This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Направления научных исследований: акцентология, диалектология, этнолингвистика, лексикография.
DOI: doi.org/10.35321/all89-09
ТЕНДЕНЦИИ АКЦЕНТУАЦИИ МЕСТНЫХ ПАДЕЖЕЙ В ГОВОРАХ ЮЖНЫХ АУКШТАЙТОВ
Тенденции акцентуации локативных падежей в южноаукштайтских говорах
АННОТАЦИЯ
На основании письменных источников второй половины XX — начала XXI века исследуются тенденции акцентуации форм местных падежей склоняемых слов — единственного и множественного числа инессива и иллатива — в южноаукштайтском наречии. Цель статьи — синхронно описать особенности акцентуации местных падежей, объяснить причины вариативности акцентуации, установить ареальное распространение форм, имеющих акцентные варианты в одном и том же говоре. Исследование показало, что на акцентуацию местных падежей, употребляемых в южноаукштайтском наречии, влияют акцентуационная аналогия, семантика, склонность к акцентной вариативности и окситонеза. Выяснилось, что формы местных падежей с двойной акцентуацией чаще фиксируются в юго-западных и южных говорах.
В исследовании рассматриваются закономерности акцентуации местных падежей — инессива и иллатива единственного и множественного числа — в южноаукштайтском диалекте. Оно основывается на письменных источниках, охватывающих период со второй половины 20th века до начала 21st века. Цель статьи — синхронно описать особенности акцентуации местных падежей, объяснить причины разнообразия акцентуации и представить ареальное распространение акцентированных вариантов в пределах одного поддиалекта. Результаты показывают, что на акцентуацию местных падежей в
190
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 2
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
южноаукштайтских диалектах влияют акцентуационная аналогия, семантика, склонность к акцентной вариативности и окситонеза. Интересно, что формы местных падежей с двумя вариантами ударения чаще встречаются в юго-западных и южных поддиалектах.
В научной литературе много внимания уделялось обсуждению употребления местных падежей склоняемых слов в говорах южных аукштайтов. Диалектологи достаточно подробно исследовали семантику инессива (местного падежа нахождения внутри) и иллатива (местного падежа движения внутрь), причины нейтрализации значений, грамматические морфемы форм и их распространение на территории поднаречия (Zinkevičius 1966: 201; 1980: 196–197; 2006: 145–146; LKA III, 48 žml.; Rosinas 1995: 74; Tuomienė 2010: 79–80; Karaciejūtė 2013: 50–51; Leskauskaitė 2016: 242; 2022: 28–32; 77–78; Kardelytė-Grinevičienė 2022: 61–69 и др.). До сих пор меньше всего изучались тенденции акцентуации местных падежей. При описании системы акцентуации южных аукштайтов внимание обращалось лишь на варианты акцентуации форм этих падежей¹ и более редкие случаи употребления (AukT 31; Ragaišienė 2010: 14, 129; ср. также LKA III 55)².
Цель, методы, новизна и актуальность исследования. Цель исследования — синхронно описать особенности акцентуации местных падежей в южноаукштайтском поднаречии, рассмотреть тенденции их акцентуации. Задачи исследования: 1) составить свод форм местных падежей склоняемых слов, обнаруженных в исследованных источниках; 2) установить ареалы распространения форм с различной акцентуацией; 3) объяснить возможные причины существования акцентуационных вариантов. Исследование проводилось с опорой на описательный метод и метод внутренней реконструкции. С помощью метода внутренней реконструкции были установлены более древние варианты акцентуации и объяснены возможные предпосылки существования диалектных параллелей.
Проведённое исследование является новым и актуальным. В статье на основании материала, собранного на всей территории южных аукштайтов на протяжении более 60 лет, впервые
¹ В лингвистической литературе слова и их формы с различной акцентуацией называются акцентуационными вариантами (Kardelytė 1975: 11; Zinkevičius 1979: 91 и др.), акцентными вариантами (Stundžia 1995: 22), акцентуационными параллелями (Pakerys 1994: 7) или акцентуационными параллелями (Mikulėnienė, Pakerys, Stundžia 2007: 8). Автор в своих работах придерживается традиции употреблять термины акцентуационный (акцентный) вариант и акцентуационная (акцентная) параллель как синонимы (Ragaišienė 2010; ср. также Stundžia 2009: 66).
² Жанета Маркявичене во время научных дискуссий обращала внимание на то, что при установлении акцентного типа слова нельзя опираться только на формы местных падежей, поскольку их акцентуация может отличаться от акцентуации форм других падежей, то есть не всегда указывать на акцентную парадигму.
Straipsniai / Articles
191
Page 3
ВИЛИЯ РАГАЙШЕНЕ
описываются тенденции акцентуации местных падежей склоняемых слов, приводится карта распространения форм, имеющих акцентные варианты в одном и том же говоре. Это исследование прежде всего должно представлять интерес для исследователей диалектных тенденций акцентуации и изменений акцентуационных явлений. Вероятно, оно будет иметь и практическую пользу для составителей диалектных словарей — диалектологов и лексикографов.
Источники и исследуемый материал. В статье анализируются данные, собранные из письменных источников второй половины XX — начала XXI века и личной картотеки. Основу материала составляют данные описаний языковых особенностей говоров этого поднаречия, подготовленных в 6–7-м десятилетиях XX века, подробных диалектных словарей (картотек двухтомного Словаря говоров южных южных аукштайтов, Словаря др️ускининкского говора и готовящегося Словаря говоров литовцев Польши) и сборников диалектных текстов (изданий Тексты говора края Куцюнай, Тексты говора Марцинкониса, Тексты говора Сейрий, Тексты окрестностей Лейпалингиса, Тексты окрестностей Швенду́бре, Тексты литовских диалектов 1. Балатна (Варанавас), Тексты говора Рамашконяй и Тексты говоров литовцев Польши). В исследование включены факты из южноаукштайтских диалектных текстов, опубликованных в хрестоматии Литовские диалекты, Хрестоматии литовских диалектов и в первой части издания Жанеты Маркявичене Тексты аукштайтских диалектов. Также используются данные исследуемых говоров, обнаруженные в Словаре литовского языка, трудах диалектологов и личной картотеке⁴. Материал имеется со всей территории поднаречия, но главным образом из юго-западной части. Обобщая собранные данные, можно утверждать, что их достаточно для исследования тенденций акцентуации местных падежей в южноаукштайтском поднаречии. Тем более что письменные источники хорошо отражают особенности акцентуации поднаречия.
В исследованных источниках обнаружено около 3300 форм местных падежей 585 склоняемых слов (см. таблицу)⁵. Формы примерно половины слов зафиксированы по нескольку или по нескольку десятков раз, а пятой части слов — только один или два раза, ср. krāutuvė (1), krāutuvėj Dbč (PPŽ I 522), BltT 29, SrjT 170, LLŠT 104, ŠĮk (LLŠŽ K), Rdm, Vs, krāutuvėn DrskŽ 167, Dnv, Kb, Knv (PPŽ I 522), Nmn, Lzd (AukT 184, 196), KčT 165, 168, RamT 135, LpT 166, Dg, Al (LKŽ K), Bd, Rdm, Krkš, krāutuvėsa Mrc (PPŽ I 522), KčT 42, Spg (AukT 205), Krkš, krāutuvėse LpT 114, Šlvn, Vs / krāutuvėsa ŠĮk (LLŠŽ K)⁶, abiesa Lš (AukT 224), atóstogosa Lš (AukT 220),
³ Рукописи хранятся в Диалектном архиве Центра геолингвистики Института литовского языка.
⁴ В исследование включены записанные авторами или собранные из аудиозаписей факты из научных работ.
⁵ В это число не включены часто употребляемые адвербиализованные инструментальные формы laukān / laukā̃, ōran / orañ, šōnan / šonañ и др. Также не включены обнаруженные в источниках несколько адвербиализованных форм аллатива namōpi, namiepi, rudenióp и др.
