РАЗМЫШЛЕНИЯ, ПРЕДЛОЖЕНИЯ

НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ О ТЕРМИНОЛОГИИ СИСТЕМАТИКИ

В Большом «Словаре литовского языка» (далее — LKŽ) ни при слове karalystė, ни при слове karalija мы не найдем названия высшего основного таксона мира организмов. В «Словаре современного литовского языка» (далее — DŽ) при слове karalystė в третьем, переносном значении — «область, где что-либо преобладает, господствует» — приведен иллюстративный пример grybų karalystė («царство грибов»), однако он представлен не как термин систематики. Одни ботаники называют этот таксон термином karalystė AAS 17, другие — karalija G 170. Более распространенный и дольше употреблявшийся термин — karalystė. Именно его и следует считать нормативным. Кроме того, иногда неправильно называют и промежуточные таксоны, например: antkaralystė (Superregnum) и pokaralystė (Subregnum). Следует говорить: antkaralystis и pokaralystis.

Названия некоторых таксонов имеют специальные латинские и литовские суффиксы. Например, для названий отделов растений употребляется литовский суффикс -ūnai (лат. -phyta), классов — -ainiai (лат. -opsida), порядков — -iečiai (лат. -ales), семейств — -iniai (лат. -aceae). Однако единообразия в их употреблении пока нет. Так, для названий порядков растений наряду с суффиксом -iečiai употребляется также элемент -žiedžiai. Названия разновидностей и сортов тоже варьируются. Устранить подобные расхождения могли бы только сами специалисты этих областей совместно с терминологами.

Далее мы рассмотрим некоторые замеченные нами непоследовательности в словообразовании и употреблении терминов этой области.

1. Терминология энтомологии еще не устоялась

Tettigonia viridissima! Tettigonia viridissima! Сам он не знает, что его зовут так — уже несколько столетий, — Кричи сколько угодно на лугу или в пустоши — никто Не откликнется ни по-латыни, ни по-литовски, ни после смерти.

С. Йонаускас «Зеленый кузнечик»

138

В цитируемом стихотворении поэт словно играет латинским названием кузнечика. Однако подобное написание встречается и в академическом труде «Фауна Литвы» (I, V., 1995), например: «Только на литовском побережье встречаются галофильные жуки. Это виды, приспособившиеся жить на засолённых почвах (например, Cicindela maritima, Dyschirius obscurus, D. impunatipennis, Bembidion pallidipenne, Pogonus chalceus, Dicheirotrichus rufithorax, Ceryon litoralis, Aegiala arenacia, Coccinella undecimpunctata, Phyllon gibbus)» (с. 24). Но здесь уже не поэтическая шутка, а научное наименование. Почему же не используются литовские термины? Ведь далее в том же труде многие из упомянутых жуков уже названы по-литовски, например: Cicindela – šoklys, Dischirius – nykštukžygis, Bembidion – barzdūkžygis, Dicheirotrichus rufithorax – rudakrūtinį žygis, Ceryon – puvėsinukas, Aegiala arenaria – kopinis mėšlavabalis, Coccinella – boružė, Phylan gibbus – pajūrinis juodvabalis и т. д. Из этих примеров видно, что энтомологам удобнее латинские профессионализмы, и в научной литературе часто пользуются только ими. Литовская энтомологическая терминология была значительно упорядочена при издании книг проф. С. Пилецкиса и академического труда «Фауна Литвы». Однако и в упорядоченных изданиях всё ещё встречаются случаи, требующие исправления. Возьмём, например, два термина: ūsuotiškasis juodvabalis (Upis ceramboides L.) и ūsuotiškasis dulkiagraužis (Pseudocistela ceramboides) LF II 63, 66. Есть и семейство жуков ūsuočiai (Cerambycidae) LF II 87. В литовском языке нет только прилагательного ūsuotiškas. Энтомологи образуют его, используя суффикс -iškas, выражающий подобие. Следовательно, Upis ceramboides – tai į ūsuotį panašus juodvabalis. Столь же мотивирован термин krypūnėliškasis juodvabalis (Crypticus quisquilius L.) — жук, похожий на krypūnėlį, то есть juodvabalis. Однако термин того же таксона kailiavabalis juodvabalis (Cylindrinotus dermestoides), образованный по тому же принципу, создан уже с суффиксом -inis. Проблема здесь невелика: прилагательные с суффиксом -inis тоже могут обозначать подобие. Лингвист П. Кнюкшта, подробно исследовавший прилагательные с суффиксом -inis, пишет: «Синонимичные прилагательные с суффиксами -iškas и -inis, как мы уже упоминали, говоря о прилагательных со значением подобия, различаются по значению. Прилагательные с -iškas имеют качественное значение, указывающее на характерный признак, а с суффиксом -inis — обозначают разновидность предметов» PB 183. Следовательно, для обозначения вида в данном случае лучше подошёл бы суффикс -inis, но с этим суффиксом

