KALBA

ALDONAS PUPKIS

Институт литовского языка

АНТАНАС САЛИС И СЛОВАРЬ¹

К 110-летию со дня рождения

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: лексика, лексикография, нормирование, неологизмы.

Один из известнейших литовских языковедов XX века Антанас Салис (21 июля 1902 г., Рекете, ныне Кретингский район — 31 июля 1972 г., Филадельфия, США) внес большой вклад во многие области литовского языкознания. Прежде всего его называют одним из наиболее плодотворных исследователей синхронной и диахронной литовской диалектологии, поднявшим всю науку о диалектах на качественно новый уровень. В довоенные годы Салис особенно плодотворно работал в области литовской ономастики: организовывал сбор названий мест из живой речи, исследовал происхождение топонимов, личных имен и других имен собственных, устанавливал их нормативные формы, внес большой вклад в нормирование названий населенных пунктов и фамилий Виленского края, а также вместе с другими подготовил словари и различные списки имен собственных в этой области.

¹ Статья подготовлена в рамках проекта «Юозас Балчиконис — лексикограф», финансируемого Советом по науке Литвы (№ LTI-5-14).

A. PUPKIS. Antanas Salys ir žodynas

9

В обзорных и энциклопедических статьях, посвященных Антанасу Салису, подчеркивается его вклад и в другие области теории и практики языка: лексикологию и лексикографию, терминологию, фонетику и произношение, общее языкознание, культуру речи и др. Отмечается, что он был ученым с исключительно широким кругом интересов и масштабными замыслами, хорошо владевшим методикой научной работы своего времени и умело связывавшим в своих трудах исследования современного языка с исторической перспективой. Благодаря способности обосновывать свои утверждения историческими языковыми данными многие его труды особенно привлекательны для читателей. Кроме того, читателей не может не привлекать и весьма своеобразный языковой стиль трудов Салиса, выделяющий его среди почти всех языковедов того времени как тонкого стилиста.

Говорить об Антанасе Салисе как о словарнике можно в нескольких аспектах: с одной стороны, в лексикологическом плане — как об историке отдельных слов (исследователе их происхождения), толкователе и нормировщике значений слов, исследователе возможностей и перспектив словообразования, мастере создания новых слов. С другой стороны, нельзя умолчать и о лексикографических трудах Салиса: как практик он был одним из многих составителей и редакторов словарей и словариков, как теоретик — одним из создателей теоретических основ большого Литовского словаря, а также историком общей и литовской лексикографии.

Отношение Антанаса Салиса к словарю — к лексикологии и лексикографии — на разных этапах жизни языковеда было неодинаковым. По-видимому, в силу сложившихся обстоятельств и различных лингвистических потребностей общества он работал то в области подготовки словарей, то на ниве толкования и нормирования слов. Прежде всего ему довелось столкнуться с лексикографической работой Казимераса БугИ.

Будучи способным студентом, только начавшим обучение в высшей школе Литовского университета, Салис был приглашен помогать Буге в работе над начатым им Литовским словарем — он работал секретарем редакции Словаря. После смерти Буги ему поручили осмотреть и описать архив языковеда. Так появилась статья «Рукописное наследие профессора К. Буги» — она была опубликована в сборнике научных трудов «Таутас ир жодис» (т. III, 1925, с. 564–577; см. Salys 1985: 136–154). Эта публикация стала важным источником не только для научной биографии Буги, но и для истории большого Литовского словаря.

Позднее из-за учебы в Литовском университете и за границей связь Салиса с лексикографией прервалась на несколько лет. Вернувшись из Германии, ему пришлось посвятить себя педагогической работе; кроме того, впереди были целые необработанные поля языковой практики. Сначала он начал работать в комиссии по орфографии, затем включился в организованную деятельность по развитию культуры литературного языка — трудно представить содержание журнала «Гимтои калба» того времени или деятельность Общества литовского языка без статей и заметок Салиса, а также его многочисленных докладов. Он был государственным

