нормативного синтаксиса (высказываний или предложений) и, изменяя её, создают новые модели; только в этом случае они оправдывают название фигур, то есть выполняют риторическую функцию. Разница в том, что конструктивные фигуры — «более уравновешенные» (Клюев 2001: 238), основанные на плавном, хотя и избыточном, повторении и перечислении, — не вступают в конфликт с традиционной фразеологией, а проводят параллели:

Телевидение — доброго нрава, только критика его — злая⁹.

Видно, что синтаксическая структура сохранена: Сиротка доброго нрава, а её мачеха злая (С. Нерис).

⁸ В статье используется классификация только синтаксических, иначе говоря, макрофигур, сущность которых состоит в трансформации не слова (такие фигуры называются микрофигурами), а структуры предложения; они подразделяются на конструктивные и деструктивные, как у исследователя риторики Э. В. Клюева. К конструктивным фигурам этот автор относит: параллелизм, изоколон, эпаналепсис (разновидность повтора — Р. К.), анафору, эпифору, анадиплозис, симплоку, диафору, хиазм, эпанод (разновидность хиазма — Р. К.), асиндетон, полисиндетон, апокойну (разновидность хиазма — Р. К.), циклос (обрамление — Р. К.), гомеотелевтон. К деструктивным синтаксическим фигурам относятся: инверсия, анастрофа (разновидность инверсии — Р. К.), эллипсис, парцелляция, гипербатон, тмезис (вставка, вводное слово — Р. К.), аккумуляция, амплификация, эксплеция (более сложная разновидность аккумуляции и амплификации — Р. К.), контаминация (цепочка — Р. К.) (Клюев 2001: 238–261). Литовские стилисты не предлагали такого деления фигур, хотя все они описаны в стилистиках и риториках; однако из-за множества разновидностей некоторые фигуры иногда называются иначе, поэтому в скобках я пояснила, какая фигура имеется в виду по существу. Автор этих строк (Koženiauskienė 2001: 254–328) распределяет перечисленные фигуры по принятой в риторике классификации: figurae per adiectionem (расширения), per detractionem (сокращения) и per ordinem (композиции). Большинство последних из-за необычного изменения синтаксического порядка (лат. ordo, inis — порядок), а также из-за перегруппировки синтаксических единиц в некоторых фигурах сокращения Э. В. Клюев называет деструктивными фигурами.

⁹ С. Валиулис, TV antena, 1998 01 31–02 06.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

151

Благодаря свойственному конструктивной фигуре изоколону¹⁰ гармоничному звучанию в параллельных предложениях возникает ритм, определённая периодичность. Нет противоречия и между заменёнными лексическими единицами. Заброшенное, плохо финансируемое телевидение не только не конфликтует, но и сочетается с сироткой, критика — с мачехой.

Деструктивные фигуры, напротив, не только лишены порядка, но и явно подчёркивают синтаксический беспорядок. В отличие от конструктивных фигур, они не связывают отдельные слова, высказывания или целые предложения, а выделяют, изолируют и дробят их, неожиданно (с точки зрения естественного синтаксиса даже недопустимо) отделяя друг от друга. Деструктивным фигурам, как и повседневной разговорной речи, свойственны свобода, порой не вполне логичная связь слов или предложений, эмоциональные всплески, фрагментарность и спонтанность. В тексте намеренно создаётся синтаксическая несогласованность: слышны прерывистость, интонационные паузы, краткие замечания, добавления, полные остановки, незавершённая мысль.

Говоря об отношении преобразованной фразеологии и фигур, необходимо подчеркнуть, что преобразованию поддаются как конструктивные, так и деструктивные синтаксические фигуры:

Из надутого Н. В. чертовски ловко на протяжении нескольких лет пузыря массового психоза «Пути смелости» со свистом выходит воздух. Закат в Гарлявском уезде. От замысла правильно управлять Литвой на голой горе педофилии остался лишь дурно пахнущий союз с подсудным князем Кедайн¹¹.

Абзац состоит из целых трёх переплетённых преобразований фразеологизмов. Сначала из традиционного фразеологизма пускать пыль в глаза, то есть раздувать ложью нечто ничтожное, автор создаёт довольно сложную конструкцию Из надутого Н. В. чертовски ловко на протяжении нескольких лет пузыря массового психоза. За ней следует ещё одно выделенное и актуализированное преобразование Закат в Гарлявском уезде (модификация произведения Пятраса Цвирки Закат в уезде Няка). Третье преобразование — на голой горе педофилии остался лишь дурно пахнущий союз с подсудным князем Кедайн — взято из известных строк Антанаса Баранаускаса «Аникщяйский бор». Автор оставляет, как в оригинале, конструктивную фигуру гомеотелевтон¹², но использует также яркую дест-

¹⁰ См. изоколон — повторение одинакового или очень близкого числа слогов, тактов в однородных параллельных синтаксических конструкциях.

¹¹ www.15min.lt/.../rimvydas-valatka-kedofilijos-saulelydis-500-325175.

¹² См. homoioteleuton — сходство окончаний, созвучие грамматических форм pliko / liko в однотипных синтаксических структурах; в данном примере оно сочетается с параллелизмом — основой основ конструктивных фигур.

