ARTŪRAS JUDŽENTIS

Вильнюсская художественная академия

СИНТАКСИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ ПОДЛЕЖАЩЕГО И СКАЗУЕМОГО: ИЗМЕНЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: синтаксические связи, синтаксическая связь подлежащего и сказуемого, взаимосвязь.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается изменение представлений о синтаксической связи подлежащего и сказуемого в литовском языкознании примерно с середины XX века до наших дней. Представлен обзор наиболее значимых грамматических работ по этому вопросу. Исследуется, как эту связь можно объяснить, используя теоретические инструменты современной грамматики.

ВВЕДЕНИЕ

Цель статьи — привлечь внимание к важной теоретической и практической проблеме синтаксиса литовского языка, вызвать дискуссию и внести вклад в поиск её решений. Поэтому в ней кратко рассматриваются и оцениваются наиболее значимые труды по синтаксису, оказавшие заметное влияние на развитие литовского языкознания и опубликованные начиная с семидесятых годов прошлого века, в которых исследуется синтаксическая связь подлежащего и сказуемого.

Наиболее полно эта тема исследована в докторской диссертации Рамуне Вакелайте Модели синтаксических связей в синтаксисе литовского языка (2009). В настоящей статье меньше внимания уделяется различным вопросам терминологии синтаксических связей, непоследовательности их классификации и её причинам; вместо этого выделяются общие различия в теоретических основаниях описания, предлагается возможная периодизация представлений о них, проводится чёткая граница между традиционным и новым объяснением характера этой связи, а также продолжается обзор новейших работ в этой области. Можно сказать, что статья завершает и заостряет

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 2

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

некоторые замечания и выводы диссертации. В третьем разделе статьи даётся краткое объяснение этой связи, основанное на новом понимании, и излагаются аргументы в его поддержку.

В статье используется методика, характерная для обзорных работ: рассматриваются, сопоставляются и оцениваются с исторической и теоретической точек зрения первоисточники — наиболее значимые труды по синтаксису литовского языка. На основании их изучения делаются обобщающие выводы об изменении понимания синтаксической связи подлежащего и сказуемого в литовском языкознании.

1. ТРОЙНОЕ ДЕЛЕНИЕ СИНТАКСИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ

В трудах по синтаксису литовского языка (например, DLKG) синтаксическая связь подлежащего и сказуемого выделяется на высшем уровне классификации синтаксических связей наряду с подчинением и сочинением.

Основанием для выделения этой разновидности связи, вероятно, послужило то, что ею связаны так называемые главные члены предложения — подлежащее и сказуемое. В связи с понятием предикативного центра предложения, выражаемого ими, на уровне синтаксиса между ними была усмотрена особая синтаксическая связь — взаимная зависимость, выражаемая согласованием, или взаимная соотнесённость. Однако такое её понимание сложилось не сразу, а формировалось постепенно.

Важно подчеркнуть, что первые попытки выделить наряду с сочинением и подчинением третью разновидность синтаксических связей возникли не в результате естественного развития науки о литовском языке, а уже после утраты независимости и возможности свободно мыслить. Распространение традиций литовского языкознания в Советском Союзе было затруднено, связи с учёными-эмигрантами и западными учёными были прерваны, а всё, что исходило из русской науки, поощрялось и поддерживалось.

В таких условиях в науке о синтаксисе литовского языка положение, согласно которому выделялись две разновидности синтаксических связей — подчинительные и сочинительные отношения (Dambrauskas 1939: 84), было вытеснено учением о трёх видах синтаксических связей. Постепенно в литовском языкознании утвердилось

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 3

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

понимание третьего их вида — предикативной связи (позднее названной более синтаксическими терминами).

1.1. Связь подлежащего и сказуемого как семантическое (и синтаксическое) явление

По прошествии некоторого времени после Второй мировой войны, в трудах по литовскому синтаксису 1960-х — начала 1970-х годов предикативная связь понималась не столько как синтаксическое, сколько скорее как семантическое явление — семантическое отношение между словами. Такое понимание отражается и в названии этой связи. Это видно из работ Бронюса Калинаускаса и Йонаса Балкявичюса.

1.1.1. В работах Б. Калинаускаса предикативная связь понимается как семантическое отношение — она сопоставляется с объектными, атрибутивными и адвербиальными отношениями. Как отмечает в диссертации Sintaksinių ryšių modeliai lietuvių kalbos sintaksėje Рамуне Васкелайте, в то время «на понимание синтаксических связей влияли лингвистические идеи, выдвигавшиеся так называемыми советскими специалистами в области синтаксиса» (Vaskelaitė 2009: 13), поэтому этот термин и его понимание, вероятно, также заимствованы из русской лингвистики. О том, что для литовского языкознания он был ещё новым, свидетельствует статья Б. Калинаускаса Žodžiai ir žodžių junginiai sakinyje (Kalinauskas 1963). Семантические отношения между словами в ней смешиваются с синтаксическими: «В предложении между словами существуют различные синтаксические отношения, а именно: предикативные (между подлежащим и сказуемым), составляющие логическую основу предложения, объектные (между сказуемым и дополнениями), атрибутивные (между определениями и определяемыми словами), адвербиальные (между сказуемым и различными обстоятельствами)» (Kalinauskas 1963: 3). В вышедшем почти десятилетие спустя учебном пособии Lietuvių kalbos žodžių junginių sintaksė (Kalinauskas 1972) предикативные синтаксические связи не упоминаются, однако при классификации словосочетаний по зависимому компоненту выделяются предикативные, атрибутивные, объектные и реляционные (или адвербиальные) словосочетания. Важность установления семантических отношений в предложении Б. Калинаускас объясняет следующим образом: «Зависимые компоненты словосочетаний, присоединённые к главным компонентам, позволяют нам выражать определённые отношения между явлениями действительности или предметами, определённые суждения и обобщения, поскольку только сопоставляя явления друг с другом, мы можем выносить суждения о действительности. Вот почему очень важно установить семантические связи между главными и зависимыми компонентами словосочетания» (Kalinauskas 1972: 15–16).

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 4

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Следовательно, предикативные отношения Калинаускас считает семантической связью между словами, образующими словосочетание. Связанные этой связью слова в предложении очень важны: «Эти словосочетания — самые важные в предложении. Они образуют центр важнейшей коммуникативной единицы языка — предложения» (Kalinauskas 1972: 16). Указывается и важнейшее, по мнению Б. Калинаускаса, синтаксическое (называемое грамматическим) свойство предикативных словосочетаний: «Главная их грамматическая особенность состоит в том, что оба члена такого словосочетания в равной степени могут быть и главными, и зависимыми — в зависимости от того, от какого компонента мы задаём вопрос». Это их свойство, усвоенное школой, в более поздних обобщающих работах по синтаксису не упоминается.

