ОНА АЛЕКНАВИЧЕНЕ

Институт литовского языка

ORCID id: orcid.org/0000–0003–4704–6308

Направления научных исследований: наследие литуанистики, история языка, литературы и культуры Прусской Литвы.

DOI: doi.org/10.35321/all85-04

ПРЕДИСЛОВИЯ К СЛОВАРЮ КРИСТИОНАСА ГОТЛИБАСА МИЛКУСА LITTAUISCH-DEUTSCHES UND DEUTSCH-LITTAUISCHES WÖRTER-BUCH (1800): ДАТИРОВКА И ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНЫЕ СВЯЗИ

Предисловие и вступительные статьи к словарю Кристиана Готлиба Мильке Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

АННОТАЦИЯ

В статье анализируются четыре предисловия к словарю Кристионаса Готлибасы Милкауса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800), написанные его составителем, кантором Милкаусом (Пилькалнис), пастором Даниэлем Йенишем (Берлин), советником Военной и доменной палаты, инспектором школ Восточной Пруссии Кристофом Фридрихом Хайльсбергом (Кёнигсберг) и философом Иммануилом Кантом (Кёнигсберг). Цель исследования — датировка предисловий и оценка интертекстуальных связей. На основании письма Милкауса Хайльсбергу от 11 апреля 1799 г. устанавливается, что Милкаус мог написать предисловие в апреле—мае 1799 г. по настоянию Хайльсберга. Анализ интертекстуальности показывает, что Иммануил Кант опирался на все три предисловия, поэтому его предисловие следует датировать временем после 24 декабря 1799 г. (после предисловия Хайльсберга). Интертекстуальные связи объединяют предисловие Йениша с предисловием Милкауса, а предисловие Хайльсберга — с предисловиями Йениша и Милкауса. Поскольку Хайльсберг инициировал предисловие Милкауса, одно он написал сам,

Straipsniai / Articles

71

ONA ALEKNAVIČIENĖ

был посредником между Милкусом и типографиями, поддерживал связи со всеми авторами, обладал властными полномочиями, а потому мог создать условия для того, чтобы они опирались на тексты друг друга и таким образом сформировали актуальный дискурс по вопросам употребления литовского языка и издания учебных книг.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Кристионас Готлиб Милкус, Даниэль Йениш, Кристоф Фридрих Хайльсберг, Иммануэль Кант, словарь, предисловие, интертекстуальность.

АННОТАЦИЯ

В статье анализируются предисловие и три вступительных текста к словарю Кристиана Готлиба Мильке Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800). Их авторами были кантор Мильке (Пилькалнис), составитель словаря, священник Даниэль Йениш (Берлин), Кристоф Фридрих Хайльсберг (Кёнигсберг), асессор Военно-доменной палаты и школьный инспектор Восточной Пруссии, а также философ Иммануэль Кант (Кёнигсберг). Исследование было направлено на (1) датировку предисловия и вступительных текстов и (2) оценку интертекстуальных связей. На основании письма Мильке к Хайльсбергу от 11 апреля 1799 года установлено, что, воодушевлённый Хайльсбергом, Мильке написал предисловие в апреле—мае 1799 года. Интертекстуальный анализ показывает, что, поскольку Кант обращался к предисловию и двум вступительным текстам, его вступительный текст следует датировать временем после 24 декабря 1799 года (то есть после вступительного текста Хайльсберга). Интертекстуальные связи соединяют вступительный текст Йениша с предисловием Мильке, а вступительный текст Хайльсберга — со вступительным текстом Йениша и предисловием Мильке. Поскольку Хайльсберг был инициатором предисловия Мильке, сам написал одно из вступлений, выступал посредником между Мильке и типографией, поддерживал контакты со всеми авторами и одновременно занимал официальную должность, наделявшую его определёнными полномочиями, он мог создать условия, позволившие авторам ссылаться на тексты друг друга и тем самым сформировать актуальный дискурс об употреблении литовского языка и издании учебных книг.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Кристиан Готлиб Мильке, Даниэль Йениш, Кристоф Фридрих Хайльсберг, Иммануэль Кант, словарь, предисловие, интертекстуальность.

0. ВВЕДЕНИЕ

О предисловии к словарю Кристионаса Готлиба Милкуса (Christian Gottlieb Mielcke, 1733–1807) Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) говорилось по разным поводам и с разными целями. В словаре их четыре: первое принадлежит самому Милкусу, второе — Даниэлю Йенишу (1762–1804), третье — Кристофу Фридриху Хайльсбергу (1726–1807), четвёртое — Иммануэлю Канту (1724–1804). В историографии литовской лингвистики и литературоведения они трактовались как солидарная декларация защиты литовского народа и языка, программа противодействия германизации

72

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловия к словарю Кристионаса Готлиба Милкуса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

германизации (Rickevičiūtė 1968: 56–65; Koženiauskienė 1990: 546, ср. Girdzijauskas 1990: 25–26), стремление сохранить литовский язык как важный инструмент познания народа (Zinkevičius 1990: 266), попытка сформировать общественное мнение по случаю издания книг (Gineitis 1990: 123–124). Тем не менее в центре внимания чаще всего оказывалось предисловие Канта: постоянно стремились обнаружить связи между основоположником немецкой классической философии и литовским народом. Ведь его предисловие «Nachschrift eines Freundes» («Приписка друга») благоприятно и для литовского языка, и для литовцев как этнической группы Прусского королевства. В трудах как литовских, так и зарубежных исследователей изучаются причины его появления, идеи, личные и деловые связи Канта с авторами других предисловий (Rickevičiūtė 1968: 56–65; Putinaitė 2004: 287–299; Bense 2006: 209–212; Sidabraitė 2020: 192–208 и др.), соотношение между утверждениями и философскими взглядами (Putinaitė 2004: 298–299; Putinaitė 2005: 34–40; Shell 2010: 1–38). Считается, что это последнее опубликованное им самим произведение (Kant 2008: 431, ср. Kern 2007: 82), поэтому оно само по себе интригует, словно побуждая искать его «заключительное слово».

Хотя о предисловиях уже писали, до сих пор актуален вопрос о времени их создания, по-прежнему недостаточно данных об инициаторе и обстоятельствах, продолжается обсуждение вероятных вариантов связей (ср. Putinaitė 2004: 294–295; Sidabraitė 2020: 194–197, 202, 205). Рассматривая предисловия к словарю Милкуса как объект настоящего исследования, ставятся следующие цели: установить хронологию написания, интертекстуальные связи и оценить преемственность утверждений. На пути к этим целям возникают три задачи: 1) установить адресатов предисловий; 2) найти новые данные для уточнения датировки и инициативы их создания; 3) выделить общие утверждения и оценить стратегию их заимствования.

При исследовании датировки и обстоятельств создания используются исторические методы (анализ архивных документов); при анализе интертекстуальных связей в качестве методологического подхода применяется теория текстовой лингвистики интертекстуальность, а при обобщении данных исследования — аналитико-описательный и интерпретационный методы (о методике и терминах см. также раздел 2.1). Интертекстуальность — широкое понятие, охватывающее как создание текстов на основе текстов других авторов (посредством цитирования, перефразирования, модификации), так и теорию чтения этих текстов (о понятиях интертекст, интертекстуальность см. Heinemann 1997: 21–37; Melnikova 2003: 5–99 и лит.; Bitinienė 2005: 68–72; Koženiauskienė 2007: 1; Petrauskaitė, Šinkūnienė 2015: 69–71). Поскольку эта теория включает не только проблематику установления источников и влияний, но и отношения между заимствуемым и создаваемым текстом, она особенно подходит для анализа произведений научного стиля. В них новая информация создаётся на основе уже известной, отбирается по определённым критериям и вместе с вновь создаваемым текстом направляется адресату в ожидании дальнейшего диалога. Опора на предшествующие тексты обычно демонстрируется сознательно, однако не всегда: прежний текст часто перефразируется, интегрируется и ассимилируется, поэтому интертекстуальность может иметь две формы: эксплицитную и имплицитную (Bitinienė

Straipsniai / Articles

73

ONA ALEKNAVIČIENĖ

2005: 69). Наиболее очевидный пример интертекстуальных связей — прямое цитирование, то есть эксплицитная апелляция к другому тексту, который включается в собственный текст и одновременно отдаляется посредством демонстрации его «инаковости» кавычками (Melnikova 2003: 55; Bitinienė 2005: 69; Helbig 1996), однако об интертекстуальных отношениях свидетельствуют и не заключённые в кавычки или иным образом не выделенные цитаты, аллюзии, намёки — как со ссылкой на источник, так и без неё.

