LIETUVIŲ KALBOS MORFOLOGINĖ SANDARA IR JOS RAIDA

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЖЕМАЙТСКОГО ГОВОРА ШАКИНЫ

A. JONAITYTĖ

Соседние говоры всегда в некоторой степени влияют друг на друга. Это влияние бывает неодинаковой силы не только у одного говора на другой, но и у двух разных говоров на третий. Силу влияния того или иного соседнего говора определяют различные исторические, экономические и языковые факторы. Особенно сильное влияние соседних говоров заметно в так называемых переходных говорах, на территории которых пересекаются многие особенности различных соседних говоров: фонетические, морфологические, лексические и синтаксические.

Одним из таких характерных переходных говоров является и говор Шакины¹, соотношение морфологических особенностей которого с соседними жямайтскими говорами и рассматривается здесь.

Основой исследуемого говора является аукштайтская речь, поэтому в целом аукштайтской является и его морфологическая система: она близка к морфологическим системам соседних северо-западных и средних аукштайтских говоров. Различия возникают преимущественно из-за особенностей жямайтского говора, характерных для западной части, а иногда затрагивающих всю территорию говора. Более новые из них употребляются наряду со старыми аукштайтскими формами как более или менее частотные параллельные формы; более старые охватили всю территорию говора и нередко полностью вытеснили аукштайтские формы. Не всегда можно точно сказать, пришли ли отдельные формы в говор Шакины из жямайтского или сформировались самостоятельно и лишь похожи на соответствующие жямайтские формы. Особенно трудно установить подлинное происхождение таких форм описываемого говора, которые употребляются и в соседних жямайтских, и в северо-западных, и даже в средних аукштайтских говорах. Наконец, отдельные, более редкие морфологические особенности, возможно, издавна существовали в говоре Шакины, но сохраниться здесь до сих пор им помогли такие же особенности соседних жямайтских говоров, поэтому кажется, будто они пришли из жямайтского. В связи с этим во многих случаях в статье лишь указывается, что та или иная особенность говора такая же, как в соседних жямайтских говорах, но не устанавливается, действительно ли она пришла из жямайтского.

Помимо жямайтских морфологических особенностей говора Шакины, в статье предпринята попытка привести также замеченные аукштайтские черты соседних жямайтских говоров. Жямайтские особенности рассматриваются последовательно по частям речи.

¹Общим названием «говор Шакины» обозначаются все северо-западные аукштайтские говоры приграничья Латвийской ССР, в которых действует закон всеобщего оттягивания ударения (окрестности местечек Жагаре, Скайстгирис, Крупяй, Шакына, Грузджяй).

165

Существительное. В западной окраинной части говора (Аукшчяй, Крупяй, иногда и Шакына) у отдельных существительных основы на ia родительный и звательный падежи ед. ч. имеют формы основы на iu, например, род. п. ед. ч.: krūpaus, rãniaus, šėniaus, spãlaus; зв. п. ед. ч.: krūpau, rãniau, šėniau. Эти формы основы на iu употребляются наряду с более частотными формами основы на ia. В соседних жямайтских говорах (Куршенай, Папиле, Акмяне, Вегеряй) формы основы на iu в данном случае употребляются очень широко, поэтому кажется, что в западную часть говора Шакины они были занесены из жямайтского. В той же части территории говора Шакины наблюдается и другое явление, характерное для жямайтов: в парадигму ед. ч. отдельных существительных основы на ė проникли формы именительного падежа основы на į, например: kãtis, kū'tis, ūpis, а в парадигму ед. ч. основы на į время от времени проникают формы именительного падежа основы на ė, например: ãrnte, ãrksle, v'i'te.

В Крупяй, Аукшчяй, Шакыне и даже Дилбинай у существительных основы на a с суффиксом -ukas местный падеж ед. ч. наряду с аукштайтской формой иногда имеет и жямайтскую форму с окончанием -uo (~ -o), например: blù'džiuo, daržiuo, laukùkuo Škn, kaklù-ko· Dilb. Ср. kalnùkuo, suodnùkuo Krš, eglì'nõkuo Akm, daržõkuo, kalnõkuo Vgr.

Существительные основы на ia kè'lis, vè'jies, vè'lnis, как и в соседних жямайтских и северо-западных аукштайтских говорах, в винительном падеже ед. ч. имеют окончание i (kè'li, vè'ji || vè'je, vè'lni), возникшее по аналогии с теми ia существительными, у которых здесь закономерно имеется окончание -i (kìrvi, já'uti).

Ближе к границе с жямайтами (Крупяй, Аукшчяй, отчасти Шакына) у основ на ia, i и согласную местный падеж ед. ч. довольно часто наряду с аукштайтскими формами на -y(je) имеет также формы с жямайтским окончанием -ie (~ė), например: gřõ-vie, mè'die; nõ'sie, pìrtie, vãndenie. Ср. luòpsie, mùolie, viejie Krš, gardėlie, svìrtie, pìrtie Akm, bū'rie, ménesie, pìrtie² Vgr.

В тех же приграничных с жямайтами местах говора Шакины у существительных женского рода основ на i и согласную именительный и винительный падежи мн. ч. иногда имеют жямайтские формы основы на ė: á'ntes, á'rpkštes; dùkteres, sè'seres (ср. šìrdes, ùntes Krš, žõusęs Akm, ãvės, klìetės Vgr), а местный падеж мн. ч. — параллельные жямайтские формы с -iese (~ -ėse), например: ãkies(e), á'rnkšties(e), sèseries(e) Шкн, Крп, klè'tė's(e) Жг.

Местный падеж мн. ч. женского рода у слов всех основ и всех склоняемых частей речи наряду с формами на -os(e) имеет также более или менее часто встречающиеся параллельные формы с окончанием -uos(e), например: ãkuos(e), pièvuos(e), rùnkuos(e) Шкн, jáu`uos Дарг, pùsuos Дилб. Совершенно такое же явление отмечается и во многих жямайтских говорах (Куршенай, Кауна тава, Шаукенай, иногда Акмяне и др.), где местный падеж мн. ч. слов женского рода наряду с собственной формой имеет также форму мужского рода. По-видимому, начало возникновению форм на -uose в говоре Шакины положили жямайтские говоры. Можно также упомянуть, что, в свою очередь, из местного падежа говора Шакины формы на -uose иногда возвращаются в некоторые соседние доннинкские жямайтские говоры, например: dėdėlùos vėitùos ~ dideliuose vietuose Вгр (дер. Гепайчяй). В эти жямайтские говоры время от времени переносится и аукштайтская форма местного падежа мн. ч. основ на a, ia, окончание которой -uos(e) фонетически не изменяется, например: mèškùos, tàukùos, ve-

² Dėl šių formų kilmės žr. И. Казлаускас, Сокращение употребления имен существительных с основой на i в литовском языке, «Вопросы славянского языкознания», т. 5, Москва, 1961, p. 82—89.