Kaip rašo R. Vaskelaitė (2009: 58), vienas pirmųjų veiksnio ir tarinio ryšį atskirai nuo prijungiamųjų ryšių aptarė Jonas Balkevičius.

1.1.2. Хотя в труде Й. Балкявичюса Dabartinės lietuvių kalbos sintaksėje (1963) предикативность понимается как семантическое (логическое) и синтаксическое (грамматическое) свойство предложения, эти два уровня, по-видимому, недостаточно разграничиваются:

«Выражение утверждения, отрицания или вопроса — существенный, важнейший признак предложения, называемый п р е д и к а т и в н о с т ь ю. Предикативность предложения обусловлена логическими и грамматическими отношениями между двумя членами предложения, один из которых, а именно п о д л е ж а щ е е, называет то явление действительности, которого касается выраженное в предложении утверждение, отрицание или вопрос, а второй — с к а з у е м о е — раскрывает содержание утверждения, отрицания или вопроса <...>.»

«Логические и грамматические отношения между подлежащим и сказуемым в синтаксисе называются п р е д и к а т и в н ы м и о т н о ш е н и я м и, а подлежащее и сказуемое — п р е д и к а т и в н ы м ц е н т р о м предложения» (Balkevičius 1963: 17).

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 5

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Предикативная связь выражается согласованием: «предикативные отношения <...>, грамматическим выражением которых является согласование главных членов предложения <...>» (Balkevičius 1963: 26).

Однако, как видно из таблицы «Gramatinis žodžių ryšys sakinyje», приведённой на странице 41, это согласование отличают от согласования как способа выражения подчинительной связи.

Впоследствии в работах по синтаксису литовского языка связь подлежащего и сказуемого стали понимать и определять прежде всего как синтаксическое явление, иногда указывая, что посредством неё передаются семантические предикативные отношения.

1.2. Связь подлежащего и сказуемого как синтаксическое явление

В восьмидесятые годы прошлого века, когда в самой русской лингвистике утратило популярность представление о взаимной синтаксической связи, объединяющей предикативный центр предложения (например, от него отказались в академической грамматике русского языка под редакцией Натальи Шведовой, вышедшей в 1980 г.), в литовской лингвистике предикативная связь, ставшая пониматься прежде всего как явление синтаксиса, стала привычной и утвердилась. Искали литовский термин, который передавал бы новое понимание этой связи. В диссертации Витаутаса Сиртаутаса (1969), в академической Грамматике литовского языка (1976) и в учебнике по синтаксису В. Сиртаутаса и Чесиса Гренды (1988) она еще называется предикационной (или предикативной), однако уже в работе Витаса Лабутиса Проблемы словосочетаний (1976), исходя из синтаксического характера связи, предлагается называть ее взаимно обусловливающей. Позднее Лабутис заменил это название термином двусторонняя соотнесенность. Витаутас Амбразас в Грамматике современного литовского языка (1994) выбрал термин взаимной соотнесенности.

1.2.1. В диссертации Витаутаса Сиртаутаса Глагольное сказуемое в современном литовском языке (1969; опубликована только в 2019 г.) синтаксической связи подлежащего и сказуемого уделено сравнительно мало места. Кроме того, в ней преимущественно рассматривается выражение этой синтаксической связи — различные случаи согласования и несогласования или отсутствия согласования (глава V О согласовании глагольного сказуемого). Для обозначения самой связи главных членов предложения В. Сиртаутас, следуя Л. Бархударову, выбрал

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 6

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

предикации, четко отделяя его от предикативности предложения:

«Предикация совершенно не совпадает с предикативностью. Если бы этот термин утвердился, им было бы удобно (в силу его краткости и т. д.) обозначать отношения подлежащего и сказуемого» (Sirtautas 2019: 68).

Предикативную синтаксическую связь он противопоставляет подчинению и сочинению. Это, как утверждается, взаимная связь, «взаимной зависимости».

Согласование В. Сиртаутас понимает как средство выражения синтаксической связи подлежащего и сказуемого: «согласование — прекрасное проявление отношений подлежащего и сказуемого, однако ясно и то, что для реализации таких отношений согласование не обязательно необходимо» (Sirtautas 2019: 325); «Хотя согласование не является необходимым способом реализации раскрытия их [подлежащего и сказуемого] отношений (ср. Aš bėgti), однако (в случае согласования) оно служит ярким проявлением коррелятивности главных членов предложения, их взаимной зависимости» (Sirtautas 2019: 327).

1.2.2. Грамматика литовского языка

В третьем томе, посвященном синтаксису и изданном в 1976 г., синтаксическая связь, объединяющая компоненты словосочетания, отдельно не рассматривается; по характеру связи выделяются только три разновидности словосочетаний: подчинительные, предикативные и сочинительные (LKG 1976: 9). Компоненты словосочетаний, образованных предикативной связью, «не могут существовать друг без друга»; эти словосочетания «всегда образуют предложения», по-видимому, поэтому их просто отождествляют с предложениями и отдельно в разделе о словосочетаниях не рассматривают.

Больше о предикативной связи можно узнать из раздела о простых двусоставных предложениях, где рассматривается понятие главного члена предложения — подлежащего (LKG 1976: 279–280). Уже в определении говорится, что «[П]одлежащее непосредственно взаимодействует со сказуемым»; эти члены предложения «требуют друг друга» (LKG 1976: 279).

В грамматике обращается внимание на то, что значение слова, выступающего в роли подлежащего (а в действительности — его роль), понимается по-разному в зависимости от того, каким словом выражено сказуемое: «Подлежащее характеризуется сказуемым. Обычно подлежащее обозначает субъект действия, но оно также может обозначать объект признака или действия. Значение подлежащего отчасти зависит от форм сказуемого.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 7

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Так, формы глаголов действительного залога, образующие сказуемое, показывают, что обозначаемый подлежащим предмет является субъектом действия <...>, тогда как формы страдательного залога показывают, что обозначаемый подлежащим предмет испытывает действие извне, является объектом действия <...>. “

В грамматике утверждается, что «[Ф]ормы, образующие подлежащее и сказуемое, часто согласуются друг с другом». Согласование рассматривается как разновидность синтаксической связи, и указываются два его случая.

