В статье рассматриваются материалы рукописных источников говоров утенских восточных аукштайтов 1950–1960-х годов, хранящихся в Архиве диалектов Центра геолингвистики Института литовского языка и до сих пор не изучавшихся лингвистами подробно с точки зрения акцентуации. Цель исследования — определить тенденции акцентуации склоняемых слов, обнаруженных в этих описаниях (в ответах на вопросы Программы сбора материалов для Атласа литовского языка и в транскрибированных текстах). На основе достаточно обширного материала рассматриваются преобладавшие в исследуемый период модели акцентуации в утенском подговоре, варианты акцентуации слов и их форм, объясняются возможные причины их существования, приводится список форм слов, имеющих акцентные варианты в одном и том же говоре. Анализируется, как на акцентуацию склоняемых слов и их форм в утенском подговоре восточных аукштайтов в 1950–1960-х годах влияли становление оттягивания ударения как закона, морфологическое выравнивание парадигмы, сохранение реликтов древней акцентуации, утрата акцентной и семантической модели двух множественных чисел — простого и собирательного, тенденция к окситонезе и другие факторы.
ABSTRACT
В статье рассматриваются рукописные источники утенского говора восточноаукштайтского наречия 1950–1960-х годов, хранящиеся в Диалектном архиве Центра геолингвистики Института литовского языка и до сих пор не изученные лингвистами подробно с точки зрения акцентуации. Цель исследования — выявить акцентуационные тенденции склоняемых
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
179
Page 2
слов, обнаруженных в этих описаниях (в ответах на вопросы Программы сбора материалов для Атласа литовского языка и в транскрибированных текстах). На основе обширного материала в статье рассматриваются модели акцентуации, варианты ударения слов и словоформ, преобладавшие в утенском говоре в исследуемый период, а также возможные причины их существования. Приводится список словоформ с акцентуационными вариантами в пределах одного и того же местного говора.
В исследовании рассматривается, как на акцентуацию склоняемых слов и их форм в восточноаукштайтском утенском поддиалекте в 1950–1960-х годах влияли такие факторы, как становление правила оттягивания ударения, морфологическое выравнивание парадигм, сохранение реликтов древней акцентуации, угасание акцентной и семантической модели двух форм множественного числа — простой и собирательной, тенденция к окситонезе и другие факторы.
ВВЕДЕНИЕ
Явления акцентуации восточноаукштайтского утенского поддиалекта до сих пор изучались учёными лишь фрагментарно. В диалектологических трудах в общих чертах рассматривался характер оттягивания ударения на территории этого поддиалекта (LKT 1970: 34–35; LKA 1982: 123–124, карта № 105; Zinkevičius 1994: 74; 2006: 94; LKTCH 2004: 126–127; Markevičienė 1999: 16; Urbanavičiūtė-Markevičienė, Grinaveckis 1992: 12; RAU 2010: 35), а также слова1, акцентируемые в говорах иначе (DST 2013: 23–24; MLT 2019: 24; Balčiūnienė, Meiliūnaitė, Rinkauskienė 2019: 189). Учёные уделяли основное внимание исследованию фонологического побочного ударения (Kosienė, Girdenis 1979: 48–56), а также интонаций монофтонгов, инессива и иллатива, дательного и творительного падежей множественного числа (Kosienė 1982: 61–71; Bacevičiūtė, Rinkauskienė 2007: 4–11; 2008a: 78–84; 2008b: 229–237).
Таким образом, исследования системы акцентуации этого поддиалекта и публикации, посвящённые рассмотрению её особенностей и тенденций, остаются недостаточными. В настоящей статье рассматривается материал одного периода — данные рукописных источников 1950–1960-х годов, хранящихся в Диалектном архиве Центра геолингвистики Института литовского языка и до сих пор не подвергавшихся подробному изучению лингвистами.
Цель статьи — синхронно описать склоняе-
1 Имеются в виду слова, которые в большинстве аукштайтских поддиалектов акцентируются согласно иной акцентной парадигме либо основной вариант акцентуации которых относится к иной акцентной парадигме, чем в исследуемом поддиалекте.
180
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 3
… особенности акцентуации склоняемых слов и обсудить их акцентуационные тенденции. Основные задачи исследования таковы: 1) выявить склоняемые слова, акцентируемые по одной акцентной парадигме и имеющие варианты ударения2, составить их перечни; 2) обсудить распространённость в ареале говора слов, акцентируемых по парадигмам с постоянным и (или) подвижным ударением, а также отдельных словоформ с акцентными вариантами; 3) установить факторы, определяющие тенденции акцентуации склоняемых слов.
В исследовании применяется описательно-аналитический метод, а также используются сравнительный метод и метод внутренней реконструкции. В статье акцентуация склоняемых слов рассматривается с точки зрения варьирования места ударения в словоформах и (или) акцентных парадигм, частотности употребления акцентных вариантов и их распространения в ареале говора и др.
Проведённое исследование является новым и актуальным. В статье на основе материала, собранного со всей территории восточноаукштайтского говора утенишки, впервые описываются тенденции акцентуации склоняемых слов и приводится список словоформ, имеющих акцентные варианты в одном и том же говоре. Это исследование прежде всего должно быть актуально для исследователей тенденций диалектного ударения и изменений акцентуационных явлений. Тем более что материал, рассмотренный в статье, и представленные выводы можно сопоставить с результатами уже проведённых исследований рукописных источников 1950–1960-х гг. южноаукштайтских, западноаукштайтских каунишкяйских и восточноаукштайтских купишкяйских и аникщяйских говоров (Ragaïšienė 2012: 219–231; 2018: 176–201; 2019: 1–19; 2020a: 1–17; 2020b: 211–226; 2022: 230–270). Вероятно, исследования такого рода могут иметь и практическую пользу для составителей диалектных текстов и словарей — диалектологов и лексикографов.
1. ИССЛЕДУЕМЫЙ МАТЕРИАЛ
При сборе материала для «Атласа литовского языка»3 в 1950–1960-х гг. были обследованы населённые пункты (точки)4, относящиеся к ареалу восточноаукштайтского говора утенишки, и подготовлены их диалектные описания. Рукописный источник по пункту чаще всего соста-
2 В лингвистической литературе слова и их формы с различным ударением называют вариантами ударения (Kardelytė 1975: 11; Zinkevičius 1979: 91 и др.), акцентными вариантами (Stundžia 1995: 22), акцентными дублетами (Pakerys 1994: 7) или вариантами акцентуации (Mikulėnienė, Pakerys, Stundžia 2007: 8). В последние годы утверждается традиция употреблять термины вариант ударения (акцентный вариант) и акцентный дублет как синонимы (Ragaïšienė 2010; 2020a: 1–17; 2020b: 211–226; 2022: 230–270; ср. также Stundžia 2009: 66).
3 LKA 1977; LKA 1982; LKA 1991.
4 Исследуемые населённые пункты (названия и номера точек) определены составителями «Атласа литовского языка».
VILIJA RAGAÏŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
181
Page 4
РИС. 1. Населённые пункты восточноаукштайтского говора утенишки, из которых собран исследуемый материал
…включает описание обследованных населённых пунктов, языковых особенностей говоров и информантов, ответы на вопросы по лексике, фонетике, морфологии и синтаксису «Программы сбора материала для Атласа литовского языка», а также транскрибированные тексты. За два десятилетия материал был собран почти во всех населённых пунктах утенишки — в архиве обнаружено 89 источников (около 2100 страниц) из 66 точек (см. рис. 1)5.
5 Данные имеются по всем точкам, кроме трёх — Вижуоню (275), Акныштелей (307) и Дегулю (345).
