KAZIMIERAS GARŠVA

Институт литовского языка

doi.org/10.35321/bkalba.2022.95.07

ТРАДИЦИОННЫЕ И НЕТРАДИЦИОННЫЕ ОЙКОНИМЫ ВОСТОЧНОЙ ЛИТВЫ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Восточная Литва, ойконимы, традиционные формы, славянизированные ойконимы.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются различия между традиционными литовскими формами ойконимов Восточной Литвы и более поздними нетрадиционными славянскими формами. Указываются региональные различия ойконимов и приводятся данные об их словообразовании и славянизации в волостях от Шальчининкая до Даугавпилса. Выделяются пять способов славянизации ойконимов литовского языка.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются различия между традиционными литовскими формами ойконимов Восточной Литвы и более поздними нетрадиционными славянскими формами. Представлены региональные различия и количество ойконимов в зависимости от словообразования и славянизации в волостях от Шальчининкая до Даугавпилса. Выделяются пять способов славянизации ойконимов литовского языка.

ВВЕДЕНИЕ

28 октября 2013 г., после регистрации в Сейме Литовской Республики проекта Закона о национальных меньшинствах № 13-335-01 и закона о внесении изменений в статьи 7, 14 и 17 Закона Литовской Республики о государственном языке № 13-337-01, Государственная комиссия литовского языка заявила: эти положения нарушили бы статус литовского языка как государственного. В 2022 г. вновь должен был быть представлен аналогичный проект Закона о национальных меньшинствах, согласно которому «традиционные названия населённых пунктов и улиц, топографические знаки наряду с государственным языком по решению представительного органа соответствующего муниципалитета могут быть написаны также на языке этого национального меньшинства». В муниципалитетах Вильнюсского и Шальчининкского районов ойконимы долгое время писались на двух языках.

162

BENDRINĖ KALBA | 95

Цель статьи — выяснить, какие ойконимы восточной Литвы являются традиционными (аутентичными), а какие — нетрадиционными (неаутентичными). Задачи статьи — исследовать происхождение и словообразование традиционных ойконимов восточной Литвы, определить важнейшие критерии разграничения традиционных и нетрадиционных ойконимов, а также существенные региональные различия восточнолитовской топонимии, которые могут помочь отделить традиционную топонимию от нетрадиционной. Автор готовит монографию на эту тему, поэтому здесь не приводятся подробный обзор литературы, обзоры развития национального состава восточной Литвы, славянизации топонимов и происхождения христианской антропонимии, таблицы структуры ойконимов по волостям и т. д. Это дублировало бы другие работы автора и неоправданно отвлекало бы внимание от основных вопросов, поставленных здесь.

Чтобы отделить литовскую традиционную топонимию от нелитовской, здесь нет необходимости подробно разбирать все возможные варианты развития этих слов и этимологические гипотезы, тем более что без исчерпывающих исторических источников, их обобщения и подготовительных исследований сделать это трудно, а часто и вовсе невозможно. Объясняя происхождение ойконимов, автор указывает не только личные имена, но и нарицательные слова, от которых эти имена могли произойти. Иногда рассматриваемые ойконимы могли возникнуть непосредственно от нарицательных слов (не через личные имена). Если значение ойконима понятно литовцам и балтистам без комментариев (слово есть в Словаре современного литовского языка (DLKŽ 1972)), этимология ойконима обычно подробно не рассматривается.

Основной источник статьи — словарь названий населённых пунктов (ойконимов) восточной Литвы, оккупированной Польшей в 1920–1939 гг., с нормализованными литовскими и прежними польскими формами, подготовка которого в основном завершилась в 1944 г. группой литуанистов, а печать состоялась с трудностями (Salys 1983). 80 лет назад профессиональные литовские языковеды проверили названия населённых пунктов с учётом языка местных жителей и исторических документов и нормализовали их. Из-за войны и оккупации часть документов и записей по нормализации топонимии не сохранилась. Нет и подробных данных опросов местных жителей, исторических сведений о более ранних формах ойконимов.

В этой статье подробно описаны происхождение, мотивация и словообразование ойконимов восточной Литвы: корни литовских ойконимов, сложные ойконимы, суффиксы, приставки, языковые контакты. Всего исследовано 7455 форм ойконимов. Это формы названий 3720 населённых пунктов, сохранявшиеся примерно сто лет назад и ранее на территории между Зарасаем и Вареной: 3720 из них были записаны на литовском языке, а 3735 — на польском. Небольшая часть ойконимов повторяется, поскольку иногда одним и тем же названием записывали не только деревню (город), но и расположенную рядом старую

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

163

усадьбу, фольварк и т. д. Записанные по-польски ойконимы восточной Литвы до сих пор недостаточно использовались и комментировались. Записанные по-литовски ойконимы восточной Литвы вошли в картотеку топонимов живой речи Института литовского языка и упоминаются в Словаре топонимов Литвы.

В исследовании используются ареальный, сопоставительный и описательный научные методы. Автор ищет новые способы и данные для исследования традиционной топонимии восточной Литвы и стремится совершенствовать методику, применявшуюся авторитетами ономастики.