В предложениях с простым сказуемым «[И]менительный падеж подлежащего и формы глаголов первого и второго лица, образующие сказуемое, согласуются в числе <...>. “ С другой стороны, «[И]менительный падеж подлежащего соотносится с глагольными формами, образующими сказуемое, и по категории лица. Когда подлежащее выражено именительным падежом местоимения первого лица, сказуемым служит форма глагола первого лица (Aš einu; Mes einame), когда подлежащее выражено именительным падежом местоимения второго лица, сказуемым служит форма глагола второго лица (Tu eini; Jūs einate), а когда подлежащее выражено именительным падежом существительного, местоимения третьего лица или любого субстантивного местоимения, сказуемым служит форма глагола третьего лица (Tėvas, jis, tėvai, jie, kažkas eina).» В предложениях с составным сказуемым «именительный падеж подлежащего и форма прилагательного или адъективного слова, образующая сказуемое, согласуются в роде, числе и падеже <...>» (LKG 1976: 280). Здесь речь идет о согласовании формы предикатива (или определения при сказуемом) с подлежащим. Сочетание связки составного сказуемого с подлежащим в категориях лица и числа не рассматривается.

Как видно, в этой грамматике синтаксическим связям уделяется мало внимания.

Третья их разновидность до сих пор обозначается термином из области семантики — предикативная связь. Ее специфика обосновывается взаимной зависимостью, выражаемой согласованием.

1.2.3. В разделе «Характер словосочетаний и направление связи» книги В. Лабутиса Проблемы словосочетаний (1976) определяется основание классификации связей между словами: «Характером связи между словами мы считаем то, как и в какой степени синтаксически воздействуют друг на друга связанные элементы. Характер связи зависит от того, являются ли связываемые единицы синтаксически неравноправными или

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 8

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

lygiaverčiai. Taip pat čia svarbu ryšio kryptis“ (Labutis 1976: 38). Pagal šiuos du požymius jo skiriamos trys žodžių ryšių atmainos: prijungimas, sujungimas ir tarpusavio sąlygojimas. Pastarojo ryšio pobūdis nusakomas taip: „Savitas to ryšio ir sintaksinis charakteris: čia jungiami du sakinio dalių lygmenyje lygiaverčiai vienetai (panašiai kaip sujungimo atveju), bet tie vienetai, kaip veiksnys ir tarinys, vienas kitą sąlygoja (artima prijungimui), ryšys čia yra abipusis <...>. Tas ryšys gali būti vadinamas t a r p u s a v i o s ą l y g o j i m u (plg. Burlakova 1975, 21–22)“ (Labutis 1976: 40–41). Tačiau kaip galima V. Labutis (bene vienintelis tradicinės krypties lietuvių kalbos sintaksės darbuose) nurodo ir kitokį šio sintaksinio žodžių ryšio aiškinimo būdą: „Semantinės krypties sintaksės tyrinėtojai, griežtai žiūrėdami žodžių ryšių lygmens bei santykio su sakinio dalimis, ryšį tarp subjekto vardininko ir veiksmažodžio laiko prijungimu, o jo reiškimo būdą – valdymu <...>“ (Labutis 1976: 41).

Кроме того, Лабутис четко отделяет синтаксический характер связи между словами от ее выражения (или маркирования) и описывает последнее в разделе «Способы выражения связей между словами». Он выделяет четыре типа выражения связей между словами: согласование, координация форм, управление и примыкание; второй из них характерен для взаимной связи: «С точки зрения выражения мы назвали ее [то есть связь взаимного обусловливания] координацией форм» (Labutis 1976: 40). «Координация словоформ — это возможное (но не обязательное) взаимное соотнесение форм слов, обладающих самостоятельными категориями» (Labutis 1976: 31).

1.2.4. В учебнике Витаутаса Сиртаутаса и Чесиса Гренды Синтаксис литовского языка (1988)

различаются три типа грамматической связи между словами: предикативная, сочинительная и подчинительная.

«Предикативная связь — это связь между подлежащим (в именительном падеже) и сказуемым, чаще всего его спрягаемой формой <...>» (Sirtautas, Grenda 1988: 37). Синтаксические связи между подлежащим и сказуемым рассматриваются в специально отведенном для этого разделе о членах предложения. «Подлежащее связано со сказуемым предикативными отношениями. Эта связь обязательна. Если имеется несколько однородных подлежащих и несколько однородных сказуемых, то каждое подлежащее обязательно связано с каждым сказуемым <...>. Это очень важный аспект подлежащего и

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 9

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

особенность отношений сказуемого, отличающая их от отношений между другими членами предложения. <...>. Еще одна особенность проявляется в отношениях однородных подлежащих со сказуемым, например: Ягоды куплены. Грибы и ягоды куплены. Грибы, ягоды и всё остальное куплено. Это наглядно показывает, что компоненты состава подлежащего определяют формы сказуемого (и какая форма рода является доминирующей). Таким образом, сказуемое непосредственно зависит от подлежащего. Здесь следует также вспомнить ранее отмеченную корреляцию отношений подлежащего и сказуемого (Многие заводы были рентабельными / Многие фабрики были рентабельны), из чего несомненно видна взаимосвязь главных членов предложения» (Sirtautas, Grenda 1988: 85).

Между прочим, как бы мимоходом отмечается: «Неточно считать подлежащее только зависимым (или „независимым“) акцептантом сказуемого; кроме того, понятие „левого“ акцента еще более расплывчато, чем понятие подлежащего» (Sirtautas, Grenda 1988: 85–86). Это отсылка к теории валентности и ее различным разновидностям. В первом замечании имеется в виду точка зрения, согласно которой существительное, выступающее в предложении в роли подлежащего, зависит от глагола, выступающего в роли сказуемого. Как видно, авторам учебника такой подход представляется неточным.

Авторы четко различают синтаксические отношения и их морфосинтаксическое выражение. Об этом свидетельствует следующее замечание: «Иногда безосновательно отождествляют отношения подлежащего и сказуемого с согласованием, которое, разумеется, также является одним из показателей этих отношений» (Sirtautas, Grenda 1988: 86).

