This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
АГНЕ АЛЕКСАЙТЕ
Институт литовского языка
ORCID id: orcid.org/0000-0002-3755-7406
Направления научных исследований: неология, словообразование, стилистика, интернет-лингвистика.
DOI: doi.org/10.35321/all87-11
НОВЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ ПО РАЗЛИЧИЮ ПОЛА
Новые наименования, основанные на принадлежности к полу
АННОТАЦИЯ
В статье с точки зрения словообразования исследуются обозначающие пол неологизмы, представленные в Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyne. Кратко рассматриваются феминистский лингвистический активизм (англ. feminist linguistic activism) и языковая реформа (англ. feminist language reform, gender-based language reform, non-sexist language reform и др.), а также Vilniaus universiteto lyčiai jautrios kalbos gairės; выдвигается гипотеза, что это могло повлиять на создание неологизмов, обозначающих пол. В статье выявляются наиболее продуктивные способы и средства образования таких единиц; описывается, сколько и каких новых наименований по различию пола (стилистически маркированных или нейтральных) образуется с помощью традиционных и новых (нетипичных для данной словообразовательной категории) средств; наконец, приводится статистика распространённости обозначающих пол неологизмов в интернете.
В статье с точки зрения словообразования рассматриваются новые обозначающие пол образования, представленные в Database of Lithuanian Neologisms. Кроме того, кратко обозреваются феминистский лингвистический активизм и феминистская языковая реформа (также известная как реформа языка с учётом гендерного фактора, реформа несексистского языка и т. п.), а также Gender-sensitive Guidelines of Vilnius University; выдвигается гипотеза, что это могло сыграть роль в появлении новых обозначающих пол образований в литовском языке. В статье выявляются наиболее продуктивные способы и средства образования таких образований; описывается количество новых наименований, основанных на принадлежности к полу, которые создаются с помощью традиционных и новых (или нетрадиционных для данной словообразовательной категории)
224
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 2
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
средств образования, а также характер новых слов (которые могут быть стилистически маркированными или нейтральными); в заключение приводится статистика распространения новых литовских образований, обозначающих пол, в интернете.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: неологизмы, новые образования, словообразование, феминистский лингвистический активизм, языковая реформа.
ВВЕДЕНИЕ
Феминизм считается главным социальным движением этого столетия (Pauwels 2001: 137), способствовавшим языковой реформе (англ. feminist language reform, gender-based language reform, non-sexist language reform и др.), направленной на устранение скрытого в языке неравенства полов. Хотя исследования некоторых стран показывают, что такая языковая реформа с трудом осуществима, поскольку общество привыкло употреблять традиционные формы (Maldonado 2015: 247), хотя подчёркивается, что одни лишь изменения языка не обеспечат равенства разных полов, если мужчины и женщины не равны в обществе (Hong 2018: 702)1, хотя утверждается, что язык нельзя искусственно изменять (Laugesen 2019: 256), стремление перестроить язык распространилось и продолжает распространяться во многих странах мира. Эта языковая реформа не обошла и Литву.
В 2021 г. были опубликованы Vilniaus universiteto lyčiai jautrios kalbos gairės (далее — VU LJKG, рекомендации), в которых говорится, что «конвенция употреблять грамматический мужской род как нейтральный является устаревшей и во многих случаях дискриминационной». Хотя в литовском языке при обозначении человека формой с немаркированным значением всегда будет наименование мужского пола (Holvoet, Semėnienė 2006: 106), такое употребление слов мужского рода в обобщающем значении неприемлемо и предосудительно во многих странах мира. Этот документ — рекомендации — побудил исследовать, насколько создатели неологизмов включаются в эту, как пишут составители рекомендаций, «сферу осознанности и языкового творчества».
Объектом исследования, за исключением заимствований, выбраны представленные в Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyne (далее — ND, корпус) новообразования, входящие в категорию наименований
¹ Между прочим, об этом пишет Лаймантас Йонушис в статье «О „чувствительной“ грамматике»: «В Литве действительно существует дискриминация женщин. Насилие в близком окружении по-прежнему остаётся распространённым явлением. Беда не только в самом насилии, но и в том, что часть общества считает, будто жертва сама провоцирует насилие. В некоторых сферах женщинам труднее, чем мужчинам, строить карьеру и занимать важные должности. Есть и положительные сдвиги. Я действительно радуюсь нынешнему правительству, которое некоторые насмешливо называют „женским“. Правда, отношение к этой власти, вероятно, больше зависит от недооценённых политических и идеологических взглядов, а не от отношения к женщинам, но, возможно, так и должно быть. И всё же очевидно, что пренебрежительное отношение к женщинам-министрам во многих случаях явно отдаёт мизогинией. Однако трудно представить, чтобы все эти проблемы и положительные сдвиги (не только во власти) каким-либо образом были связаны с употреблением грамматического рода в языке» (15min.lt 2021-10-18).
Straipsniai / Articles
225
Page 3
AGNĖ ALEKSAITĖ
категорию образования по различию пола, то есть образования с исконной и заимствованной основой (гибриды). 5 мая 2022 г. в ND было представлено 7691 языковое единство (слова, словосочетания и аббревиатуры). Литовских существительных насчитывалось 3124, из них были отобраны 55 новых наименований по различию пола.
Цель статьи — исследовать, как и с помощью каких словообразовательных средств создаются новые наименования по различию пола. Следует отметить, что литовский язык в целом «недостаточно подробно исследован с точки зрения „равновесия“ выражения полов» (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 57), за исключением новейшего и, вероятно, единственного исследования неологизмов с точки зрения выражения пола (Murmulaitytė 2021: 51–69).
Для достижения этой цели ставятся следующие задачи: 1) вручную отобрать из ND новообразования — наименования по различию пола; 2) провести словообразовательный анализ таких новообразований; 3) исследовать и описать способы и средства образования наименований по различию пола; 4) установить, сколько таких образований создаётся с помощью традиционных и новых (нетипичных для данной словообразовательной категории) средств; 5) исследовать соотношение стилистически маркированных и стилистически нейтральных наименований по различию пола; 6) проверить, насколько широко новые наименования по различию пола распространены в интернет-употреблении; 7) проверить, какие обозначающие пол неологизмы включены в разрабатываемый Bendrinės lietuvių kalbos žodyną (далее — BŽ), и 8) установить, какую долю новейшей литовской лексики в ND составляют такие образования.
