… названия местностей; его работа была бы гораздо более компактной и точной. Отдельные подразделы и разделы, разумеется, получили бы совершенно иной вид.

Из других мелких недочётов и неточностей можно указать встречающиеся сомнительные этимологии, особенно в тех случаях, когда ойконим с суффиксом выводится непосредственно из нарицательного слова. Например, от славянских по происхождению нарицательных слов põpas, patašas (< нем. Pottasch), randas (< польск. rząd «власть, правление…»), šabalas, táboras, važnyčia выводятся названия местностей Papiškės, Papiškiai (с. 55), Patašinė (у J. Princo ошибочно написано Patašynė), Patašiškės, Patašiškė (с. 55), Rándiškė (с. 55), Sabališkėnai, Sabališkės (с. 56), Tabarai, Tabarauskai (с. 56), Vazniškiai (Gudeli ai; у J. Princo ошибочно — Vážniškiai), Vazniškiai (Liudvinavas; с. 57). На самом деле это производные от личных имён с суффиксом -išk-: Pãpas, Patašius, Rándis, Sabalys, Tábaras, Tabarauskas, Vaznis, Vaznỹs, Vážnius. Другое дело, что часть этих личных имён может иметь славянское происхождение.

Название деревни Demeniškiai (с. 44) следует выводить не из русского Демьян или польск. Dominik, а из литовского названия озера Dėmenas.

Топонимы Pakūonis (польск. Pokojnie) и Salåperaugis (польск. Salopirogi) — явные примеры субституции (Deutung), однако автор упоминает их только в разделе об ополячивании окончаний.

Бывают случаи, когда сопоставления литовской и славянской форм названия местности ещё недостаточно, чтобы определить, какая из них первична. Так, автор, говоря об изменениях суффиксов и окончаний, утверждает, что польские формы топонимов Alšėnai (с. 65, 126; Garliava), Barsūkai (с. 164; Liudvinavas), Bundoriai (с. 166; Alytus) — Olszany, Borsuki, Bondary — являются первичными, а их литовские соответствия представляют собой переделки с польского. Однако такое утверждение требует доказательств, точнее, необходима история топонима. Ведь, скажем, название местности Barsūkai могло возникнуть позднее, чем в литовский язык вошло нарицательное слово barsukas. Следовательно, оно могло произойти от литовского слова (заимствования) barsūkas. Тогда польское окончание топонима -i будет лишь соответствием литовскому -ai, а не наоборот, как утверждает J. Princas.

В конце книги автор поместил карту бывшей Сувалкской губернии. Это очень нужное приложение, однако на карте можно было бы привести и литовские формы названий местностей, по крайней мере названия наиболее литовских мест.

Встречается та или иная неточность в цитировании, например: в L. 23, с. 1 указано Likiškėlio, тогда как J. Princas приводит Likiškėliai; Sabeliškeniai (точная форма — Sabališkėnai) указано в L. 23, с. 2, а не с. 1; Jokūboniai — в L. 23, с. 281, а не с. 218.

A. Vanagas

НОВЫЙ «РУССКО-ЛИТОВСКИЙ СЛОВАРЬ»

Русско-литовский словарь. Составлен с использованием печатных и рукописных материалов, собранных J. Baronas. Подготовили V. Baronas и V. Galinis. Редактировали А-II проф. B. Larinas, K-H и T-Я J. Macaitis (ответственный редактор), O-C K. Musteikis. «Mintis», Vilnius, 1967 (I ч. 569 с., II ч. 622 с.).

Žinomas pedagogas ir leksikografas J. Baronas (1873–1952) savo „Rusų-lietuvių žodyną“ išleido 1924 m. Antroji jo žodyno laida, žymiai papildyta ir pa-

200

Исправленное издание вышло в 1933 г¹. На основе этого словаря и оставленных многочисленных рукописных материалов был подготовлен новый словарь, состоящий из двух огромных томов — около 200 авторских листов. Словарь содержит более 75 000 слов. Такого объемного русско-литовского словаря у нас до сих пор не было.