182
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 5
Перед исследователями говоров была поставлена задача записывать в фонетической транскрипции и акцентировать «как можно больше текстов <...> из повседневной речи и фольклора» (LKAP 1956: 9). Из представленных данных видно, что при сборе материала прежде всего стремились получить ответы на вопросы анкет⁶. Поэтому записано главным образом несколько отдельных предложений со словами, указанными в вопросах анкет, либо приведены формы этих слов в именительном падеже единственного числа (реже — в других падежах), например: mūšys Sgn (379), mūšiai Ut (308), snukýs Gtč (114), Alk (180), Ds (212), sprindýs Šlt (173), Rb (177), Ld (312), smėlys Rk (147), smėliai Brč (245) и др.⁷ Транскрибированные тексты (сказки, рассказы о месте проживания, реалиях и т. д.) обычно невелики по объёму и представлены не во всех источниках.
Свод исследуемого материала включает 183 двухсложных и многосложных склоняемых слова (около 2700 форм). Большинство из них обнаружено как минимум в нескольких (четверть — в десятке и более) рукописных источников. Более половины рассматриваемых в статье склоняемых слов составляют по-разному акцентируемые формы двусложных и многосложных слов с продуктивными основами a и įa₂. В источниках найдено значительно меньше слов с продуктивными основами ā и ē. Хотя материала сравнительно много, с точки зрения акцентуации его следует считать недостаточным. Прежде всего потому, что записанных форм не всегда хватает для установления акцентной парадигмы слова, например: gyslà Spt (309), kálvėj Gtč (114), Šlt (173) / kalvėj Sgn (379)⁸, su rýkšte Skd (378) и др. В некоторых случаях неясно, имеются ли у слова варианты акцентуации или варьируется лишь акцентуация отдельных форм, например: káulai Brč (245), Ut (308), Skd (378), káulų Užb (87), Rk (147), Rg (178), Vb (142), káulų, káulais Trg (346), káulais Šlt (173), Int (480) / kaulų̃ Gdr (504)⁹. По месту ударения в отдельных формах можно определить акцентный тип части многосложных производных с суффиксами (особенно в тех случаях, когда данные зафиксированы в нескольких говорах). Прежде всего это
6 Ответы на вопросы записаны в транскрипции и снабжены акцентными знаками. Акцентный тип слов не указан. В исследуемых источниках слова записаны в разной транскрипции, не удалось избежать неточностей и описок. При приведении примеров употребления из нескольких говоров нередко следовало бы указывать несколько вариантов одной и той же словоформы. Когда для рассматриваемых явлений акцентологии транскрипция не имеет значения, примеры в статье приводятся в орфографии литовского литературного языка. Формы с оттянутым ударением и случаи колонного ударения приводятся в транскрипции.
7 В статье указывается не сокращение исследованного населённого пункта (деревни), а название и номер пункта Lietuvių kalbos atlaso. Это сделано для удобства. Не имеет смысла вводить несколько сокращений для одного пункта, поскольку на карте данные можно указать только у пункта Lietuvių kalbos atlaso.
8 Проведённые исследования показывают, что при определении акцентного типа слова нельзя опираться только на формы местного падежа, поскольку их акцентуация может отличаться от акцентуации форм других падежей, то есть не всегда отражать акцентную парадигму (Ragaišienė 2023: 190–210).
9 Сначала указываются основные варианты акцентуации словоформ с вариативным ударением.
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
183
Page 6
Следует сказать и о найденных в источниках формах прилагательных с суффиксом -inis, -ė, существительных с суффиксами -inė ir -(t)uvė, например: beržinis Drš (172), Vlč (240), Ut (308), Grs (412) / beržinis Ld (312), beržinės málkos Arn (526); daržinė Vlč (240), Ut (308), Ld (312), daržinė, daržinė̇j Gtč (114), daržinė, daržinėn Bjt (479) / daržinė, daržinė j Rg (178); kultuvė Gtč (114), Brč (245), Dgl (277), Spt (309), Ld (312), kultuvėm Gdr (504), Arn (526) / kultuvė Drš (172) и др. Однако для установления парадигмы склонения большинства слов недостаточно отдельных форм, поскольку, как отмечают исследователи этого говора, немало слов имеют иное ударение (DST 2013: 23–24; MLT 2019: 24).
На основании собранного материала невозможно определить акцентуационные тенденции для некоторых конкретных слов или словообразовательных типов, подробнее рассмотреть взаимодействие основ и влияние продуктивных основ на акцентуацию непродуктивных. Однако имеющихся данных вполне достаточно, чтобы оценить акцентуацию восточноаукштайтского утенишкского говора в 1950–1960-е гг. и установить тенденции акцентуации склоняемых слов. Тем более что рассматриваемые источники сравнительно хорошо отражают особенности исследуемого говора. Представленный в них материал ценен и достоверен, поскольку большинство рукописей подготовлено опытными языковедами — K. Eigminas, E. Grinaveckienė, K. Morkūnas, Ž. Urbanavičiūtė, A. Valeckienė, K. Vosylytė, A. Vanagas и др.
2. АКЦЕНТУАЦИОННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ У СКЛОНЯЕМЫХ СЛОВ
2.1. В восточно-утенишском подговоре акцентуационные тенденции склоняемых слов и их форм прежде всего связаны с оттягиванием ударения. Материалы рукописных источников показывают, что в 60–70-е гг. XX в. в части утенишского ареала действовали два закона — слабое условное оттягивание ударения и более интенсивное условное оттягивание ударения (ср. LKA 1982; карта № 105). В окрестностях Гатаучяй, Вабалнинкаса, Шальтеняй, Ону́шкиса, Бучюнай, Обеляй, Рокишкиса ударение закономерно оттягивалось с краткого окончания на любой предпоследний долгий слог, например: gamta, juosva, lendì, pi̇̄jki, su runka, šal̇ta runka, viena Gtč (114), skūra, ēini, ēinu, galva, liepšna, lietus, jauni, kal̇bi, pi̇̄jki Bč (121), bal̇su, gývi, laiki, viēni, žmō.na Ob (148) и др. В окрестностях Молетай, Сугинчяй, Панемунелиса, Краунас, Сувейкас ударение с краткого окончания стремились оттягивать на долгий слог, основу которого составляет долгий гласный или ie, uo,10
10 В рукописных источниках в случаях оттянутого ударения дифтонги и долгие гласные чаще всего обозначены средним акцентом, а смешанные дифтонги — циркумфлексным акцентом.
184
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 7
например: diẽna, juóda, nuõga põnia, tvóra, viẽna, žiẽma, žũsis, žvėris Sgn (379). В 60–70-е гг. XX в. в этих говорах закон действовал с неодинаковой регулярностью: например, в окрестностях Дебейкяй и Видянишкиса формы с сохранением и оттягиванием ударения, по-видимому, употреблялись вперемежку, например: bėda, dienàs, i.rà / i.ra, lietùs, soeiki, vienà / viẽna, žmõgus Dbk (274), aišù, i.rà, suŋkù, uždėtà / lietùs, raudõ·na (ср. raudanõ·s), õ·ška, ski·las Vdn (450).
В исследуемый период проявления этого явления отмечены и в утенишских говорах, не оттягивающих ударение11. О формировании закона прежде всего свидетельствует употребление форм с побочным, или «двухвершинным», ударением12 (ср. Urbanavičiūtė-Mark evičienė, Grinaveckis 1992: 12; Stundžia 1995: 70; Ragaišienė 2020b: 214–215). Правда, в исследуемых источниках найдено мало случаев обозначения этого типа ударения, например: ãi.nù, audėjà, suŋkù, telõkùs, uŋkšti, vaikù, viẽna Spt (309) и др.13 О распространении явления на территории подговора свидетельствуют и отдельные случаи оттягивания ударения. Ударение оттягивается с краткого окончания на слог, образованный ie, uo или долгим гласным, например: liẽtus (ср. letàus), raudõ.ni (ср. raudanõ·s), viẽni / viẽni Kkt (380), geltõna (ср. gelta.nù.), negì.va, sũnus, viẽna (ср. vienà) Brč (245) и др. Нередко формы с оттянутым ударением употребляются как варианты, например: skũrà / skũ.ra, sũnùs / sũ.nus, viẽna / vienà, tvo.rà / tvõ.ra и др. Lb (414), gi.và / gi.va, põ.ne / po.nè, sũ-nùs, sũnaũs / sũ.nus и др. Bjt (479).