10

KALBOS KULTŪRA | 85

советник по вопросам языка при совете, член и консультант различных языковых комиссий, сотрудник многих периодических изданий. Из последней сферы можно выделить публиковавшуюся в 1938 г. в ежедневной газете Lietuvos aido «Колонку о языке». В ней с 24 января по 12 ноября того года (за исключением июля–сентября и половины октября) газета ежедневно (с небольшими исключениями) публиковала большие или небольшие статьи Салиса по актуальным вопросам языковой практики (см. Salys 1979: 290–366). Значительная их часть посвящена также различным вопросам лексики. В этих статьях, а также в «Корзинке вопросов», печатавшейся в Gimtoji kalba (см. Salys 1979: 209–289), и других опубликованных в периодике сочинениях отчетливо проявились важнейшие установки Салиса в области нормирования и развития языка, теоретические основания и принципы этой работы. Здесь он предстал убежденным сторонником литовизации словарного состава литовского языка, внедрения принципов живого языка во всю практику работы с языком. Одной из установок его методики работы следует считать постоянное внимание к происхождению слов, прочную связь между строением (словообразованием) слов и семантикой, а также исключительно убедительную аргументацию рассматриваемых фактов и положений. В этом отношении практика литовского языка сделала большой шаг вперед по сравнению с распространенным в то время поверхностным исправлением лексических вопросов в печати и издательской работе. Кроме того, следует сказать, что Антанас Салис, как и другие лингвисты школы Gimtoji kalba, давал рекомендации не как обязательные, а как рекомендательные; таким образом, путь языковой практики был скорее не исправительным, а развивающим.

Не следует забывать и о том, что Антанас Салис был редактором важного в то время издания по языковой практике Kalbos patarėjas (1939) (вместе с Пранасу Скаржюсом; Салис «основательно редактировал» страницы 28–46 брошюры, см. Salys 1979: 371). Не были ему чужды вопросы лексики и после отъезда на Запад: в печати американских литовцев он также опубликовал немало ценных работ. Среди них важна для знакомства со взглядами лингвиста статья «Новые слова современного литовского языка», сохранившаяся в рукописях (на английском языке; опубликована в томе I его Raštai (1979: 165–169). На основании положений этой статьи, а также других его исправлений и рекомендаций в печати уже предпринималась попытка в некоторой степени оценить работу Антанаса Салиса в этой области (Pupkis 2010: 201–208), однако в целом наследие Салиса в истории языковой практики изучено мало и ожидает более подробных и последовательных исследований. Следует сожалеть и о том, что сегодня это наследие почти не присутствует в современном дискурсе языковой практики.

Особый след Антанас Салис оставил и в истории литовской лексикографии. Впервые ему пришлось столкнуться с этой областью еще во время завершения учебы в Германии. Однокурсник Антанаса Салиса Пранасу Скаржюс, надеясь стать руководителем и редактором возобновленной работы над большим Lietuvių kalbos žodynas

A. PUPKIS. Antanas Salys ir žodynas

11

(см. Pupkis 2012:106), еще тогда распределил с Салисом обязанности и планировал, что Салис сможет взяться за подготовку малого² словаря, а также стать одним из редакторов большого словаря. Когда Министерство просвещения назначило редактором Юозаса Бальчикониса, эти планы прервались, однако вскоре обоим пришлось участвовать в обсуждении теоретических вопросов готовившегося большого словаря. Из различных источников известно, что в начале работы редакции Словаря (примерно в 1932–1933 гг.) теоретические и практические вопросы словарного дела обсуждали в редакции редактор Юозас Бальчиконис и молодые преподаватели Университета Витаутаса Великого Пранасу Скаржюс и Антанас Салис. Нет точных сведений о том, о чем именно там говорили и что решили: по-видимому, протоколы не велись, да и воспоминаний современников сохранилось мало. Из отрывочных фактов известно, что они «способствовали составлению словарного шаблона» (Napalys Grigas. – Dėk žodį prie žodžio 2006: 194), обсуждали структуру словаря, вопрос включения более старых заимствований (Skardžius 1997: 601), гнездовую и алфавитную подачу глаголов (Aleksandras Žirgulys. – Dėk žodį prie žodžio 2006: 209–210).

Вновь связаться с Lietuvių kalbos žodynas пришлось тогда, когда в 1939 г. в Каунасе был основан Институт литуанистики и редакция Словаря перешла в ведение этого учреждения. Антанас Салис сначала как заведующий языковым отделом института, а с 3 декабря 1941 г. как директор института стал непосредственным начальником редактора словаря Юозаса Бальчикониса. Поначалу отношения двух лингвистов складывались нормально, но впоследствии переросли в конфронтацию и полную враждебность.