Методы исследования: при словообразовательном членении неологизмов применяется синхронный словообразовательный анализ; при исследовании и описании особенностей образования и употребления неологизмов литовского языка применяется аналитико-описательный метод; при изучении распространения новых наименований по различию пола в интернете применяется поисковый метод; при анализе числовых показателей частотности образований, а также при количественном исследовании наиболее продуктивных способов и средств образования применяется метод подсчёта.
1. ФЕМИНИСТСКИЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АКТИВИЗМ
Это понятие (англ. feminist linguistic activism) понимается «как сознательная деятельность, направленная на те или иные изменения обычного языка, формы и семантики его единиц» (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 42). По мнению авторов научно-популярного исследования «О корректности слова: своё и импортированное», «[П]ри поверхностном рассмотрении его цели кажутся обоснованными: стремиться к равенству полов в языковом выражении, выдвинуть на первый план женский опыт, женский взгляд, то есть выразить мир глазами женщины» (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 42).
226
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 4
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
Зарождение этого феминистского лингвистического активизма относится к 1970 г.², когда в поле зрения феминисток оказался язык (Cameron 2003: 453; Pauwels 2003: 551; Braun, Sczesny, Stahlberg 2005: 1; Lee 2007: 285; Laugesen 2019: 241, 244), поэтому началось стремление устранить скрытое в языке неравенство и изменить сложившееся на протяжении веков патриархальное мышление (Penelope 1990: 213, цит. по Ehrlich, King 1992: 156–157; Pauwels 2001: 138; о языке как инструменте патриархата см. также Pauwels 2001: 137). Такая языковая реформа получила ещё одно название — словесная гигиена (англ. verbal hygiene; термин Deborah Cameron, см. Laugesen 2019: 241; подробнее см. Cameron 1995).
За рубежом опубликовано немало трудов, в которых говорится о воздействии сексистского языка и его вреде для общества (подробнее см. Parks, Roberton 1998: 478; 1998a: 446). Разумеется, больше всего исследований было выполнено на английском языке³, и они показали, что а) профессии, обладающие высоким социальным статусом, например профессор, имеют мужской род, а профессии с низким социальным статусом, например учительница, — женский. Эти слова употребляются в обобщающем значении мужского или женского рода даже тогда, когда биологический пол представителя конкретной профессии неизвестен либо кажется несущественным, не меняющим сути, например, universitetе dirba profesoriai, o mokyklose – mokytojos (Fuertes-Olivera 2007: 225; о социальном статусе подробнее см. статью Арвидаса Матулёниса в Visuotinėje lietuvių enciklopedijoje (далее — VLE), доступна в интернете: https://www.vle.lt/straipsnis/socialinis-statusas/); б) слова с отрицательной коннотацией — наименования женщин (англ. shrew, bitch) — не имеют соответствий мужского рода (Lakoff 2003: 162); в) употребляемые в сексологии термины связаны с позицией мужчины, то есть с тем, что мужчина делает женщине, а не наоборот (Ehrlich, King 1994: 59–60), и многие другие. Больше всего критики различные языки мира получают за употребление мужского рода в обобщающем значении⁴ (см. также Braun, Sczesny, Stahlberg 2005: 1, 3). Разумеется, не является исключением и литовский язык, поскольку «[С] количественной точки зрения очевидно, что „равновесие“ выражения полов во многих индоевропейских языках нарушено» (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 42). Авторы упомянутого научно-популярного исследования обращают внимание не только на неравное «равновесие» выражения полов (на «превосходство мужчин» в литовском языке, как заметил Эгидиюс
² В 1960 г. появились термины seksizmas и rasizmas, призванные обратить внимание на формы дискриминации женщин (Wodak 1997, цит. по Formato 2016: 375). Это можно считать первыми феминистскими лингвистическими инновациями (Ehrlich, King 1994: 61).
³ Здесь некоторые учёные сразу проводят различие между английским и другими языками, подчёркивая, что результаты исследований английского языка нельзя обобщать и применять к структурно отличающимся языкам (Braun, Sczesny, Stahlberg 2005: 1).
⁴ Ср. В литовском языке «[В] случае обобщения употребляется только мужской род: [...] rektorių taryba» (Paulauskienė 2007: 72), хотя в этот совет входят и ректоры, и ректорши.
Straipsniai / Articles
227
Page 5
AGNĖ ALEKSAITĖ
Заикаускас), но и на особое господство существительных женского рода — существенных, важнейших понятий:
Четверть века назад, когда проявлений феминистского лингвистического активизма в Литве ещё не было, Эгидиюс Заикаускас, пересмотрев грамматику, лексику и словообразовательный уровень литовского языка с точки зрения феминизма и маскулинизма, пришёл к выводу, что литовский язык демонстрирует «превосходство мужчин». В подтверждение этого тезиса приводятся примеры из его тогдашнего доклада на конференции. Основа vyrvediniai: значение глагола VY Rauti, существительное didVYRė⁵; основа tėv-: TĖVynė, TĖVai (отец и мать); [...] (Zaikauskas 1994: 27). Итак, нельзя сказать, что активистки феминизма совершенно неправы, постоянно повторяя, что язык «напичкан» мужественностью и оттесняет женский род. Однако здесь же следует напомнить, что не один исследователь нашей культуры, изучавший родной язык, мастер слова с необычайным языковым чутьём, обращал внимание на исключительное место существительных женского рода в лексической семантике литовского языка. Поэт Марцелиюс Мартинайтис заметил: «Почти все великие литовские понятия имеют женский род: земля, солнце, жизнь, истина, дух, свобода, любовь...» (Martinaitis 2006: 155). Слова с такой семантикой своеобразно компенсируют количественное преобладание мужских форм в формальной грамматике. (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 42–43)
Хотя во всём мире ведутся дискуссии о (не)необходимости и (не)значимости феминистского лингвистического активизма, всё же и сторонники, и противники этого движения понимают, что даже самые нейтральные формы приобретут сексистский оттенок в устах людей, пропагандирующих сексизм (Ehrlich, King 1992: 152), а сама языковая реформа сможет быть успешной только тогда, когда общество целенаправленно и осознанно, а не поверхностно будет выбирать для употребления альтернативные формы (Pauwels 2003: 566).