Исследователи восточноаукштайтских подговоров обращали внимание на то, что не все аналогичные случаи связаны только с оттягиванием ударения (ср. Zinkevičius 1979: 90). Прежде всего это относится к формам существительных второго (реже — четвертого) акцентного типа, в которых ударение падает на основу в формах единственного числа именительного, творительного и местного падежей, а также в винительном падеже множественного числа. В говорах, не оттягивающих ударение, эти формы склонны акцентироваться на основе (75 случаев из 109), например: su susiėdu, kolkõzi, burõ.kus, lupì·nas, sijõ·nus Ds (212), mõrkvas, na.rá·gus, ka.pũ·stus Tlm (311), agur̃kus, knì.gas, rõzus, vaĩstus Trg (346), ma.ki·kla, darbinì·ku, kolkõzi, blì·nus, mergõtes, sõdus Prv (413), ma.ki·kla, ma.ki·klas, rũbus, sta.vi·kla Int (480), su diẽdu, baravi·kus, ragutėlas, rũbus, sijõ·nus, viščõ·kus Mdk (481) и др. Возникновение форм с ударением на основе прежде всего связано с морфологическим выравниванием акцентной парадигмы. Ана-
11 Например, в описании говора Спитренай говорится, что «процесс оттягивания ударения уже затронул и этот диалект. В некоторых словах ясно слышны два ударения» (Urbanavičiūtė 1966).
12 В западноаукштайтском ареале побочный тип ударения — «двухвершинное» ударение — впервые обнаружил и описал Aleksas Girdenis (Girdenis 1978: 75–76).
13 Вероятно, в 60–70-е гг. XX в. рассматриваемое явление в утенишском подговоре было выражено неодинаково, поэтому побочное ударение обозначалось не во всех случаях.
VIL IJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
185
Page 8
Логично, что эти формы склонны акцентуировать и в других аукштайтских говорах (подробнее см. Grumadienė 1994: 101–104; Mikulėnienė 1996: 149; Urbanavičienė 2006: 220; Ragaišienė 2010: 53; 2019: 11 и др.). Следует отметить, что рассматриваемые формы в утенишкском подговоре могут свидетельствовать как о тенденциях оттягивания ударения, так и о выравнивании парадигмы; ср. формы, записанные в говоре Спитренай, где встречаются случаи «двухвершинного» ударения: su bli̇̀nu, su kariėtu, kruòpas, telõkus. Тем более что ударение на основе чаще распространяется на предпоследний слог слов, основой которого служит долгий гласный либо ie, uo (слабое условное оттягивание ударения).
В самой восточной и юго-восточной окраинах утенишкского ареала на систему ударения могли влиять также польский, реже белорусский языки (ср. LKTCH 2004: 123; Geržotaitė, Meiliūnaitė 2014, карта XIV). В этих говорах формирование парадигм с постоянным ударением связано также с тенденцией выравнивать парадигму по образцу славянских языков, то есть с постепенным переходом к модели двух типов ударения — колонного и конечного (Zinkevičius 1966: 31; Mikulėnienė 1995: 450; Tuomienė 2005: 65–69; Urbanavičienė 2006: 221 и др.).
По парадигме колонного ударения в изучаемом подговоре акцентуируются и недавно заимствованные слова (Markevičienė 1999: 16; DST 2013: 24; MLT 2019: 24; ср. Bacevičiūtė 2004: 27; Urbanavičienė 2006: 220; 2010: 177). Например, в многосложных существительных ā-основы наблюдается тенденция к обобщению преобладающего в парадигме ударения, например: mãšina Vb (142), Krš (149), Svb (150), Avl (213), Blč (347), Sgn (379), Int (480), be mãšinos Drš (172), po mãšina Bjt (479) / mašinos Zr (244), mašiną Int (480), mašinom Prv (413), gañykla Rb (177), mokýkla Prv (413), Bjt (479), Int (480), vãlanda Bč (121), Rg (178), Jnš (506) / valandà Lkš (120).
Не все формы склоняемых слов с ударением на корне связаны с оттягиванием ударения, выравниванием акцентной парадигмы или формированием типа колонного ударения. Вероятно, часть таких форм могла быть унаследована из древности. Прежде всего это относится к формам именительного падежа единственного числа двусложных прилагательных u-основы, ударение в которых падает на корень: baĩsus, –i, brángus, –i, lýgus, –i, suñkus, –i и др. (Skardžius 1935: 140–145; Būga 1961: 78; Vanags 1990: 75–81; Lazauskaitė 1998: 65–70). В утенишкском подговоре в 6–7-е десятилетия XX в. эти формы чаще акцентуировались на корне, например: baĩsus, –i Sgn (379), Mlt (451), Kkt (380), baĩsus Avl (213)14, baĩsi Bjt (479) / baĩsus, –i Bjt (479), baisùs Ds (212), Lln (344), Blč (347), Pst (453), Jnš (506); brángus, –i Ds
14 При ответах на вопросы анкет формы обоих родов указывались не всегда. Часть форм обнаружена в повествовательных текстах.
186
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 9
(212), Prv (413), Ut (308), brángi Ds (212); lýgus, –i Ut (308), Lb (414); sunkus, –i Ld (312), Mlt (451) / sunkùs Spt (309), Gdr (504), sunkì Čl (452); gárdus, puìkus Arn (526); tiésus Trg (346), támsus, –i Dbk (274), Prv (413), támsus, támsų Sdk (276), tánkus, –i Ut (308), Tlm (311), Sgn (379) / kantrùs Jnš (506), kartùs Spt (309), smarkùs Int (480), bjaurùs Vlč (240)15. Большинство форм с ударением на корне записано в говорах, где ударение не оттягивается; ср. также формы, найденные в описании диалектных особенностей говора Вилучяй: aiškus, –i, brángus, –i, lýgus, –i, puìkus, tánkus, –i, smùlkus, –i, sótus, –i, támsus, –i Vlč (240).
Понятно, что невозможно достоверно установить, какие случаи связаны с оттягиванием ударения, а какие возникли в результате формирования парадигмы с постоянным ударением, по аналогии или были унаследованы из древности. Вероятно, рассмотренные явления взаимосвязаны и действуют в подговоре по принципу наложения. Примером взаимодействия этих явлений в утенишкском подговоре можно считать акцентуацию существительного žmogus, например: žmogus Lkš (120), Rk (147), Svb (150), Krn (179), Alk (180), Atz (211), Brč (245), Ut (308), Ld (312), Pst (453), Mdk (481), žmõgus, žmõgaũs Lkrn (415), žmõgus, žmõgum Ob (148) / žmogùs Krn (179), Atz (211), Vlč (240), Brč (245), Ld (312), Pst (453), Gdr (504), žmogùs, žmogaũs Rg (178), Blč (347), žmogaũs Rk (147), Svb (150), Alk (180), žmogùm Ob (148). Сочинения М. Даукши и катехизис 1605 г. показывают, что вариативность акцентуации этого слова может иметь исторические предпосылки (Skardžius 1935: 124; Zinkevičius 1975: 26–27). В говорах, где ударение оттягивается с краткого окончания на долгий слог, формы с ударением на корне могли возникнуть и заново, например: žmogus / žmogaũs Rk (147), Svb (150) и др. Обобщение ударения на корне может объясняться аналогией с акцентуацией согласной основы žmuõ и формы именительного падежа множественного числа žmõnės.