166

ла·чёс ~ Велайчюоѕе Вгр (деревни Гиепайчяй, Велайчяй, Аукштайчяй), круопуос ~ Круопюоѕе Акм (деревня Саблаускис).

В тех же деревнях верхнеаукштайтского ареала изредка встречаются и аукштайтские формы дательного и творительного падежей множественного числа всех частей речи без окончания -s, например: jaunėm (Gie-paičiai), špuoká·m (Aukštieji), vī·tim (твор. мн.) Velaičiai, pūš·m (твор. мн.) žūolėm (твор. мн.) Giepaičiai, lâuká·m (Menčiai), šakòm (Sablauskiai).

Именительный падеж единственного числа существительных на u- и iu-основу в этих жемайтских говорах имеет окончание -uo, например: vėlnõu ~ Vilniuo, tórgõu. Однако во всех деревнях верхнеаукштайтских dounininkų изредка встречаются и аукштайтские формы местного падежа единственного числа, например: vėdži (Giepaičiai).

Прилагательное. Прилагательному шакынского говора также присущи многие черты, характерные для соседних жемайтских говоров. Так, дательный падеж единственного числа многосложных прилагательных обычно наряду со старым местоименным окончанием имеет и реже употребляемое именное (lī·tiŋgam || lī·tiŋgui, ср. gailīngam || gailīngui, svetimá·m || svē·timui Krš); винительный падеж единственного числа прилагательных на ia-основу с окончанием -ias имеет вариантную форму с окончанием -i (pē·šče || pē·šti, stā·če || stā·ti, tūščė || tūšti), характерную для соседних жемайтских говоров; а прилагательные на ē-основу didelė, dešinė, kairė в родительном и местном падежах единственного числа, дательном, творительном и местном падежах множественного числа наряду с формами на ē-основу имеют также вариантные формы на io-основу, например: didelō·s || didelė·s, dešinė· || dešinõ·, didelė·m(s) || didelō·m(s), didelė·s(e) || didelō·s(e). Наряду со старой формой родительного падежа единственного числа прилагательных на u-основу в говоре иногда встречается уже и вариантная форма на ia-основу (lī·gaus || lī·ge, sū·raus || sū·re). Формы на ia-основу могли возникнуть в самом шакынском говоре, но могли быть заимствованы и из соседних жемайтских говоров (Куршенай, Папиле, Акмене), где процесс унификации форм прилагательных на u- и ia-основу продвинулся значительно дальше.

Дательный падеж единственного числа и именительный падеж множественного числа прилагательных мужского рода сравнительной степени наряду со старыми формами имеют также вариантные именные формы на ia-основу (aukštēsná·m || aukštē·šnui, aukštēsni || aukštē·snei). Старые формы родительного и местного падежей единственного числа, дательного и творительного падежей, а также местного падежа множественного числа прилагательных женского рода сравнительной степени постепенно вытесняются соответствующими формами на io-основу, например: báltēsñō·s || báltēsne·s (редк.), báltēsñō· || báltēsne· (редк.), baltēsñō·m(s) || baltesnē·m(s) (редк.), báltēsñō·m(s) || báltēsne·m(s) (редк.), baltēsñō·s(e) || baltēsne·s(e) (редк.). Все эти особенности склонения прилагательных сравнительной степени мужского и женского рода характерны и для соседних жемайтских говоров, ср. báltēšnu· (дат. ед.), báltēsne· (им. мн.), báltēšnōs (род. ед.) Krš, šēnēšnũos (род. ед.) Pp.

Именительный падеж единственного числа прилагательных мужского рода превосходной степени имеет окончание -is (gerá·usis), дательный — именное окончание -ui (gerá·usui), то есть так же, как в соседних жемайтских и среднеаукштайтских говорах, например: baisá·usis, aukščá·usui Dnr, didžá·usis, gerá·usui Krš, joūdžá·usis, poikáusis Pp. Однако винительный падеж единственного числа, как и в жемайтских говорах, имеет окончание -i, например: gerá·usi (ср. didžá·usi Krš, baisá·usi Vgr) и отличается от среднеаукштайтских форм, ср. skanā·use Dnr.

Именительный падеж множественного числа этих прилагательных также, как и в соседних жемайтских говорах, имеет именное окончание, например: ilgá·usei (ср. didžá·use Krš, ramá·use Pp, gerá·use Akm).

Образованные от прилагательных на u- и ia-основу местоименные прилагательные наряду с закономерными аукштайтскими формами иногда имеют и такие формы, как в соседних жемайтских dounininkų

167

или у дуннинков, например, ед. ч. им. п.: á·iški·sis || aiškesėsis³, tamsi·sis || tamsėsis; žali·sis (ср. smólki·sis, stóm bi·sis Pp, šūnki·sis, náuji·sis Akm, áštri·sis, brūngi·sis, žáli·sis Vgr, brūngė·sis || brungėsis, gražėsis⁴ Krš); ед. ч. вин. п.: graži·ji || gražė·ji; žali·ji (ср. smólki·ji Pp, tūnki·ji, tūšti·ji Akm, brūngi·ji, prásti·ji⁵ Vgr, grā·ži·ji Krš). Определённые прилагательные в ед. ч. имеют в дательном падеже только именное окончание, как и в соседних жемайтских говорах, например: á·ukšto·jui⁶. Жемайтское словообразование характерно для ед. ч. местного падежа в Шакинском говоре, например: juodamė·je⁷ (ср. didemį·jie, Krš, didemėjie Pp, dēdemė·je Vgr). Во мн. ч. именительный и дательный падежи, как и в соседних жемайтских говорах, имеют именные окончания, например: baltiejei, baltiešá·m(s)⁸. Кроме того, именная форма мн. ч. именительного падежа уже употребляется и в соседнем среднеаукштайтском говоре Дауноровы (gerėjeje || gerėjį), однако, возможно, она проникла туда из Шакинского говора.