1. ПОСВЯЩЕНИЕ И ХРОНОЛОГИЯ ПРЕДИСЛОВИЙ

Предисловие — важный элемент паратекстуальности, представляющий назначение произведения и помогающий автору установить связь с читателем, привлекая его к правильному пониманию произведения. Предисловия к словарю Milkaus написаны по-немецки. Первые три не имеют тематических заголовков, они лишь пронумерованы: «Erste Vorrede», «Zweite Vorrede», «Dritte Vorrede», а четвёртое названо припиской друга: «Nachschrift eines Freundes» (об их содержании и связях см. разделы 2, 2.1–2.4). Все предисловия помещены между титульным листом словаря и текстом, поэтому традиционно трактуются как паратексты словаря. Об их значимости свидетельствует и заглавие словаря, где сказано, что он публикуется с предисловиями, а рядом с именами авторов указаны также их должности: Milkus — кантор Pilkalnis, Jenischas — берлинский священник, Heilsbergas — советник по военным и доменным делам, Kantas — профессор:

Литовско=-немецкий || и || немецко=-литовский || словар=ь, [...] || дополненный || и улучшенный || Христианом Готлибом Мильке, || кантором в Пилькаллене. || С предисловием автора, || господина проповедника Ениша в Берлине, || и господина советника по военным делам= и доменам= , || Хайльсберга, || а также с послесловием господина || профессора Канта (Mielcke 1800: 1r).

Однако на самом деле собственное предисловие Milkus посвящено двум произведениям — не только словарю, но и грамматике, изданной в том же году в типографии Hartung. Это Anfangs-Gründe einer Littauischen Sprach-Lehre (1800). В первой части предисловия, ориентированной на словарь, описаны ареал употребления литовского языка в Прусском королевстве, его носители, лексикографические источники, цели и принципы подготовки (M 2r–4r)¹. Во второй части указаны принципы подготовки грамматики, её структура и выбор диалекта (M 4v–5v). Поскольку в предисловии обе книги представлены как учебные пособия, в то время они считались издательским конволютом,

¹ Далее метрика предисловий составляется из первой буквы фамилий M, J, H, K и номера листа.

74

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratarmės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

напечатанными в расчёте на то, что они будут переплетены и распространены как одна книга (хотя впоследствии этого замысла не придерживались: книги распространялись и отдельно).

Обе книги подготовлены на основе произведений, вышедших в Кёнигсберге 53 года назад: основу первой составил словарь Pilypo Ruigio (Philipp Ruhig, 1675–1749) Littauisch–Deutsches und Deutsch–Littauisches Lexicon (1747), основу второй — грамматика его сына Povilo Frydricho Ruigio (Paul Friedrich Ruhig, ~1721–~1784) Anfangsgründe einer Littauischen Grammatick (1747). Milkaus обновил и дополнил эти произведения, а вместо предисловия Pilypo Ruigio, имевшегося в словаре, добавил четыре новых. В 1800 г. грамматика была переиздана без какого-либо предисловия, хотя в издании 1747 г. оно было: автор представил мотивы издания и принципы подготовки.

Jenischas посвятил своё предисловие словарю Milkaus: считал его произведением особой важности и добавил хвалебные слова составителю (J 7r; J 11v). В предисловии Heilsbergo содержится обобщённое утверждение, что при отсутствии хороших грамматик и словарей трудно выучить литовский язык. Однако в качестве самого надёжного и совершенно достаточного для обучения средства он указал словарь: «er hiezu das ficherte und hinreichend=llfte Mittel geliefert hat», а в конце предисловия, оценивая значение деятельности Milkaus и его сочинений, также выделил только словарь (H 15r). А вот Kantas не упомянул ни словарь, ни грамматику, ни составителя. Заглавие его предисловия показывает, что это лишь приложение к тому, о чём уже говорилось, своего рода post scriptum, которым обычно сообщается либо второстепенная деталь, не вполне соответствующая основному содержанию, либо актуальная мысль, забытая или затерявшаяся среди других.

В своём предисловии Milkus упомянул только одного из авторов — лишь Heilsbergą как человека, побуждавшего подготовить новый словарь и вместе с неназванными друзьями определившего его решение взяться за это дело:

Allein ‖ das Andringen meiner Freunde, die Aufmunterung des ‖ Herrn Kriegs= und Domainenraths Heilsberg, die Noth=||wendigkeit eines folchen Buches, [...] alle diefe Gründe bewogen mich zu dem ‖ Entfchluß, ein neues Wörterbuch auszuarbeiten (M 3r).

В секретном государственном архиве прусского культурного наследия (по-немецки Geheimes Staatsarchiv Preussischer Kulturbesitz; GStA PK) в Берлине хранятся письма, свидетельствующие о том, что Milkus переписывался с Heilsbergom. В то время (с 1787 г.) тот занимал должность школьного инспектора Восточной Пруссии (Malter 1990: 20) (см. раздел 2). По меньшей мере три письма Milkaus, написанные ему в 1799–1800 гг., свидетельствуют об интенсивном общении по вопросам литуанистической деятельности: упоминается подготовка трёх произведений, а также говорится об отправке студентов в семинарию (публикацию писем см. Triškaitė, Sidabraitė 2019: 226–235). Письмо от 11 апреля 1799 г. содержит важную информацию о датировке предисловия Milkaus и его инициаторе. Milkus говорит, что, принимая во внимание совет Heilsbergo, напишет предисловие к словарю и через четыре недели пришлёт его ему вместе с грамматикой. Предполагалось также передать её профессору Krause, чтобы тот окончательно «отшлифовал» её.

Straipsniai / Articles

75

ONA ALEKNAVIČIENĖ

На высказанное Милькусом в письме одобрение пересмотра грамматики указывает и то, что замысел пересмотреть её исходил не от него самого, а от Хайльсберга:

Следуя совету Вашего Высокоблагородия Рата, составлю предисловие к || литовскому словар=ю и вместе с грамматикой =||в течение четырёх недель не премину выслать; сочту также особой любезностью, если господин профессор Краузе соблаговолит полностью её выправить (Mielcke 1799–04–11: 11r; Triškaitė, Sidabraitė 2019: 226–229).

Итак, предисловие Милькус написал в ответ на совет Хайльсберга и, судя по письму, должен был сделать это с середины апреля до середины мая 1799 года. В письме он также просил, чтобы в это время книгопечатники Готлиб Лебрехт Херинг и Георг Карл Хаберланд освободили его от перевода постиллы^². Кроме того, Милькус послал Хайльсбергу четыре проповеди из постиллы и письмо, чтобы тот передал их книгопечатникам (Mielcke 1799–04–11: 11r; Triškaitė, Sidabraitė 2019: 226–229). В письме от 27 марта 1800 года Милькус писал о поездке в Новую Восточную Пруссию и посылал ещё одну проповедь, а две другие обещал прислать позднее. Это показывает, что Хайльсберг был посредником между Милькусом и типографией также и в деле постиллы. Следовательно, не только предисловие к словарю, но и другие тексты сначала попадали в руки Хайльсберга, а тот затем определял их дальнейшую судьбу.

Своё предисловие Хайльсберг написал значительно позже Милькуса: 24 декабря 1799 года: «Königsberg, den 24ten Decbr. 1799. C. F. Heilsberg» (H 15v). А предисловие Jenisch, написанное в Берлине, датировано на полтора месяца раньше, чем предисловие Хайльсберга: 7 ноября 1799 года: «Berlin, den 7ten Novbr. 1799. Jenisch» (J 11v); хронологически оно располагается между предисловиями Милькуса и Хайльсберга. Поскольку Кант опирался также на предисловие Хайльсберга (анализ, подтверждающий это, см. в разд. 2, 2.1–2.2), оно было написано после 24 декабря 1799 года, возможно, уже в 1800 году. Согласно имеющимся сегодня данным, вероятна следующая хронология написания предисловий:

^{¹ LENTELĖ.} Датировка предисловий к словарю Kristijono Gotlybo Milk aus

Предисловие Milk aus | апрель–май 1799 г., Pilkalnis Предисловие Jenisch | 7 ноября 1799 г., Berlynas Предисловие Heilsbergo | 24 декабря 1799 г., Karaliaučius Предисловие Kanto | после 24 декабря 1799 г. – 1800, Karaliaučius

^{² В то время Милькус вместе с другими переводил также постиллу Johanno Gottlobo Heymo (1738–1788)} Vollständige Sammlung von Predigten für christliche Landleute über alle Sonnund Festtagsevangelia des gantzen Jahrs (1796); её, названную Mišknygomis, упомянутые книгопечатники также издали в 1800 году.

76

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratar­mės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

2. ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНЫЕ СВЯЗИ ПРЕДИСЛОВИЙ

Судя по времени написания первых трёх предисловий, Jenisch мог опираться на предисловие Милькуса, Хайльсберг — на предисловия Jenisch и Милькуса, а Кант — на все три. Поскольку наиболее актуальным является время написания предисловия Канта, прежде всего необходимо оценить интертекстуальные связи с другими предисловиями и на их основании проверить хронологию. Для анализа важны также связи между самими лицами, поэтому кратко рассматриваются как они, так и существовавшие до сих пор мнения о взаимодействии авторов предисловий.

Некоторые исследователи выдвигали версию, согласно которой «приписка друга», названная предисловием Канта, была написана как дополнение к предисловию Хайльсберга (ср. Shell 2011: 7–9). Ведь они были товарищами по учёбе. Хайльсберг происходил из Рагайне̇ и был зачислен в Кёнигсбергский университет 19 мая 1742 года: «Heilsberger Christoph. Frdr., Ragnit. Pruss.» (Erler 1911/1912: 396). С 1767 года он был советником Военной и доменной палаты в Кёнигсберге, с 1787 года — инспектором школ Восточной Пруссии в Кёнигсберге (Malter 1990: 20), членом Королевского немецкого общества.