2.2. Слова женского склонения в утенишкском подговоре чаще всего акцентуируются по одной акцентной парадигме, например: kráutuvė Vlč (240), Brč (245), Pst (453), kráutuvė, kráutuvèn Šlt (173), Grs (412), Bjt (479), kráutuvėj Rb (177), Ut (308), Lb (414), Kmn (278), iš laškõs «из кровати» Skd (378), markà «место для вымачивания льна (обычно пруд); льняная мочажина», markõn Rb (177), markõs, markõn Vdn (450), iš markõs Mdk (481), pirkìą, pirkiõs, pirkiõj, pirkiõn Tlm (311), Sgn (379), Blč (347), Lb (414), Vdn (450), Pst (453),
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
187
Page 10
pirkìōn Kkt (380), Čl (452), Bjt (479), Arn (526) / an pirkios Spt (309) и др. В диалекте в 6–7-м десятилетиях XX в., по-видимому, достаточно хорошо сохранялась баритоническая парадигма существительных с двусложной основой на ã, например: iš bãlos Rb (177), Kkt (380), bãloj Čl (452), iš bãlų Užb (87), kãktà, kãktos Grs (412), kãktos, kãktoj Rg (178), Vlč (240), kãkton Rg (178), Spt (309), iš pūtų Ut (308), Lb (414), sėkla Gdr (504), sėklų Sgn (379). На тенденцию к баритонезе указывают также формы старых окситонов с ударением на корне džióva Ut (308), žárna Kmn (278), (nešiau) skiedrų Spt (309), výžų Ant (242), su výžom Trg (346), а также акцентуация заимствований из славянских языков (iš) bãčkos Užb (87), Rk (147), Drš (172), Stl (182), (iš) pėklos, pėkloj Mdk (481).
По модели постоянного ударения в диалекте утенишков склонны акцентировать и образования с суффиксом -iena, обозначающие места произрастания культурных растений и названия видов мяса, например: avižiena (: avižà 3b), dobiliena (: dóbilas 3a), kvietiena (: kvietỹs 4), rugiena (: rugỹs 4) Vlč (240), Ut (308), Arn (526); antiena (: ántis 1), arkliena (: arklỹs 3), jautiena (: jáutis 1), kiauliena (: kiaũlė 2), vištiena (: vištà 2), žąsiena (: žąsìs 4) Stl (182), Vlč (240), Ut (308), (duok) kiaulienos Dbk (274), Arn (526), vištienos Brč (245), Dbk (274), žąsienos Alk (180), Brč (245), Vdn (450) / linienõs (: linas 4) Mnk (210), rugienõs Vdn (450), Bjt (479), Gdr (504), Arn (526), rugienõn Rb (177)16. Формы существительных, обозначающих места произрастания культурных растений, с окситоническим ударением могут свидетельствовать о связи акцентуации с семантикой. Нельзя исключить, что производные рассматриваемых семантических групп в диалекте могли различаться не только значением, но и ударением, например: kiaulienos / rugienõs Arn (526) и др. (Ragašienė 2010: 125; 2016: 150; 2019: 4). Это предположение косвенно подтверждается также материалами Lietuvių kalbos atlaso. В диалекте утенишков производные kiauliena и vištiena акцентируются по парадигме постоянного ударения, а слово rugienà — по парадигме подвижного ударения (LKA 1982: 129; žml. Nr. 111). Модели акцентуации рассматриваемых существительных могли сложиться в разное время. Варианты с подвижным ударением linienõs, rugienõs, rugienõn могли быть унаследованы из древности (подробнее см. Girdenis 1972: 20; Rinkevičius 2015: 50–52). Производные, получившие ударение на суффиксе вследствие закона Соссюра—Фортунатова и образованные от баритонов с циркумфлексным корнем, со временем могли обобщить подвижное (суффиксально-флексионное) ударение, например: kiauliena, vištiena / kiaulienà, vištienà Vdn (450). Аналогичные акцентуационные тенденции у рассматриваемых производных характерны и для западноаукштайтского каунасского диалекта (Ragašienė 2019: 4).
16 Ударение большинства рассматриваемых производных непосредственно не связано с акцентуацией производящих слов.
188
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 11
Из-за недостатка материала трудно судить об окситонезе двусложных и многосложных склоняемых слов с основой на ã. С этим явлением, вероятно, связано двойное ударение форм баритона kupra, например: an kùpros Spt (309), kùproj, kùpron Brč (245) / kuprõs Čl (452), kuprõm Rg (178); ср. также lubų Sdl (119), lubõm Čl (452), Bjt (479) / lùbų Ant (242). Единичные формы творительного падежа единственного числа слов с подвижным ударением, найденные в рукописных источниках, также могут свидетельствовать о формировании модели флексионного ударения, например: su žmonà Vsk (241), Rg (178), su ožkà Ant (242), su vienà Krd (381)17. Вероятно, нельзя считать случайной и форму винительного падежа множественного числа существительного с постоянным ударением strėnos с ударением на окончании po strènàs Čl (452).
В диалекте утенишков двусложные и многосложные существительные с основой на ē, по-видимому, чаще склонны акцентировать по парадигме флексионного ударения, например: biržė Užb (87), buožė, buožės Ds (212), Grs (412), drevė Drš (172), Ut (308), pušė Gtč (114), ugnė, ugnės Mnk (210), Krd (381) / ùgnės Spt (309), Atz (211), varlėm Ut (308), žagrė Ant (242), Ld (312), žemėn Brč (245), Dbk (274) / žėmėn Spt (309), žemėsna Int (480); bruktuve, su brùktuve Vb (142), bruktuvė, su brùktuve / brùktuvė Drš (172), brauktuvė Gdr (504), Vlč (240), dumtuvė Drš (172), dumtuvių Kmn (278) и др. Формы двусложных существительных с окситоническим ударением, вероятно, возникли в разное время. В лингвистической литературе формы žemėn и žemėsna считаются унаследованными из древности (Zinkevičius 1975: 190–20; 1980: 199–200; Mikulienienė 1994: 106; ср. также Kazlauskas 1968: 40–41). Флексионное ударение этого существительного подтверждается соответствиями в других родственных языках, например, прус. semmē, слав. *zemljà, а также формами žemės, žemiškám, засвидетельствованными в сочинениях М. Даукши (Kudzinowski 1977: 462; Rinkevičius 2009: 90). Некоторые случаи окситонического ударения могли возникнуть позднее, например формы существительного búožė (латыш. buõze), считающегося баритоном с акутным корнем: buožė, buožės (Skardžius 1935: 15; Kazlauskas 1968: 43; Zinkevičius 1980: 42). Флексионное ударение слов pušė и ugnė, вероятно, перенято от считающихся более древними форм с основой на pušìs и ugnìs (Zinkevičius 1980: 205; Pakerys 1994: 95; Ragaišienė 2010: 96–100). По аналогии, вероятно, обобщилось флексионное ударение существительного žagrė. Парадигма окситонического ударения слова biržė могла быть унаследована из древности, ср. латыш. birze, bīrze, bîrze, однако нельзя исключать и ее более позднее возникновение, ср. по-разному акцентируемые в диалектах формы на основы įa2 и i.
17 Флексионное ударение может быть обусловлено также аналогией с акцентуацией форм, употребляемых рядом, ср. vienù akiù Krd (381).
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
189
Page 12
biržìs / biržìs / biržìs18. Вариативность акцентных парадигм может быть связана также с мягкой основой (Ragaišienė 2010: 131).
2.3. Иные тенденции акцентуации свойственны словам мужского типа склонения (акцентная вариативность и окситонеза), например: šimtai Užb (87), Lkš (120), Rk (147), Alk (180), Svk (181), Ut (308), Ld (312), Lb (414), Jnš (506), šimtai, šimtų Sgn (379), šimtų Atz (211), Skd (378), šimtais Int (480), Mdk (481) / šimtai Krn (179), Brč (245), šimtų Zr (244), Blč (347) и др. (ср. LKA 1982: 130; карта № 112). В исследованных источниках обнаружено сравнительно много склоняемых слов с двойным ударением — на основе и окончании (почти половина рассматриваемых случаев). Наиболее многочисленны формы двусложных существительных продуктивных и непродуктивных основ, имеющие варианты ударения, например:
Вариативность акцентных парадигм рассматриваемых существительных и тенденция к окситонезе в аукштайтских говорах связываются с исчезновением модели акцентуации и семантической модели двух множественных чисел — простого
18 Dėl šių formų paplitimo žr. LKA 1977: 191.
19 Непродуктивные u и iu основ в единственном числе довольно хорошо сохранили старую флексию. В множественном числе преобладают новые формы продуктивных основ a и ia2.
