LIETUVIŲ KALBOS MORFOLOGINĖ SANDARA IR JOS RAIDA

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИТОВСКОГО ДИАЛЕКТА ЧЁРНОЙ ПАДИНЫ

A. VIDUGIRIS

После подавления восстания 1863 г. царские власти сослали в Заволжье из разных мест Литвы немало повстанцев и их сторонников. Многие литовцы были поселены в русских деревнях бывшей Самарской губернии (ныне Саратовская и Куйбышевская области). Со временем в бывшем Новоузенском уезде (ныне Ершовский район) образовались три литовские деревни, крупнейшая из которых — Чёрная Падина (около 1920–1921 гг. в ней насчитывалось 102 литовские семьи), меньшие — Толовка (34 семьи) и Литовка (25 семей).

После 1921–1922 гг., когда более половины литовцев вернулись в Литву, а также в 1929–1931 гг., когда многие уехали жить в города и другие места, национальный состав упомянутых деревень значительно изменился.

В связи со столетием восстания 1863 г. Институт литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР по инициативе академика Б. Ларина в июле 1963 г. организовал научную экспедицию в деревню Чёрная Падина Ершовского района Саратовской области для изучения языка потомков литовских ссыльных, их фольклора и отчасти быта.

До наших дней больше всего литовцев — свыше 100 человек (около 40 семей) — продолжает жить в Чёрной Падине; по несколько семей живут в Толовке, Краснянке, Орловом Гае и других деревнях, а также в Новоузенске, Ершове, Саратове и других городах.

Во время экспедиции у литовцев села Чёрная Падина, помимо фольклорных и этнографических материалов, было записано также немало ценных для науки языковых фактов.

За сто лет из сосланных сюда литовцев, говоривших на разных литовских диалектах (старшие представители диалекта ещё хорошо помнят, что их дедушки и бабушки говорили на разных диалектах, однако точнее места их рождения уже не знают и чаще всего указывают лишь Каунасскую или Виленскую губернию), в Чёрной Падине сформировался один, сравнительно единый литовский диалект.

Трудно пока точно сказать, элементы скольких и каких диалектов литовского языка присутствуют в морфологии современного литовского диалекта Чёрной Падины, которому посвящена эта статья¹. Следует лишь добавить, что на развитие морфологии этого диалекта повлияли

¹Об исторических, фонетических, лексических и синтаксических особенностях литовского диалекта Чёрной Падины будет опубликована статья в «Трудах Академии наук Литовской ССР», серия A (1965).

13. Lietuvių kalbos morfologinė sandara ir jos raida

193

литовская печать, участие в местной литовской самодеятельности, а также сильное влияние русского языка и т. д.

Из приводимых важнейших морфологических особенностей литовского говора Чёрной Падины здесь подробнее описываются или особо подчёркиваются лишь те, которые помогают точнее установить происхождение ссыльных и особенности формирования их говора. По этой причине указывается также распространённость некоторых морфологических особенностей в Литовской ССР.

Словообразование

Литовский говор Чёрной Падины, как и другие говоры литовского языка, образует новые слова преимущественно с помощью различных суффиксов. Значительно меньше здесь слов с приставками и сложных слов. Прежде всего следует отметить отдельные суффиксы, образующие характерные производные, неизвестные во многих говорах литовского языка.

В говоре очень часто употребляются существительные с характерными для восточных аукштайтов суффиксами -(i)okas, -(i)otė. В производных, образованных от существительных, эти суффиксы придают значение уменьшительности-ласкательности или увеличительности-пренебрежительности. Суффикс -(i)okas присоединяется к существительным мужского рода, например: berni̇́kas² «подросший мальчик, ещё незрелый юноша», maišakas, marškiškakiai, meičiakas «подросший мальчик, подросток», te.vākas, unčākas, viščākas, žuščākas. К существительным женского рода присоединяется суффикс -(i)otė, например: a.škātė, karvātė, kirmėlātā.s, mergātė..

Реже с суффиксом -oka(s) образуются прилагательные, обозначающие неполную или превышающую норму степень признака, выраженного основой прилагательного, например: aukštākas, ilgākas, mažāka.

В говоре также много производных с собственно уменьшительно-ласкательным значением; наиболее характерны суффиксы -elis и -elė. Этот суффикс весьма продуктивен и присоединяется преимущественно к двусложным существительным, например: gri.čėla. ~ gryčėlė, jeknėla.s, karvėla., namėlis, šakėla., šaukštėlis, pulkėlis, te.vėlis, upėlis, žirgelis, žluktėlis. Эти суффиксы-

Используется транскрипция «Программы сбора материалов для „Атласа литовского языка“» (2-е изд., Vilnius, 1956, p. 105—118; далее «Программа»).

Часто употребляемый знак ą обозначает a с оттенком o, произносимое вместо ударного и безударного o в основе слова литературного литовского языка (далее — л. л.) (<балтийского ā), а также безударного uo. Знак ę обозначает гласный e с оттенком ę. Этот гласный произносится вместо безударных ē и ie в основе слова л. л.

Точка справа вверху от буквы показывает, что этот гласный долгий. В говоре сохранили долготу: а) ударные долгие гласные, из которых точкой обозначаются только i· (<y, ī, ē) и u· (<ū, ų, ą), например: teisi·bei, tū.sa. ~ tāso; б) долгие гласные безударного предпоследнего слога, если последний слог сохраняет нисходящий контур краткого ударения, например: kai-minūs, nedru.sūs ~ nedra.sūs. Точка справа внизу от буквы показывает, что гласный полудолгий. Полудолгими бывают: а) краткие гласные, удлинённые под ударением, например: brū.kit, ši.tėi «вот это»; б) сокращённые безударные долгие гласные, а также монофтонгизованные безударные ie, uo, например: ši.tā.ke. ~ šitokie, te.vū.ku.

Знак среднего ударения (s) обозначает либо полудолгий гласный, удлинённый под ударением, либо ударный слог слова.

После j или иногда после смягчённого согласного передние безударные гласные a, ą или дифтонг ai произносятся и записываются как e, ei.

Мягкость согласных, непосредственно предшествующих гласному переднего ряда, отдельным знаком не обозначается. Во всех остальных случаях мягкость согласных обозначается дугой над буквой (например: mān sū.t vālgī.r).

194

Гласный e в суффиксе нередко произносится как a не только после отвердевающих согласных l, r, s, ž, например: balsális ~ balsélis, brà.lãlis ~ bro.lėlis, bẹ.rãlis «барашек», daržãlis (наряду с daržélis), stalãlis, važãlis, но и после n, который в диалекте обычно не отвердевает, например: balnãlis, bernãlis, kalnãlis, svirnãlis, но su.nėlis, svirnėlis.

