сотрудничеством, лонгитюдное исследование — продолжительным или продолжающимся исследованием, сукцессивность (противоположность одновременности) — последовательностью или связностью, валидность (критерий качества экспериментов и средств психологического измерения — их пригодность, адекватность) — пригодностью.

Помимо этих замечаний, можно упомянуть и некоторую непоследовательность. Не вдаваясь в проблемы системности терминов или последовательности их употребления, достаточно сказать, что составители словаря никак не могут решить, существуют ли еще психологи СССР или нет. Один и тот же А. Лурия в одном месте назван психологом СССР, а в другом (в одном случае даже на той же странице) — российским психологом. Однако такие несоответствия очень легко исправить.

Надо полагать, что, готовя новые издания словаря, его составители многое исправят, в том числе и упомянутые недочеты. Возможно, серьезнее займутся и созданием литовской терминологии. Тем более что, как видно из приведенных примеров, литовские термины часто и яснее, и короче. Ведь психологи, несомненно, хотят, чтобы их понимало как можно больше людей и читало их труды.

Birutė LENKTYTĖ

КАК НЕ НАДО СОСТАВЛЯТЬ СЛОВАРИ

Сейчас выходит немало разных словарей, особенно словариков. Глядя на цифры, можно было бы воскликнуть от восхищения и масштабами работы, и таким многочисленным отрядом лексикографов, составителей и издателей словарей. Ведь издревле известно, что из всех видов языковой работы труднее всего писать словари. А работает так много людей! Какие огромные лингвистические порывы, прямо-таки полеты! Настоящий золотой век лексикографии.

Увы, увы... Перелистывая не один из новых плодов наших лексикографических трудов, довольно скоро приходится разочароваться: многие составители и издатели слишком легкомысленно надеются обогатить литовскую лексикографию. Сплошь и рядом работа, подготовка и набор наспех — не просто плохие, а прямо-таки никуда не годные. Не один составитель и издатель, оказывается, не имеет ни малейшего представления о том, как следует составлять словари и как их издавать. Одну из важнейших, плодотворнейших и авторитетнейших областей работы над литовским языком превращают в лексикографический бизнес, в нечто вроде лингвистических Гариунай. Ведь на первое место

106

выдвинуто не обогащение литовской лексикографии и не качество работы, а материальное обогащение самих составителей и издателей. Сколько люди покупают всякого хлама и, если чему-то учатся по этим словарям, сколько же неправды они усваивают!

Правда, этим «бизнесом» прежде всего занимаются составители и переводчики общих переводных словарей, разговорников, а также словарей и словариков по экономике, бизнесу и тому подобному. На богатствах других отраслей словарного дела не наживешься. Не так уж рьяно берутся и за их составление и издание. По мере угасания государственного книгоиздания и все большего распространения дорогого частного книгоиздания, ориентированного на быструю и, по-видимому, большую прибыль, скоро наступят времена, когда научную книгу или какой-нибудь специальный словарь сможет издать разве что сам автор на свою копеечную зарплату. Вместо того чтобы хоть что-то получить за плоды своего труда, ему самому придется дать нажиться издателям, типографиям и книготорговцам, как это еще до войны случилось с профессором Л. Вайлионисом, руководителем составителей «Литовского ботанического словаря». И вполне подтвердится старая народная мудрость: наукой не разбогатеешь — только спину сгорбишь.

Итак, познакомившись с «Словариком терминов анатомии и морфологии растений» Стасе Яноненене, изданным Вильнюсским государственным педагогическим институтом (ныне Вильнюсский педагогический университет)¹, я захотел написать о нем вовсе не потому, что автор хотела здесь нажиться (этот словарик писался и издавался не с такой целью), а потому, что у нее было большое желание помочь студентам — будущим учителям биологии — лучше понимать термины своей науки, как она сама пишет в предисловии к словарику: «помочь усвоить термины, систематизировать и осмыслить понятия анатомии и морфологии растений, подготовить студентов к работе с научной литературой и т. д.» (с. 1–2). Это очень серьезные и достойные одобрения цели. Высшая педагогическая школа, эта школа учителей, несомненно, не имеет и не может иметь более высокой цели, чем подготовка хороших, даже очень хороших учителей. А хороший учитель прежде всего должен хорошо, прямо-таки превосходно знать преподаваемые им предметы. Недостаточно хорошо упорядоченное знание того, ч е м у у ч и т ь, никак не исправит даже образцовое знание того, к а к у ч и т ь. Предназначение словарика — помочь студент-