152

KALBOS KULTŪRA | 86

…рукцинную фигуру — гипербатон¹³, на огромном расстоянии (вместо трёх вставлено целых восемь слов) разбрасывая грамматически связанные части предложения. Автор создаёт новый текст, иронизируя — остроумно и шутливо. Конструктивная фигура подчёркивает связь между покрытыми инеем сосенками и дурно пахнущим союзом, однако комический эффект возникает из-за комического несоответствия, своеобразного диссонанса между контекстом романтически описанных сосенок в природе и реалиями новой кедофилии, а также подсудного князя Кедайняй. Объединённые в одно поэтические, пусть и грустные, слова и вещи, весьма далёкие от поэзии, вступают в конфликт, придавая переделке новый насмешливый оттенок (этому способствуют и контаминационный неологизм кедофилия, и русское заимствование с литовским окончанием князиус).

Три исполненные языковой игры переделки и сопутствующие им деструктивные фигуры так запутывают и спутывают текст, что ещё сильнее усиливают функцию иронизирования, лучше показывая этот массовый психоз и дьявольски изобретательно сплетённую героиней Гарлявы историю. В этом абзаце заметна парцелляция¹⁴, выделяющая отдельным предложением семантически важное образование Закат в Гарлявском уезде. А парцелляция вслед за собой привлекает и подчёркивающий диссонанс гипербатон.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПАРЦЕЛЛЯЦИИ И ЕЁ СПОСОБНОСТЬ АКТУАЛИЗИРОВАТЬ ФРАЗЕОЛОГИЮ

С утверждением переработанной фразеологии в текстах публицистического стиля заметна её склонность сочетаться с парцелляцией: от заголовка до последнего абзаца. «В публицистическом стиле особенно часто встречается расчленение (парцелляция)» (Bitinienė 2007: 57). Стилист исследует идеи семиотика Р. Бартеса о парцеллированном, расчленённом тексте, в котором автор не проявляет никакого «уважения» к естественному членению текста, непрерывно его разрывает, стремясь сообщить новую информацию: «Ведь дополнительная информация звеньев расчленения, попав в новое смысловое пространство, меняет смысл всего высказывания» (Bitinienė 2007: 58). Как показывают примеры, пар-

¹³ Гр. hyperbaton — далеко отнесённый, переставленный. Значительно более сложная разновидность инверсии, при которой из-за обилия вставок, длинных непоследовательных перечислений нарушается и разрушается естественное течение речи, а из-за расстройства частей предложения в сознании адресата возникает определённая путаница. Называется «одной из наиболее часто употребляемых и потому важнейших фигур» (Ziomek 1990: 221–222).

¹⁴ Лат. parcere — употреблять скупо (по частям). Парцелляция — это интонационное выделение части из целого, при котором часть приобретает значение самостоятельного предложения. Каждая выделенная фраза, называемая парцеллятом, получает особую значимость. Эта фигура служит средством выделения важнейших смысловых акцентов.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

153

целляция в лаконичной форме помогает выделить дополнительную подтекстовую информацию переработанной фразеологии.

О распространённости парцелляции, о факте активного употребления этой стилистической фигуры, о тенденции современной синтаксической системы изменять синтаксические конструкции не только в художественном, но и в публицистическом стиле (в рекламе и других так называемых средствах массовой информации) пишут и зарубежные исследователи стилистики. «Парцелл(я)ция — не только индивидуальная авторская манера расчленения текста, но и яркое социолингвистическое явление, отражающее основные тенденции изменения современной живой речи» (Марышова 2011: 188). Парцелляция усиливает ироническую языковую игру и смысловые оттенки текста, «позволяет передать максимум информации при минимальном объёме текста» (Марышова 2011: 189). Парцеллированная речь приближается к разговорному стилю. Мысль, неспешно излагаемая короткими предложениями с паузами, становится адресату понятнее, легче воспринимается, а потому производит более сильное впечатление и оказывается более приемлемой.

Стилистическая способность парцелляции актуализировать фразеологию особенно велика. Все синтаксические фигуры относятся к средствам экспрессивного синтаксиса, однако особенно выделяются «парцелляция, сегментация¹⁵, лексические повторы, монологические фрагменты текстов в форме вопросов и ответов, цепочки номинативных предложений, изъяснительные конструкции, некоторые случаи порядка слов» (Bitinienė 2007: 56). Таким образом, среди перечисленных фигур экспрессивного синтаксиса прежде всего также названы парцелляция и её разновидность — сегментация; к ним примыкают и цепочки номинативных предложений¹⁶, и изъяснительные конструкции, позволяющие усилить смысловые и экспрессивные оттенки значения высказывания. Некоторые исследователи даже «опасаются, что парцелляция теперь стала предметом увлечения, модной игрой, активно распространяющимся явлением, „языковой стра(с)тью“» (Марышова 2011: 186).

В СМИ множество примеров игры с парцелляцией. Вот выразительная фигура парцелляции в заголовке одной из недавних публикаций TV antenoje: Телевидение умерло. Да здравствует телевидение! (переделанное выражение Король умер, да здравствует король). Уже в первом абзаце после него говорится:

Сколько бы ни говорили о смерти телевидения, оно всё равно восстаёт, словно феникс. Или дракон.Кому что больше по душе¹⁷.

¹⁵Разновидность парцелляции — сегментация. Это выдвижение важнейшего компонента на первое место в именительном падеже.

