ОБЛАСТИ ИССЛЕДОВАНИЙ: этнолингвистика, лексикография, польская народная культура.
DOI: doi.org/10.35321/bkalba.2023.96.03
СЛОВАРЬ НАРОДНЫХ СТЕРЕОТИПОВ И СИМВОЛОВ КАК ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ (НА ПРИМЕРЕ СТАТЬИ ПЫРЕЙ)
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: этнолингвистика, словарь, когнитивное определение, народная культура, стереотип, символ.
АННОТАЦИЯ
В статье представлен издаваемый в Люблине под редакцией Ежи Бартминьского и Станиславы Небжеговской-Бартминьской Словарь народных стереотипов и символов. Методом определения, принятым в Словаре, является когнитивное определение, разрабатываемое в рамках люблинской этнолингвистики, которое позволяет реконструировать образ мира, закреплённый в народном языке и культуре, с позиции субъекта. В первой части статьи автор представляет основные методологические положения Словаря, а во второй показывает их практическую реализацию на примере ещё не опубликованной версии словарной статьи пырей.
АННОТАЦИЯ
В статье представлен Словарь народных стереотипов и символов, издаваемый в Люблине под редакцией Ежи Бартминьского и Станиславы Небжеговской-Бартминьской. В Словаре применяется метод когнитивного определения, разработанный в рамках люблинской этнолингвистики. Он позволяет субъективно реконструировать образ мира, закреплённый в народном языке и культуре. В первой части статьи автор представляет основные методологические положения Словаря, а во второй показывает их практическое воплощение на примере ещё не опубликованной версии словарной статьи пырей.
54
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 2
Цель статьи — представить в теории и на практике люблинский Словарь народных стереотипов и символов (SSiSL 1996–2022), концепцию которого разработал Ежи Бартминьский (1939–2022) и на протяжении многих лет развивал вместе со Станиславой Небжеговской-Бартминьской и коллективом сотрудников. Ежи Бартминьскому принадлежит использованное в заглавии определение «этнолингвистический словарь». Наряду с определением «словарь языка фольклора» оно появилось в 1980 году во вступительной статье редактора к пробному выпуску Словаря народных языковых стереотипов (SLSJ 1980), который анонсировал первый том Словаря народных стереотипов и символов, вышедший более десяти лет спустя. Таким образом, уже более сорока лет назад, когда этнолингвистика только начинала развиваться в Польше, Ежи Бартминьский задумал словарь нового типа1, в котором будет реконструироваться народный образ мира:
Словарь языка фольклора будет этнолингвистическим словарём. Он представит лексику фольклора («устного коллективного творчества») как компонент определённой культуры, акцентируя внимание на семантике, а не на языковых формах. <....> Главной целью нашего словаря станет анализ и описание языковых стереотипов, закреплённых в народной культуре (Bartmiński 1980: 10–11).
Концепция пробного выпуска и основных томов Словаря на протяжении многих лет была предметом активной научной дискуссии. В печати появилось множество рецензий и аналитических статей, которые, несомненно, оказали значительное влияние на нынешний облик Словаря2. Появились также многочисленные магистерские и докторские диссертации, в которых, так сказать, апробировался метод и подготавливались предварительные версии словарных статей. Сегодня, когда всё чаще говорят о люблинской этнолингвистической школе (ср. Zinken 2009, 2015), пробный выпуск Словаря можно считать её «программным манифестом», а основные тома Словаря — методологической основой других этнолингвистических исследований, в которых реконструируется образ мира, закреплённый в языке. Важно отметить, что исследовательские инструменты, выработанные в ходе подготовки Словаря, успешно применяются не только в исследованиях народной куль-
1 В рецензии на пробный выпуск Анджей Мария Левицкий написал, что «Словарь народных языковых стереотипов под редакцией Е. Бартминьского — чрезвычайно смелый лексикографический эксперимент, даже слишком смелый для нынешнего уровня разработки семантики» (Lewicki 1984: 587).
2 Więcej na temat Słownika, jego historii i recepcji zob.: Bartmiński 1988a, b, 1996; Bartmiński, Niebrzegowska-Bartmińska 2016; Niebrzegowska-Bartmińska 2009, 2010, 2013; Prorok 2022.
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
55
Page 3
туры, но и более широко — национальной культуры, а также в сравнительных исследованиях культур разных народов3. Далее я хотела бы кратко представить Словарь и его методологические положения, а затем показать их воплощение на примере пробной, ещё не опубликованной версии словарной статьи пырей.
Основные методологические положения были сформулированы Е. Бартминьским во вступлении к первому тому Словаря под названием Космос (1996) и, с небольшими изменениями, применяются словарным коллективом по сей день, что свидетельствует об успешности предложенных тогда решений. Цель Словаря остаётся неизменной:
Словарь народных стереотипов и символов представляет собой попытку реконструировать традиционный образ мира и человека методами этнолингвистики и фольклористики. Этот образ, закреплённый в языке, фольклоре и обрядах, служит ключом к познанию культуры, присущего ей отношения к миру и своеобразной ментальности (Bartmiński 1996: 9).
Словарь имеет тематическую структуру и запланирован в семи томах, что показано на рис. 1.
РИС. 1. Словарь народных стереотипов и символов — структура томов (SSiSL 1996: 2).