¹ J a n o n i e n ė S. Augalų anatomijos ir morfologijos terminų žodynėlis. Vilnius, 1990. 40 p.

107

лучше научиться тому, чему учить.

Неспециалисту трудно судить о том, насколько словарик пригоден для обучения самой ботанике, но для обучения и развития ботанической речи, увы, он мало чем поможет. Прежде всего читателю словарика совершенно непонятно, почему по меньшей мере половина предисловия (более страницы) отведена, как сказано, «представлению основных сведений о написании, произношении и ударении латинских слов» (с. 2). Ведь в этот словарик включены не латинские, а заимствованные из других языков и литуанизированные слова. Правда, приведены и объяснения происхождения литуанизированных терминов (например, dorsalis — лат. dorsum — спина, с. 12; хотя и здесь не в одном случае не хватает точности, как, например, в этом, — почему не указано латинское прилагательное dorsalis), но первоначальным источником значительной части этих слов или их морфем является греческий язык (в объяснениях происхождения они упрощённо представлены латинским алфавитом). Изучая очень кратко изложенные (в нескольких правилах) правила латинского ударения (с. 3), выяснилось, что автор словарика считает эти заимствования в нашем языке латинскими словами и ставит в них ударение по правилам латинского языка — она пишет: «1. В многосложных словах ударение падает на:»

1.1. Предпоследний слог, если он долгий (aleurónas).

1.2. Третий слог от конца слова, если он краткий (aktinomórfinis)» и т. д. Вот почему в первую очередь словарик удивил своими причудами в расстановке ударений: здесь употребляется только знак острого ударения, а значительная часть слов, если оценивать их по правилам литературного языка, имеет жаргонное ударение. Оказывается, автору неизвестно, что литуанизированные заимствования получают ударение по правилам литовского языка! Или это новое слово в акцентологии?

Тем не менее лингвисты, разумеется, пока не будут руководствоваться «Словариком терминов анатомии и морфологии растений» и будут обозначать интонационные контуры ударных слогов (то есть пользоваться не только знаком острого ударения), однако, услышав или найдя где-либо такие ударения, не станут учить ставить ударение в aerenchima 4, atmosfera 7, biosfera 8, chaláza 9, chlorenchima 9, chondriosoma 10, chromatómera 10, chromonéma 10, chromosóma 10, citoplázma 11, diafrágma 11, diástra 11, diktiśóma 12, egzína 13, epibléma 15, epitéma 15, floéma 17, flóra 17, gaméta 18, grána 19 и т. д. — всего более пятидесяти таких неправильно акцентированных существительных второго склонения, относящихся ко второй акцентной парадигме. В формах именительного и творительного падежей единственного числа всех этих слов-

108

окончание должно быть ударным, то есть arenchimà, атмосферу, биосферу, халазу, хлоренхиму, диафрагму, диастру... гиалоплазму, инти́ну, калиптру, кариоплазму, колленхиму, колеоризу, комиссуру, ксилему, лептонему, лизосому, мембрану, меристему и т. д. вплоть до последнего термина этого типа zoosporą. Увы, в этом словарике только у одного термина (ekosistemą) ударение поставлено на окончании, и даже здесь не тем знаком ударения (нужен гравис). Вот ещё некоторые иные ошибки в расстановке ударений в терминах словарика: фитогормоны 17 (=фитогормоны), фотосинтез 17 (=фотосинтез), периферия 31 (=периферия), политомия 32 (=политомия), протогиния 33 (=протогиния), тетраэдр 37 (=тетраэдр), зоофилия 39 (=зоофилия) и т. д. Кроме того, в составных терминах почему-то проставлено ударение только в первом компоненте, например: ахроматическое веретено 4 (=ахроматическое веретено), амфиблемная сифоностела 5 (=амфиблемная сифоностела) вплоть до вегетативного размножения 38 (=вегетативное размножение). Итак, ясно, что рецензируемый словарик совершенно не годится для изучения ударения. Будущих учителей здесь учат ставить ударение неправильно, что является серьёзным нарушением общих требований к воспитанию языковой культуры как в высшей, так и в средней школе.