Straipsnis nuo kolegės Marijos Razmukaitės (1998) vertingos disertacijos skiriasi tuo, kad abiejuose darbuose naudojamasi skirtingais šaltiniais, nevienodas tyrinėjimo objektas, metodai. Autorius plačiau naudojosi bendrosios kalbotyros, dialektologijos, sociolingvistikos tyrimo būdais. M. Razmukaitės disertacijoje tirti ne rytinės, o visos Lietuvos oikonimai ir jie imti iš kito šaltinio – Lietuvos TSR administracinio-teritorinio suskirstymo žinyno (LATSŽ), atspindinčio padėtį po 50 metų, kai dalis oikonimų buvo išnykę. Skyrėsi ir administracinis suskirstymas: vietoj valsčių 1972 m. buvo smulkesni administraciniai vienetai – apylinkės. Nė vienas mokslininkas iki šiol nebuvo smulkiau tyrinėjęs lenkiškai užrašytų rytų Lietuvos vietovardžių, nėra jų gretinęs su autentiškais lietuviškais vietovardžiais. Šį darbą pradėti ir tęsti autorių skatino ir Aleksandro Vanago (1993) straipsnis. Lietuvos vietovardžių žodyno turėtų išeiti 12–15 tomų, o kol kas išspausdinti tik 4 tomai, todėl kitų tomų straipsnyje dar neįmanoma nurodyti.

Ойконимы восточной Литвы рассматриваются в статье потому, что судьба восточной части Литвы в 1920 г. сложилась иначе, чем судьба остальной части Литовской Республики и Латвийской Республики. 9 октября 1920 г. восточная Литва была оккупирована Польшей, и это было закреплено 18 марта 1921 г. в Риге так называемым мирным договором Польши с Россией и Украиной. Бывший центр литовского государства с его многовековой исторической столицей Вильнюсом в течение 19 лет не имел государственного литовского языка и подвергался сильнейшему гнёту: закрывались литовские школы, читальни, организации и газеты, продолжалась славянизация личных имён и топонимов, литовцев насильно превращали в поляков, а непокорных заключали в тюрьмы и убивали (см. RL 1980; Zinkevičius 1993, 2013; Maceika 2020). Насильственную полонизацию и славянизацию лишь отчасти можно назвать языковыми контактами.

На большей части ареала литовского языка топонимия живых балтийских языков подверглась более сильной славянизации, поскольку в Великом княжестве Литовском (ВКЛ) с XIV в. официальным языком делопроизводства был канцелярский славянский язык. После Люблинской унии 1569 г. его место в ВКЛ всё чаще занимал другой славянский язык — польский. В этой статье в качестве основного объекта, рассматриваемого с различных научных точек зрения,

164

BENDRINĖ KALBA | 95

Площадь литовских этнических земель, которая в 1919–1939 гг. была оккупирована Польшей и на которой весь ономастикон тогда записывался на государственном польском языке.

Другая территория балтийских языков — оставшаяся часть Литвы и небольшие участки соседних государств Латвии и Белоруссии с этническими литовскими землями. Распространённость суффикса ойконимов -išk- на всей этой территории сравнивается с его распространённостью в восточной Литве. Процентный показатель определяется делением числа ойконимов с суффиксом -išk- в волостях на общее число ойконимов в волости.

Некоторые исторические документы свидетельствуют о том, что в первую очередь официально славянизировались названия населённых пунктов, употреблявшиеся большим числом людей, говоривших на разных языках, тогда как литовские формы фамилий жителей, даже имён и микротопонимов иногда сохранялись. Например, в инвентаре Виленской экономии 1622 г. (LVIŠ 2014: 70–128) записаны фамилии Drutelaitis «Drūtelaitis», Rugielis «Rugelis», имена Jonas, Jurgis, лес фольварка Норвилишки Plinakolnis «Plynakalnis», хутор Медининкай (заусенок, zascia nek) Ruklaycis «Ruklaitis» (LVIŠ 2014: 98, 126).

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СТРУКТУРА ОЙКОНИМОВ

В каждом исследованном уезде большинство нормализованных ойконимов, опубликованных на литовском языке, имеют литовские формы, а ойконимы, записанные по-польски, подвергались различным способам славянизации (примеры топонимов см. Salys 1983: 571–667).

Более половины традиционных ойконимов Восточной Литвы, записанных на польском языке (за исключением Рудаминского уезда), сохраняли литовское происхождение до 1940 г.: в Майшагальском уезде сохранилось 88,4%, в Дукштском — 81,9, Немянчинском — 76,3, Игналинском — 74,8, Швенчёнельском — 74,3, Рудишкском — 70,4, Яшюнском — 68,6, Тракайском — 68,5, Пабержском — 67,4, Шумском — 66,7, Реше — 60,1, Эйшишкском — 58,4, Тургеняйском — 52,1, Мицкунайском — 51,0, Рудаминском — 39,3%. Более подробный анализ ойконимов и дополнительные примеры по этой теме приведены в другой статье автора (Garšva 2022: 4–10).

В ойконимах, записанных польскими буквами, часто соблюдаются фонетические закономерности виленского говора и южных аукштайтских говоров: произносятся l, смягчённый согласный, дифтонги am, an, em, en произносятся как um, un, im, in. Основы слов, полностью совпадающие с литовскими, являются частью литовского языка и помогают исследовать традиционный литовский ономастикон.

На территории литовского языка употреблялись литовские корни (основы) ойконимов с позднее добавленными славянскими суффиксами, приставками или переведённые на славянские языки корни (основы) ойконимов с сохранившимися литовскими суффиксами

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

165

(с помощью приставок) являются субстратом литовского языка. К литовским по происхождению мы относим записанные по-польски ойконимы Литвы, имеющие хотя бы одну литовскую словообразовательную часть. Записанные по-литовски ойконимы считаем литовскими, если большинство их частей (корень, суффикс, приставка, окончание) имеют литовское происхождение, то есть фонетически, словообразовательно и лексически интегрированы в литовский язык. В 1939–1945 гг. географические названия были хорошо нормированы, и после сбора достаточного количества данных, возможно, основания для уточнения форм найдутся лишь для немногих из них.