2. ОЦЕНКА РЕКОМЕНДАЦИЙ ВИЛЬНЮССКОГО УНИВЕРСИТЕТА ПО ГЕНДЕРНО-ЧУВСТВИТЕЛЬНОМУ ЯЗЫКУ В ИНТЕРНЕТ-СМИ
В этой статье ни в коем случае не ставится цель дать всестороннюю и глубокую оценку VU LYČIŲ (такой цели в статье не было), однако представляется целесообразным после появления столь инновационного документа кратко обозреть, как в интернет-СМИ оценивается впервые подготовленный в Литве документ, стимулирующий употребление гендерно-чувствительного языка, тем более что и сами составители рекомендаций признают, что «в одних языках и культурах гендерно-чувствительный язык утвердился,
⁵ Между прочим, в ND включено стилистически маркированное сложное слово didbobė ‘женщина, прославившаяся делами и подвигами’. Новообразование создано как противопоставление слову didvyris.
228
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 6
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
в других идут попытки». В статье в хронологическом порядке приводится реакция публичных лиц на такую «попытку»:
В языке есть множество случаев, когда действует, скажем, принцип синекдохи: часть замещает целое. Возьмём знаменитый афоризм Блеза Паскаля (сокращённый): «Человек — это мыслящий тростник». Все понимают, что, хотя «человек» здесь употреблено в единственном числе, имеется в виду не какой-то один человек, а люди в целом (часть замещает целое). Точно так же понятно, что, говоря «человек», имеют в виду не мужчин, а всех людей. С другой стороны, «человеческий» здесь является компенсацией: «тростник» имеет женский род.
А может, нужно начать размышлять, почему [...] немало важных слов имеют женский род — личность, власть, общество, победа, язык и т. д. [...].
И всё же нельзя отрицать, что язык в разумных пределах меняется в направлении гендерно-нейтрального употребления. Ещё задолго до всех новых веяний существовало традиционное обращение: «дамы и господа». Теперь подобное употребление двух грамматических родов расширилось — в объявлениях о работе, официальных выступлениях, документах и т. п. Это нормально, умеренно и понятно обществу. (15min.lt 2021–10–18, Laimantas Jonušys)
Вспомним ещё одно литовское слово, которое употреблялось, когда трудно определить пол: žmogysta — человек, лицо (без указания пола) («Ни за что не поймёшь, что это за человек»). Не такого ли значения ищут составители рекомендаций? А отвергнуто оно было, вероятно, из-за пейоративного оттенка. В традиционной культуре ценилось ясное понимание пола человека, женщины и мужчины. Правда, в литовском языке есть также гендерно-нейтральное обращение — tamsta / tamstos. (lrt.lt 2021–10–19, Asta Katutė)
«Это отчасти насмешка над литовским языком. Литовцу и человеку, говорящему по-литовски, это долго, а возможно, и никогда не будет понятно», — говорит Аудрис Антанайтис, председатель Государственной комиссии литовского языка. (kauno.diena.lt 2021–10–31, Audrys Antanaitis)
Хотя критики говорят, что мужской род прекрасно подходит в качестве нейтрального и не несёт никакого дополнительного заряда для формирования отношений между полами, что это лишь грамматика, всё же, если подумать иначе, мы поймём, какой сильный заряд заключён в языке: мало кто из критиков, особенно мужчин, согласился бы, чтобы их описывали формами женского рода: «я физик-женщина, продавщица» и т. п. Это показывает, что язык не нейтрален. (15min.lt 2021–11–02, Jūratė Juškaitė)
В нём (в рекомендациях — авт. прим.) проблему «решили» бы очень просто — предложили существо женского пола, имеющее обозначение человека, называть «žmoga». Почему не «žmogiene», если я уже замужем? Или «žmogaitė», если я ещё девушка. А если не хочу сообщать о семейном положении, могу называться «žmogė», [...].
Straipsniai / Articles
229
Page 7
AGNĖ ALEKSAITĖ
А если я не хочу отождествлять себя ни с одним полом, я могла бы называться «žmogu», аналогично русскому «оно», поскольку в литовском языке нет среднего рода. (skrastas.lt 2021–11–05, Regina Musneckienė)
«[...] Даже опубликованные только что, 15 октября этого года, рекомендации уважаемого Вильнюсского университета по гендерно-чувствительному языку, на мой взгляд, являются совершенно немотивированным, даже постыдным разрушением традиционных устоявшихся норм литовского языка», — высказал свою позицию профессор. (etaplius.lt 2021–11–16, Juozas Pabrėža)
Подобные слова можно «изобретать» как окказиональные (индивидуальные, стилистические) неологизмы, шутя или дурачась (так в телепередаче «Dviračio žinios» «мыши» вместо žmonės говорят žmogai), но навязывать их обычному употреблению родного языка...?! [...]
Язык гораздо разнообразнее, гибче и подвижнее, чем его видят создательницы и создатели «чувствительного языка». Нужно лишь уметь творчески им пользоваться и не выдумывать отрицательные, уничижительные значения и установки там, где их нет. Для самых светлых женщин нашего народа (среди них немало выдающихся феминисток и борцов за равные права) — Габриэле Петкевичайте-Бите, Мейле Лукшене, Ванде Заборскайте, а ныне Виктории Даутотайте — употребление слов мужского рода в обобщающем значении для обоих полов в определённых случаях не было помехой.
Тысячам литовских женщин это не мешает. Мешает тем, кого захватила модная идеология. (pozicija.org 2022–01–06, Kazimieras Župerka)
В настоящее время, как показывают данные приведённых источников, сильнее отрицательное отношение; с другой стороны, неясно, какие изменения менталитета общества возможны в долгосрочной перспективе. По словам составителей рекомендаций, «[...] Со временем одни формы приживутся, другие исчезнут; одни распространятся и станут институционально привычными, другие останутся лишь в пространстве индивидуального выражения, кроме того, появятся и совершенно новые формы».
Например, в английском языке ещё в 1970 г. феминистки создали аббревиатуру Ms, которая должна была заменить аббревиатуры Miss (мисс, незамужняя женщина) и Mrs (госпожа, замужняя женщина)⁶. Новая аббревиатура Ms (женщина) была создана по аналогии с аббревиатурой Mr (мужчина) и не указывала на семейное положение женщины (Ehrlich, King 1992: 154; Fuertes-Olivera 2007: 224; см. также Pauwels 2001: 139–141).
Правда, эта аббревиатура Ms чаще всего отвергалась или употреблялась неправильно: например, нейтральной аббревиатурой, не призванной указывать на семейное положение, стали обращаться к разведённым женщинам, карьеристкам, проституткам и др. (подробнее см. Ehrlich, King 1992: 154; Ehrlich, King 1994: 62–63; Fuertes-Olivera 2007: 222).