1.2.5. В редактировавшейся Витаутасом Амбразасом «Грамматике современного литовского языка», первое издание которой вышло в 1994 г., разновидности синтаксических отношений описываются начиная с взаимной связи. «Взаимной связью называется синтаксическое отношение между единицами структуры предложения, которые обусловливают друг друга. Та форма слова, посредством которой другое слово вводится в предложение, в свою очередь грамматически зависит от последнего. Таким образом, отношение взаимной связи является двусторонним <...>. В типичных случаях оно выражается корреляцией словоформ (взаимным согласованием)» (DLKG 1994: 478). В качестве наиболее яркого случая этого синтаксического отношения указывается связь глагола с существительным или местоимением в именительном падеже; утверждается, что этот именительный падеж зависит от глагола (в предложении, образованном безличным глаголом, субъектный именительный падеж

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 10

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

не может употребляться), а лицо и число глагола, в свою очередь, выбираются с учетом формы существительного (приравниваемого к третьему лицу) или местоимения (DLKG 1994: 479). Соответственно рассматриваются и синтаксические отношения глагола būti «быть», выступающего в роли связки (образующей составные сказуемые).

Видно, что в понятии взаимной связи сливаются два различных уровня синтаксического описания — само отношение и его выражение, хотя в предисловии к грамматике подчеркивается стремление разграничить другие два уровня — форму и обозначаемое ею содержание (значение). Синтаксические отношения следует рассматривать не между словоформами, а между словами как лексическими единицами, поскольку сочетаемость слова определяется не его формой, а значением. Одно слово может зависеть от другого не грамматически, а семантически, поскольку оно дополняет, раскрывает значение этого слова. Грамматическая (или морфосинтаксическая) форма слова может лишь указывать на эту зависимость, выражать ее.

Подчинением В. Амбразас называет «синтаксическое отношение между единицами структуры предложения, при котором одна из них (зависимая) зависит от другой (главной) и вводится в предложение только через главную» (DLKG 1994: 479). В данном случае синтаксическое отношение, хотя и выделяется на основании не одного, а двух признаков, четко отделяется от его выражения: «Зависимая единица в типичных случаях имеет определенный показатель подчинения — окончание, словоизменительный суффикс или служебное слово (предлог, союз); лишь изредка таким показателем служит место слова в предложении» (DLKG 1994: 479–480). К сожалению, зависимость подчиняемого слова от главного понимается как свойство его формы, а не значения главного слова; на это указывает дальнейшее деление подчинения на сильное (обязательное) и слабое (необязательное), разграничительным признаком которого избирается необходимость зависимой формы для грамматической структуры предложения.

Соответственно, сочинением называется «синтаксическое отношение между единицами структуры предложения, которые не зависят друг от друга и вводятся в предложение самостоятельно либо через одинаковую связь с какой-либо другой единицей» (DLKG 1994: 482). Здесь вновь видны два отличительных признака синтаксического отношения

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 11

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

признаки: а) зависимость или независимость формы слова от другой формы и б) способ включения в предложение.

Это трёхчастное разделение синтаксических связей сохранилось до наших дней; оно повторено и в четвёртом издании этой грамматики (2006).

1.2.6. В учебнике для высших учебных заведений Витас Лабутис Синтаксис литовского языка (1994)

по существу признаёт бинарную классификацию синтаксических отношений, однако в конечном счёте уступает уже сложившейся традиции и выделяет целых четыре типа синтаксических отношений:

Тем не менее со структурной точки зрения — в самом обобщённом виде — в синтаксической структуре чётко противопоставляются два типа отношений: подчинение и сочинение.

«Подчинение слов — это отношение синтагматически неравноправных компонентов, при котором один компонент доминирует над другим семантически и чаще всего формально. Это одностороннее отношение компонентов» (Labutis 1994: 26). Между словоформами, составляющими составное сказуемое (не умел ответить, казались страшными и загадочными), В. Лабутис усматривает своеобразный тип синтаксических отношений:

«Второй компонент сказуемого мы здесь считаем своеобразно присоединённым к первому. Такое отношение можно было бы считать и отдельным типом отношений — например, притяжением слов» (Labutis 1994: 27).

«Соединение слов — это отношение между равноправными компонентами на уровне словоформ, которые не доминируют друг над другом» (Labutis 1994: 27).

Хотя В. Лабутис признаёт, что «словоформа, реализующая признак <...> структурно определяет все непосредственно зависящие от неё словоформы, то есть и форму слова, выступающего в роли подлежащего, которое, кроме того, семантически часто является также субъектным актантом слова, выступающего в роли содержательного компонента», однако «сам признак должен кому-либо приписываться, по существу, не может существовать без предмета или явления, признаком которого он является», поэтому он видит основание выделить ещё один тип «структурных отношений» — двустороннюю связь: «Двусторонняя связь — это обобщённое структурное отношение между словами, выступающими в роли подлежащего и сказуемого, при котором каждый синтагматический элемент в равной мере воздействует на другой и обусловливает его» (Labutis 1994: 28).

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 12

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Также В. Лабутис говорит о четвертой разновидности синтаксических связей — связи аппозиции: «Уточняющее слово среди взаимно уточняющих друг друга слов (в предложении они чаще всего выступают в роли обстоятельств) как бы семантически доминирует, однако от уточнения легко отказаться, и это как бы главный компонент обойдется и без своего предполагаемого синтагматического партнера. <...>. Невозможно считать это отношение и сочинением, поскольку компоненты семантически неравноправны. Связь взаимно уточняющих друг друга слов можно назвать а п п о з и ц и е й, или наложением» (Labutis 1994: 28–29).

В. Лабутис четко разграничивает уровни синтаксических связей и их выражения. Выражение синтаксических связей он называет «формальными отношениями слов» или «способами выражения отношений между словами».

1.2.7. В книге Йонаса Балкявичюса «Синтаксис предикативных конструкций литовского языка» (1998)

синтаксическим связям уделено мало внимания. Прежде всего дается обобщение: «Взаимодействие двух слов, формирующее предикативную синтагму, называют по-разному: взаимной зависимостью (Ambrazas 1986: 9), двусторонней связью (Labutis 1994 I: 17) или просто предикативными отношениями (Balkevičius 1963: 17) либо предикативной связью (Sirtautas, Grenda 1988: 37). Это синонимы, любой из которых мог бы удовлетворить» (Balkevičius 1998: 22). Далее вводится термин «кондоминация» и объясняется основание для его введения: «Взаимодействие доминанты и субдоминанты в силу семантического соответствия терминов будет называться кондоминацией». Новый термин используется как синоним прежних, с одной оговоркой: «традиционные термины взаимная зависимость, предикативная связь <...> употребляются при обобщении отношений только между главными членами личного предложения <...>, а “координация” будет обозначать взаимодействие обоих членов синтагмы — доминанты и субдоминанты — не только в личном, но и в безличном предложении».