Существовало пять способов славянизации ойконимов — от замены одной морфемы слова до перевода на польский язык либо полной замены мотивации и формы слова славянским словом (подобно тому, как это произошло в 1946 г. в Калининградской области). Таким образом, впервые оказавшийся под непосредственным управлением Польши и подвергавшийся целенаправленной полонизации ономастикон Литвы, записанный польскими буквами, был пяти типов: 1) иногда, по недосмотру, сохранялся совершенно аутентичный (ср. Ankšta, в диалекте Unkšta — польск. Unkszta; Dumblė, диал. Dum̄bla — Dումբla и т. д.); 2) частично ославяненный — с изменением гласных, согласных, окончаний, суффиксов, приставок и корней ойконимов (ср. Gražtėliai, в диалекте Gruštėliai — Grusztеле; Grūodžiai — Grodze); 3) ославяненный (Mekaĩ — Miecho-wo); 4) переведенный (Naujakėmis — Nowosiółki; Obelynė — Jabłonówka; Paažuoliai — Poddębie; Pabėržė — Podbrzezie); 5) замененный (Perūnai — Dąbrowo) (все эти ойконимы находятся в волости Паберже̇ Вильнюсского района).

При славянизации ойконимов доля суффиксальных образований с -išk- уменьшилась с 6% (Игналинский р-н) до 13,8% (Вильнюсский р-н), производных с приставкой pa- — с 1,3% (Игналинский р-н) до 9,3% (Вильнюсский р-н), литовских сложных ойконимов — с 2,9% (Шальчининкский р-н) до 4,5% (Тракайский р-н). Исследование ойконимов показало, что в Шальчининкском, Тракайском и Вильнюсском районах были распространены ойконимы с суффиксом -išk- и окончанием -ės, а от Пабраде до Зарасая и на этнических литовских землях в Латвии и Белоруссии — с окончанием -ė. На территории Литовской Республики к северу от Пабраде ойконимы с суффиксом -išk- и окончанием -ė составляли 28,9%, с -ės — 2,3%; ойконимов с суффиксом -išk- и окончаниями -iai и -is было около 2%.

Казимерас Буга, Ян Сфаревич, Александрас Ванагас, Зигмас Зинкявичюс и другие ученые считали ойконимы с суффиксом -išk- литуанизмами и полагали, что в этих окрестностях литовский язык исчез сравнительно недавно (ср. Safarewicz 1956: 15–60; RL 1980: 164–169; Zinkevičius 2013: 221–246, 258–259, 267). Согласно этим данным, исследованные ойконимы всех волостей свидетельствуют о территории проживания литовцев: в Игналинской волости ойконимы с суффиксом -išk- составляли 43,7%.

166

BENDRINĖ KALBA | 95

ойконимов, записанных по-литовски, и 35,6% — записанных по-польски; в волостях Майшягала и Мицкунай — по 34,8% (польских — 29% и 26,7%), в волости Паберже̇ — соответственно 31,9% и 25,8%, в Неменчине — 30% и 23,1%, в Тракай — 29,6% и 17%, в Дукштасе — 29,5% и 23,8%, в Швенчёнеляй — 25% и 17,4%, в Яшюнай — 23% и 15,7%, в Рудамине — 21% и 6,2%, в Шумскасе — 17,9% и 12,8%. В волости Варена тогда было 26% таких ойконимов.

По степени утраты суффикса –išk– в польских записях выделяются три группы волостей: в волостях Рудамина и Тракай сохранилось 15–12% ойконимов с суффиксом –išk–, в Швенчёнеляй, Игналина, Мицкунай и Неменчине — 10–7%, в Паберже̇, Майшягале, Дукштасе и Шумскасе — 6–4%. Эти различия отражают не региональные особенности, а искусственную славянизацию ойконимов.

Структура ойконимов показывает, что здесь действительно находились древние литовские этнические земли, где говорили по-литовски и сохранялся традиционный литовский ономастикон. Число ойконимов с суффиксом –išk– уменьшалось с севера на юг (некоторое исключение — Вильнюсский р-н). Это подтверждают и данные, опубликованные в 1974 г. (LATŠŽ 1974: 42–365): в тогдашнем Зарасайском районе было зарегистрировано 37,2% ойконимов с суффиксом –išk–, в Игналинском — 33,7%, Швенчёнском — 28%, Вильнюсском — 31,6%, Тракайском — 25%, Шальчининкском — 22,5%. При движении с востока на запад ойконимов с суффиксом –išk– было еще меньше, чем с севера на юг: в Утенском районе таких ойконимов было 27,7%, в Вилкавишкском — 18,2%, в Клайпедском — 7,4%.

На северной территории бывшего Великого княжества Литовского сложился ареал, где ойконимы с суффиксом –išk– были особенно распространены. Сейчас этот ареал принадлежит трем государствам — Литве, Латвии и Белоруссии (Беларуси).