139

в энтомологической терминологии образуются видовые термины с иной мотивацией, например: kinivarpinis krypūnėlis (Paromalus parallelipipedus), pjūklelinis vaisiastraublis (Curculio crux) и т. п. Здесь указывается не подобие, а связь с образом жизни и питанием. Поскольку в терминологии этой области суффикс -iškas используется для выражения подобия и в других случаях (например, kiaušiniškoji dusia (Hyphydrus ovatus L.), rutuliškasis kūdravabalis (Coelostoma orbiculare) и т. п.), суффикс -inis не следует употреблять в этом значении. Однако видовые прилагательные с суффиксом -iškas следует приводить в словарной форме, например: kriaušiškas (=kriaušiškasis) šliužžagys (Cychrus caraboides L.), gaubliškas (=gaubliškasis) kerpvabalis (Amphicyllis globiformis) и т. п. Это был бы терминологический вариант, соответствующий норме общеупотребительного языка.

Нежелательны термины juostuotoji prūdadu­sia (Porhyd­rus lineatus) и paprastoji naradusia (Scarodytes halensis). Одно дело — неприемлемое слово prūdas, другое — окончанием сложного слова должно быть не -ia, а -ė (ср. paprastoji kūdradusė — Graptodytes granularis L.). Совершенно неясно, с чем следует связывать первую часть сложного слова naradusia.

Иногда названия жуков чрезмерно громоздки по своему словообразованию, например: rausiavabališkasis urvavabalis (Nemadus colonoides) и т. п. Гораздо проще было бы назвать этого жука, например, так: rausiavabališkasis urvinėlis. Brianavabalius (Micropeplidae) можно было бы назвать термином briaunėliai. Особое внимание следует уделять простоте названий родов. Тогда и названия видов были бы проще.

2. Искажения названий растений

Будь снисходительна и добра к цветущему укропу, который всё ещё не выучил своего латинского имени, Musca domestica!

A. Nyka-Niliūnas „Musei“

Все растения и растеньица уже знают свои латинские названия. Их этому научили К. Линней и его ученики. А литовских названий всё ещё не хватает

140

или искажаются. Например, в рекламе «FLOREXLIT PAVASARIS 1998» цветок lenktažiedis trimėtis (Salpiglossis sinuata) получил название lenktažiedis trinyčius. Такого названия нет ни в LKŽ, ни в LBŽ, где приводятся не только научные, но и диалектные названия растений. Полагаем, что этот несуществующий термин возник из-за корректорской ошибки. Или вот еще один пример. В очень красиво и аккуратно изданной книге «Sodo gėlės» (V., 1996) находим термин virgininė kalabarpuprė (Physostegia virginiana). В указателе книги исправлено: virgininė kalabarpupe. Но и это неверно. Physostegia — это pūstatauris, а Physostigma – kalabarpupe. Итак, смешаны два совершенно разных растения. Их литовские названия тоже, можно сказать, никуда не годятся. Pūstataurį можно оставить только потому, что оно употреблялось в LBŽ, а вместо kalabarpu-pės лучше подошло бы литовское слово pupuolė.

Литовским названиям растений следует отдавать предпочтение. Например, сейчас конкурируют термины čeras ir eleboras. Это название очень рано зацветающего, но ядовитого растения. Первый термин употреблял Й. Пабрежа, и в LKŽ он приводится без крестика (то есть считается нормативным), а второй — латинский термин греческого происхождения, приспособленный к грамматике языка, Helleborus. Не следует забывать о термине Й. Пабрежи.