В письме Самуэлю Готлибу Вальду от 17 апреля 1804 года Хайльсберг писал, что поступил в университет на год позже Канта (Malter 1990: 18–20), однако, судя по датам матрикуляции, Хайльсберг поступил на два года позже Канта. Кант был зачислен 24 сентября 1740 года: «Kandt Eman., Regiomonte–Pruss., manu stip.» (Erler 1911/1912: 385). Кант одалживал ему новейшие философские книги и по-дружески помогал готовиться к семинарам; они оба вместе со студентом Johannu Heinr. Wlōmeriu (1726–1797), происходившим из Pilkalnis, играли в бильярд (Malter 1990: 18–20). Письма Хайльсберга Канту свидетельствуют о близких отношениях и в последующие годы; некоторые письма довольно бытовые, особенно написанные в последнее десятилетие XVIII века (Heilsberg 1795, 1796, 1798). Кант отошёл от активной академической деятельности в 1796 году.³ С учётом их общения в студенческие годы и позднее склоняются к мнению, что «Приписка друга» предназначена именно Хайльсбергу, поскольку тот называл его «другом» (Shell 2011: 7–9, ср. Putinaitė 2004: 291, 294–295).

Довольно широко распространено мнение, что Кант считал Милькуса своим другом (ср. Koženiauskienė 1990: 548). В поисках связей между Кантом и литовским народом много писали о возможном литовском (а также шотландском, куршском, шведском) происхождении Канта, искали родственные связи с некоторыми семьями Прусской Литвы, в том числе с семьёй Милькуса⁴. Ведь одной из прабабок Канта якобы была Anna Mielcke (Meyer 1927: 122). Предполагалось, что именно родством или даже дружбой было обусловлено появление предисловия, однако как относительно литовского происхождения Канта, так и относительно его родства с Милькусами до сих пор не хватает

³ 12 июля 1755 года Кант защитил диссертацию и стал магистром философии, приват-доцентом и начал читать лекции; в 1770 году стал профессором логики и метафизики; читать лекции перестал в 1796 году (Malter 1990: 24–32).

⁴ Аналитический обзор исследований происхождения Канта см. Putinaitė 2003: 389–396; Putinaitė 2004: 299–316.

Straipsniai / Articles

77

ONA ALEKNAVIČIENĖ

достоверных данных. Милкус родился в Юрбарке (по-немецки Georgenburg, округ Ижруттис) около 1733 г., в Кёнигсбергский университет был зачислен 15 мая 1751 г.: „Mielcke, Christ. Theophil., Mehlkem. Boruss.“ (Erler 1911/1912: 440). Неизвестно, окончил ли он университет, поскольку священником не стал. 11 июля 1762 г. был назначен кантором евангелическо-лютеранской церкви в Пилькальне и работал здесь в этой должности всю жизнь (Triškaitė 2019: 94).

Кант общался с Jenischas. Тот происходил из Швянтапиле (по-немецки Heiligenbeil), в Кёнигсбергский университет был зачислен 8 марта 1780 г.: „Jenisch Daniel, Heiligenbeil. Boruss.“ (Erler 1911/1912: 559), изучал теологию и философию, был студентом Канта. Кант считал его одним из трёх лучших своих учеников (Malter 1990: 158, 353). После учёбы (с 1786 г.) Jenischas жил в Берлине, был проповедником церквей Пресвятой Девы Марии и Святого Николая, профессором Берлинской академии искусств и Берлинского университета. В Берлине публично разъяснял значение философии Канта, переписывался с ним⁵, однако это были люди разных поколений. Jenischas — самый младший из авторов предисловий.

2.1. Связи предисловия Канта с предисловиями Jenischas и Heilsbergas

В предисловии Канта нет цитирования, выделенного какими-либо средствами (кавычками, иным шрифтом, абзацным отступом), не упоминается ни один из авторов предисловий, то есть отсутствуют сколько-нибудь чётко обозначенные границы между собственным и чужим текстом. Когда мысли другого лица, ставшие опорой для утверждений, не выделяются и не документируются, целесообразно употреблять не понятия citata и citavimas, а pėrema и pėremimas (об их определениях и типах заимствований см. Aleknavičienė 2020: 158–161). Сразу следует сказать, что в некоторых предложениях Канта обнаруживаются связи не с утверждениями одного автора, а нескольких, поэтому результаты анализа лучше всего представить в сопоставлении одновременно (разд. 2.1–2.2)⁶.

В предисловии Канта следует различать два типа заимствований: референтное⁷ и парафразное. Референтное заимствование — это содержащаяся в первом предложении отсылка к другому тексту или текстам: упоминается более раннее описание: „ift aus obiger Beschreibung derselben zu ersehen“. Употреблена форма единственного числа, поэтому возникает вопрос, какое или какие из предисловий

⁵ См. реестр писем: https://korpora.zim.uni-duisburg-essen.de/Kant/briefe/gesamt.html.

⁶ Чтобы анализ был более ясным, сначала приводятся переведённые на литовский язык и пронумерованные утверждения сопоставляемых предисловий, а далее цитируется оригинальный текст. Переводы обновлены и подготовлены на основе переводов Люции Цитавичюте (Koženiauskienė 1990: 580–591).

⁷ Референтным заимствованием здесь считается упоминание источника и изложение его содержания.

78

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловие к словарю Кристионаса Готлибаса Милкауса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

имелись в виду, то есть с которыми могут быть интертекстуальные связи как здесь, так и далее.

(1) K 16r

Из приведённого выше описания видно, что действительно стоит сохранять своеобразие характера прусского литовца, а поскольку важнейшим средством его формирования и сохранения является язык, то и его чистоту — как в школе, так и в церкви.

K 16r

Из приведённого выше описания видно, что прусский литовец действительно заслуживает того, чтобы сохранять его || своеобразие характера и, поскольку язык является || превосходным средством формирования и сохранения этого своеобразия, также и чистоту последнего — как в || школьном=, так и в церковном обучении.

Характер прусского литовца благоприятно описали и Jenischas, и Heilsbergas, однако первый больше выделял моральные качества — дружелюбие, гостеприимство, самостоятельность, нравственность (J 10v–11r), а второй ценил черты, полезные государству: храбрость, выносливость, трудолюбие, услужливость, лояльность, общинность (H 13r–14v)^⁸. Оба выделяли патриотизм (J 10v; H 14r).

А вот взгляды на сохранение языка в предисловиях Jenischas и Heilsbergas существенно различаются. Heilsbergas утверждал, что в Пруссии не следует вводить немецкий язык как общий язык всего государства. Хотя он был высокопоставленным чиновником — советником Военной и доменной палаты в Königsberg, — он считал, что для государства это невыгодно и что государственные служащие должны учить язык провинции, а не наоборот. Heilsbergas аргументировал это так: если литовец утратит язык, то утратит и национальность, поскольку уже заметно вредное воздействие немецкого языка и обычаев на литовцев, живущих у границы или поблизости от городов (H 15r). Говоря современными терминами, это означало бы утрату национальной идентичности. Кроме того, по словам Heilsbergas, сами литовцы убеждены, что при обмене языка пострадала бы нравственность, поэтому они и сохраняют свой язык (H 14v).

Jenischas, хотя и подчёркивал, что литовцы очень привязаны к своему языку, всё же считал, что если немецкий язык станет важнейшим средством распространения просвещения и культуры, «то благородству такого введения немецкого языка нельзя было бы возражать», однако из-за особой привязанности литовцев к языку сделать это якобы невозможно (J 10r–10v). Более того, Jenischas предсказывал смерть литовского языка, которая характерна для малых народов вследствие примыкания к великим (J 6v–7r).

Прямого утверждения о том, что язык является важнейшим средством формирования и сохранения характера, в более ранних предисловиях нет, однако основания для такой мысли

^⁸ О понимании Кантом характера народов см. Putinaitė 2005: 34–38.

Straipsniai / Articles

79

ONA ALEKNAVIČIENĖ

есть в обоих. Jenisch начал своё предисловие с утверждения, что каждый язык является точным отражением мышления и чувств народа, который им пользуется, образом человеческого духа и внутренних переживаний (J 6r). По его мнению, любовь литовца к своему языку достойна уважения, поскольку благодаря ему сохранились «неиспорченные обычаи маленького народа» (J 10v). К сходному утверждению ведут и уже упомянутые слова предисловия Heilsberg о связи языка и нравственности, об утрате национальной идентичности, которая наступает с утратой языка. Более того, он говорил, что в литовском языке много поучительных афоризмов, пословиц и изречений, посредством которых в души молодёжи насаждаются ростки приличия и национальных добродетелей (H 14v), то есть воспринимал язык как инструмент формирования и поддержания социальной и культурной идентичности.