⁶ Santrumpos Miss и Mrs подвергались критике за то, что определяли женщину через её отношение к мужчине — наличие или отсутствие такого отношения (Lakoff 1975: 30, цит. по Pauwels 2001: 139).
230
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 8
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
Ещё одна попытка — слова, указывающие на пол (англ. chairman, spokesman), стремились заменить нейтральными: председательствующее лицо, председатель, -ница (англ. chairperson) и делегат, -ка, представитель, -ница (англ. spokesperson). Такая реформа не увенчалась бы успехом, поскольку, как показало употребление, эти нейтральные слова утратили свою нейтральность: английские слова chairperson, spokesperson стали употребляться исключительно для описания деятельности женщин (Ehrlich, King 1992: 155; 1994: 63).
Такие примеры подтверждают критику феминистского лингвистического активизма: язык нельзя искусственно изменять, если общество не созрело для изменений и не понимает их значимости и необходимости; искусственно внедряемые языковые изменения очень часто не приживаются, общество обычно не понимает искусственных попыток урегулировать равенство полов в языке, и даже формы, которые должны были быть нейтральными, употребляются двусмысленно.
3. НОВЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ ПО РАЗЛИЧИЮ ПОЛА: ФЛЕКСИОННАЯ ДЕРИВАЦИЯ
В корпусе, как уже упоминалось, обнаружены 55 новых наименований по различию пола, которые, согласно Dabartinės lietuvių kalbos gramatika (далее — DLKG), «обозначают лиц или вообще живых существ другого (противоположного) пола» (2006: 142). Подавляющее большинство составляют образования с окончаниями (80%; 44; см. таблицу 1)⁷, остальные — образования с суффиксами (20%; 11).
¹ ТАБЛИЦА. Окончания образования наименований по различию пола в ND
Порядк. № | Окончание | Число образований (ND) | абс. число 1. | –ė | 35 2. | –ius (не отнесено) | 4 3. | –as (не отнесено) | 2 4. | –is (не отнесено) | 2 5. | –a (не отнесено) | 1 Всего: | 44
⁷ Как показывает новейшее исследование макронеологии, в корпусе это единственная словообразовательная категория, выделяющаяся обилием образований с окончаниями (Aleksaitė 2022: 91).
Straipsniai / Articles
231
Page 9
AGNĖ ALEKSAITĖ
Из приведённой таблицы 1 видно, что новые наименования по различию пола, представленные в ND, образуются с более разнообразными окончаниями: не только с единственным средством образования, указанным в грамматиках, -ė (Lietuvių kalbos gramatika (далее — LKG) 1965: 418; DLKG 2006: 143), но и с окончаниями -a, -as, -is и -ius, традиционно не относящимися к данной словообразовательной категории.
В LKG упоминается, что «[Р]аньше многие профессии вообще были недоступны женщинам, да и теперь женщин в некоторых профессиях не так уж много, поэтому вполне понятно, что в самой реальной действительности не было оснований для появления существительных женского рода, обозначающих лиц таких профессий» (LKG 1965: 165). Ср. такие пары слов: в Lietuvių kalbos žodyne (далее — LKŽ) и Dabartinės lietuvių kalbos žodyne (далее — DŽ₈) зафиксировано arkivyskupas — в ND включено arkivyskupė ‘старшая епископша (христианская духовная лица высшего ранга), руководящая несколькими епархиями’ (: arkivyskupas), budelis — būdelė ‘женщина, приводящая в исполнение смертный приговор’ (: budelis), kareivis — kareivė ‘женщина, проходящая военную службу (также в переносном значении, например муравьиха)’ (: kareivis), maestro — maestrė ‘уважительное наименование выдающейся художницы’ (: maestro), urėdas — urėdė ‘женщина, занимающая должность urėdas’ (: urėdas), vikaras — vikarė ‘помощница настоятеля’ (: vikaras) и др. В литовском языке «[Т]акие пары существительных мужского и женского рода образуются как от исконных, так и от интернациональных слов. [...] Это образование настолько регулярно, что допускает вариативность» (Paulauskienė 2007: 72), например, aktorius – aktorė, daktaras – daktarė, direktorius – direktorė, rašytojas – rašytoja, studentas – studentė и др. (Paulauskienė 2007: 72; см. также LKG 1965: 165), поэтому и прежде, и теперь, с появлением новой профессии и возникновением необходимости в существительном женского рода, называющем женщину по её «постоянной (должности) или лишь временной работе» (Paulauskienė 2007: 72), можно было образовать такие существительные, «[С]ледовательно, в Литве издавна в отношении труда и карьеры (по крайней мере в языке — авт. прим.) женщины были равны мужчинам»⁸ (Paulauskienė 2007: 72).
Ещё один стимул создавать такие неологизмы — стремление «подчеркнуть или, реже, нивелировать уже ранее названную принадлежность (реального лица) к определённому полу» (Murmulaitytė 2021: 51): autoritetė ‘авторитет женского пола’ (: autoritetas), gėnijė ‘лицо женского пола, обладающее выдающимися способностями и талантом’ (: genijus), individė ‘индивид женского пола’ (: individas), išmintė ‘женщина, накопившая мудрость’ (: išminčius), kūdikė ‘младенец женского пола’ (: kūdikis), lavonė ‘останки человека женского пола’ (: lavonas), personažė ‘персонаж женского пола литературного произведения’ (: personažas), subjektė ‘испытывающая переживания героиня литературы
⁸ Ср. «В языке женщина и мужчина равны. [...] Ясные параллели: друг и подруга, товарищ и подруга, профессор и профессорша. Так бывает не во всех языках» (Daujotytė 1990: 5, цит. по Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 45).
232
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 10
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
(чаще всего поэтического) произведения (: субъект) и др.
Основами образования представленных в базе данных производных с окончанием –ė служат наименования субъектов мужского пола: ginklanešė «женщина, носящая оружие рыцаря, помощница рыцаря; в переносном значении — помощница современного (политического) лидера» (: ginklanešys), robotė «название механизма, имитирующего женское существо» (: robotas), šunytė «самка собаки — сука» (: šunytis) и др., за исключением неологизма elitė «шутл. представительница элиты женского пола», который образован от собирательного существительного elitas. Очевидно, что как ранее, так и теперь в современном литовском языке окончание –ė было и «является важнейшим средством образования наименований лиц женского пола [...]» (Ambrazas 2000: 79).