3 Za przykład może tu posłużyć Leksykon aksjologiczny Słowian i ich sąsiadów (2015–2019), wydawany w ramach międzynarodowego projektu (konwersatorium) badawczego EUROJOS – Językowo-kulturowy obraz świata Słowian i ich sąsiadów na tle porównawczym. Jego celem jest dokonywanie paralelnych analiz semantycznych istotnych pojęć aksjologicznych (konceptów) na materiale różnych języków słowiańskich i „sąsiadujących” z nimi innych języków europejskich.
56
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 4
Принятое деление в значительной степени связано с возрастающей семантической сложностью словарных статей и призвано показать народную картину мира и человека в «библейском» порядке сотворения (отступлением является лишь то, что религия помещена не в начале, а ближе к концу ряда). Важно отметить, что Словарь имеет интенсивный (а не экстенсивный) характер, поэтому в него вошли лишь избранные, значимые в культурном отношении статьи. На сегодняшний день опубликованы четыре выпуска тома Космос: Небо, небесные светила, огонь, камни (1996), Земля, вода, подземный мир (1999), Метеорология (2012) и Мир, свет, металлы (2012), а также семь выпусков тома Растения: Злаки (2017), Овощи, пряности, технические растения (2018), Цветы (2019), Травы (2019), Фруктовые и хвойные деревья (2020), Лиственные деревья (2021), Кустарники и полукустарники (2022). Готовится к печати последний выпуск о растениях Растительные сообщества, сорняки, грибы. В 2022 году при поддержке гранта Национальной программы развития гуманитарных наук началась подготовка тома Животные, в рамках которого планируется издать пять выпусков, охватывающих следующие области: домашние животные, дикие животные, рыбы, земноводные и пресмыкающиеся, птицы, насекомые.
В отличие от типичных языковых словарей, единицами описания в Словаре являются не реальные предметы и не слова, а «ментальные предметы», «семантические корреляты, располагающиеся между словами и предметами, иначе говоря — социальные представления о предметах». Они доступны как через данные, содержащиеся в языке и текстах, так и через записи верований и описания поведения (Bartmiński 1996: 14). Такой подход позволяет называть люблинский словарь этнолингвистическим, о чём пишет Е. Бартминьский:
Этнолингвистический характер нашего Словаря заключается <...> прежде всего в рассмотрении языка в контексте культуры: следовательно, в выходе за пределы чисто языковых данных (лексики, семантики, которые, разумеется, лежат в основе Словаря), в учёте употребления языка, обращении к социально закреплённым верованиям и практикам, образующим околоязыковой (а не внеязыковой) контекст словесных высказываний, и даже в использовании (правда, лишь фрагментарном) сведений из области народного изобразительного искусства (декоративного искусства, живописи). Короче говоря, этнолингвистическим является способ понимания предмета словарной статьи, выступающего объектом описания в нашем Словаре (Bartmiński 1996: 11–12).
Анализ столь разнообразных данных возможен благодаря принятому методу определения — когнитивному определению, которое обращается к обыденному мышлению о мире и стремится выявить все положительные признаки
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
57
Page 5
definiowanego przedmiotu, które są relewantne kulturowo (Bartmiński 1988a: 2009). W definicji kognitywnej analiza znaczeń jest wieloaspektowa, co objawia się m.in. tym, że zdania definicyjne ułożone są w niej zwykle w specjalne kategorie semantyczne (fasety), czyli zespoły z jakiegoś punktu widzenia jednorodne (np. nazwa, pochodzenie, kompleksy i kolekcje, opozycje, wygląd, właściwości, zastosowania). Podział na fasety pozwala wniknąć w „strukturę poznawczą haseł” i odnaleźć powiązania między różnymi tekstami. Umożliwia także łatwiejsze operowanie materiałem, jego analizę i porównanie. Co warto podkreślić, rodzaj, kolejność i wypełnienie faset nie są narzucone z góry, ale powinny każdorazowo wydobywać na jaw wewnętrzną, ukrytą w analizowanym materiale charakterystykę przedmiotu. Przed mechanicznym wydzielaniem faset przestrzegają redaktorzy Słownika:
Мы хотим <...> со всей решимостью подчеркнуть, что ни параметризация определения (выделение фасет), ни их содержательное наполнение посредством введения стереотипных мотивов (предложений, содержащих суждения о предмете) не могут механически навязываться извне, с позиции внешнего наблюдателя. Напротив, они должны каждый раз выявлять внутреннюю (имманентную), скрытую в анализируемом материале характеристику предмета с точки зрения носителя и участника изучаемой культуры (Bartmiński, Niebrzegowska-Bartmińska 2013: 60).
Поскольку когнитивное определение носит прежде всего познавательный характер, оно стремится учитывать все устойчивые и значимые в культурном отношении признаки данного (типичного) предмета и «рассказать» о нём наиболее доступным образом4; оно принимает форму «повествования о предмете» (Bartmiński 2014) и обычно более развёрнуто, чем типичные лексикографические определения.
По замыслу каждая словарная статья состоит из двух основных частей: экспликационной и документальной5, которые связаны цифровыми отсылками, благодаря чему за характеристиками, приведёнными в экспликации
4 В когнитивном определении предполагается отказ от научного языка и использование обыденного языка (стиля), который является «самым простым, наиболее конкретным, самым близким» и закрепляет «элементарные структуры мышления и восприятия мира, связанные с элементарными потребностями человека в элементарных экзистенциальных ситуациях» (Bartmiński 2001: 115–117).