Составители словаря поступили правильно, использовав печатный и рукописный словарный материал J. Baronas. Этот лексикограф, как известно, оставил глубокий след в литовской лексикографии. Его «Русско-литовский словарь» очень богат: в нем множество не только слов из народной разговорной речи и различных письменных источников, но и удачно созданных им самим неологизмов. Через словарь J. Baronas в литовский литературный язык вошли такие ныне известные слова, как: apžavai, gaisravietė, gembinė, links-muolis, niekalas (брак), niršulys, niršus, nuoraudis, nuožvalgaus, pastriūbomis, pašnekovas и др.

Новый словарь, хотя и составлен на основе словаря J. Baronas, тем не менее лишь в малой степени похож на него, разве что богатством словарного материала. И по объему, и по отбору слов, и по их лексикографической обработке — это новый словарь, составленный в соответствии с принципами советской лексикографии. Прежде всего в него вошли слова современного русского литературного языка, однако строго не исключались и диалектизмы, чаще встречающиеся в более новой русской литературе, а также устаревшие слова. В словаре приведено немало научных и технических терминов. При русских словах, когда это необходимо, дается характеристика их употребления — указывается, к какой сфере языка они относятся и какова их стилистическая окраска. Слова подробно подразделяются по значениям и иллюстрируются примерами употребления. После специального знака (ромба) приводится немало пословиц, поговорок и фразеологических сочетаний, творчески переведенных на литовский язык. Вот некоторые из них: врёт как по писанному — meluoja išsiuoses; буйная головушка — padauža, pramuštgalvis, narsruolis; дать винта — pasprukti; дёшево да гнило — pigia mėsa šunys ėda; молчать в тряпочку — laikyti prikąstą liežuvį, neprasitarti, ko nereikia; не сносить головы — galą gauti, nusisukti sprandą; они друг друга стоят — abu labu tokiu, abu vieno galo; после ужина горчица — šaukštai popiet; пуганая ворона и куста боится — nušutęs karštu ir šalta pučia; сделать из мухи слона — iš adatos vežimą priskaldyti и др.

Во многих отношениях словарь составлен достойно похвалы. Однако, как и в любой большой работе, в этой встречаются отдельные неточности и недостатки. Укажем некоторые замеченные нами мелочи.

1. При переводе слов на литовский язык приводится множество синонимов (лексических, словообразовательных, морфологических), например: дрожь — drebulys, virpulys, virpesys, virpčiojimas, drebėjimas, kratulys, šiurpulys, šiurpas, žvarbis; кропулуѕ; дубина — 1. vėzdas, pagalys, brūklis, strypas, strampas, kuoka... 2. vėpla, vėplys, baslys, mulkis, kvailys, dulbis, stuobrys, kiauladirža. Довольно много смысловых и стилистических синонимов встречается почти при каждом слове с широким значением. Обилие синонимов, несомненно, является положительным свойством словаря, поскольку не всегда можно подобрать точный и единственный эквивалент слова одного языка в другом. В одном контексте больше подойдет один эквивалент, в другом — другой. Однако, с другой стороны, чрезмерное количество синонимов, а иногда и не синонимов, а слов с довольно далеким значением, приводимых в качестве соответствий одному слову другого языка

¹ В предисловии к новому (1967 г.) словарю и в списке лексикографических источников неточно указано, что второе издание вышло в 1932 г. В действительности на последней странице второго издания, сразу после текста словаря, напечатана дата — 7 февраля 1933 г. По-видимому, в этот день печатание словаря было завершено. Дату 1933 г. указывает и «Малая литовская советская энциклопедия».

201

перевести буквально — мешает понять его в нужном значении. Возьмём, например, слово из этого словаря гуляка, которое на литовский язык переводится следующими соответствиями: бездельник, бродяга, шаль; озорник, плудунгис, заутояс, ужикас, гуляка, кутящий человек, пьяница; ночной гуляка — ночной гуляка, пабалда, ночной бродяга, килдашас. Как видим, здесь одному русскому слову соответствуют литовские слова с весьма различными значениями. Словари русского языка объясняют слово гуляка так: «тот, кто праздно и разгульно живёт»²; «тот, кто любит гулять»³. Если первые три слова (бездельник, бродяга, шаль) в большей или меньшей степени выражают содержание слова гуляка, то озорник скорее соответствует русскому посева, плудунгис — ветренник, заутояс, ужикас, гуляка, кутящий человек — кутила, пьяница — пьяница; ночиковис (=ночиковас?) — редкое диалектное слово, означающее ночного гуляку. Совершенно непонятно и неизвестно, откуда взялось слово килдашас (в академическом «Словаре литовского языка», т. V, оно не приведено).