Кант, рассуждая о гордости литовцев, сравнивал их с другими народами, особенно с одним соседним народом, но не назвал его:

(2) K 16r

Я добавлю к этому, что он менее склонен к угодливости, чем его соседние народы, привык говорить со своими начальниками как равный с равными, открыто и искренне, а те из-за этого не обижаются и не отказываются жеманно пожать ему руку, поскольку знают, что он охотно сделает всё разумное. Его самодовольство, в отличие от самодовольства одного известного соседнего народа, когда среди них появляется человек более знатного происхождения, на самом деле является гордостью, означающей мужество и гарантирующей верность.

Это сравнение связано с предисловием Jenisch, где в качестве обоснования звучит утверждение, что литовцы отличаются от соседей-поляков самоуважением, напоминающим гордость, тогда как полякам издавна приписываются предосудительные угодливость и самодовольство. Это исключительное свойство литовцев сохранилось даже на протяжении столетий польского господства и свидетельствует о самостоятельности характера:

K 16r

К этому я ещё добавлю: он, более далёкий от раболепия, чем соседние с ним народы, привык говорить со всеми вышестоящими в тоне равенства и доверительной откровенности=; и они не принимают это за дурное и не отказываются сухо от рукопожатия=, поскольку при этом находят его готовым на всё справедливое. Это гордость, совершенно отличная от всякого высокомерия или от высокомерия некоторой соседней нации, когда кто-либо среди них знатнее, — скорее чувство собственного достоинства, указывающее на мужество и одновременно служащее залогом его тонкой верности.

J 10v–11r

Похвально, что перед своим публичным соседом, поляком=, они выделяются чувством собственного достоинства, граничащим с гордостью: между тем наблюдатель с давних пор находил у последних некоторый дух раболепия и самоуничижения, достойный порицания=. О достойной уважения самостоятельности литовского национального= характера свидетельствует то, что эта благородная черта не стёрлась даже во время многовекового господства поляков над нацией==.

80

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловие к словарю Кристијона Готлиба Милкауса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

Перефразируя мысль Jenisch о различиях литовцев и поляков, Кант добавил, что с начальством литовец привык разговаривать как равный с равными, открыто и искренне, а те из-за этого не обижаются и не отказываются пожать ему руку. А если рядом с начальством литовец выглядит надменным, то это не высокомерие, а гордость, выражающая смелость и гарантирующая верность. В данном случае заимствование Кантом оформлено с применением расширенной стратегии — посредством добавления дополнительной информации.

(3) K 16r [начальство] знает, что этот охотно всё сделает

Мысль о лояльности литовца начальству присутствует в предисловии Heilsberg. Различие лишь в том, что Heilsberg, как официальное должностное лицо, больше внимания уделял соблюдению распоряжений и законов:

K 16r weil fie [Ober] || ihn dabey zu allem Billigen willig finden H 13v unterwirft er sich neuen obrigkeitlichen An=||ordnungen und Gesetzen

Heilsberg считал врождённым свойством литовца уважение к королю, а любовь к родному краю и чувство общности — причинами, благодаря которым литовец является верным гражданином и хорошим воином (H 14r).

В предисловии Heilsberg несколько раз звучит вопрос о пользе и вреде: он рассматривает, что полезно или вредно для государственных интересов. Уже упоминалось, что, описывая характер литовца, он сильнее подчёркивал те черты, которые полезны государству (H 13r–14v). Кант также признаёт пользу, которую государство может получить от такого народа:

(4) K 16r Однако, помимо пользы, которую государство может получить, опираясь на народ с таким характером [...]

K 16r–16v Aber auch abgesehen von dem Nutzen, den der Staat || aus dem Beystande eines Volks von solchem Charakter || ziehen kann [...]

И всё же для Канта была важна не столько поддержка литовцев государству, сколько значение их языка для науки (см. разд. 2.2).

2.2. Связи предисловия Канта с предисловиями Jenisch и Милкауса

Уже в первом предложении предисловия Кант, отсылая к мыслям предыдущих предисловий, высказал и свою особую идею: чистота языка должна сохраняться.

Straipsniai / Articles

81

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Далее, выдвигая тезис о значении языка для науки, особенно для истории, он ещё раз подчеркнул его чистоту:

(5) K 16v

следует должным образом оценить и те преимущества, которые науке, особенно древней истории переселений народов, мог бы дать ещё не смешанный язык очень древнего племени, ныне сжатого и изолированного на небольшой территории, поэтому уже само по себе чрезвычайно важно сохранить его своеобразие.

Значение языка для науки подчёркивал Jenischas. Своим предисловием он в целом обращался к людям науки: языковедам, историкам, психологам, философам. Именно им своеобразное строение любого языка, образование слов, их сочетание, пословицы и выражения дают больше всего материала (J 6r–6v). Jenischas стремился пробудить интерес научных союзов и обществ к тому, чтобы языки малых народов, в том числе литовский, из-за сближения с господствующими языками не исчезли или по крайней мере не исчезли бесследно, а оставили хотя бы письменные источники (J 6v–7r).

Jenischas довольно подробно описал родство литовского языка с другими языками, особенно с греческим (J 7v–9r), и его сходство с латинским (J 7r–7v), тем самым предполагая и древность литовского языка. Более того, в литовском языке он усматривал черты древнего праязыка (J 7v–9v)⁹. О том, что Jenischas особенно интересовался отношениями между языками, свидетельствует и его труд Philosophisch-kritische Vergleichung von vierzehn älteren und neueren Sprachen Europas (1796), где литовский язык сравнивается с польским и рассматривается как самостоятельный язык, а не диалект польского языка. Оба языка он считал родственными, происходящими от одного праязыка; он усматривал также родство литовского языка с прусским языком (Jenišch 1796: 417), а значит, и его древность. В предисловии к словарю Jenischas утверждал, что благодаря родственным связям языки становятся для историка волшебным клубком, указывающим путь через лабиринты происхождения, переселений и смешения древних народов (J 6v). Kant это отчасти применил к литовскому языку: следует ценить те преимущества, которые науке, особенно древней истории переселений народов, может дать ещё не смешанный язык древнего и живущего изолированно племени. Однако Jenischas не говорил ни о чистоте языка, ни о локализации и несмешении с другими языками — он лишь упомянул, что литовцы обладают всеми преимуществами живущих обособленно народов и немногими их недостатками (J 10v).

О том, что прусские литовцы живут компактно и в некоторых местностях не смешались с немцами, писал Milkus (M 2r). Так он определял ареал употребления литовского языка: его составляют лишь пять прусских округов — Klaipėdos, Tilžės, Ragainės, Labguvos и Įsrutės — и ещё Новая Восточная Пруссия, присоединённая к Пруссии

⁹ Он особенно высоко ценил звучность литовского языка и его пригодность для поэзии (Jenišch 1796: 416–417, 351, 49; о его исследованиях и связях с предисловием см. также Sidabraitė 2020: 197–200).

82

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловие к словарю Kristijonas Gotlybas Milkus Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

Королевства в 1795 году в ходе третьего раздела Речи Посполитой¹⁰. По данным Milkus, во всей Пруссии после присоединения могло насчитываться около 200 000 литовцев. В некоторых местах старожилы якобы уже смешались с немецкими колонистами, однако существует много местностей, где живут почти одни литовцы, особенно в окрестностях Klaipėda и вдоль восточной границы, где даже среди двадцати деревень едва ли нашёлся бы хотя бы один немец (M 2r). Только вблизи Vilnius или за ним литовский язык якобы уже значительно изменился из-за примеси польского и русского языков (M 4v–5r). Ср. мысли Kant, Jenischas и Milkus о локализации, древности, чистоте и научной ценности литовского языка:

K 16r–16v

Но даже независимо от той пользы, которую государство || может извлечь из содействия народа с таким характером || также нельзя считать незначительным то преимущество, которое науки=||, прежде всего древняя история переселений наро=||дов, могут получить из ещё не смешанного языка древ=||него племени, ныне ограниченного узкой областью и || словно изолированного, поэтому сохранить его своеобразие=|| уже само по себе имеет большую ценность.

J 6v

Поскольку, кроме того, каждый язык в большей или меньшей степени родственен какому-либо другому, как родственны друг другу все языки, то именно благодаря этому родству он часто становится для историка путеводной нитью, по которой тот может, не сбиваясь с пути, пробираться сквозь мрак древности и лабиринты происхождения=народов=, их переселений и смешений=Abstammung=, прослеживая свой путь без неуверенности=.

J 10v

Литовец обладает всеми добродетелями просто= и || обособленно=живущих народов и немногими их || недостатками.

M 2r

Литовский язык в пределах старой Восточной Пруссии на разговорном языке коренного простого народа употребляется лишь в округе, охватывающем бывшие пять главных управлений, а именно Мемель, Тильзит, Рагнит, Лабиау и Инстербург, а также в немногих расположенных вокруг местностях. В некоторых районах этого округа старожилы сильно смешались с немецкими колонистами; в других же литовцы всё ещё живут почти исключительно одни, особенно в Мемельском крае и в полосе земли у восточной границы, где нередко в двадцати деревнях подряд едва найдётся один немец. К этим литовцам в старом королевстве после последнего раздела Польши присоединилось ещё очень большое число литовцев в той части Новой=Восточной Пруссии, которая примыкает с востока к тому округу=.