¹⁶Та же разновидность парцелляции — сегментация, только в этом случае последовательно выделяются несколько форм именительного падежа.

¹⁷Savukynas V. Televizija mirė. Tegu v uoja televizija! — TV antena, 14–20 сентября 2013 г.

154

KALBOS KULTŪRA | 86

В этом коротком абзаце фразеология немного преобразована, а также использованы две фигуры парцелляции. Из известного выражения: восстать, как феникс из пепла — его и сокращают, и удлиняют: отказываются от из пепла, но добавляют местоимение тот, кроме того, отдельно парцеллируют интригующее предложение, начинающееся с союза Или дракон. Последнее самостоятельно парцеллированное предложение, выражающее побочную мысль, следует назвать добавлением¹⁸.

Стремясь передать экспрессивные оттенки выражения, авторы с помощью преобразованной фразеологии и сопровождающей её парцелляции создают фрагментарное, живое, гораздо более выразительное и оригинальное, а потому запоминающееся высказывание с глубоким подтекстом.

В медиатекстах достаточно эффективна деструктивная фигура аккумуляции, сопровождаемая парцелляцией¹⁹: её синтаксис порой и впрямь бывает весьма перегруженным и потому запутанным.

Настоящие Содом и Гоморра — так англичане обозвали лондонских литовцев, назвав их чернорабочими. [...] Вот в чём проблема. Бесконечные теории заговора, гнев и открытая агрессия вперемешку с сентиментальными сказками о государстве от моря до моря и мистической языческой цивилизации, не говоря уже о движениях вроде N. V., плохо сочетаются со способностью посмеяться над самим собой²⁰.

Само широко известное выражение Содом и Гоморра, пришедшее из Библии, означает невообразимый беспорядок: всеобщее беззаконие, ужасную безнравственность и разврат. Использованная автором фразеология, символизирующая беспорядок, хорошо сочетается с аккумулятивным синтаксисом. Автор ещё расширяет эту фразеологию и усиливает её иронически, говоря, что это Настоящие Содом и Гоморра, хотя на самом деле он считает наоборот: никакого английского беззакония он не видит, поскольку они говорят правду. Переосмысленным библейским выражением и перегруженным синтаксисом, перечисляющим множество почти не связанных между собой деталей, автор подчёркивает возможность высмеять отрицательные черты соотечественников. Аккумуляцию ещё больше

¹⁸ Ещё одна разновидность парцелляции — добавление, словно короткая приписка в конце.

¹⁹ Уже само название этой фигуры означает перегруженность, беспорядок: лат. accumulare — нагружать, накапливать. Следует подчеркнуть, что существует несколько разновидностей аккумуляции: от перегруженного, но сравнительно последовательного перечисления множества деталей (так её обычно представляют литовские стилисты) до совершенно неупорядоченного нагромождения самых разных аспектов, когда автор стремится не раскрыть целостную картину с помощью запутанного и чрезвычайно обильного перечисления абстрактных элементов, а, напротив, намеренно затемнить её и тем самым показать в подтексте подлинную сумятицу самой жизни. Именно такая разновидность аккумуляции и представляет собой типичную деструктивную фигуру.

²⁰ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-tikra-sodoma-ir-gomora-londono-lietuvius-anglai-isvadino-juodadarbiais-500-361948#ixzz2cPAJcocB.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

155

усиливают две деструктивные фигуры — гипербатон и парентеза²¹: что уж говорить о движениях а-ля Н. В.

ПАРЕНТЕЗА И СОТРУДНИЧЕСТВО ДРУГИХ ФИГУР С ПЕРЕОСМЫСЛЕННОЙ ФРАЗЕОЛОГИЕЙ

Парентеза, как и парцелляция, относится к наиболее заметным деструктивным фигурам. В списке фигур, перечисленных Э. В. Клюевым, ей полностью соответствует тмесис²² (Клюев 2001: 256). Это различные вставки отдалённой побочной мысли, выполняющие риторическую функцию полей, приписок, уточнений и создающие интригующую смысловую перспективу. Парентеза разрушает мысль, неожиданно, а порой и агрессивно прерывает её и уводит в сторону. Об этом пишет исследователь парентез Гинтаутас Акелайтис. «Парентеза — это особое языковое средство, позволяющее одновременно выражать и другую мысль (содержание), пусть побочную, пусть фрагментарную. [...] Члены парентезы образуют одну из групп экспрессивных стилистических конструкций. Поэтому парентеза — синтаксико-стилистическое явление того же порядка, что и эллипсис²³, парцелляция, анаколуф²⁴ и т. п.» (Akelaitis 2005: 30–31). Как видно, автор довольно точно перечисляет наиболее заметные деструктивные фигуры, а парентеза обоснованно включена в их ряд.

Бывает, что парентезой (как и другими фигурами) выступает сама фразеология:

В. У., Н. В., П. Г., П. С., А. П. и — слов из песни не выкинешь — сам В. Л. является пассажиром того же вагона ВУ. Неожиданно, но это реальный политический союз²⁵.

Юозас Абаравичюс пишет, что с помощью парентез и свободного линейного текста авторы «своеобразно осмысляют диалогичность, противоречия, расхождения, согласие

²¹Гр. parenthesis, лат. interpositio — неожиданное заключение побочной мысли в скобки (она может выделяться также точками, тире, запятыми).