Иногда в сказках, вероятно, по аналогии с производными от двусложных существительных, употребляются также многосложные существительные с суффиксами -elis, -elė, ср.: ã.škėlė. nabagėlė..

Производные avėlà., kumėlà., vadėlà.s не имеют уменьшительно-ласкательного значения.

Суффикс -ėlis, -ėlė присоединяется к многосложным существительным, нередко уже к суффиксальным производным, например: augintã.jėlà., avėlėlà., babutėlà., bernùkėlis, kumelėlà., mã. tinėlà., mažužėlis, nakvì.nėlà., patalėlis, undenėlis, u.žã.lėlis, vakarėlis, valgi.mėlis.

-ytė. В диалекте обычно употребляются только производные этого суффикса женского рода, образованные от существительных, например, нарицательных: ašarì.te.s, avì.te., burnì.te. «личико», galvì.te., gegutì.te., gri.cėlì.te., lã.velì.te., mamì.te., mã.tinì.te.; собственных: Alenì.te., A.nì.te., Marì.te..

-iukas, -iukė. Суффикс присоединяется как к двусложным, так и к многосложным существительным, например: gri.cū.ke., gurbėlù.kas «хлевок», vaikėlù.kas.

-(i)ulis, -(i)ulė. Производные с этими суффиксами образуются от двусложных существительных. Формы женского рода чаще, чем в литературном языке, имеют суффикс -iulė, например: gegù.la. ~ gegùlė «кукушечка, кукушка», sesù.la. «сестричка», svã.cū.la. наряду с ku.mù.la. «кумушка», tatù.la. ~ tetùlė, vė.jù.lis, dę.vù.lis. Производные didžù.lis, stã.rù.lis «толстячок» уже не имеют уменьшительно-ласкательного значения.

-(i)utis, -(i)utė. Этот суффикс чаще встречается у производных от двусложных или многосложных прилагательных, например: mažù.tis, mažù.te., žemù.tis, žemù.te.s, mažùžù.te. (< maž-ut-j-utė), žemùčù.tis; у собственных имён, образованных от двусложных собственных существительных, например: A.nù.te., Karù.te., Katrù.le., Marù.te.; реже — у нарицательных существительных, например svã.cū.te. Производное с суффиксом -utis rãgute.s «сани» утратило уменьшительное значение; оно также употребляется в восточной Литве примерно до линии Рокишкис — Аникщяй — Укмерге — Муснинкай — Диевенишкес — Лазунай³.

Своеобразную группу суффиксальных существительных с уменьшительно-ласкательным значением составляют фамилии девочек с характерными для восточных аукштайтов суффиксами -učia, -aičia, -yčia, например: Gi.lù.če, Jankù.naiče.s, Kazickaičė, Kã.saiče, Raikallì.če, Šùtì.če; реже — Mikšaitė., Miškinì.te. Наряду с этим девочек называют родительным падежом фамилии отца, например: Mi.kše. Varù.te., Klòsu. A.nù.te., Gi.le. Viktà, Namajù.ška.s Vàle. и т. п.

Среди других суффиксальных производных можно упомянуть довольно часто употребляемые существительные, образованные от глаголов с суффиксом -alas, например: api.taisalas «одежда», api.valkalas «чехол», ìmpilas «воронка», reikalas, vi.ralas. От существительного образовано производное virbalas, а от прилагательного — rę.balai.

Вместо литературного глагольного суффикса -inti в диалекте очень часто употребляется суффикс -enti (произносится: -ìnte., -ėna, -ėna.), например: gru.žėna. «вернул», išdė.vėna. «высушил», išnaikėna. «уничтожил», marėna «морит», vė.dėna «ведёт». В Литовской ССР этот суффикс более характерен для восточных жадининкай и дзуков.

³ Использована картотека материалов Атласа литовских диалектов, хранящаяся в Институте литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР (см. материалы, собранные по вопросу № 25 «Программы»).

13*

195

В производных с приставками часто сохраняются более полные формы приставок, характерные для восточноаукштайтских говоров, например, в именах: apy-: api.stalis «место вокруг стола», api.taisalas; ata-: atàgala (рука), atàlapas «открытый», atàpakalas; ažu-: ažù.pinčei «запяточники, задники», ažù.pkalas || ažù.pakalis || užù.p.kalis, ažù.stala. «место за столом», ažù.ve.ja; in-: įmpilas (< in-pil-alas); užu-: užù.darbis, užù.sakai, prie-: prieprà.tis «привычка».

У глаголов более длинные формы приставок употребляются особенно часто, например, api-: api.dinge., api.dedam, apisuks ~ apsùks, api.šveite. наряду с ap.diėki, apsirgą, aps.ta.isa.m; ata-: atabėga ~ atbėga, atàglau, atakràpštė. ~ atkràpštė, atàmena наряду с atgri.š, atgùlkit; in-: įnikše., inkù.nda. ~ įkàndo, insà.di.ni ~ išodinti, inspàk ~ išpėk; ažu-: ažù.kasa, ažùsėkki, ažùstū.me. наряду с ažgìrs, ažmà.kėte., asì.kasa ~ užsikasa; už-: uždàre., u.žmena, реже užù.dege., užù.turi.

Употребляется приставка per- (вместо которой в отдельных восточноаукштайтских говорах выступает par-), например: pėrait, pėrdalije, pėrveikau «сделал, победил», иногда pėrėje. ~ pėrėjo.

Вместо литовских приставок iš-, nu-, pa-, используемых для образования глаголов совершенного вида, в говоре часто встречается приставка su-, например: sugėrte. «выпить немного, выпить», sudari.te. «очистить, привести в порядок», sunėšte. «вынести, поднять», sukavàte. «похоронить», supė.tàute. «пообедать».

В причитаниях иногда между корнем глагола и приставкой вставляется частица gi, например: pagisaki˙k, miėlas, nà.r vienu. žà.dėli.; pagitàrk, sesù.la., nà.r vienu. žà.dėli.; ср. обычно употребляемые формы с другими частицами, например: nebe.išneša, nebe-ažustàta., tebėr. В тех же причитаниях встречаются образования и с двумя приставками, например: pasisùtik.si (ji) pàr tū˙ di.di. kelàli.; и pasùti.k.si miėlu. te.vėli. Глагол sutikti в том же значении без приставки su- обычно не употребляется.

Отдельные глаголы произносятся также со славянскими приставками, например: dagi.vi.nsta «приживёте», dapi.lite. «налить», nedalàušu; neraspi.lsi «не перельёшь», rasìlsta «устанет», rasimùša. «забыл».