¹⁰ Верхняя Литва в 1795 г. во время третьего раздела Речи Посполитой была присоединена к Прусскому королевству. Верхнюю Литву вместе с присоединённой частью Польши называли Новой Восточной Пруссией, или Новой Восточной Пруссией (нем. Neuostpreußen, 1795–1807).

Straipsniai / Articles

83

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Таким образом, Кант сконструировал своё утверждение, опираясь на: 1) утверждение Jenisch о древности литовского языка и пользе языков для науки; 2) утверждение Jenisch о преимуществах, которыми обладают литовцы как живущий изолированно народ; 3) информацию Milkaus о жизни литовцев на строго очерченной территории и незначительном смешении с другими народами, особенно в Прусской Литве. Кант дополнил их утверждения мыслью о важности чистоты языка. Язык казался ему ценным для науки не из-за родства или сходства с другими языками, как Jenisch, а благодаря аутентичности. Только чистый язык он считал важным как для формирования и поддержания своеобразия народа, так и для его образования (K 16v).

Как дискуссионную (аллюзивную) связь с мыслью Jenisch о том, что знание немецкого языка, возможно, стало бы средством расширения просвещения и культуры литовцев, можно трактовать противоположное утверждение Канта о большом значении чистого национального языка для просвещения народа и необходимости употреблять его как можно шире (ср. J 10r и K 16v).

Следует добавить, что, хотя в предисловии Milkaus не предъявлял к языку требований чистоты, представляя добавленный в конце грамматики раздел о поэзии и стремясь поощрить перевод и создание песнопений, он указал следующие основные правила: употреблять выражение, чисто литовские рифмы и правильно скандировать: «Dabey gilt es als Grundregel, fich durchaus eines echten || littauischen Ausdrucks, reiner Reime und einer richtigen || Scanſion zu beſleißigen» (M 5r–5v). Однако его мысли в этом отношении ограничивались сравнительно узкой областью — только созданием поэтических текстов. Предисловие Milkaus в целом подготовлено как вспомогательный информационный текст, характеризующий назначение словаря и грамматики, их содержание и принципы подготовки, поэтому связи Канта и других авторов с ним не особенно выделяются; общие для них места чаще всего вращаются вокруг общеизвестных положений (см. также 2.3, 2.4).

Подводя итог, следует сказать, что в предисловии Канта заметно сосуществование мыслей из трёх предисловий. Более ранние тексты перефразированы и интегрированы без стремления показать их прежнее авторство, то есть Кант заимствовал косвенные, имплицитные связи, за исключением первой, референтной. Поскольку Кант опирался на все три, его предисловие следует датировать временем после 24 декабря 1799 г. (после предисловия Heilsbergo), но, вероятнее всего, оно было написано уже в 1800-х годах (о датировке см. раздел 1).

2.3. Связи предисловия Jenisch с предисловием Milkaus

Предисловие Jenisch связывает с предисловием Milkaus упоминание словаря Ruigio как редкой, требующей исправления и дополнения книги, а также выдвижение необходимости в новой книге подобного рода.

84

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratar­mės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

(6) | 10r

Поскольку теперь в Литве церковными служителями и учителями работают преимущественно немцы, например пруссаки или силезцы, то для них исправленный и полный словарь литовского языка будет особенно желанным подарком, поскольку словарь Руигиса, несмотря на несомненную пользу и большие достоинства, не только оставлял желать многого, но и был распродан (что наиболее очевидно свидетельствует о необходимости нового труда такого рода) и стал почти редкой книгой.

Милкус указал, что словарь Руигиса уже 15 лет невозможно достать; кроме того, он неполон и не охватывает даже половины слов литовского языка. Потребность в такой книге и опасение, что словарь Руигиса будет переиздан со старыми и, возможно, новыми ошибками, были главными причинами, побудившими его взяться за подготовку нового словаря. Дополненный новыми словами и выражениями, литовский раздел стал вдвое больше, чем у Руигиса, а немецкий также был расширен, хотя и в меньшей степени (M 3v–4r). Кроме того, Милкус, выделяя нелитовские группы, которым необходимо выучить литовский язык и, соответственно, нужны учебные средства, прежде всего также упомянул проповедников и учителей; ср. фрагменты предисловий Jenisch и Milkaus:

| 10r

Поскольку теперь в Литве служению в школьных= и церковных= должностях посвящают себя преимущественно немцы, например пруссаки или силезцы, то для них особенно желанным подарком должен стать исправленный и полный словарь литовского языка, поскольку словарь Ruhig=, при всех его несомненных заслугах и достойных высокой оценки= достоинствах, не только оставлял желать многого, но и (что наиболее убедительно доказывает потребность в новом труде такого рода) был распродан и должен считаться почти редкой книгой.

M 2v

Во-первых, для проповедника и учителя этого народа, который должен преподавать им религиозное наставление на их языке.

M 3r

Da das einzige, bisher im Druck erschienene, lit=||tauiſche Wörterbuch von Ruhig, ſeit 15 Jahren || nicht mehr zu haben iſt; da es überdem ſo unvollſtändig || iſt, daß man wohl ſagen kann, nicht die Hälfte des Wö¬¬|rterſchatzes dieſer Sprache ſey darin enthalten [...], die Noth=||wendigkeit eines solchen Buches, ja die Beforgniß, daß || das alte Ruhigſche Werk vielleicht mit allen ſeinen Feh=||lern wieder aufgelegt, [...] da denn auf keine Hülfe weiter zu rech=||nen ſeyn würde: alle dieſe Gründe bewogen mich zu dem || Entſchluß, ein neues Wörterbuch auszuarbeiten.

M 4r

При всём этом литовский раздел вдвое объёмнее, чем в словаре Руиг=иса, и при меньшем размере шрифта содержит значительно более чем наполовину больше, чем последний. Немецкий раздел, правда, увеличен не столь существенно.

Straipsniai / Articles

85

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Ениш, описывая литовский язык, уподоблял его языку малых и ведущих простой образ жизни народов¹¹, не располагающему достаточными средствами для выражения научных понятий:

(7) | 7r

Как и всякий язык малого народа, ведущего простой образ жизни, он небогат словами и понятиями, которые создаются культурой и философией лишь для удовлетворения их потребностей

Ср. также указанные Jenisch свойства литовцев, сходные со свойствами других простых и обособленно живущих народов («einfach= und || abgefondert=lebender Völker» | 10v). Такие характеристики, демонстрирующие социальные и культурные аспекты употребления языка, соотносятся с приведёнными в предисловии Milk aus, где говорится, что по-литовски говорят «только простые люди» («sie blos von dem gemei=||nem Manne gefpro=chen wird» M 2v), «простые местные жители» («von dem eingebornen || gemeinen Manne gefprochen» M 2r), «только простой сельский человек со своими особыми обычаями и традициями», не способный даже предоставить сведения о своём языке:

| 7r

Как и всякий язык небольшого и ведущего простой образ жизни=|| народа, он беден словами и понятиями, которые || являются лишь порождением и потребностью культуры и философии ||

M 2v

на нём говорит лишь || простой крестьянин, совершенно отличающийся по своим обычаям и нравам, который не умеет как следует дать сведения о своём языке.

Jenisch выдвигал значение пословиц и поговорок как отражения чувств, образа мышления и ценностных установок народа, продолжая романтический миф Иоганна Готфрида Гердера (1744–1803) о воплощённом в языке и фольклоре духе народа:

(8) | 9v

пословицы и краткие рассказы отличаются остроумием, проницательностью и житейской мудростью, как это свойственно лучшим произведениям духа такого рода.

Это связывает предисловие Jenisch с предисловием Milk aus. Последний особенно ценил за обилие пословиц и поговорок рукописный словарь прецентория Тремпов Якоба Бродовского (Jacob Brodowsky, 1692–1744) Lexicon Germanico-Lithvanicum et Lithvanico-Germanicum (до 1744 г.) (M 3r–3v), из которого действительно заимствовал множество малых фольклорных жанров, особенно поговорок и пословиц. Именно в них, по словам Milk aus, наиболее полно раскрывается дух языка (M 3v–4r), а Jenisch уподобляет их лучшим произведениям духа (| 9v):

¹¹ Простой образ жизни следует понимать как оседлый, земледельческий и ограниченный.

86

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловие к словарю Кристия́на Готли́ба Милкау Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

J 9v

Пословицы и небольшие рассказы ‖ но отличаются печатью остроумия, наблюдательного=||ума и мудрости опыта, какой могут обладать лучшие ‖ произведения духа этого рода.

