LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI,I

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

ЧЕРЕДОВАНИЕ УДАРЕНИЯ И ИНТОНАЦИИ, ИЛИ МЕТАТОНИЯ, В ЮГО-ЗАПАДНОМ ДЗУКСКОМ ДИАЛЕКТЕ

E. MIKALAUSKAITĖ

Метатония в литовском языке, как и в других индоевропейских языках, — явление очень древнее. Однако она действует и в наши дни. Выделить древние и новые явления метатонии непросто¹. Поэтому в своей работе, имеющей преимущественно описательный характер, автор не пытается ни объяснить метатонию, ни проследить ее развитие. Здесь предпринята лишь попытка зарегистрировать факты и дать определенную классификацию этих явлений в описываемом диалекте.

Явления метатонии бывают двух типов: чисто фонетические и в некотором смысле словообразовательные. Последние явления метатонии, пожалуй, следовало бы рассматривать как одно из словообразовательных средств, и поэтому о них, вероятно, уместнее было бы говорить в словообразовании. Однако здесь автор придерживается порядка, принятого в традиционных грамматиках.

О том, что метатония действительно прежде всего служит для разграничения значений слов и тем самым ближе стоит к словообразованию и семантике, свидетельствуют и другие индоевропейские языки, например: греч. λευκός (белый): λεῦκος (такая рыба) или санскр. kṛṣṇá-h (чёрный): kṛṣṇa-h (антилопа), рус. замо́к (замо́к): замо́к (запор), латыш. laũks (поле, сущ.): làuks (дикий, прил.). Тот же способ употребляется и в современном литовском литературном языке, например: àpsiaustas (окружённый): apsiaũstas (пальто), ãvalynė (обувь): avalìnė (обувной магазин) и др.

В этих примерах мы наблюдали не только чередование интонации, но и ударения. В литовском языке, а значит, и в этом диалекте, шире распространено чередование интонации, однако встречаются и случаи чередования ударения, хотя и реже. В этой работе различие между чередованием ударения и интонации проводиться не будет; оба явления будут рассматриваться вместе, поскольку они связаны между собой и часто переплетаются.

Чередование ударения и интонации в юго-западном дзукском диалекте прежде всего употребляется для различения омонимичных слов одного происхождения и словообразования с одним и тем же корнем, например: mẹ̀lìnè (синее пятно на теле): mẹ̀lìnẹ̀ (ягода), áukštas (прил.): aũkštas (сущ.), raũkìmas, -aì (складки смятой одежды): rù̃kìmas, -aì (морщины) и др. Больше примеров чередования ударения встречается в наречиях, например: kur tep ilgai buvai? (наречие времени): ilgaì nèpjàuk (наречие образа действия); aš pas-

¹ Ср. J. E n d z e l ī n s, Baltu valodu skaņas un formas, 13, Rīgā, 1948.

85

ку́: приходит с (наречие времени): жеребёнок бежи́т вслед (наречие образа действия); поперёк² вдоль³ святого порядка и такого не найдёшь: пересекать поперёк⁴ и вдоль⁵; светло вернулись (наречие времени): светло. весело (наречие образа действия); в темноте вернулись в темноте. весело; еле живой (едва живой): еле он придёт (скорее всего, он не придёт); слишком много дают: — ещё много ржи успел собрать? — не слишком много (не больше, немного); слишком большой след тяжёлый: не слишком большой (небольшой) жеребёнок, да быстрый.

Смена ударения употребляется и тогда, когда определённый падеж существительного, ещё имеющего полную парадигму, выступает в роли наречия, например: с βisai.s daiktais aci-krá:uste: dá:iktais (местами) полита dá:iktais суха; неотцветшая красота еловой шишки⁶: дай красоты; сколько ни ешь с его добротой⁷: добротой ничего не будет, не даст и т. д.

Как уже отмечалось, в этом говоре смена интонации употребляется значительно шире, чем смена ударения. Она используется прежде всего для различения омонимичных слов родственного (либо разного) происхождения с различными значениями, например: á:ncis (птица): aň.cis (рубашки), kâltas (инструмент): kãl.tas (прил.), miėlas (прил.): miėlas (гипс), á:ušta (варево): aū̃.šta (рассвет), dé̃:ng̃a ~ déngia (быстро идёт): deň.ga ~ deñgia (кроет крышу), dá:řkc — dá:řg̃a ~ dērgi — dérgia (мазать, пачкать): deř.kc — deř.ka ~ dērkti — deřkia, má:řkc ~ mérkti (глаз): meř.kc ~ merkti (лён, конопля), káuksi ~ kiáuksi (кулик, kiáukė): káu.ksi ~ kiáuksi (щенок), váu ~ viáu (звук плача): váu. ~ viáu (звук собачьего лая) и т. д.

В этом говоре метатония чаще всего встречается между падающей и восходящей интонацией или, наоборот, между восходящей и падающей. Реже она наблюдается между краткой и восходящей интонацией и наоборот — между восходящей и краткой, а реже всего — между краткой и падающей либо средней интонацией.