⁶ Формы местных падежей часто употребляемых слов в говоре могут быть засвидетельствованы неоднократно.
192
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 4
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
brudynañ ‘в грязи, в тине’ KčT 362, kiškoi ‘в метле’ Rdm и др.⁷ Около двух третей зафиксированных случаев употребления составляют местные падежи существительных. Достаточно часто формы этих падежей употребляются также у местоимений kitas, -à, kokis, -ìa / kókis, -ia, tas, -à, tokis, -ìa / tókis, -ia, числительных pirmas, -à, antras, -à.
В говорах южных аукштайтов тенденции употребления форм местных падежей различны (см. таблицу, ср. Leskauskaitė 2022: 23–24). Больше всего обнаружено форм иллатива единственного числа существительных, обозначающих неодушевлённые объекты, для выражения направления и места (подробнее см. там же, 28–29). Более трети материала составляют формы инессива единственного и множественного числа. Множественное число иллатива в говорах южных аукштайтов употребляется довольно редко (см. таблицу). Основу исследуемого материала составляют формы местных падежей склоняемых слов продуктивных основ a, ia₂, ā и ē.
ТАБЛИЦА. Частотность форм местных падежей склоняемых слов
Зафиксированный материал подтверждает установленные диалектологами ареальные различия в распространении форм местных падежей в поднаречии (подробнее см. Leskauskaitė 2022: 28–30). На всей территории преобладают формы иллатива единственного числа; употребление распространённых рядом с ними форм инессива неодинаково: в юго-западных говорах они составляют четверть, в южном ареале — около одной шестой части случаев. Формы иллатива множественного числа, можно сказать, уже не употребляются в юго-западной части территории, лишь отдельные случаи обнаружены
⁷ При описании акцентуации транскрипция несущественна, поэтому примеры приводятся графикой литературного литовского языка (так избегается многократное представление одного и того же слова и его форм в различной транскрипции). Интонации форм местных падежей указаны без корректировки.
Straipsniai / Articles
193
Page 5
ВИЛИЯ РАГАЙШЕНЕ
в южном ареале; несколько лучше это множественное число сохранилось в северных и восточных говорах (ср. там же, 29).
ХАРАКТЕР АКЦЕНТУАЦИИ ФОРМ МЕСТНЫХ ПАДЕЖЕЙ
На территории южных аукштайтов местные падежи более чем половины склоняемых слов акцентируются по той же акцентной модели, что и формы других падежей, — на основе или на окончании, например: kilpa (1), kilpoj Kb (PPŽ I 494), Krkš, kilpon Kb, Knv (PPŽ I 494), Rdm, Lzd, Vs, kilpose Pns, Pvl (LLŠŽ K); miškas (4), miškė Knv, Dbč, Pvč (PPŽ I 662–663), Brč, Nmn, Lš (LKT 370, 382), Dsm (AukT 168), LpT 99, Ožk, Pns (LLŠŽ K), Bd, Rdm, Vs, Krkš, miškarn Knv, Pnč, Kpn, Zrv, Mrc, Dbč, Mst, Knvl, Kb, Mrd (PPŽ I 662–663), Br, Auk, Brč, Prl, Vs, Jvš, Lpl (LKT 361–388), Dsm (AukT 168), SrjT 189, ŠvT 145, Bd, Rdm, Lzd, Vs, Šlvn, Kpč, miškuosa Lš (LKŽė), Dbč, Kb, Kpn, Zrv (PPŽ I 663), KčT 195, ŠvT 90, Pns (PPŠŽ K), miškūose Kb, Knv, Pvč (PPŽ I 663), KčT 330, miškuosà Mrc (PPŽ I 663), miškuosè RamT 239, miškúos Lš (AukT 217), miškúosna Mrc (LKŽė), Rud (PPŽ I 663) и др.⁸ Баритоны обычно сохраняют ударение основы, например: krūmas (1), krūmė Prl (LKŽ K), krūman Vžn (LKT 378), Vs, Kpč, krūmuosa Pvč, Knvl, Mrc (PPŽ I 528), KčT 349, RamT 117, krūmuose Eg, Pns, Šlk (LLŠŽ K), Rdm, Lzd, krūmuosna Rud (PPŽ I 528), RamT 166; rankà (2), raňkoi Mrc (PPŽ II 319), SrjT 123, Agr, Pns (LLŠŽ K), Mtl, raňkon Drsk, Lp, Mrk (LKŽė), Mrg, Dbn (PPŽ II 318), Kb (LKT 390), Lš (AukT 215), Agr (LLŠŽ K), Vlk, Trak (LKŽ K), Vs, Krkš, raňkosa Rdm, Spg, raňkose Krv, Pns (PPŠŽ K), raňkosna Ktv (LKT 359), Vvs (Leskauskaitė 2022: 29) и др.; окситоны акцентируются на окончании, например: akìs (4), akiñ Škl (LKT 389), Rdm, akýsa Mrc, Kš, Pvč, Kb, Dbč, Drž, Mrg (PPŽ I 7), Lš (AukT 216), ŠvT 80, MrcT 46, Eg, Ožk (LLŠŽ K), akýse Pnč (AukT 207), akysà Pnč (PPŽ I 7), BltT 61, akýsnа Pnr (LKT 360); galvà (3), galvój SrjT 205, Krv, Šlk, Pvl, Pns, Ožk, Žv (LLŠŽ K), Bd, Lzd, Vs, galvón DrskŽ 92, ŠvT 149, Pns, Eg (LLŠŽ K), Krkš, Mtl, Rdm, galvõsa Krkš; kañpas (4), kampè Rud (PPŽ I 450), Rdm, kampañ DrskŽ 135, Mst, Dbč, Mrd, Rud, Mnč (PPŽ I 450), Pns, Šlk, Ožk (LLŠŽ K), Kpč, Vs, Lp, kampúosa DrskŽ 135, Mrc (PPŽ I 450) и др. (ср. LKA III 54).
Акцентуация форм местных падежей остальных слов (чаще всего существительных) варьируется. Примерно треть из них имеет двойную акцентуацию, как и формы других падежей, например: balà (2), bãloj Ožk, Šlk (LLŠŽ K), Bd, Lzd, bãlon Knv (PPŽ I
⁸ При установлении акцентных парадигм слов учитывались только данные южноаукштайтского поднаречия.
194
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 6
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
У части слов варьируется только акцентуация форм местных падежей (акцентуационные параллели других падежей не зафиксированы). Нередко двойную акцентуацию имеют не все формы местных падежей, а только какая-либо одна из них (инессив единственного или множественного числа и (или) иллатив единственного числа), ср. kamarā (4) ‘кладовая’, kamarōj KčT 78, RamT 130, Vng (LKT 374), Agr (LLŠŽ K), Al, Pr1 (LKŽ K), Rdm, Vs, kamarōn Rud, Mst (PPŽ I 448), Šlk (LLŠŽ K), KčT 167, LpT 85, 164, Dg, Mrk, Trak (LKŽ K), Krkš, Kpč / kamarōn LpT 164, Pns (LLŠŽ K), kamarōsa Mrc (PPŽ I 448), pienas (1), pienė Bd, Rdm (LKŽ K), pienan Kš, Mrc (PPŽ II 214), SrjT 114, Ilg (TA), Mtl, Kpč, Prl / pienan Vs (LKT 381), Čvn (TA), Krkš. Аналогично стремятся акцентировать и формы местных падежей слов, имеющих акцентуационные параллели, например: pūodas (1/3), pūode Ožk, Pns (LLŠŽ K), KčT 177, SrjT 116, pūodan DrskŽ 469, Knv, Mrg, Kš, Mst (PPŽ II 301), Spg (AukT 204), Agr (LLŠŽ K), Rdm, Kpč / pūodan DrskŽ 287, Mtl, pūoduosa Žr (PPŽ II 302), KčT 223, Agr (LLŠŽ K), pūduosna DrskŽ 287 и др. Во многих случаях здесь более распространены формы основного акцентуационного варианта этих падежей, например: virtuvė (2), virtuvėj RamT 106t, Pns (LLŠŽ K), Rdm, virtuvėn DrskŽ 25, Mrc (PPŽ II 770), KčT 259, LpT 133, Pr1, Trak (LKŽ K), Rdm, virtuvėse Ožk, Pns (LLŠŽ K) / virtuvė (1), virtuvėj Ožk (LLŠŽ K), virtuvėn Kb, Knv, Dbn, Mrd, Rud (PPŽ II 770), ŠvT 103, virtuvėsa Rdm. Например, у древних баритонов kaktā (2/4) и kuprā (2/4) в формах местных падежей закрепилось корневое ударение, ср. kāktoj Rdm, Knv (LKT 369, 383), Ožk (LLŠŽ K), kākton DrskŽ 132, Knv, Grb, Kpn, Mrc (PPŽ I 441), Sem, Trak, Dsm, Srj (LKA III 54–55), Mcl, Lpl, Kpč, Dgr, Vvs, Auk (TA), Sn, Šlk (LLŠŽ K), Mtl, Srj, Vrn / kaktōn Sem, Trak, Dsm, Srj (LKA III 54–55). Kūproi LLŠT 202, kūpron Kč, Vlk (TA), Rdm, Krkš, Vs, Kpč / kuprōn B1tT 81⁹. Следует обратить внимание, что описанные тенденции акцентуации местных падежей характерны как для двусложных, так и для многосложных склоняемых слов.