По особому распространению ойконимов с суффиксом –išk– можно провести по меньшей мере три линии. Более 50% всех ойконимов с суффиксом –išk– находилось в нынешнем Даугавпилсском (Daugavpils) районе между Скруде̇лине (офиц. Скрудалиена) и Демене (Būga 1961: 565). Второй ареал, где было более 30% ойконимов с суффиксом –išk–, простирался от Даугавпилса до Вильнюса (ср. Būga 1961: 565–568; Zeps 1984: 86–560; Salys 1983: 571–660). Третий ареал, с 20% (и несколько большим числом) ойконимов с суффиксом –išk–, ограничивала линия Бебрене (офиц. Bebrene, Алуксненский р-н), Малинова (Даугавпилсский р-н), Браслав, Шальчининкай, Утена (Būga 1961: 565–568; Salys 1983: 571–670; Adamkovich 2013: 100).

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

167

Данные о таких традиционных литовских названиях населённых пунктов показывают, что доля литовских языковых особенностей отчасти возрастала по мере движения от Шальчининкая в сторону Вильнюса и Швенчёниса, то есть от наиболее интенсивно славянизировавшейся в XVIII–XX веках части этнических литовских земель Аукштайтии к литовским языковым территориям, сохраняющимся до сих пор без перерывов. С юга на север постепенно возрастает литовский характер ойконимов, записанных по-польски (в них сохранились корни, приставки, отчасти и суффиксы). Различается лишь распространение суффикса –išk–, которое зависит также от местоположения региона.

В Пабрадском уезде, как и в других местах, есть ойконимы, возникшие от литовских нарицательных слов или от литовских фамилий, образованных на основе нарицательных слов. Такое часто бывает, особенно с фамилиями, которые позднее узакониваются в качестве фамилий. К ойконимам такого происхождения относятся и названия Пабрадского уезда Bendróvė (Bindrawe, от лит. bendróvė «общий луг, который все вместе косят, а затем делят между собой сено»; таких топонимов записано около 150), Darìniai (Darynie, от лит. darinỹs «делаемая, сделанная или образовавшаяся вещь; такое кислое блюдо; ткань, сотканная из отходов», dariniai «краски; то, что делают, красят»), Gùžiai (Guże, от лит. *gùžis > *Gùžis, ср. gùžas «1. аист; 2. возвышение, шишка, бугор»), Kóp­ta (Kapta, ср. лит. kópta «брод, переход; пристань; стог» Швенчёнис, kóptai «лестница; подмостки вокруг строящегося дома» LKŽ 1962: 350), Móliai (Male, от лит. mólis > «глина», фамилия Mólis), Skar̃džiai (Skardzie, от лит. skar̃džius «жестянщик», skar̃dus «звонкий, звучный» > Skar̃džius LPŽ 1989: 731, skar̃dis «крутой склон»), Spėnglas (Spingla, от названия озера Spėnglas, ср. spėngti «звенеть, шуметь в ушах; гудеть»), Vebliai (Weble, от лит. veblỹs «шепелявый», личное имя *Veblỹs). В Пабрадском уезде были также Baláičiai (Bałajcie), Bàliškė (Bolestawowo), Baliùliai (Balule). В Литве записано несколько десятков названий Baláičiai, а Baliùliai были единственными. Микротопонимы могут быть связаны с лит. balà «топкое место; болото, трясина; лужа», тогда как упомянутый ойконим возник от личного имени Baliùlis.

Часть ойконимов Литвы возникла не от личных имён, ещё не ставших фамилиями, а от нарицательных слов. Населённые пункты в центре древнего государства засвидетельствованы в исторических источниках уже в XIV веке (Dievėniškės, Eišiškės, Mėdininkai и другие — см. Vanagas 1993: 35–39). Mėdininkai попали в хронику Тевтонского ордена в 1320 году, следовательно, возникли не позднее XIII века, а возможно, и раньше. Фамилии жителей Литвы могли начать складываться лишь 200–300 лет спустя. Личные имена-прозвища широко распространились в документах в XVI веке; тогда же сформировались фамилии знатных людей. Большинство фамилий литовских крестьян возникло в XVIII веке (LKE 2008: 398–399).

Дополнительным фактором при установлении происхождения личного имени и ойконима, образованного от личного имени, является распространённость. Большинство упомянутых ойконимов распространено даже не на всей

168

BENDRINĖ KALBA | 95

территории бывшего Великого княжества Литовского, а только на этнических литовских землях. Например, фамилия Bėčius > Bėčis в XX веке была записана на северной границе Литвы с Латвией (LPŽ 1985: 2182), где в позиции оттянутого ударения гласный į переходит в ę; ср. Bi.č’s «Bičius» < bičius «пчеловод, пчела», ед. тв. произносится Bėč’ «Bičiū», мн. вин. Bėč’s «Bičiūs», что напоминает Bėčių. Bičius записано в западной части той же литовской Жемайтии, где гласный į реже переходит в ę. А похожие ойконимы записаны на юго-востоке Литвы, где такие фамилии не сохранились: Bėčiai (окрестности Пабраде и Вепряй), Bėčionys, Bėčiakelniai (Шальчининкайский и Игналинский районы). Происхождение этой фамилии трудно доказать, поскольку её связь с северной Литвой сомнительна.