Наименования по половому различию в ND отличаются разнообразием словообразовательных средств (окончаний). В базе данных зафиксированы производные с окончаниями –ius (4), –as (2), –is (2) и –a (1), которые традиционно не относятся к категории образования наименований по половому различию:
a) ãuklius «мужчина, работающий няней; смотритель детёнышей» (: auklė), fyfìus «мужского пола fìfa — ухоженный молодой человек, не отличающийся большим интеллектом» (: fyfa), mūzius «мужской род существительного mūza (богиня, вдохновительница поэтического творчества)» (: mūza) и pìcius «пиццайоло» (: *picė), образованное от основы, не зафиксированной в письменном употреблении;
b) mū́zas «шутл. мужской род существительного mūza (богиня, вдохновительница поэтического творчества)» (: mūza) и slaugas «медбрат» (: slaugė);
c) sesūtis «шутл. мужчина, работающий медицинской сестрой» (: sesutė), sesėlis «шутл. мужчина, работающий медицинской сестрой» (: seselė);
d) žmoga «феминистское наименование женщины или вообще лица, не связанное с полом» (: žmogus), созданное социологом и журналисткой Daiva Repečkaitė (Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 49; см. также ND). В Руководстве говорится, что неологизм žmoga «направлен на критику категории человека как долгое время совпадавшей с субъектами мужского пола» (о возможном отнесении этого неологизма к наименованиям носителей именной характеристики см. Murmulaitytė 2021: 58; подробнее о критике неологизма žmoga см. Kvašytė, Maskuliūnienė, Župerka 2021: 49–50).
Собранные данные показывают, что чаще всего образуются наименования субъектов женского пола с окончаниями –ė (особенно продуктивным) и –a, а с более редкими окончаниями –ius, –as и –is — наименования субъектов мужского пола.
Straipsniai / Articles
233
Page 11
AGNĖ ALEKSAITĖ
4. НОВЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ ПО ПОЛОВОМУ РАЗЛИЧИЮ: СУФФИКСАЦИЯ
В период написания статьи продуктивность суффиксов была довольно ограниченной (см. таблицу 2).
ТАБЛИЦА 2. Суффиксы образования наименований по половому различию в ND
Среди производных с суффиксами этой словообразовательной категории в базе данных обнаружено больше всего наименований субъектов мужского пола, образованных с суффиксом –inas, несколько меньше — наименований субъектов женского пола, образованных с суффиксом –ienė: a) auklinas «шутл. мужчина, работающий няней» (: auklė), barakūdinas «пренебр. хищный мужчина, стремящийся нажиться на богатой женщине» (: barakūda), beždžioninas «самец обезьяны» (: beždžionė), žvaigždinas «ирон. звезда мужского пола — знаменитость» (: žvaigždė) и др.; b) eksmerienė «жена бывшего мэра» (: eksmeras), konservatorienė «шутл. жена влиятельного политика-консерватора» (: konservatorius) и «самка многоножки» (: šimtakojis).
В ND включены производные с суффиксами –ūnas и –(i)ukas, которые традиционно не относятся к категории образования наименований по половому различию: a) kregždūnas «ирон. член Сейма, принадлежащий партии «Союз Отечества — Литовские христианские демократы», символом которой является ласточка» (: kregždė) и žvaigždūnas «ирон. мужчины — звёзды, знаменитости (обычно из мира развлечений)» (: žvaigždė); b) aukliukas «мужчина, работающий няней» (: auklė / auklius, auklis, auklys⁹).
Суффиксальное образование наименований по половому различию непродуктивно. С редкими суффиксами –inas (несколько более продуктивным), –ūnas и –(i)ukas образуются наименования субъектов мужского пола; следовательно, в настоящее время флективная деривация в литовском языке более удобна для образования наименований субъектов женского пола.
⁹ Подробнее об этих существительных мужского рода см. в Банке консультаций Государственной комиссии по литовскому языку (далее — VLKK KB), доступ в интернете: http://www.vlkk.lt/konsultacijos/12415-auklus-auklis-au klys.
234
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 12
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
5. НОВЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ ПО ПОЛОВОМУ РАЗЛИЧИЮ: СТИЛИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Уже отмечалось, что в постоянно пополняемой базе данных на момент написания статьи было представлено 7691 языковое единство, среди которых обнаружено 55 новых наименований по половому различию; следовательно, такие образования составляют очень небольшую часть всей новейшей лексики (как исконной, так и заимствованной) (0,7 процента). Одна из задач статьи — исследовать, сколько новых наименований по половому различию образуется по денотативным причинам, а сколько — по стилистическим; кроме того, определить распространённость этих языковых явлений в интернет-употреблении (см. таблицу 3).
ТАБЛИЦА 3. (Не)стилистические наименования по половому различию
Как видно из таблицы 3, в базе данных преобладают стилистически нейтральные наименования по половому различию, выполняющие референтную функцию (74,5 процента; 41). Они создаются по денотативным причинам — из-за необходимости назвать новую реалию. Остальные образования (25,5 процента; 14) стилистически маркированы. Они выполняют эмоционально-экспрессивную функцию и создаются по стилистическим соображениям (чаще образуются единицы с отрицательной коннотацией: иронические, уничижительные и пренебрежительные). Вместе с тем собранные примеры показывают, что существуют стилистически маркированные неологизмы, которые утрачивают эмоционально-экспрессивную функцию и чаще употребляются как стилистически нейтральные наименования лиц по половому различию:
Иногда ребёнок умудряется задремать в стульчике для кормления — смотри, уже клюёт носом в тарелку! А ещё более забавную картину можно увидеть, вернувшись с поздней встречи супермам, когда обнаруживаешь няню-папу с ребёнком, открывших «новую» позу и место для сна... интересно, кто кого первым уложил спать? (supermama.lt 2005–06–01)10
Марш дал сотням людей, особенно традиционным мужчинам, возможность впервые увидеть Вильнюс. Парк, где бегает элита, а elitės выгуливают выхоленных собачек. (delfi.lt 2021-05-16, Rimvydas Valatka)
Зомби выбравшая этот образ девушка-подросток сначала выбрала костюм и только позже нашла в интернете конкретный макияж, которым хотела бы удивить одноклассников во время школьного мероприятия. (panele.lt 2017-10-19)
10 Язык примеров употребления в статье не исправлялся.
Straipsniai / Articles
237
Page 15
AGNĖ ALEKSAITĖ
Исследование распространённости новых наименований по половому различию в интернете¹¹ показало, что зафиксированные в ND языковые явления можно разделить на редкие (0–50), распространённые (50–150), частотные (150–250) и очень частотные (250–500). Разумеется, «[I]нтернет — чрезвычайно гетерогенное и постоянно меняющееся пространство» (Aleksandravičiūtė 2008: 267), поэтому в таблице 3 представлены приблизительные числовые показатели частотности.