Пользователи словарей, разумеется, привыкли считать, что весь текст современных словарей написан в соответствии с действующими правилами орфографии: и приводимые термины (многие из них не попадают в общеязыковые словари, поэтому терминологические и другие специальные словари — единственные источники, в которых приводится их нормативное написание), и толкования, и, наконец, соответствия на других языках отвечают правилам орфографии этих языков. Так и должно быть. В словарях, подготовленных хотя бы сколько-нибудь лучше и изданных тщательно, так и бывает. Увы, в «Словарике терминов анатомии и морфологии растений» есть различные орфографические (не только корректурные!) ошибки: некоторые заголовочные термины написаны неправильно, например: androcėjus 5 (=андроцей), endemai 14 (=эндемы), empyrinis 14 (=эмпирический), generatyvinis 18 (=генеративный), genecėjus 18 (=гинецей), partenogenezė 31 (=партеногенез), plasmolizė 32 (=плазмолиз), trachėjos 38 (=трахеи); ошибки орфографии встречаются и в толкованиях, например: abecėlė (=алфавит; статья stigma 35), išsiskyrimas (=выделение; статья gutacija 19), išskirimas (=экскреция; статья ekskrecija 13), kurinys (=произведение; статья rep-raduktyvinis 34), molekulė (=молекула; статья chromomera 10), netoks

109

(=не такой; статья hemiceliuliozė 19), oranžinė (=оранжевая; статья karotinas 23), pasisukymas (=вращение; статья anizotropija 6), žiuželiai (=жгутики; статья zoospora 39) и т. д. Немало орфографических и переписных ошибок имеется в латинских и греческих словарях, упоминаемых в объяснениях происхождения терминов. Поэтому и в отношении орфографии безоговорочно доверять этому словарику нельзя; в нём нередко проглядывает ненормативное произношение слов.

В словарике встречаются термины, литуанизированные недостаточно или неправильно, например: dichasis (лат. dichasium 11; =dichazis =двузавитковое соцветие BŽ 455), funikulus (лат. funiculus 18; =funikulas =семяножка BŽ 374), perpendikuliaris (лат. perpendicularis 31; =perpendikuliaras =отвес), sinezezis (гр. sinezezis 36, синезис BŽ 379; =синезезис), sora (гр. sóros 36; =сорус BŽ 391, TŽŽ 458) и т. д.

В словарике прежде всего объясняются термины иностранного происхождения. Поскольку не везде приведены существующие литовские соответствия этим заимствованиям, а приведённые не выделены и не отделены от остального текста, пользователя словарика учат лишь понимать заимствования, но, можно сказать, не учат имеющимся литовским терминам. Например: фаза раскрытия цветка 5 (BŽ 24 и неподвижная фаза), андроцей 5 (но BŽ 219 для этого предлагается только тычинковый круг), ассимиляция 7 (BŽ 40 и усвоение), базальный 8 (основной), бивалент 9 (BŽ 87 биваленты, см. двойняки, гемины), дерматоген 11 (BŽ 300 основной термин — кожный зачаток), гиподерма 21 (BŽ 179 и подкожная ткань), меристема 26 (BŽ 275 и образовательная ткань) и др. Правда, ботаническая терминология пока недостаточно литуанизирована; в этом отношении мало что дал и изданный в 1965 г. «Словарь ботанических терминов». Поэтому следует хотя бы бережно сохранять обычные литовские термины, если не намерены усиливать литуанизацию. В связи с этим трудно понять, почему в рецензируемый словарик попало слово cielė «клетка» 9 (семь десятилетий назад поспорили и остановились на слове ląstelė), зачем в него включили не приводимый нормативными трудами термин štatyvas 37 (=опора, подпорка), почему в толкование термина эпикотиль 15 включено слово верхняя доля, когда в BŽ 31 основным термином считается вариант этого слова верхняя доля (этот вариант есть и в TŽŽ 141). Кстати, в рассматриваемом словарике есть и другие, неплохие варианты терминов, например: алкалоид 5 (ср. алкалоиды BŽ 20, TŽŽ 23), либриформы 26 (ср. древесинные волокна, либриформ BŽ 328, 262, TŽŽ 288), нитрофилы 28 (ср. нитрофиты, азотолюбивые растения BŽ 298, нитрофильные au-