190
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 13
и собирательной — модели, например: kálnai Prv (413), Krš (149), Brč (245) / kalnaĩ Ut (308), Spt (309), súnūs Ld (312) / sūnaĩ Krš (149), Svb (150), Drš (172), Šlt (173), Ds (212), Brč (245), Dbk (274), Blč (347), Sgn (379), Prv (413), Lb (414), Gdr (504), Jnš (506)20, vaisiai / vaisiaĩ Ut (308) и др. (Stundžia 1981: 191–193; Grumadienė 1994: 102–104; Mikulėnienė 1996: 148–153; 2005: 164–166; Lazauskaitė-Ragaišienė 2001: 162; 2008: 46; Tuomienė 2001: 103–114; Urbanavičienė 2005: 108; Ragaišienė 2016: 137–138; 2018: 193–194). О его существовании свидетельствуют формы существительных во множественном числе с двойным ударением и случаи ударения на окончании, употребляемые в собирательном значении. В исследованных рукописях найдено более 50 форм множественного числа, употребляемых в собирательном значении, например: Tie broliai buvo labai giesminykai Šd (478); Lenkai lietuvių nekęnčia Mdk (481); Čia aplink mūs yr daug piliakalnių, vis švedai pylė Atz (211); O tas vis spiria tam pijoku dideliu kojų nūgaron kur inkstai Šlt (173); Paltai dabar tie pasiūta Brč (245); Girdėt, kad tetervinai burba Vdn (450); Svočia insideda valgymų Ant (242) и др. В утенской подговорке в 6–7-м десятилетиях XX в. собирательное значение лучше всего сохраняли формы множественного числа двух микросистем — терминов родства и названий народностей. Формы перечисленных слов с ударением на окончании (изредка — и формы единственного числа) часто обозначают народы и власть, армии, сформированные по национальному признаку, тогда как варианты с ударением на корне называют отдельных представителей народа, ср. Čia vokiečiai užėjo karo pradžioj Jnš (506) / Voketys užėjo, rusus nustūmė Rb (177) / Tie vókiečiai atvaž iavo mašina Šlt (173) и др. Однако таких случаев употребления найдено немного. В утенском ареале, как и в других верхнелитовских говорах, значения обычного и собирательного множественного числа чаще всего уже не различаются, например: Káimas tai būvo po Lénkijai, lenkų pusėj / Káimas nedìčas jau po lénkais Jnš (506); Lénkai su lietuviais bažnyčioj mušės Jnš (506); Tėvai kalbėjo lietuviškai / Tėvai nemokėjo lietuviškai Mdk (481); Paskui suotai išvažiuoja / Užvažiuoja ir suotai Atz (211) и др.21 Акцентное и семантическое противопоставление двух множественных чисел обобщилось в пользу одного из членов оппозиции (ср. Stundžia 1981: 192; Lazauskaitė-Ragaišienė 2009: 172; Ragaišienė 2016: 137–138; 2018: 193–194). О его прежнем существовании свидетельствуют формы множественного числа существительных основ на a и ia2, называющих лиц по национальности, имеющие в говорах двойное ударение, например: lénkai / lenkaĩ, lietùviai / lietuviũ Mdk (481), švedai, švedų Užb (87), Lkš (120), Atz (211) /
20 В данном случае ударение на окончании форм именительного падежа множественного числа могло быть обусловлено и аналогией с формами существительных основ на a с подвижным ударением, ср. sūnaĩ / namai.
21 Формы рассматриваемых существительных с ударением на окончании и на корне могут обозначать как народ, так и отдельных его представителей.
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
191
Page 14
švedų Gdr (504) и др. С моделью двух множественных чисел — обычного и собирательного — связано варьирование ударения у существительных, считающихся баритонными: brólis, kãrklas, káulas, tévas, tur̃gus и др. (Būga 1961: 40, 709–711; Skardžius 1935: 17, 36–37; Stundžia 1981: 193; 1994: 20 и др.), например: bróliaĩ Jdp (89), Rk (147), Krš (149), Svb (150), Rb (177), Svk (181), Mnk (210), Atz (211), Vsk (241), Dbk (274), Kmn (278), Spt (309), Tlm (311), Trg (346), Prv (413), Mlt (451), Šd (478) / broliaĩ Dbk (274), Tlm (311), Šd (478), Int (480); kãrklai Tlm (311), kãrklų Vb (142) / karklaĩs Ds (212); tėvaĩ Onš (88), Jdp (89), Bč (121), Svb (150), Svk (181), Ant (242), Tlm (311), Ld (312), Blč (347), Mdk (481) / tėvai Zr (244), Mdk (481) и др.22 Аналогичным образом следует объяснять и двойное ударение производных с суффиксом –ynas, например: beržynaĩ Pst (453), eglynaĩ Drš (172), Kkt (380), lazdynų̃ Vdn (450), žolynaĩ Kmn (278), žolynaĩs Vsk (241) / pušynaĩ Brč (245), uogynaĩ Lb (414).
В рукописных источниках 6–7-го десятилетий XX в. заметна тенденция к ударению по окситонной модели у слов мужского склонения. Прежде всего на это указывают формы творительного падежа единственного числа и винительного падежа множественного числа с ударением на окончании у слов третьей (реже — первой) акцентной парадигмы, например: mėšlù Spt (309), tėvù Lin (344), vienù Krd (381), Mdk (481), gyvùs Spt (309), tėvùs Kkt (380), (išmokė) sūnùs Blč (347), Šd (478), žiedùs Ds (212) и др. Эти формы обычно рассматриваются как результат выравнивания акцентной парадигмы. Формы винительного падежа множественного числа с ударением на окончании могли возникнуть из собирательного множественного числа (Mikulėnienė 2005: 156, 165) или даже из окситонного ударения (Kuzavinis, Girdenis 1997: 76–78).
О тенденции к окситонезе свидетельствуют также производные с суффиксом –(t)uvas, ударение в которых соответствует парадигме с подвижным ударением, например: brauktuvaĩ Ut (308); kultuvaĩ Ds (212), kultuvais Vb (142), Ds (212), Vsk (241); mintuvaĩ Bč (121), Vb (142), Rb (177), Vlč (240), Ut (308), Ld (312), mintuvaĩs Svb (150), Rb (177), Ld (312), Vdn (450), Mlt (451), Gdr (504); pjautuvaĩ, pjautuvaĩs Kkt (380), Gdr (504); mestùvai Drš (172), mestùvų Gtč (114) / mestuvaĩ Vlč (240). Согласно парадигме с ударением на окончании ударение имеют также большинство существительных, обозначающих лиц по национальности (около двух третей найденных случаев). В ареале подговорки также преобладают формы прилагательных geltonas, –a и raudonas, –a с подвижным ударением (ср. LKA 1991: 129; карта № 112).
22 Senųjų baritonų béržas, dvãras, váistas (Būga 1961: 710–711; Skardžius 1935: 17, 30–31, 36; Zinkevičius 1979: 91 ir kt.) tiriamuose šaltiniuose rasta tik galūninio kirčiavimo formų, pvz.: beržaĩ, beržám Ut (308), beržų̃ Brč (245), dvarų̃ Onš (88), Avl (213), Imb (214); vaistaĩ, vaistùs Rg (178), Sgn (379), Grs (412), Gdr (504), vaistų̃ Gtč (114), Sdl (119), Vb (142), Svb (150), Drš (172), Arn (526), vaistaĩ, vaistaĩs Brč (245), Pst (453), vaistaĩ, vaistám Bjt (479).