В сложных именах очень часто сохраняются соединительные гласные, например: dabekasì.s, kri.žàkela., nugàrakàulis, šaltàme.te.s, vė.nàmarškìnis, vė.na-sėdžei, ù.bagapàlaikis, реже pù.snaktiš «половина ночи, полночь», stàlinkte. «скатерть».

Словоизменение

Большинство имен существительных в литовском говоре Чёрной Падины имеют два числа: единственное и множественное, например: gri˙čė: gri˙če.s, gūrbas «хлев»: gurbai; mitulì.s «младший дружка, шафер»: mitulėi, raugžlà: raugžla.s. Форм двойственного числа услышать не довелось. Как и в других говорах литовского языка, в литовском говоре Чёрной Падины у некоторых существительных есть только единственное число, например: kùparas «конец, смерть», pienas, sviestas, либо только множественное, например: pakasì.na.s «похороны, поминки», pàrpelei «похлёбка, суп с клёцками», pràge.ra.s «помолвка», pràžvalg.a «осмотр места жительства будущего мужа».

Однако нередко у отдельных существительных говора, употребляющихся в единственном числе, встречаются и формы множественного числа, которые, правда, имеют определённую стилистическую окраску, например: širdìs kraujeis usi.kišė.; jù.su. krašti, tai lė.tai ir lė.tai; kaip sne.gai nuši˙la, tai ù.pe.s pi.lna.s;

196

сил дождливой весной, то сено в силосе бывало... И наоборот — существительное во множественном числе может быть употреблено в единственном, например: у нас всякое есть; хлеба ему мало, дай сала.

Помимо семи падежей литературного языка, в описываемом диалекте употребляется также внутренний местный направительный падеж — иллатив, например: в овин, в избу, в другую сторону, в баню, наверх. Иллатив множественного числа обычно употребляется без постпозиции, например: ходили по домам, в гости, реже — на свадьбы.

Форма единственного числа отложительного направительного падежа — аллатива — namopi сохранилась в законсервированном виде в строке народной песни вернись, милая доченька, назада̄ к дому.

Окончания падежей говорного диалекта как фонетически, так и морфологически в основном не отличаются от соответствующих окончаний падежей восточноаукштайтского диалекта, ср. bērnu. ~ bērna, māču. ~ močė, ru.tėlu. ~ rūtėlė, kaūlų ~ kiaulė, kū.ltuvi ~ kūl-tuve, nakčiu ~ nakčia, krašti ~ krašte, galbi || galū ~ galė. Формы местного падежа единственного числа (инессива), имевшие окончание на j или m e, в диалекте сократились вследствие системы, например: ažū.stala.i, dā.boji, galvāi, tūrgui, undeni., viduri., gražām, savām, untrām.

Окончания дательного падежа множественного числа у всех основ, o, ė, i, а также творительного падежа основ на согласный не имеют s, например: рукам, коровам, тёткам, красавицам, дочерям, этим мужчинам.

Винительный падеж множественного числа основ на ė в диалекте имеет два окончания: -es (vestuvės, žvakės) и, реже, -is (kaugis ~ kaugės, kd.ji'tis ~ kojītes, sekmi.nis). Такие окончания встречаются и в отдельных восточноаукштайтских диалектах.

Формы внутреннего местного настоящего падежа (инессива) и направительного местного падежа (иллатива) множественного числа совпадают, например: служил у парней, сидит в санках; тётка будет дома, а парень был отравлен; он приехал в гости; отрави сына у парней; солдаты стучат в двери. Такая форма этих местных падежей наиболее распространена в северной и северо-восточной части восточноаукштайтского диалекта⁴. Характерно, что формы местного падежа множественного числа существительных женского рода второго ударного типа чаще всего имеют ударение на окончании, например: грабли собирают; девушки рвут цветы; детские санки (выездные сани) привезли и ездят; свёклу несут. В фольклоре встречается и более длинное окончание, например: эта курочка в рутелах; отпустила дочь в мартелах. Лишь однажды была услышана более сохранная форма окончания иллатива множественного числа vestuvėsn(a).

В отдельные падежные формы существительных, принадлежащих к многочисленным так называемым слабым основам (i, u, ju и основам на согласный), проникают окончания сильных основ (a, ja, o, jo, ė), например, наряду с формами именительного падежа единственного числа akįs, žū'sis употребляются и žū.sė, žuvė; родительного падежа единственного числа dukterės, seserės, šunės, alauš, ri.tājas — также ausės, dėsimtės, seserės, šunės, ri.tāje.; творительного падежа единственного числа akīm, žu.sim, cukrum, lę.tum, medum, su.num, žmā.gum — также akų, širdžu, sū.num; именительного падежа множественного числа žū'sis, šū.nes, pietu.s — также akmenai, su.nai; родительного падежа множественного числа ausū, žu.sū, žuvū — также akū, seserū, žu-vū; местного падежа множественного числа pę.meni's, pę.tū's — также akmenios.

Отдельно следует отметить форму инессива единственного числа производных с суффиксом -ukas, перешедшую в основу на ja, с ударением на суффиксе, например: pavę.nū.ki. «в сарае», prę.vakarū.ki. «под вечер».

⁴ Ср. K. Morkūnas ir A. Vidugiris, Kai kurie šiaurės rytų Lietuvos tarmių bruožai, „Lietuvos TSR Mokslų akademijos Darbai“, serija A, t. 2, Vilnius, 1957, p. 181; K. Morkūnas, Iš rytų aukštaičių tarmių daugiskaitos inesyvo formų istorijos см. в этом томе на с. 145.

197

Двойные окончания имеет именительный падеж мн. ч. прилагательных на а-основу, а также страдательных причастий: -i, например, balti, juodi, nesoti, и реже -ūs, например, bältu.s, gēru.s, miñku.s, supjāusti.tu.s.

Именительный падеж ед. ч. мужского рода местоименных прилагательных, числительных, местоимений и причастий образуется с формантом -ai, например: brù.ngusai, di.džesai, grãžusai, jáunasai, pí.rmasai, patsai, tā.ksai, prakéiktusai. Именительный падеж ед. ч. женского рода имеет две формы: gerōji, gražōji, jaunōji, реже — jaunòje ~ jaunōja, vi.resnēje и vi.resñaje. Окончание им. п. мн. ч. мужского рода — -e. < -ie: me.lēje. ~ me.lējeje, senie.je.; женского рода — -e.s < -ios: di.dže.se.s, l.ilgā.se.s. Другие падежи: род. п. ед. ч. jáuna.je, jaunāje.s и jaunāse.s; дат. п. ед. ч. mažājei, trečējei; вин. п. ед. ч. jáunu.ju., jáunu.ji., žālu.ju.; инессив ед. ч. svečimājē.i ~ svetimōjoje; иллатив ед. ч. srañjāje.n.