Данные таблицы показывают, что наиболее продуктивными неологизмами, обозначающими пол, являются personažė¹² (498), kareivė (369), monstrė (316), kūdikė (271), modelė «женская модель (та, кто демонстрирует одежду, созданную дизайнерами)» (335), slaugas «медбрат» (319), pirātė «морская разбойница» (305), orākulė «самка животного, „предсказывающая“ исход соревнования или ход событий своим непредсказуемым поведением в ситуациях, созданных людьми» (304), robotė (261), pastorė «протестантская священнослужительница» (227), žvaigždūnas (227), šunytė «самка собаки — сука» (236), arkivyskupė «старшая епископиня (христианская священнослужительница высшего ранга), возглавляющая несколько епархий» (216), krivė «священнослужительница балтской религии, жрица» (195), vyskupė «христианская священнослужительница высшего ранга» (188), subjektė (187), kavalierė «женщина, награждённая орденом» (165), vunderkindė «девочка, обладающая необыкновенными способностями» (163), t al entė (159) и ginklanešė (156). Помимо подчёркнутых слов, включённых в находящийся в настоящее время в работе BŽ, в словаре представлены также неологизмы genijė (39) и zombė
¹¹ В строку поиска Google вводились формы словоизменения неологизма в кавычках (текст в кавычках система трактует как точную цитату), все формы словоизменения неологизма (единственного и множественного числа) соединялись логическим союзом OR (англ. или), например: «mūzas» OR «mūzo» OR «mūzui» OR «mūzą» и т. д. Также был выбран фильтр поисковой системы «искать страницы только на литовском языке» (подробнее об основных принципах составления поисковой строки, применённых в данном исследовании, см. Aleksandravičiūtė 2008: 267–274). Кроме того, результаты, представленные системой, дополнительно проверялись вручную, чтобы получить как можно более репрезентативную картину. Если бы результаты поиска не обрабатывались вручную, в статье были бы представлены искажённые, неточные данные по следующим причинам: 1) поисковая система Google, разумеется, не различает омонимы и омофоны, например, budelių (мн. ч. муж. р.; мн. ч. жен. р. (лицо) и мн. ч. жен. р. (место); mūzas (ед. ч. муж. р. и мн. ч. жен. р.); slaugo (ед. ч. муж. р. род. п. и глагол, наст. вр.); žvaigždinas (лицо и гриб) и др.; 2) поисковая система не различает варианты написания: elitė (неологизм) и Elitė (имя); žvaigždinas (неологизм) и Žvaigždinas (фамилия); 3) в случае žmoga чаще всего представлены не реальные примеры употребления, в которых это слово используется целенаправленно, а данные из разных источников, цитирующие места одного и того же документа — VU LJKG, где говорится об этом неологизме; 4) систематические, повторяющиеся орфографические ошибки, например неправильное написание мн. ч. муж. р. В.; такие результаты система выдаёт при поиске ед. ч. жен. р. И.: Mediniai gangsteriai, pripučiam i autoritetei:) (klaipeda.diena.lt [эл. коммуникация] 2018–09–22); Liudna kai Lietuva valdo tokie budel ei!!! (facebook.com [эл. коммуникация] 2019 не позднее) и 5) в интернете много страниц автоматического перевода, аутентичность и надёжность их употребления вызывают сомнения, поэтому такие страницы при подсчёте числовых показателей частотности не включались.
¹² Определения неологизмов, повторяющихся в статье, не приводятся.
238
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 16
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
«пренебр. в переносном значении — безвольное умершее живое существо женского пола» (27); последний неологизм не имеет стилистического оттенка в BŽ. Разумеется, такие данные предварительны, поскольку информация о многих неологизмах, обозначающих пол, например arkivyskupas, pastorius и др., в BŽ ещё собирается, поэтому в будущем, вероятно, в словарь будет включено больше продуктивных наименований по половому различию.
Исследование употребления этих новых языковых явлений показало, что около 43,6 процента новых наименований по половому различию, образованных спонтанно, ситуативно, не имеют тенденции к употреблению: gūrė «духовная руководительница», kregždūnas, šimtakojienė, šviesulė¹³ «ирон. известная женщина (обычно из мира развлечений)» и др. Также выявились тенденции употребления словообразовательных синонимов (см. также Vaskelienė 2000: 5): предпочтение отдаётся неологизму ȧuklius (142) (ср. конкурирующие варианты ȧuklinas (51) и aukliukas (27)), fyfinas (110) (ср. словообразовательный синоним fyfius (22)), mūzas (99) (ср. mūzius (8)) и žvaigždūnas (227) (ср. žvaigždinas (3)).
Такое исследование употребления неологизмов, обозначающих пол, показывает, что общество при необходимости создавало и создаёт новые наименования по половому различию (независимо от языковых мод). Больше шансов войти в активное употребление имеют референтные неологизмы, поскольку они называют лиц, являющихся важной частью повседневной жизни (kareivė, slaugas и др.).
ВЫВОДЫ
1. В Базе данных неологизмов литовского языка (ND) в период написания статьи были представлены 55 новых наименований по половому различию (по данным на 5 мая 2022 г., в ND было зафиксировано 7691 языковое единство). Такие образования составляют очень небольшую часть всей новой лексики (как исконной, так и заимствованной) (0,7 процента).
2. Большинство таких образований составляют производные с окончаниями (80 процентов; 44), остальные — производные с суффиксами (20 процентов; 11):
2.1. Неологизмы, обозначающие пол, образуются с более разнообразными окончаниями: не только с обычным, характерным словообразовательным средством –ė, но и с окончаниями –a, –as, –is и –ius, традиционно не относящимися к этой словообразовательной категории.
2.2. В исследуемый период продуктивность суффиксов была довольно ограниченной. Наименования по половому различию образуются не только с традиционными суффиксами –inas и –ienė, но и со словообразовательными средствами –ūnas и –(i)ukas, нехарактерными для этой словообразовательной категории.
¹³ Неологизмы снабжаются ударением или оставляются без ударения (если их ударение ещё не установлено) в соответствии с представлением в ND.