⁹ О причислении этих существительных к баритонной акцентуационной парадигме см. Būga 1961: 73, 710; Zinkevičius 1975: 19; Ragaišienė 2010: 30 и указанную там литературу.
Straipsniai / Articles
195
Page 7
ВИЛИЯ РАГАЙШЕНЕ
Тенденции акцентуации форм инессива единственного числа. В исследованных источниках этих форм найдено сравнительно немного (около 20% случаев употребления, см. таблицу)¹⁰. Формы инессива с двойной акцентуацией — на основе и на окончании — фиксируются сравнительно редко, например: pradžia (4), pradžioj / pradžioje LpT 139, Rdm, Bd / pradžioj Vs. Чаще они имеют различную акцентуацию у слов, имеющих акцентуационные параллели, например: skyrius (2), skyriuj Bd, Vs / skyrius (4), skyriuj Ožk (LLŠŽ K), sodžius (4), sodžiui Pls (LKŽe), Šlk (LLŠŽ K) / sodžius (2), sodžiui RamT 195, valščius (2), valščiui / valščius (4), valščiui Ožk (LLŠŽ K)¹¹.
Иные тенденции акцентуации характерны для форм инессива основы a второго и (или) четвёртого акцентного типа, один из вариантов которых имеет ударение на корне, например: kiėmas (4/2), kiemė Rud (PPŽ I 492), Lzd (AukT 198), Dgr (TA), Pns (LLŠŽ K), Krkš / °kiėme¹² Trak (LKŽ K), Pns (LLŠŽ K), Bd, miestąs (2), miestė Žr (PPŽ II 652), LLŠT 149, Ožk, Pns, Sn (LLŠŽ K) / °miėste DrskŽ 39, Pns (LLŠŽ K), Vs, sõdas (2/4), sodė SrjT 132, Agr, Pns (LLŠŽ K) / osõde Kny (PPŽ II 421), Žln (AukT 171), Šlk (LLŠŽ K), Rdm, Lzd (Ragaišienė 2010: 209), šiėnas (4), šiẽnė Bd / °šiėne Mcl (TA), atšlàimas (4) ‘двор’, atšlãmė Al (LKŽ K) / °atšlàime RamT 143, malū́nas (2/4), malūnė Rud (PPŽ I 610), Pns (LLŠŽ K) / °malū́ne Prl (LKŽ K), bliūdas (2) ‘миска’, bliūdė Agr, Ožk, Šlk (LLŠŽ K), Kpč, Krkš / °bliūde LLŠT 135, viėdras (2) ‘ведро’, viẽdrė Mtl, Krkš / °viẽdre Onš (LKŽ K). В лингвистической литературе корневое ударение форм местного падежа единственного числа (а также инструменталя и винительного падежа множественного числа) этих существительных прежде всего связывается с морфонологическим выравниванием акцентной парадигмы, то есть с формированием модели двух типов акцентуации — корневого и конечного (подробнее см. Mikulėnienė 1996–1997: 60–61; Tuomienė 2005: 65–69; Urbanavičienė 2005: 106–107). Двойное ударение рассматриваемых форм может быть обусловлено не только стремлением выровнять парадигму склоняемых слов по образцу славянских языков. Из приведённых данных видно, что формы с ударением на основе фиксируются не только в периферийных говорах. Двойное ударение форм инессива, пусть и косвенно, может быть связано также с акцентуацией форм иллатива единственного числа (оба местных падежа употребляются для выражения и направления, и места), ср. bliūdas (2), °bliūde / bliūdė и bliūdan / bliūdãn. Совпадение места ударения и семантического окружения может быть одной из причин, обусловливающих вытеснение инессива из употребления.
¹⁰ Например, в автобиографических рассказах зафиксировано всего несколько форм часто употребляемых двусложных существительных основы i, обозначающих неодушевлённые объекты, например: ämžiui Mtl, pěčiui SrjT 140, Agr (LLŠŽ K), Krkš и др. Более распространены формы иллатива единственного числа, выражающие направление и место.
¹¹ Их акцентуационная вариативность обусловлена теми же факторами, что и у форм других падежей (подробнее см. Ragaišienė 2010).
¹² Знаком ° обозначается «непарадигматическая» форма.
196
Acta Linguistica LXXXIX
Page 8
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
На акцентуацию форм инессива рассматриваемых слов влияет также преобладающее ударение основы в формах других падежей единственного числа, ср. šienas, šieno, šieną, šienu, šiene. Это подтверждают и тенденции акцентуации данного падежа у производных с суффиксами второй акцентной парадигмы –(i)ukas, –(i)ukė, –utė и –tuvė. На территории южных аукштайтов, можно сказать, формы инессива обобщили ударение основы, например: kvajynukė ‘в соснячке’ Šlk (LLŠŽ K), namukė Trak (LKŽ K), smėliukė Mtl, vežimukė Lzd, Mtl, kamarukė(i)e Al (LKŽ K), dežutė(i)e Dg (LKŽ K), Mtl, parduotuvė(i)e Rdm и др.; ср. формы иллатива с ударением на суффиксе kvajynūkan, namūkan, vežimūkan, kamarūkėn, dežūtėn, parduotūvėn¹³. В северных окраинных говорах южных аукштайтов и в говорах литовцев Польши на акцентуацию местного падежа производных с суффиксом –ukas, хотя и косвенно, могут влиять формы, заимствованные из основы ia₂, с грамматической морфемой –y, ср. kambarūky (и kambarūki), vežimūky (и vežimūki) Pns (ср. Leskauskaitė 2022: 78). Укоренению ударения основы в формах инессива рассматриваемых существительных основы ē благоприятствовало закрепление сокращённых (одногласных) форм, ср. rankūtė (2), rankutėję / rankutėje → rankūtej Rdm.