В другой части исследования выделяются три традиционных «способа подчинения»: согласование, управление и примыкание; разновидностью последнего считается частичное примыкание — «дополнительное семантическое отношение изменяемого зависимого компонента с компонентом из другого словосочетания». Приводятся примеры: Брат вернулся пешком, лису поймали живой и др. (Balkevičius 1998: 40). Как видно, и здесь смешиваются семантические отношения и синтаксические связи, синтаксические связи и способы их выражения.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 13

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

1.2.8. Хотя в «Энциклопедии литовского языка» (1999, 2008) синтаксическим связям посвящено всего несколько статей, они хорошо отражают развитие теоретических взглядов В. Амбразаса, поэтому здесь стоит кратко их рассмотреть.

В статье «Синтаксические связи» выделяются три их типа: подчинение, взаимная связь и сочинение. Подчинительными считаются связи между синтаксическими единицами, «одна из которых зависит от другой (главной) и включается в предложение только через главную». Отличительная черта взаимной связи состоит в ее двустороннем характере: «та форма слова, через которую другая форма включается в предложение, также грамматически зависит от последней». Второе издание энциклопедии дополнено замечанием, что «взаимную связь можно считать и одной из разновидностей подчинения, то есть взаимной зависимостью». Сочинительными называются связи между синтаксическими единицами, «которые не зависят друг от друга и включаются в предложение самостоятельно или через одинаковую связь с какой-либо другой его единицей» (LKE 2008: 491–492). О каждом типе связи подробнее говорится в отдельных статьях.

В статье о подчинении дополнительно сказано, что «[З]ависимая единица обычно имеет определенный показатель подчинения» (LKE 2008: 435). В литовском языке им могут служить окончания слов, словоизменительные суффиксы и служебные слова. Различаются сильное подчинение (когда «зависимая единица необходима для сохранения целостности структуры предложения») и слабое (когда «зависимую единицу можно опустить — при этом грамматическая структура предложения не будет нарушена»).

Atskirai apibrėžiant tarpusavio sąsają (LKE 2008: 548), pasakyta, kad tai yra „abipusis priklausomybės ryšys tarp sakinio sandaros vienetų, kurie formaliai sąlygoja vienas kitą“. Matyti, kad priklausomybė čia suvokiama tik kaip žodžio formos, o ne paties žodžio priklausomybė. Deramai neskiriamas sintaksės reiškinys (žodžio priklausomybė) nuo morfosintaksinio reiškinio (priklausomybės raiškos).

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 14

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

В конце статьи отмечается, что отношения взаимной связи «иногда называют предикативными», однако такое название «не соответствует логическому содержанию предикации», поскольку «предикация может выражаться не только [взаимной связью], но и подчинительными синтаксическими отношениями». Прежде всего, это замечание противоречиво, если учитывать, что, как автор утверждал ранее, «взаимную связь можно считать и одной из разновидностей подчинения». Кроме того, называя синтаксическую связь «предикативной», мы смешиваем семантический и синтаксический уровни анализа языка.

Atskirame straipsnyje apie sujungimą (LKE 2008: 523) papildomai pasakyta, kad tokiu ryšiu siejami „sudėtinio sakinio dėmenys arba sakinio dalimis einančios savarankiškų žodžių formos“. Vadinasi, sujungiamieji ryšiai būdingi ne tik sakinio, bet ir frazės (arba žodžių junginio) lygmeniui. Dar pabrėžiama, kad sujungimas reiškiamas ne žodžių galūnėmis ar priesagomis, o „sujungiamaisiais jungtukais, žodžių tvarka ir intonacija“. Skiriamas uždaras (kai jungiamos tik dvi žodžių formos ar tik du sakinio dėmenys) ir atviras sujungimas.

2. ДВОЙНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

После восстановления независимости Литвы литовская синтаксическая наука некоторое время по инерции продолжала двигаться по пути, вынужденно избранному в годы оккупации и ставшему привычным. Хотя через русские переводы и прессу так называемых демократических стран до нас доходили, например, новейшие достижения генеративной грамматики, глоссематики Луи Ельмслева и теории валентности, разрыв с развивавшейся на Западе лингвистической мыслью всё увеличивался.

Теоретические наслоения советского периода присутствуют и в литовских грамматических трудах последнего десятилетия прошлого века. Их переиздают, на них опираются в школах и научных работах по сей день. Литовская грамматическая наука стала активнее обращаться к Западу лишь в начале нового века. Быстрое обновление теории грамматики началось, когда в Литовском

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 15

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

институте языка начали издавать серию Труды по грамматике литовского языка; это обновление связано прежде всего с деятельностью Акселя Холвоета. В упомянутой серии впервые была предложена и новая классификация синтаксических отношений.

2.1. Классификация синтаксических отношений была рассмотрена уже в первом сборнике этой серии Исследования синтаксических отношений (Holvoet, Judžentis, red., 2003). Хотя понятие синтаксического отношения в сборнике осталось без рассмотрения, это синтаксическое явление было чётко отграничено от морфосинтаксического уровня — явлений синтаксического характера, выражаемых морфологическими средствами. Синтаксические отношения также отделяются от семантических отношений, на которых они основаны.

Классификация синтаксических отношений, представленная в первой статье сборника, основывается на синтаксическом равноправии: «Синтаксические отношения принято классифицировать в зависимости от синтаксического равноправия или неравноправия соединяемых языковых единиц. На этом основаны понятия сочинительной и подчинительной связи» (Holvoet, Judžentis 2003: 11).

В статье решительно отказались от прежней традиции выделять три разновидности синтаксических отношений.

В первой сноске приводится критика этой традиции: «В более новых трудах по литовскому языкознанию при классификации синтаксических отношений смешиваются несколько критериев — синтаксическое равноправие (языковые единицы зависят или не зависят друг от друга) и направление связи (однонаправленная или взаимная связь; на их основании на высшей ступени классификации выделяются три типа синтаксических отношений <...>“ (Holvoet, Judžentis 2003: 11). Ранее выделявшиеся случаи взаимной связи (или взаимной зависимости, предикативной и т. п.) без оговорок отнесены к подчинительным отношениям.