5 Более объёмные статьи дополнительно снабжены: «оглавлением» (с перечнем фасет, последовательно появляющихся в экспликации, и жанров текстов, составляющих документацию); «капсулой» (кратким изложением статьи); общекультурным введением (показывающим, как данный предмет словарной статьи функционирует в других культурах); библиографией; перечнем отсылок к другим словарным статьям, упомянутым в данной статье.
58 BENDRINĖ KALBA | 96
Page 6
...кции служат «доказательством» конкретные контексты, представленные в документации. В небольших словарных статьях документация чаще всего полностью включается в экспликацию. В экспликации, обычно имеющей фасетную структуру, в виде дефиниционных предложений приводятся «стабилизировавшиеся характеристики, которые получает заглавное слово в народной традиции и которые позволяют реконструировать его языково-культурный образ» (Bartmiński 1996: 13).
Документация состоит из цитат (иногда резюме или пересказов), взятых главным образом из клишированных фольклорных текстов, таких как пословицы, загадки, заговоры, песни, легенды, сказки и предания. Все тексты снабжены так называемыми паспортами (сокращениями названий источников, из которых они происходят) и сгруппированы по вариантам, над которыми надстраиваются «стереотипные мотивы». Эти мотивы, записанные в виде цитат или на метаязыке исследователя, сформулированы так, чтобы их можно было непосредственно включить в экспликацию в качестве дефиниционных предложений. Неклишированные тексты, то есть записи поверий и описания народных практик (повседневных, обрядовых, магических, лечебных), обозначаемые как «околоязыковые данные», обычно не помещаются в документацию, но непосредственно включаются в экспликацию. Что касается временных рамок Словаря, то учитываются как печатные материалы XIX века и более ранние, так и современные полевые записи, собираемые в Этнолингвистической лаборатории имени Ежи Бартминьского с 1960-х годов (здесь находятся картотека и библиотека Словаря).
Чтобы показать, как на практике выглядит словарная статья, ниже я привожу пробный вариант статьи perz, которая войдёт в раздел Сорные растения готовящегося к печати последнего ботанического выпуска Словаря под названием Растительные сообщества, сорные растения, грибы. Статья состоит только из экспликативной части, в которую непосредственно включён документальный материал. Такая структура обусловлена сравнительно небольшим объёмом статьи, а также спецификой заглавного объекта: пырей — нежелательное растение, которое уничтожают и которое при этом мало примечательно на вид6; поэтому в клишированных фольклорных текстах он встречается редко. Реконструкция его языково-культурного образа основана преимущественно на названиях (синонимичных и производных от perzu), а также на бытовых рассказах и этнографических записях, документирующих старинные народные практики, направленные на избавление посевов от пырея или — что интересно — на использование его в качестве средства от голо-
6 В отличие, например, от чертополоха, который тоже является нежелательным растением и подлежит уничтожению, но очень приметен своими колючками, поэтому часто появляется в народных песнях и сказках, где символически связывается с болью, страданием и дьяволом.
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
59
Page 7
да или лечебного средства. В этой ситуации нет необходимости выделять документацию в отдельный раздел, а легенда или несколько пословиц, в которых упоминается пырей, могут быть непосредственно включены в документацию.
ПЫРЕЙ
[НАЗВАНИЯ]7 Пырей — в говорах также: pyrzyk Pal Roś 91, perzówa, perej Pelc SGLub 5: 350–351, pyrej Pal Zer 101, pyrnik Pal Roś 91, pyrnica Kaś Podh 9: 386 — это общеславянское название, первоначально относившееся к разновидности пшеницы (Triticum), а затем перенесённое на пырей (Elymus), когда для пшеницы создали новое слово (Wan Pol 148). Ещё в XVII веке считали, что пырей — лишь выродившаяся разновидность пшеницы (Budz Słow 206). Согласно народной этимологии, слово perz связано с глаголом za-perzyć8. «Пырей — как и человек, когда упрётся, так и этот сорняк: такой он, мол, упёртый, упрётся — и не выдернешь эти корни» Pelc Roś 1059.
Зафиксировано несколько синонимичных названий пырея: собачья пырея Pal Zer 102, собачий корм — собаки инстинктивно отыскивают пырей и охотно едят его, поскольку он, как считается, помогает им при расстройствах пищеварения Wan Pol 108; корневица MSGP 110 — потому что пырей очень сильно укореняется и так скрепляет эту почву Pelc SGLub 5: 223; проволочник — потому что он так оплетает землю, что его трудно вырвать Pelc SGLub 5: 126; трава ZWAK 1895: 72 — потому что он похож на траву TN Chołowice 1998; кто не знает, тот может принять пырей за траву TN Puszno 1998; садовая манна Pal Roś 91; осоч Sych SGKasz 3: 341; ленчебник Sych SGKasz 2: 343; згадива̊ч Sych SGKasz 6: 225; piątrownik, piątrowka; pachåčena; pażłač, pażåčena Sych SGKasz 4: 8, 46, 244.
[КАТЕГОРИЗАЦИИ] Пырей повсеместно считается сорной травой K 3 Kuj 83, сорняком: «Худший сорняк — это этот пырей, потому что у него такие крепкие корни в земле: выдернешь — а он сразу снова растёт» Pelc SGLub 5: 351.