110

концы, нитрофиты LTE VIII 208, нитрофилы см. нитрофиты TŽŽ 341), перисперма 31 (ср. перисперма BŽ 320, LTE VIII 560, TŽŽ 376) и др. К словарным необычностям следует отнести также единственный термин, употребленный в толкованиях: яйцеклетка 6, 7, 31, 35 (= яйцеклетка BŽ 203, DŽ 337 и др.). В словарик включен термин веламен 39 (между прочим, BŽ 431 для этого предлагает термин корневой чехол, лат. velamen) — не превращается ли он в толковании другого термина просто в вален (см. корпус 24). В учебном словарике уместно объяснять различные термины, встречающиеся в литературе, и их варианты, однако пользователю такого издания следует ясно сообщать, что рекомендуется употреблять. И, само собой разумеется, составитель словарика должен показывать студенту пример употребления терминов.

Значения терминов в словарике разъясняются. Возможно, при толковании использовались материалы из списка лексикографических источников, помещенного в конце книжки (всего 9 изданий). Однако странно, что в этот список не попали «Словарь ботанических терминов» (В., 1965), литовские энциклопедии. Возможно, по этой или иной причине немало толкований неточны, а некоторые из них — просто неправильны. Дать точное, ясное и краткое толкование значения слова или термина — работа, требующая больших знаний и умения. Для этого необходимо превосходное знание не только специальности, но и основ лексикографии. Подобно тому как недостаточно прочитать учебник внутренних болезней, чтобы лечить людей, недостаточно полистать или даже прочитать словарь, чтобы самому взяться за составление словарей. К сожалению, авторы или составители словарей и словариков довольно часто не владеют этим последним навыком и даже не ценят его. Не только толковать значения нужно уметь. Как и всякий труд, лексикография имеет свои секреты, свою теорию и практику. Чтобы стать лексикографом, нужно потратить не меньше времени, чем на изучение ботаники. К сожалению, автор словарика «Словарик терминов анатомии и морфологии растений» явно не осознала этой «мелочи».

Теперь о самих толкованиях терминов словарика. Во-первых, совершенно неправильно объяснено немало из довольно большого числа приведенных в словарике прилагательных. Здесь их чаще всего толкуют как существительные, нередко даже как существительные с конкретным значением, то есть как подлинные названия предметов (прилагательные обозначают признаки, а образованные от них существительные — названия этих признаков), например: ахламидный «цветок, не имеющий околоцветника» 4, ациклический

111

«спиральный цветок, его части прикреплены по спирали» 4 (эти два термина объяснены как виды цветка, а не как определенные признаки цветка), акропетальный «верхушечный рост растения. Ветвление верхушки» 4 (объяснен как название действия или состояния), автохтонный «крахмал местного происхождения, образовавшийся на месте» 7 (стало быть, этим словом, по мнению автора словарика, обозначается вид крахмала!), циклический «круговой цветок, его части расположены (=расположены⟧) кругами» 10 (здесь объясняется не признак, а понятие «циклический цветок»), эдафический «почвенные факторы, влияющие на растения» 12, мифологический «сказание о богах» 26, оптический «прибор, основанный (=основанный⟧) на законах распространения света» 29 и т. д. без конца. Правда, этим недугом страдают и некоторые толкования «Словаря ботанических терминов», однако там можно найти и подходящие толкования, ср.:

ациклический — 1) рец. слов. с. 4: «спиральный цветок, его части прикреплены по спирали»;

2) BŽ 12: «не образующий круга, спиральный»;

3) TŽŽ 10: «имеющий открытую (неразветвленную или разветвленную) цепь атомов углерода».