У прилагательных и наречий четыре степени сравнения. Сравнительная степень прилагательных образуется с помощью суффикса -esnis, -ė, например: minkesnis, senesne. (им. п. мн. ч. jaunēsnei, pigesnei, pigesne.s), а у наречий — с помощью -iaus или -iau < jau(s); daugiau, dažniau, plãniau, stā.raus наряду с labjāu mažāu, sunkāu, ti.kāu.

Превосходная степень прилагательных образуется преимущественно с местоимением pats, pati от местоименных или неместоименных прилагательных сравнительной и положительной степени, например: pats vi.resnesai, pati jaunēsñāji, pati vi.resne. и pats gērasai, pats jāunis «самый молодой»; реже превосходная степень прилагательных имеет суффикс -ausia(s): didžāuses, -e. Превосходная степень наречий также чаще образуется от наречий сравнительной степени с творительным падежом ед. ч. относительного местоимения kuo, например: kuo gēraū; kā plā.niaus наряду с daugāuse.

Промежуточные между положительной и сравнительной степенью формы прилагательных и наречий образуются с суффиксами -ēlesnis, -ė и -ēliau(s): jaunē.lāšnis, trumpē.lāsne., pigē-lāūs). Эта, то есть повышенная, степень обычно лишь уточняет сравнительную степень.

По-видимому, по образцу русского языка перед прилагательными или наречиями сравнительной степени в диалекте часто добавляется приставка pa-, например: ānas pasenēsnis, āš pavi.rēsnis; pagerāūs, pagražāūs.

Много интересных особенностей, свойственных преимущественно восточным аукштайтам, имеют и другие части речи.

Второй компонент порядковых числительных 11–19 — не -liktas, а -likis: aštā.ne.li.kei, dvi.li.ki.s, pinke.li.ke., ve.nā.li.ki.s. Такие формы употребляются на всей территории восточноаукштайтского и соседнего восточнодзукийского диалектов вплоть до Пабраде⁵. Собирательные числительные 5–9 образуются с суффиксом -ēli, например: aštā.nel, pinkelū, septi.nelūs.

Количественные числительные du, dvi в диалекте обычно имеют формант -ienai: dú.-je.nai, dvi.je.nai, как и в Литовской ССР в окрестностях Панделиса, Рокишкиса, Дусетаса, Аникщяя, Укмерге⁶.

Различные возвратные и личные формы местоимений особенно часто употребляются с формантом -(ie)nai, например: им. п. ед. ч. āše.nai, tū.je.nai наряду с āšei, tū.jei и āš, tū, иногда āše.na.s⁷; дат. п. ед. и мн. ч. jāmē.nai (kūgi tu jāmē.nai pasakīsi), māmē.nai

⁵ Ср. диалектный материал, собранный по вопросу 331 «Программы».

⁶ Ср. материал, собранный по вопросу 332a «Программы».

⁷ Полудолгий гласный ę- в формантах -ę.nai и -e.nos (последний более характерен для восточных žadininkai и дзуков), часто с оттенком ė, указывает на то, что он возник из дифтонга ie, который, по-видимому, присоединился к частице -nai или -nos позднее. Вероятнее всего, раньше var-

198

(mãnę.nai mažãũ mẽtu.), sãvę.nai (darę. vartus sãvę.nai), tãvę.nai (negaliũ ata- duõt tãvę.nai), jũ.mę.nai (jũ.mę.nai gę.dãk ir gę.dãk), mũ.mę.nai (rę.balũ pakũnka mũ.mę.nai). Наряду с этими формами употребляются и более краткие: mãn, sãu, tãu, jãm, jũ.m, mũ.m.

Из других более характерных форм местоимений рассматриваемого говора следует упомянуть именительный падеж единственного и множественного числа личного местоимения третьего лица ãnas, anã, ani.s, ãna.s ~ ãnos. реже jìs, jì, jìę. В единственном числе в формах родительного и творительного падежей обычно ударение падает на корень, например: mãni.s, tãvi.s, sãvi.s, mãnim, sãvim, tãvim, реже manì, savìm. Такие формы употребляются в районе Вижуон, Ужпалей, Даугаилиса, Анталиепте, Дусетаса, Имбрадаса, Стелмуже, Южинтай, Рокишкиса, Камая, Обеляй, Юодуупе⁸. Формы винительного падежа единственного и множественного числа имеют два варианта: manì || manì, savì, tavì, mũ.mim и mãñ, sãũ, tãũ; mũ.m, jũ.m.

Обычное окончание инфинитива глаголов — полудолгое -e. (<ie), например: apsivìlkite., pagę.dãte., pasisvėikìnte., pataisì-te., pì.lte., švì-ste., ср. возвратные формы gùlte.s, svėikìnte.s. Наряду с ними употребляются и сокращённые формы, например: abdìnkt ~ ap- dengti, ažrì.ši, mìrt, vãlgi.t. Более редки инфинитивы с окончанием -i(s), вероятно, проникшие в описываемый говор из литературного языка или близких к нему говоров, например: ažliñkti, gérti; sáugã.tis, sãstis. Старейшие представители говора время от времени употребляют формы инфинитива с формантом -nai, например: nebũ.va. kã apsãũtę.nai, nė apsivìlkite.; vãrna.s mũ.m tik gãudi.te.nai; tadũ visiem nusimẽtę.nai (сфотографироваться) нужно. В Литовской ССР такие формы инфинитива встречаются в районе Рокишкиса, Обеляй, Шимониса, Свядасаса, Ужпалей, Аникщяй, Утены, Укмерге, Желвы, Пабайскаса⁹.

Многие глаголы настоящего времени рассматриваемого говора относятся к характерному для восточных аукштайтов типу на -ia (в литературном языке ему соответствуют типы на -o, -a, -i), например: ãžmi.nke, bãldže, brũ.ke „бросает, кидает“, gẽse, gì.rdže, gi.rdže, grẽsem „крадёт“, ingùldže, lì.dže, mì.sle, mãke, pì.le, rã.džes „нравится, хочется“, rũ.ke, skauždže, skraidže, skiù.be, sukìnke, susũ.dže, stãve, vẽče, vi.rgãdže наряду с brũ.ka, gì.rda., gùlda., stãvi.

Атематических глаголов записано мало: ẽsti, ẽsmi «есть, являюсь», kvẽpti «пахнет».