В юго-западной части территории обнаружены редко употребляемые «непарадигматические» формы инессива продуктивных основ ā и ē, например: liepa, liepōj, karūnā, karūnōj, kālvė, kalvėj, klūmpė, klumpėj, vaistinė, vaistinėj, durpinėj, daržinėj, bačkà, bačkōj, bačkon, liepa, liepōj, liepōj, liepon, liepōn, Liepōj peri kokie mažì paukštukai, Mūs liepōj bitės sėdi, medų ima Bd, karūnā (2), karūnōj Vng, kālvė (1), kalvėj KčT 87, klūmpė (1), klumpėj Mtl, vaistinė (1), vaistinėj Krkš. Их появление прежде всего объяснялось свойственной этим говорам склонностью к акцентной вариативности и окситонезе. В некоторых случаях смежное ударение может быть также обусловлено акцентуационной аналогией того же словообразовательного типа, ср. durpinėj, daržinėj, или обобщено по преобладающей акцентной модели форм иллатива единственного числа, ср. bačkà (4) ‘бочка’, bačkōj LLŠT 143, Šlk (LLŠŽ K), Rdm / bačkōj SrjT 113, bačkon Mrc, Rud (PPŽ I 91), KčT 166, RamT 235, SrjT 227tt / bačkon Mrc (PPŽ I 91), liepa (1), liepōj / liepōj Bd, liepon / liepōn Pvč (PPŽ I 578), Bd. Следует отметить, что вариативность ударения указанных форм инессива непосредственно не связана с нейтрализацией значений: они употребляются для обозначения места, ср. Liepōj peri kokie mažì paukštukai Bd и Mūs liepōj bitės sėdi, medų ima Bd.
Из имеющегося материала видны два обстоятельства. Во-первых, в большинстве случаев у слов с двойной акцентуацией более распространены формы инессива основного акцентуационного варианта, например: kokìs, –ià, kokiãm, kokiōj, kokìs, –ia, kokiám, kokiōj, pìrkia, pìrkioj, pìrkioj (2/4), pìrkioj Mrc (PPŽ II 226), Dsm (AukT 166), RamT 129tt, Onš, Mrk (LKŽ K), Prl / pìrkioj RamT 157, Vlk (LKŽ K). Во-вторых, формы этого падежа у слов с циркумфлексной основой, как правило, акцентируются постоянно, то есть обобщают ударение основы по баритонной модели акцентуации.
¹³ На территории южных аукштайтов у суффиксов –(i)ukė, –utė и –tuvė в инессиве единственного числа повсеместно употребляются сокращённые формы. Двугласные формы этого падежа фиксируются как параллельные довольно редко.
Straipsniai / Articles
197
Page 9
ВИЛИЯ РАГАЙШЕНЕ
Акцентуационные тенденции форм единственного числа иллатива. В говорах южных аукштайтов особенно часто употребляются сокращённые формы единственного числа иллатива для обозначения направления и места (они составляют около 58 процентов случаев употребления, см. таблицу). Примерно у трети слов формы этого падежа имеют акцентуационные варианты. Более половины из них имеют двойное ударение, как и формы других падежей, например: dūrpìnė (1), dūrpinen Žv (LLŠŽ K), Rdm, Lzd, Mtl / durpinė (3ᵃ), durpìnen Sn, Pns (LLŠŽ K)¹⁴, raištas (2/4), raištan Rud (PPŽ II 314), raudõnas, -ą (3), raudonãn Rdm, Lzd, Kpč, Vs, raudonõn Kpč / raudónas, -a (1), raudónan Kb (TA), Vs, Rdm, raudonõn Trak (TA). Ударение форм слов продуктивных основ a, ia¹, ā и ē варьирует сильнее. Вторичных иллативных форм существительных непродуктивных основ i, iu и u обнаружено немного. Чаще всего их ударение стремятся выравнивать по парадигме основного (нередко более древнего) варианта. Например, иллатив баритона tur̃gus (2) / turgùs (4) имеет ударение только в корне (обнаружено 46 случаев употребления)¹⁵. В говоре более распространены формы с конечным ударением spiečiūñ и sodžiūñ у двусложных существительных основы iu spiečiùs / spiẽčius и sodžiùs / sõdžius (53 случая из 68). Двойное ударение форм иллатива слов, не имеющих акцентуационных вариантов, прежде всего объясняется аналогией, то есть связано с укоренившейся в говорах южных аукштайтов моделью неподвижного и конечного ударения, например: rãtas (2), rãtai, ratãn Prl (LKŽ K), Mtl / ratai, ratañ ŠvT 91¹⁶, lãngas (3), langañ DrskŽ 48, Grb, Rud, Mrc, Kš (PPŽ I 556), Pvl (LLŠŽ K), Rdm, Lzd, Mtl / lãngan Kpč, Krkš, trobà (3), trobõn DrskŽ 419, Kb, Mrc, Mst (PPŽ II 629), Ndz, Lš (AukT 187, 218), SrjT 235, Dg, Nmn (LKŽ K) / trõbon Spg (AukT 204tt), kibiras (3ᵇ), kìbiran Srj, Trak (LKŽ K) / kìbiran SrjT 211¹⁷ и др. Из имеющегося материала видно, что, помимо аналогии, на ударение рассматриваемых форм могут влиять и другие факторы. Кроме того, вторичные варианты могли возникнуть в разное время. Форма существительного žẽmė с конечным ударением žemėñ Drsk, Rtn (LKŽė), ср. žemės Rtn, Kb, Mrk Drsk (LKŽė), Rtn (AukT 230), Pls (TA), возможно, унаследована от древнего состояния (подробнее см. Rinkevičius 2009: 90; Ragaišienė 2010: 90 и указанную там литературу). Конечное ударение иллатива баритонов miẽstas и mõkslas, вероятно, обусловило тенденцию ударять в конце слова, недавно вошедшие в диалекты слова, ср. miestãn Dbč, Drž, Rud, Mrc, Mst, Žr (PPŽ I 652), SrjT 146tt / miestañ Knv (PPŽ I 652), Pnč (AukT 212), Bd, Kpč, mõkslan Vs / mõkslañ DrskŽ 214, Kb (LKT 391), Nmn,
¹⁴ Ср. форму единственного числа durpinė̃ с ударением на окончании: Švn (AukT 193).
¹⁵ Подробнее о вариативности акцентуационных парадигм слова turgus см. Ragaišienė 2010: 107 и указанную там литературу.
¹⁶ На территории южных аукштайтов других форм множественного числа этого существительного с ударением на окончании не обнаружено.
¹⁷ Ударение корня может поддерживаться акцентуацией часто употребляемых форм заимствованного слова viėdrasviėdran.
198
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 10
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
Vlk (LKŽ K), Rdm (Skardžius 1935: 18; Senkus 1960: 214; Ragaišienė 2010: 29, 57 и др.). Конечное или корневое ударение может быть связано и с димотией, аналогией ударения иллативных форм, употребляемых наряду с ними, и т. п. При столкновении ударных слогов форм иллатива двух или более склоняемых слов ударения могут быть распределены, например: Eis̆im pažiūrėt karvės – ji gerä̃n pienan Vs (LKŽe); Nepilk [kruopų] tokiān šaltan pienan Krkš. В некоторых случаях на акцентуацию иллатива могут воздействовать одновременно несколько факторов, ср. Jis išleido abudu sūnu aukštan mokslan Rdm. Вариативность ударения форм иллатива может быть связана и с семантикой. Нельзя исключать, что при нейтрализации значений этого падежа формы, обозначающие место и направление, в течение некоторого времени могли различаться ударением, ср. šedi vežiman Kb (PPŽ II 747), Rdm, Mtl / į(si)deda (krauna, kelia, susėda) vežiman Švn (LKŽe), Knvl (PPŽ II 747), Sem (AukT 166), RamT 27518. Формы иллатива с двойным ударением могут свидетельствовать о существовавшем прежде акцентном и семантическом противопоставлении, ср. Nešė vežiman [Šiaudus] ir dėjo ir Sudedam būlio vežiman DrskŽ 454; Pasikinkom arklį vežiman Mst и Pakinko arklį vežiman Mrc, Parsiveža akmenų vežiman Dbč и Šalta vežiman [Sėdėti] Pnč (PPŽ II 747)19. То, что семантика может влиять на акцентуацию рассматриваемого падежа, показывает ударение производных с суффиксом –ynas. Исторически существительные с этим суффиксом представляют собой конкретизировавшиеся собирательные названия (Skardžius 1943: 192, 266–267; Ambrazas 2000: 54). Замечено, что модель подвижного ударения, связанная с собирательным множественным числом, влияет и на ударение форм единственного числа иллатива, ср. beržynas, beržynai: beržynai → beržynan (Ragaišienė 2010: 128–129). На территории южных аукштайтов независимо от акцентуации форм множественного числа иллатив чаще всего имеет ударение на окончании, например: dirgelȳnai, dirgelynan Rdm, riesutynai, riesutynan Dbč (LKT 387), samanynai, samanynan Pns (LKŽ K), Rdm, skujynai, skujynan Kb (PPŽ II 409) и др. (51 форма из 64 имеет ударение на окончании). Это показывает и акцентуация форм этого падежа у слов, недавно вошедших в диалекты, ср. skudurynas (1), skudurynai, skudurynan Kb / skudurynan Aš (PPŽ I 409). Ударение основы иллатива может быть связано и с тенденцией заменять его предложными конструкциями с предлогами in, an + винительный падеж (ср. Leskauskaitė 2022: 29). На акцентуацию форм иллатива, обозначающих направление, может влиять акцентуация форм винительного падежа, например: sueina trōbon / į trobą, kamaron / į kamarą, plg. dar pila kibiran / į kibirą, pabeldė langan / į langą. Нейтрализация значений иллатива, тенденция заменять его предложными конструкциями, аналогия акцентуации других падежей могут создавать предпосылки для возникновения отдельных вторичных форм, не связанных с акцентной парадигмой слова, ср. dūgnas (4), dūgnan Pnš (LKA III 55), gurklys (3), gurklin Spg, krāštas (4), krāštan Mri (LKA III 55),
18 Тенденции акцентуации прилагательных с суффиксом –inis, –ė показывают, что вариативность ударения может быть обусловлена дифференциацией значений (Ragaišienė 2012: 119).