В статье отмечается, что понятие сочинения по существу применяется только к сочетаниям синтаксически однородных единиц, которые состоят из слов, занимающих в предложениях одну и ту же синтаксическую позицию, то есть имеющих одинаковые отношения с какими-либо другими словами этого предложения. Синтаксическая же связь, объединяющая единицы с различным синтаксическим статусом, считается подчинительной.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 16

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Подчёркивается необходимость отличать синтаксические связи от их морфосинтаксических показателей:

«Чтобы рассматривать типы синтаксических связей как чисто синтаксическое явление, необходимо, конечно, учитывать морфосинтаксические явления, поскольку они отражают синтаксические связи; однако отождествлять морфосинтаксические явления и синтаксические связи нельзя» (Holvoet, Judžentis 2003: 12).

2.2. В третьем томе работ «Грамматика литовского языка» «Исследования грамматических функций»

(Holvoet, Mikulskas, ред., 2005) введено понятие синтаксической зависимости (литовского соответствия английскому термину dependancy), с которым отождествляется подчинение. Зависимость определяется как «тип синтаксической связи слов (или других языковых единиц), при котором один из них занимает в синтаксической иерархии более высокую позицию, чем другой» (Holvoet, Judžentis 2005: 11). Иными словами, при подчинительной связи свойство синтаксической валентности одного слова, обусловленное обозначаемой им предикативностью, сильнее, чем у другого. Далее в статье уточняются два выделяемых типа подчинения — управление и модификация.

2.3. В главе «Синтаксическая зависимость» из опубликованных в интернете набросков новой грамматики литовского языка Роландаса Микулскаса и Акселя Холвоета (Holvoet, Mikulskas 2009b) далее уточняется понятие подчинения (к которому относят и случаи, ранее называвшиеся отношением взаимной соотнесённости). В ней утверждается, что направление подчинения (что к чему присоединяется) обычно воспринимается интуитивно, однако его можно определить и более строго (Holvoet, Mikulskas 2009b: 3). Направления синтаксического и морфосинтаксического подчинения могут даже быть противоположными (Holvoet, Mikulskas 2009b: 4).

В главе также подчёркивается важность различать синтаксическое подчинение (например, noriu ledų) и морфосинтаксическое (например, noriu pasivaikščioti). Отмечается, что морфосинтаксическое управление обычно обозначает синтаксическую связь, тогда как согласование может и не указывать на подчинение: «согласование не может служить показателем синтаксической зависимости» (Holvoet, Mikulskas 2009b: 6). Это новое понимание согласования как морфосинтаксического явления.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 17

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

По мнению авторов главы, тип подчинения — управление — всегда выражает семантическую зависимость слов. В этом случае «синтаксическая связь обусловлена семантической и отражает её». Однако так бывает не всегда: согласование часто, но не обязательно обозначает семантическое отношение слов. Например, в предложении Sutikau Joną susirūpinusį согласование причастия susirūpinusį с существительным Joną указывает на наличие между ними семантического отношения, но не свидетельствует о синтаксической связи (Holveet, Mikulskas 2009b: 7).

2.4. Пожалуй, наиболее основательно выделяемую в традиционной литовской грамматике особую разновидность синтаксической связи между подлежащим и сказуемым критикует Аксель Холвоет в статье «Иерархии аргументов и грамматические функции» (Holvoet 2009a: 26–30). Он подчёркивает, что отношение взаимной соотнесённости в DLKG обосновывается морфосинтаксически: согласование глагола с подлежащим рассматривается как признак его зависимости от подлежащего. С другой стороны, тот же глагол управляет подлежащим в именительном падеже. Таким образом, эта связь, выделяемая на высшем уровне синтаксических связей, «определяется на основе критериев, вводимых лишь на более низком уровне классификации (управлением и согласованием)».

А. Холвоет показывает, что, согласно теории западного языкознания, согласованием может обозначаться не только зависимый, но и главный компонент синтаксической зависимости, то есть не подлежащее, а сказуемое. Иными словами, согласование сказуемого с подлежащим показывает, что подлежащее зависит от сказуемого. При таком понимании согласования приходится отказаться от выделяемой третьей разновидности синтаксических связей — взаимной соотнесённости, поскольку исчезает признак, отличающий её от подчинения.

Далее ставится вопрос о том, действительно ли согласование можно считать показателем синтаксической связи. С опорой на Игоря Мельчука и Уильяма Крофта показывается, что согласование обозначает не синтаксическую, а лишь семантическую связь; оно «непосредственно указывает на то слово (те слова), с которым (которыми) согласуемое слово связано» (Holvoet 2009a: 29).

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 18

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

3. ХАРАКТЕР СИНТАКСИЧЕСКОЙ СВЯЗИ ПОДЛЕЖАЩЕГО И СКАЗУЕМОГО

Как видно из обзора, новое распределение синтаксических связей существенно отличается от прежнего тем, что не признаёт третий тип синтаксических связей — взаимную связь (или тип, называемый иначе) — и считает его подчинением. Как в таком случае объясняются случаи связи подлежащего со сказуемым?

DLKG приводит два, можно сказать, типичных примера этой связи, отражающих две её разновидности: связь подлежащего предложения со сказуемым (Mes gailėjomės draugo) и связь подлежащего со связкой (составного сказуемого) (Brolis buvo piktas). Рассмотрим их подробнее.

3.1. О первом примере в DLKG говорится: «Именительный падеж местоимения mes в этом предложении обусловлен валентностью глагола gailėjomės; употребив глагол pagailo [т. е. безличный глагол], мы должны были бы заменить именительный падеж дательным, ср.: Mums pagailo draugo. Однако форма лица и числа глагола gailėjomės, в свою очередь, выбирается с учётом формы местоимения mes (ср.: aš gailėjausi, tu gailėjaisi, jie gailėjosi), следовательно, здесь связь взаимная» (DLKG 1994: 479).

Что касается первой зависимости (управления), то от глагола зависит не именительный падеж местоимения, а само местоимение. Поскольку в предложении оно является подлежащим, оно получает обычный для подлежащего личного предложения именительный падеж. Глаголы gailėtis и pagailti объединяет лишь общий корень и его значение; в остальном это два глагола с различными значениями, морфологическими и синтаксическими свойствами. Поэтому замена одного другим мало что доказывает. Глагол pagailti также требует дополнения со значением субъекта, синтаксическая роль которого в безличном предложении может толковаться по-разному (как дополнение или нетипичное подлежащее), однако оно оформляется не именительным, а дательным падежом. Итак, слово, выступающее подлежащим, зависит от глагола, выступающего сказуемым. Это разновидность подчинения — управление.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 19

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Оно выражается именительным падежом местоимения (в других случаях — существительного или слова, употреблённого как существительное) (либо его показателем служит такой именительный падеж).