²²Гр. tmesis — вставка, вкрапление (разновидность парентезы).

²³Гр. elleipsis — недостаток, пропуск. В динамической фигуре эллипсиса может быть пропущен любой легко подразумеваемый член предложения.

²⁴Гр. anakoluthus — непоследовательный. Эта фигура называется «одной из наиболее сложных деструктивных фигур, при которой в предложении намеренно нарушают согласование падежей, рода и т. д. Э. В. Клюев приводит такой её пример: „Гамсахурия, между прочим, интеллигенция. Эта интеллигенция хорошо знала, куда идёт“» (Клюев 2001: 257).

²⁵www.15min.lt/.../rimvydas-valatka-kedofilijos-saulelydis-500-325175.

156

KALBOS KULTŪRA | 86

ir nesutikimo, dermės ir neder-mės sąveiką“ (Abaravičius 2002: 229). Šiame akumuliuotame tekste kaip tik ta prieštarų grandinė ir pertraukta ilga parentezės pauze. Jos tikslas aiškus: leisti skaitytojui atsipie-kėti po keistokai pateikto ilgo politinės draugijos sąrašo, prie kurio po brūkšniais išskirtos parentezės paminima dar viena, regis, visai nederanti VU26 bendrakeleivio pavardė. Populiaraus posakio žodžių iš dainos neišmesi forma čia išlaikyta, bet įgavusi visai kitą potekstę. Parentezė „nuosekli sakinio grandinė per-traukiama, pažeidžiama. Dėl to atsiranda ar tik suaktyvėja asociacijų, aliu-zijų ar apskritai potekstės tėkmė“ (Abaravičius 2002: 228).

Упомянутые важнейшие деструктивные фигуры — парцелляция, гипербатон, аккумуляция, парентеза — редко бывают совершенно чистыми; взаимозависимые, они чаще всего образуют разнообразные неразделимые комбинации, соединяясь со множеством других фигур.

Беда не приходит одна. Мало того, что полицейские несколько раз скрутили и упаковали поборника традиционных семейных ценностей П. Г., как их учили в полицейской школе обращаться с хулиганами, так борца с ветряными мельницами геев ещё и жена бросила. На глазах у всего народа. В такое время борьбы. И так безжалостно — обвинив, что тот о семье не заботится²⁷.

Фразеологизм бороться с ветряными мельницами автор обновил, заменив всего один звук. Правда, глагол бороться заменён однокоренным существительным борец. Изобретательная игра созвучными словами геев / ветров (фигура парономазии²⁸) пробуждает в памяти известное выражение: бороться с ветряными мельницами, то есть с воображаемым врагом. Следовательно, это борьба донкихотов. Выражение дополнительно усиливается парцелляцией, гипербатоном и эллипсисом, а также его разновидностью — адъюнкцией²⁹. Такая удалённая от нормативного синтаксиса структура ясно показывает способность автора создавать эффект игривой остроумной шутки: ведь этот

²⁶ В СМИ это сокращение, обозначающее инициалы одного судящегося политика, обычно пишется с точками, однако в данном тексте их нет (вероятно, намеренно, чтобы создать саркастический эффект игры, сопоставив его с сокращением названия Вильнюсского университета).

²⁷ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-ikliu-vo-kaip-mu-sele-i-isrugas-500-358795#ixzz2b5QHnnv9.

²⁸ Гр. paronomasia — рядом называю. Эта фигура сама по себе уже представляет собой языковую игру, средство остроумия: между созвучными, но не имеющими ничего общего словами обнаруживается логическая причинно-следственная связь. Чаще всего эта фигура выполняет риторическую функцию сарказма.

²⁹ Лат. adiunctio — добавление, присоединение. Это разновидность эллипсиса, когда несколько элементов предложения добавляются к одному члену. Обычно сочетается с инверсией или гипербатоном. Подробнее об адъюнкции и её видах см. Koženiauskienė 2001: 302–305.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

157

персонаж громко и повсюду, постоянно кричит о заботе о традиционной семье и её сохранении, а сам не сумел сохранить свою. Парцелляция трёх отдельных предложений, вынесенных в конец, помогает подчеркнуть и выделить каждую деталь этой беды, закрепляя высказанную в начале известную поговорку: Беда не приходит одна. То, что не сказано и отнесено в конец, что скрыто, да ещё скрыто трижды, всегда интригует. Текст с парцелляцией без адъюнкции звучал бы так:

[...] так борца с ветряными мельницами геев ещё и жена бросила. На глазах у всего народа [бросила]. В такое время борьбы [бросила]. И так безжалостно [бросила] — обвинив, что тот о семье не заботится³⁰.

Если взглянуть на синтаксис этого абзаца, видно, что три расчленённых предложения, вынесенных в конец, на самом деле не самостоятельны, а лишь выделены из главного предложения и вынесены за его пределы. Без главного предложения их смысл был бы неясен. Это словно три замечания после того, как основная мысль уже высказана, но гипербатон придаёт этим негативным замечаниям особую значимость: адресат запомнит именно их. Адъюнкция, разновидность деструктивной фигуры эллипсиса, в этом абзаце также ощущается и выполняет риторическую функцию привлечения внимания. Трижды пропущенное слово бросила (вписанное мной в квадратные скобки — R. K.) ещё сильнее усиливает семантическое звучание. Хотя эти слова пропущены, они выделяются ещё больше и приобретают большую значимость благодаря способности конечной адъюнкции привлекать внимание адресата.