Здесь необходимо вспомнить давние разногласия Бальчикониса с Пранасу Скаржюсом по поводу словаря (подробнее: Pupkis 2012: 108 и далее). Скаржюс, возможно, испытывая обиду из-за того, что его не назначили редактором словаря, еще в довоенные годы не раз упрекал Бальчикониса в печати в тех или иных (но не конкретизированных) недостатках готовившегося словаря; он постоянно подчеркивал, что словарь следует издавать с упорядоченной (реформированной) орфографией, одним из авторов которой был он сам. Эти вопросы орфографии начали обсуждать сразу после основания Института литуанистики. Но обсуждения затянулись; из-за разногласий даже хотели уволить Бальчикониса с должности редактора³. Тем не менее в тяжелых условиях исторических преобразований первый том словаря был издан по старой орфографии, выбранной Бальчиконисом

² Еще при жизни Казимераса Буги планировалось наряду с большим подготовить малый словарь литовского языка для практических нужд. Так долгое время в печати и различных документах называли этот задуманный лингвистами практический лексикографический труд. Когда спустя несколько десятилетий он был подготовлен, ему дали название Dabartinės lietuvių kalbos žodynas (1954).

³ Так и было сделано в последние недели первой советской оккупации, но после прихода немцев Бальчикониса восстановили в этой должности.

12

KALBOS KULTŪRA | 85

Яблонскинское правописание. При подготовке второго тома руководство института постоянно заявляло о намерении усовершенствовать редактуру словаря и внедрить новое правописание. Эти намерения начали осуществлять летом 1942 г.: по предложению директора Антанаса Салиса, поскольку работа якобы была непосильной для одного главного редактора, была создана Научная вспомогательная комиссия (в неё вошли Юозас Балчиконис, Антанас Салис, Пранас Скарждюс, Янас Отрембскис (Otrębski) и Пятрас Ёникас), которая должна была решать вопросы структуры словаря и правописания. Члены комиссии распределили обязанности: например, Салис должен был следить за представлением (транспонированием) диалектных форм (Lyberis 2009: 268), ударением и переходными и непереходными глаголами (там же, с. 272), определением заимствований и омонимов, представлением субстантивированных прилагательных и др. (Kruopas 1973: 259). ⁴

Как утверждает Антанас Либерис, «Ю. Балчиконис ожидал от комиссии действительно научной помощи» (Lyberis 2009: 272), однако, когда на втором заседании был поднят вопрос о реформе правописания, на третьем заседании 14 октября 1942 г. редактор высказал особое мнение и больше на заседания не ходил. Когда новое правописание очень быстро обсудили и приняли в комиссии, утвердили в Академии наук и подписали тогдашний советник (министр) просвещения, Балчиконис отказался его использовать и ушёл из института.⁵

Можно предположить, что эти разногласия возникли главным образом из-за давнего противостояния Пранас Скарждюса и Юозаса Балчикониса, а обострялись из-за упрямства и амбиций обоих языковедов. В конце концов всё это превратилось почти в бессодержательный спор о том, писать или не писать согласную j в корнях трёх известных слов (bjaurus, pjauti, spjauti). Антанас Салис оказался втянут в эту неразбериху как руководитель администрации и поддержал не Балчикониса, а Скарждюса, но держался при этом сравнительно корректно. Эти трения не могли способствовать слаженной подготовке словаря. Прежде всего оказались противопоставлены друг другу сотрудники редакции. По распоряжению руководства института исправлять правописание уже подготовленных текстов словаря они разделились на два лагеря: одна сторона поддерживала Скарждюса и Салиса, другие не хотели открыто выступать против

⁴ С 28 сентября 1942 г. по 2 июля 1943 г. состоялось в общей сложности 44 заседания Научной вспомогательной комиссии. На них прежде всего утвердили важнейшие принципы составления словаря, установленные Балчиконисом, затем рассматривали отдельные случаи из уже вышедшего I тома и главным образом тексты редактируемого II тома. Было выявлено немало разных неточностей и просто ошибок, особенно тех, что следовало исправить в редактируемом II томе. Впоследствии этим успешно воспользовались редакторы II и последующих томов.

⁵ Все эти перипетии между Научной вспомогательной комиссией и редактором словаря продолжались долго. Все или почти все документы комиссии хранятся в архивах, поэтому можно надеяться, что подробный пересказ их содержания и публикация самих документов помогут лучше понять атмосферу, царившую в то время в Институте литовского языка, и восполнить пробел, сохраняющийся до сих пор, в истории «Словаря литовского языка».