7 В квадратных скобках приведены названия фасет (в Словаре они заменяются соответствующими иконическими знаками).
8 Слово zaperzyć ‘вспылить, рассердиться’ этимологически не связано со словом perz ‘сорняк’; оно связывается со словом perzyna ‘то, что горит или уничтожено пожаром, пепелище’ и старым словом perz ‘раскалённый уголь, горячая зола, тлеющий жар, пожарище, пепелище’, а также с perzyć się ‘разгораться’, откуда ‘важничать, сердиться’; ср. праслав. *pyriti się ‘гореть’, от праиндоевроп. *pūr- ‘огонь’ Bor SE 421, 729.
9 Курсив используется для названий, а также для цитат, непосредственно взятых из фольклорных текстов или бытовых рассказов на диалектах.
60
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 8
Раньше пыреем называли также другие растения, причинявшие неудобства в сельском хозяйстве, в частности осот (Bor SE 421), ср. pyrzówina «сорняки» Śmiel Opol 110, złość «сорняк, пырей» MAAE 1912: 167.
[КОМПЛЕКСЫ И КОЛЛЕКЦИИ]
Пырей связывается:
(a) с другими нежелательными «объектами»: согласно пословице Что вор в кладовой, волк в хлеву или свинья в потраве, то пырей в огороде (NKPP 2: 843;
(b) с картофелем, среди которого он обильно растёт: в пословице Где пырей, там и картофель (NKPP 2: 843), ср. бытовой рассказ: Пырей тоже был такой докучный: если он вырастет в картошке, то и в картошке этот пырей есть Pelc SGLub 5: 351;
(c) с жаворонком, который вьёт в пырее гнёздышки, отсюда пословица: На святого Казимира жаворонок выходит (выйдет) из пырея Rog Wag 298.
[ВНЕШНИЙ ВИД И СВОЙСТВА]
Пырей — сорняк с листьями, как у травы; растёт вверх, одни стебли Pelc SGLub 5: 351. Его наиболее характерная часть — корни/корневища: у пырея очень крепкие корни Mich Dem 41, много там этих корней, такие длинные тянутся, белые TN Chołowice 1985. Цветки пырея представляют собой гладкие тонкие колоски, а листья довольно острые, ими можно порезаться; согласно легенде, именно поэтому пырей оказался бесполезным в лечебных целях: Матка Боско, когда ходила сначала по свету, собирала все травы и каждой говорила, для чего она должна быть. Когда нашла пырей, захотела его сорвать. Но пырей оказался таким острым, что Матка Боско изранила о него обе руки. Поэтому она его не взяла. Потому-то пырей и не является никакой лечебной травой, ничем не поможет Jak Zwycz 110.
[МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ]
Пырей есть везде, одно и то же сеют, и оно растёт Pelc SGLub 5: 351. Он любит хорошие, плодородные почвы, что закреплено в пословице: Где пырей, там пашню грызёт NKPP 2: 843. Особенно обильно он растёт на возделываемых полях, на заброшенных картофельных полях (Górn Malb 2: 17), отсюда многочисленные производные: pyrzowina «запущенное поле, на котором растёт пырей» Dob Niem 47, perzowisko «участок, заросший пыреем» PWSP 28: 200, perzasty, perzowaty «полный пырея, изобилующий пыреем» Karl SJP 4: 121 (Pole perzyste, pérz rośnie i perzyste Rog Wag 298), zapyrzony «заросший, засорённый сорняками-пыреем» Kaś SGO 2: 688, perzyć się «зарастать сорняками, изобиловать пыреем» Karl SGP 4: 76, zapyrzić «допустить зарастание пыреем», zapyrzić sie «зарасти пыреем» Kaś Podh 12: 314, oszocować «зарастать пыреем» (Zemia nieuprawionå wnet så zaoszocéje) Sych SGKasz 3: 341.
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
61
Page 9
[СПОСОБЫ ИЗБАВЛЕНИЯ ОТ ПЫРЕЯ] Пырей обычно уничтожают, потому что он, как завалит поле, так потом и зерно не хочет расти. Однако это сорняк, который трудно вывести из-за длинных подземных корневищ Pelc SGLub 5: 351; ср. пословицу: Напрасно радуется хозяин гумном, напрасно амбаром, когда у него рожь широко всходит, заросшая пыреем NKPP 2: 843.
Прежде пырей выводили с пашни, вспахивая её как можно глубже, потому что чем глубже пашет земледелец, тем больше этого пырея вытаскивается на поверхность TN Chołowice 1985. Пырей с распаханной пашни удаляли с помощью специального крюка (Święt Nadr 9), бороны (Kutrz Kurp 2: 87) или культиватора: Надо было, где пырей, там культивировать вдоль, а потом спустя какое-то время поперёк, тогда весь этот пырей наверху высыхал Rog Wag 298; ср. perzyna «корни и стебли пырея, вывернутые плугом и вычесанные бороной из пашни и оставленные у обочины» Karl SGP 4: 76. Верили, что гречиха, посеянная весной, оздоравливает почву, то есть выжигает пырей (ZWAK 1890: 149).