В западной окраинной части ареала исследуемого говора (Aukščiai, Kruopiai, иногда и Šakyna) дат. п. мн. ч. нечленимых прилагательных и местоимений мужского рода иногда имеет параллельные формы с окончанием -im(s), пришедшие из жемайтских говоров, например: didelim(s), mažim(s), tim(s), visim(s); ср. anėms, jaunėms Pp, gerī·ms || gerī·rms Krš, patėms, jaunėms Akm, kėtėms, jaunėm, mažėms Vgr.

Числительное. Ближе к границе с жемайтскими говорами (Šakyna, Aukščiai, Kruopiai) родительный, дательный, творительный и местный падежи числительного dù, dvì иногда имеют параллельные жемайтские формы с i: dvìju·, dvìm(s), dvìm(s), dvìjuose(e), dvìjo·s(e). Числительные от 11 до 19 образуются с помощью двух формантов: -lika и -leka. Формант -lika преобладает в восточной части ареала говора (Kyburiai, Skaistgiris). Ср. среднеаукштайтские формы йонишкского говора dvi·leka, tri·leka. В западной части, то есть ближе к границе с жемайтскими говорами (Kruopiai, Šakyna, Aukščiai, Šiūpyliai), употребляется формант -leka. Ср. vi·niū·leka, dvi·leka Krš, dvi·lekᵃ, tri·leka Pp, veiñūleka || viñūleka, dvi·lekᵃ Akm, veiñūleka || vi·ñūleka Vgr. Правда, формант -lika изредка встречается и в некоторых жемайтских селениях у границы с аукштайтами, например: devī·niolēkᵃ, peñkiolēkᵃ (Giepaičiai, Velaičiai). Наряду с числительным vienuoleka || -lika (ср. среднеаукштайтское, например, Daunoravos ve-nuoleka) очень широко употребляется также форма vienūoleka || -lika. Как видно из примеров, форма с мягким n употребляется в соседних жемайтских говорах.

Унаследованные формы числительного trečias, trečiasis в ед. ч. именительного и винительного падежей в южной части ареала у границы с Жемайтией (Šakyna, Kruopiai, Aukščiai, иногда даже Dilbinai) довольно часто имеют параллельные жемайтские варианты treč, treti·sis, tre·ti, treti·ji. Ср. treti, treti·ji Krš, treti·sis Pp, trėti, trėti·sis, trėti·ji Akm.

Местоимение. Формы творительного падежа ед. ч. местоимений àns, jìs, kàs, kàtras, niẽks, šìs, tàs, tàtras, vìskas имеют, помимо таких форм, как в литературном языке, ещё по несколько более или менее частотных параллельных форм с -m, например: ànuo || ànuom || ànum, jūo || jūom, kūo || kūom || kūm, šūo || šūom || šūm... Формы творительного падежа ед. ч. с -m широко употребляются и в соседних жемайтских говорах.

³ Такие формы встречаются в районе Шюпиляй, Аукшчяй, иногда Шакыны, то есть у границы жемайтских дуннинков куршенишкяй.

⁴ Dar žr. Z. Zinkevičius, Įvardžiuotinių būdvardžių istorijos bruožai, Vilnius, 1957, p. 83.

⁵ Нечленённая форма: pràsc, prà·šče.

⁶ О происхождении предпоследнего слога -oj- см.: Z. Zinkevičius, указ. соч., с. 93—94.

⁷ Dėl kilmės žr. K. Явнис, Перевод грамматики литовского языка исполненный К. Буга, Петроград, 1908—1916, p. 149.

⁸ Об их возникновении см.: Z. Zinkevičius, указ. соч., с. 83—85.

168

(Куршенай, Папиле, Акмене, Вегеряй). Местоимения àns, kìc, tàs и числительное viėns в западной части диалектной территории, в поджемайтской зоне, довольно часто имеют жемайтские параллельные формы местного падежа ед. числа ànem(i), kìtem(i), tėm(i), viėnem(i). Эти формы, по-видимому, даже с фонетически неизменённым жемайтским окончанием пришли из соседних доннинкских диалектов, ср. ànem: kìteme, vėìneme, tėme Vgr; tėme, vėìneme, òntreme Akm. О формах дательного падежа мн. числа с -im(s) см. с. 168.

У местоимений àns, kàtras, šìs, tàs, tàtras винительный падеж мн. числа наряду с такими формами, как k-, имеет также формы, характерные для жемайтских диалектов: ànus, kàtrus, tụs, šụs, tàtrus, ср. tòs Pp, ànūs Krš, tòs Vgr. Такие параллельные формы наиболее широко распространены в западной части диалектной территории, ближе к границе с жемайтами, хотя отдельные случаи встречаются даже в окрестностях Жагаре и Скайстгириса, то есть у границы с центральными аукштайтами.

У местоимений àna, ì, kàtra, šì, tà, tàtra творительный падеж ед. числа на всей диалектной территории чаще всего имеет только местоименные формы: anà·je, jė·je, katrà·je... Кроме того, в окрестностях Аукшчяй, Круопяй, а иногда и Шакяны, Дилбинай встречаются уже сокращённые местоименные формы, например: anà·i, katrà·i, šė·i, tà·i. Такие сокращённые местоименные формы обычно употребляются в некоторых соседних жемайтских диалектах, например, в Куршенай anà·i, katrà·i, šė·i, tà·i.

Местный падеж ед. числа местоимения tõ наряду с формой женского рода tõ имеет и широко употребительную форму мужского рода tàm(e). Эта форма употребляется почти на всей территории Шакянского диалекта, за исключением самой южной его части (окрестностей Грузджяй), например: tõ· daržinė || tàme daržinė· Kyb, tõ· jū·ujė·, tõ· priepirte· || tàme rà·štine·, tàme vanė·lo· Sk, tõ· kàkto·, tõ· pàčio· kù·tė·, tõ· virtuvė· || tàme bà·lo·, tàme lietuvo·, tàme rì·go· Žg, tõ· vieto·, tõ· trõ·bo· || tàme duobė·, tàme valgi·klo· Škn, tùo prieglau džio || tàme pusie Auks, tėmi vietuo, tàmi jà·ujuo, tėmi kamis juo Krp.

В Шакыне и Крупяе, наряду с местоимениями àna, šì, kìta, tõki, а также числительным viėna (иногда и àntra), употребляются формы ед. числа местного падежа àno·, kìto·, šõ·, tõ·ko·, viėno·, àntro·, ànam(e), kìtam(e), šėm(e), tõ·kem(e), viėnam(e), àntram(e), например: šėme trõ·bo·, šėm pusė·, àname vàgo·, viėnam lò·vo·, àntrame rù·ško·, tõ·keme bė·do·. Такое же явление наблюдается и в соседних жемайтских говорах, ср. tàm klebuonijo, tuokėmi šalcà·usio «в таком холоде» Krš, vėiname plì·die, kėtame rọ·pkuo Pp, tam patėm kū·rie, tėm· biržė Akm, tėm· ausie, kìtem· vėìtuo, šėm· pusie Vgr.