Слово балда («большой тяжёлый молот») переводится на литовский язык как куйис, куока, вёздас. Но это слова с различными значениями: куйис — железный инструмент, а куока, вёздас — деревянные орудия и скорее соответствуют русскому слову дубина.

бог — бог, божок; идол. Вряд ли здесь нужно слово идол (рус. идол, истукан).

петух — петух, скетронас. На самом деле, скетронас, как и какариконас, — всего лишь прозвище петуха, а не синоним в номинативном значении.

2. Некоторые русские слова переводятся на литовский язык редкими, непонятными словами, придуманными Й. Баронасом или другими авторами, например: обрезгун — дыгелис (в словаре Й. Баронаса, т. II, было дыгуоклис), неапсивежелис, ишвингелис, магашюс, шлелькштуолис. Неясно, откуда взяты слова дыгелис и магашюс: в академическом «Словаре литовского языка» мы их не находим.

Для слова бунт приводятся следующие соответствия: связка, ком, гезулас, кипа. Вместо слова гезулас лучше было бы употребить кезулас. Слову кипа в «Словаре литовского языка» придаётся значение «кучи, вереницы», а не «связки».

Буревал переводится так: ветралаужа, вейалаужа, гряумедис, вывороты, лужтве, санкритос, излаужос, изгулос, лужтис, кирма, гряуменис. Слово кирма зафиксировано только в этом словаре. Наряду с широко известным словом лужтве редкое слово лужтис становится излишним.

Вероятно, из словаря А. Юшки в этот словарь перешли такие редкие слова, как бююс «страх» (боязнь), близгас «блесна» (блесна), дыксмиле̇ «сыпучий песок» (сыпучий песок), доталас, дотас «подарок» (подарок), рутис «погреб» (погреб).

Только у Й. Баронаса и в этом словаре употребляются слова: гирдыклас «пойло» (пойло), спиегура «крэнеле, крэна» (плена), бластунас «интригант» (интригант), гамус «продуктивный, плодовитый» (производительный), нуогарпустис «сыпучий песчаник» (сыпучие пески), гидвиете «курорт» (курорт), гелтимас «желток» (желток), седис «сеанс» (сеанс), пликшис «летучая мышь» (летучая мышь).

Кажется, словарь вполне мог бы обойтись без них.

3. В предисловии авторы отмечают, что, передавая значения русских слов, они не избегают «в исключительных случаях даже более широко употребительных заимствований». К таким «исключи-

² См. Словарь русского языка. Составитель С. И. Ожегов, изд. 4-ое, М., 1960.

³ Словарь русского языка. Сост. Институтом языкознания Академии наук СССР, т. I, М., 1957.

⁴ См. словарь С. И. Ожегова.

202

К случаям «…» можно было бы отнести слова bliūdas (блюдо), balana (лучина), bizūnas (камча), karčiama (корчма), rėčka (бадья), gryčia (изба) и др., однако вряд ли нужны словарю такие германизмы, как, например: ronas «бревно, стеновой брус» (бревно), spangis «бадья, небольшой чан» (бадья), šnapsas «водка» (шнапс), tynė «ванна» (ванна).

Некоторые слова, употребляемые в словаре, теперь не рекомендуются для литературного языка, например: atmirti «умереть, исчезнуть, перестать существовать» (отмереть), rašytojinis «писательский» (писательский), chuligan yti «вести себя по-хулигански» (хулиганить), kinietis «китаец» (китаец).