В литовском говоре Чиорнос-Падины сравнительно широко распространилась форма будущего времени 1-го лица единственного числа с твёрдым s (š), употребляемая южными западными аукштайтами (в районе Вилкавишкиса, Кибартай), местами жемайтами и западными дзуками¹⁰, например: ãisu, bũ.su, dì.rpsu, numẽšu, vẽšu наряду с ãisu, ìžgẽršu, numainì.šu, sugrì.šu, vẽšu. Фонетически появление здесь твёрдого s (š) объяснить нельзя. Также вряд ли эта форма могла распространиться благодаря одной-двум семьям, происходящим из района Вилкавишкиса¹¹, даже если они и были

— это лишь усилительная частица -(i)ai, если слово оканчивалось на согласный, ср. ãšei, ìsai, tãsai, или -jai, -nai, -nos, если слово оканчивалось на гласный: dùjei, dùvijei, jìnai, čẽnai; ср. формы с двумя частицами ãšeinos, dùjeinos. Так возникли формы дательного падежа единственного числа восточноаукштайтских местоимений mãnę.nai < manie + nai, tãvę.nai и инфинитивы глаголов aìtę.nai < eitie + nai, dì.rptę.nai. Поскольку рядом существовали или стали возникать сокращённые формы: mãn, tãu, sãu; aìt, dì.rpt; со временем -ienai, -ienos стали восприниматься как форманты, и их начали присоединять к словам, у которых окончание ie никогда не было, ср.: ãšę.nai, ãšę.na.s, jũmę.na i «ему», dù.ję.nai; откуда, вероятно, в восточноаукштайтских говорах появились также ãšę.n, dù.ję.n, dvì.ję.n, rũ.ję.n.

⁸ Ср. диалектный материал, собранный по вопросу 284 «Программы».

⁹ Ср. материал, собранный по вопросу 351d «Программы».

¹⁰ Ср. материал к вопросу 234b «Программы».

¹¹ Представители говора отдельно утверждают, что у них есть родственники в районе Вилкавишкиса, однако неизвестно, родом ли их предки оттуда и, кроме того, не путают ли они порой название этого города с Вилькомиром (Укмерге).

199

ранее употреблявшаяся каким-либо более авторитетным деятелем культуры. Распространению этой формы, вероятно, немало способствовали формы 1-го и 2-го лица мн. числа того же времени с твёрдым s(š), например: bū'sma, dúosma, atsiminsma, nerasma, sage.dásma, užkasma, užmiršma; užraš' sta, nuvešta, pa.me.gásta, panéšta, uštikšta, važiuosta. Последние формы произносятся также в северо-восточном углу Литвы, примерно от линии, проходящей через Папиль, Саламиестис, Субачюс, Трошкунай, к югу от Аникщяй, Утены, Дукштаса¹². Однажды была услышана форма atidúosma, характерная для северной части Литвы, лежащей к западу от упомянутой территории.

Формы третьего лица будущего времени произносятся так же, как у северо-восточных аукштайтов, например: atsimè.gas ~ atsimiegós, bè.gas ~ begiós, dãs || dós ~ dúos, nesumã.kės ~ nesumokės, padès, pribėks, pasidaris, sakis.

Формы глаголов в ед. числе 1-го и 3-го лица сослагательного наклонения бывают двух типов: более длинные и более краткие. Более длинные окончания в основном имеют первичные глаголы, например: ataìcė, bú·čė, papìlcė, pašàkcė. Третье лицо первичных глаголов и образованных от них глаголов с приставками всегда имеет ударение на окончании, например: bu.tù', dirptù', inaitù', keltù', nenuvarktù', pradžù.tù', ср. возвратные формы jã.kùtùs, suktù's. Краткие формы этих глаголов встречаются реже, например: bú·č, bú·t.

У вторичных глаголов чаще употребляются краткие формы, ср. mã.kėč, pasakì·c, ažustatit, pamatit, prisìžu.rèt, prisklausit.

Формы 1-го и 2-го лица мн. числа сослагательного наклонения также бывают двух типов, ср. galėtume.m, galėtume.t, ge.dãutume.m, nesmaiši·tume.t, paválgi.tume.t и bú·tum, bú·tut, žinátum. Лишь однажды была услышана форма с формантом -ba, более характерная для восточных дзукийцев: mės pasakì·tumba.

Формы повелительного наклонения обычно следующие: nešà.kinèk, še.dèk || sa.dèk, aìkim, lėkit. Формы 2-го лица единственного числа иногда имеют окончание -e. < -ie, например: paìmìke. šaukštėli. и aìke.

Формы разрешительного наклонения образуются преимущественно от глаголов 3-го лица настоящего или будущего времени и частицы tegul, например: tegú.l ataina, te-gú.l 'atsivėš. Формы с частицей te- встречаются реже, например: dabar tàva. vàle.i tebú·na.

Формы 1-го лица мн. числа возвратных глаголов без приставок во всех временах и наклонениях не имеют конечного гласного é, например: baìgems ~ baìgiamés, gi·dzèms, kàpstams, kláusems, mãkems, sėdams, si.ìsims ~ ilsimés, tú.rims, rù.pindava.ms, sar-màdavams «стыдились», mi.lesme.ms, dètums ~ dètumés, màki.tums, taisi·kims. Вероятно, они возникли по аналогии с невозвратными формами, не имеющими конечного гласного -e.

Из причастий в говоре лучше всего сохранились формы действительного залога прошедшего однократного времени, например: atvažėvi.s, isinu·ti.s, sušàlb.ls, suti.nus, usiri·šus, pašù.ti., pavargì., prapìolus.e.s. Форм ед. числа именительного падежа причастий действительного залога настоящего времени услышать не удалось (вместо них употребляются формы русского языка stojàščes «стоящий», tekù.čes «текущий»). Встречаются только формы этих причастий в других падежах: ед. число, вин. падеж mieġamti., ver.kunčù., мн. число, твор. падеж dėgunče.m.

Из причастий страдательного залога также чаще употребляется прошедшее однократное время, например: api·rištas, atàšu.stas, išvì.rtas, iškeptà, nupjàutas, nesèti, supjàusti.tu.s «вздыбленный». Для настоящего времени записаны следующие формы: àremas, nevi.rgdžema, pakelėma «часть упряжи».

¹² Ср. материал к вопросу 353 в «Программе».

200

Формы деепричастия сравнительно редки, например: настоящего времени — -ainunt, beaugunt, besėdžunt, verkunt; прошедшего времени — susėdus, suvedus.

Форм причастия на -damas записано еще меньше: dirbdamas, ge. dėdama, nukludi·dami «схватив».

Довольно широко употребляются формы цели, например: atsisėda. vakarieni, válgi·tu.; pe.táutu. áina; ažustati·dava. mėlstu.; ci.ba, ci.ba, á.škėla.s, karklálu. grâuštu.; kėlkis, brá.lu.kai, di.rptu. darbėle.; práša.m, támsta svá.ču.la, viduñ suši.ltu.