МЕСТО ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В СТРУКТУРЕ АБЗАЦА

В средствах массовой информации переосмысляются самые разнообразные устойчивые выражения: фольклорные фразеологизмы, а также выражения библейского и мифологического происхождения, строки известных песен и литературных цитат, названия романов, строки надоевшей рекламы или политических плакатов (см. Koženiauskienė 2013: 72–76; 168–170). Независимо от происхождения фразеологизма³¹, его место в синтаксической структуре законченной мысли, которая в письменном тексте обычно состоит из абза-

³⁰ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-ikliuvo-kaip-mu-sele-i-isrugas-500-358795#ixzz2b5QHNnnv9.

³¹ Автор статьи намеренно подобрал как минимум по паре примеров фразеологизмов различного происхождения.

158

KALBOS KULTŪRA | 86

заца, варьирует: фразеологизм может употребляться в начале, середине и конце абзаца. Во всех трех случаях он сопровождается исполненными игры синтаксическими деструктивными фигурами и выполняет различные риторические функции.

Фразеологизм в начале может быть использован уже в заголовке публикации. «Стремясь привлечь внимание, авторы придают названиям отрицательную коннотацию [...]. Чаще всего средства художественной выразительности используются для придания заголовку экспрессивности (Mažylė 2012: 170). Остроумный фразеологизм как стилистическое средство особенно подходит для этой цели:

Не плачьте у могилы (in memoriam литовской баскетбольной церкви)³² — таково название статьи.

Что может настроить негативнее, чем печальное in memoriam. И не кому-нибудь, а обожествляемому литовскому баскетболу. Выделенная строка из поэзии Юлиуса Янониса точна, но не целиком: вырванная из контекста, она представляет собой незаконченную мысль (это так называемое опущение компонентов, или умолчание), перенесенную в совершенно иной контекст, который автор поясняет фигурой парентезы в скобках. Однако первоначальный контекст все же хорошо подходит: Не плачьте у могилы отважных друзей, / павших в бою, — тех героев. Ведь автор статьи говорит о проигравших сражение, то есть павших в бою, наших героях — баскетболистах. Однако стихи поэта-революционера, написанные совсем на другую тему, вступают в конфликт и с баскетболом, о котором идет речь, и тем более с постоянно употребляемой в статье религиозной терминологией: церковь, церковный собор, кардинал, священники, епископы, молитва, песнопение, богослужение и т. п. С другой стороны, они одновременно конфликтуют и сочетаются (гармония несоответствия), поскольку баскетбол — вторая религия, которой поклоняются литовцы (автор называет ее литовской баскетбольной церковью). Вот как выглядит весь абзац статьи с этим фразеологизмом:

Трагедия? Не плачьте у могилы. Глупо было бы объяснять, что кардинал Кястутис выбрал не те молитвы, не те песнопения для четвертьфинального богослужения или вообще назначил не тех баскетбольных священников епископами незадолго до самого важного за четыре года церковного собора у нас³³.

Фразеологизм выделен в абзаце в отдельное парцеллированное предложение Не плачьте у могилы. Сопровождающие его фигуры аккумуляции и гипербатона лишь подчеркивают, насколько

³² http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/neverkit-pas-kapa-in-memoriam-lietuvos-krepsinio-baznyciai-500-240368#ixzz2aR sqhAU9.

³³ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/neverkit-pas-kapa-in-memoriam-lietuvos-krepsinio-baznyciai-500-240368#ixzz2aRsqhAU9.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

159

автор оценивает ситуацию в литовском баскетболе, неопределённость положения баскетболистов, потери и возникающую вследствие этого сумятицу в головах соотечественников.

Подобным образом с юмором деструктурируются и церковные тексты, которые применяются в самых неожиданных сферах: в армии, политике, спорте, банковском деле и т. п.

Снова падём на колени перед молотом и серпом. Только по-европейски — по доброй воле. Полиция и Б. В. с компанией нам помогут. И дождёмся ещё большего количества наград³⁴.

Хорошо известные первые слова песнопений Антанаса Страздаса, исполняемых в церкви перед мессой, иронически переделываются добавлением двух слов: Снова. Таким образом, этими словами сразу говорится, что имеется в виду, особенно если продолжить мысль: перед молотом и серпом. Конфликт такого высказывания возникает между священными словами песнопения и молотом и серпом — символом Советского Союза, пропагандировавшего атеизм, перед которым мы уже однажды падали. Фразеологию, отражающую конфликт религиозного песнопения и атеизма, усиливают сопутствующие деструктивные фигуры: целых три парцелляции и эллипсис.

Перенесённая в начало (обычно также в заголовок) переделанная фразеология сразу привлекает внимание адресата и производит неожиданное интригующее впечатление: это краткая и выразительная реклама всей публикации, которая доносит до адресата главную мысль.

Своеобразный эффект создаёт и фразеология в середине текста. Фраза с одного предвыборного плаката политика Заслужили жить лучше стала классикой благодаря двусмысленности: избиратели применили эти слова не к себе, а к самим рвавшимся к власти политикам. Переделка как раз и выражает такой приговор, вынесенный обществом.