192
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 15
3. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ВАРИАНТОВ УДАРЕНИЯ В АРЕАЛЕ ПОДГОВОРКИ
В восточноаукштайтской утенской подговорке у склоняемых слов варианты ударения в одном и том же говоре встречаются сравнительно редко: формы с двойным ударением обнаружены менее чем в половине исследованных пунктов (в источниках из 29 пунктов из 66). В большинстве этих пунктов зафиксировано лишь по одному или два случая (см. таблицу). Это показывает, что в 6–7-м десятилетиях XX в. система ударения утенской подговорки была достаточно стабильной: в говорах склоняемые слова ударялись не вперемежку, а согласно одной акцентной парадигме. Иногда по нескольким формам слова, приведенным в описании говора, можно определить, какой вариант следует считать основным, а какой — вторичным, ср. žmógùs / žmõgus Krn (179) и žmõgus / žmògùs Pst (453). В обоих этих случаях первый вариант засвидетельствован в источниках несколько раз (соответственно 7 и 9), второй — пару раз. Чаще всего из-за особенностей сбора материала (в ответах на вопросы приводились формы именительного падежа единственного и (или) множественного числа; записанные рассказы невелики по объему) невозможно установить, какой вариант преобладает в говоре.
ТАБЛИЦА. Варианты ударения форм склоняемых слов, обнаруженные в одном и том же говоре
Проведённое исследование подтверждает выдвинутые в статье предположения о действии акцентуационных явлений на территории говора. Найденные в одном и том же говоре формы с двумя вариантами ударения подтверждают, что появление вариантов ударения было обусловлено несколькими взаимосвязанными факторами. Одни варианты могут иметь исторические предпосылки (связаны с реконструируемой моделью обычного и собирательного множественного числа), другие возникли позднее (объясняются оттягиванием ударения, формированием парадигмы колонного ударения, акцентуационной аналогией). Данные, приведённые в таблице, указывают ещё на один важный факт. В утенской подгово́рке восточноаукштайтского наречия сильнее варьирует ударение слов мужского типа склонения. Слова женского типа склонения менее склонны к акцентному варьированию — чаще всего они имеют ударение согласно одной акцентной парадигме.
194
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 17
РИС. 2. Распространение вариантов акцентуации склоняемых словоформ, обнаруженных в одной и той же говоре
Варианты акцентуации склоняемых слов встречаются во всей территории распространения поддиалекта (см. рис. 2). На общем фоне выделяется сравнительно небольшой ареал, где в одной и той же говоре обнаружено больше вариантов. Больше всего форм с двойным ударением записано на юго-восточных окраинах ареала поддиалекта утенишки, на границе с вильнюсским поддиалектом (в окрестностях Лабанора, Пастовеля, Медейкяй, Йонишкиса и Арниониса). В соседних с утенишками говорах вильнюсского
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
195
Page 18
поддиалекта также обнаружено немало форм склоняемых слов с двойным ударением (Ragaišienė 2010: 139). Можно предположить, что в восточных аукштайтских поддиалектах существует небольшой цельный ареал, где вариативность как явление наиболее интенсивна по сравнению с соседними говорами. На основании только рукописных источников невозможно достоверно установить распространение вариантов в различных ареалах поддиалекта.
ОБОБЩЕНИЕ
По итогам анализа акцентуации склоняемых слов, выявленных в рукописных источниках 1950–1960-х гг. поддиалекта утенишки восточноаукштайтского наречия, можно сделать следующие выводы:
1. В поддиалекте утенишки восточноаукштайтского наречия для типов мужского и женского склонения характерны разные модели акцентуации: слова основы ā имеют тенденцию к баритонной акцентуации, у существительных основы ē более распространены формы с окончательным ударением; для слов мужского склонения характерна тенденция к акцентной вариативности и окситонезе.
2. На систему акцентуации склоняемых слов влияет комплекс взаимосвязанных факторов: формирование более интенсивного закона условного оттягивания ударения, выравнивание акцентной парадигмы и образование двух типов акцентуации — колонного и окончательного; аналогия акцентуации слов одной и той же основы и производных того же словообразовательного типа; взаимодействие основ. Возникновение форм существительных мужского склонения с различной акцентуацией и тенденция к окситонезе связаны с реконструируемой акцентной и семантической моделью двух множественных чисел — обычного и собирательного. На развитие системы акцентуации влияет также сохранение реликтов древней акцентуации (прикорневого ударения у прилагательных основы u, форм собирательного множественного числа).
3. С точки зрения акцентной вариативности систему акцентуации поддиалекта утенишки следует считать стабильной (варианты акцентуации в одной и той же говоре обнаружены менее чем в половине исследованных пунктов; в большинстве из них записано всего по одному или два случая). Формы слов с различной акцентуацией распространены по территории поддиалекта неравномерно: больше всего форм с двойным ударением в одной и той же говоре обнаружено на юго-восточных окраинах ареала поддиалекта утенишки, на границе с вильнюсским поддиалектом.
196
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 19
LITERATŪRA
Bacevičiūtė Rima 2004: Šakių šnektos prozodija ir vokalizmas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Bacevičiūtė Rima, Rinkauskienė Regina 2007: Dėl rytų aukštaičių uteniškių inesyvo ir iliatyvo galūnių priegaidžių (eksperimentinis tyrimas). – Žmogus ir žodis 9(1), 4–11.
Bacevičiūtė Rima, Rinkauskienė Regina 2008a: Rytų aukštaičių uteniškių daugiskaitos naudininko ir įnagininko priegaidės: audicinis tyrimas. – Žmogus ir žodis: didaktinė lingvistika 10(1), 78–84.
Bacevičiūtė Rima, Rinkauskienė Regina 2008b: Dėl rytų aukštaičių uteniškių inesyvo ir iliatyvo galūnių priegaidės: audicinis tyrimas. – Baltistica 43(2), 229–237.
Balčiūnienė Asta, Meiliūnaitė Violeta, Rinkauskienė Regina 2019: Kupiškėnų, uteniškių ir panevėžiškių paribio šnektos XXI amžiuje, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.
Būga Kazimieras 1961: Rinktiniai raštai 3, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.
DST 2013: Dusetų apylinkių tekstai, sud. R. Rinkauskienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Geržotaitė Laura, Meiliūnaitė Violeta 2014: Kitų kalbų vietiniai variantai Lietuvoje: žemėlapis ir komentarai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Vilnius: Briedis. 255–257.
Girdenis Aleksas 1972: Lietuvių kalbos vardažodžių priesagų kirčio susiformavimas. – Baltistica, 1 priedas, 66–72.
Kudzinowski Czesław 1977: Indeks-słownik do Daukšos „Postilė“ 2 (O–Ž), Poznań: Uniwersytet im. Adama Mickiewicza w Poznaniu.
Kuzavinis Kazimieras, Girdenis Aleksas 1997: Kelios mintys dėl baltų vardažodžio kirčiavimo paradigmų ir jų raidos. – VIII tarptautinis
VIL IJA RAGA IŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
197
Page 20
baltistų kongresas „Baltų kalbos XVI ir XVII amžiuje“: pranešimų tezės. Vilnius: Vilniaus universitetas, 76–78.
Lazauskaitė Vilija 1998: Dėl u kamieno būdvardžių ir jų abstraktų kirčiavimo raidos. – Baltistica 33(1), 65–70.
Lazauskaitė-Ragaišienė Vilija 2001: Dviskiemenių u kamieno daiktavardžių kirčiavimo raida pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių šnektose. – Baltistica 35(2), 159–169.
Lazauskaitė-Ragaišienė Vilija 2008: Dviskiemenių ijo kamieno daiktavardžių kirčiavimo variantai pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių šnektose. – Lituanistica 54(3), 37–50.
Lazauskaitė-Ragaišienė Vilija 2009: Dviskiemenių o ir ijo kamienų daiktavardžių kirčiavimo variantų paplitimas pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių šnektose. – Garsas ir jo tyrimo aspektai: metodologija ir praktika, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 161–181.