19 На территории южных аукштайтов существительное vežimas имеет ударение только по второй акцентной парадигме.
Straipsniai / Articles
199
Page 11
VILIJA RAGAİŠIENĖ
pãdas (2), padañ SrjT 167, Mtl и др. С другой стороны, это может обусловливать сохранение более древних форм ударения. Например, формы баритона dvùras с неподвижным ударением dvãrai, dvãrų засвидетельствованы лишь в отдельных говорах, тогда как формы иллатива с ударением в корне обнаружены на всей территории говора, ср. dãran Vrn (LKT 91), Ppr, Smn, Alv, Dg, Ndz, Vrnv, Nč (LKA III 54), Trak, Vlk (LKŽ K), MrcT 208, Lzd, Kč.
В исследованных говорах чаще зафиксированы отдельные случаи конечного ударения, например: jaunimas (2), jauniman / jaunimãn Mrp (LKA III 54), kaštonas (2), kaštónan Nmn, kiaušinis (2), kiaušinín KčT 314²⁰, miestas (2), miestan DrskŽ 16, Knv (PPŽ I 652), pirkià (2), pirkión Zrv (PPŽ II 226)²¹, ver̃pstis, –io (2), verpstiñ Vs и др. Особенно часто обобщается конечное ударение в заимствованиях из славянских языков, например: blėkė (2) ‘жесть’, blėkėn Mst, klùmokas (1) ‘связка, ноша’, klumokañ Mrc (AukT 229), paduãlas (2) ‘погреб’, paduvalañ ŠvT 144, skarvadà (2) ‘сковорода’, skarvadõn RamT 97tt, slòjikas (1) ‘стеклянная банка’, slojikañ LLŠT 256, stõdas (2) ‘стадо, гурт’, stodañ ŠvT 127, šliùbas (2) ‘церковный брачный обряд’, šliubañ Ožk (PPŠŽ K), Ndz (LKŽ K) и др. Возникновение форм с конечным ударением прежде всего связано с характерной для слов циркумфлексной основы в говорах южных аукштайтов тенденцией к акцентной вариативности и окситонезе (Ragaišienė 2010: 38). Некоторые из них могут отражать более древнюю парадигму склонения, соответственно ударения, слова, например: klõnis, –io (1), klonìn (ср. klonis, –iẽs) Bd. По меньшей мере часть рассмотренных форм иллатива, вероятно, возникла недавно и свидетельствует о продолжающемся языковом процессе, например: svìrtis, –ies (1), svìrtiñ KrkS²².
Нельзя исключать возможности, что на развитие ударения рассматриваемого падежа могли повлиять также формы с двугласными и сокращёнными (одногласными) грамматическими морфемами, некоторое время конкурировавшие в говорах, ср. miškañ: miškanà (Leskauskaitė 2022: 31; ср. Rosinas 2005: 224). В исследованных источниках обнаружены лишь отдельные нескороченные формы иллатива, например: laškona ‘в кровать (на кровать)’ Prl (TA), pirkìona Kb (LKT 390) и др.²³ Поэтому из-за недостатка материала нет возможности подробнее рассмотреть это предположение. На ударение форм иллатива, хотя и косвенно, могут влиять также происходящие процессы адвербиализации. В говорах аукштайтов формы падежной парадигмы и адвербиализированные формы могут различаться ударением, ср. laũkas (4), laukañ и laukañ (LKA III 55).
Тенденции акцентуации форм множественного числа инессива. На территории южных аукштайтов распространены формы склоняемых слов с –sa / –se, являющиеся смежными
²⁰ Ср. употребляемую наряду с ней форму родительного падежа множественного числа kiaušinių KčT 314.
²¹ В южных говорах южных аукштайтов это существительное имеет второе ударение.
²² Парадигма неподвижного ударения производного с суффиксом –tis svìrtis, сохранившего неподвижный корень производящего глагола svìrti, является более древней или давно сформировавшейся (ср. Pakerys 1994: 103).
²³ Об употреблении нескороченных форм иллатива на территории южных аукштайтов см. LKA III 54; Leskauskaitė 2022: 31, сноска 21–a.
200
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 12
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
употребляются также морфологически сокращённые формы. Множественное число инессива, как и рассмотренные формы местных падежей единственного числа, теперь употребляется для обозначения места и направления (Leskauskaitė 2022: 28, 80tt; ср. LKA III 72–73, карта 67–70; Zinkevičius 2006: 145–146). Формы множественного числа инессива склоняемых слов составляют около 18 процентов случаев употребления (см. таблицу). Более чем у трети исследуемых слов формы этого падежа имеют акцентуационные варианты. Например, у прилагательных с суффиксом –inis, –ė, имеющих первое и второе ударение, инессив также имеет ударение в корне и суффиксе, например: pakulinis, –ė (2), pakuliniuosa (maišuosa) Vlk, Prl (TA), Lzd, Rdm, Spg / pãkulinis, –ė (1), pãkuliniuosa (maišuosa) Vs (TA), Trak (LKŽ K) и др. Несколько иные акцентуационные тенденции характерны для слов, имеющих варианты неподвижного и подвижного ударения. Чаще всего формы инессива, как и формы других падежей множественного числа, имеют двойное ударение — в основе и на окончании, например: geltõnas, –a (1), geltõnuose Nmn, Lš (LKŽ K), geltõnosa Krkš / geltónas, –à (3), geltonúosa Bd, geltonóse Dg, Rtn (LKŽ K), kálnas (3/1), kalnúosa Ožk (LLŠŽ K), Mtl, Vs (LKŽ K), Krkš, kalnuosà Rdm / kalnúosa KčT 206, Drsk (LKŽ K), kálnuose Krv (LLŠŽ K), rẽzgines (3ᵇ/1), rezginésa ŠvT 144, Mtl, Lzd, rezginėse Rdm / rẽzginėse Vlk (LKŽ K) и др. С этой моделью связано и появление отдельных форм с конечным (реже — корневым) ударением, например: dokùmentas (1), dokùmentiuose LpT 138, liūnas (1), liūnuosa KčT 349, viẽdras (2), viedruosė RamT 130, dróbė (1), drobėsa Vng, pūslė (4), pūslesa Spg. Ударение основы может обобщаться также по месту ударения часто употребляемых форм именительного и винительного падежей, ср. šẽrmenys (3ᵇ), šermenìs, šẽrmenyse KčT 93, 94. Это предположение подтверждают и акцентуационные тенденции существительного kapinės в юго-западных говорах, ср. kãpinės (3ᵇ), kãpinės, kãpinėse / kãpinėsa Rdm, Bd, Vng, Lzd, Mtl, Spg²⁴.