Вместо чувства юмора Б. В. щедро наделена замедленным мышлением. Оно так и оставалось бы государственной тайной, если бы после 20 лет в Сейме социал-демократы не решили, что их соратница, так долго там просидевшая, заслужила жить лучше — в качестве министра хозяйства³⁵.

В этом абзаце фразеология в середине текста, выступая кульминацией всего абзаца, обрамлена деструктивными фигурами. Сначала — парцелляциями, когда придаточное определительное предложение необычно выделяется в самостоятельное. Затем — гипербатоном. Из-за использованных деструктивных фигур длинная пауза разрывает син-

³⁴ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-kujis-pjautuvas-ir-j-stalinas-vel-pagarboi-500-334703#ixzz2T9D1wLDD.

³⁵ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-paplauke-ministrai-kietuole-ir-pukuotukas-500-325861#ixzz2Rpoohyrx.

160

KALBOS KULTŪRA | 86

такса выполняет риторическую функцию иронизирования, словно подтверждая «замедленное мышление» министра.

Ещё один пример фразеологии, вставленной в середину:

В то время как Д. Г. сама была вынуждена держать зонт над головой президента Израиля Sh. P, на «YouTube» уже крутились недипломатичные беседы двух литовских дипломатов. О премьере покруче да президенте ещё круче и чокнутых послах Армении и Азербайджана, которые ходят через день в наше Министерство иностранных дел. Жаловаться. Один говорит, что Литва проармянская, другой — что проазербайджанская³⁶.

В этом абзаце фразеология, вставленная в середину, преобразована довольно изобретательно. Слыша две ритмичные строки из восьми слогов, мы действительно можем провести параллели с текстом С. Нерис, лишь едва слышным в подтексте:

О третьем брате Йонасе — Какой он славный наездник. Об Эгле — жене ужа, Детей обратившей в деревья.

Итак, недипломатичные беседы литовских дипломатов в подтексте приравниваются к пустякам, долгим сказкам, которые рассказывают «маленьким». Тексту придаёт остроумие переход от сказочного мотива к прозаическим будням, остроумно обозначающий парцелляцию: впервые беседы выделены точкой. О…, затем однословная парцелляция, выделенная точками Жаловаться. Извилистость пересечения этих сказок и реальности ещё сильнее подчёркивает гипербатон: обычно сказали бы: ходят жаловаться, однако эта конструкция разорвана длинным выражением в наше Министерство иностранных дел.

Ещё один пример фразеологии, вставленной в середину.

Для большинства из вас, а может, даже и для тех, кто никогда ни при каких обстоятельствах не читает эту газету и портал (или с завтрашнего дня отказывается от подписки), это стало доказательством того, что СМИ, опустившиеся ниже плинтуса, теперь уже отдирают плитку от бетонного пола и опускаются ещё ниже. Туда, где подвал и уже врата ада³⁷.

В середине абзаца употреблена фразеология, преобразованная посредством контаминации: фразеологизм удар ниже пояса автор соединил с выражением-

³⁶ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/rimvydas-valatka-ik liuvo-kaip-musele-i-isrugas-500-358795#ixzz2b5RXMkrd.

³⁷ http://www.lrytas.lt/lietuvos-diena/komentarai/tetutes-neringos-krepsys-kaip-pamoka-ziniasklaidai.htm 2013 08 22.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

161

му низко пасть (в переносном значении это означает нравственное падение), и образуется окказиональное выражение упавшая ниже плинтусов. Это невиданное прежде выражение далее иронически развивается: речь как будто переходит и к прямому значению, хотя затем вновь возвращается к переносному значению врат ада. Такое несколько сумбурное образование, сопровождаемое деструктивными фигурами — парцелляцией и гипербатоном — в конце абзаца, дополнительно подкреплено аккумуляцией и парентезой (или с завтрашнего дня отказывается от подписки), что свидетельствует о желании автора насмешливо показать мнимое падение и крах СМИ.

Фразеология середины, обрамлённая деструктивными фигурами, становится кульминацией абзаца, вершиной остроумия автора.

А заключительная фразеология подтверждает мысль теоретиков риторики о том, что то, что вынесено в конец, дольше всего остаётся в памяти адресата.

Вот пример, когда переработка фразеологизма наконец закрывает текст, изобилующий аккумуляцией и парцелляцией, и служит итоговым выводом. Желая показать, что консерваторы сами не понимают, что такое консерватизм, автор намеренно говорит столь сумбурно: в речи, нагромождённой аккумуляциями, консерватизм тонет словно в тумане из непонятно переплетённых слов. Это «даёт автору возможность пустыми, криво скомпонованными друг на друга конструкциями довести адресата до отчаяния, чтобы в последний момент протянуть ему руку помощи — и оборвать цепь „размышлений“» (Клюев 2001: 259).

Даже если этот консерватизм и гроша ломаного не стоит, а большинство консерваторов в нём ничего не смыслит, если остаётся лишь голый расчёт, что лучше, чем ничего, — ещё пять лет иметь в президентском кресле Д. Г., которая хотя бы слушается В. Л., всё равно слушать клятвы в партийной верности президенту от дуэта В. Л. и А. К. на этот раз было как-то неловко. Почему? В. Л. добрый месяц распекал А. К. за недостаток любви к ближнему. Красивые и правильные слова. Грех не согласиться. Человек живёт не одним лишь преодолением кризисов³⁸. Ср.: Не хлебом единым жив человек (Новый Завет, Мф 4:4).