LKA 1977: Lietuvių kalbos atlasas 1. Leksika, aut. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, J. Lipskienė, K. Morkūnas, M. Razmukaitė, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mokslas.
LKA 1982: Lietuvių kalbos atlasas 2. Fonetika, aut. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, J. Lipskienė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mokslas.
LKA 1991: Lietuvių kalbos atlasas 3. Morfologija, aut. S. Ambrazas, G. Belickienė, E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, J. Lipskienė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mokslas.
LKAP 1956: Lietuvių kalbos atlaso medžiagos rinkimo programa, 2-asis leidimas, aut. J. Balčikonis, B. Larinas, J. Senkus, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.
LKT 1970: Lietuvių kalbos tarmės. Chrestomatija, sud. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mokslas.
LKTCH 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, sud. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.
Markevičienė Žaneta 1999: Aukštaičių tarmių tekstai 1, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Mikulėnienė Danguolė 1996: Dėl linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantų pietinėse aukštaičių tarmėse. – Lietuvių kalbotyros klausimai 36, 148–155.
198
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 21
Mikulėnienė Danguolė 2005: Cirkumfleksinė metatonija lietuvių kalbos vardažodiniuose daiktavardžiuose ir jos kilmė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Mikulėnienė Danguolė, Pakerys Antanas, Stundžia Bonifacas 2007: Bendrinės lietuvių kalbos žinynas, Vilnius: Vilniaus pedagoginio universiteto leidykla.
MLT 2019: Molėtų apylinkių tekstai, sud. R. Rinkauskienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Pakerys Antanas 1994: Akcentologija 1, Kaunas: Šviesa.
Raga i šienė Vilija 2010: Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantai pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių tarmėse: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Ragaišienė Vilija 2012: Daiktavardžių kirčiavimo polinkiai XX a. 6–7 dešimtmečio pietų aukštaičių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose. – Respectus Philologicus 22(27), 219–231.
Ragaišienė Vilija 2016: Accentuation models of disyllabic nouns in the Southern Aukštaitian dialect. – Kalbotyra 68, 125–147.
Ragaišienė Vilija 2018: Rytų aukštaičių kupiškėnų akcentuacijos sistemos kaita XIX a. 7–9 deš.–XX a. 6–7 deš. – Rytų aukštaičių tarmė: kaita ir pokyčiai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 176–201.
Ragaišienė Vilija 2019: Daugiaskiemenių daiktavardžių kirčiavimo polinkiai XX a. 6–7 dešimtmečio vakarų aukštaičių kauniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose. – Lietuvių kalba 13, 1–19. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22489/21753.
Ragaišienė Vilija 2020a: Būdvardžių kirčiavimo polinkiai XX a. 6–7 dešimtmečio vakarų aukštaičių kauniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose. – Lietuvių kalba 14, 1–17. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22463/21725.
Ragaišienė Vilija 2022: Dviskiemenių daiktavardžių kirčiavimo polinkiai 6–7 dešimtmečio vakarų aukštaičių kauniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose. – Vakarų ir pietų aukštaičiai: tarmių ir kitų kalbų sąveika, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 230–270.
RAU 2010: Rytų aukštaičiai uteniškiai, sud. R. Rinkauskienė, R. Bacevičiūtė, V. Salienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
VIL IJA RAGAIŠIENĖ. Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
199
Page 22
R i n k e v i č i u s V y t a u t a s 2009: Prūsų kalbos kirčiavimo sistema: daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universitetas.
R i n k e v i č i u s V y t a u t a s 2015: Baltų ir slavų kalbų kirčiavimo istorija 1, Vilnius: Vilniaus universitetas.
S k a r d ž i u s P r a n a s 1935: Daukšos akcentologija, Kaunas: V.D.U. Humanitarinių Mokslų Fakulteto leidinys.
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1981: Daugiskaitiniai asmenvardiniai oikonimai ir jų reikšmės linksniavimo bei kirčiavimo sistemų rekonstrukcijai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 21, 191–193.
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1994: Daiktavardžių kamienų bei giminių variantai baltų kalbose (ide. ir bendroji baltų bei slavų kalbų leksika). – Baltistica 27(2), 13–29.
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1995: Dėl kirčio atitraukimo lietuvių kalbos rytų aukštaičių šnektose. – Res Balticae, 67–72.
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 2009: Bendrinės lietuvių kalbos akcentologija, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
T u o m i e n ė N i j o l ė 2001: Ramaškonių šnektos o ir io kamienų daiktavardžių kirčiavimo ypatybės. – Baltistica 36(1), 103–114.
T u o m i e n ė N i j o l ė 2005: Ramaškonių šnektos daiktavardžio kaityba: socio-lingvistinis tyrimas: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
U r b a n a v i č i e n ė J o l i t a 2005: Svirkų šnektos (rytų aukštaičių vilniškių) fonologinė sistema: vokalizmas ir prozodija: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Urbanavičienė 2010: Svirkų šnektos fonologinė sistema: vokalizmas ir prozodija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
U r b a n a v i č i ū t ė Ž a n e t a 1966: Spitrėnų šnektos aprašas: rankraštinis šaltinis, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto Geolingvistikos centro Tarmių archyvas.
U r b a n a v i č i ū t ė-M a r k e v i č i e n ė Ž a n e t a, G r i n a v e c k i s V l a d a s 1992: Lietuvių tarmės: fonetika, morfologija 2, Vilnius: Vilniaus pedagoginis universitetas.
V a n a g s P ė t e r i s 1990: u kamieno būdvardžių likimas lietuvių kalboje. – Lituanistica 3, 75–81.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1975: Iš lietuvių istorinės akcentologijos. 1605 m. katekizmo kirčiavimas, Vilnius: Vilniaus V. Kapsuko universiteto Leidyb inis skyrius.
Zinkevičius Zigmas 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1, Vilnius: Mokslas.
Zinkevičius Zigmas 1994: Lietuvių kalbos dialektologija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.
Zinkevičius Zigmas 2006: Lietuvių tarmių kilmė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
RYTŲ AUKŠTAIČIŲ UTENIŠKIŲ GYVENAMŲJŲ VIETOVIŲ (LIETUVIŲ KALBOS ATLASO PUNKTŲ) SANTRUMPOS
Alk (180) – Aleksandravėlė, Rokiškio r.
Ant (242) – Antâlieptė, Zarasų r.
Arn (526) – Arníonys, Molėtų r.
Atz (211) – Antãzavė, Zarasų r.
Avl (213) – Aviliai, Zarasų r.
Bč (121) – Bučiūnai, Rokiškio r.
Bjt (479) – Bijūtiškis, Molėtų r.
Blč (347) – Balčiai, Utenõs r.
Bln (243) – Blýniškės, Zarasų r.
Brč (245) – Berčiūnai, Zarasų r.
Čl (452) – Čiulai, Molėtų r.
Dbk (274) – Debeikiai, Anykščių r.
Dgl (277) – Daūgailliai, Utenõs r.
Drš (172) – Daršiskiai, Kùpiškio r.
Ds (212) – Dùsetos, Zarasų r.
Gdr (504) – Giedraičiai, Molėtų r.
Grs (412) – Girsteitiškis, Molėtų r.
Gtč (114) – Gataučiai, Biržų r.
Imb (214) – Imbradas, Zarasų r.
Int (480) – Inturkė, Molėtų r.
Jdp (89) – Júodupė, Rokiškio r.
Jnš (506) – Jõniškis, Molėtų r.
Kkt (380) – Kùktiškės, Utenõs r.
Kmj (209) – Kamajėliai, Rokiškio r.
Kmn (278) – Kiemiónys, Zarasų r.
Krd (381) – Kirdeikiai, Utenõs r.
Krn (179) – Kriaūnos, Rokiškio r.
Krš (149) – Kreščiónys, Rokiškio r.
Lb (414) – Labanóras, Švenčionių r.
Ld (312) – Lúodžiai, Zarasų r.
Lkm (415) – Liñkmenys, Ignalinos r.