Метатония в именах существительных и прилагательных

Как уже отмечалось, при образовании именных частей речи наряду с другими средствами используется и метатония. В описываемом говоре метатония встречается в словообразовании именных частей речи в следующих случаях:

1. В производных существительных, где при изменении основы меняется и интонация:

a) при обозначении различия по роду (падающая интонация меняется на восходящую, и наоборот — восходящая на падающую): vĩl.kas: ví.lke (самка), maĩ.šas: maĩše (большой широкий мешок для мякины). К этой группе можно было бы отнести и такие новые существительные производного характера, образованные от прилагательных, например: bá:lcis (белый поросёнок): bãl.te (белая свинья), juódzis (чёрный кот): juõde (чёрная кошка), má:rgis (пёстрый телёнок): mãr.ge (пёстрая тёлка), pá:liš (сивый конь): pãl.še (сивая кобыла), pí.lkis (серый кот): pĩl.ke || pí.lke (серая кошка) и т. д.;

b) при обозначении определённого занятия, промысла (восходящая интонация меняется на падающую): ká:ilis: kãi.lus (кожевник, выделывающий шкуры), púodas: puõdζus (гончар, изготовитель горшков)

^2–5 В последних примерах различие проводится редко.

^{6, 7} В этих примерах различие проводят только представители старшего поколения.

86

и т. д. К этой группе следует отнести такие новообразования, например: bùlvė: bul.ßus (любитель картофеля), duona: duõnus (любитель хлеба), kãulas: kaũ.lus (тот, кто любит грызть кости), pienas: piẽnus (любитель молока) и т. д.

2. В производных существительных от прилагательных: а) для обозначения конкретных существительных: áukštas: aũ.kštas; б) для обозначения абстрактных существительных: áukštas: aũ.kštis ~ высота, íl:gas: il:gis, ká:rštas: kar:ščis ~ жар, stó:ras: stõ:ris, šál:tas: šal:cis ~ холод и т. д. В этих производных наблюдаем метатонию между акутовой и циркумфлексной интонацией.

3. В производных существительных от глаголов: а) для обозначения конкретных существительных: α) акутовая интонация меняется на циркумфлексную: ká:nda: kan:das (зубец), tráu.ke ~ тянуть: traũ.kas (тот, кто постоянно тянет; кто тянется), vá.lgi.c ~ есть: vał.gis, bráizge.c ~ надрываться (рваться): brai.zgæs (надрыв), svæ:r.c ~ взвешивать: sva:r.scis (вес), vę:r.c ~ нанизывать: va:r.tai; β) циркумфлексная интонация превращается в акутовую: li:n.kc ~ наклоняться: li:n.kis (подколенок, сгибание ноги): kó:ja skaũ.da per li:n.ki; mi:c ~ топтать: pami:nklas: sviẽto pami:nklai! (небывалое дело); pastá:te· naũ.ju pami:nklu ~ поставил новый памятник; vę:r.š.č ~ затягивать: vá:rža (орудие для ловли рыбы); б) для обозначения абстрактных существительных (акутовая интонация превращается в циркумфлексную): gráu.sc ~ греметь: graũ.smas ~ гром, kæ:ikc ~ проклинать: kėi.ksmas и т. д. в) для обозначения так называемых существительных общего рода (циркумфлексная интонация превращается в акутовую): drim.ba: drímba ~ размазня (развалившийся человек), nũr.žga ~ ворчун: nũrzga ~ ворчун (кисляк, брюзга), šúr.pcie ~ ёжиться: šúr.pa ~ ёж (взъерошенный человек) и т. д.

4. В суффиксальных прилагательных, где акутовая интонация превращается в циркумфлексную: а) bá.ltas: bal.svas, júodas: juõsvas, pí.lkas: pil.ksvas, báltas: bal.zganas и т. д.; б) с чередованием гласных корня: mé:li.nas: mel.svas и т. д.

Метатония в глаголах

В системе глаголов метатония проявляется гораздо шире, чем в системе именных частей речи. Здесь она служит не только для образования новых слов, но и новых значений и категорий. В глаголах метатония наблюдается в следующих случаях:

1. При образовании производных первичных глаголов, где акутовая интонация превращается в циркумфлексную, например: júodas: juõsta, kartùs — kár.tu: kar.sta, má.rgas: mar.ksta ~ пестреть, pí.lkas: pil.ksta: vã.idas papil.ksta; í.lgas: prail.ksta || pra-íl.ksta ~ удлиняться: be dá:rbo prail.ksta; pá.rkai (засыпает): apár.ksta ~ оттаять: riebõ·i žã.mę·i bùlvę·s apár.ksta (заболевает картофельной болезнью); nó· tu· žo·lų ran.ko·s apár.ksta (чернеют).