На территории южных аукштайтов формы инессива слов с акцентуационными вариантами не всегда имеют двойное ударение. У части существительных продуктивных основ a и ia₂ обнаружены только формы, свидетельствующие об акцентной парадигме основного варианта, например: miežis (2), miežiuosa Knv (PPŽ I 653), Kpč, Trak (LKŽ K), Bd, Rdm, Mtl / miežys (4), pūodas (1/3), pūduosa DrskŽ 287, KčT 223, Šlvn, Kpč, Auk, Trak (TA), pūduose KčT 120, Rdm, Bd, stõvai (2) ‘ткацкий станок’, stõvuosa Kpč, Švnd (TA), Rdm, stõvuose Nmn (LKŽe), Rtn (TA), stõvuos Mtl / stõvai (1) / stõvai (4) и др.²⁵ Формы рассматриваемого падежа у производных с суффиксом –ynas, имеющих смежные варианты неподвижного ударения, чаще всего имеют ударение на окончании, например: alksnynas (3/1), alksnynúosa Trak, Vrn (LKŽ K), Krkš, kvajūnas (3/1), kvajynúose
²⁴ В говорах южных аукштайтов это существительное имеет варианты третьего, первого и второго ударения (Raga išienė 2012: 121).
²⁵ О распространении акцентуационных вариантов этих существительных на территории говора см. Ragaišienė 2010: 208, 210, 219.
Straipsniai / Articles
201
Page 13
VILija RAGAiŠIENĖ
LLŠT 130, kvájynuõsa Drsk, Vs (LKŽ K), Ožk, Šlk (LLŠŽ K) и др. (38 случаев из 43). Возникает вопрос, во всех ли случаях сформировалась вторичная парадигма или варьирует только акцентуация отдельных падежей. Особенно это вероятно в тех случаях, когда смежный вариант засвидетельствован лишь одним источником, например: kiẽmas (4) DrskŽ 151, Dbč, Rud (PPŽ I 493), Ožk, Pns, Šlk (LLŠŽ K), Al, Dg, Trak, Auk (LKŽ K), Vrn, Kč, Vs (TA), Rdm, Mtl / kiemas (2) DrskŽ 151. Вероятно, после исчезновения модели двух множественных чисел — обычного и собирательного — у одного из членов могли иметь двойное ударение лишь формы некоторых падежей, например именительного, родительного или другого, ср.: kir̃vis, kir̃viais и kirviaĩs Sel (TA), peĩlis, peiliaĩ / peiliaĩ Vng, Rtn (TA). С другой стороны, на территории южных аукштайтов чаще всего употребляется именительный падеж, реже всего — дательный и инессив (Leskauskaitė 2022: 24). В данном случае нельзя делать обобщающих выводов, поскольку формы инессива со смежными вариантами могут редко употребляться в отдельных говорах.
Разнообразие слов с подвижным ударением, место ударения и (или) интонация форм с ударением на окончании, например: laũkas (4), laukúosa Kš, Zrv (PPŽ I 562), Rdm / laukúose SriT 186tt, LLŠT 204, Vng / ląukuõsà Mtl / laukuõsė Mrc, Pnč (PPŽ I 562), RamT 126tt / laukuõs LLŠT 128. Формы инессива прилагательных, местоимений и числительных с подвижным ударением, употребляемые наряду с ними, имеют ударение по той же модели, что и существительные, ср. baltuõsa mar̃škinuosa Gdl (LKT 368), šitúosa miškúosa KčT 330, kitúosa sodžiúosa Mrg (TA), tokiõse balõse Rdm и др. В говорах южных аукштайтов чаще встречаются формы с ударением на предпоследнем слоге (диахронически — на окончании винительного падежа множественного числа) (около 64 процентов).26 На такие акцентуационные тенденции влияет место ударения более кратких форм других падежей множественного числа с ударением на окончании, ср. namaĩ, namų̃, namùs, namaĩs, namuõsa / namuõse, namuõs. В лингвистической литературе ударение форм с –sė (постпозиция *-én) объясняется аналогией с акцентуацией древних локативов с –su, ср. giesmèsù / giesmèsė (Zinkevičius 1980: 196–197, 212; ср. Kazlauskas 1968: 97). Нельзя исключать, что формы с –se / –sa, имеющие ударение на последнем слоге, могут иметь как исторические предпосылки существования, так и возникнуть недавно под влиянием литературного языка. Тем более что на территории южных аукштайтов они чаще всего употребляются как смежные варианты. С другой стороны, эти формы могут быть связаны и с характерной для исследуемых говоров окситонезой, ср. формы, записанные в говоре Рамашконей: kaimuõsė, laukuõsė, akmenyõsė, namuõsė, kiemuõsė и др. RamT 100, 126, 159, 220, 232tt. В исследованных источниках для большинства сокращённых форм инессива с ударением на окончании указана циркумфлексная интонация, ср. laukuõs. С акутовой интонацией обнаружены лишь отдельные случаи, ср. miškúos. Двойная интонация этих форм могла быть унаследована из древнего состояния (ср.
26 О развитии форм множественного числа инессива подробнее см. Morkūnas 1964: 107–146; Kazlauskas 1968: 160–163; Zinkevičius 1980: 196–197.
202
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 14
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
Zinkevičius 1996: 120). В лингвистической литературе циркумфлекс объясняется переносом ударения с окончания, ср. laukuosa / laukuose → laukuos (Zinkevičius 1980: 197). Акут связывается с сохранением места ударения и интонации винительного падежа множественного числа, ср. miškuosa / miškuose → miškuos.
Тенденции акцентуации форм множественного числа инструменталя. Из-за недостатка материала нет возможности подробнее рассмотреть тенденции ударения этого падежа. Формы инструменталя составляют лишь 4 процента случаев употребления (см. таблицу). Акцентуация этих форм не отличается от ударения других падежей слова, например: laũkas (4), laukúosna Sem (LKT 361), Dnv (PPŽ I 563), šónas (1), šónuosna Vrn (LKŽė), Mtl. Если слово имеет акцентуационные варианты, формы множественного числа инструменталя имеют ударение по акцентной парадигме основного варианта, например: klúonas (1/3), klúonuosna Al (LKT 367), Rdm, Drsk, Rtn (LKŽ K) / kluonúosna Pls (LKŽ K).
Распространение вариантов акцентуации местных падежей в говоре. В говоре южных аукштайтов местные падежи склоняемых слов чаще всего имеют ударение по парадигме основного варианта. Смежные формы фиксируются редко, у большинства слов они засвидетельствованы лишь в отдельных говорах. Таким образом, местные падежи, как и другие падежи, в говорах имеют не смешанное, а соответствующее одной из акцентных парадигм ударение. Лучше всего это подтверждают тенденции акцентуации часто фиксируемых форм единственного числа инструменталя. Относительно немного обнаружено форм этого падежа с двойным ударением в одном и том же говоре, например: dvãran / dvarañ, kãkton / kaktõn, kokian / kõkian Trak (596)27, Pls (IX), dvãran / dvarañ, pir̃kion / pirkió n Dg (646), klúonan / kluonãñ, pir̃kion / pirkió n, raudõnon / raudonõn Gdl (650), dvãran / dvarañ, kiaušinín / kiaušinín Kč (683) и др.