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linkšniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
201
Page 24
Lkš (120) – Lūkštai, Rokiškio r.
Lln (344) – Leliūnai, Utenõs r.
Mdk (481) – Medeikiai, Molėtų r.
Mlt (451) – Molėtai
Mnk (210) – Minkūnai, Rokiškio r.
Ob (148) – Obėliai, Rokiškio r.
Onš (88) – Onuškis, Rokiškio r.
Prv (413) – Purvėnai, Molėtų r.
Pst (453) – Pastovėlis, Molėtų r.
Rb (177) – Robliai, Rokiškio r.
Rg (178) – Ragėliai, Rokiškio r.
Rk (147) – Rokiškis
Sdl (119) – Sodėliai, Rokiškio r.
Sgn (379) – Sugničiai, Molėtų r.
Skd (378) – Skudutiškis, Molėtų r.
Spt (309) – Spitrėnai, Utenõs r.
Stl (182) – Stelmužė, Zarasų r.
Svb (150) – Svõbiškis, Rokiškio r.
Svk (181) – Sùviekas, Zarasų r.
Šd (478) – Šiaudžiai, Molėtų r.
Šlt (173) – Šaltėniai, Molėtų r.
Tlm (311) – Tolimėnai, Ignalinos ir Zarasų r.
Trg (346) – Tauragnai, Utenõs r.
Ut (308) – Utenà
Užb (87) – Užūbaliai, Rokiškio r.
Vb (142) – Vabalnìškas, Biržų r.
Vdn (450) – Vidėniškiai, Molėtų r.
Vlč (240) – Vilūčiai, Utenõs r.
Vsk (241) – V taiskūnai, Utenõs r.
Zr (244) – Zarasai
Gauta 2024-09-11
Priimta 2024-10-14
202
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 25
VILIJA RAGAIŠIENĖ
ACCENTUATION TENDENCIES OF DECLINABLE WORDS IN THE MANUSCRIPT SOURCES OF THE EASTERN AUKŠTAITIAN SUBDIALECT OF UTENA FROM THE 1950S–1960S
S u m m a r y
The article analyzes the material from the manuscript sources of the Eastern Aukštaitian subdialect of Utena dating to the 1950s–1960s, which are stored in the Dialect Archive of the Centre of Geolinguistics at the Institute of the Lithuanian Language, from the perspective of accentuation. The study takes a synchronic approach to describe the features of accentuation of declinable words found in these sources and to discuss their accentuation tendencies.
The article consists of an introduction, three chapters, conclusions, and lists of references and abbreviations of inhabited settlements. The first chapter presents the research material. The second chapter investigates the accentuation tendencies of declinable words and discusses the factors influencing the variation in the accentuation of word forms. The third chapter provides a list of word forms with dual accentuation found within the same local dialect and discusses the distribution of these variants across the subdialect area.
The study resulted in three main findings. First, different accentuation patterns are characteristic of the masculine and feminine declension types in the Eastern Aukštaitian subdialect of Utena: ā-stem words tend to follow the barytone accentuation pattern, while ē-stem nouns are more commonly stressed on the ending; words of the masculine-declension stems typically exhibit a tendency towards accentual variability and oxy tone accentuation. Second, the accentuation system of declinable words is influenced by a complex of interconnected factors: the formation of a more intense rule of conditional stress retraction, the levelling of accentual paradigms, and the development of two accentuation types – columnar and inflectional; the analogy of accentuation for words of the same stem and derivatives of the same derivational type; the interaction between stems; the preservation of ancient accentuation relics (such as root accentuation in u-stem adjectives, collective plural forms); the accentual and semantic model of two plural forms (simple and collective) is reconstructed. Third, variously stressed word forms are distributed unevenly across the subdialect area – the majority of the forms with dual accentuation within the same local dialect were found in the southeastern edges of the subdialect area of Utena, near the boundary with the Vilnius dialect.
Thus, from the perspective of accentual variability, the accentuation system of the Eastern Aukštaitian subdialect of Utena can be considered stable (accentual
VILIJA RAGAIŠIENĖ. Linkšniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai
XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių šnektų rankraštiniuose šaltiniuose
203
Page 26
variants within the same local dialect were found in less than half of the examined points; only one or two cases were recorded in most of them).
The insights presented in the article lay the ground for more detailed comparative studies of the accentuation system in the subdialect of Utena.
KEYWORDS: Eastern Aukštaitian subdialect of Utena, local dialect, declinable word, accentuation variant, manuscript source.
LINKSNIUOJAMŲJŲ ŽODŽIŲ KIRČIAVIMO POLINKIAI XX A. 6–7 DEŠIMTMEČIŲ RYTŲ AUKŠTAIČIŲ UTENIŠKIŲ ŠNEKTŲ RANKRAŠTINIUOSE ŠALTINIUOSE
Santrauka
Straipsnyje kirčiavimo požiūriu analizuojama rytų aukštaičių uteniškių patarmės Lietuvių kalbos instituto Geolingvistikos centro Tarmių archyve saugomų XX a. 6–7 deš. rankraštinių šaltinių medžiaga. Tyrimu siekiama sinchroniniu požiūriu aprašyti šiuose šaltiniuose rastų linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo ypatybes ir aptarti jų akcentuacijos polinkius.
Straipsnį sudaro įvadas, trys dalys, apibendrinimas, literatūros ir gyvenamųjų vietovių santrumpų sąrašai. Pirmoje dalyje pristatoma tiriamoji medžiaga. Antroje dalyje nagrinėjami linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo polinkiai, aptariami žodžių formų akcentuacijos įvairavimą lemiantys veiksniai. Trečioje dalyje pateikiamas toje pačioje šnektoje rastų dvejopai kirčiuojamų žodžių formų sąrašas, aptariamas variantų paplitimas patarmės plote.
Tyrimu nustatyti trys dalykai. Pirma, rytų aukštaičių uteniškių patarmėje vyriškojo ir moteriškojo linksniavimo tipams būdingi skirtingi akcentuacijos modeliai – ā kamieno žodžius linkstama kirčiuoti pagal baritoninio kirčiavimo modelį, ē kamieno daiktavardžių labiau paplitusios galūninio kirčiavimo formos, vyriškojo linksniavimo kamienų žodžiams būdingas polinkis į akcentinį variantiškumą ir oksitonezę. Antra, linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo sistemą veikia tarpusavyje susijusių veiksnių kompleksas: intensyvesnio sąlyginio kirčio atitraukimo dėsnio formavimasis, akcentinės paradigmos išlyginimas ir dviejų kirčiavimo tipų – koloninio ir galūninio – susidarymas; to paties kamieno žodžių ir darybos tipo vedinių
204
BENDRINĖ KALBA | 97
Page 27
akcentuacijos analogija; kamienų sąveika; senovinio kirčiavimo reliktų (šakninio kirčiavimo u kamieno būdvardžių, kuopinės daugiskaitos formų) išlaikymas; rekonstruojamas dviejų daugiskaitų – paprastosios ir kuopinės – akcentinis ir semantinis modelis. Trečia, įvairiai kirčiuojamos žodžių formos patarmės plote paplitusios nevienodai – daugiausia toje pačioje šnektoje dvejopai kirčiuojamų formų rasta pietrytiniuose uteniškių patarmės ploto pakraščiuose, paribyje su vilniškiais.
Taigi akcentinio variantiškumo požiūriu rytų aukštaičių uteniškių patarmės kirčiavimo sistema vertintina kaip stabili (kirčiavimo gretybių toje pačioje šnektoje rasta mažiau nei pusėje tirtų punktų; daugumoje jų užrašyta tik po vieną ar du atvejus).
Straipsnyje pateiktos įžvalgos sudaro prielaidas išsamiems gretinamiesiems uteniškių patarmės akcentuacijos sistemos tyrimams.
ESMINIAI ŽODŽIAI: rytų aukštaičių uteniškių patarmė, šnekta, linksniuojamasis žodis, kirčiavimo variantas, rankraštinis šaltinis.