2. При образовании производных вторичных глаголов: а) глаголов непроизвольного действия с суффиксом -auti, где циркумфлексная интонация превращается в акутовую, например: marči — mar.ču: már.tauna || már.tauja, mergà — mer.gu:

87

mė˙rgauna || mė˙rgauja: молодой была.—mė˙rgavau⁸; вышла замуж — màrta vau⁹; состарилась.—глаза обрела, через те глаза сама вылезла. (мак); bérgždžà—bérgždù: bérgždauja || bérgždauja: второй год корова bérgždauja; mū˙so˙džau.s pùse˙ парней bérgždauja (не женатые, старые холостяки); b) непереходные глаголы с суффиксом -uoti, где острое ударение переходит в циркумфлексное, например: báltas: bal.tuoja, júodas: juodúoja, márgas: mar.guoja, mė˙linas: mė˙linuoja¹⁰, pàlas: pal.suoja, pìlkas: pil.kuoja и т. д.;

c) непереходные глаголы с суффиксом -ėti, где циркумфлексное ударение переходит в острое: ai.šč~eĩžti: á˙žėc~eĩžėti: ran.kos no˙ bé.jo sudížejo (разорвались); dau.šč~daužti: dáuže˙c~daužėti: šil.ka sto.bė.dama sudáužeja~шёлк, стоя, разрывается; ker.ta: kàrti || kèrteja: no˙ tu˙ šo.lu˙ ran.kos insikèrti (на боку), даже вымыть нельзя; klì.šč~klyšti (ошибка?): klá.ide˙c: до полуночи klá.ide.jom, пока не вышли на дорогу; svei.kc~sveikti: sve˙ikė.c~sveikėti: sve˙ikė.tu˙si ža.sukai visùs ko.purštùs mìlase (чтобы гусёнок был здоров); brìk.šč~brįgzti (bràižgas?): bráizge˙c~brįzgėti: ran.kó.pė˙s jau˙ po˙ bìški brì.zgeja (помалу обтрепываются, изнашиваются).

3. При образовании вторичных трудовых глаголов (острое ударение переходит в циркумфлексное): dárbas: dar.buja (работает).

4. При образовании каузативных глаголов: a) от имён: bjaurùs — bjaù.ru˙: bjaurina, daí.lus — daí.lu: dá.lina: kó˙ tep susidá˙linai? (похудел); kal.tas: kál.cina~káltina, saù.sas: sá.usina, svei.kas: sve˙ikina, šve˙n.tas: šve˙ncina~šventina, mergà—mer.gu: mė˙rgınasi (любится), vár.gas: vàrgina, smá.las || sme˙.las: smá.lina || sme˙ilina¹¹: nusismá.ilino˙ gražùtukai (совсем обнищал), kai anàs bùt ilgáu. pabùsis bùt mùs visá.i nusmá.ilinis (совсем разорился бы, обнищал бы);

b) от первичных глаголов: ár.ža~éržia: á.rzina~erzina, bír.ba: bír-bina, čìr.ka: čì.rkina, kir.ka: kí.rkina || kí.rko; zìr.ža: zì.rzina, cì.la~tyla: cì.ldo, gì.la: gí.ldo, pì.la: pí.ldo, žì.la: žì.ldo, vèr.ka: ví.rkdo~ virkdo и т. д. В глаголах этого типа циркумфлексное ударение всегда переходит в острое.

5. При образовании многократных глаголов: a) обозначающих простое повторяющееся действие, где циркумфлексное ударение переходит в острое: α) kam.šo˙: ká.mšoja~kamšioja, vaìr.to: và.rtel.oja, šlau.ža~

⁸, ⁹ В этих примерах метатония служит также для различения значений слов: mártauti, mė˙rgauti означает «быть девушкой, невесткой», а martáuti, mergáuti — «искать невестку, девушку». Однако это различие соблюдают уже не все. Старики ещё различают, а молодые ставят ударение в суффиксе в обоих значениях.

¹⁰ Глаголы этого типа параллельно имеют ударение и на суффиксе, например: mė˙linuoja, pilkuoja и т. д. Также всегда на суффиксе ударяются глаголы этого вида с иным значением, например: mė˙linuoja, raudo˙nuoja (мажет, красит в красный, синий цвет).

¹¹ В этом слове метатония используется также для различения значения слова: глагол в прямом значении имеет циркумфлексное ударение, например, чаще всего говорят: no˙rá.gu˙ smá.lina || sme˙.lina, kuólu sme˙.lina; но nusismá.ilino˙ (обнищал).