В Швенчёнеляйском уезде корни литовских слов отразились в ойконимах Bùrbos (польск. Burby < Bùrba < «булькать»; окончание им. п. мн. ч. -os сохранено восточноаукштайтским окончанием), Dėmė (Demo от названия реки Dėmė < лит. dėmė «запачканное место» (LVŽ 2014: 202), Garnỹs (Giernie < garnỹs «птица мельче аиста» > личное имя Garnỹs; если бы ойконим произошёл от фамилии, скорее ожидалась бы форма *Garniškė), Lūšnia (Łusznia, ср. lùšnà «плохая изба»), Sùtrė (Sutryszki < аукштайтское sùtros «жидкие нечистоты, жидкая грязь, жидкий навоз», Šakalaĩ (Szakałe > Šakalỹs < šakalỹs «небольшая палка»).

В Пабрадском уезде сохранились сложные ойконимы Didžialaukė – Dziedzielówka, Gùgaraitis – Gugorojście, Káistupis – Kajstupie, Skaistášilis – Skajstoszyle, а в бывшем Швенчёнеляйском уезде Aukštãgiris записывался как Auksztogira (если закономерно восстановить его по звучанию на литовском, получилось бы Aukštagirìa; точно записан и корень слова aukšt-), Jaunãdaris – Jawnodary, Júodaupis – Jodoupie, Kirtakõjis – Kiertukaje.

На тогдашнем официальном польском языке литовские сложные ойконимы передавались также пятью способами. При первом способе литовские ойконимы передавались наиболее точно; часто их можно было понять и восстановить аутентичную литовскую форму без особой подготовки и сопоставления с литовской формой, ср.: Kajstupie – Káistupis; Auksztogira – Aukštãgiris.

При передаче сложного ойконима вторым способом один его компонент (первый или второй) в большей степени и легче приспосабливался фонетически к польскому произношению. Его значение оставалось непонятным по-польски, тогда как литовскую форму легче и точнее можно было понять, сопоставив «польскую» форму с литовской, ср.: Kiełnobrydzie – Kálnabridžiai Nmč; Dziedzielówka (тем, кто владеет дзукским диалектом, восстановить первую часть нетрудно) – Didžialaukė Pbrd. К третьей группе относятся такие ойконимы, один из компонентов которых — первый или второй — переведён на польский язык: Žaliãklonis Jšn – Zielonokłan, Aukszt-

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

169

todwory – Aukštadvariai Мшг. Литовскому гласному a соответствует в польском языке o, литовскому гласному o — польское и другие славянские a, поэтому компоненту –kłan в литовском языке соответствует klon-, а славянскому компоненту dwor- соответствует литовское dvar-. В четвертой группе сложных ойконимов только один компонент слова остается ясно понятным на каком-либо одном языке, например, Ĺiepalaukis Nmč – Lipoławki. Первый компонент (lip(a)) более понятен славянам (но его могут «перевести» и литовцы), а второго компонента (ławk(a)) нет в литературных литовском и польском языках. К пятой группе сложных ойконимов принадлежат более поздние названия, оба компонента которых было нетрудно перевести на польский язык; ср. в Швенчёнисском (и большинстве других) волостях Naujākėmis tapo Nowosiółki, Naujalaukis – Nowy Dzial (Nowopole) и т. д. Есть и определенные закономерности славянизации топонимов: чиновники могли хотя бы отчасти их «унифицировать», поэтому в разных волостях топонимы славянизировались одинаково.

Наибольшим разнообразием отличаются суффиксальные ойконимы. Среди них было множество корней литовских нарицательных слов и литовских суффиксов. В Пабрадской волости полностью литовскими словами (с усеченным окончанием, иногда также с адаптированным гласным) были Ąžuoliškiai (Užaliszki), Būrblìškės (Burbliszki), Čypliškė (Cypliszki), Eitūniškė (Ajtuniszki), Guòbiškiai (Gobiszki), Liaudiškės (Laudyszki), Meleniškės (Mieleniszki), Purviniškiai (Purwiniszki), Šarkiškė (Szarkiszki), Šeršuliškė (Szerszuliszki), Šukeliškė (Szukieliszki), Važelìškė (Ważeliszki). Ойконимы образовывались от литовских фамилий, иногда уже имевших суффиксы –el-, –en-, –in-, –ūn-, –ul- (они также наследовались от производящих слов). К ним добавлялся новый суффикс –išk–.

По сравнению с суффиксом –išk– все остальные суффиксы ойконимов (–el-, –ėn-, –yn-, –in-, –on-, –ūn-, –ut- и другие) встречаются гораздо реже, ср.: Žardėliai (Żar- dele) и др.; Argirdėnai (Orgirdany), Noselėnai (Nasielany), Maleikėnai (Małejkiańce), Skirlėnai (Skirlany); Avietynė (Malinowka), Klevynė (Klonówka), Žvyrinė (Żwirynie); Ešerinė (Oszarynie), Kaṙklinė (Karklina), Lėipinė (Lipowo), Meškerinė (Mieszkrynka), Nauj̇iniai (Nowicze), Šeškinė (Szaszkinie), Trākinė (Trakinie), Ungurinė (Ungoryno); Arníonys (Orniany), Mečiónys (Mieczanka); Kločūnai (Kłaczuny), Magūnai (Maguny); Abejūčiai (Obiejucie), Trobūčiai (Trabucie).