Гипербатон ещё сильнее подчёркивает беспорядочность аккумуляции и в самой переработке. В оригинале акцентировано хлеб, поэтому оно вынесено в конец. В новом варианте хлеб заменяет преодоление кризиса, а вынесенное в конец слово жив становится самым важным.

И ещё один пример, когда тот же фразеологизм преобразован в двух вариантах и в обоих случаях вынесен в конец:

³⁸ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/v-landSbergis-nokdaune-n-venckiene-pogrindy-prie-razlivo-500-329932#ixzz2d4xD81Ac.

162

KALBOS KULTŪRA | 86

Даже если А. К. выиграет суперфинал консерваторов, а похоже, что так и будет, это станет лишь его личной победой. Итоги этих выборов нельзя было бы назвать зимой Патриарха. Но и победа А. К. не станет весной консерваторов³⁹.

В этой части заключительная фразеология довольно изобретательно переосмыслена на основе названия книги «Осень Патриарха» (Габриэль Гарсиа Маркес). В первом выражении изменено только время года, во втором — обе лексемы, однако ясно, что источником послужило одно и то же произведение. Оба выражения сопровождаются парцелляцией (необычно, что перед союзом но ставится точка, а не запятая) и парентезой (и похоже, что так и будет). Там, где есть парцелляция и вдобавок появляется парентеза, обычно возникают и элементы гипербатона. Остроумно созданные выражения, вынесенные в конец, читатель наверняка отметит и запомнит.

Фразеология, вынесенная в конец, создает впечатление сильного логического акцента и остроумно сформулированного итогового вывода. Это словно долгожданный и наконец найденный выход из запутанной речи.

ПРИЧИНЫ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ ФРАЗЕОЛОГИИ

Свобода слова, демократизация языка, когда вместо официальной речи все чаще отдают предпочтение частному употреблению и свободному стилю повседневного общения (Miliūnaitė 2009: 41–43), влияние языка молодежи, стремление привлечь адресата в условиях агрессивно растущей конкуренции между средствами массовой информации — вот лишь некоторые причины интенсивной языковой трансформации, изменения нормативного синтаксиса и привычных синтаксических конструкций, а также все более частого переосмысления фразеологии. С помощью остроумно и изобретательно переосмысленного выражения уже в заголовке авторы стараются расположить адресата к себе.

«Традиционная фразеология больше не отвечает потребностям современного адресата, поэтому ее уточняют, семантически и стилистически перерабатывают, ей возражают, с заключенной в ней мыслью не соглашаются» (Stojanova 1999: 336). То, что говорится об обновлении традиционной фразеологии (к ее пониманию относятся и паремии⁴⁰) в зарубежных странах, применимо и для описания ситуации с литовской фразеологией в широком смысле. Венгерская исследовательница Ана Литовкина пишет: «Пародирование пословиц — явление не новое, однако в последние два десятилетия пословицы искажаются

³⁹ http://www.15min.lt/naujiena/ziniosgyvai/komentarai/v-landsbergis-nokdaune-n-venckie-ne-pogrindy-prie-razlivo-500-329932#ixzz2d4xD81Ac.

⁴⁰ Гр. paroimia — присловье, пословица. В последние десятилетия понятие паремии значительно расширилось: к ним относятся также «крылатые» фразы, изречения, афоризмы, цитаты литературного происхождения и т. п.

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

163

и пародируются настолько интенсивно, что новые варианты иногда звучат гораздо чаще, чем оригинальные пословицы» (Litovkina 2004: 295). Часто фразеология переосмысляется словно в игре: иронизируют, пародируют, критикуют, изменяют и лексику, и синтаксис — «то, что старо, что отжило, что больше не подходит для нашего времени» (Zaikauskienė 2008: 86).

Распространение преобразованной фразеологии и сопровождающих её деструктивных фигур в СМИ может быть связано и с модной тенденцией в публицистических текстах различных жанров. С другой стороны, это социолингвистическое явление могло возникнуть вследствие конфликтов и противоречий в социальной, экономической, политической и культурной жизни. Деструктивные фигуры, имеющие ту же природу, что и преобразованная фразеология, помогают отражать эти противоречия, создавать динамику и напряжение: «нелинейно излагать мысль, изменять интонационный рисунок предложения, перераспределять места логических ударений, чтобы придать смысл противоречивому, дилемматичному развитию мысли» (Abaravičius 2002: 223). Критически пародируя, иронизируя, разрушая всё старое, авторы хорошо отражают всеобщее напряжение и непостоянство жизни.

ВЫВОДЫ

1. Эффективность преобразования фразеологии, стилистические возможности актуализации её содержания и активизации языка возрастают, когда оно сочетается с синтаксическими деструктивными фигурами. Воздействие этих фигур при этом также становится более заметным.

2. В зависимости от того, в какой части синтаксической структуры находится перефразированный текст, можно выделить фразеологию в начале, середине и конце абзаца. Установлено, что независимо от места, занимаемого фразеологией в синтаксической структуре, в СМИ последних лет она прежде всего сочетается с повсеместно распространившейся парцелляцией. С ней соседствуют и другие яркие деструктивные фигуры — гипербатон, аккумуляция, эллипсис, адъюнкция, парентеза.