88

шлиа́ужа: шла́ужоя ~ шлиа́ужоя, кай̇шо: ка́й'шоя ~ ká'ишоя и т. д. β) (с чередованием гласных корня): на́рпа: нер'плоя, ве́лка: vá'лкоя, рие́ца: rá'ицоя, гнѝба: гна́'ибо;

б) обозначающие повторяющееся действие, выполняемое понемногу: α) акутовое ударение переходит в циркумфлексное: сма́'уга: сма́уго: всех поросят задушил (ср. «выскладывал», то есть забил по одному); гна́'ибо: гнайбо: не успела картошка взойти — и уже гнаибо ~ не успела картошка взойти, а он уже роется (понемногу копает); β) краткая интонация (при чередовании гласных) переходит в циркумфлексную: кнѝса: кнайсо: свинья есть не хочет — только кнайсо ~ свинья не хочет есть, только понемногу роется; киша: кайшо и т. д.

c) начинательные многократные глаголы, которые всегда имеют акутовую интонацию: α) циркумфлексная интонация переходит в акутовую (корень не меняется): 1) či̇r.ka ~ či̇̀kia: čìr.kauna, gai.li: gá'ilauna, krū'ga ~ krūgia: krū'gauna ~ krūgauna, prun.kš ča: prun'kštauna, švil.pa ~ švilpia: švi'lpauna, ùr.zga ~ ùṙzgia: ùṙzgauna, ver.ka ~ verkia: vè'rkauna¹² и т. д., 2) с чередованием гласных корня: gei.dza ~ geidžia: gá'idauna: viz gá'idavau gà'idavau in Vi'l'nu. nuvažiucoc ale gá'l jau netėks ~ всё хотел, хотел (очень хотел) поехать в Вильнюс, но, пожалуй, уже не получится; rẽn.ca ~ renčia: rá'ntauja, sé'dzi i rá'ntauja li'k sė'ne ~ сидит и рассказывает, словно старуха (рассказывает, привирает); spiẽga: spi'gauna, žviẽga: žvi'gauna, krai.pa ~ kreipia: kri'pčoja ~ krypčioja, tū'pa ~ tūpia: tū'pčoja ~ tūpčioja, žań.ga ~ žengia: ži'nkčioja ~ žingčioja, krań.to: kri'msčoja ~ грызёт и т. д. β) краткая интонация переходит в акутовую (корень приобретает удлинённую ступень гласного): súka: súkina || sú'koja: kàs teb diònu apsú'kino? (обломал корки); nesú'kokit lai.kro.džo! ~ не крутите часы! (не заводите); súpa: súpauna: pasú'pauk manì (подтолкни меня).

г) итеративные глаголы, обозначающие действие, совершаемое понемногу, в которых акутовое ударение меняется на циркумфлексное: лаука: lù'курауна, сма́уджа: smù'дурауна, stú'га: stū'гурауна и т. д.

д) итеративные глаголы с уменьшительным значением: клауша ~ клаушя: клау-синея || клаусинея. Здесь также акутовое ударение переходит в циркумфлексное.

6. Глаголы мгновенного действия также могут иметь метатонию. Здесь циркумфлексное ударение обычно соответствует акутовому, например: крайпц ~ крейпти: криптерец ~ криптерети, ланктц ~ ленкти: линктерец ~ линктерети, сиектц ~ сиекти: сиктерец ~ сиктерети, швилпц ~ швилпти: швилптерец ~ швилптерети, жвелкц ~ жвелгти: жвилктерец ~ жвилгтерети и т. д.

Сравнительно с родственными глаголами изменение интонации наблюдается и у звукоподражаний: а) циркумфлексное ударение переходит в акутовое, например: ланктц ~ ленкти: линкц < *линкти, сиектц: сикц ~ сикт, жиепц ~ жиебти: жипц ~ жибт, жанкц ~ женгти: жинкц ~ жингт; б) циркумфлексное или акутовое ударение переходит в краткую интонацию (корень имеет слабую ступень вокализма): дрепц ~ дребти: дрипц ~ дрибт, дзиец ~ диегти:

¹² Слово «verkauti» действительно означает «плакать понемногу», поэтому по значению оно лучше подходило бы к итеративным глаголам, обозначающим действие, совершаемое понемногу. Здесь только словообразование такое же, как у итеративных глаголов усилия.

89

dži̇kc ~ digt, spāus c ~ spāusti: spū̄s c ~ spūst, trāukc ~ traukti: trūk c ~ trūkt и т. д.

В действительности глаголы мгновенного действия, учитывая их происхождение, следует считать не подвергшимися метатонии, поскольку они теснее связаны с звукоподражательными словами, с которыми имеют общий корень (с той же гласной корня) и ту же интонацию. Они приведены здесь лишь для полноты системы глагола.

Метатония в акцентуации глаголов

До сих пор речь шла о явлениях метатонии, которые в большей или меньшей степени связаны со словообразовательными средствами. Однако в этом диалекте встречаются также явления метатонии чисто фонетического характера. Они наблюдаются в системе акцентуации глаголов. Метатония в акцентуации глаголов проявляется в следующих случаях:

1. Глаголы mir.c, gim.c ~ mirti, gimti ‘умирать, рождаться’ в настоящем времени подвергаются метатонии: mi̇ršta, gi̇msta || gėma. В слове „mirti“ метатония древняя (ср. латыш. miršt), а метатония во втором примере возникла по аналогии с „mirti“. Кроме того, в диалекте шире употребляется форма gėma ~ gema.