В Швенчёнисской волости аналогичные суффиксы встречались в таких ойконимах: Pempėlė (Pimpelka), Žirneliškė (Żarnoliszki); Dubinėliai (Dubinela), Kampuotėlė (Komपocie), Miežionėliai (Miežanele); Dotinėnai (Datuniany), Drūstėnai (Druściany), Laužėnai (Łowżiany); Dėlynė (Dolina), Kumelýnė (Kumielino),

170

BENDRINĖ KALBA | 95

Smėlýnė (Šmielinka); Giriniai (Giryńce), Paešerinė (Podeszerynie), Pągulbinė (Pogulbino), Pakarvinė (Pokarwienie), Pinigìnė (Pinigìnie), Pirktìnė (Pirkcinie), Šaminiai (Szaminie), Teterùinė (Teterwinie), Šiliniškis (Szyliniszki); Matusónys (Matusiańce), Miežiónys (Mieżany), Miežionėliai (Mieżanele); Januliškis (Januliszki), Rudališkė (Rudoliszki), Vytuliškė (Witolino); Maldžiūnai (Maldziuný), Veikūnai (Wejkuny); Raisčiūkai (Rejściuki). В Швенчёнисской волости большинство суффиксальных ойконимов также имело суффикс -išk-: Biržiškės (Bierżyszki), Čižiškė (Czyżyszki), Daubàriškė (Dowboryszki), Šiliniškis (Szyliniszki), Ùbagiškė (Ubogiszki).

В обеих волостях преобладало разнообразие суффиксов. По численности к ойконимам с суффиксом -išk- ближе всего были ойконимы с суффиксом -in-. Однако неясно, чем он отличался по значению от суффикса -yn- (если оба были точно записаны), ср.: Kaŕklinė и Kleyńnė Pbrd; Pāeglynė и Pāgulbinė Švnč.

В Пабрадской волости приставки разнообразнее, но в ней, расположенной ближе к Вильнюсу, приставки ойконимов сильнее славянизировались. Здесь употреблялось целых шесть ойконимов с приставкой ažu-, однако в польских записях эта приставка сохранилась только в одном ойкониме: Ažùbalis (Zabłocie), Ažùkampis (Ustronie), Ažùprūdė (Zaprudzie), Ažùrėdis (Zaredzie), Ažùtakis (Zatoka), Ažùpravalis (Ażuprowale). Употреблялись формы с приставкой be-, например, Beviŕšė (Ba-wirsza).

Таким образом, при славянизации ойконимов часто сохранялись литовские корни, приставки, суффиксы и особенно характерный для восточной Литвы суффикс -išk-. К. Буга (1961: 565) писал, что этот суффикс в топонимах был чужд не только латышам, но и селам, земгалам и куршам. С ним соглашался и родившийся в Даугавпилсе лингвист Ю. Safarewicz (J. Safarewicz, 1904–1992), однако в Латвии могут быть и иного мнения по этому вопросу. Центр распространения этого суффикса находился между волостями Скрудалиене (54,8% ойконимов с суффиксом -išk-), Демене (52,2%; ср. Būga 1961: 565) и Игналина (43,7%). Упомянутый регион современной Латвии прежде входил в тот же языковой ареал виленского диалекта.

В юго-восточной Латвии суффикс ойконимов -išk- наиболее распространен в треугольнике Акнисте – Чискоде – Сарья. Чем ближе к Литовской Республике, тем больше таких ойконимов. Местами и сейчас их около половины. Между Швенчёнисом и Шальчининкаем их около 29%. Ойконимы с суффиксом -išk- имеют четыре окончания: -ė, -ės, -is и -iai. При славянизации все эти окончания объединялись в окончание -i, невозможное в литовском языке в этой позиции. В Даугавпилсском районе есть и ойконимы, основы которых связаны с литовским языком: Kumpiniški ~ Kampiniškės, Lintopiški ~ Lentupiškės, Paberži ~ Pabėrže, Papušina ~ Papušinė, Šlapaki ~ Šlapakiai (подробнее см. Garšva 2015: 178–201).

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

171

ОБОБЩЕНИЕ

Традиционными считаем литовские ойконимы Литвы, записанные по-литовски, которые прежде всего возникли в данной местности, употреблялись местными жителями и большинство составных частей которых (корень, суффикс, приставка, окончание) являются литовскими. Ойконимами литовского происхождения на территориях проживания этнических литовцев, записанными по-польски, считаем те, в которых хотя бы одна часть (корень, суффикс, приставка или окончание) сохранилась литовской. Нетрадиционными ойконимами Литвы считаем ойконимы чужого происхождения, возникшие позднее.

Исследование 3720 ойконимов восточной Литвы (7455 форм на литовском и польском языках) показывает, что 98 проц. аутентичных литовских ойконимов и более 60 проц. славянизированных ойконимов сохранили признаки литовского языка. Влияние славянских языков на ойконимы здесь стало заметнее с XVI века. Центром славянизации был город Вильнюс. По мере продвижения со стороны Даугавпилса к Вильнюсу количество литовских элементов среди ойконимов, записанных по-польски, постепенно уменьшается: в Игналинском районе их было 79,1 проц., в Швенчёнском р-не — 70,7, в Вильнюсском р-не — 65,5, в городе Вильнюсе — 45,5 проц. За пределами этого города в других направлениях количество литовских форм ойконимов снова увеличивалось — в Тракайском районе их было 69,3, в Шальчининкском р-не — 59,6 проц.