В поджемайтской зоне местоимения àna, ì, kàtra, tàtra, šì, tà наряду с формами винительного падежа мн. числа anà·s, jà·s kàtrà·s, tàtrà·s, šà·s, tà·s имеют также формы с кратким a: ànas, jàs, kàtras, tàtras, šès, tàs. Формы с кратким a употребляются и в соседних жемайтских диалектах.

В Шакыне и Круопяй наряду с нормативными местоимениями каѕ, таѕ иногда встречаются формы винительного падежа ед. ч. ка·, та· и параллельные формы куо, туо, например: надо быть очень здоровым человеком, что он делает в Шкн, что он говорит, всё это пустяки; а знаешь что? Крп. Такие формы встречаются и в соседних жемайтских доунинкайских говорах Акмене и Вегеряй, например: серебро есть, но что сделаешь в Акм, то я знаю, то ведаю; что там те шпакуют, и ту глоксне конец чинят, а кто Вгр. У жемайтов они употребляются наряду с ку·, ту·. Происхождение форм куо, туо неясно: они могли возникнуть в этих говорах, но могут быть и латышскими.

Шакянский диалект имеет немало общих черт с жемайтами, а иногда одновременно с жемайтами и центральными аукштайтами. Такие черты встречаются и в личных местоимениях. Важнейшие из них следующие. Местоимения 3-го лица àns, àna, jìs, jì употребляются неодинаково на всей диалектной территории. В западной части диалектной территории, ближе к жемайтам (Шиупиляй, Шакяна, Аукшчяй, Круо-

169

...ях, отчасти и в Дилбинае) обычно употребляется местоимение āns, āna. Дальше от границы жемайтского диалекта (Дамеляй, Жагаре) уже встречается и он, она. В окрестностях Скайстгириса (северная окраина среднеаукштайтского ареала) он, она и āns, āna употребляются параллельно, а в южной части окраины среднеаукштайтского ареала (Кибуряй, Даргачяй) уже преобладает он, она.

Формы винительного падежа ед. ч. личных местоимений aš, tu и возвратного местоимения savęs с окончанием manì, tàvi, sàvi совпадают с формами соседних жемайтских (например, mùnē ~ munì, tàvè ~ ta- vi Krš, mônē, tàvè Pp, sèvè, mùnē, tēvè Akm, Vgr) и среднеаукштайтских (например, йонишкских manì, tàvi) говоров. В окрестностях Круопяй, Дилбинай и Шакяны наряду с tàvi, sàvi иногда говорят также tēvi, sēvi. Ср. соответствующие формы Акмене и Вегеряй.

Местоимение mẽs имеет также форму mā·s. Такая форма встречается и в соседних жемайтских говорах (ср. папильскую и куршенайскую mā·s).

Родительный падеж личных местоимений mes, jūs наряду с mú·su, jú·su имеет также широко употребительные формы mú·sa, jú·sa, характерные для соседних жемайтских говоров; винительный падеж этих местоимений наряду с формами mùm(s), jùm(s) имеет также формы mùmis, jùmis. Такие формы винительного падежа употребляются у соседних жемайтов (Куршенай, Папиле, Акмене, Вегеряй). В Шакынском говоре они употребляются лишь ближе к жемайтской границе (Круопяй, Аукшчуяй, Шакяна). В поджемайтском ареале по образцу жемайтских форм нар. ч. именительного и винительного падежей ānglis, žā·sis возникли формы āpgles, žā·ses. По их аналогии наряду с mùmis, jùmis в тех же местах (Аукшчуяй, иногда Шакяна) изредка говорят также mùmes, jùmes.

Формы именительного и винительного падежей двойственного числа личных местоимений aš, tu женского рода в поджемайтском ареале, как и в соседних жемайтских доунининкских говорах Вегеряй и Акмене (ср. mòdv· || mòdv·s abèdv·s Vgr, mòdv· dvè || mòdv·s abèdv·s Akm), иногда имеют варианты mùdves, jùdves. Дательный и творительный падежи двойственного числа личных местоимений мужского рода в окрестностях Круопяй, Аукшчуяй и Шакяны наряду с mùdviem, jùdviem, anùdviem имеют широко употребительные жемайтские варианты mùdum, jùdum, anùdum (ср. mùdum, jùdum Krš, jùdom, vẽdom Pp, mòdom, abõ·dom Vgr).

У указательного местоимения šì наряду с формой винительного падежа ед. ч. šā· иногда встречается и форма šì·, например: šì· nā·kti Auks, šì· vā·sara Škn. Особенно часто эта форма встречается в наречиях šì·nā·kì, šìndie и т. п. Здесь она могла возникнуть по аналогии с наречиями, образованными от винительного падежа ед. ч. мужского рода (šì·rì·t, šì·mẽ·t, šì·vā·kar), а затем перейти из наречий и в падежную форму: то есть šì·nā·kì возникло по аналогии с šì·rì·t, šì·vā·kar, а от šì·nā·kì, в свою очередь, образовалось šì· nā·kti. Однако эта форма могла быть заимствована и из соседних жемайтских говоров (ср. вин. п. ед. ч. жен. р. в папильском, вегеряйском и куршенайском говорах šì·), где šì· образовалось из šā· по фонетическим причинам: носовой передний a здесь в некоторых случаях переходит в i·.

Жемайтской особенностью может быть и вариант формы местного падежа ед. ч. определительного местоимения pàc — pàtem(e); ср. вегеряйское и акменское pàtēmē.

Глагол. Глаголы с приставками be-, ne-, nebe-, te-, tebe- в Шакынском говоре, как и в соседних жемайтских говорах, обычно имеют возвратную частицу в конце слова, например: bẽšnėkas, nèšukas, nebẽsupus, tèkeps, tebès pà·do·s.

Довольно часто возвратные глаголы с приставками в говоре имеют две возвратные частицы: одну между корнем и приставкой, другую в конце слова, например: nèacimenas, nèstveres, pasìgeres, susìdures, tebèsbaras, usìkišas. Две возвратные частицы чаще всего встречаются в формах третьего лица, значительно реже — в формах других лиц, например: susìgrẽ·pšos (1-е л. ед. ч.), usìstàtì·stè·s (2-е л. мн. ч.). Глаголы с приставками с

170

Две возвратные частицы закономерно употребляются в соседних жемайтских говорах (Krš, Pp, Akm, Vgr).