апокарпный — 1) рец. слов. с. 6: «гинецей цветка, состоящий из несросшихся плодолистиков»;

2) BŽ 35: «состоящий из несросшихся плодолистиков».

Во-вторых, некоторые толкования неясны, например: паракарпный «одногнездная завязь и пристеночная плацентация (см.) гинецей» 30, стаминодий «тычинка цветка стерильная — не производящая пыльцы» 36, зигота «при слиянии гамет образуется клетка, дающая начало новому организму» 39 и др. Неясность возникает потому, что составлены описательные предложения. Что такое стаминодий — состояние, признак? Что такое зигота — процесс, при котором после слияния гамет образуется клетка, дающая начало новому организму? BŽ теми же словами утверждает другое: стаминодий «выступающая стерильная тычинка без пыльцы» 404 (стало быть, вид тычинок), а зигота «клетка, образовавшаяся при слиянии гамет и обычно дающая начало новому организму» 485 (стало быть, сама эта клетка).

Неточно выражая мысль, можно написать и немало странного, например: эволюция «развитие изменений мира, общества» 15 (эволюция — это само изменение, или развитие, а не «развитие изменений»), фуникулус «семя-

112

Начальный стебелёк называется семяножкой 18 (здесь ведь нужно объяснить, что такое семяножка! Правда, открыв БЖ, с. 374, видим, что в словаре употреблено слово «семя», хотя эта штучка, лат. funiculus arba funiculus umbilicalis, рус. семяножка, фуникулюс, по-литовски тоже называется sėklaitis. Значит, этот фуникул взят из латинского, а возможно, и из русского языка), в статье «совокупность лепестков цветка называется лепестком» 18 (то же замечание? В БЖ такого термина вообще нет, есть только vaislapynas — лат. gynaeceum, gynoecium, gynoeceum, рус. гинецей), так что здесь уже русизм вынесен в заголовочное слово, а вместо объяснения приведено определение гинецея) и т. д.

Студенту будет непонятно, кому верить — преподавателю или БЖ, если определения терминов различаются, ср. akrogamija «пыльцевая трубка проникает внутрь семязачатка через микропиле (см.)» 4 и «проникновение пыльцевой трубки в семязачаток через его верхушку с разрушением ткани, когда микропиле закрыто вследствие полного срастания покрова» БЖ 16–17; akrotonija «верхушечные ветви побега, расположенные ближе к верхушечному — материнскому побегу» 4 и «такое расположение почек и боковых побегов на главной оси, при котором почки и побеги постепенно увеличиваются в направлении верхушки, и благодаря этому самые крупные почки или наиболее сильные развившиеся из них побеги находятся в верхушечной части главной оси. <...>» БЖ 17; anemofilija «ветер — посредник в опылении растений» 6 и «опыление цветков с помощью ветра» БЖ 26 и т. д.

Можно было бы привести немало примеров, наглядно показывающих, что автор словарика Ст. Янониене не умеет объяснять термины. Это было видно уже из приведённых примеров, и подтвердили бы это многие другие, например: kommensalizmas «растения, растущие вместе, вредят друг другу» 24 (ср. «одна из форм межвидового сожительства организмов: особи одного вида (комменсалы) постоянно или временно живут за счёт другого вида, не причиняя ему вреда» TŽŽ 254); maceracija «при растворении межклеточных пластинок в ткани освобождаются клетки» 26 (ср. «освобождение отдельных клеток в ткани при исследовании межклеточных пластинок. <...>» БЖ 267); poliploidija «во время деления ядра (=деления) увеличивается число хромосом» 92 (ср. «увеличение числа хромосом в ядрах клеток растений более чем в два раза по сравнению с характерным для данного вида диплоидным числом хромосом» БЖ 334); zoochorija «животные распространяют плоды» 39 (ср. «распростране-

113

ние семян с помощью птиц или животных» БЖ 485) и т. д.