Пырей, уже взошедший в посевах, пололи вручную, часто с помощью мотыги (TN Chołowice 1985). Рекомендовали тщательно собрать эти пырейные корешки Kąś SGO 1: 444 и сжечь. Это была утомительная работа, требовавшая регулярного, даже ежедневного повторения: С утра — сено, как высохнет роса — просо, а к вечеру — пырей (NKPP 3: 22), и часто совершенно безрезультатная, ведь Чем больше его щиплешь, тем сильнее разрастается пырей NKPP 2: 843; ср. выражение: żebes szed osocz szczepiac «убирайся, отцепись» Sych SGKasz 3: 341.
[ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ] Хотя пырей крайне нежелательно было видеть на возделываемых полях, он часто спасал людей от голода, особенно в преддверии нового урожая. Его длинные корни мыли, сушили, резали на сечку и мололи, а полученную муку смешивали, например, с ржаной мукой, готовили из них закваску, а затем пекли хлеб (Kul Wiel 2: 415–416). Приготовление хлеба из одного лишь пырея описано в бытовом рассказе: Нарвал его, промыл, высушил и нарезал на сечку, потом положил под жернов и смолол на ручной мельнице. Кто был здоров и имел здоровый желудок, тот выдерживал, а кто нет — умирал. Ведь когда голод, тогда и мор Hajd Nie 236. Такой хлеб из пырея был горьковатым TN Chołowice 1985, сухим и на вкус «как дерево» Burch Za 46. Иногда в него добавляли молотые сушёные фрукты и даже каштаны, растолчённые в ступе и смолотые на ручной мельнице (Kuk Kasz 158); ср. pachana «хлеб из липовой или пырейной муки, который сельская беднота пекла в преддверии нового урожая» Wiet SPog 117. Муку из корневищ пырея добавляли также в похлёбки и жидкие каши (Łucz Dzik 101).
Пырей был и остаётся кормом для домашних животных, особенно коров: Из пырея можно сделать сено для животных, и это им на корм TN Puszno
62 BENDRINĖ KALBA | 96
Page 10
1998, пырей — хорошее растение, потому что коровы едят сено [из него] так, словно это что-то особенное TN Chołowice 1998. Пыреем кормят и свиней; ср. хозяйственный совет: На святого Казимира (4 III) выгони свиней на пырей NKPP 2: 50.
Прежде пырей выполнял функцию «изолятора». Например, конёк крыши — kal enicę — покрывали пыреем Święt Nadr 35, что должно было защищать от протекания дождя и снега ZWAK 1890: 9. Чтобы холод не проникал в избу, её снаружи утепляли пыреем: за жерди, вбитые вдоль стены (доходившие до крыши), укладывали пырей вплоть до самого верха Cisz Sławk 17; ср. zágata «обшивка у стены для защиты от мороза и ветра из кольев и хвороста, выстланная мхом, пыреем или вереском» Lud 1908: 126.
Пучками соломы или пырея мыли посуду (горшки), ими же скребли полы Kul Wiel 2: 385, 389.
[ЛЕЧЕБНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ] Хотя, согласно приведённой выше легенде о Богоматери, пырей ни от чего не поможет, зафиксированы свидетельства о его использовании в лечебных целях, в частности при заболеваниях мочевыводящей системы: Пырей — очень хорошее средство для очищения почек Pelc SGLub 5: 351. «При задержке мочи» пили отвар корня ревеня, листьев медвежьей ягоды [= толокнянки], можжевельника и майского пырея Wisła 1894: 355. Верили также, что больной мочевым пузырём выздоровеет, если съест клубень [= картофеля], сквозь который пророс пырей Sych SGKasz 4: 49.
Отвары, настои или выварки из пырея пили при лихорадке (Wit Baj 271), кашле (Łęga Świec 138), астме (Udz Biec 371), чахотке (Wisła 1901: 617), туберкулёзе (Pal Zer 102), «кровохарканье» (Wisła 1894: 141), желтухе (Łęga Malb 136) и вообще при «внутренних недомоганиях» (Lud 1896: 160). Кроме того, пырей считался полезным при болях в желудке и печени (Wisła 1894: 141); его корневища применяли при лечении диабета, геморроя и нарушений обмена веществ (Bań Zioł 88).
[СИМВОЛИКА] Для земледельца пырей — худший сорняк Pelc SGLub 5: 351, потому что он заглушает посевы и его очень трудно выполоть; поэтому символически он ассоциируется с обременительностью и бесполезностью.
ВЫВОДЫ
Реконструированный здесь народный образ пырея сравнительно беден символическими значениями, в нём преобладают практические характеристики, что обусловлено — как я упоминала выше, — особенностями определяемого предмета. Определённо «привлекательнее» выглядят словарные статьи, построенные на документальном мате-
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
63
Page 11
риале, содержащем разнообразные фольклорные тексты, образно запечатлевающие народные символы и стереотипы. Однако дело не в привлекательности Словаре, а в том, чтобы по возможности полно показать, как жители деревни воспринимали (и воспринимают) окружающую их действительность, — показать их точку зрения. Если эта действительность была борьбой с растением, губившим посевы и в то же время служившим голодной пищей или лечебным средством, то определение должно это отражать. Соотношение языковых, текстовых и «околоязыковых» данных в отдельных статьях различно, о чём свидетельствуют опубликованные к настоящему времени тома Словаря. Однако все типы данных «этнолингвистически релевантны» (Niebrzegowska-Bartmińska 2017) и неизменно дополняют друг друга, позволяя реконструировать мир народных представлений.