Глаголы на i-основу в говоре перешли в ia-основу, тогда как у жемайтской границы (Aukščučiai, Kruopiai и др.) глаголы на ia-основу, правда, не очень закономерно переходят в a-основу, например: á’udu, apsíšaru, apsívėrtu, vėrku (1-е лицо ед. ч.); bėgird, skūndas, vėrk (3-е лицо); á’udam, kàntam (1-е лицо мн. ч.). Однако в a-основу переходят не все глаголы на ia-основу. Чаще всего не переходят те, которые и в соседних жемайтских говорах отчасти сохранили ia-основу, например: gùlem, mī’lem, nebàgā’lem, tī’lem, tûrem || tûram, žū’rem || žū’ram. Ср. жемайтские gā’lem, núoram,|| núo- rem, tī’lem, žū’ram || žū’rem Krš, gā’lem, tī’lem, tȯ.ram || tȯ.rem Pp, gòlem, gā’lem Vgr, gā’lem, tī’lem Akm.

Глаголы древнего согласного спряжения в Шакинском говоре, как и в соседних жемайтских говорах, в формах настоящего времени сохранили реликтовое t, например: giest, liekt, miekt, skàust. Но теперь наряду с такими формами употребляются и формы без t: gied, liek... как lk.

Спряжение глаголов. Настоящее время. Непосредственно у жемайтской границы, а иногда и несколько дальше (например, в Шакине), наряду с аукштайтскими формами возвратных глаголов встречаются и собственно жемайтские, например: 3-е лицо bā’ga·s, didžiuoja·s, mėl’da·s, nebrieža·s, vadina·s, minais Auks, kė’leis, nē’ša·s, prìšeina·s Krp, bā’rais, darbūojeis, glūdžeis, mūšais Škn. Ср. формы соседних жемайтов: kā’là·s, nēša·s, sē·kā·s Krš, lė·idà·s, ròndà·s Pp, pràšsėdėda·s, prėsėdudā·s, sōkā·s Akm, dōdudā·s, jōukā·s, pešā·s Vgr. Считается, что жемайтское окончание здесь удлинено вследствие вторичного оттянутого ударения. Формы 3-го лица Шакинского говора, а отчасти также Aukščučiai и Kruopiai, с окончанием -ais (minais, kė’leis...) могут быть своего рода гипернормализмом: например, жем. vī’rā·s соответствует шакинскому vī’rais, поэтому и жем. rōndā·s в Шакинском говоре может превратиться в rāndais. Правда, основываясь на P. Arumaa⁹, можно также предположить, что эти формы жемайтских говоров образованы с помощью форманта -ai. Тогда формы Шакинского говора mėl’da·s, vadina·s сохранили бы фонетически регулярное жемайтское окончание, а в формах bā’rais, kė’leis жемайтское окончание изменилось бы согласно фонетическим законам Шакинского говора.

Можно также упомянуть, что в деревнях северных жемайтских доунинков (окрестности Akmenė и Vegeriai), расположенных непосредственно у границы с аукштайтами, в свою очередь, время от времени можно услышать и аукштайтские формы 3-го лица, например: nenusėtėpas (Giepaičiai), dėrbas (Sablauskiai).

В окрестностях Aukščučiai и Kruopiai, реже — Шакины, возвратные глаголы в 1-м лице мн. ч. нередко имеют соседние жемайтские формы, например: jūokamuos Auks, nē’šamuos, vė’rdomo·s Škn. Ср. формы Kuršėnai и Papilė: nē’šamuos. (В северных говорах доунинков — Akmenė, Vegeriai — формы мн. ч. образуются иначе, например: nēšamės Vgr.). Как видно из приведённых примеров, и в данном случае в Шакинском говоре иногда сохраняются фонетические особенности жемайтского исхода слова. Такие время от времени встречающиеся жемайтские формы есть и у 1-го лица мн. ч. других времён возвратных глаголов, например: простое прошедшее время kieliemuos, mūokiemuos Auks, šildē’mo·s, vė’žē’mo·s Škn; многократное прошедшее время kē’ldā’vuomuos, pikleviōdā’vuomuos Auks, šē’lō’dā’vo·mo·s Škn; будущее время kē’lsamuos Auks, nēšamo·s || nēšmo·s Škn.

⁹ См. P. Arumaa, Untersuchungen zur Geschichte der litauischen Personalpronomina, Tartu, 1933, p. 19–21.

171

У первичных глаголов, корень которых в инфинитиве оканчивается на гласные y, ū, например i·t, pū·t, в формах настоящего времени имеется согласный n, например bū·n, lį·n, как и в соседних жемайтских и северо-западных аукштайтских говорах.

У вторичных глаголов, корень которых в инфинитиве оканчивается дифтонгом au (šiená·ut, tarná·ut), в формах настоящего времени после au стоит согласный j, например tarná·ujem, однако у жемайтской границы время от времени встречается согласный n, как в некоторых жемайтских говорах, например riešutá·un, tarná·un Auks.

Многократное прошедшее время. У границы с Жемайтией, правда редко, встречаются также различные жемайтские конструкции многократного прошедшего времени, образованные с вспомогательными глаголами liuobėti и liūbėti, например: senė·lis lū·b sakė·s; kó·žna diena lub ateis ir ateis Šp; áns tàmi já·juo lū·b gulieti; i šláusc lū·b ateis Krp; tė·vė·lis amžiná·tilsis liuob sakė·dáva Škn; kita kárta liuob dáinuos, šó·ks, o· daba tik žū·r, kur arielkas nutvė·rė Žarėnai — Latvėliai.

Будущее время. У границы с Жемайтией (Kruopiai, Aukščiai, иногда и Шакина), как и в соседних жемайтских говорах, употребляются формы 1-го лица ед. ч. с твёрдым -s-, например: bū·su, sakí·su.

На всей территории говора, как и в соседних жемайтских говорах, в 3-м лице будущего времени у первичных глаголов с циркумфлексной интонацией, корень инфинитива которых оканчивается на y, ū (например: lú·sti, rí·t) сохраняется долгий гласный корня, например: lí·s, lú·š. Исключение составляет только būs.