Некоторые латинские заимствования трудно произносить, они даже не похожи на названия растений. Так, в прекрасно изданной книге «Kambarinės gėlės» (V., 1997) находим недостаточно литуанизированные названия растений. Одно из них — veltheimija (Veltheilmia). Ее можно было бы назвать неологизмом pluoštažiedė, поскольку ее соцветие состоит из множества маленьких колокольчатых цветков. Странные названия цветов: nidularijus, pteris, šaflera. Первый цветок можно было бы назвать словом lapokė, поскольку его листья привлекательны. Второй цветок можно было бы назвать неологизмом papartūnas, поскольку в его «роде насчитывается около 280 видов листопадных, полувечнозеленых и вечнозеленых папоротников» KG 221. Для названия третьего цветка мог бы подойти неологизм šakotė, поскольку его стеблю очень свойственно ветвление. Литовские неологизмы можно было бы употреблять наряду с заимствованиями, чтобы со временем они закрепились в номенклатуре этой области.

Некоторые заимствованные названия садовых и комнатных цветов пишутся неточно или неправильно грамматически оформляются. Например, приятно пахнущий цветок родом из Перу и Эквадора называют термином kvapnusis elijotropas (Heliotropium arborescens) SG 86. Следует писать: kvapnusis

141

heliotropas, поскольку его цветочки поворачиваются к солнцу, которое по-гречески называется словом helios. Один из цветов для альпинария называется словом etijonema (Aethionema) SG 100. Следует писать: etionema. Обычно выращивают только один его вид — didžiažiedė etionema (Aethionema grandiflora). Многолетний степной цветок с изящными соцветиями называют составным термином varpotasis lijatris (Liatris spicata) SG 155. Правильным термином должно быть liatris. Аналогично неточно пишется и термин širdžialapė tijarėlė (Tiarella cordifolia). Следует писать: širdžialapė tiarelė. Низкорослый комнатный папоротник называют заимствованным термином adjantas (Adiantum) KG 130. Следует писать: adiantas. Комнатные пальмы с очень оригинальными листьями, которые на концах выглядят словно растрепанными, называют термином karijota (Caryota) KG 150. Этот термин тоже следует писать без j, а именно: kariotė.

В переводных книгах некоторые названия растений из дальних стран остаются непереведенными, поскольку литовских соответствий нет, например: Adenium obesum, Beaucarnea recurvata, Exacum affine, Jatropha podagrica, Medinilla magnifica и др. (KAE 126). Посоветовавшись со специалистами, переводчики могли бы предложить для них и неологизмы, тем более что отличительные признаки некоторых упомянутых цветов очень выразительны. Например, Adenium obesum можно было бы называть термином tuklōji stiebūnė, поскольку его стебель очень толстый, похожий на древесный ствол. Растение семейства агавовых родом из Мексики Beaucarnea recurvata можно было бы называть составным термином lenktalapė agavūnė. Для названия приятно пахнущего комнатного цветка Exacum affine мог бы подойти неологизм energìnė žiedūnėlė, поскольку он обильно цветет мелкими цветочками и лечит депрессию, а также активизирует работу легких. В других случаях латинские названия растений не переводятся даже тогда, когда соответствующие литовские термины употребляются в той же книге. Например, vaistinę medetką (Calendula officinalis) «подходит сочетать с Ageratum, Salvia farinacea, Tagetes, Delphinium, Heliopsis, Rudbeckia, Calamagrostis» SG 82. Там же, в других местах текста, Ageratum называют žydrūnu, Salvia farinacea — miltuotuoju šalaviju, Delphinium — pentiniu, Heliopsis — saulakiu, Rudbeckia — rudbekija, Calamagrostis — lendrūnu. Такая непоследовательность в употреблении терминов недопустима.

Кстати, названия сортов цветов не переводятся.

142

СОКРАЩЕНИЯ

AAS – Galinis V. Aukštesniųjų augalų sistematika, Vilnius, 1984.

DŽ – Словарь современного литовского языка, Вильнюс, 1993.

G – Urbanas V. Grybai, Vilnius, 1986.

KAE – Hoffman E. K. Kambarinių augalų energija, Vilnius, 2000.

KG – Комнатные цветы, Вильнюс, 1997.

LF – Фауна Литвы. Жуки 1, 2, Вильнюс, 1995, 1997.

LBŽ – Lietuviškas botanikos žodynas. Red. J. Dagys. Kaunas, 1938.

LKŽ – Словарь литовского языка 5, Вильнюс, 1959.

PB – Kniūkšta P. Priesagos -inis būdvardžiai, Vilnius, 1976.

SG – Hertlė B., Kyrmejeris P., Nikig M. Sodo gėlės, Vilnius, 1995.

Kazimieras GAIVENIS

Kazimieras GAIVENIS

Получено 10.06.2001

Институт литовского языка

Antakalnio g. 6, 2055 Vilnius

Электронная почта: [email protected]

143