4. В словаре приводится немало терминов из различных областей науки. Большинство из них удачно употребляются и переводятся на литовский язык. Тем не менее встречаются и терминологические неточности, разнобой. Некоторые составные собственные названия в словаре пишутся неодинаково, например: Gegužės pirmoji (в статьях майовка, май, шестое и Gegužės Pirmoji (в статьях первомай, первомайский, предмайский); Paukščių takas (в статьях млечный, путь), но Raudonasis Kryžius (в статье крест). Следует придерживаться «Грамматики литовского языка» и вторые компоненты этих и других подобных составных названий писать с прописной буквы. В статье героиня написано motina didvyrė, а в статье мать то же словосочетание — motina-didvyrė. Дефис в данном случае не нужен. В статье заяц написано vaistinis smidras (Asparagus offic.), а в статье спаржа—smydras (Asparagus). Рекомендуется следовать «Словарю современного литовского языка» и писать smydras. Также следует писать не покелinis tabakas (статья почечный), а pakelinis tabakas. Встречаются и разночтения в ударении терминов, например: žioveinis (статья зев) и žioveinis (статья львёнок), būlpinigiai (статья издержки) и būlpinigiai (статья судебный), vaštaka, Fulica atra (статья курочка) и vaštaka, Fulica atra (статья лысун), bulvinė saulėgrąža (статья груша) и bulvinė saulėgrąža (статья земляной), dešimtainė trupmena (статья десятичный) и dešimtainė trupmena (статья дробь), nendrinė vištelė (статьи водяной, курица) и nendrinė vištelė (статья камышник) и т. п.

В словаре также можно обнаружить устаревшие и неточные термины. Упомянем наиболее характерные из них.

В статье обезжиренный находим литовские эквиваленты nuriebintas, nuriebinimas (обезжиривать шерсть, обезжиривать препараты спиртом и т. д.). Это недоразумение. Спорить можно только о правильности слов nuriebalinti → nuriebalinimas (ср. nuvandeninti→nuvandeninimas, nužeivinti→nužeivinimas и т. д.) и об их пригодности для выражения обобщённого значения удаления вещества, обозначаемого основой отглагольного существительного⁶, но для этой цели ни в коем случае нельзя употреблять глаголы, образованные от прилагательных, и их именные абстракты.

Слово копейка в словаре переводится литовскими эквивалентами krūtinė, krūtingalis. Следовало бы либо указать два значения этого русского термина, либо переводить только как nugarinė, как предлагается в «Русско-литовском политехническом словаре» (Vilnius, 1959). В словарике терминов животноводства слово копейка объясняется так: «спинная или поясничная часть свиной полутуши»⁷. В современном русском литературном языке-

⁵ Разночтения в написании русских терминов в этой рецензии не рассматриваются, хотя они также встречаются, например: Млечный путь (статья путь) и Млечный Путь (статья млечный), лебедь-кликун (статья лебедь) и лебедь-кликун (статья клика́ть) и т. п.

⁶ Подробнее об этом см. «Kalbos kultūra», 7, Vilnius, 1964, p.29.

⁷ Энциклопедический словарь-справочник по животноводству, М., 1960, p. 219.

203

Слово копейка прежде всего употребляется именно в этом значении⁸. В фирменных мясных магазинах города Вильнюса копейкой также называют только оковалок.

В статье непена́д в качестве гидротехнического термина предлагается слово перпуолис (многоступенчатый непена́д — многоступенчатый перпуолис). Специалисты-мелиораторы переводят русский термин непена́д литовским словом slenkstis (многоступенчатый непена́д — многоступенчатый порог)⁹.

В словаре суп селянка так и назван по-литовски — selianka. Кулинары уже давно называют этот суп литовским словом šiupinine. Это название используется уже и в меню. Оно гораздо уместнее, чем упомянутое выше заимствование.

В статье двуручная написано двуручная пила — двуручная пила, а в статье пила — поперечная (двуручная) пила — поперечная пила. Термин волк переводится как jūrinis vilkas (рыба), Anarhichas lupus, а в статье волк находим vilkutis, Anarhichas lupus. В статье заяц указано, что заячья капуста — didysis šilokas, Sedum maximum, а в статье капуста тот же русский термин переводится как kiškio kopūstai, Oxalis acetosella. Все приведённые выше литовские термины допустимы, однако в одном и том же труде их всё же следовало унифицировать.