Также на всей территории говора наряду с формами 1-го и 2-го лица мн. ч., например dírpsme, dírpste, употребляются образованные по жемайтскому образцу формы на ia -основу, например dírpsem, dírpset. В нижнежемайтском ареале употребляются также формы этих лиц, образованные по образцу a -основы, например: dírpsam, dírpsat, как и в соседних жемайтских доунинкских говорах (Vegeriai, Akmenė, отчасти Papilė). На границе с жемайтскими дунинками (Aukščiai) время от времени употребляется ещё одна жемайтская форма 1-го лица мн. ч., например: išvìrsma, kàšma, sumá·lsma (ср. Kuršėnai aísma, daínú·sma).

Встречаются и жемайтские формы будущего времени возвратных глаголов. Там, где говорят bū·su, éisu, говорят также gí·d’ suos, vėšuos. В окрестностях Шакины время от времени можно услышать жемайтские формы 3-го лица, например: rìnkseis (поедет собирать ягодки и рыбок по ручьям: važiuos po· upeles, žūveles rìnkseis), ср. rìnkšė·s Krš, diėsė·s Pp, vėšė·s Akm, matí·šė·s Vgr. Ср. также формы 3-го лица настоящего времени, образованные таким же образом.

Повелительное наклонение. 1-е лицо мн. ч. во всём Шакинском говоре, как и в соседних жемайтских говорах, образуется по образцу ia -основы, например: dė·kem, eikem (ср. drėbėkem, raší·kem Krš, atėdóukem, pja·ukem Pp, maini·kem, pláukem Akm, biėkem, pastatí·kem Vgr). 2-е лицо мн. ч. только в западной части говора наряду с такими формами, как в lk., очень часто имеет также характерные для жемайтов формы, образованные по образцу ia -основы, например: dró·šket, mùšket.

1-е и 2-е лица мн. ч. возвратных глаголов образуются так же, как 1-е и 2-е лица мн. ч. невозвратных глаголов (sùkemė·s, sùkitė·s || sùketė·s). Кроме того, в нижнежемайтском ареале встречаются и полностью жемайтские формы 1-го лица мн. ч., например: sùkemo·s Škn.

Повелительное наклонение, 3-е лицо (так называемое разрешительное наклонение) образуется так же, как во всех соседних жемайтских и аукштайтских говорах, то есть с частицами lai || lei, tàgu(l) || lėgu(l), например: lei || lai dirb; tàgu(l) || lėgu(l) dirb.

Инфинитив. В западной части диалектной территории преобладают инфинитивы возвратных глаголов с окончанием -ties, например: nėšties, vėsties. В самой пограничной с жемайтами области (Aukščiai)

172.

в отдельных случаях встречаются жемайтские возвратные инфинитивы с окончанием -i's, например: dirbti's, nėšti's. Вероятно, это не заимствованное дунининкское окончание, поскольку формы инфинитива с таким окончанием встречаются и в говоре дуннинков, расположенном довольно далеко от ареала дунининков, в аукштайтской приграничной зоне, например: maini'ti's, paršenešti's, ošepelni'ti's в деревнях Giepaičiai, Velaičiai (Vgr), šūkti's в деревнях Sablauskiai, Menčiai (Akm).

Деепричастие. Ближе к центральным аукштайтам (Sk, Kyb) чаще употребляется деепричастие с окончанием -te (mó·ki·te išmó·kai, skūste muskūs). Ближе к границе с жемайтами (Skn, Krp, Auks, Dilb) преимущественно употребляется характерное для жемайтов деепричастие с -tinai, например: dauži·tinai, nėštinai.

Причастие. Действительный залог. Настоящее время. Некоторые причастия мужского рода, образованные от глаголов i-основы, наряду с более частыми формами именительного падежа единственного и множественного числа ia-основы сохраняют также менее употребительные формы i-основы, например: tūri's, tūri'. Следы i-основы в причастиях в данном случае сохраняют и соседние жемайтские говоры, например: gā·lis, nūori's Pp, tūris, nūori· Krš, pasitūri's, tūris, gā·li· Vgr.

Прошедшее однократное время. Причастия мужского рода наряду с формами именительного падежа единственного числа с окончанием -es ~ -ęs имеют также формы с окончанием -is, например: būves || būvis, а наряду с формами именительного падежа множественного числа на -e' — также формы на -i', например: būve' || būvi'. Формы с окончаниями -is, -i' наиболее широко распространены в пограничной с жемайтами зоне (Šiupyliai, Auk sučiai, Kruopiai, отчасти Šakyna), но иногда встречаются и на всей остальной диалектной территории. Особенно широко употребляется форма именительного падежа множественного числа с окончанием -i'. Например, в окрестностях Dameliai, Žagarė, Skaistgirys, Kyburiai форма именительного падежа единственного числа на -is довольно редка, тогда как форма именительного падежа множественного числа на -i' сравнительно часта, например: išē'ji·, pasiliki· Dam, á·ugi·, prisivēisi· Žg, acirā·di·, dā·vi· Kyb. Формы именительного падежа единственного и множественного числа причастий мужского рода с окончаниями -is, -i' проникли в говор как из соседних жемайтских, так и из центральных аукштайтских говоров. Ср. būvis, būvi· Krš, abgrō·vęs, pamē·ti· Pp, būvis, pašūti Dnr. Как показывают примеры, окончания этих форм в Шакынском говоре сохраняют фонетику, характерную для жемайтских или центральных аукштайтских говоров.

Почти на всей диалектной территории встречается форма именительного падежа множественного числа с окончанием -ie, например: būvie, dirbie. Эта форма наиболее широко употребляется ближе к жемайтам (Auk sučiai, Kruopiai, Šakyna, Dilbinai), но иногда встречается даже в окрестностях Žagarė, Skaistgirys, Juodeikiai. Формы мужского рода с окончанием -ie закономерно употребляются в соседних северных жемайтских дуннинкских говорах, ср. prikēpēi Klykoliai, ā·ugēi, gāmēi Vgr, isitvirtēnēi, bōvēj. Akm. По-видимому, формы на -ie попали в Шакынский говор, скорее всего, из жемайтских говоров¹⁰.

Будущее время. Именительный падеж причастий мужского рода ед. и мн. числа ближе к жемайтской области (Ауксучяй, Ж аренай, Шакына, Круопяй), наряду с аукштайтскими формами, например: bē'ksa's, bē'ksa', имеет также более редко употребляемые жемайтские формы, например: bē'ksi's, bē'ksi'; ср. ęžbaidī's, sakī's Pp, gē'rsī sūksi Krš, bū's Vgr, gi'vēnsi's Akm.