A. PURKIS. Antanas Salys ir žodynas

13

редактора. В годы войны это было чрезмерной роскошью. Если учесть и то время, когда по решению Салиса печатание словаря было временно приостановлено, из-за этих ненужных амбиций были потеряны не один драгоценный год подготовки и издания словаря.

Помимо этого внутреннего раскола в институте, противостояние переместилось и в печать. Не говоря о довоенных и военных дискуссиях Скарждюса и Балчикониса в периодической печати, следует сказать, что Антанас Салис опубликовал по этим вопросам лишь одну статью. Это был ответ бывшему секретарю редакции Напалису Григасу на высказанные в его статье (Grigas 1944) упрёки в адрес Научной вспомогательной комиссии. Антанаса Салиса, по-видимому, задело, что Григас обвинял комиссию в том, что она лишь исправляет текст словаря, но больше ничего не делает, и заявлял, что не видит доказательств её оправданности. Салис быстро отреагировал и опубликовал статью «Разъяснение по делам „Словаря литовского языка“» (Salys 1944). В ней автор пытался обосновать необходимость комиссии, утверждая, что Балчикониса не отстраняли от редактирования, но он сам не исполнял своих обязанностей, поэтому комиссия теперь занимается редактированием и печатанием словаря. Кроме того, здесь он сердито возражает Григасу, что сотрудники редакции разошлись так же, как и сам Григас, который, получая очень хорошее жалованье, первым ушёл с работы и отправился туда, где сытнее, и что ему, как постороннему, не подобает заботиться о местонахождении картотеки словаря.

Подводя итог всей этой череде разногласий между двумя группами языковедов, следует сказать, что отчасти правы были обе стороны. Создание Научной вспомогательной комиссии стало положительным событием в работе над словарём: её деятельность впоследствии позволила улучшить некоторые аспекты редактирования словаря. Однако из-за стремления комиссии в военные годы реформировать правописание и внедрить его в словарь выдвижение этой задачи на первое место не принесло положительных результатов: упрямство и амбиции обеих сторон лишь затормозили подготовку и издание словаря. Здесь можно, не упоминая других обстоятельств, привести один отрывок из ответа Балчикониса Салису на утверждения в его статье: «Я был убеждён, что менять правописание во время войны — вообще бессмыслица. Я много раз говорил, что во время войны словарь стоило бы издавать даже с опечатками; опечатки потом можно было бы исправить, а если бы погибли листки со словами, их не удалось бы вернуть ни за какие деньги. Но научные учреждения пошли другим путём» (Balčikonis 1978: 188).

Здесь Юозас Балчиконис проявил себя гораздо более дальновидным. Помимо того, что его поддерживали в печати и письмах редакции другие люди, картотеке словаря действительно угрожала огромная опасность, и главным действующим лицом здесь был именно Антанас Салис.

14

KALBOS KULTŪRA | 85

В марте 1943 года, после того как немецкие оккупационные власти закрыли Академию наук и сотрудники института разошлись, возникла угроза имуществу института и важной его части — картотеке «Словаря литовского языка». По мере приближения фронта и возможных бомбардировок города директор Салис сообразил, что картотеку нужно вывезти из института и где-нибудь спрятать (а если понадобится, возможно, даже вывезти за границу). Осенью 1943 года часть картотеки отвезли в Салантай к знакомому священнику, а другую часть позднее спрятали в Каунасе, в церкви Святого Антония. Сам Салис в 1944 году уехал на Запад, никому не сообщив, где спрятана картотека. После повторной советской оккупации Литвы и возобновления деятельности Академии наук занялись поисками картотеки словаря. Благодаря усилиям созданных рабочих групп часть спрятанной картотеки нашли осенью 1945 года в Салантах, а другую часть, благодаря заботам Антанаса Либериса, — в начале 1948 года в Каунасе. Так науке вернули огромное сокровище, за которое прежде опасался Бальчиконис.

Вся эта история подробно рассказана в воспоминаниях участников поисков, опубликованы документы о передаче картотеки (Kniūkšta 2007), а обобщенно она изложена в статье Антанаса Балашайтиса (Balašaitis 2010). Из нее можно заключить, что Салис ответственно относился к этому накопленному обществом сокровищу, старался уберечь его от утраты или уничтожения и прилагал к этому большие усилия. Директора можно простить за то, что из-за спешки он никому в Литве не сообщил, где находится картотека, и порадоваться, что с ней ничего плохого не случилось. А в целом все эти события теперь складываются в один из самых интересных лингвистических детективов литовской культуры.