В словаре встречаются непоследовательно употребляемые латинские термины ботаники и зоологии. Например:

Лебедь кликун — gulbė giesmininkė, Cygnus cygnus (ст. лебедь), но лебедь-кликун — gulbė giesmininkė, Cygnus musicus (ст. кликунь). В трудах Т. Иванаускаса, М. Валюса и других орнитологов этот лебедь называется Cygnus cygnus L.

Морской лев — jūrinis liūtas, Otaria Stelleri (ст. лев), jūros liūtas, Otaria stelleri (ст. морской), но jūrų liūtas, Phoca leonina (ст. суву). Не унифицированы не только латинские, но и литовские соответствия.

Пасюк — žynė (серая крыса), Rattus norvegicus, но крыса — žynė (серая), Mus decumanus. В трудах Т. Иванаускаса, С. Малджюнайте и других зоологов эта крыса по-латыни называется Rattus norvegicus.

Орлан — jūrinis erelis, Haliaeetus, но морской орёл — jūrų erelis, Haliaetus albicilla (ст. морской). В трудах Т. Иванаускаса этот орёл по-латыни называется Haliaëtus albicilla.

Клуша — kuosa, Colenus monedula, но галка — kuosa, kiaukė, kovukas, varnelė, Coleus monedula. В «Словаре литовского языка», а также в трудах Т. Иванаускаса и С. Мастаускаса kuosa — Coleus monedula.

Перечислим ещё ошибки корректуры при подаче терминов этого рода, которые могут ввести читателя в заблуждение и которых нет в приложенном ко второму тому списке замеченных и исправленных ошибок. Например: выхухоль — musk u s i n ė žiurkė, kurmėnas, Desman moschata (=Desmana moschata); голубь: лесной голубь — miškinis karvelis Coenas (=Columba oenas arba C. oenas); красный: красный гусь — flamingas, Phoenicopterus (=Phoenicopterus), ср. фламинго—flamingas, Phoenicopteri (=Phoenicopterus); свинка: морская свинка — jūros kiaulytė, Clavia cobaya (=Cavia cobaya), ср. морской: морская свинка — jūros kiaulytė, Cavia cobaya; сапсан — sakalas-ke leivis, Falco peregrinus (=Falco peregrinus); конский: конский щавель — arkliarūgštė, gudažolė, Rumex hyd-

⁸ См. Словарь современного русского литературного языка, т. 5, М., 1956.

⁹ Žr. J. Čeičys, Melioracijos terminų žodynas, Vilnius 1960, p. 154.

204

rolopathum (= Rumex hydrolapathum), ср. щавель: конский щавель – длиннолистный щавель, гудазоль, Rumex hydrolapathum; колонянка – коноплянка, Acanthis (Carduelis) canabina (=Acanthis cannabina), ср. реполов – коноплянка, Acanthis cannabina.

5. И русские, и литовские слова снабжены ударениями, за исключением набранных курсивом. При расстановке ударений в литовских словах стараются не отступать от правил ударения, утвердившихся в литературном языке, хотя они пока не везде устойчивы. Старый словарь Й. Барона в этом отношении был особенно удачен. Многие слова ударялись согласно восточному диалекту, носителем которого был сам автор. Особенно неудачно были расставлены ударения в международных словах. В новом словаре этих ошибок уже нет.

Замечено совсем немного ошибок в расстановке ударений: besiilstantis (=besiilstantis) – стр. отдыхающий, karaliūnas (=karaliūnas) – королевич, liūnas (=liūnas) – трясина, nenudžiūvo (=nenudžiūvo) – стр. молоко, septynmetis (=septynmetis) – семилетие, šindra (=šindrā) – бутерляк. У слова Europa приводятся два варианта ударения – Europà и Eurōpa, хотя другие похожие слова имеют одно и то же ударение: Bonà, Romà, Onegà. Этим составители словаря, по-видимому, хотели показать новую тенденцию в ударении слов такого типа, хотя едва ли можно считать её оправданной.

K. Gaivenis ir A. Lyberis