Формы деепричастия образа действия такие же, как в восточноаукштайтских говорах и дзукийских говорах, например: nėšti nėša kavàt; как pilti pi.la.

В диалекте употребляется немало различных наречий; наиболее характерные из них приводим ниже.

Наречия, возникшие из застывших падежных форм существительных, например: ед. ч. род. п. ri.ta., vákara., naktės; ед. ч. твор. п. grėčum, kri·žum, naktù; ед. ч. местн. п. artė, редко artė «близко», namė, ri.tài, tá.lie; к застывшим падежным формам творительного и местного падежей ед. ч. следует отнести также наречия paskuĩ, paskuĩ¹³; ед. ч. аллатив namũ, реже namõn (где n, вероятно, появилось по аналогии с ед. ч. иллативом), namõpi; мн. ч. твор. п. basùm, skubùm, užkūrùm và.kėm. Еще больше сложных наречий, второй компонент которых представляет собой усеченную падежную форму существительного, а первый — слово другой части речи, например, ед. ч. вин. п. с местоимением или числительным: ki.tu.nde.n, ki.tu.rà.s (на другой розе), ši.nde.(i), ši.tu.de.n, treču.de.n, uñtru.dien, vi.su.de.n, vi.su.čės (всю пору), kažnu.de.n; ед. ч. род. п. с прилагательным или числительным (указательным местоимением): neviena. kart, paskuĩ.ne. kart, viena. kart, viena.si.k; мн. ч. им. п. с местоимением: aniemet, kitemet, šėmet, kažnimet. К этой группе относятся также наречия, образованные от существительных с различными приставками или предлогами, причем существительное чаще всего употребляется без окончания, например: atgalà, likpiet || likpàt, pà.piet, parãden || pardien, parnãkį || pernãkį, pargavėn, paržėm, ažvakar.

От прилагательных наречия образуются с помощью следующих формантов: -(i)ai (gailei, graitai || grait, pérnei, ski.stai, sáčei, stúčei, túŋkei «часто», várgei, lę.tu.viškai, seniškiškai), -yn (arti·n, aukšti·n, tá.li·n, žemi·n). Застывших отдельных падежных форм прилагательных немного, ср. ед. ч. вин. п. среднего рода dáugi, nedáugi; ед. ч. твор. п. graitu nù.mire. рядом с greit, graitù·ju apsifga. Несколько чаще употребляются адвербиализованные прилагательные или адъективные наречия с приставками и предлогами, например: ažupérnei, išlingvù.ka., pà.nedaik, palingvėle., pati·ke., pati.kù.ka., par ilga «со временем», paskersai.

Записано также несколько наречий, образованных от числительных, например: застывшие местные формы dvejàs, dvejõs || dvejės || dvìese, keturiós, piñkàs, trijós || trìesà, средний род порядкового числительного pìrmà; застывшие сочетания предлога и числительного ažvìen «вместе, одинаково», išvìen. Сюда же можно отнести наречия, образованные от числительных прилагательных, например: dvejàkei, dvì.gubai, neve.nãkei, tri.gubai.

Из местоименных наречий прежде всего следует отметить застывшие отдельные падежные формы местоимений, например, ед. ч. им. и вин. п. среднего рода vi.sa, а также усеченные формы kiėk, tiek (откуда, как полагают, произошло и tik); фонетически изменившаяся форма ед. ч. род. п. вопросительного местоимения kienas — ka.nà (< kę.na. < kienã~kienõ), а также превратившаяся в частицу форма ед. ч. твор. п. kùo || ką geriaus.

¹³ Ср. K. Ulvydas, Адвербиализация дательного падежа единственного числа и наречия с формантами -(i)ui, -i в литовском языке. «Некоторые вопросы грамматики литовского языка» (сборник статей), Vilnius, 1957, p. 122.

201

Многие местоименные наречия образованы с различными формантами, например: -ur (kitur, kur, niekur, visur), -du ~ -da или -dãs ~ -dos (kadù, tadù, niekadàs, visadàs), -ai и -(i)aip (kai, kaip, kiekai, šiaip, šì.tei, tai, teip, kartais tep, vi.škai greta vi.siškai), -(i)aipos (kiteipãs, šì.tei.pãs, teipãs, visaipãs).

От литовского литературного языка отличаются по образованию наречия teipai, teipãja «также, тоже», tã.jãs || tuo.jãs «сейчас», ve.lãs «снова», форма kãna, имеющая значение «знать бы»: kãna kur nùjãs; kãna kiek aina. Последнее наречие, возможно, возникло из употребляемой рядом формы kãžna (< kãžina < kas žinā) по образцу винительного падежа ед. ч. вопросительного местоимения kanà .

Отдельные местоименные наречия или образованные от них частицы встречаются также с предлогами или приставками, например: dė.l kã; lik še.lai, šù.vis «совсем».

Материал, позволяющий определить отношение литовского говора Чиорнос-Падинос к говорам Литвы, дают также предлоги и их употребление.

Говор сохранил предлог in, который употребляется с винительным и родительным падежами в тех же значениях, что и предлог un ~ an(t):

a) местоположения, например: in li.gaus kėle.; in vieta.s takù. padãra.; kaip išeini in pašalę., sušì.li; in turgau s nuvejai; in mum susidara. «у нас собираются», реже sėskis un šùola.; sėdam un pašale.;

b) направления, например: išėjai in pãupi.; in žmãgu. žù.ri; pajė.me.. in saũ Anę.lù.ti наряду с un Kiòsu. aìsma; jaunimas važùoje net un prù.dus;

c) образа действия, например: nėša dalgi. in pečù.; in vĩ.riška. dãve. žėme.s; rãgis in šir-dės gerãũ greta ulùje. un žã.las, un ãra.;

d) времени, например: in že.mãs kurġi dėsì; in vãkara. bus gãtava; in mėnase. išeina šimtàs rù.blu. šalia un vãkaru. anã ir išrù:ksta;

e) назначения, например: in marškinù duoda rù.bli.; pajima in sėkla.s, plg. kaũ-lu. dė.l pje.vi.ma. tù.rim;

f) средства, например: in rãguču. važinėjām; in arklù. važiuodava;

g) отношения, например: babù.ti. pri.rìše. in vaikus шаля pripràta. un duo nu..