2. В 3-м лице будущего времени двусложных глаголов с акутовым корнем, как и в 1-м лице единственного числа, имеется метатония:

a) акутовое ударение переходит в циркумфлексное: áuksu, áuksi, aũks ~ augsiu, augsi, aũgs; dži̇rpsu, dži̇rpsi, dži̇rps ~ dirbsiu, dirbsi, dirbs; dė̇su, dė̇si, dė̇s ~ dėsiu, dėsi, dėš и т. д.;

b) акутовое ударение переходит в краткое: bū̇su, bū̇si, būs ~ būsiu, būsi, būs; pū̇s u, pū̇si: pūs; li̇c ~ lyti: lįs, ri̇c ~ ryti: ris, dži̇kc ~ dygti: dži̇ks ~ digs, pli̇šč ~ plyšti: pliš, но: s ū̇c ~ siūti: s ū̇s ~ siūs; vi̇̇sc ~ vysti: vi̇̇s ~ vys. Здесь, по-видимому, метатония не произошла из-за различия в значении (ср. s ū̇s c ~ siūsti: s ū̇s ~ siūs, vi̇sc ~ visti: vi̇s).

Метатония будущего времени произошла в соответствии с общим законом литовского языка: в односложном слове акутовое ударение, если слог не укорачивается, переходит в циркумфлексное. Этому общему закону не подчиняются только жемайтские и некоторые западноаукштайтские диалекты: в будущем времени они сохранили акутовое ударение без изменений.

3. Многосложные глаголы, в основе инфинитива которых на конце имеется i̇- (-y-) или i̇- < -in-, в 3-м лице будущего времени также подвергаются метатонии: здесь долгий гласный сокращается, а акутовое ударение переходит в краткое, например: raši̇su, raši̇si, raši̇s....; saki̇su, saki̇si, saki̇s... ~ rašysiu, rašysi, rašys...; sakysiu, sakysi, sakys; vadži̇su, vadži̇si, vadži̇s... ~ vadinsiu, vadinsi, vadins, va-dins; kuri̇su, kuri̇si, kuri̇s... ~ kūrinsiu, kūrinsi, kūrins (kūrėns i u, kūrėnsi, kūrėns) и т. д.

4. Двусложные глаголы с акутовым корнем в сослагательном наклонении также подвергаются метатонии, иначе говоря, в сослагательном наклонении имеют циркумфлексное ударение, например: aũ.ktau, aũ.ktai, aũ.ktu || aũ.kt; kei̇.ktau, kei̇.ktai, kei̇.k-tu || kei̇.kt; kel.tau, kel.tai, kel.tu || kel.t; dži̇r.ptau, dži̇r.ptai, dži̇r.ptu || dži̇r.pt; stuṁ.tau, stuṁ.tai, stuṁ.tu || stuṁ.t и т. д.

90

Метатония сослагательного наклонения — весьма распространённое явление в литовских диалектах. Она известна и западным аукштайтам (капсам), и жемайтам (дунининкам), и, наконец, большинству восточноаукштайтских диалектов.

Эта метатония возникла сравнительно недавно. Она появилась в то время, когда смешалось конечное ударение в словах с акутовой основой и ударение на основе. Раньше такие слова, как: árti, áugti, bėgti, būti, ėsti, sėsti, šalti, vírti, džūti и т. д., имели ударение на окончании (ср. рус. бегу́), а такие, как: ìrti, kárti, rìmti, skìrti, skìlti, vêrti и т. д., имели ударение на корне. Это подтверждают различные интонации в латышском языке. Слова первой группы в современном латышском языке имеют прерывистую интонацию: ārt, augt, bēgt, būt, ēst, sēst, salt, vìrt, žūt (сохнуть), а слова второй группы — восходящую: ìrt, kàrt, rìmīt, šķìrt, šķìlt, vērt и т. д.

Следы конечного ударения (при акутовой основе) сохранились и в наших диалектах. Южные дзуки и теперь говорят burtáu, burtái; это указывает на конечное ударение. Некоторые остатки такого ударения встречались ранее и в описываемом диалекте. Около двадцати пяти лет назад я записала такие примеры: kab dėjaũ·s an lā·do· ~ как dėjaũs ant lėdo (сильно упал); ė·jo· ė·jo· ir sė·dė·s (шёл, шёл и сел); kab gailėsis stojōsi tai ir žō·džāi radō·si ~ как gailestis stojōsi, tai ir žodžiai radōsi (когда стало жалко, появились и слова для плача); tokìs mažùkas veršiùkas radō·s ~ tokis mažiukas veršiukas radōs. В западноаукштайтском диалекте (в окрестностях Кидуляя) я отметила такие выражения: aš tuojau nubėgau ir parsinešiau; sakau, kad mokais, tai mokykis. Эти несколько примеров также подтверждают наши утверждения об ударении на корне и на окончании у глаголов.