ИСТОЧНИКИ
Bań Zioł – Народное траволечение, Cz. Bańkowski, E. Kuźniewski, Варшава–Вроцлав: Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1980.
Bor SE – Этимологический словарь польского языка, W. Boryś, Краков: Wydawnictwo Literackie, 2005.
Budz Słow – Славянская лексика, относящаяся к живой природе, W. Budziszewska, Вроцлав: Zakład Narodowy im. Ossolińskich, 1965.
Burch Za – Za ostatnim przystankiem, P. Burchard, Warszawa: Czytelnik, 1985.
Cisz Sławk – Народ окрестностей Славкова в Олькушском повете, S. Ciszewski, Краков: Drukarnia Uniwersytetu Jagiellońskiego, 1887.
Dob Niem – Говоры Немодлинского повета, ч. 2: Морфология, диалектные тексты, W. Dobrzyński, Вроцлав, 1967.
Górn Malb – Мальборкский диалект, т. 2, вып. 1–2, H. Górnowicz, Гданьск: Gdańskie Towarzystwo Naukowe, 1973–1974.
Hajd Nie – Не всё — сказка. Польские народные исторические предания, составление, вступление и комментарии J. Hajduk-Nijakowska, Варшава: Ludowa Spółdzielnia Wydawnicza, 1983.
Jak Zwycz – Karta Groni. Обычаи и верования жителей окрестностей Живецкого края 9–10, S. Jakubiec, 1980, 104–120.
K 3 Kuj – Полное собрание сочинений 3: Куявы, O. Kolberg, Варшава: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1962.
Karł SGP – Словарь польских говоров, J. Karłowicz, т. 1–6, Краков: Akademia Umiejętności, 1900–1911.
Karł SJP – Словарь польского языка, J. Karłowicz, A. Kryński, W. Niedźwiedzki, т. 1–8, Варшава: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1952–1953.
64
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 12
Kaś Podh – Иллюстрированный лексикон подхалянского говора и культуры, J. Kaś, т. 1–3, 2015–2016, Bukowina Tatrzańska–Nowy Sącz: Bukowińskie Centrum Kultury „Dom Ludowy”; т. 4, Kraków: Wydawnictwo Astraia, 2017; т. 5–12, Nowy Sącz: Małopolskie Centrum Kultury „Sokół”, 2017–2019.
Kaś SGO – Словарь оравского говора, J. Kaś, т. 1–2, Kraków: Księgarnia Akademicka, 2011.
Kul Wiel – Народная культура Великопольши, т. 1–3, под ред. Józef Burszta, Poznań: Wydawnictwo Poznańskie, 1960–1967.
Kutrz Kurp – Курпы — Зелёная пуща, т. 1–3, под ред. A. Kutrzeba-Pojnarowa, Wrocław: Zakład Narodowy im. Ossolińskich, 1962–1965.
Las Lub – Ангелы и дьяволы. Заколдованная Люблинщина, координатор проекта M. Krzykała, редколлегия K. Gajowiak, M. Krzykała, P. Lasota, Lublin: Wydawnictwo Ośrodka „Brama Grodzka – Teatr NN”, 2012.
Lud – Народ. Орган Польского этнологического общества, 1895–.
Łęga Malb – Łęga Władysław, Мальборкская земля. Народная культура, Toruń: Kasa im. Mianowskiego, 1933.
Łęga Świec – Łęga Władysław, Окрестности Свеце. Этнографические материалы, Gdańsk: Gdańskie Towarzystwo Naukowe, 1960.
Łucz Dzik – Łuczaj Łukasz, Дикорастущие съедобные растения, использовавшиеся в Польше с середины XIX века до наших дней. – Польская этнобиология 1, 2011, 57–125.
MAAE – Антропологические, археологические и этнографические материалы, издаваемые усилиями Антропологической комиссии Академии знаний в Кракове 1–14, 1896–1919.
Mich Dem – Michalec Anna, Niebrzegowska-Bartmińska Stanisława, Как крестьянин занимал деньги у черта. Польская народная демонология в устных рассказах, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 2019.
MSGP – Краткий словарь польских говоров, под ред. Jadwiga Wronicz, составлен коллективом: R. Kucharzyk, A. Niezabitowska, J. Reichan, M. Tokarz, W. Wójcicka, J. Wronicz, Kraków: Zakład Narodowy im. Ossolińskich, Wydawnictwo PAN, 2010.
NKPP – Новая книга польских пословиц и пословичных выражений, на основе труда S. Adalberg составлена редакционной коллегией под руководством J. Krzyżanowski, т. 1–4, Warszawa: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1969–1978.
Pal Roś – Paluch Adam 1988: Świat roślin w tradycyjnych praktykach leczniczych wsi polskiej, Wrocław: Wydawnictwo Uniwersytetu Wrocławskiego.
Pal Zer – Paluch Adam 1989: Zerwij ziele z dziewięciu miedz…, Wrocław: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze.
KATARZYNA PROKOP. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
65
Page 13
Pelc Roś – Pelcowa Halina 2001: Nazwy roślin w świadomości językowej ludności wiejskiej. – Język a kultura 16, 99–116.