Что касается зависимости в обратном направлении — выбора формы лица и числа глагола в соответствии с формой местоимения, — в новейшей литовской лингвистике высказаны различные мнения. Согласно одному из них, форма лица и числа глагола выбирается независимо от местоимения, выступающего подлежащим, исходя из обстоятельств общения. Поскольку при выборе личного местоимения учитываются те же обстоятельства, его грамматические формы лица и числа совпадают с формами глагола. Такое толкование подтверждается и вполне возможным, а в разговорной речи даже более частотным предложением, передающим то же утверждение: Gailėjomės draugo. Для литовского языка такого объяснения выбора формы глагола было бы вполне достаточно. И лишь типологические данные (ср. Holvoet, Mikulskas 2009a: 4, сноска 1) заставляют признать, что в данном случае глагол всё же согласуется с местоимением.

Можно было бы предположить, что авторы новой грамматики литовского языка, признавая согласование глагола с местоимением, принимают объяснение, данное в DLKG. Кроме того, стремясь отстоять идею взаимной связи, В. Амбразас в последних работах предлагал понимать её как двойное, но разнонаправленное подчинение (Ambrazas 2005: 167–168; LKE 2008: 548). Однако это лишь обманчивое впечатление. Дело в том, что в рамках новой грамматики согласование не считается показателем синтаксической связи (Holvoet, Mikulskas 2009a: 6). Оно указывает только на семантическое отношение глагола к требуемому им дополнению, но не обозначает синтаксическую связь (Holvoet, Mikulskas 2009a: 7). Таким образом, синтаксическая связь между подлежащим и сказуемым однонаправленна: сказуемое требует подлежащего, что характерно для подчинения.

В Основах общей синтаксиса А. Холвоет уточнил ранее изложенное понимание согласования. Оно представляет собой средство маркирования главного и зависимого членов словосочетания. Согласование дейктически указывает на аргументы глагола или участников дискурса, поэтому не является способом обозначения синтаксической связи (ср. Holvoet 2009b: 130). А. Холвоет

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 20

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

опирается на Кристиана Леманна, который утверждает, что «согласование по своей природе является средством установления референции: копируя грамматические признаки своих аргументов — лицо, число, род, — глаголы помогают установить их референцию» (Holvoet 2009b: 129).

3.2. Второй пример из DLKG в этой грамматике объясняется очень похоже на первый.

Связка būti также обусловливает форму именительного падежа существительного, поскольку «[П]ри замене личной формы страдательным причастием или инфинитивом именительный падеж также необходимо заменить другим падежом, ср.:

Было сердито брату, (Как) быть сердитым брату. Между тем форма лица и числа глагола, выступающего в роли связки, выбирается с учетом именительного падежа подлежащего, ср. Мы были сердиты; Я был сердит» (DLKG: 479).

Связка būti требует дополнений (управляет ими) так же, как и другие глаголы. Итак, она присоединяет существительное (а не его форму именительного падежа). В зависимости от обстоятельств речи, от выражаемой мысли выбирается грамматическая форма связки, а ее аргументы (зависимые слова) маркируются разными падежами. Безличная форма причастия прошедшего времени būta иначе представляет обстоятельства, существующие в момент речи, поэтому и требуемое ею подлежащее маркируется нетипично — родительным падежом. То же можно сказать и об инфинитиве būti, который присоединяет существительное, выступающее в предложении в роли подлежащего (или дополнения). Оно маркируется дательным падежом.

О том, что по числу и лицу связка согласуется со словом, выступающим в роли подлежащего, говорилось ранее. Следует еще раз подчеркнуть, что это согласование не указывает на еще один синтаксический тип связи (или на другое направление той же связи), а лишь вновь указывает на семантическую зависимость существительного от глагола, которая обозначается также выбором падежа существительного. Иначе говоря, эта зависимость отмечена в предложении дважды: синтаксически — выбором падежа существительного (именительного), а семантически — согласованием глагола с этим существительным по числу и лицу.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 21

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

4. Итоги

Кратко обобщить изменение представлений о синтаксической связи подлежащего и сказуемого в литовском языкознании можно следующим образом. Утвердившееся в шестидесятые — семидесятые годы прошлого века бинарное разделение синтаксических связей заменяется трехчленным, причем связи подлежащего и сказуемого отводится роль выражения предикативности предложения. Сначала она понималась как неопределенная семантическая и синтаксическая связь, позднее, во второй половине семидесятых годов, была уточнена ее синтаксическая природа, соответственно изменилось и название. Поскольку основания классификации синтаксических связей не были четко определены, природа связи подлежащего и сказуемого осталась до конца не раскрытой. Противоречивое понимание связи подлежащего и сказуемого во многих случаях сохраняется в литовском языкознании и по сей день.

В начале нынешнего века был предложен новый способ классификации синтаксических связей, который по существу продолжает традицию бинарной классификации синтаксических связей, принятую в языкознании независимой Литвы, но опирается на новый уровень теоретической мысли западного языкознания. Согласно этому подходу, синтаксическая связь подлежащего и сказуемого считается подчинительной: глагол присоединяет (управляет) именную группу, выступающую в роли субъектного аргумента, а сам согласуется с ней в лице и (не всегда) числе, выражая тем самым семантическое отношение предиката и его аргумента.

Независимо от того, как понимается согласование формы сказуемого в личном предложении, новая классификация синтаксических связей имеет перед прежней по крайней мере одно преимущество: выделяется на один тип синтаксической связи меньше, чем в прежних работах по синтаксису. По крайней мере с точки зрения теоретических основ грамматического описания это явно экономнее. Кроме того, новая теория экономнее и в отношении оснований классификации синтаксических связей: она опирается лишь на один признак классифицируемых явлений. Как было показано, прежняя классификация основывается как минимум на двух признаках (не говоря уже о том, что они должным образом не разграничиваются).