Акутовая интонация перешла в циркумфлексную прежде всего в глагольных парадигмах с конечным ударением, когда ударение переместилось с окончания на корень, например: būtáu > bū́tau, augtų́ > augtų¹³ и т. д. Позднее по этому типу обобщилось и ударение второго типа, то есть типа с ударением на корне. Итак, по образцу aìgtų, bėgtų, būtų, artų, ėstų sėstų, virtų и т. д. стали говорить: ìrtų, rìm tų, skìrtų, skìltų и т. д. Таким образом, сегодня в сослагательном наклонении двусложных глаголов юго-западных дзукских диалектов остался только один тип ударения, а именно: сохранилась только циркумфлексная интонация, но ударение падает на корень.

Наш литературный язык, выравнивая ударение в сослагательном наклонении, пошёл противоположным путём. Итак, по типу с ударением на корне обобщилось также ударение типа с конечным ударением, поэтому теперь все глаголы с акутовой основой имеют ударение на корне и акутовую интонацию.

В этом диалекте в сослагательном наклонении некоторых двусложных глаголов с акутовой основой долгий гласный сокращается, а акутовая интонация переходит в краткую, например: dzì·kc ~ dygti: dzìktau, dzìktai, dzìktu || dzìkt ~ digtau, digtai, digtu || digt; lū·šč ~ lūžti: lūštau, lūštai, lūštu || lūšt ~ lūžtau, lūžtai, lūžtų || lūžt; plì·šč ~ plyšti: plìštu || plišt; rù·kc ~ rūgti: rùktu || rùkt! ka tù surūk-tai! ~ kad tu surūgtai! (мягкое ругательство); slù·kc ~ slūgti: slùktu || slùkt,

¹³ О том, что при переносе ударения с окончания на корень акутовая интонация становится циркумфлексной, свидетельствуют и северноаукштайтские диалекты, например: arkìys > ār.kèlis, но à·rkl a (возвыш.); galvù > gal.va, но gà·lvo (род. п.).

91

trūkė ~ trūkti: trūktu || trūkt, но: pærplištau, pærplištai, pærplištu || pær-plišt¹⁴ ~ pérplyštau, pérplyštai, pérplyštu || pérplyšt.

Трудно установить происхождение метатонии в этих примерах. Вероятнее всего, она возникла по аналогии с будущим временем. Последний наш пример, по-видимому, подтверждает это: его корень и ударение полностью совпадают с корнем и ударением будущего времени: pæ’rplišu, pæ’rpliši, pæ’rpliš ~ pérplyšiu, pérplyši, pérplis. Кроме того, в этом диалекте в 3-м лице сослагательного наклонения гораздо чаще употребляются усечённые формы: džikt, lūžt, rūkt ~ digt, lūžt, rūgt и т. д.; согласно общему правилу, при сокращении корня здесь должна была произойти метатония. Позднее по примеру 3-го лица усеклись и другие формы, и метатония распространилась на всё сослагательное наклонение. Кстати, приведённые выше примеры ещё раз подтверждают, что метатония сослагательного наклонения — явление новое, а именно: она возникла позже сокращения односложных слов с акутовой интонацией.

Метатония в сложных словах

1. Действие метатонии в префиксальных именах. Регулярное действие метатонии легче проследить в префиксальных именах, состоящих из предлога и изменяемой части речи, не являющейся глаголом:

a) ā’pæ- < около, api-, api-: api’galvis (часть намордника), api’daira (окружность, опушка), api’pietė (послеобеденный отдых), api’verpinė (толстая льняная ткань)..., но: apigamas (родинка), apināstris (намордник), apivara (верёвочка для подвязывания штанин или онучей)..., прилагательные: api’au kštis ~ apyaukštis, api’ilgis, api’senis, api’storis, api’žalis и т. д.

b) bė: dúona: beduõnė. (время, когда нет хлеба, хлеб заканчивается) gá’lβos (мн. ч.): begalvis, dá’rbas: bedar’bis (тот, у кого нет работы), pláukus: beplau-kis, kælne’s: bekel’nis..., но: ká·ulas: beká·ulis, kója: bekó·jis, plúksna, beplúkšnis, žá’ndas: bežá’ndzis и т. д.

c) nuõ || n’õ: núobraukos, núogrę·bos núosema, núoteka (невеста), núota-rascis ~ núotarasistis (предчувствие, подозрение), núotrauko·s и т. д.

d) pēr¹⁵. pæ’rauda (редкое место в ткани, возникшее при ткачестве), pæ’rsliėkė (более тонкая нить, пропущенная при прядении), pæ’rstogė (остановка), perlaidžini’s — pæ’rlaidžini’ (перевозка на подводах)..., но: per’nagis (прибыль): gæ’ras pær’nagis bus; pēr’pete’s (часть одежды от воротника до рукава), pēr’pietė (время около полудня): а pār’gena pēr’pietė·s?; pēr’takis (место, где все ходят): pasordžino· medė·li· an to·kō· pēr’tako· neau·ks; pēr·se·ja (объезд, сделанный при севе): pį·lno’s ā·vižo’s pēr·se·ju pridarīta; pēr·vagis (объезд, сделанный при пахоте) и т. д. не имеют метатонии. Трудно сказать, почему в последних примерах циркумфлексное ударение. Ведь они старше первых. Возможно, потому, что первые в большей степени имеют глагольное происхождение, поэтому их приставка имеет то же ударение, что и у глаголов, а

14 Правда, очень часто можно услышать произношение с кратким «i» во всех лицах (ср. «plyšti»).