3. Эффективность преобразованной фразеологии значительно усиливается благодаря переплетению деструктивных фигур; она выполняет риторические функции привлечения внимания, интригования, сатирической иронии, остроумия, шутливости и пародирования. Игровым образом преобразованное высказывание привлекает внимание адресата, мгновенно вызывает в его памяти исходную фразеологическую единицу со всей привычной лексикой и синтаксисом, и лишь контекст деструктивных фигур подсказывает мыслям подлинный замысел преобразования фразеологии.

164

KALBOS KULTŪRA | 86

LITERATŪRA

Abaravičius J. 2002: Skyrybos stilistika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Akelaitis G. 2005: Parentėzė poezijoje. – Žmogus ir žodis 1, 29–34.

Bitinienė A. 2007: Publicistinis stilius, Vilnius: Vilniaus pedagoginio universiteto leidykla.

Butkutė L. 2010: Okazionaliųjų frazeologizmų stilistinės išgalės publicistiniame stiliuje. Daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Koženiauskienė R. 2001: Retorika: iškalbos stilistika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Koženiauskienė R. 2013: Retorinė ir stilistinė publicistinių tekstų analizė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Litovkina A. T. 2004: Old Proverbs Never Die: Anti-Proverbs in the Language Classroom. – Res Humanae Proverbium et Sententiarum. Ed. Csaba Földes, Tübingen: Gunter Narr Verlag, 295–326.

Marcinkevičienė R. 2001: Tradicinė frazeologija ir kiti stabilūs žodžių junginiai. – Lituanistica 4, 81–98.

Mažylė J. 2012: Rašto raiškos (spaudos) žanrų klasifikavimas: tradicija ir konvergencija. – Medijos, žiniasklaida, žurnalistika tradicinėje ir tinklaveikos visuomenėje, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 160–178.

Miliūnaitė R. 2009: Dabartinės lietuvių kalbos vartosenos variantai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Pikčilingis J. 1975: Lietuvių kalbos stilistika 2, Vilnius: Mokslas.

Zaikauskienė D. 2008: Formos ir turinio pokyčiai tradicinių lietuvių patarlių perdirbiniuose. – Tautosakos darbai XXXV, 84–93.

Ziomek J. 1990: Retoryka opisowa, Wrocław-Warszawa-Kraków: Zakład Narodowy im. Ossolińskich wydawnictwo.

Župerka K. 2008: Reklamos tekstas: pragmatika, stilius, kalba, Šiauliai: VšĮ Šiaulių universiteto leidykla.

Клюев Е. В. 2001: Риторика. Инвенция. Диспозиция. Элокуация, Москва: Издательство ПРИОР.

Марышова М. А. 2011: Стилистическая функция парцелляции в текстах разных жанров. – Stil: international journal, Beograd, 183–193.

Стоянова Е. 1999: „Новая“ фразеология в языке масс-медиа (на материале русского языка). – Русский язык и русская литература в современном обществе. Шумен, 335–340. Priega per internetą: <http://www.rusian.slavica.org/article 657.html>.

Gauta 2013 10 09

Priimta 2013 12 20

R. KOŽENIAUSKIENĖ. Perkurtos frazeologijos žaismas žiniasklaidoje

165

PLAY ON RECREATED PHRASEOLOGY IN THE MEDIA

Summary

The recreation of phraseology in the media relies on both the change of conventional and well-established lexis as well as syntactic order. First of all, phraseology itself is figure-based; stylistically, the figures around it are none the less important. The article shows how syntactic destructive figures help to highlight the meaning, implication and reasons of recreation of phraseology.

As a result of the playful combination of recreated phraseology and destructive figures in the text, rhetorical functions of attraction of attention, intriguing, satire-based irony and parody become especially strong. In combination with phraseology, destructive figures, which simultaneously comment on it, help to explain and understand the recreation of traditional phraseology and to highlight the turn of thought. The effect of the figures themselves increases when they intertwine among themselves, support one another and go together with phraseology.

It has been proven that irrespective of the place of phraseology in the syntactic structure, it first of all combines with parcellation and other accompanying destructive figures – hyperbaton, accumulation, parenthesis, adjunction, ellipsis. The domination of parcellation and other destructive figures is seen in a number of publicistic texts of the journalism of evaluative type of recent years.

The phraseology of the beginning, centre and end can be distinguished by the place of the paragraph content structure in which the rephrased text is located. The wittily recreated phraseology positioned in the beginning immediately draws the addressee’s attention and makes an unexpected intriguing impression. Central phraseology, framed by destructive figures, becomes the culmination of the paragraph. The phraseology positioned at the end creates an impression of a strong logical highlight and a vividly formulated final conclusion.

The growth in the number of recreated phrases conflicting with conventional phraseology and the accompanying destructive figures can be associated with the confusion in social, economic, political and cultural life as well as the increased competition within the media.

Critically and ironically-minded authors with a negative and especially hyperbolic evaluation of topical life affairs, witty and ingenuous parody as well as brave destruction of the old try to attract the addressee and to grip his/her attention by any means possible.

KEYWORDS: recreated phraseology, syntactic destructive figures, accumulation, hyperbaton, parcellation, parenthesis.

REGINA KOŽENIAUSKIENĖ

Vilniaus universiteto Filologijos fakultetas

Universiteto g. 5, LT-01513 Vilnius

[email protected]

166

KALBOS KULTŪRA | 86