Pelc SGLub – Pelcowa Halina 2012–2023: Słownik gwar Lubelszczyzny, t. 1–12, Lublin: Wydawnictwo UMCS.
PWSP – Практический словарь современного польского языка, под ред. H. Zgółkowa, т. 1–50, Познань: Издательство Kurpisz, 1994–2005.
Rog Wag – Rogowska-Cybulska Ewa, Диалектный образ растений в свете номинативной активности их названий (на примере говора деревни Ваги Ломжинского повята), Гданьск: Издательство Гданьского университета, 2005.
Sych SGKasz – Sychta Bernard, Словарь кашубских говоров на фоне народной культуры, т. 1–7, Вроцлав: Национальное учреждение имени Оссолинских. Издательство Польской академии наук, 1967–1976.
Święt Nadr – Świętek Jan, Надрабская людность (от Гдува до Бохни). Этнографический очерк, Краков: Академия знаний, 1893.
TN – Архив записей текстов говоров Этнолингвистической лаборатории имени Ежи Бартминьского UMCS (после TN указаны населённый пункт и дата записи).
Udz Biec – Udziela Seweryn, Бецкая земля. Польский народ в Горлицком и Грыбовском повятах, Новый Сонч: Сончецкое издательское бюро, 1994.
Wan Pol – Waniakowa Jadwiga. Польские диалектные названия дикорастущих травянистых растений в славянском контексте. Общие вопросы, Краков: Издательство Ягеллонского университета, 2012.
Wiet SPog – Wietrzyk Aleksander, Словарь говора погужан (из окрестностей Горлице), под научной редакцией Барбары Грабки и Ренаты Кухарчик, Горлице: Музей «Дворы Карвацян и Гладыш» в Горлице, 2011.
Wit Baj – Witkoś Stanisław, Байки и Модерувка, Познань: Государственное сельскохозяйственное и лесное издательство, 1977.
ZWAK – Сборник сведений по отечественной антропологии, издаваемый стараниями Антропологической комиссии Академии знаний 1–18, 1877–1895.
Л И Т Е Р А Т У Р А
B a r t m i ń s k i J e r z y 1980: Założenia teoretyczne słownika. – Słownik ludowych stereotypów językowych. Zeszyt próbny, red. J. Bartmiński, Wrocław: Wydawnictwa Uniwersytetu Wrocławskiego, 7–36.
B a r t m i ń s k i J e r z y 1988a: Definicja kognitywna jako narzędzie opisu konotacji. – Konotacja, red. J. Bartmiński, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 169–183.
66
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 14
Bartmiński Jerzy 1988b: Słownik ludowych stereotypów językowych. Założenia ogólne. – Etnolingwistyka 1, 11–34.
Bartmiński Jerzy 1996: O „Słowniku stereotypów i symboli ludowych”. – Słownik stereotypów i symboli ludowych 1: Kosmos, z. 1: Niebo, światła niebieskie, ogień, kamienie, red. J. Bartmiński, zastępca red. S. Niebrzegowska, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 9–34.
Bartmiński Jerzy 2001: Styl potoczny. – Współczesny język polski, red. J. Bartmiński, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 115–134.
Bartmiński Jerzy 2009: The ‘Cognitive Definition’ in the Description of Stereotypes. – Aspects of Cognitive Ethnolinguistics, J. Bartmiński, London: Equinox, 67–75.
Bartmiński Jerzy 2014: Narracyjny aspekt definicji kognitywnej. – Narracyjność języka i kultury, red. D. Filar, D. Piekarczyk, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 99–115.
Bartmiński Jerzy 2016: Visatos kalbinis paveikslas lenkų liaudies kultūroje. – Liaudies kultūra 5, 56–59.
Bartmiński Jerzy, Niebrzegowska-Bartmińska Stanisława 2013: Czy grzyb jest rośliną, czyli co znajdzie się w polu Rośliny w II tomie „Słownika stereotypów i symboli ludowych”. – Sapientia Ars Vivendi. Księga Jubileuszowa ofiarowana Profesor Annie Dąbrowskiej, red. A. Burzyńska-Kamieniecka, A. Libura, Wrocław: Oficyna Wydawnicza Atut – Wrocławskie Wydawnictwo Oświatowe, 41–64.
Bartmiński Jerzy, Niebrzegowska-Bartmińska Stanisława 2016: O lubelskim „Słowniku stereotypów i symboli ludowych”. – Leksikologija i leksikografija u svetlu savremenih pristupa: zbornik naučnih radova, ured. S. Ristić, I. Lazić-Konjik, N. Ivanović, Beograd: Čugorja štampa, Institut za srpski jezik SANU, 355–376.
Lewicki Andrzej M. 1984: Zeszyt próbny „Słownika ludowych stereotypów językowych”. – Poradnik Językowy 9–10, 587–592.
Niebrzegowska-Bartmińska Stanisława 2010: Dwa słowniki etnolingwistyczne – moskiewski i lubelski. – Etnolingwistyka a leksykografia. Tom poświęcony Profesorowi Jerzemu Bartmińskiemu, red. W. Chlebda, Opole: Wydawnictwo Uniwersytetu Opolskiego, 21–32.