15 Приставка «per» с глаголами и отглагольными существительными всегда, как и в lk, имеет циркумфлексное ударение.

92

Во вторых случаях, имеющих субстантивное происхождение, сильнее ощущается предлоговость, поэтому и акцент здесь предлоговый. Однако видно, что метатония в последних примерах — порождение давних времён.

e) pó-, pa: pó·ažis ~ požezis, pó·ažari ~ požezė, pó·dukre, pó·sunis, pó-gro·žis (любование, демонстрация себя и разглядывание других), pó·žmo·nis (общение с людьми, гостевание), прилагательные: pó·aukštis ~ požaukštis, pó·ilgis, pó·mažis, pó·trumpis и т. д.

Существительные с приставкой «pa» почти всегда имеют метатонию: dan·gu (вин. ед.): padánge·s, gá·lvą ~ galvą: pagal·ve· (индивидуальный налог, небольшой семейный налог), juósta: pajuóste· (фартук), ká·lnas: pakal·ne·, kam·pas: pa-kámpe·s, kran·tas: pakrá·nte·, vá·ndeni·: pavañ·dene·s (когда выпадает много дождя или весной тает снег): pava·saro· pavañ·dene·s prasidė·s nemážne·s išvažiuoc ~ весной начнутся pavañdenės, немногие уедут, и т. д. Наречия этого типа также имеют метатонию: sá·ule·: pasaul·ui (отвернувшись от солнца), vá·ndeni· (вин.): pavañ·denui, vé·jas: pavé·ji || pavé·jui и т. д. Однако есть примеры и без метатонии: bá·ržas: pabá·ržis (такой гриб), gú·rblė: pa-gú·rklė (вин.), ká·usas: paká·usis, lá·ngas: palá·nge·, stó·gas: pastó·ge·, sá·rmas: pasá·rme·s, í·gas: paí·lgis (буханка пирога), í·gas: paí·lgas (прилагательное).

f) prie: priegalvi ~ priegalvį, prieva karis, priemo·lė ~ priemolė (земля с глиной): priemo·lė·s labaĩ. indžústa; príetema (сумерки), príekurtė· (немного глуховатая), príekušlis (слегка подслеповатый).

g) prieš: priešakis, priešgina ~ priešgina, priešpie·čiai ~ priešpiečiai, prieš-pusri·čiai ~ priešpusryčiai и т. д.

h) pró·, pra: pró·švaistė·, pró·tarpis, pró·me·c·om (лишь мельком взглянув): aš cik pró·me·c·om pažurė·jau ~ я только мельком посмотрел; ke·ršas: praker·šum, но: praká·ulis, praskiep as, prapiestis ~ prapiestis и др. — без метатонии.

i) su: sú·temo·s, sú·taupo·s, sú·rausvis (красноватый), sú·pilkis, sú·partas (тканый в полоску, то есть «ёлочкой»), sú·žalis (слегка зелёный), но: sugrážtai ~ sugrąžtai (отвёртки), suβ·ertuβe·s и т. д.

j) su < san-: sú·malinus má·la; sú·naru skau·da ~ болят суставы; sú-sma uga, sú·βaro·s (сувёртувес), sú·βe·la (сувивелес) и т. д.

k) užuo, už: užúogana, užúomarša, užúoβarta (упрямец)… Иногда и приставка už получает удлинённый гласный и нисходящее ударение (ср. приставку su): u·škuri·s — u·škuri· ~ užkurys — užkuri.

l) ant, in: án·tjuoscis ~ ántjuostis (пояс), án·tkešenis, án·tβo·že· и т. д. iñ·kilas, iñ·klornis, iñ·mgis, iñ·pilas, iñ·žaginis; tá·u rai·ka gė·ro· in·žagino· (хороших прутьев). Эти два предлога, по-видимому, никогда не имеют метатонии.