M 3v–4r

Главная моя забота была теперь направлена на то, чтобы ‖ [...] добавить множество литовских ‖ пословиц, в которых особенно обнаруживается гений языка

И Милкаус, и Jenischo считали литовский язык пригодным для перевода гимнов (ср. M 5r–5v и J 7r). Все заимствования Jenischo являются косвенными, имплицитными; мысли Милкауса перефразированы и интегрированы¹²

2.4. Связи предисловия Heilsbergo с предисловиями Милкауса и Jenischo

Предисловие Heilsbergo написано примерно на семь месяцев позже, чем предисловия Милкауса, и на шесть недель позже, чем предисловие Jenischo, поэтому он мог опираться на оба. Тем не менее явных интертекстуальных связей с предисловием Милкауса нет, разве что упоминание тех высших слоёв общества, которые должны знать литовский язык, тогда как хорошо выучить язык при недостатке словарей и грамматик якобы трудно:

(9) H 15r

Они должны выучить язык, а при недостатке хороших грамматик и словарей сделать это очень трудно. Поэтому и их знания языка, и навыки речи часто бывают далеко не совершенными.

H 15r

Этим необходимо выучить язык, что=|| при недостатке хороших грамматик и словарей ‖ весьма затрудняется. Поэтому и их знание языка=|| и речевые навыки часто остаются весьма несовершенными.

M 2v

Таким образом, даже для использования этого средства, а вообще ‖ чтобы за более короткое время, до некоторой степени полно и пра=вильно овладеть этим языком, словарь вместе с ‖ грамматикой является необходимой, а в нынешний момент и чрезвычайно=|| насущной потребностью.

¹² Следует добавить, что в предисловии Jenischo, описывая родство литовского языка со славянскими, греческим и другими языками, он опирался также на трактат Филиппа Руигиса Betrachtung der Littauischen Sprache, in ihrem Ursprunge, Wesen und Eigenschaften (1745), а также на другие источники. Некоторые из них уже указаны (см. Koženiauskienė 1990: 629–630, Sidabraitė 2020: 197–200), однако для установления источников заимствования требуется ещё специальное исследование.

Straipsniai / Articles

87

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Больше связей обнаруживается с предисловием Jenischo: в одних утверждениях Heilsberg опирается на него, а другим противоречит, однако ни в том, ни в другом случае не указывает автора утверждений, поэтому интертекстуальные связи остаются лишь имплицитными.

Как уже упоминалось, Jenisch присоединение малых народов, их обычаев и языка к господствующим оценивал как естественный процесс, возникающий «вследствие прогресса культуры» (J 6v), то есть как аккультурацию. Он не склонен был возражать и против введения немецкого языка в Прусской Литве (J 10r–10v), более того, размышлял о пользе этого для культуры и образования, однако особая привязанность литовцев к родному языку «разоружила» его, и потому осуществление этого представлялось ему невозможным (J 9v–10v). Heilsberg своё предисловие также начал с размышлений о возможной пользе общего языка края для государства, однако вскоре повернул в другом направлении: «преимущества оказываются скорее мнимыми, чем действительными, и стремиться к этому скорее не следует, чем следует» (H 12r–12v). Эти рассуждения поначалу связывают оба предисловия, однако иное видение дальнейшего направления разводит их авторов: Heilsberg считает более естественным, чтобы государственные служащие изучали язык провинции, а не наоборот. Литовский язык следует сохранить потому, что с утратой языка была бы утрачена и национальная самобытность (H 14v–15r). Однако влияние языка в моральном отношении подчёркивается в обоих предисловиях (см. раздел 2.1, анализ примера (1)).

Heilsberg, как и Jenisch, описывает характер литовца, только развивает это описание более подробно. Описания различаются, но между характерными чертами есть сходства: 1) в обоих подчёркиваются любовь к отечеству и родному языку, общинность, дружелюбие, гостеприимство, благородство, сдержанность, постоянство, суеверность (H 13r–14v; J 10v–11v); 2) нравственность женщин (H 14r–14v; J 11r). Однако Jenisch относил национальную гордость к недостаткам (J 11r), тогда как Heilsberg считал сдержанность по отношению к другим народам, особенно к переселившимся чужеземцам, не пороком, а твёрдостью и постоянством характера. Здесь также видны элементы дискуссии: Heilsberg возражает, говоря, что те, кто уже знает, что этот народ ощутил отрицательные последствия навязываемых пришельцами нововведений, заносчивых притязаний и презрения, будут снисходительнее оценивать и такую его сдержанность (H 13v–14r).

Heilsberg обратил внимание на то, что чужеземцы претендуют на места литовских проповедников и учителей. Он упомянул прибывающих из Силезии, Померании (Померании) и вообще немцев — им необходимо выучить литовский язык, поэтому нужны хорошие учебные пособия: грамматики и словари (H 15r). Jenisch также писал, что в Прусской Литве церковнослужителями и учителями работают главным образом немцы — пруссаки или силезцы, — и им крайне необходим подробный словарь литовского языка:

(10) H 15r

Именно поэтому чужеземцы стараются занять места литовских проповедников и учителей: силезцы, померанцы, словом, немцы. Они должны выучить язык, а при недостатке хороших грамматик и словарей сделать это очень трудно.

88

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловия к словарю Kristijono Gotlybo Milkau Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

H 15r

Именно поэтому это чужеземцы, || силезцы, померанцы, ^eвообще немцы, которые стремятся получить места литовских проповедников= и учи=тельские места= ||. Они должны выучить язык, что из-за недостатка хороших грамматик и словарей для н=их весьма затруднительно.

J 10r

Da es nun mei=ſtentheils Teutſche, z. B. Preußen oder Schleſier ſind, || welche ſich den Schul= und Kirchen=Aemtern in Litthauen || widmen; ſo muß dieſen inſbesondere ein verbeſſertes || und vollſtändiges Wörterbuch der littauiſchen Spra=||che ein willkommenes Geſchenk ſeyn

Heilsberg подчёркивал доверие, которое приобретают учителя и судьи, если владеют литовским языком. Jenisch утверждал сходное: начальники никак иначе не могут завоевать доверие литовцев, кроме как разговаривая с ними на их языке:

(11) H 15r

Невероятно, какое большое доверие приобретает учитель и судья, его учение и приказ, если он владеет языком народа.

H 15r

Es iſt unglaublich, wie viel der Lehrer und Richter || an Zutrauen für ſich, feiner Lehre, und feiner Befehle ge=||winnt, wenn er der Volkſprache mächtig iſt.

J 10r

их начальники || любого сословия не могут вернее всего снискать их || доверие, кроме как обращаясь к ним на языке || их племени.

Jeniſchas, характеризуя прусских литовцев, утверждал, что они обладают всеми преимуществами народов, живущих скромно и изолированно, и немногими их недостатками, относя к последним национальную гордость, склонность к пьянству и суеверие (последнее, вероятно, следует понимать как соблюдение древней дохристианской религии). Устранению недостатков поможет просвещение: гордость под воздействием просветительских идей западных соседей превратится в общее уважение к человеку, склонность к пьянству под влиянием культуры постепенно исчезнет, а просвещённые учителя сумеют защитить от суеверия и предрассудков (J 10v–11v). Heilsberg возразил, что литовец уважал религию, но ещё не был полностью свободен от суеверий, однако под воздействием просвещения уже быстро продвигался вперёд:

(12) H 13r

и хотя в настоящее время он ещё не вполне свободен от суеверий, всё же нельзя отрицать, что он всё больше просвещается.

Straipsniai / Articles

89

ONA ALEKNAVIČIENĖ

H 13r

и хотя он || ещё не вполне свободен от суеверий, всё же || нельзя отрицать, что он продвигается в просве=||щении.

J 11v

Просвещённая и добросовестная моло=дёжь и народ=||ные учителя наконец сумеют уберечь его от суеверных заблуж=||дений и предрассудков.

Jeniškas, рассуждая обо всех языках вообще, в том числе и языках необразованных народов, выделил возможность передавать остроумие, проявлять наблюдательность, способность суждения и проницательность; поэтому своеобразное строение каждого языка, словообразование, сочетание слов, обороты речи и пословицы дают учёным материал (J 6r–6v). Кроме того, он подчеркнул, что литовские пословицы и краткие рассказы отличаются остроумием, проницательностью и житейской мудростью (J 9v) (о связи утверждений Jeniškas с утверждениями Milkaus см. пример (8) в разделе 2.3). Heilsberg, перефразируя утверждения Jeniškas, высказал сходные мысли: в первом случае он трактовал остроумие, наблюдательность и способность суждения как проявляющиеся в создании метких прозвищ, а во втором приписал малым формам фольклора воспитательную функцию для молодёжи:

(13) H 14v

Они отличаются остроумием в оценке других и способностью судить справедливо; отсюда происходят те меткие прозвища, которые они придумывают и которые столь точно характеризуют индивидуальную, неотъемлемую черту характера.

H 14v

Их проницательность в суждении о других и || правильность их суждений особенно заметны; отсюда || меткость прозвищ, которые они дают и которые так точно=|| характеризуют индивидуальное, выдающееся свойство || характера.

J 6r–6v

В каждом языке, каким бы грубым и необразованным он ни || был, дух человека развивает множество || остроумия, наблюдательности, способности суждения и проницатель=||ности [...] каждый язык предоставляет || благодаря своеобразному строению, словообразованию, сочетанию слов, || оборотам ре=чи и пословицам богатый материал.