Как следует из обзора, представленного в этой статье, взаимосвязь (тогда называвшаяся предикативной) стала выделяться в литовских работах по синтаксису лишь после оккупации Литвы и не без

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 22

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

rusiškų gramatikų poveikio (dar plg. Vaskelaitė 2009: 13). Atsižvelgiant į tai, jau būtų laikas atsisakyti šio lietuvių sintaksės teorijos sovietizmo, nelaisvos sąmonės vaisiaus ir grįžti prie Vakarų mokslinės minties, kurios savaiminę sklaidą Lietuvoje grubiai nutraukė sovietų okupacija.

LITERATŪRA

Ambrazas Vytautas 2005: Axel Holvoet, Artūras Judžentis, red., Sintaksinių ryšių tyrimai [rec.]. – Acta linguistica Lituanica 52, 167–170.

Balkevičius Jonas 1963: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Balkevičius Jonas 1998: Lietuvių kalbos predikatinių konstrukcijų sintaksė, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Dambrauskas Leonardas 1939: Žodžių santykis sakinyje. – Gimtoji kalba 6, 84–86.

DLKG 1994 – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, red. Vytautas Ambrazas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

DLKG 2006 – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, red. Vytautas Ambrazas, 4-oji pataisyta laida, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Holvoet Axel 2009a: Argumentų hierarchijos ir gramatinės funkcijos. – Gramatinių funkcijų prigimtis ir raiška, red. Holvoet A., Mikulskas R., Vilnius: Vilniaus universitetas, asociacija „Academia Salensis“, 1–36.

Holvoet Axel 2009b: Bendrosios sintaksės pagrindai [Bibliotheca Salensis IV]. Vilnius: Vilniaus universitetas, asociacija „Academia Salensis“.

Holvoet Axel, Judžentis Artūras, 2003: Sintaksinių ryšių tipai. – Sintaksinių ryšių tyrimai, red., Hovoot A., Judžentis A., Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 11–35.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 23

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

Holvoet Axel, Mikulskas Rolandas 2005: Sintaksinės priklausomybės tipai: papildymai ir patikslinimai. – Gramatinių funkcijų tyrimai, red. Holvoet A., Mikulskas R., Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 11–38.

Holvoet Axel, Mikulskas Rolandas 2009a: Gramatinės funkcijos (rankraštis). Prieiga internete: http://old.lki.lt/LKI_LT/images/Padaliniai/Gramatikos_skyrius/Gramatines%20funkcijos.pdf

Holvoet Axel, Mikulskas Rolandas 2009b: Sintaksinė priklausomybė. Prieiga internete: http://old.lki.lt/LKI_LT/images/Padaliniai/Gramatikos_skyrius/Priklausomybe.pdf.

Holvoet Axel, Judžentis Artūras, red., 2003: Lietuvių kalbos gramatikos darbai 1: Sintaksinių ryšių tyrimai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Holvoet Axel, Mikulskas Rolandas, red., 2005: Lietuvių kalbos gramatikos darbai 3: Gramatinių funkcijų tyrimai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Holvoet Axel, Mikulskas Rolandas, red., 2009: Gramatinių funkcijų prigimtis ir raiška [Acta Salensia I], Vilnius: Vilniaus universitetas, asociacija „Academia Salensis“.

Kalinauskas Bronius 1963: Žodžiai ir žodžių junginiai sakinyje. – Kai kurie gramatikos ir stilistikos klausimai, Kaunas: Valstybinė pedagoginės literatūros leidykla, 3–23.

Kalinauskas Bronius 1972: Lietuvių kalbos žodžių junginių sintaksė: mokymo priemonė, Vilnius.

Labutis Vitas 1976: Žodžių junginių problemos, Vilnius: Vilniaus valstybinis universitetas.

Labutis Vitas 1994: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Labutis Vitas 1998: Lietuvių kalbos sintaksė, 2-as patais. leidimas, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

LKE 1999: Lietuvių kalbos enciklopedija, par. K. Morkūnas, red. V. Ambrazas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

BENDRINĖ KALBA 93 (2020)

http://journals.lki.lt/bendrinekalba

ISSN 2351–7204

ARTŪRAS JUDŽENTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 24

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

LKE 2008: Lietuvių kalbos enciklopedija, par. K. Morkūnas, red. V. Ambrazas, 2-as patiksl. ir papild. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

LKG 1976: Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė, vyr. red. K. Ulvydas, V. Ambrazas, A. Valeckienė, Vilnius: Mokslas.

Sirtautas Vytautas 2019: Veiksmažodinis tarinys dabartinėje lietuvių kalboje [Bibliotheca actorum humanitaricorum universitatis Saulensis 18]. Šiauliai: Litera.

Sirtautas Vytautas, Grenda Česys 1988: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Mokslas.

Vaskelaitė Ramunė 2009: Sintaksinių ryšių modeliai lietuvių kalbos sintaksėje:humanitarinių mokslų daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Vytauto Didžiojo universitetas.

Gauta 2020 11 29

Priimta 2020 12 30

THE RELATION BETWEEN SYNTACTIC SUBJECT AND PREDICATE: CONCEPTUAL CHANGES

Summary

The article reviews the development of the concept and classification of the relation between syntactic subject and predicate during the last seven decades in Lithuanian linguistics. This type of syntactic relations was singled out only in the Soviet period, its separation was influenced by the works of Russian syntax. Initially, its concept did not clearly distinguish between the semantic and syntactic levels of sentence analysis, it was called a

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204

ARTŪRAS JUDŽĖNTIS. Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita | 25

doi.org/10.35321/bkalba.2020.93.11

predicative relationship. Later, terms more syntactic by nature (mutual dependency, interdependency) were proposed. Attempts were made to explain this type of relations, but it failed to do this on the basis of one criterion. Both the direction of relation and it’s morphosyntactic notation have been relied upon, often without proper distinction between these criteria.

At the beginning of this century, with the rapid renewal of Lithuanian grammar theory, there was a come back to the dual division of syntactic relations based on one feature – syntactic equivalence. The term interdependency was abandoned; its cases were interpreted as subordination, marked at morphological level by the selection of case of the argument word. The semantic relation between the verb and its argument is also marked on the verb that is agreed in person (and number) with his argument.

At the end of the article, it is shown how several examples of the relation between syntactic subject and predicate are interpreted in the Lithuanian grammar and how they could be interpreted on the basis of the theoretical grounds common to Western linguistics.

KEYWORDS: syntactic relations, relation between syntactic subject and predicate, interdependency.

ARTŪRAS JUDŽĖNTIS

Vilniaus dailės akademija

Maironio g. 6, LT-01124 Vilnius

[email protected]

BENDRINĖ KALBA 93 (2020) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204