В каждом волостном округе среди частично славянизированных ойконимов часто можно распознать их аутентичные литовские формы. Например, в Неменчинской волости Вильнюсского района Ąžuolinė официально записывалась по-польски как Użalino, Darżėliai — Dorżele, Kiaūlamedżiai — Kiewłomiedzie, Rudausiai — Rodowsie, Sántaka — Santoka, Skėrsabaliai — Skiersobole, Šeškučiai — Szaszkucie, Vyžūkalnis — Wiżukalnia. Здесь сохранились также литовские нарицательные слова, виленские диалектные формы, составные ойконимы Juodė (Joda), Geniai (Gienie), Kvakšiai (Kwaksze), Salà (Soła); Gelėžiai (Giełazę), Klišabalė (Klisza Błoto), Gūdarais tis (Gu-dorojiście) (Майшягальская вол.). Эти искажённые формы традиционных ойконимов нельзя называть экзонимами, то есть названиями географических объектов в чужих странах.

Литовская топонимия, записанная польскими буквами, была пяти типов: 1) полностью сохранена аутентичная форма (ср. Ankštà, диал. Unkšta — польск. Unkszta, Dumblė, диал. Dum̄bla — Dumba и т. д.); 2) частично славянизирована путём изменения гласных, согласных, окончаний, суффиксов, приставок, корней ойконимов (ср. Grąžtėliai, диал. Gruštėliai — Gruszele, Grúodžiai — Grodze; 3) славянизирована (Mekai — Miechowo); 4) переведена (Naujakiemis — Nowosiółki, Paąžuoliai — Podębie, Pabėržė — Podbrzezie); 5) заменена (Perūnai — Dąbro-wo) (все эти ойконимы относятся к Пабержской волости Вильнюсского р-на).

172

BENDRINĖ KALBA | 95

ОСНОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

апыл. — окрестность

Įšn — Яшунай (Шальчининкский р.)

польск. — польский

лит. — литовский

Mšg — Майшягала (Вильнюсский р.)

Nmč — Неменчине (Вильнюсский р.)

Pbrd — Пабраде (Швенчёнский р.)

р. — район

Švnč — Швенчёнис (Швенчёнский р.)

вол. — волость

LITERATŪRA

Adamkovich Aliaksandr 2013: Baltų ir slavų kalbų vardyno kontaktai Vitebsko srityje: daktaro disertacija, Vilnius: Vytauto Didžiojo universitetas, Lietuvių kalbos institutas.

Būga Kazimieras 1961: Rinktiniai raštai 3, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

DLKŽ 1972: Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Mintis.

Garšva Kazimieras 2015: Latvijos lietuvių šnektos, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Garšva Kazimieras 2022: Vilniaus ir Šalčininkų rajonų vietovardžių kilmė. – Voruta 4(878), 4–10.

LATSŽ 1974: Lietuvos TSR administracinio-teritorinio suskirstymo žinynas. I dalis, Vilnius: Mintis.

LKE 2008: Lietuvių kalbos enciklopedija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras.

LKŽ 1962: Lietuvių kalbos žodynas 6, Vilnius: Lietuvių kalbos ir literatūros institutas.

LPŽ 1985: Lietuvių pavardžių žodynas 1, Vilnius: Lietuvių kalbos ir literatūros institutas, Mokslas.

LPŽ 1989: Lietuvių pavardžių žodynas 2, Vilnius: Lietuvių kalbos ir literatūros institutas, Mokslas.

LVIŠ 2014: XVII a. pradžios Lietuvos vietovių istoriniai šaltiniai, parengė D. Vilimas, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas.

LVŽ 2014: Lietuvos vietovardžių žodynas 2, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Maceika Juozas 2020: Lietuvių būklė Lenkijos Respublikoje 1935–1938, Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras.

Razmukaitė Marija 1998: Lietuvos priesaginiai oikonimai: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Vytauto Didžiojo universitetas.

RL 1980: Rytų Lietuva 1980, red. A. M. Budreckis, Chicago: Vilniaus krašto lietuvių sąjunga.

Safarewicz Jan 1956: Litewskie nazwy miejscowe na -iszki-. – Onomastica 2(1). Wrocław: Zakład imienia Ossolińskich–wydawnictwo, 15–63.

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

173

Salys Antanas 1983: Tikriniai vardai. Raštai 2, Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.

Vanagas Aleksandras 1993: Pietryčių Lietuvos vietovardžiai. – Lietuvos rytai, sud. K. Garšva, L. Grumadienė. Vilnius: Valstybinis leidybos centras, 30–41.

Zeps Valdis Juris 1984: The placenames of Latgola, Madison: University of Wisconsin.

Zinkevičius Zigmas 1993: Rytų Lietuva praeityje ir dabar, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Zinkevičius Zigmas 2013: Lietuviai. Praeities didybė ir sunykimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras, Lietuvių kalbos institutas.

Gauta 2022 03 10

Priimta 2022 12 30

KAZIMIERAS GARŠVA

TRADITIONAL AND NON-TRADITIONAL OIKONYMS OF EASTERN LITHUANIA

Summary

Investigation of 3720 oikonyms in Eastern Lithuania (7455 forms in Lithuanian and Polish) shows that 98% of authentic Lithuanian oikonyms and over 60% of Slavified oikonyms have retained the features of the Lithuanian language. The influence of the Slavic languages on oikonyms began to be more pronounced here in the XVIth century, and Vilnius was the centre of slavification. Going from Daugavpils towards Vilnius, the Lithuanian elements of the Polish-written oikonyms were decreasing: in Ignalina district there were 79.1% of them, in Švenčionys district – 70.7%, in Vilnius district – 65.5%, in Vilnius – 45.5%. To the other sides of this city, the forms of Lithuanian oikonyms increased again: in Trakai district there were 69.3% of them and in Šalčininkai district 59.6%.