(14) H 14v

Сам язык изобилует поучительными афоризмами, изречениями и значимыми пословицами. С их помощью они насаждают в душах молодёжи ростки порядочности и национальных добродетелей.

H 14v

Сам язык богат нравственными изречениями= и || сентенциями и значимыми пословицами. Посредством || этих изречений они насаждают в душах молодёжи ростки || порядочности и национальных добродетелей.

90

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Предисловие к словарю Кристијона Готлиба Милка Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

∫ 9v

Пословицы и небольшие рассказы || обладают, однако, отпечатком остроумия, наблюдатель=||ности и мудрости опыта, какой может быть присущ лучшим || произведениям этого рода.

Предисловие Jenischo вдохновило также мысль Heilsbergo о литовских песнях, однако Heilsberg вначале выделил любовь к пению вообще, пение до начала работы и после её завершения, а затем дополнил это утверждение чувствами, характерными для песен на любовную тематику:

(15) H 14v

Литовцы любят петь. Они поют и радуются перед работой и после её завершения, а их песни (Daynos) веют нежнейшими чувствами любви и дружбы.

H 14v

Литовцы любят пение. || Они поют и веселятся до и после работы, || а их песни (Daynos) источают нежнейшие чу=||вства любви и дружбы.

∫ 9v

Небольшие любовные песни литовца, Dai=||nos называемые, дышат естественностью, задушевностью и || нежностью

Jenisch особенно благосклонно оценивал песни, в предисловии упомянул также теоретика немецкой литературы Готтхольда Эфраима Лессинга (1729–1781). В 1759 году тот представил их немецким литераторам, опубликовав переводы на немецкий язык двух песен, напечатанных в трактате Филипа Руиги Betrachtung der Littauischen Sprache, in ihrem Ursprunge, Wesen und Eigenschaften (1747).

Переработки Heilsberga сформированы подобно переработкам Jenisch и Kant: посредством перефразирования и интеграции, а некоторые утверждения развиты и конкретизированы. В предисловии Heilsberga заметны элементы полемики с Jenisch, особенно в вопросах сохранения литовского языка и оценки характера народа.

ВЫВОДЫ

1. Порядок предисловий к словарю Кристионаса Готлибаса Милкуса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800), написанных составителем, кантором Милкусом (Пилькалнис), священником и философом Даниэлиусом Енишем (Берлин), советником Военной и доменной палаты в Кёнигсберге, инспектором школ Восточной Пруссии Кристофом Фридрихом Хайльсбергом (Кёнигсберг) и философом Иммануэлисом Кантом (Кёнигсберг), соответствует хронологии их написания. На основании письма Милкуса Хайльсбергу от 11 апреля 1799 г. установлено, что Милкус мог написать предисловие по его настоянию в апреле–мае 1799 г.

Straipsniai / Articles

91

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Поскольку анализ интертекстуальности показывает, что Кант опирался на все три, его предисловие следует датировать после 24 декабря 1799 г. (после предисловия Хайльсберга).

2. Предисловие Милкуса посвящено не только словарю, но и грамматике Anfangs-Gründe einer Littauischen Sprach-Lehre (1800), Хайльсберг упоминает оба труда, Ениш — только словарь как труд особого значения, а предисловие Канта «Nachschrift eines Freundes» не связано ни с одним трудом — оно выполняет функцию post scriptum и выдвигает мысль о важности чистоты языка и необходимости её сохранения.

3. Интертекстуальные связи объединяют предисловие Ениша с предисловием Милкуса, предисловие Хайльсберга — с предисловиями Ениша и Милкуса, а предисловие Канта — с предисловиями Милкуса, Ениша и Хайльсберга. Связи являются преимущественно парафразными, имплицитными, за исключением одной референтной связи в начале предисловия Канта. Связи сформированы главным образом посредством сочетания утверждений нескольких предисловий и применения развернутой стратегии — модификации и добавления дополнительной информации.

4. Поскольку Хайльсберг инициировал предисловие Милкуса, сам написал одно из них, был посредником между Милкусом и типографиями, поддерживал связи со всеми авторами и обладал властными полномочиями, он мог собрать все предисловия, создать условия для того, чтобы их авторы опирались на тексты друг друга, и тем самым сформировать актуальный дискурс по вопросам употребления литовского языка и издания учебных книг.

5. Основные положения, имеющие связи в нескольких предисловиях: своеобразие характера прусского литовца и язык как средство его формирования и сохранения (Ениш, Хайльсберг, Кант); древность литовского языка и его значение для науки, особенно для истории (Ениш, Кант); территориальная изолированность литовского народа и языка (Милкус, Ениш, Кант); связь языка и морали (Ениш, Хайльсберг); расширение употребления литовского языка (Милкус, Хайльсберг, Кант); необходимость изучать язык для нелитовцев, работающих в крае (Милкус, Хайльсберг); возможность завоевать доверие для служащих, владеющих только литовским языком (Ениш, Хайльсберг); потребность в словаре и грамматике как учебных книгах по языку и их ценность (Милкус, Ениш, Хайльсберг); любовь литовцев к своему языку (Ениш, Хайльсберг); искренность и мягкость песенного фольклора (Ениш, Хайльсберг); ценность малых жанров фольклора (Милкус, Ениш, Хайльсберг); патриотизм (Ениш, Хайльсберг); национальная гордость (Ениш, Хайльсберг, Кант); недоверие к чужеземцам (Ениш, Хайльсберг); лояльность к вышестоящим (Хайльсберг, Кант); остроумие, проницательность и способность оценивать (Ениш, Хайльсберг); нравственность женщин (Ениш, Хайльсберг); предрассудки и возможность преодолеть их посредством просвещения (Ениш, Хайльсберг).

92

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratar­mės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Aleknavičienė Ona 2020: Povilo Frydricho Ruigio Anfangsgründe einer Littauischen Grammatik (1747) – penktoji Prūsijos Lietuvos lietuvių kalbos gramatika. – Aleknavičienė Ona, Blažienė Grasilda. Povilas Frydrichas Ruigys. Monografija, gramatikos indeksai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 123–271.

Bense Gertrud 2006: Mielcke, Kant und Königsberg. – Navicula litterarum Balticarum, hrsg. von St. Kessler, Ch. Schiller, Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 209–212.

Bitinienė Audronė 2005: Mokslinis stilius ir jo intertekstualumas. – Žmogus ir žodis 1, 68–72.

Erler Georg 1911/1912: Die Matrikel und die Promotionsverzeichnisse der Albertus-Universität zu Königsberg i. Pr. 2, Leipzig: Verlag von Duncker & Humblot.

Gineitis Leonas 1990: Kristijonas Donelaitis ir jo epocha, Vilnius: Vaga.

Girdžijauskas Juozas 1990: Kristijonas Gotlybas Milkus. – Kristijonas Gotlybas Milkus. Pilkainis. Poezija, proza, par. L. Citavičiūtė, J. Girdzijauskas, Vilnius: Vaga, 5–34.

H – Heilsberg Christoph Friedrich 1799 [1800]: Dritte Vorrede. – Mielcke Christian Gottlieb. Littauisch=deutsches und Deutsch=littauisches Wörter=Buch [...], Königsberg: Im Druck und Verlag der Hartungschen Hofbuchdruckerey, 1800, [12r–15v].

Heilsberg Christoph Friedrich 1795–11–07: Brief an Immanuel Kant. Интернет-доступ: https://korpora.zim.uni-duisburg-essen.de/Kant/briefe/686.html [просмотрено 2021–06–04].

Хайльсберг Кристоф Фридрих 1796–05–22: Письмо Иммануилу Канту. Доступно в интернете: https://korpora.zim.uni-duisburg-essen.de/Kant/briefe/705.html [дата обращения: 2021–06–04].

Хайльсберг Кристоф Фридрих 1798–02–27: Письмо Иммануилу Канту. Доступно в интернете: https://korpora.zim.uni-duisburg-essen.de/Kant/briefe/800a.html [дата обращения: 2021–06–04].

Хельбиг Йорг 1996: Интертекстуальность и маркировка. Исследования систематики и функции сигнализации интертекстуальности, Гейдельберг: Winter.

Хайнеманн Вольфганг 1997: К ограничению понятия интертекстуальности с точки зрения лингвистики текста. – Текстовые связи. Лингвистические и литературоведческие исследования интертекстуальности, под ред. J. Klein, U. Fix, Тюбинген: Stauffenburg Verlag, 21–37.

Straipsniai / Articles

93

ONA ALEKNAVIČIENĖ

J – Йениш Даниэль 1799 [1800]: Второе предисловие. – Мильке Кристиан Готлиб. Littauisch=deutsches und Deutsch=littauisches Wörter=Buch [...], Кёнигсберг: Im Druck und Verlag der Hartungſchen Hofbuchdruckerey, 1800, [6r–11v].

Йениш Даниэль 1796: Философско-критическое сравнение и оценка четырнадцати древних и новых языков Европы [...], Берлин: bei Friedrich Maurer.

K – Кант Иммануил 1800: Послесловие друга. – Мильке Кристиан Готлиб. Littauisch=deutsches und Deutsch=littauisches Wörter=Buch [...], Кёнигсберг: Im Druck und Verlag der Hartungſchen Hofbuchdruckerey, 1800, [16r–16v].