Покинув Литву и впоследствии успешно занимаясь академической работой, Салис не оставил без внимания вопросы литовского языкознания и языковой практики. Помимо уже упомянутых трудов, следует отметить еще три направления его деятельности в этой области. Одно из них — подробная статья «Словарь», опубликованная в так называемой Бостонской Литовской энциклопедии (том XV, 1968) (Salys 1985: 213–244), своего рода исследование лексики литовского языка и истории лексикографии. В статье, прежде всего, наряду с общими замечаниями подробно рассматриваются изменения лексики литовского языка в годы советской оккупации, критически оцениваются многие новообразования того времени. В разделе об истории лексикографии читатель знакомится с видами словарей и получает обзор вышедших к тому времени литовских словарей. Большое место отведено истории большого словаря. В ней приведены важные факты из его истории, известные только из рассказа Салиса, начиная с выхода первого тома. Среди прочего, рассказывается также о двух вариантах второго тома словаря, находившихся в употреблении, и указываются их различия. Кроме того, в разделе о лексикографии говорится и об издании 1954 года «Словаря современного литовского языка»,

A. PURKIS. Antanas Salys ir žodynas

15

истоки которого, как указывается, восходят к довоенному Институту литуанистики, а появление самого словаря в целом оценивается положительно.

Следует подчеркнуть, что в рассматриваемом исследовании Салис нигде не оценивает работу Бальчикониса, а лишь упоминает его как редактора словаря; в то же время весь текст отчетливо проникнут антисоветскими взглядами: в нем показаны попытки тогдашней власти политизировать подготовку словаря и превратить его в служанку идеологии. С другой стороны, эта работа Салиса — пусть и не исчерпывающее, но достаточно масштабное первое исследование лексики литовского языка и истории литовской лексикографии в литовском языкознании.

Еще одна область деятельности Антанаса Салиса — работа над двуязычным (литовско-немецким) «Словарем литовского письменного языка» (1926–1968). С 1923 года его начали составлять Альфред Сен (Alfred Senn), Макс Нидерман (Max Niedermann) и Пранас Брендерис (Franz Brender). Первые выпуски подготовили все трое составителей; после смерти Брендериса (1938) работали двое оставшихся, а с 1947 года к ним присоединился Антанас Салис. После смерти Нидерманна (1954) над словарем работали Сен и Салис, завершив его издание. Помимо их совместной работы (а также текста с расставленными Салисом ударениями и других результатов совместной работы), следует упомянуть подготовленное Салисом приложение к этому словарю — список имен собственных (том V, с. 481–560; см. Salys 1983: 185–266). Многие примеры и определения из этого словаря использовали составители большого «Словаря литовского языка» и других лексикографических трудов, а приложение с именами послужило хорошей основой для нормализации всего литовского ономастикона. Впрочем, это последнее направление работы Антанаса Салиса мало изучено историками языкознания и всё еще ждет исследователей и объективной оценки в контексте всей истории литовского языкознания.

Kaip teigia Antano Salio biografas Petras Jonikas (1979: XVII), dirbdamas leksikografo darbą Antanas Salys nuolat jautė istorinės perspektyvos stoką. Todėl dar nebaigus leisti Lietuvių rašomosios kalbos žodyno, Salys pasisakęs norintis parengti trumpą istorinį lietuvių kalbos žodyną. Tuo reikalu 1969 m. lankėsi Lietuvoje, bet žodyno parengti nespėjo. Joniko teigimu, paliko surinktos medžiagos, tačiau daugiau apie ją informacijos neturime. Nėra aišku ir kur dabar ta medžiaga yra.

Итак, труды Антанаса Салиса в области словаря (лексикологии) и лексикографии свидетельствуют о широте интересов языковеда и не утратили своей актуальности. Применявшиеся им методы — твердо опираться на данные живого языка, рассматривать вопросы в широкой исторической перспективе, учитывать принцип целесообразности нормируемых явлений — не устарели и сегодня и дают пищу для самых разных размышлений. В целом наследие литовского языкознания могло бы гораздо шире использоваться в современном языкознании, чем до сих пор. Не сле-

16

KALBOS KULTŪRA | 85

дует забывать, что труды Антанаса Салиса по языкознанию составляют золотой фонд всего нашего лингвистического наследия, и еще не одно поколение исследователей и нормировщиков литовского языка сможет черпать из них идеи и мысли.