Формы единственного числа инструменталя с двойным ударением зафиксированы в большинстве говоров южных аукштайтов (см. рисунок). Статистически больше рассматриваемых случаев обнаружено в юго-западной и южной части территории (около 60 процентов случаев). Однако исследованный материал не показывает единой территории, где вариативность как явление наиболее интенсивна по сравнению с соседними говорами. Центром акцентной вариативности склоняемых слов считаем территорию, в которой акцентуация форм инструменталя не отличается от соседних говоров (см. рисунок)28. В говорах Рудамины, Сейрий, Лейпалингиса, Капчяместиса и др., относящихся к территории наибольшей акцентной вариативности, также обнаружены лишь формы инструменталя нескольких слов с двойным ударением, например: kãiman / kaimãn, raudõnan / raudonãn, skỹriun / skyriũn, tokian / tókian Rdm (655), kalnãn / kãlnan, kãkton / kaktõn, kibiran / kibìran, sodžiūn / sõdžiun Srj (674), kamarõn / kamãron, kalnãn / kãlnan Lp (686), daiktan /
27 Указывается сокращение населённого пункта и номер пункта «Атласа литовского языка».
28 Центр наибольшей акцентной вариативности установлен на основании анализа большого объёма данных, записанных в говорах южных аукштайтов и восточных аукштайтов-вильнюсцев; см. Ragaišienė 2010: 139, рисунок 7.
Straipsniai / Articles
203
Page 15
VILIJA RAGAIŠIENĖ
dáiktan, piėšton / piestõn, šitõn / šitòn Kpč (693) и др. Здесь чаще, чем в других местах, встречаются редкие варианты ударения, не засвидетельствованные в других говорах, например: stodan ŠvT 127, slojikãnt LLŠT 256, tróbõn Spg (AukT 204) и др. Аналогичные тенденции распространения форм с двойным ударением в одном и том же говоре характерны и для форм единственного и множественного числа инессива.
РИС. Распространение вариантов акцентуации форм единственного числа иллатива склоняемых слов, обнаруженных в одном и том же говоре
Имеющийся материал показывает несколько отличные тенденции распространения вторичных форм единственного числа инессива и иллатива и (или) множественного числа инессива. В юго-западной и южной части территории чаще фиксируются варианты с окситоническим ударением, в восточной и северной — формы с баритоническим ударением.
204
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 16
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
ВЫВОДЫ
На основании анализа акцентуации местных падежей склоняемых слов, обнаруженных в источниках по говору южных аукштайтов второй половины XX — начала XXI века, можно сделать следующие выводы:
1. В говорах южных аукштайтов местные падежи более чем половины склоняемых слов имеют ударение по одной акцентной парадигме: баритоны — в основе, окситоны — на окончании. У остальных слов ударение форм местных падежей варьирует. Примерно у трети из них ударение двойное, как и в формах других падежей. У части слов варьирует только ударение местных падежей (акцентуационные варианты форм других падежей не записаны). В говорах южных аукштайтов нередко двойное ударение имеют не все местные падежи, а формы лишь одного из них (единственного или множественного числа инессива и (или) единственного числа иллатива). Наиболее сильно варьирует ударение форм единственного числа иллатива существительных продуктивных основ.
2. Ударение форм местных падежей склоняемых слов обусловлено не какой-либо одной причиной, а их совокупностью: 1) аналогией с местом ударения других падежей и (или) акцентуацией словообразовательного типа; 2) семантикой (формы местных падежей теперь употребляются для обозначения места и направления); 3) акцентуационными тенденциями склоняемых слов в говоре южных аукштайтов (акцентной вариативностью и окситонезой). На акцентуацию форм единственного числа иллатива могут влиять тенденция заменять их предложными конструкциями с предлогами in, an + винительный падеж, прежняя конкуренция форм с двугласными и сокращёнными (одногласными) грамматическими морфемами и др.
3. Формы местных падежей склоняемых слов с двойным ударением распространены на всей территории говора южных аукштайтов. Больше таких форм обнаружено в юго-западной и южной части территории. Однако имеющийся материал не показывает единой территории, где вариативность как явление наиболее интенсивна по сравнению с соседними говорами. В юго-западной части территории южных аукштайтов, считающейся центром акцентной вариативности склоняемых слов, акцентуация форм местных падежей не отличается от соседних говоров.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
Ambrazas Saulius 2010: Daiktavardžių darybos raida 2. Lietuvių kalbos vardžodieniai, Vilnius: Институт науки и издательства энциклопедий.
Karaciejūtė Vitalija 2013: Varenos šnektos daiktavardžių fleksinės klasės ir jų hierarchija: докторская диссертация, Vilnius: Институт литовского языка.
Kardelytė Jadvyga 1975: Gervėčių tarmė (fonetika ir morfologija), Vilnius: Mintis.
Kardelytė-Grinevičienė Daiva 2022: Конкурирующее употребление локативных конструкций в восточноаукштайтских вильнишских и южноаукштайтских говорах: причины и тенденции. – Lietuvių kalba 17, 61–69. Доступно в интернете: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/31440.
Kazlauskas Jonas 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika (kirčiavimas, daiktavardis, veiksmažodis), Vilnius: Mintis.
KčT – Лескаускайте Аста. Тексты говоров окрестностей Кучюнаса, Вильнюс: Институт литовского языка, 2006.
Leskauskaitė Asta 2016: Морфологические структуры существительного, местоимения и глагола. – Lietuvių tarmių kaita XXI a. pradžioje: Lenkijos lietuvių šnektos, авт. D. Mikulėnienė, A. Leskauskaitė, V. Ragaišienė, L. Geržotaitė, N. Birgelienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 205–275.
Leskauskaitė Asta 2022: Pietų aukštaičių daiktavardžių gramatinės kategorijos, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
LKA III – Lietuvių kalbos atlasas 3: Morfologija, отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1977.
LKT – Lietuvių kalbos tarmės: хрестоматия, сост. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mintis, 1970.
LKTCH – Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, сост. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2004.
LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), редколлегия G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, гл. ред. G. Naktinienė, электронная версия, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008 (обновлённая версия, 2018). Доступно в интернете: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas/.
LKŽ K – Картотека словаря литовского языка, Вильнюс: Институт литовского языка.
LLŠT – Lenkijos lietuvių šnektų tekstai, подгот. A. Leskauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2021.
206
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 18
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
LLŠŽ K – Lenkijos lietuvių šnektų žodyno картотека, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
LpT – Leipalingio apylinkių tekstai, сост. A. Leskauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2018.
Mikulėnienė Danguolė 1996–1997: Влияние славянских языков на звуковую структуру периферийных литовских говоров. – Linguistica Baltica 5–6, 57–67.
Mikulėnienė Danguolė, Pakerys Antanas, Stundžia Bonifacas 2007: Bendrinės lietuvių kalbos žinynas, Vilnius: Vilniaus pedagoginio universiteto leidykla.
Morkūnas Kazys 1964: Из истории форм множественного инессива в восточноаукштайтских говорах. – Lietuvių kalbotyros klausimai 7, 145–152.
MrcT – Marcinkonių šnektos tekstai, сост. A. Leskauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2009.
Pakerys Antanas 1994: Akcentologija 1, Kaunas: Šviesa.
PPŽ I – Лескаускайте Аста, Рагайшене Вилия. Словарь говоров южных южноаукштайтских говоров 1, Вильнюс: Институт литовского языка, 2016.
PPŽ II – Лескаускайте Аста, Рагайшене Вилия. Словарь говоров южных южноаукштайтских говоров 2, Вильнюс: Институт литовского языка, 2019.
Ragaišienė Vilija 2010: Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantai pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių tarmėse: докторская диссертация, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Ragaišienė Vilija 2012: Акцентуационные тенденции существительных с суффиксами –(t)inis, –(t)inė в южноаукштайтских и восточноаукштайтских вильнишских говорах. – Žmogus ir žodis 14(1), 116–123.
RamT – Туомене Нийоле. Тексты говора Рамашконяй, Вильнюс: Институт литовского языка, 2008.
Rinkevičius Vytautas 2009: Prūsų kalbos kirčiavimo sistema: докторская диссертация, Vilnius: Vilniaus universitetas.
Rosinas Albertas 1995: Baltų kalbų įvardžiai: morfologijos raida, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Senkus Juozas 1960: Черты склонения существительных в капсском и занавыкском диалектах. – Lietuvos TSR mokslų akademijos darbai, серия A, 2(9), 157–171.