Причастия страдательного залога. Как и в соседних жемайтских и центральных аукштайтских говорах, в Шакынском говоре нет причастий необходимости. Их заменяют страдательные

10 Формы именительного падежа множественного числа мужского рода прошедшего однократного времени с окончанием -ie закономерно употребляются и в некоторых северо-западных аукштайтских говорах, например в окрестностях Smalininkai (см. материалы, собранные кандидатом филологических наук E. Grinaveckienė во время диалектологической экспедиции LKLI 1961 г., регистрационный № 666). Однако они находятся слишком далеко от Шакынского говора, чтобы оказывать на него какое-либо влияние. Если бы окончание -ie было древним в Шакынском говоре, оно, вероятно, должно было бы быть распространено одинаково по всей территории.

173

причастия настоящего времени страдательного залога, например: rūgei pjaunami (пшеница жнётся), vaikai barami (дети бранимы) и т. д.¹¹

Полупричастие. В Жемайтии наряду с аукштайтскими формами возвратного полупричастия иногда встречаются и жемайтские формы с формантом -damos, употребляемые для обоих чисел и родов, например: ānie dirb riedamo's; ano's ein bārdamo's; āns juogdamo's ta' bālki pakė'le.

Наречие. В говоре встречаются наречия с жемайтским окончанием слова. Обычно они употребляются как параллельные формы соответствующих аукштайтских наречий, например: grėta || grėtu (ср. grėtu Pp, Krš), pirmà || pirmu (жем.), to'li || to'li', ārti || ārti' (ср. tuodī· ~ tolie, ārti· ~ artie Krš). Фонетические жемайтские особенности в окончаниях наречий сохраняются очень легко, поскольку у наречий нет строгой системы окончаний.

В говоре, как и в соседних жемайтских говорах и латышском языке, широко употребляются именные и адъективные наречия с предлогом no· ~ nuo, например: no· rì·ta «с утра, утром», no· vā·kara «с вечера, вечером», no· lēngva «легко», no· nāuje «заново, по-новому».

Предлог. Более старые предлоги говора āpē·, nō·, prē·, pre'š в западной части ареала говора имеют жемайтские параллельные формы: āplē· || āplei, nù, pri || pri·, pri'š; ср. āple Krš, āplē· Pp, nù Krš, Pp, pri Krš, Pp и т. д.

Союз. По-видимому, из жемайтских говоров пришли и некоторые параллельные формы союзов с нехарактерными для говора фонетическими особенностями, например: jė || jé- «если», jāgu || jā·gu; ср. jė Krš, Pp, jė·gù Pp, jé·gù Krš.

Рассмотрев важнейшие жемайтские особенности, встречающиеся в Шакинском говоре, мы видим, что не все они одинаковы и равнозначны. Можно выделить несколько их групп:

1. Непосредственно заимствованные отдельные жемайтские морфологические формы изменяемых частей речи, жемайтский характер которых обнаруживается даже в фонетически не изменившихся в говоре окончаниях, например: местный падеж единственного числа существительных a-основы с суффиксом -ukas с окончанием -uo (laukūkuo); местный падеж единственного числа существительных ia-, i- и согласной основ с окончанием -ie (āusie, vāndenie) и местный падеж множественного числа согласных основ с -ies(e) (ākiese, sēseriese); дательный падеж множественного числа прилагательных и местоимений мужского рода с -im(s) (didelims, tīms); именительные падежи единственного и множественного числа причастий будущего времени действительного залога мужского рода с окончанием -i's, -i' (bē·ksi·s, bē·ksi·) и т. д.

2. Такие формы, которые широко употребляются в соседних жемайтских говорах, а в Шакинском говоре встречаются значительно реже и, кроме того, сосредоточены здесь только в Жемайтии, например: звательная и родительная формы единственного числа отдельных существительных ia-основы iu-склонения (rūniaus, rūniau); именительный и винительный падежи множественного числа существительных женского рода i- и согласных основ с -es (ā·ntes, dùkteres); именительный и винительный падежи единственного числа мужского рода у местоименных прилагательных, образованных от прилагательных u-склонения, с -i'sis, -i'ji (āiški'sis, ā'ški'ji); винительный падеж множественного числа отдельных местоимений с -u- (ānus, kātrus, šus, tus...) и др.

¹¹ Такое же значение возможности имеют причастия настоящего времени страдательного залога и в латышском языке, см. Mūsdienu latviešu literārās valodas gramatika, т. 1, Rīgā, 1959, p. 645, 646 (§§ 789, 790).

174

3. Формы, употребляемые в соседних жемайтских диалектах и в исследуемом диалекте, но не употребляемые в соседних аукштайтских, особенно среднеаукштайтских¹², диалектах, например: местный падеж ед. числа прилагательных мужского рода с местоименным окончанием (baltamė'je); формы местного падежа ед. числа мужского рода отдельных местоимений, употребляемые вместо форм женского рода (tame daržinė, āname vāgo'); приставочные глаголы с двумя возвратными частицами (neacimenas, pasigeres), употребление местоимений jis и ans и др.

4. Формы, употребляемые как в соседних жемайтских, так и в среднеаукштайтских диалектах, например: 3-е лицо повелительного наклонения, так называемое разрешительное наклонение; субстантивная форма именительного падежа мн. числа местоименных прилагательных мужского рода и т. п.

Нередко бывает, что формы, которые здесь считаются жемайтскими, широко употребляются в некоторых восточных, средних или даже западных аукштайтских диалектах. Но это такие диалекты, которые находятся далеко от Шакинского диалекта и не имеют с ним никаких прямых контактов, а значит, не могли на него повлиять. Влияние оказывали соседние жемайты, поэтому упомянутые формы с точки зрения Шакинского диалекта являются жемайтскими.

Насколько возможно, в статье предпринималась попытка указать и обратное соотношение — влияние Шакинского диалекта на соседние жемайтские говоры. Разумеется, представлены далеко не все аукштайтские диалекты, соседствующие с жемайтскими, однако всё же ясно, что жемайты повлияли на исследуемый Шакинский диалект гораздо сильнее, чем этот диалект — на жемайтов. Вероятно, это происходило потому, что территория жемайтских диалектов велика и компактна, тогда как территория западных аукштайтов здесь тянется лишь узкой полосой, а сразу за Шяуляем и эта полоса почти полностью прерывается. Следовательно, исследуемый диалект вместе с единственным соседним северо-западным аукштайтским диалектом — Шяуляйским — своеобразно изолирован от других диалектов той же группы. А Шяуляйский диалект, будучи таким же переходным, как и Шакинский, оказался мало способен сдерживать влияние соседних жемайтских диалектов. Кроме того, распространению жемайтского влияния способствовали административное и церковное деление территории диалекта, а также более тесное общение жителей с жемайтами.

