ГВИДАС ЛАТАКАС

Центр национальной культуры Каунаса

Каунасская художественная школа имени Антанаса Мартинайтиса

DOI: https://doi.org/10.35321/al182-10

СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ MEISTARNĖS

ГВИДАС ЛАТАКАС

Род

Высотой небес широтой морей

вижу — и ты принадлежишь к одному из древних племён, древними словами, словно костями голеней, опираешься вместо железа

небесной порослью, морской крапивой, небесной исчезаемостью, морским блеском, небесной небесностью, морской морскостью будем тосковать мы, как прежде, сын мой, из конопли

Аулии

Гавенай бредут аулии — костяные мужи сквозь метели из Курземе, извиваются, как ужи; барабан, затянутый на выдолбленной колоде быка

Взгляды / Insights

189

ГВИДАС ЛАТАКАС

из кожи медведя-великана — втроём на рогатой скамье еле-еле поднимают сами себя, тоже укутанные шкурами, наряженные старушками; говорят, бабьи головные уборы связаны из ивовых прутьев и лент, подаренных девушками с мётлами; играют на дудках из козьих рогов, пищат и гремят, другие из них загоняют девушек, заграждают им путь, ловят — те, лишь пискнув, все разом валятся в сугробы — берегите дудки — накабии разорвёте мешок

Однажды в Курземе

предвижу — действие развернётся в любимом всеми раю — Дрездене

К северу от нас, славный бездельник, славный маленький бездельник, случилось то, чего не случалось; что услышат твои уши, привыкшие к иным песням: Курземы, люди иной веры, иного течения; их речь — словно раненая, как раненый в бурю сокол, сокол синий; много крестоносных слов довелось там услышать, по-русски говорили, словно братья, а понять нельзя, потому и ходили в Латвию зарабатывать — сено косить

платили рублями серебра, вот и я пошёл с ними — двоюродного брата Третьяка взял с собой, уж очень он просился

190

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Стихотворения из мастерской

итак, входим в избу под вечер, а там — покойник — лежит бедняга один-одинёшенек, свет бьёт, словно на свадьбе, свечные огоньки не венчаются, стол ломится, заставленный едой; сел я один и жадно ем (куда исчез мой полупарень-тащилка — не помню, может, остался сновать в сенях, весь от страха оцепенел); ой, не сказал — у латышей принято радоваться, когда человек уходит на небеса, говорят — вот, мол, ушёл первым из этой юдоли слёз; тела наши — лишь ветхая одежда, бумажки от конфет, хитро завёрнутые, летают по избе, сюда через туманы заблудившиеся

едва подкрепился — подожду, говорю вежливо, хозяев — постерегу; чёрный кот только шастает в дверь, бедняга в гробу крадётся — и сидит, и говорит мне: ты поел, а я не ел — пойдём померяемся, ты готов? — как сейчас помню — говорю: готов, я всегда готов и иначе быть не может

Железная кость

Железная кость, кость в железо, железо — кость — чаша

пруссы выбирают смерть, велят своим юношам ковать слова, учиться лепетать на чужом языке пришельцев guten morgen штарбен geboren

Взгляды / Insights

191

ГВИДАС ЛАТАКАС

любить мачеху больше, чем оборванную мать, жаться к мачехе; что твёрже — железо, кость? кость в железо? железо — кость — чаша

В середине зимы

У них в Вилкии дятел — не дятел, а долбильщик; сидит он в прутьевой клетке, время от времени выпивает

наверное, выпивает — никто и не замечает, как грамуленсия исчезает; снова наливает поровну с мужчинами — мужчины там суровые, бородатые, даже непонятно, кому что принадлежит: борода лицу или лицо — лишь придаток к растительности шипов

золотоискатели, золотоискатели зимой — можно ли ещё что-нибудь найти, когда вокруг одно серебро? ни с того ни с сего — волк мёртвый в санях

один начинает спорить: какой ещё тебе дятел — разве не видишь — долбильщик, и точка; тот, кто сомневался, начисто отсекает криком «крик»; я толкаю его — снова нет выпивки; в кабак заходит новый бородач

192

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Стихотворения из мастерской

о — и долбильщика держите! — удивляется; я совсем съёжился у них, и ласточки у них не ласточки, а скрёбыши, не снег — похлёбка

оказаться в середине зимы среди волков; телега у дверей, испуганная лошадь, волчья шкура в санях, сани без возницы

Избушка Юшков тут же; там дым и тоже борода, но серебра белая; сады соломенные, там под потолком кружится — даст Бог — доберусь

Медаль Антанасу Юшке, 200, 11×9 см, бронза, литьё, 2019 г., автор Гви́дас Латакас

Взгляды / Insights

193

ГВИДАС ЛАТАКАС

ГВИДАС ЛАТАКАС — ПОЭТ ИЗ MEISTARNĖS

Живописец и ювелир Гви́дас Латакас — один из самых самобытных художников, с юности пишущий также стихи. Вышли три книги стихов: «Пока не вылупятся воробушки», «Некалендарные святые», «Локенос». Все его книги удостоены премий. В стихотворениях Гвидаса Латакаса постоянно меняются ракурсы, стихийно движутся стихии: изобразительное искусство помогает поэзии, поэзия — изобразительному искусству. Ему важен язык — плодородный, приближающийся к разговорному. Из стихотворения в стихотворение странствуют библейские и исторические персонажи, герои сказаний, мифов и преданий. Прошлое переживается через свидетельства, архетипические реликты, которые словно оживают. Настоящее мелькает эпизодически, будто случайно попав в истории. Произведения поэта напоминают сложенный из крепких стропил, по его собственному выражению, будинкас, палóцис. Пышные и при этом полнокровные повествования катятся одно за другим. Из жизненных, наполненных юмором и внутренним весельем сравнений неожиданно возникают забытые жемайтские слова, свидетельствующие о памяти и былом. Гви́дас Латакас не оглядывается на литературную моду, но не избегает «новых древностей». Человек в его стихотворениях верит, что не все небесные святые красуются в наших календарях, а живут среди нас, едят и пьют, делают свою работу. С другой стороны, человек по-своему настораживается: «Верю в ремёсла, да будут они прославлены во веки веков».

Витаутас Стульпинас

194

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII