This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
СИМОНА ВИНЯУТАЙТЕ
Институт литовского языка
ORCID id: orcid.org/0000-0002-9164-8026
Направления научных исследований: геолингвистика, диалектология, социолингвистика.
DOI: doi.org/10.35321/all87-14
РЕГРЕССИВНАЯ АССИМИЛЯЦИЯ ГЛАСНЫХ: НОМЕНКЛАТУРНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРИЗНАКА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ПЛУНГЕ
Регрессивная ассимиляция гласных: номенклатурное изменение признака с точки зрения жителей Плунге
АННОТАЦИЯ
В статье рассматривается номенклатурное изменение основного различительного признака северных жемайтийских поддиалектов тельшяйцев и кретингишцев — регрессивной ассимиляции гласных. Целью является установить, в какой степени жители Плунге воспринимают регрессивную ассимиляцию гласных как различительную диалектную особенность северных жемайтийцев, и оценить изменение этого признака. Исследование основано на методах динамической и перцептивной диалектологии.
Анализ замечаний информантов из Плунге о регрессивной ассимиляции гласных и других диалектных признаках северных жемайтийских поддиалектов показал, что ассимиляция гласных редко называется различительным признаком северных жемайтийских поддиалектов. Чаще всего эта особенность замечается, однако ей придаётся незначительное дифференцирующее значение. Более важными и значимыми считаются другие различия в фонетике, морфологии и лексике. Регрессивная ассимиляция гласных также связывается с влиянием недиалектной речи.
В статье рассматривается номенклатурное изменение регрессивной ассимиляции гласных как основного различительного признака северного жемайтийского тельшяйского и
292
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 2
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
Кретинга. Предпринимается попытка определить, в какой степени жители Плунге осознают регрессивную ассимиляцию гласных как отличительный признак северносамогитских говоров и оценить изменение этого признака. В статье используются методы динамической и перцептивной диалектологии.
После анализа комментариев информантов из Плунге о регрессивной ассимиляции гласных и других диалектных признаках северносамогитских говоров было установлено, что ассимиляция гласных редко называется отличительным признаком северносамогитских говоров. Обычно эта особенность замечается, однако ей придаётся незначительное дифференцирующее значение. Более важными и значимыми считаются другие различия в фонетике, морфологии и лексике. Регрессивная ассимиляция гласных также связывается с влиянием недиалектной речи.
В исследованиях языковой вариативности XXI века значимой становится не только реализация диалектных признаков определённого варианта, но и языковые установки пользователей, языковая самоидентификация. Они влияют как на реальное употребление того или иного варианта, так и на возможное (не)вхождение в него, предоставляют дополнительные данные для понимания и оценки языковой вариативности, помогают создавать прогностическую модель (ср. Aliūkaitė, Bakšienė и др. 2014: 130; Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 19). По этой причине в мультимодальной диалектологии перцепция считается одним из компонентов применяемой исследовательской модели (Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 31–51; Mikulėnienė, Meiliūnaitė 2017: 169–195; Mikulėnienė 2020: 11–33 и др.). С помощью различных методов перцептивной диалектологии проводится всё больше исследований геолингвистической компетенции пользователей определённого языкового варианта (или нескольких вариантов), например представлений о диалектном и литературном языке, языковой родине, оценки диалектной речи (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016: 89–120; Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017; Bakšienė 2019: 1–17; Geržotaitė 2019: 1–25; Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020 и др.).
Исследования языковой вариативности и её оценки с точки зрения перцептивной диалектологии, в которых анализировались и установки членов сообщества Плунге, показывают, что молодые жители Плунге считают ареал Плунге зоной наивысшей степени диалектности, то есть языковой родиной, а 94,67 проц. молодых людей утверждают, что употребляют диалект (Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 94, 127, 129; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2019: 11). Вероятно, отсутствует
Straipsniai / Articles
293
Page 3
SIMONA VYNIAUTAITĖ
конфликт между осознанными и неосознанными установками. Следует подчеркнуть, что и с точки зрения молодых людей из других местностей Плунге чаще считается наиболее диалектно маркированной зоной, чем другие ареалы, локализованные в Жемайтии (Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 280). Среди городов региона Жемайтии именно в Плунге диалектный код используется наиболее активно; здесь члены сообщества больше всего склонны побуждать детей и молодёжь говорить на диалекте (Kliukienė 2014: 3, 11). Оптимистичные тенденции отражают и декларируемые жителями Плунге связи с диалектным кодом и человеком, говорящим на диалекте. С точки зрения гимназистов Плунге важное место занимает уважение, имеющее для них большее значение, чем для молодых людей из других исследованных местностей (Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 97). Именно ассоциации с уважением, патриотизмом, языком как естественным, врождённым кодом преобладают и среди жителей Плунге разных поколений, которые указали на это в ходе выполнения проекта Исследования современной геолингвистики в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение диалектной информации¹
О Плунге фиксируется формирующаяся геолектная зона, одна из зон, образующих жемайтский региолект (подробнее о новейших диалектных образованиях см. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 39–40; Berruto 2010: 235–236; Auer 2005: 7–42) (см. рис. 1).
Следует подчеркнуть, что этот геолект стабилен. С этнокультурной точки зрения Плунге воспринимается не как переходная зона или периферия региона. В предложенной Valdas Petrulis пространственной структуре современного региона этнического самосознания Жемайтии Плунге относится к ядру региона (Petrulis 2005: 168). К этнокультурному ядру Жемайтии Плунге также отнесена в более новой комплексной структуре этнокультурных регионов (Ragauskaitė 2016: 176–179)². Таким образом, окрестности Плунге можно оценивать как обладающие достаточно прочной этнокультурной и диалектной основой, позволяющей членам сообщества легко осознавать себя жемайтами и отождествлять себя с этим краем.
Тем не менее неясно, в какой степени жители Плунге способны с диалектологической точки зрения идентифицировать себя с говором жителей Кретинги и, напротив, отличать себя от жителей Тельшяя по основному признаку, дифференцирующему эти говоры, — регрессивной ассимиляции гласных. Эта диалектная особенность и её реализация анализировались в диалектных вариантах, используемых жителями Плунге (LKA 156), однако отношение самих информантов к ассимиляции и её номенклатурная ценность ещё не исследовались (Vyniautaitė 2020: 1–19; 2021). Таким образом, объектом настоящей статьи является номенклатурное изменение регрессивной ассимиляции гласных.
¹ В целом все жители Кретинги и Тельшяя воспринимают диалект скорее как знак достойной идентичности, этническую ценность (Aliūkaitė, Bakšienė и др. 2014: 136–137, 140).
² Хотя этот населённый пункт обладает прочным этнокультурным и региональным самосознанием, более значимым центром он не был, в отличие, например, от Варняй, Расейняй, Кражяй (Kalnius 2012: 163–164).
294
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 4
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
РИС. 1. Жемайтийский региолект и геолекты (фрагмент карты из Geržotaitė, Mikulėnienė 2014: карта XIII и комментарий)
РИС. 2. Диалектометрический срез жемайтийских поддиалектов (фрагмент карты из Mikulėnienė, Čepaitienė ir kt. 2019: 240)
РИС. 3. Жемайтийские поддиалекты в классификации диалектов Antanas Salys (фрагмент карты из Salys 1933)
РИС. 4. Жемайтийские поддиалекты в классификации диалектов Zigmas Zinkevičius и Aleksas Girdenis (фрагмент карты из Girdenis, Zinkevičius 1966)
Straipsniai / Articles
295
Page 5
SIMONA VYNÍAUTAITĖ
В Плунге зафиксировано немало диалектных фонетических особенностей, общих как для традиционного северожемайтского кретингишкского, так и для тельшишкского поддиалектов:
• долгие гласные ē, ō в основе слова и в ударном окончании дифтонгизируются, например: [ˈpɛːlʲɛ] ~ pelė, [ˈrʊːvɛ̯] ~ rovė;
• конечные гласные i, u, возникшие из древних долгих i, u, не расширяются, например: [ˈvʲe̯nʲɪs] ~ vinis (мн. ч., род. п.), ср. [ˈvʲe̯nʲe̯s] ~ vinis (ед. ч., им. п.), [ˈtʰo̯rʲɡʊs] ~ turgus (мн. ч., род. п.), ср. [ˈtʰo̯rʲɡo̯s] ~ turgus (ед. ч., им. п.);
• ударные гласные a, e перед долгим слогом произносятся кратко, например: [ˈrɑtɑɪ̯] ~ ratai, [ˈmɛtɑɪ̯] ~ metai;
• аффрикаты č, dž не употребляются (за исключением случаев, когда отсутствует чередование с t, d, а также в заимствованиях и звукоподражаниях), например: [ˈjɑu̯tʲʊs] ~ jaučius, [ˈɡɑu̯dʲʊs] ~ gaidžius;
Основным различительным признаком северожемайтских тельшишкского и кретингишкского поддиалектов является регрессивная ассимиляция безударных непозиционных кратких гласных i, u (подробнее см. Rokaitė 1961: 149–153; Girdenis 1962: 141–150; LKTCh 2004: 235–237; Zinkevičius 2006: 239–241 и др.; также см. Vyniautaitė 2021: 15–25). В ареале северожемайтского кретингишкского поддиалекта гласные i, u во всех случаях расширяются (например: [ˈlʲe̯pʲɪ] ~ lipi, [ˈʃo̯nʲɪ] ~ šuni), тогда как представители тельшишкского поддиалекта перед краткими и долгими звуками верхнего подъёма сохраняют эти гласные узкими (например: [ˈlʲɪpʲɪ] ~ lipi, [ˈʃʊnʲɪ] ~ šuni). Регрессивная ассимиляция гласных может происходить в следующих случаях:
1. Кратких непозиционных i, u (ассимиляция гласного i происходит только перед мягким согласным), например: [ˈɡʊlʲɪ] ~ guli, [ˈɡʲɪlʲɪ] ~ gili;
2. Когда гласные i, u входят в состав дифтонгоидов il, ir, ul, ur и дифтонга ui, например: [ˈsmʲɪlʲɪtʲʊs] ~ smilčių, [ˈɡʲɪrʲɪ dʲɪ] ~ girdi, [ˈdʊlkʲʊs] ~ dulkių, [ˈɡʊrʲkʲɪnʲʊs] ~ gurkšnius, [ˈpʊkʲɪ] ~ puikį;
3. Когда гласные i, u имеют другое происхождение (в дифтонгоидах [ɔn], [ʊm], [ɛn], [ɛm] из an, am, en, em, например: [ˈlɑŋɡʊs] ~ langus, [sʊmʲˈdʲɪs] ~ samdys, [ˈpʲɪŋkʲɪs] ~ penkis, [ˈɪʃtʲɪmʲsʲɪ] ~ ištempti; долгие [oː], [eː] из ą, ę, например: [ˈkʊ̯ɑsʲɪ] ~ įkąsi, [ˈɪʃˈsprʲeɪ̯ʃʲɪ] ~ išspręsi; в дифтонгах [e͡ɪ], [o͡ʊ] из ie, uo, например: [ˈlʲe̯pʲɪnɐs] ~ liepynas, [ˈpʊo̯dɐs] ~ puodas).
В Plungė (LKA 156), как и на всей территории kretingiškiai, гласные i, u не должны расширяться перед звуками верхнего подъёма. Тем не менее регрессивная ассимиляция гласных в окрестностях Plungė зафиксирована: отмечено, что непозиционные гласные i, u, а также i, u, образующие первые компоненты дифтонгоидов il, ir, ul, ur, подвергаются воздействию ассимиляции (Zinkevičius 1966: карта № 19, 464; карта № 70,
296
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 6
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
515; карта № 71, 516); регрессивной ассимиляции гласных могли подвергаться дифтонги [ɛɪ], [ɔʊ] из ie, uo (Zinkevičius 1966: карта № 58, 503, карта № 59, 504, карта № 61, 506); также могли сохраняться узкие спорадически ударные полудолгие i, u (Grinaveckienė 1982: 38). Реликты регрессивной ассимиляции гласных проявились в текстах центрального северножемайтского говора kretingiškiai, к которому относится Plungė (Babickienė, Jasiūnaitė, Pečeliūnaitė, Bagužytė 2007: 11). В говорах Kulių, Budrių той же диалектной территории и Darbėnų, не относящегося к этому центральному ареалу, результат действия ассимиляции определённых гласных i, u охарактеризован не как новая фонема (как в случае telšiškiai), а как варианты той же фонемы (более узкие аллофоны [ɛ], [ɔ]) (Babickienė 1991: 15). Следует добавить, что на территории kretingiškiai в некоторых случаях рефлексируются непозиционные узкие краткие i, u, однако эта узость не зависит от регрессивной ассимиляции гласных (Grinaveckis 1978: 126). Действие ассимиляции подтверждается также анализом рукописных диалектных материалов второй половины XX в.: перед звуками верхнего подъёма гласные i, u часто не расширяются (Vyniautaitė 2018: 151, 156–158).
Тем не менее количественные исследования, основанные на методах диалектометрии, показывают, что этот признак не оказывает существенного влияния на дифференциацию северноложемайтских подговоров kretingiškiai и telšiškiai (Mikulėnienė, Čepaitienė и др. 2019: 229–270, 312) (см. рис. 2). В диалектных вариантах, употребляемых жителями Plungė (LKA 156) в XXI в., встречаются случаи действия регрессивной ассимиляции гласных; несколько более варьируется реализация кратких гласных i, u, не входящих в состав дифтонгоидов (Vyniautaitė 2020: 1–19; 2021: 103–119). Таким образом, регрессивную ассимиляцию гласных следует оценивать как достаточно вариативную диалектную особенность.
Цель настоящей статьи — установить, в какой степени жители Plungė (LKA 156) воспринимают регрессивную ассимиляцию гласных как отличительную северноложемайтскую диалектную особенность, и оценить номенклатурное изменение этого признака. Исследование основывается на методах динамической и перцептивной диалектологии. Применяется один из компонентов модели перцептивного исследования Denniso R. Prestono — задание на концептуальную оценку (Preston 1999: xxxiv–xxxv; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016: 95–96; Cramer 2016: 5–14). В ходе беседы на свободном диалектном коде информантов спрашивали о диалектных различиях между северноложемайтскими подговорами telšiškiai и kretingiškiai, а также задавали вопросы, связанные с основным отличительным диалектным признаком — регрессивной ассимиляцией гласных.
Задачи: 1) отобрать материал из интервью с информантами; 2) проанализировать языковые установки жителей Plungė (LKA 156), связанные с (не)распознаванием регрессивной ассимиляции гласных; 3) оценить номенклатурное изменение регрессивной ассимиляции гласных.
Исследуемый материал составляют данные, собранные в окрестностях Plungė в 2019 г.: около 9 часов аудиозаписей. Были записаны по три информанта разных поколений: младшего (до 30 лет), среднего (31–49 лет), старшего (50 лет и
Straipsniai / Articles
297
Page 7
СИМОНА ВЫНЯУТАЙТЕ
старшая). Такое распределение основано на методике проекта Современные геолингвистические исследования в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение терминологической информации (№ VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028) (Kalėdienė, Mikulėnienė 2014: 375). Информанты зашифрованы сокращениями: первые буквы указывают пункт LKA (PLN — Плунге), второе буквенное сокращение обозначает возрастную группу информантов (JAUN — младшее поколение, VID — среднее поколение, VYR — старшее поколение), третье — пол (M — женщина, V — мужчина), а число указывает на разных респондентов одного поколения.
1. ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ (НЕ)ОБОСОБЛЕННОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ПЛУНГЕ
1.1. Ассимиляция гласных как дифференциальный диалектный признак
В более ранних классификациях диалектов регрессивной ассимиляции гласных не придавалось большого значения: в классификациях Антанаса Баранаускаса и Антанаса Салиса, уточнившего классификацию диалектов Казимераса Яуниса, северные жемайты вообще не подразделялись на поддиалекты (см. Salys 1933: вклейка карты; Salys 1992: 30–36; Geržotaitė 2014: карта II и комментарий; Geržotaitė 2018: 177–179; Mikulėnienė 2018: 142–152) (см. рис. 3). Считать эту диалектную особенность основным признаком, разделяющим северных жемайтов, начали в классификации литовских диалектов Зигмаса Зинкявичюса и Алексыса Гирдениса (Girdenis, Zinkevičius 1966: 139–147) (см. рис. 4). Утверждалось, что самим северным жемайтам свойственна интуитивная характеристика говоров кретингишкисов и тельшишкисов: кретингишкисы обычно замечают регрессивную ассимиляцию гласных в окрестностях Седы, Тельшая, Моседиса и др., тогда как представители тельшишкисского поддиалекта обращают внимание на расширение гласных i, u перед звуками верхнего подъёма (Girdenis 1981: 23).
Хотя таких случаев немного, записаны примеры, когда ассимиляция в Плунге (LKA 156) называлась ярким диалектным признаком, отличающим от местностей соседнего поддиалекта, например: «шуні̨» здесь говорит Тельшяй, тельшяйскис. Плунге говорит «шони», а здесь «шуні̨», здесь и Тельшяй. Боже, нет, здесь тот знает и, например, у нас тоже работала одна женщина, теперь она уехала, и в Германию уехала вчера, значит, она и тельшяйскис, а здесь живёт, и у неё такой другой язык: «ну, я здесь уже только плунгишкис». Ну, говорю, по произношению конечное что-то «шуні̨», по произношению, и она говорит «шуни», а я говорю: здесь в Плунге говорят «шони». Вот это и очень ярко, ой, это и большое. Это и большое (PLN_VID_M3); Тельшяй сказал бы «болвиу», здесь в Плунге скажут «болвиу». Плателяй, Плунге яснее «болвиу», яснее «болвиу», яснее
298
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 8
Регрессивная ассимиляция гласных: номенклатурное изменение признака с точки зрения жителей Плунге
(PLN_VID_M3)³. Ассимиляция звука u и того же звука, входящего в состав дифтонга, в ударных позициях, в которых эта особенность, судя по вариантам терминов, употребляемых жителями Плунге, и является более последовательной (ср. Vyniautaitė 2021: 103–119). Информантка несомненно называет эту особенность очень ярким диалектным признаком, отличающим жителей Плунге от представителей тельшишкисского поддиалекта.
Узнаваемость регрессивной ассимиляции гласных связана (возможно, отчасти) и с языковыми знаниями, например: это вот различие между кретингишкисским и тельшишкисским, только я это знаю, например, «nomeni» мы действительно говорим «ė», а тельшишкис уже «numinī» (PLN_VYR_V3)⁴.
Уверенность при замечании различий в реализации гласного i перед звуком верхнего подъёма в северных жемайтских поддиалектах, с одной стороны, свидетельствовала бы о дифференциальной силе регрессивной ассимиляции гласных, о её узнаваемости с точки зрения информанта; с другой стороны, следует рассмотреть, воспринималась бы ассимиляция как отличительный признак и без теоретических языковых знаний.
Как видно, установки информантов колеблются от полного восприятия ассимиляции как легко узнаваемого диалектного признака, разделяющего северных жемайтов, до определённого знания о ней. Нельзя исключать, что способность обоих этих информантов распознавать ассимиляцию связана с их специфическими знаниями о диалектных особенностях жемайтов.
1.2. Ассимиляция гласных как слабый диалектный признак
Гораздо чаще фиксировались случаи, когда регрессивная ассимиляция гласных не замечалась и не называлась ярким диалектным признаком.
Расширение или нерасширение гласного в соответствующей позиции в сущности считается несущественным, например: ну, «шони», мы «зуики», «зуики», «зоики», ну, здесь, наверное, всё-таки какая-то эволюция, всё-таки идут две речи, ну, как сказать. Ну, «зуики», «зоики», даже не знаю, я сам этого не замечал, не замечал, «зуики», «зоики» — для меня здесь на самом деле небольшое различие, «зуики», «зоики» — для меня всё-таки это интонация и жемайтское, так что тут, ну, как сказать, всё нормально (PLN_JAUN_V3). По мнению информанта, более важным признаком является интонация, которую в целом довольно часто замечают, особенно люди, не говорящие по-жемайтски.
Значение ассимиляции не усматривается и при слушании речи представительницы тельшишкисского поддиалекта и сопоставлении местностей, относящихся к обоим северным жемайтским поддиалектам
³ Информантка имеет филологическое образование, прослушала курс диалектологии.
⁴ Автор интересуется вопросами, связанными с Жемайтией, жемайтской орфографией и особенностями, иногда сам пишет тексты на жемайтском языке.
Straipsniai / Articles
299
Page 9
SIMONA VYNI A UT AITĖ
Особенности говора (Плунге, Скуодас), например: eš tava kalbuos atruod, kad to netuolēi Plungės čė kažkor gēmė. [...]. Tėn daug nesiskēr (PLN_VYR_V3). Skouds tor skērtumu, bet Skouds panašė šnek (PLN_VID_V2). Anei į telšēškė, bet mes esam kretingēškė, bet tėi skertornā, aiško, kad tėn anei i tuokėi, tori jau specele klausītēis tėn veina keta garso kažkor pamatītė, ka ten skėrās, jau tėp šnekont paprastā, tai... Jau dūnininkā jau kėts dalīks jau ten (PLN_VYR_V3).
Таким образом, можно сказать, что значение отличительных признаков снижается: для распознавания этих особенностей в сущности необходимы большая внимательность и вслушивание, а северные жемайты в целом воспринимаются как достаточно однородная в языковом отношении территория. Следует добавить, что языковую однородность северных жемайтов — тельшяйцев и кретингишцев — подтвердило и исследование, проведённое количественными методами (Mikulėnienė, Čepaitienė и др., 2019: 229–270, 312).
Важно, что необходимость внимательности и наблюдательности для того, чтобы услышать фонетические различия, подтверждается также высказыванием другого информанта, например: nežėnau, kāp to čė dabā tau įduomė tėi garsā, aš torbūt nesulīgėno tėik atidžė tų garsų (PLN_IAUN_V2). В данном случае выделить определённые фонетические различия оказалось довольно сложно; гораздо легче были заметны лексические различия, например употребление слов knuisis, kiocis выходцами из Кретинги и Моседиса.
Ещё чаще регрессивная ассимиляция гласных проявлялась как признак, не замечаемый слушателями. Более заметными различиями между плунгишцами и тельшяйцами назывались произношение слова taip , образование суффиксов фамилий, например: kad kažkāp ne, mon atruod, vēns iš tū tuokìų pagrindėniu tas „tāp“, „tėp“, kad, no, labā neveiniuodā sakoun, o daugiau no nē, mon atruod, kad žuodžē panašus (PLN_VID_M1); kažkāp aš atsēmėno mon sakīdava a telšēškė, ka mes sakuom Bernuotale, –kalė, vuo anei saka –kātė (PLN_VID_M2). Jego sakā Bernuotale, anei saka Bernuotātė (PLN_VYR_M2).
После прослушивания, возможно, слышны какие-то различия в речи представительницы тельшяйского говора и Скуодаса, хотя и в коротком фрагменте; было отмечено иное употребление аффрикат, например: negėrdo, tiktās atkreipiau dėnesį, kad vat tas tuoks ne „č“ o „t“ daugiau (PLN_VID_M1). Следует подчеркнуть, что Плунге (LKA 156) входит в ту же область реализации аффрикат (во всех формах, за некоторыми исключениями, произносятся t, d); теоретически различий быть не должно (LKT 1970: 19; Vanagienė 1982: 95, карта № 80; Salys 1992: 23–25; LKTCh 2004: 240, 257–258).
Тем не менее при оценке современной вариативности следует учитывать возможные изменения, однако очевидно, что аффрикаты у представителей различных жемайтских говоров заметны значительно сильнее, чем ассимиляция⁵.
5 Это подтверждают и замечания самих жемайтов; например, автору статьи довелось услышать обеспокоенность, даже возмущение женщины, родом из Тельшая, по поводу формы žemaičių, использованной на находящейся в этом городе Большой жемайтской стене, поскольку, по её словам, люди, родина которых — Тельшяй, так не говорят, они произносят žemaičių; мнение жительницы Ретавы: Плунге и Тельшяй отличаются от Ретавы и Твярай реализацией аффрикат, а Варняй
300
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 10
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
Существуют случаи, когда конкретно не называются особенности, отличающие северные жемайтские подговоры; подчёркивается лишь незначительное языковое своеобразие северных жемайтских подговоров, например: je žemaitiška šnek, ten nieka neriež ausies (PLN_VYR_V3); skeras Telšē, negali ten sakitė, kad riškė įpatinga skėras kalba, bet akcentās skėras (PLN_VID_V2).
По мнению другого информанта, регрессивная ассимиляция гласных вообще не является жемайтским диалектным признаком, например: kāp sakiet, „zoikis“, no ir „zuikis“ čė jau labiau aukštaitėškiau, a nė, tai tuokiuos labiau literatūrinės kalbuos indielis čė būto, a nė, i ton (PLN_JAUN_V3). Сохранение узости гласного u, входящего в состав дифтонга ui, связывается с аукштайтским диалектом или с влиянием недиалектной речи. Тот же представитель младшего поколения упоминал происходящую «эволюцию» языков, поэтому ассимиляция была бы недавно возникшим явлением, результатом изменения, а не аутентичной особенностью северных жемайтских тельшяйцев.
Вероятно, совпадение регрессивной ассимиляции гласных в определённых случаях с формами литературного языка, с точки зрения информантов, делает эту особенность менее узнаваемой и аутентичной, чем, например, упомянутое (не)употребление аффрикат.
На основании замечаний плунгянских информантов о регрессивной ассимиляции гласных и других терминах, обозначающих особенности северных жемайтских подговоров, выявляется неоднородное отношение к ассимиляции. Можно зафиксировать изменяющуюся номенклатурную ценность признака⁶.
В литовской диалектологии первичные (легче всего замечаемые носителями в речи), вторичные (довольно легко замечаемые) и третичные (трудно замечаемые, трудно нивелируемые) диалектные признаки коррелируют с различительными, характерными и неярко выраженными признаками (Taeldeman 2005: 233–248; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 46–47; Mikulėnienė 2019: 56–57; Aliūkaitė, Mikulėnienė ir kt. 2020: 40). Подчёркивается, что в целом разделение диалектных особенностей на различительные, характерные и неярко выраженные является довольно условным, поскольку ценность одних и тех же признаков может быть неодинаковой: например, неярко выраженный диалектный признак может стать характерным или различительным, а различительный — характерным или неярко выраженным (Geržotaitė, Mikulėnienė 2014: I
житель утверждал, что немного «испортился», поскольку, общаясь с плунгянами, тельшяйцами и майшягяйцами, привык говорить žemaitė, хотя варняйцы всегда говорили бы žemaitė.
⁶ Например, установлено, что ценность диалектных признаков южных жемайтских расейняйцев изменилась (Dambrauskienė 2021: 126).
Straipsniai / Articles
301
Page 11
СИМОНА ВЫНЯУТАЙТЕ
карта и комментарий; Mikulėnienė 2018: 119–121). Соответственно устранение признаков, обозначаемых как отличительные и характерные, выявление терминологических различий через малозаметные терминальные особенности, приобретающие дополнительную — отличительную — функцию, влияет на уменьшение дифференциации традиционных диалектов и субдиалектов и формирование новых терминальных образований (Mikulėnienė 2019: 56–57).
Данные респондентов из Плунге выявляют неоднозначную номенклатурную оценку ассимиляции гласных (см. рис. 5).
РИС. 5. Номенклатурная ценность регрессивной ассимиляции гласных с точки зрения жителей Плунге
Ассимиляции гласных регрессивного типа информанты склонны приписывать значение отличительного и малозаметного признака, однако характерным признаком ассимиляция не считается.
Следует подчеркнуть, что появляется ещё одна категория ценности, когда ассимиляция понимается как признак недиалектной речи: в этом случае узость гласных связывается с реализацией литературного языка (например: [dɔ̄ˈrʲis] ~ duris, [ˈpʲiːrʲkʲsʲi] ~ pirksi, ср. северожемайтское телшяйское [ˈdɔ̄rʲis] ~ duris, [ˈpʲiːrʲkʲsʲi] ~ pirksi). Между значениями, приписываемыми регрессивной ассимиляции гласных, существует довольно большой разрыв: этот признак воспринимается как очень яркая особенность либо как трудно заметная, совсем незаметная. Хотя существуют различные точки зрения, более распространена тенденция не придавать регрессивной ассимиляции гласных большого значения, не считать её главным отличительным признаком северожемайтских субдиалектов, то есть, по мнению большинства респондентов, этот признак в основном является малозаметным. Поскольку языковые установки, связанные с регрессивной ассимиляцией гласных, ранее не исследовались, неясно, свойственна ли тенденция чаще воспринимать ассимиляцию как
302
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 12
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
малозаметный признак жямайтам XXI века (а такая оценка ассимиляции может быть или являться результатом новых диалектных образований, местных вариантов) или всё же номенклатурная смена была бы зафиксирована и в более ранние периоды.
Нельзя исключать, что в некоторых случаях замеченная в окрестностях Плунге регрессивная ассимиляция гласных или иная узость гласных i, u, не зависящая от ассимиляции (см. Введение), также может вызывать путаницу, возможно, стирая значение ассимиляции как отличительного признака.
Следует отметить и то, что при оценке диалектных особенностей и различий между местными вариантами информанты в некоторых случаях сами себе противоречат, утверждая, что существуют довольно яркие диалектные признаки, но одновременно преуменьшая значение различий (ср. мнение информанта PLN_VYR_V3, см. с. 299, 300).
Таким образом, в целом создаётся картина довольно однородной диалектной территории, на которой северные жямайты в своей речи скорее похожи, чем различаются. В этой связи следует вспомнить и A. Salys, который не разделял дуунинков, то есть северных жямайтов, на два субдиалекта и, даже утверждая, что в классификации Z. Zinkevičius и A. Girdenis северных жямайтов в сущности ещё можно разделить на телшяйцев и кретингишцев (хотя последнее название непонятно другим жямайтам из-за различного перехода носовых ą, ę), не выделил ассимиляцию как основной признак, необходимый для обоснования пригодности такого деления северных жямайтов (Salys 1968: 576).
Иными словами, более важными следует считать не регрессивную ассимиляцию гласных, а другие диалектные признаки, например рефлексы носовых гласных.
ВЫВОДЫ
Анализ языковых установок жителей Плунге выявил различное отношение к основному диалектному признаку, разделяющему северных жямайтов на телшяйцев и кретингишцев, — регрессивной ассимиляции гласных.
Эта особенность редко называется отличительным признаком северожемайтских субдиалектов. Нельзя исключать, что в тех случаях, когда ассимиляция ясно воспринимается как яркая черта, влияние могут оказывать специфические языковые знания. Чаще всего регрессивная ассимиляция гласных замечается, однако ей придаётся незначительное дифференциальное значение. Более важными и значимыми считаются другие различия в фонетике, морфологии и лексике. Регрессивная ассимиляция гласных также связывается с влиянием недиалектной речи. Таким образом, информанты скорее воспринимают ассимиляцию как характерный диалектный признак или даже как вовсе недиалектный. Этой особенности придаётся неодинаковая номенклатурная ценность.
Сложность ассимиляции (вариативность распространения, варьирование, определённые исключения), встречающаяся иная узость гласных i, u, не зависящая от
Straipsniai / Articles
303
Page 13
SIMONA VYNI A U TAITĖ
Ассимиляция, а также совпадение некоторых форм с выражением литературного языка могут влиять на нераспознаваемость этого признака и номенклатурные изменения.
Результаты исследования в целом свидетельствуют о достаточно высокой диалектной однородности северножемайтских говоров с точки зрения информантов и позволяют предположить, что по мере усиления языковой вариативности регрессивная ассимиляция гласных тем менее будет становиться для членов сообществ легко распознаваемым диалектным признаком, имеющим большое дифференциальное значение.
LITERATŪRA
Aliūkaitė Daiva, Bakšienė Rima, Jaroslavienė Jurgita, Judžentytė Gintarė, Leskauskaitė Asta, Lubienė Jūratė, Meiliūnaitė Violeta, Pakalniškienė Dalia, Ragaišienė Vilija, Rinkauskienė Regina, Švambarytė-Valužienė Janina, Urbanavičienė Jolita, Vaišnienė Daiva 2014: Punktų tinklo tankis geolingvistinės skirties aukštaičiai: žemaičiai požiūriu. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, 129–196.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014: Geolingvistika: ideologija, teorija ir metodai. Pagrindinės sąvokos. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, 29–47.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2019: Paprastojo kalbos bendruomenės nario naratyvas: kur ir kodėl (su)kuriamas vietos tarmiškumas. – Lietuvių kalba 13, 1–22. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22481/21746.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Geržotaitė Laura 2017: Kalbos variantiškumas ir jo vertinimas perceptyviosios dialektologijos požiūriu: variantų ir vietų vaizdiniai, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Brazaitienė Laura 2020: Lietuvių kalbos variantai: tyrėjo ir paprastojo kalbos bendruomenės nario perspektyvos, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Auer Peter 2005: Europe’s sociolinguistic unity, or: A typology of European dialect standard constellations. – Perspectives on Variation, eds. N. Delbecque, J. van der Auwera, D. Geeraerts, Berlin: Mouton de Gruyter, 7–42.
304
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 14
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
Babickienė Zofija, Jasiūnaitė Birutė, Pečeliūnaitė Angelė, Bagužytė Rūta 2007: Centrinė šiaurės žemaičių kretingiškių tarmė: tarmės tekstai su komentarais ir žodynėliu, Vilnius: Vilniaus universitetas.
Baksienė Rima 2019: Terminio kalbėjimo vertinimas paprūsėje: XXI a. pradžios Vištyčio arealo tyrimas. – Lietuvių kalba 13, 1–17. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22487/21751.
Berruto Gaetano 2010: Identifying dimensions of linguistic variation in a language space. – Language and Space, Vol. 1, eds. P. Auer, J. E. Schmidt, Berlin, New York: Walter de Gruyter, 226–241.
Cramer Jennifer 2016: Perceptual Dialectology. Oxford Handbooks Online. Linguistics, New York: Oxford University Press, 1–29. Prieiga internete: https://english.okstate.edu/images/Documents/Preston/Perceptual_Dialectology/Perceptual_Dialectology_Cramer_2018.pdf.
Dambrauskienė Diana 2021: Pietų žemaičių raseiniškių kalbinis pereigiškumas: horizontalusis ir vertikalusis variantiškumas: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Geržotaitė Laura 2014: Antano Baranausko tarmių klasifikacija (rekonstrukcija): žemėlapis ir komentaras. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, II žemėlapis ir komentaras.
Geržotaitė Laura 2018: Naujі duomenys Antano Baranausko lietuvių tarmių skirstymo rekonstrukcijai. – Linguistica Lettica 26, 174–190.
Geržotaitė Laura 2019: Bendrinės lietuvių kalbos vaizdinių kalbinio standarto plote tyrimas: vienos Kauno rajono gimnazijos atvejis. – Lietuvių kalba 13, 1–25. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22483/21748.
Geržotaitė Laura, Mikulėnienė Danguolė 2014: Dabartinė lietuvių tarmių klasifikacija ir Lietuvių kalbos atlaso punktai: žemėlapis ir komentarai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, I žemėlapis ir komentaras.
Girdenis Aleksas 1981: Šiaurės žemaičių fonemų dažnumai. – Kalbotyra 32(1), 15–37.
Straipsniai / Articles
305
Page 15
SIMONA VYNÍAUTAITĖ
Girdenis Aleksas, Zinkevičius Zigmas 1966: Dėl lietuvių kalbos tarmių klasifikacijos. – Kalbotyra 14, 139–147.
Grinaveckienė Elena 1982: Kamieno kirčiuoti i, u. – Lietuvių kalbos atlasas II. Fonetika, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 37–38.
Grinaveckis Vladas 1978: Vakarų dounininkų žodžio kamieno siaurėji u, i ir jų kilmė. – Baltistica 14(2), 123–126.
Kalėdienė Laima, Mikulėnienė Danguolė 2014: Lietuvių kalbos atlaso punkto tyrimo metodika. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, 374–377.
Kalnius Petras 2012: Žemaičiai: XX a. – XXI a. pradžia, Vilnius: Mintis.
Kliukienė Regina 2014: Kalbėjimas su tevais tarmiškai ir gyventojų požiūris į tarmes Žemaitijos miestuose (kiekybinė analizė). – Taikomoji kalbotyra 5, 1–15. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/taikomoji kalbotyra/article/view/17458/16618.
LKT 1970: Lietuvių kalbos tarmės. Chrestomatija, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mintis.
LKTCh 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, sud. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Mikulėnienė Danguolė 2018: Lietuvių tarmėtyra: genezė, raida ir paradigminiai lūžiai. D. 1: Iktarmetyrinis laikotarpis. Lietuvių tarmėtyros pradžia: tarmių skyrimas, tyrimų perspektyvų užuomazgos ir jų tipai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras.
Mikulėnienė Danguolė 2019: Tarmiškumo bruožų nomenklatūra: nuo tarminių požymių prie tarmiškumo žymenų. – Respectus philologicus, 35(40), 51–62. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/12716/11395.
Mikulėnienė Danguolė 2020: New Trends in Lithuanian Dialectology: Multimodal Research Model. – Acta Linguistica Lithuanica 82, 11–33.
Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Bakšienė Rima, Geržotaitė Laura, Kardelytė-Grinevičienė Daiva, Leskauskaitė Asta, Meiliūnaitė Violeta, Vyniautaitė Simona 2019: Dialektometrinis lietuvių tradicinių tarmių klasifikacijos pjūvis: žvalgomaisis tyrimas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Mikulėnienė Danguolė, Meiliūnaitė Violeta 2017: Tarmiškumo matmuo Lietuvos etnografinių regionų struktūroje. – Naujos tradicinės regionų tapatybės konstravimas: integralumas, sudėtingumas, konkurencingumas, sud. A. Augustinaitis, D. Mikulėnienė, J. Zabarskaitė, V. Meiliūnaitė, L. Labanauskas, A. Kiškienė, R. Venckus, K. Rudokas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 169–195.
306
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 16
Regresyvinė balsių asimiliacija: nomenklatūrinė požymio kaita plungiškių požiūriu
Petrulis Valdas 2005: Žemaitijos etninės savimonės regiono erdvinė struktūra. – Geografijos metraštis 38(1), 163–175.
Preston Dennis R. 1999: Introduction. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, xxiii–xl.
Ragauskaitė Alma 2016: Lietuvos etnokultūrinis regionavimas: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvos muzikos ir teatro akademija.
Rokaitė Birutė 1961: Kai kurie nauji žemaičių dounininkų tarmių fonetikos dalykai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 4, 141–155.
Salys Antanas 1933: Kelios pastabos tarmių istorijai. – Archivum Philologicum 4, 21–34.
Salys Antanas 1968: Lietuvių kalbos tarmės. – Lietuvių enciklopedija 15, South Boston (Mass.): Lietuvių enciklopedijos leidykla, 571–589.
Salys Antanas 1992: Raštai 4: Lietuvių kalbos tarmės, Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.
Taeldeman Johan 2005: Polarisation Revisited. – Language Variation – European Perspectives: Selected Papers from the Third International Conference on Language Variation in Europe (ICLaVE 3), eds. F. Hinskens, Amsterdam: Benjamins, 233–248.
Vanagienė Birutė 1982: Afrikatų č, dž atliepimas prieš galūnę. – Lietuvių kalbos atlasas II. Fonetika, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 93–96.
Vyniautaitė Simona 2018: Regresyvinė balsių asimiliacija šiaurės žemaičių patarmių paribio šnektose XX a. 6–9 dešimtmečių rankraštinių šaltinių duomenimis. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 5, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 140–166.
Vyniautaitė Simona 2020: Plungės geolektas regresyvinės balsių i, u asimiliacijos požiūriu. – Lietuvių kalba 14, 1–19. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22465/21727.
Vyniautaitė Simona 2021: Terminio požymio statika ir dinamika: žemaičių regresyvinės balsių asimiliacijos atvejis: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvos kalbos institutas.
Zinkevičius Zigmas 1966: Lietuvių dialektologija: lyginamoji tarmių fonetika ir morfologija, Vilnius: Mintis.
Zinkevičius Zigmas 2006: Lietuvių tarmių kilmė, Vilnius: Lietuvos kalbos institutas.
Straipsniai / Articles
307
Page 17
SIMONA VYNIAUTAITĖ
Regressive Vowel Assimilation: Nomenclatural Change of Feature from the Point of View of Plunge Residents
SUMMARY
The article addresses the nomenclatural change of regressive vowel assimilation as the main distinguishing feature of the subdialects of the Northern Samogitian of Telšiai and Kretinga. It attempts to determine to what extent the residents of Plungė are aware of regressive vowel assimilation as the distinguishing feature of Northern Samogitian and to evaluate the change of this feature. The article draws upon the methods of dynamic dialectology and perceptual dialectology.
After analysing the comments provided by the informants from Plungė on regressive vowel assimilation and other dialectal features of Northern Samogitian subdialects, it was established that vowel assimilation is rarely considered a distinguishing feature of Northern Samogitian subdialects. The informants tend to consider regressive vowel assimilation a distinguishing and weak dialectal feature, but it is not regarded a characteristic feature. Other phonetic, morphological and lexical differences are considered more significant. It is noteworthy that another value category comes into play when assimilation is understood as a feature of non-dialectal speaking; in this case, vowel narrowness is associated with the expression of standard language.
The research findings reveal rather high dialectal homogeneity of Northern Samogitian from the point of view of the informants and imply that as linguistic variation increases, regressive vowel assimilation will not be perceived by community members as a more easily recognizable dialectal feature with a high differential power.