Skardžius Pranas 1935: Daukšos akcentologija, Kaunas: V.D.U. Humanitarinių Mokslų Fakulteto leidinys.
Skardžius Pranas 1943: Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius.
SrjT – Seirijų šnektos tekstai, сост. A. Leskauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2016.
Straipsniai / Articles
207
Page 19
V I L I J A R A G A I Š I E N Ė
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1995: Lietuvių bendrinės kalbos kirčiavimo sistema, Vilnius: Vilniaus universitetas.
S t u n d ž i a B o n i f a c a s 2009: Bendrinės lietuvių kalbos akcentologija, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
ŠvT – Švendubrės apylinkių tekstai, сост. A. Leskauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2020.
TA – Рукописные источники архива диалектов, Вильнюс: Институт литовского языка.
T u o m i e n ė N i j o l ė 2005: Ramaškonių šnektos daiktavardžio kaita: sociolingvistinis tyrimas: докторская диссертация, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
T u o m i e n ė N i j o l ė 2010: Ramaškonių šnektos daiktavardis: sociolingvistinis tyrimas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
U r b a n a v i č i e n ė J o l i t a 2005: Svirkų šnektos (rytų aukštaičių vilniškių) fonologinė sistema: vokalizmas ir prozodija: докторская диссертация, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1966: Lietuvių kalbos dialektologija, Vilnius: Mintis.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1975: Iš lietuvių istorines akcentologijos. 1605 m. katekizmo kirčiavimas, Vilnius: Vilniaus V. Kapsuko Leidyb inis skyrius.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1979: Оттягивание ударения и акцентуационные парадигмы. – Kalbotyra 30(1), 90–93.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1, Vilnius: Mokslas.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1996: Lietuvių kalbos istorija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.
Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 2006: Lietuvių tarmių kilmė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
СОКРАЩЕНИЯ НАЗВАНИЙ НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ
Agr – Agurkiai, Польша Al – Alytus Alv – Ālovė, р-н Алитуса Auk – Aukštadvaris, р-н Тракая Bd – Būdvietis, р-н Лаздияяй Blt – Balatną, Беларусь Brč – Barčiai, р-н Лаздияяй Br – Barčiai, р-н Тракая Čvn – Čivónys, р-н Лаздияяй.
Dbč – Dubičiai, р-н Варены Dbn – Dubininkas, р-н Варены Dg – Daugai Dgr – Daugirdiškės, р-н Тракая Dnv – Dainava, р-н Варены Drsk – Druskininkai Drž – Darželiai, р-н Варены Dsm – Dūsmenys, р-н Тракая Dvč – Dvarčėnai, Польша
208
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX
Page 20
Vietininkų kirčiavimo polinkiai pietų aukštaičių šnektose
Eg – Eglinė, Польша Gdl – Gudeliai, р-н Шальчининкая Grb – Grybaulia, р-н Варены Ilg – Ilgininkai, р-н Алитуса Jvš – Jovašiai, самоуправление Друскининкая Kč – Kuciūnai, р-н Лаздияяй Kb – Kabeliai, р-н Варены Knv – Kaniava, р-н Варены Knvl – Kaniavėlė, р-н Варены Kpč – Kаpčiamiestis, р-н Лаздияяй Kpn – Kapiniškiai, р-н Варены Krkš – Krikštōnys, р-н Лаздияяй Krv – Kreivėnai, Польша Kš – Kašėtos, р-н Варены Ktv – Kietaviškės, самоуправление Электреная Lp – Leipalingis, самоуправление Друскининкая Lpl – Lipliūnai, самоуправление Друскининкая Lš – Liškiava, р-н Варены Lzd – Lazdijai Mcl – Maceliai, р-н Варены Mlk – Málkava, Беларусь Mnč – Mánčiagirė, р-н Варены Mrc – Marcinkōnys, р-н Варены Mrd – Mardasavas, р-н Варены Mrg – Márgionys, р-н Варены Mrk – Merkinė, р-н Варены Mrp – Marijámpolis, р-н Вильнюса Mst – Musteika, р-н Варены Mtl – Meteliai, р-н Лаздияяй Ndz – Nedzingė, р-н Варены Nmn – Nemunaitis, р-н Алитуса Onš – Onuškis, р-н Тракая Ožk – Ožkiniai, Польша Plkn – Paluknys, р-н Тракая.
Pls – Pelėsą, Беларусь Pnč – Panočiai, р-н Варены Pnr – Paneriai, р-н Электреная Pns – Pūnskas, Польша Prl – Perloja, р-н Варены Pvč – Puvōčiai, р-н Варены Pvl – Pievėliai, Польша Ram – Ramaškōnys, Беларусь Rdm – Rudaminà, р-н Лаздияяй Rod – Rōdūnia, Беларусь Rtn – Rątnyčia, р-н Варены Rud – Rudnià, р-н Варены Sel – Seiliūnai, р-н Лаздияяй Sem – Semeliškės, р-н Тракая Sn – Seinai, Польша Spg – Sapiegìškiai, р-н Лаздияяй Srj – Seirijai, р-н Лаздияяй Škl – Šklėriai, р-н Варены Šlčn – Šalčininkai Šlk – Šlynakiemis, Польша Šlvn – Šlavanțai, р-н Лаздияяй Švn – Šventėžeris, р-н Лаздияяй Švnd – Švendūbrė, самоуправление Друскининкая Trak – Trakai Vlk – Valkininkai, р-н Варены Vng – Vingrėnai, р-н Лаздияяй Vrn – Varėna Vs – Veisiejai, р-н Лаздияяй Vvs – Vievis, р-н Электреная Zrv – Zervynos, р-н Варены Žln – Žilinai, р-н Варены Žr – Žiūrai, р-н Варены Žv – Žvikėliai, Польша
Straipsniai / Articles
209
Page 21
VILIJA RAGAIS̆IENĖ
Акцентуационные тенденции локативных падежей в южноаукштайтских говорах
РЕЗЮМЕ
Анализ данных показал, что более половины склоняемых слов в южноаукштайтских говорах имеют последовательную акцентуационную модель: баритоны имеют ударение на основе, тогда как окситоны — на окончании. Однако акцентуация форм локативных падежей остальных слов характеризуется вариативностью. Примерно у трети этих слов наблюдаются два типа ударения, как и в других формах словоизменения. У некоторых слов вариативность акцентуации встречается только в формах локативных падежей, без аналогичной вариативности в других падежах. Кроме того, для южноаукштайтских говоров характерно наличие двух типов ударения в формах единственного или множественного иллатива (либо в обеих формах). Среди продуктивных основ наиболее разнообразную акцентуацию в рамках этой парадигмы демонстрируют формы единственного иллатива.
Акцентуация локативных форм склоняемых слов обусловлена не одной причиной, а комплексом факторов: 1) аналогией с местом ударения в других падежах и/или акцентуационной аналогией словообразовательного типа; 2) семантикой (формы локативных падежей в настоящее время употребляются для обозначения местонахождения и направления); 3) акцентуационными тенденциями (акцентуационной вариативностью и окситонезой) склоняемых слов в южноаукштайтском говоре. На акцентуацию форм единственного иллатива могут влиять несколько факторов, включая тенденцию заменять их предложными конструкциями с in, an + винительный падеж, прежнюю конкуренцию между формами с двугласными и сокращёнными (одногласными) грамматическими морфемами и т. д.
Формы локативных падежей склоняемых слов, имеющие два типа ударения, широко распространены в регионе Южной Аукштайтии. Преимущественно эти формы чаще отмечались на юго-западных и южных территориях — примерно в 60% случаев. Однако имеющийся материал не позволяет чётко выделить территорию, где вариативность как явление была бы наиболее интенсивной по сравнению с соседними говорами. В юго-западной части Южной Аукштайтии, которую часто считают центром акцентуационной вариативности склоняемых слов, акцентуация локативных форм существенно не отличается от акцентуации в соседних говорах.