Кант Иммануил 2008: Антропология, история и образование, под ред. G. Zöller, R. Louden, Кембридж и др.: Cambridge University Press.

Керн Удо 2007: Ибо я был человеком. Введение в жизнь и творчество Иммануила Канта. – Керн Удо (ред.). Что есть и что должно быть. Природа и свобода у Иммануила Канта, Берлин, Нью-Йорк: Walter de Gruyter, 43–92.

Коженяускене Регина 1990: Предисловия и посвящения XVI–XVIII веков, Вильнюс: Mokslas.

Коженяускене Регина 2003: Интертекстуальность: референция, мнимый диалог и другие формы стилистической экспрессии. – Lietuvių kalba 1, 1–10.

M – Мильке Кристиан Готлиб 1800: Первое предисловие. – Мильке Кристиан Готлиб. Littauisch=deutsches und Deutsch=littauisches Wörter=Buch [...], Кёнигсберг: Im Druck und Verlag der Hartungſchen Hofbuchdruckerey, 1800, [2r–5v].

Мальтер Рудольф, ред. 1990: Иммануил Кант в речах и беседах, Гамбург: Felix Meiner Verlag.

Мейер Вильям 1927: Прапрабабушка Канта Анна Мильке. – Altpreußische Geschlechterkunde 1, 121–122.

Мельникова Ирина 2003: Интертекстуальность: теория и практика, Вильнюс: Vilniaus universiteto leidykla.

Мильке Кристиан Готлиб 1799-04-11: Письмо Кристофу Фридриху Хайльсбергу. GStA PK: XX. HA, Rep. 5, Titel 22, Nr. 13, 12r; опубликовано: Triškaitė, Sidabraitė 2019, 226–229.

Mielcke Christian Gottlieb 1800: Littauisch=deutsches und Deutsch=littauisches Wörter=Buch [...], Кёнигсберг: напечатано и издано в придворной типографии Хартунгов.

Petrauskaitė Rūta, Šinkūnienė Jolanta 2015: Ещё раз об интертекстуальности. Что она говорит о научном тексте? – Kalbotyra 67, 67–85.

94

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratar­mės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

Putinaitė Nerija 2004: Paskutinioji proto revoliucija. Kanto praktinės filosofijos studija, Вильнюс: Aidai.

Putinaitė Nerija 2005: Кант и Донелайтис о характере литовца. – Naujasis židinys-Aidai 1–2, 34–40. Доступно в интернете: https://nzidinys.lt/wp-content/uploads/2018/12/NZ-2005-nr-1-2.pdf [дата обращения: 2021-06-03].

Putinaitė Nerija 2003: (Не)литовец Кант. – Naujasis židinys-Aidai 7–8, 389–396. Доступно в интернете: https://nzidinys.lt/wp-content/uploads/2018/12/NZ-2003-nr-7-8.pdf [дата обращения: 2021-06-04].

Rickevičiūtė Kristina 1968: Взгляд И. Канта на литовский язык и культуру. – Problemos 1, 56–65.

Shell Susan 2011: ‘Nachschrift eines Freundes’: Кант о языке, дружбе и понятии народа. – Kantian Review. Cambridge University Press. Доступно в интернете: https://vdocuments.mx/nachschrift-eines-freundes-kants-postscript-of-a-friend.html [дата обращения: 2021-05-06].

Sidabraitė Žavinta 2006: Kristijonas Gotlybas Milkus. Gyvenimas ir literatūrinė veikla, Вильнюс: Институт литовской литературы и фольклора.

Sidabraitė Žavinta 2020: Предисловие Иммануила Канта в словаре Кристиана Готлиба Мильке (1800). – Res Humanitariae 28, 192–208. Доступно в интернете: https://e-journals.ku.lt/journal/RH/article/2240/info [дата обращения: 2021-06-06].

Triškaitė Birutė 2019: Семья Мильке в XVII–XVIII веках в Прусской Литве: реконструкция генеалогии. – Archivum Lithuanicum 21, 73–216. Доступно в интернете: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/object/LT-LDB-0001:J.04~2019~1602792393041/J.04~2019~1602792393041.pdf [дата обращения: 2021-05-06].

Triškaitė Birutė, Sidabraitė Žavinta, сост., 2019: Lituanistinio sąjūdžio XVIII amžiaus Prūsijoje atodangos 2. Dokumentinis Milkų šeimos palikimas = Die Hintergründe der lituanistischen Bewegung im 18. Jahrhundert in Preußen 2. Das dokumentarische Erbe der Familie Mielcke, Вильнюс: Институт литовской литературы и фольклора.

Zinkevičius Zigmas 1990: Lietuvių kalbos istorija 4. Lietuvių kalba XVIII–XIX a., Вильнюс: Mokslas.

Straipsniai / Articles

95

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Предисловие и вступительные статьи к словарю Кристијонас Готлибаса Милкауса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800): датировка и интертекстуальные связи

РЕЗЮМЕ

В статье анализируются предисловие и три вступительные статьи к словарю Кристијонас Готлибаса Милкауса Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800). Их авторами были кантор Милкус (Пилкалнис), составитель словаря, священник Даниэль Jenisch (Берлин), Christoph Friedrich Heilsberg (Кёнигсберг), асессор Военной и доменной палаты и школьный инспектор Восточной Пруссии, а также философ Immanuel Kant (Кёнигсберг).

Порядок, в котором предисловие и вступительные статьи представлены в словаре, соответствует хронологии их написания. На основании письма Милкауса Хайльсбергу от 11 апреля 1799 года установлено, что, побуждённый Хайльсбергом, Милкус написал предисловие в апреле–мае 1799 года. Поскольку интертекстуальный анализ показывает, что Кант обращался к предисловию и двум вступительным статьям, его вступительную статью следует датировать временем после 24 декабря 1799 года (после вступительной статьи Хайльсберга).

Предисловие Милкауса было написано не только для словаря, но и для грамматики Anfangs-Gründe einer Littauischen Sprach-Lehre (1800); вступительные статьи Jenisch и Heilsberg были посвящены только словарю, поскольку рассматривали его как трактат исключительной важности, тогда как вступительная статья Канта «Nachschrift eines Freundes» не связана ни с одной из этих работ — она выполняет функцию post scriptum и подчёркивает идеи о важности чистоты языка и её сохранения.

Интертекстуальные связи соединяют вступительную статью Jenisch с предисловием Милкауса, а вступительную статью Heilsberg — со вступительной статьёй Jenisch и предисловием Милкауса. В то же время вступительная статья Канта связана с предисловием Милкауса и вступительными статьями Jenisch и Heilsberg. Цитаты, за исключением одной ссылочной цитаты в начале вступительной статьи Канта, передаются в парафразе и имплицитно. Обычно они формулируются посредством объединения высказываний из нескольких текстов и применения стратегии расширения — изменения и добавления дополнительной информации.

Поскольку Heilsberg был инициатором предисловия Милкауса, сам написал одну из вступительных статей, выступал посредником между Милкусом и типографией, поддерживал контакты со всеми авторами и, кроме того, был чиновником, обладавшим определёнными полномочиями, он мог собрать все тексты и предоставить их авторам возможность ссылаться на тексты друг друга, тем самым сформировав дискурс, значимый для употребления литовского языка и издания учебных книг.

Основные положения, связанные между собой в нескольких текстах, таковы: своеобразный характер прусского литовца и язык как средство его

96

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Kristijono Gotlybo Milkaus žodyno Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch (1800) pratarmės: datavimas ir intertekstinės sąsajos

формирование и сохранение (Jenisch, Heilsberg, Kant); литовский язык как древний язык и его значение для науки (Jenisch, Kant); изоляция литовской нации и языка с территориальной точки зрения (Mielcke, Jenisch, Kant); связь между языком и этикой (Jenisch, Heilsberg); расширение употребления литовского языка (Mielcke, Heilsberg, Kant); необходимость для нелитовцев, работающих в регионе, изучать язык (Mielcke, Heilsberg); исключительная возможность обретения уверенности теми слугами, которые свободно владеют литовским языком (Jenisch, Heilsberg); потребность в словаре и грамматике как учебных книгах для изучения языка и их ценность (Mielcke, Jenisch, Heilsberg); любовь литовцев к своему языку (Jenisch, Heilsberg); искренность и нежность народных песен (Jenisch, Heilsberg); ценность малых фольклорных жанров (Mielcke, Jenisch, Heilsberg); патриотизм (Jenisch, Heilsberg); национальная гордость (Jenisch, Heilsberg, Kant); недоверие к иностранцам (Jenisch, Heilsberg); верность вышестоящим (Heilsberg, Kant); остроумие, проницательность и способность выносить оценки (Jenisch, Heilsberg); нравственность женщин (Jenisch, Heilsberg); предрассудки и возможность преодолеть их с помощью образования (Jenisch, Heilsberg).

Представлено 4 октября 2021 г.

ONA ALEKNAVIČIENĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

Straipsniai / Articles

97