LITERATŪRA

B a l a š a i t i s A. 2010: Iš „Lietuvių kalbos žodyno“ kartotekos ir jos saugojimo istorijos. – Gimtoji kalba 7, 29–32.

B a l č i k o n i s J. 1978: Rinktiniai raštai 1. Sudarė Aldonas Pupkis. Vilnius: Mokslas.

Dėk žodį prie žodžio 2006: Dėk žodį prie žodžio – turėsi žodyną. Atsiminimai apie kalbininką Juozą Balčikonį. Sudarė Birutė Goberienė ir Aldonas Pupkis. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

G r i g a s N. 1944: Lietuvių kalbos žodynas ir jo redakcija. – Ateitis, kovo 28, 29.

J o n i k a s P. 1979: Antano Salio gyvenimo ir mokslinės veiklos pagrindiniai bruožai. – A. Salys. Raštai 1: Bendrinė kalba, XIII–XX.

K n i ū k š t a P. 2007: Žodyno kartotekos perėmimo dokumentai. – Gimtoji kalba 11, 27–30.

K r u o p a s J. 1973: A. Salio kalbinė veikla. – Lietuvių kalbotyros klausimai 14: Baltų kalbų veiksmažodžio tyrinėjimai, 257–259.

L y b e r i s A. 2009: Leksikografijos teorija ir praktika. Sudarytoja Zita Šimėnaitė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

P u p k i s A. 2010: Antano Salio bendrinės kalbos norminimo pagrindai ir kriterijai. – A. Pupkis. Lietuvių kalbos normintojai ir puoselėtojai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras, 201–208.

P u p k i s A. 2012: Pranas Skardžius ir didysis „Lietuvių kalbos žodynas“. – Acta Linguistica Lithuanica 67, 101–129.

S a l y s A. 1944: Paaiškinimas Lietuvių kalbos žodyno reikalu. – Ateitis, balandžio 11.

S a l y s A. 1979: Raštai 1: Bendrinė kalba. Redagavo Petras Jonikas. Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.

S a l y s A. 1983: Raštai 2: Tikriniai vardai. Redagavo Petras Jonikas. Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.

S a l y s A. 1985: Raštai 3: Įvairūs straipsniai. Redagavo Petras Jonikas. Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.

S k a r d ž i u s P. 1997: Rinktiniai raštai 2: Bendrinės kalbos dalykai. Sudarė ir parengė Albertas Rosinas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Gauta 2012 11 24

A. PUPKIS. Antanas Salys ir žodynas

17

ANTANAS SALYS AND THE DICTIONARY

Summary

Antanas Salys was one of the most famous Lithuanian linguists of the middle and second half of the 20^th century prominent in the fields of dialectology, onomastics, phonetics, terminology and standard language codification. The article deals with Salys’ activities in the fields of lexicology and lexicography.

Salys made a big contribution to the codification of the Lithuanian vocabulary. He wrote many articles about the origin, word-formation and meaning of various words and created quite a few neologisms many of which became widespread in the usage of the standard language. Salys was keen on the Lithuanization of borrowings and wrote a theoretical article about the principles of neologism creation.

As a lexicographer Salys had his input in the establishment of theoretical principles of the academic edition of Lietuvių kalbos žodynas (Dictionary of the Lithuanian language). He was also one of editors of Kalbos patarėjas (Language advisor) and from 1947 – one of the compilers of so-called Niedermann’s dictionary (Wörterbuch der litauischen Schriftsprache).

In 1939 Salys became head of the Language Department at the Institute of Lithuanian Studies, from 3 December 1941 he was director of the Institute of the Lithuanian Language. Here he took care about the matters of Lietuvių kalbos žodynas. Salys had discussions on various issues of editing with the editor of the dictionary Juozas Balčikonis in Mokslinė pagalbinė komisija (Scientific advisory commission) and in the press. This discussion always stayed within the limits of correctness and during the Second world war when the front was approaching he rescued the card files of the dictionary and took them to safety. After exile to the West he spoke positively about the compilation work of the dictionary and heavily criticized attempts to include ideological matters. Salys wrote the first wider study about the history of the Lithuanian lexicography for Lietuvių enciklopedija (Lithuanian encyclopaedia, Boston, USA).

KEYWORDS: lexis, lexicography, codification, neologisms.

ALDONAS PUPKIS

Lietuvių kalbos institutas

P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

18

KALBOS KULTŪRA | 85