Straipsniai / Articles
239
Page 17
AGNĖ ALEKSAITĖ
2.3. Синхронный рабочий анализ таких неологизмов показал, что в ND зафиксировано больше разнообразных словообразовательных средств, с помощью которых образуются наименования субъектов мужского пола (-as, -is, -ius, -inas, -ūnas и -(i)ukas), однако они непродуктивны. В базе данных среди неологизмов, обозначающих пол, преобладают наименования субъектов женского пола (71 процент; 39), наиболее продуктивным словообразовательным средством среди которых является окончание -ė.
3. Неологизмы, обозначающие пол, создаются по следующим основным причинам: а) необходимость назвать новую профессию или деятельность женщины, которые ранее не существовали либо в силу сложившихся обстоятельств были исключительно предназначены для мужчин (pirātė, urėdė, vyškūpė и др.); б) необходимость устранить связь определённого понятия исключительно с миром мужчин (genijė, kūdikė, personažė и др.) и в) стилистическое воздействие (kregždūnas, šviesulė и др.).
4. В базе данных преобладают стилистически нейтральные наименования по половому различию, выполняющие референтную функцию (74,5 процента; 41). Они создаются по денотативным причинам — из-за необходимости назвать новую реалию. Остальные образования (25,5 процента; 14) стилистически маркированы (в ND преобладают образования с отрицательной коннотацией: иронические, уничижительные и пренебрежительные). Кроме того, исследование интернет-употребления показало, что некоторые неологизмы утрачивают свою эмоционально-экспрессивную функцию и чаще употребляются как стилистически нейтральные наименования лиц (áuklinas, žõmbė и др.).
5. Такое исследование употребления неологизмов, обозначающих пол, показывает, что общество при необходимости создавало и создаёт новые наименования по половому различию (независимо от языковых мод). Больше шансов войти в активное употребление имеют референтные неологизмы, поскольку они называют лиц, являющихся важной частью повседневной жизни (kareivė, slaugas и др.). Именно такие новые наименования по половому различию включаются в находящийся в настоящее время в работе Словарь современного литовского языка.
ŠALTINIAI
Apie „jautrią“ gramatiką, aut. L. Jonušys. Prieiga internete: https://www.15min.lt/naujiena/aktualu/komentarai/laimantas-jonusys-apie-jautria-gramatika-500-1583066?copied [žiūrėta 2021-10-18].
„Ar Jūs durną mane matot?“. Apie „lyčiai jautrios kalbos“ pradmenis, aut. K. Župerka. Prieiga internete: https://www.pozicija.org/prof-kazimieras-zuperka-ar-jus-durna-mane-matot-apie-lyciai-jautrios-kalbos-pradmenis/ [žiūrėta 2022-01-06].
Ar Lietuvai reikalinga „negyva“ bendrinė kalba?, aut. B. Alijošienė. Prieiga internete: https://www.etaplius.lt/ar-lietuvai-reikalinga-negyva-bendrine-kalba [žiūrėta 2021-11-16].
240
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 18
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
Aš nenoriu būti „žmoga“, aut. R. Musneckienė. Prieiga internete: https://www.skrastas.lt/komentarai/nenoriu-buti-zmoga [žiūrėta 2021-11-05].
BŽ – Bendrinės lietuvių kalbos žodynas, red. kolegija D. Liutkevičienė, D. Murmulaitytė, V. Sakalauskienė, A. Gritėnienė, A. Gaidienė, D. Daugirdienė, L. Jonušys, vyr. red. D. Liutkevičienė. Prieiga internete: https://ekalba.lt/bendrinės-lietuvių-kalbos-zodynas/.
DLKG 2006 – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, 4-oji pataisyta laida, red. V. Ambrazas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.
DLKŽ₈ – Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, vyr. red. St. Keinys, 8-asis pataisytas ir papildytas leidimas, e. variantas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2021. Prieiga internete: https://ekalba.lt/dabartines-lietuviu-kalbos-zodynas/.
Lyčiai jautrios kalbos gairės vadina pasityčiojimu: prasidės draudimai sakyti tėvas ir motina. Prieiga internete: https://m.kauno.diena.lt/naujienos/lietuva/salies-pulsas/universiteto-parengtas-lyčiai-jautrios-kalbos-gaires-vadina-pasityčiojimu-1049615 [žiūrėta 2021-10-31].
LKG – Lietuvių kalbos gramatika 2, vyr. red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1965.
LKŽₑ – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), red. kolegija G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, vyr. red. G. Naktinienė, e. variantas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008 (atnaujinta versija, 2018). Prieiga internete: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas/.
ND – Miliūnaitė R., Aleksaitė A. Lietuvių kalbos naujažodžių duomenynas [Tęstinis internetinis žinynas nuo 2011 m.], sud. R. Miliūnaitė, e. variantas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: https://ekalba.lt/naujažodžiai.
Vilniaus universitetas: ideologiniai sprendimai mainais į Europos Sąjungos lėšas?, aut. A. Katutė. Prieiga internete: https://www.lrt.lt/naujienos/pozicija/679/1523555/asta-katute-vilniaus-universitetas-ideologiniai-sprendimai-mainais-i-europos-sajungos-lesas [žiūrėta 2021-10-19].
VLE – Visuotinė lietuvių enciklopedija. Prieiga internete: https://www.vle.lt/.
VLKK KB – Valstybinės lietuvių kalbos komisijos Konsultacijų bankas. Prieiga internete: http://www.vlkk.lt/konsultacijos.
VU lyčiai jautrios kalbos gairės: pažangos ženklas ar radikalus eksperimentas?, aut. E. Zicarí. Prieiga internete: https://www.15min.lt/naujiena/aktualu/lietuva/lyciai-jautri-kalba-tarp-pagarbos-visiems-ir-tradicines-gramatikos-56-1586510?copied [žiūrėta 2021-11-02].
Straipsniai / Articles
241
Page 19
AGNĖ ALEKSAITĖ
VU LJKG – Vilniaus universiteto lyčiai jautrios kalbos gairės, parengė N. Arlauskaitė, L. Vaicekauskienė, J. Pakerys, V. Vukotić, A. Giniotaitė. Prieiga internete: https://www.kf.vu.lt/dokumentai/VU_ly%C4%8Di%C5%BEi%C5%B3_jautrios_kalbos_gair%C4%97s.pdf.
LITERATŪRA
Aleksaitė Agnė 2022: Lietuvių kalbos naujažodžių daryba (2011–2019 m. Naujažodžių duomenyno pagrindu): daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Aleksandravičiūtė Skaistė 2008: Paieškos sistemos Google naudojimo galimybės tiriant kalbos reiškinius. – Bendrinė kalba 81, 266–282. Prieiga internete: https://journals.lki.lt/bendrinekalba/article/view/354/419.