Предлог lig(i) употребляется либо с дательным падежом ед. ч., либо с творительным падежом мн. ч. для выражения:

a) места, границы, до которой кто-либо находится или направляется, например: lik Sarãtavai bù.va. geležì.nkelis; lik pãčei Vòl gai bù.va. rajõnas; lik tai pãčei ve.tėlui; lik kapais jù.pi.lna; ligì vartėleis bù.va.;

b) времени, например: lik šitām laikui nèr; lig dvi.lì.kei išbù.va.; še.dėje lik pãčām ri.tui; lauke. lig dali.jimui; lig dárbui vi.sa padari.te. reike; lig mėtais ir lig dvejéis penėdava. (paìšā); lig aštã.nām adi.nã.m išime.gãsì; lig ažù.gavã.m lauke.;

c) степени, образа действия, количества, например: kėlkìt vartelùs ligi gãli; preina lig dviem šimtais; net lig ašarã.m davãre..

С родительным падежом lig(i) встречается очень редко (lig metais ir lik pusuntrù. penėdava.).

Вместо лит. предлога pas в говоре употребляется предлог par с тем же винительным падежом и обозначает место действия или нахождения (направления) определённого предмета (лица) относительно других предметов (лиц), их взаимоотношение, принадлежность, например: par mum daržėlus šãka; par mum visi ge.sminì.kai; par gĩ.r.tus vi.sa. pi.lna; par tėvu. tì.kru. buvai mergù; par vilku. bù.va. stãras balsas, par ji.trìs vai-

202

kai bū.va.; par vėl.nų. kãjes kai árkle.; dni.s par mañ prãše.; kãlgi par tau au-sū nėr.; par kū daugãu vaikū.

Предлог pas употребляется редко, например: aukštam kalnali. pa(š) žalų. gl.rū. (d.); nuvažavau paz gãru. gi.di.tã.ju..

Лит. предлог per в говоре произносится par; здесь он употребляется с винительным и творительным падежами и обозначает:

a) место, над которым или через которое что-либо происходит, например: važūoju par gi.ru.; preina, par petti. plãukši; ainam par kę.mais;

b) расстояние, например: par namėli. ki.tas kambari.s;

c) способ, например: par mūm par pū.si. sumaišīta (язык и жители); par naši. šneką;

d) время, временной промежуток, например: par pū.si. mėtų. ar par metus mindava (умерших); par sekm.lnis ge.lėm aptaisa. vartus.

Предлог po в говоре употребляется с дательным, винительным и творительным падежами и обозначает:

a) время, например: balšu. sugadinau pã. li.gai; pã. tãm kãrui pabėge.lu. daug bū.va.; teip mėtai pã. mėtais ir aina (время); pa mezlevām vēždava.;

b) способ, например: gėre pã. vi.su. stikli.ni.; galėje. pajimte. pã. pãpereis «могла взять по бумагам, документам»; inlais pã. tã. raštelū; ir teip suveidava. pã. namais «(молодёжь для веселья) собиралась по домам по очереди»; pavašari. kviečius pã. akę.čām sėje «весной пшеницу сеют в заборонованную землю»;

c) количество, например: padã.vandje. pã. árkli.; pã. vienu., pã. pāru duoda; visi pã. pāri stãve; pã. žalū. rū.tū. šakėbl. mes tau vi.sa.s duosma;

d) место, например: pã. kiemu. vaikšče.je.; pavedžėje. ši.tã. kaminėlu, pã. tęšmeni.

С родительным падежом po встречается редко, например: pã. savãite.s mergi.na.s tę.vai vadina iš šal.

Предлог prie говор использует с дательным и творительным падежами для выражения:

a) место, например: prę. krãštui bū.va.; iškãskit duobi. prę. sliñkščėui; prę. šū.linių nāmas medi.nus stãve; prę. tãm medi.nui nāmui; prę. ū.pei gi.vēna.m; prę. mūre.m sōdi senėlis; pri trijeis kę.mais dara. altārius;

b) лицо, по отношению к которому что-либо происходит или к которому направлено, например: ãnas verkė. prę. jãm; vienā prę. vienai sustãjė; prę. mūnim bū.va.; prę. tāvim stãve; brãle.ne. išėje. prę. tę.vėli.

Предлог pro употребляется с винительным падежом и обозначает:

a) объект, о котором говорят, рассказывают, что-либо знают, например: senū.kai vis prã. tū. Lietuvū. šnekedava.; pakalbūtume.t nãr prã. šl.tu. krãštu.; suži.nās prã. seni.bi.; daug prã. ji. ži.na.; sakīdava. prã. vėlius ir velniukūs; prã. vilkų pasaka (в этом случае лишь очень редко встречается конструкция с предлогом apie, например: apę. jauni.ki. gieda);

b) место, например: (в значении «сквозь что-либо») žūru prã. lū.ngu.; prã. āpačū. ū.ndā. aina; (в значении «мимо чего-либо») prã. māna. gri.ču. prãveže.;

c) образ действия, например: reikė ū.ndenū prã. atãgalu. runiku. apipurkšti.

Предлог až(u) употребляется наряду с už(u). Оба этих предлога употребляются с родительным и винительным падежами и обозначают:

203

a) место, за чем-либо, например: nestā.vėk až dū.ru.; ažū Urāla. skrañda gėrves; ažū sėnas gi.vėna; dabar daugau pridėjo. (žemės) ažū pru.dėle. greta dù už gri.čė.s susiāje.; pati stāje. už dū.ru.;

b) причину, например: ažū kū klì.sa; dabar nujìnsta ažū ge.smelās; ažū me-tėža. juos tadù iš tì varė;

c) цель, вознаграждение, например: pāje.me až gānevu.; jiem dúoda kū už neši.mu.;

d) образ действия, например: aš kėtris reike dĭ.rpì; aš pas sāva. mū.tinėl. až vę.šnėbl. bū.su (d.);

e) предмет, лицо, за которыми идут, которых добиваются, за которых выходят замуж и т. п., например: až rūñka.s pājeme.; išklū.va. uš pavarčės; anā nenarėje. ažū Jū.rge. aite.; nebeìšės už vĭ.ra.; duktė už rū.sa. išžūota; užu jū. su.nauš mana. tikrā sesì;

f) сравнение, например: vi.rėsne. už brālì..

Из приведённых наиболее важных морфологических особенностей литовского говора Чёрной Падины видно, что многие из них [например: совпадающие формы дательного и иллатива мн. ч., инфинитив глаголов и некоторые числительные или местоимения с формантом -(ie)nai, ударение на корне местоимений māni.s, sāvim, формы будущего времени 1-го и 2-го лица мн. ч. с -s-ma, -s-ta, производное rāgute.s и др.] характерны для восточных аукштайтов, живущих в северо-восточной части края примерно до Камая, Свядасов, Вижуон и Утены. Всё это, если учитывать также гласный ā в основе слова вместо лит. о (nārì, žādis), заставляет предположить, что большинство ссыльных составляли западные жадининки. Этот вывод подтверждают и исторические факты. Например, в отчёте губернатора Ковенской губернии за 1863 г. упоминается значительное число (целыми деревнями) жителей, сосланных из окрестностей Ужпалей и Дусет¹⁴.