СОКРАЩЕНИЯ

Akm — Акмене, р-н Мажейкяй.

Auks — Аукшчяй, окрестности Шелвенай, р-н Шяуляй.

Dam — Дамеляй, окрестности Мажеляй, р-н Йонишкис.

Darg — Даргайчяй, окрестности Шелвенай, р-н Шяуляй.

Dilb — Дилбинай, окрестности Дилбинай, р-н Йонишкис.

Dnr — Даунорава, окрестности Дауноравы, р-н Йонишкис.

Kyb — Кибуряй, окрестности Толочяй, р-н Йонишкис.

Krp — Круопяй, окрестности Круопяй, р-н Йонишкис.

Krš — Куршенай, р-н Шяуляй.

Pp — Папиле, р-н Мажейкяй.

Sk — Скайстгирис, окрестности Скайстгириса, р-н Йонишкис.

Skn — Сакына, окрестности Сакыны, Шяуляйский район.

Sp — Шиупиляй, окрестности Шиупиляй, Шяуляйский район.

Žg — Жагаре, Йонишкский район.

Vgr — Вегеряй, окрестности Вегеряй, Мажейкяйский район.

¹² Соседний северо-западный аукштайтский Шяуляйский говор также испытал влияние жемайтского говора, обладает довольно большим числом жемайтизмов, и поэтому на него не всегда можно опираться для этой цели.

175

ЖЕМАЙТСКИЕ МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ В ШАКИНСКОМ ГОВОРЕ

А. ЮНАЙТИТЕ

Резюме

Жемайтские морфологические особенности чаще всего встречаются на западной части территории говора вдоль жемайтской границы, но в некоторых случаях охватывают и всю его территорию, а изредка даже проникают в соседние средне-аукштайтские говоры. Те жемайтские морфологические формы, которые в исследуемый говор проникли сравнительно недавно, употребляются только на западной части территории говора наряду со старыми соответствующими аукштайтскими формами как более или менее часто встречаемые параллелизмы. Те формы, которые проникли давно, распространились на всей территории говора и иногда полностью заменили исконные аукштайтские формы.

Наиболее важные жемайтские морфологические особенности, встречаемые в Шакинском говоре, распределяются по нескольким группам:

1. Заимствованные отдельные морфологические формы изменяемых частей речи, в окончании которых сохранены жемайтские фонетические особенности, напр.: местный пад. ед. ч. уменьшительных существительных с суффиксом -iukas (daržīkuo «в огородике», laučīkuo «в полюшке», ср. жем. egli.ṅōkio «в ельничке», kalnōkio «на горке»); местный падеж ед. ч. существительных с основами на ia, i и согласный (tē·die «на дереве», vandenie «в воде», ср. жем. bū·rie «в толпе», liūršīe «в колыбели», pirtie «в бане»), местный пад. мн. ч. существительных с основами на i и согласный (àkiese «в глазах», šèšeriese «в сестрах»), дательный пад. мн. ч. прилагательных и местоимений мужского рода (didelīm(s) «большим», tīm(s) «этим», ср. жем. anēm(s) «им», jaunēm(s) «молодым»), именительный пад. ед. и мн. ч. причастий мужского рода будущего времени (bē’ksi’s, bē’ksi’, ср. жем. gi.vēnsi’s, gē’rsi’).

2. Формы, жемайтское происхождение которых можно установить по тому, что в соседних жемайтских говорах они употребляются очень широко, а в Шакинском — значительно реже и концентрируются только близ жемайтской границы. К жемайтизмам этой группы относятся, напр., вторжение форм существительных с основой на iu в родительный и звательный пад. ед. ч. существительных с основой на ia (sēnaus «старика», sēnau «старик!»), вторжение форм существительных с основой на ē в именительный и винительный пад. мн. ч. существительных женского рода с основами на i и согласный (á’ntes «утки», dūkteres «дочери», ср. жем. sīrdes «сердца», ūntes «утки»), формы именительного и винительного пад. ед. ч. местоименных прилагательных мужского рода, образованные по примеру прилагательного didi’sis, -i’ji (aiški’sis «ясный», á’iški ji «ясный, -ого», žali’sis «зеленый», žali ji «зеленый, -ого», ср. жем. smōlki’sis «мелкий», smōlki’ji «мелкий, -ого»).

3. Формы, которые употребляются в соседних жемайтских и в исследуемом говоре, но не употребляются в соседних аукштайтских, особенно в средне-аукштайтских, говорах, напр.: местный пад. ед. ч. местоименных прилагательных мужского рода (baltamē·je «в белом», ср. жем. dedetē·je «в большом»), употребление форм мужского рода вместо форм женского рода в местном пад. ед. ч. местоимений tā «эта», āna «та, она», ši «эта» и др. (tāme daržīne· «в этом сарае», āname vāgo· «в той борозде»), употребление двух возвратных частиц в приставочных возвратных глаголах (neacistēmas «не помнит, -ят», pasigeres «напивается, -ются»).

4. Формы, употребляемые и в соседних жемайтских, и в средне-аукштайтских говорах, напр., именительный пад. мн. ч. местоименных прилагательных мужского рода, образованный по примеру именительного пад. имен существительных мужского

176

рода (baltieji «белые», ср. средне-аукшт. gerieji||gerieji «хорошие», жем. дун. geri’je «хорошие»).

В статье отчасти освещается и обратный процесс — влияние Шакинского говора на соседние жемайтские говоры и делается вывод, что это влияние сравнительно небольшое. Это объясняется по-видимому тем, что территория жемайтских говоров очень большая и компактная, а территория северо-западных аукштайтов тянется только узенькой полосой, а за городом Шяуляй она почти совершенно прерывается. Таким образом исследуемый Шакинский говор вместе с соседним северо-западным аукштайтским Шяуляйским говором фактически оказались изолированными от других говоров той же группы. Так как Шяуляйский говор является таким же переходным, как и Шакинский, то он не способствует устойчивости Шакинского говора в условиях соседства жемайтских говоров. Кроме того, благоприятные условия для распространения жемайтского влияния представляло и старое административное (и церковное) деление территории говора, и тем самым более тесное общение носителей говора с жемайтами.

12. Lietuvių kalbos morfologinė sandara ir jos raida