Ambrazas Saulius 2000: Daiktavardžių darybos raida 2: Lietuvių kalbos vardazodiniai vediniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.
Braun Friederike, Sczesny Sabine, Stahlberg Dagmar 2005: Cognitive Effects of Masculine Generics in German: An Overview of Empirical Findings. – Communications 30, 1–21. Prieiga internete: https://doi.org/10.1515/comm.2005.30.1.1.
Cameron Deborah 1995: Verbal Hygiene. – The Politics of Language, London and New York: Routledge.
Cameron Deborah 2003: Gender and Language Ideologies. – The Handbook of Language and Gender, eds. by J. Holmes, M. Meyerhoff, USA: Blackwell Publishing, 447–467.
Ehrlich Susan, King Ruth 1992: Gender-based Language Reform and the Social Construction of Meaning. – Discourse & Society 3(2), 151–166.
Ehrlich Susan, King Ruth 1994: Feminist Meanings and the (De)politicization of the Lexicon. – Language in Society 23(1), 59–76. Prieiga internete: https://doi.org/10.1017/S004740450001767X.
Formato Federica 2016: Linguistic Markers of Sexism in the Italian Media: A Case Study of Ministra and Ministro. – Corpora 11(3), 371–399. Prieiga internete: https://doi.org/10.3366/cor.2016.0100.
Fuertes-Olivera Pedro A. 2007: A Corpus-based View of Lexical Gender in Written Business English. – English for Specific Purposes 26, 219–234. Prieiga internete: https://doi.org/10.1016/j.esp.2006.07.001.
Holvoet Axel, Semėnienė Loreta 2006: Giminės kategorija. – Daiktavardinio junginio tyrimai [= Lietuvių kalbos gramatikos darbai 4], red. A. Holvoet, R. Mikulskas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 101–120.
242
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 20
Naujieji pavadinimai pagal lyties skirtumą
Hong Yiuqin 2018: Sexist Language Reform in English Vocabulary. – Advances in Social Science, Education and Humanities Research 233. 3rd International Conference on Contemporary Education, Social Sciences and Humanities (ICCESSH 2018), 699–702.
Kvašytė Regina, Maskuliūnienė Džuljeta, Župerka Kazimieras 2021: Apie žodžio korektiškumą: sava ir importuota, Vilnius: „Žuvėdra“.
Lakoff Robin 2003: Language, Gender, and Politics: Putting “Women” and “Power” in the Same Sentence. – The Handbook of Language and Gender“, eds. by J. Holmes, M. Meyerhoff, USA: Blackwell Publishing, 161–178.
Laugesen Amanda 2019: Changing ‘Man Made Language’: Sexist Language and Feminist Linguistic Activism in Australia. – Everyday Revolutions: Remaking Gender, Sexuality and Culture in 1970s Australia, eds. by M. Arrow, A. Woollacott, Acton ACT, Australia: ANU Press, 241–260.
Lee Jackie F. K. 2007: Acceptability of Sexist Language among Young People in Hong Kong. – Sex Roles 56, 285–295. Prieiga internete: https://doi.org/10.1007/s11199-006-9170-4.
Maldonado Garcia M. I. 2015: Spanish “Politically Correct” Movement: Reasons for Failure. – Journal of Political Studies 22(1), 237–252.
Murmulaitytė Daiva 2021: Lietuvių kalbos naujažodžiai lyties išraiškos aspektu. – Lietuvių kalba 16, 51–69. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/24927/24771.
Parks Janet B., Robertson Mary A. 1998: Influence of Age, Gender, and Context on Attitudes toward Sexist/Nonsexist Language: Is Sport a Special Case? – Sex Roles 38, 477–494. Prieiga internete: https://doi.org/10.1023/A:1018766023667.
Parks Janet B., Robertson Mary A. 1998a: Contemporary Arguments against Nonsexist Language: Blaubergs (1980) Revisited. – Sex Roles 39(5/6), 445–461. Prieiga internete: https://doi.org/10.1023/A:1018827227128.
Paulauskienė Aldona 2007: Lietuvių kalbos morfologijos pagrindai, Kaunas: „Technologija“.
Pauwels Anne 2001: Spreading the Feminist Word: The Case of the New Courtesy Title Ms in Australian English. – Gender across Languages. The Linguistic Representation of Women and Men, eds. by M. Hellinger, H. Bussmann, Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 137–151.
Pauwels Anne 2003: Linguistic Sexism and Feminist Linguistic Activism. – The Handbook of Language and Gender, eds. by J. Holmes, M. Meyerhoff, USA: Blackwell Publishing, 550–570.
Straipsniai / Articles
243
Page 21
AGNĖ ALEKSAITĖ
Vaskelienė Jolanta 2000: Darbiniai sinonimai, Šiauliai: Šiaulių universitetas. Vartosenos pavyzdžių ieškota interneto paieškos sistema Google.
New Names Based on Gender Attribution
SUMMARY
During the period of writing this article, 55 new entries of names based on gender attribution were made in the Database of Lithuanian Neologisms (DLN) (as of 5 May 2022, the DLN featured 7,691 language units). Such formations account for a fraction (0.7%) of all new lexis (both indigenous and borrowed).
Most of the formations are inflective derivatives (80%; 44); the rest are suffixal derivatives (20%; 11). New coinages are made both with the traditional tools of formation, such as the ending -ė and the suffixes -inas and -ienė, and the endings -a, -as, -is, and -ius and the suffixes -ūnas and -(i)ukas, which are not characteristic of this formational category. Even though the DLN was found to feature a broader range of formational tools used in the making of the names of masculine subjects, these are not productive. The Database’s gender-denominating new coinages are dominated by the names of feminine subjects (71%; 39), with the ending -ė as a tool of formation demonstrating the highest output.
The names based on gender attribution that are featured in the Database are predominantly stylistically neutral and referential (74.5%; 41); formations that have a stylistic charge are much less common (25.5%; 14).
This study of the usage of gender-denominating new coinages reveals that the public has been and is still making new names based on gender attribution as necessary (regardless of what is fashionable in language). The main reasons behind the appearance of such coinages are: (a) the need to denominate a new feminine profession, activity that was not there before or has been circumstantially in the province of men; (b) the need to demolish the exclusive bond between a particular term and the domain of men; and (c) a stylistic effect.
Įteikta 2022 m. birželio 9 d.
AGNĖ ALEKSAITĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva [email protected]