Authentic Lithuanian forms are often recognized among Slavified oikonyms in every district. For example, in Nemenčinė (Vilnius district), Ąžuolynė was officially written in Polish Uzalino, Darželiai – Dorzele, Kiaūlamedžiai – Kiewlomiedzie, Rudaūsiai – Rodowsie, Šántaka – Santoka, Skersabalai – Skiersobole, Šeškūčiai – Szaszkucie, Vyžūkalnis – Wiżukalnia. Lithuanian common words, dialectal Vilnius forms, compound oikonyms Juodė (Joda), Geniai (Gienie), Kv akšiai (Kwaksze), Salà (Sola); Gelėžiai (Gielaże), Klišabalė (Klisza Błoto), Gūdar aistis (Gudorojście) (Maišiagala district) are also preserved here. These deformed traditional forms of oikonyms cannot be called exonyms, i. e. names of geographical objects of foreign countries.

174

BENDRINĖ KALBA | 95

The Lithuanian proper names written in Polish letters were of 5 types: 1) fully authentic (cf. Ankštà, dialectally Unkštà – Unkszta, Dumblė, dialectally Dum bla – Dumbła, etc.); 2) partially Slavified, changing oikonymic vowels, consonants, endings, suffixes, prefixes, roots (cf. Grąžtėliai, dialectally Gruštėliai – Gruszele, Grúodžiai – Grodze; 3) Slavified (Mekai – Miechowo); 4) translated (Naujãkiemis – Nowosiółki, Pabėržė – Podbrzezie); 5) changed (Perúnai – Dąbrowo) (all these oikonyms are from Paberžė in Vilnius district).

When Slavifying oikonyms, Lithuanian roots, prefixes, suffixes and especially the suffix -išk-, which is especially characteristic of Eastern Lithuania, were often preserved. In South-Eastern Latvia, the suffix -išk- of oikonyms is the most common in the triangle Aknystà–Čiskodas–Sárja (Akniste-Tiskadi-Sarja). The closer the Republic of Lithuania is, the more of such oikonyms are. Now in some places there are about half of them. There are also oikonyms in Daugavpils district, the stem of which is related to the Lithuanian language: Kumpiniški ~ Kampiniškės, Lintopiški ~ Lentupiškės, Paberži ~ Pabėržė, Papušina ~ Papušinė, Šlapaki ~ Šlapakiai.

KEYWORDS: Eastern Lithuania, oikonyms, traditional authentic Lithuanian forms, Slavified oikonyms.

KAZIMIERAS GARŠVA

Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius [email protected]

KAZIMIERAS GARŠVA

TRADICINIAI IR NETRADICINIAI RYTŲ LIETUVOS OIKONIMAI

S a n t r a u k a

Lietuviškai užrašytus Lietuvos oikonimus tradiciniais laikome tokius, kurie toje vietovėje atsirado pirmiausia, buvo vartojami vietinių gyventojų ir kurių dauguma sudėtinių dalių (šaknis, priesaga, priešdėlis, galūnė) yra lietuviški. Lenkiškai užrašytus etninių lietuvių žemių oikonimus lietuviškos kilmės laikome tuos, kurių bent viena dalis (šaknis, priesaga, priešdėlis ar galūnė) išliko lietuviška. Netradiciniais Lietuvos oikonimais laikome vėliau atsiradusius svetimos kilmės oikonimus.

Rytų Lietuvoje ištyrus 3720 oikonimų (7455 formos lietuvių ir lenkų kalbomis) matyti, kad 98 proc. autentiškų lietuviškų oikonimų ir per 60 proc. suslavintų oikonimų išlaikė lietuvių kalbos požymius. Slavų kalbų įtaka oikonimams čia labiau pradėjo reikštis nuo XVI a. Einant nuo Daugpilio pusės link Vilniaus tarp lenkiškai užrašytų oikonimų lietuviškų elementų vis mažėja: Ignalinos rajone jų

KAZIMIERAS GARŠVA. Tradiciniai ir netradiciniai rytų Lietuvos oikonimai

175

buvo 79,1, Švenčionių r. – 70,7, Vilniaus r. – 65,5, Vilniaus mieste – 45,5 proc. Už šio miesto į kitas puses lietuviškų oikonimų formų vėl daugėjo – Trakų r. jų buvo 69,3, Šalčininkų r. – 59,6 proc.

Kiekviename valsčiuje tarp apslavintų oikonimų dažnai atpažįstamos autentiškos lietuviškos jų formos. Pavyzdžiui, Vilniaus r. Nemenčinės valsčiuje Ąžuolinė oficialiai lenkiškai rašyta Užalino, Darželiai – Dorzele, Kiaūlamedžiai – Kiewlomiedzie, Rudaūsiai – Rodowsie, Sántaka – Santoka, Skeŕsabalai – Skiersobole, Šeškūčiai – Szaszkucie, Vyžukalnis – Wiżukalnia. Čia išlaikyti ir lietuviški bendriniai žodžiai, tarmiškos vilniškių formos, sudurtiniai oikonimai Júodė (Joda), Geniā̃ (Gienie), Kvakšiai (Kwak sze), Salà (Sola); Gelėžiai (Giełaże), Klišabalė (Klisza Błoto), Gūdar aistis (Gudorojsćie) (Maišiagalos vlšč.).

ESMINIAI ŽODŽIAI: rytų Lietuva, oikonimai, tradicinės formos, suslavinti oikonimai.

K A Z I M I E R A S G A R Š V A

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

176

BENDRINĖ KALBA | 95