Бывают случаи, когда общебиологические термины в словарике толкуются только как ботанические, например: biocenozė «сообщество растений» 8 (ср. «сообщество организмов, включающее совокупность растительности и животного мира в определённом местообитании» БЖ 86). В учебных изданиях, да и не только в них, всё же необходимо приводить полный объём значения термина. Лучше и удобнее сразу, а не постепенно знакомить пользователей терминов с истинным значением термина.

Ну и вопросы языка. Автор словарика уделила языку явно слишком мало внимания. Помимо уже упомянутых трудностей с ударением и правописанием, немало несогласованных элементов, словно термин взят из одного источника, а его толкование — из другого, например: astrosklerėidė «каменные клетки (=каменная клетка) с радиальными выростами» 7, ekstrafloralinė nektarinė «нектарники (см.), расположенные не в цветке, а, например, на черешках (=нектарник, находящийся не в цветке, а, например, на черешке)», geofitas «наземные растения (=растение), у которых (=которого) почки возобновления скрыты (=скрыты) в земле» 18, velamenas «оболочка воздушных корней, состоящая (=состоящий) из мёртвых клеток. <...>» 39 и т. д. В толкованиях употребляются неправильные слова, например: bestruktūrinis (= bestruktūris) в толковании термина kuticula 25, beazotinis (= beazotis) в толковании термина «тиниды» 37; встречаются неправильные выражения, например: fiksavimas «обработка клеток, тканей или органов различными веществами, которые сохраняют их в неизменном виде (=в неизменном виде) в течение некоторого времени» 16, а также ошибки пунктуации.

Добавим, что в словарике есть и другие недостатки лексикографической подготовки: термины, помещённые не в алфавитном порядке, например: bazipetalis 8, heterogeninis 20, oksifolitai 29 и т. д.; термины без объяснений, например: dominavimas 12, heterotipinis 20, koguliuoti 24, objektas 29 и т. д.; отсутствует немало терминов, включённых в толкования с отсылкой «см.», например: branduolys (ст. homogeninis 21), geografinis (ст. endemai 14), mikrobas (ст. fitoncidai 17), nektarinė (ст. ekstrafloralinė nektarinė 13), polisacharidas (ст. hemiceliuliozė 19), protoplastas (ст. ergastinis 15), vegetacija (ст. efemeras 12) и т. д., можно не сомневаться, что от рецензируемого словарика пользователям будет мало пользы, а вреда может быть много. Он не выполнит роль «вспомогательного учебного пособия для студентов биологических специальностей» (с. 1).

114

Жаль, что автору словарика не помог и однофамилец-рецензент, проф. А. Янонис. «Словарик терминов анатомии и морфологии растений» — ещё один довольно показательный образчик современной лексикографии, свидетельствующий о том, что нередко за работу над словарями берутся люди, не имеющие представления о том, как это делается (чего уж говорить хотя бы о некоторой подготовке!).

Сокращения

BŽ – Botanikos terminų žodynas// Vyr. red. J. Dagys. V.: Mintis, 1965.

ДЖ₁ — Словарь современного литовского языка// Отв. ред. Ю. Крупас/ I издание. В.: Государственное издательство политической и научной литературы, 1954.

LTE VIII – Lietuviškoji tarybinė enciklopedija. V.: Mokslas, 1981. T. 8.

TŽŽ – Tarptautinių žodžių žodynas// Ats. red. V. Kvietkauskas. V.: VER, 1985.

Примечание: цифры, указанные рядом с сокращением, обозначают страницу того словаря, на которой приведён упоминаемый термин.

Ст. КЕЙНИС

115