Из других говоров, по-видимому, сохранились лишь отдельные формы, которые порой придают морфологии литовского говора Чёрной Падины неоднородность и пестроту форм; ср. приведённые различные параллельные формы. Возможно, здесь было несколько больше ссыльных восточных жадининков и дзуков (из Виленской губернии), способствовавших закреплению в говоре глагольного суффикса -enti, появлению параллельных форм с формантом -(ie)nos, формы сослагательного наклонения pasakì-tumba и др. Кроме того, некоторые такие параллельные формы могли возникнуть и благодаря деятелям культуры, работавшим здесь и говорившим на различных литовских диалектах.

В морфологии говора ощущается также влияние русского языка. По образцу русских слов нередко образуются или морфемно калькируются отдельные глаголы, например: prašāla. «су-», nušālo «простыл», pravārė «выгнал», nepājima «не понимает», išbrì.da. «вышел, разошёлся»; образуются формы сравнительной степени прилагательных и наречий, например: pasenėnis, pagerāus; различные гибриды: davāre, neraspi.šì; вместо забытых форм (например, причастий настоящего времени действительного залога в ед. ч., им. п.) начинают употребляться русские, ср. stojāščes, tekū.čes; в определённых значениях употребляются предлоги in, un, pra и др. Однако упомянутые гибриды (особенно употребление предлогов) могут быть также результатом более древнего влияния славянских языков, характерного для многих литовских диалектов.

¹⁴ Центральный государственный исторический архив в Ленинграде, ф. 1281, оп. 6, д. 144, л. 86. Копия отчёта хранится в Институте истории Академии наук Литовской ССР.

204

МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИТОВСКОГО ГОВОРА ЧЕРНОЙ ПАДИНЫ

А. ВИДУГИРИС

Резюме

В статье излагаются более характерные морфологические особенности литовского говора Черной Падины (Ершовского района Саратовской области). Говор образовался в седьмом десятилетии XIX века, когда, после подавления восстания 1863 г., на территорию бывшей Самарской губернии было сослано немало жителей из разных районов Литвы.

Языковой материал в Черно-падинском селе был собран во время научной экспедиции, которая по инициативе академика АН Литовской ССР Б. А. Ларина была организована Институтом литовского языка и литературы Академии Наук Литовской ССР в 1963 г. в связи с 100-летием восстания 1863 г. в Литве.

Большинство морфологических особенностей (как в области словообразования, так и в области словоизменения) описываемого говора являются характерными для восточно-аукштайтского диалекта литовского языка.

Так, например, в Черно-падинском говоре широко употребляются существительные с суффиксами -iokas, -iotė, придающими им ласкательное-уменьшительное или унизительное-увеличительное значение, напр.: senākas „старичек, пожилой человек“, ži.šākas „гусёнок, худой подросший гусёнок“, mergāte „девочка, девушка, девчёнка, девка“, ā.škāte „козушка, негодная коза“; имена с суффиксами -(i)ulis, -(i)ulė, -iutis, -utė, имеющие ласкательное-уменьшительное значение: gedū.la „кукушка“, sesū.la „сестренка“, ve.jū.lis „ветерок“, mažū.tis, -e „маленький, -ая“, žemciū.tis (< žemut-j-ut-is) „низенький“ и утратившее уменьшительное значение имя существительное rūgule.s „сани“; существительные с суффиксом -alas, обозначающие конкретные предметы (api.-taisalas „одежда“, timpi.lalas „усыпка“ и др.). Многие глаголы образуются с суффиксом -enti вместо литер. яз. -inti, напр.: dže.vēna „сушит, -ат, просушивает, -ют“, ve.dēna „проветривал,-а,-о,-и“.

В области словоизменения можно указать совпадающие формы инессива и иллятива множественного числа, ср.: pę.tū's namā vešmā „во время обеда повезем домой“; kru.velēs krāuna „в кучки складывает,-ют“.

Часто встречаются следующие формы с формантом -(ie)nai: числительные, напр.: dū.je.nai „два“, местоимения, напр., āše.nai „я“, jāme.nai „ему“, mū.me.nai „нам“, и инфинитивы глаголов, напр., apsāute.nai „обуться“, чаще apsāute., švi's-te. „праздновать“.

Вместо глаголов настоящего времени литер. яз. с основами на a, o, i в говоре очень широко употребляются глаголы с основой на ia: brū.ke „бросает, -ют, перестает, -ут, оставляет, -ют“, gį.dže „лечет, -ют“, stāve „стоит, -ят“.

В говоре употребляются следующие формы 1 и 2 л. множ. ч. будущего времени: bū'sma „будем“, uštīksta „застанете“. Первичные глаголы в 3 лице сослагательного наклонения ударяются в окончании: aitū „ходил,-а, -о, -и бы“, džū.tū „сох, -ла, -ло,-ли бы“. Они употребляются наряду с сокращенными формами: būt „был,-а,-о,-и бы“, sakīt „сказал,-а,-о,-и бы“.

Употребляется супин: pę.tāūti. aina „обедать идет, -ут“.

Наряду с предлогом un(t) „на“ в томже значении употребляется in, вместо предлогов литер. яз. pas „у“ и per „за, через“ — один par и др.

Все упомянутые морфологические явления на территории восточной Литвы встречаются только в говоре западных жадинков (на котором говорят люди в окрестностях Ужпалей, Утяна, Дусятос). Ссыльные из упомянутых мест, на основе говора которых сформулировался литовский говор Черной Падины, составляли большинство жителей этого села. Это подтверждаются также и историческими данными.

Следы других диалектов и литовского литературного языка отражаются главным образом в употреблении параллельных форм, напр.: винит. пад. множ. ч. káugis „копны“

205

и žvakės „свечи“; gėru.s „хорошие“ и geri, ašė.nai „я“ и ašė.nas; 1 л. единств. ч. будущего времени bū.su „буду“, vešù „буду везти“ и bū.sù, vešì; наречия pardėn || pardien „за день“ и perñakì „за ночь“ и др.

Влиянием русского языка объясняются некоторые калькированные глаголы, напр.: prašala. „простудился, -ась, -ись“; nepajùta „не понимает, -ют“, сравнительная степень имен прилагательных и наречий с приставкой pa-: pasenėšnis „старший, по старший“, pageraũs „лучше, по лучше“. Вместо забытых причастий употребляются непереводные формы, напр., stojàščes „стоящий“ и др.