2. Действие метатонии в двусложных именах. В двусложных именах ещё труднее установить закономерности действия метатонии, чем в приставочных образованиях, например:

a) buožgal·vis (головастик), но: rugapjú·te·, o·škraiv·lne·: ví·lno· su o·škraiv·lni ~ шерсть с козьим ворсом (грубая);

b) gi·vaplaũ·kei, žalavař·ne· (такая птица), graitadár·be·, kraivagal·vis и т. д., но: raudongúrklis (такая птица), ilgavé·ide· (свинья с размягчённым мясом), bal-

93

taplū'ksnis, baltasėdis, ilgakõjis, ilgavãrpis, kraivabõrnis, kietasprāndis, kietašĩrdzis, labanãuda;

c) baltmar̃gis, mė'liñdrėžis, raudonmar̃gis, žalmãrgis и т. д.

d) devi'ngalvis || devingal.vis, šimtadařbis, но: devi'nšārdė: || devinšārdė: ~ devynsėrdė (такой цветок, Dianthus barbatus), devi'nšārvė: || devinšā'rvė: (то же);

e) apsmuk.takel.nis, но: išverstagė'rklis (крикун), varvanó'sis и т. д.

Из приведённых примеров видно, что в сложных двусложных словах невозможно установить закономерное действие метатонии, поскольку слова одинакового состава в одних случаях имеют метатонию, а в других — нет. Кроме того, можно заметить, что примеров с метатонией у нас меньше, чем без неё. Примеры с метатонией, по-видимому, более древние. Можно также заметить, что интонация первого компонента сложного слова, если он ударный, всегда сохраняется неизменной, а у второго компонента, когда он ударный, акутовая интонация иногда сохраняется неизменной, а иногда переходит в циркумфлексную. Циркумфлексная интонация почти всегда сохраняется неизменной.

Иное дело — так называемые префиксальные имена. Здесь действие метатонии подчиняется определённым закономерностям, которые можно сформулировать следующим образом:

1. Предлоги nuo, prie, prieš, выступая в роли приставок, всегда имеют метатонию, если на них падает ударение¹⁶.

2. Предложная приставка per с глаголами и отглагольными существительными имеет метатонию, а с именами существительными — нет.

3. Предложные приставки po, pro, если на них падает ударение, имеют метатонию; если же они безударны, то сокращаются до pa-, pra-, и тогда ударный компонент может иметь метатонию, но может быть и без неё.

4. Имена с предложной приставкой be могут иметь метатонию в корне, а могут и не иметь её. Сама приставка обычно не получает ударения.

5. Предлог apė не употребляется как приставка; он заменяет ap-, api-, apy-. Приставка apy- всегда имеет акутовую интонацию. Она бывает только ударной. Приставка api- также бывает только ударной, с краткой интонацией.

6. Предложные приставки su-, už-, употребляясь с именами, иногда получают удлинённую ступень гласного и тогда имеют акутовую интонацию.

7. У предложных приставок ant-, in- метатония не отмечена.

8. Наконец, следует сказать, что действие метатонии в префиксальных именах более устоявшееся, чем в двусложных сложных словах. Ведь сам процесс образования последних ещё окончательно не устоялся.

9. Можно добавить, что в системе глаголов действие метатонии не только применяется значительно шире, но и гораздо более стабилизировалось, чем в системе имён.

10. Кроме того, следует заметить, что действие метатонии, как и других фонетических законов, не является постоянным. Иными словами, не все явления метатонии одинаково устойчивы. Менее распространённые явления, как уже отмечалось в самой статье, исчезают, например: в некоторых наречиях, некоторых более редких

16 Метатония здесь рассматривается в современном языковом смысле, а не исторически.

94

Двойное ударение глаголов, еще употребляемое старшим поколением, уже незнакомо младшим. Однако явления метатонии более общего характера (например, ударение некоторых категорий глаголов) получают все более широкое обобщение и становятся новым средством словообразования.

ИЗМЕНЕНИЕ УДАРЕНИЯ И ИНТОНАЦИИ, ИЛИ МЕТАТОНИЯ, В ЮГО-ЗАПАДНОМ НАРЕЧИИ ДЗУКОВ

Е. В. МИКАЛАУСКАЙТЕ

Резюме

Метатония очень древнее явление в литовском языке, но она проявляется и в настоящее время.

В настоящей статье рассматривается действие метатонии в одном из говоров юго-западных дзуков. Так как этот говор граничит с южным говором западного наречия аукштайтов, который лег в основу литовского литературного языка, то на это исследование можно будет опираться и при установлении некоторых метатонических явлений в литовском литературном языке.

Все метатонические явления автор делит на две основные группы: чисто фонетические и словообразовательные явления. Особое внимание уделяется последним: показывается проявление метатонии в именах и в глаголах. Из статьи видно, что метатония, при образовании новых категорий и новых значений, значительно шире применяется в глаголах, чем в именах.

При исследовании чисто фонетических явлений метатонии установлено происхождение метатонии в формах будущего времени и сослагательного наклонения. В сослагательном наклонении метатония образовалась вследствие смешения баритонного и окситонного типов глагольного ударения.

Кроме того, автор приходит к заключению, что в области сложных слов проявление метатонии еще окончательно не установилось.

Наконец делается вывод, что не все явления метатонии являются одинаково устойчивыми. Менее общие и реже встречающиеся явления метатонии исчезают, а более общие, шире употребляющиеся — обобщаются и становятся устойчивым словообразовательным средством.