Niebrzegowska-Bartmińska Stanisława 2013: Slovar’ narodnych stereotypov i simvolov – proekt i realizacija. – Putevi i dometi dijalekatske
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych
jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz)
67
Page 15
лексикографии. Сборник трудов одноимённой международной научной конференции, под ред. J. Marković, Ниш: Университет в Нише, Философский факультет, 247–257.
Nieb rzegowska-Bartmińska Stanisława 2017: Jakie dane są rele-wantne etnolingwistycznie? – Etnolingwistyka 29, 11–29 [English version: What data are relevant to ethnolinguistic analyses? – Ethnolinguistic 29, 11–29].
Prorok Katarzyna 2022: Dictionary of Folk Stereotypes and Symbols: Its History and Present Day. – I Międzynarodowy Kongres Etnolingwistyczny 2: Obraz świata i człowieka w kulturze ludowej i narodowej, red. E. Białek, S. Nieb-rzegowska-Bartmińska, J. Szadura, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 129–158.
SLSJ 1980: Słownik ludowych stereotypów językowych. Zeszyt próbny, red. J. Bart-miński, Wrocław: Wydawnictwa Uniwersytetu Wrocławskiego.
SSiSL 1996–2022: Słownik stereotypów i symboli ludowych. 1: Kosmos, z. 1–4, t. 2: Rośliny, z. 1–7, red. J. Bartmiński, zastępca red. S. Nieb rzegowska-Bartmińska, Lublin: Wydawnictwo UMCS.
Zinken Jörg 2009: The Ethnolinguistic School of Lublin and Anglo-American Cognitive Linguistics. – Aspects of Cognitive Ethnolinguistics, J. Bartmiński, London: Equinox, 1–5.
Zinken Jörg 2015: Lubelska szkoła etnolingwistyczna a anglo-amerykańskie językoznawstwo kognitywne. – Etnolingwistyka. Problemy Języka i Kultury 27, 273–277.
Получено 2023 09 17 Принято 2023 10 04
KATARZYNA PROROK
СЛОВАРЬ НАРОДНЫХ СТЕРЕОТИПОВ И СИМВОЛОВ КАК ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ (НА ПРИМЕРЕ СТАТЬИ ELYMUS)
Р е з ю м е
В статье автор представляет Словарь народных стереотипов и символов, концепция которого была создана и развивалась на протяжении многих лет в Люблине Ежи Бартминьским совместно со Станиславой Небжеговской-Бартминьской и группой соисследователей. Цель Словаря — реконструировать традиционную картину мира и человека с помощью исследовательских инструментов, разработанных в этнолингвистике и фольклористике. В первой части статьи изложены основные методологические положения Словаря. В отличие от типичных лингвистических словарей, единицами описания являются не реальные объекты или слова, а «ментальные объекты», «социальные образы
68
BENDRINĖ KALBA | 96
Page 16
объектов». Реконструировать эти образы позволяет принятый метод дефинирования — когнитивная дефиниция. Она опирается на обыденное представление о мире и стремится выявить все положительные признаки объекта, значимые с точки зрения культуры. Эти признаки извлекаются посредством анализа как языковых и текстовых данных, так и так называемых «внеязыковых» данных, то есть записей верований и описаний народных практик. Пример широкого использования «внеязыковых» данных представлен во второй части статьи, где приводится рабочая, ещё не опубликованная версия словарной статьи elymus. Из неё мы узнаём, что в польской народной культуре, с одной стороны, пырей считался крайне проблемным сорняком, поскольку его было трудно вывести, а с другой — имел практическое применение: служил пищей в голодные времена (из его корней готовили муку, из которой выпекали хлеб), своего рода «утеплителем» (им обкладывали стены домов, защищая их от мороза и ветра) или лекарством (его использовали, помимо прочего, при заболеваниях дыхательных путей). Предложенная дефиниция показывает, что этнолингвистический анализ, проводимый в Словаре, позволяет всесторонне рассматривать описываемые объекты и тем самым как можно полнее показать, как жители польской деревни воспринимали окружающую их действительность.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: этнолингвистика, словарь, когнитивная дефиниция, народная культура, стереотип, символ.
K A T A R Z Y N A P R O R O K Uniwersytet Marii Curie-Skłodowskiej w Lublinie Pl. M. Curie-Skłodowskiej 4a/205 20-031 Lublin [email protected]
KATARZYNA PROROK
СЛОВАРЬ НАРОДНЫХ СТЕРЕОТИПОВ И СИМВОЛОВ
КАК ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ (НА ПРИМЕРЕ КОНЦЕПТА ПЫРЗ)
Р е з ю м е
В статье автор представляет Словарь народных стереотипов и символов, концепцию которого в Люблине на протяжении многих лет разрабатывали Ежи Бартминьский вместе со Станиславой Небжеговской-Бартминьской и группой других исследователей. Цель словаря — реконструировать традиционное представление о мире и человеке, используя методы этнолингвистических и фольклорных исследований. В первой части статьи излагаются основные методологические предпосылки Словаря. В отличие от обычных языковых словарей, здесь описываются не
KATARZYNA PROROK. Słownik stereotypów i symboli ludowych jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz) 69
Page 17
реальные объекты или слова, а «воображаемые объекты», «социальные представления об объектах». Восстановить эти представления помогает избранный метод когнитивного определения. Он показывает общее восприятие мира; цель метода — подчеркнуть все значимые для культуры положительные свойства объекта. Эти свойства устанавливаются путем анализа как языковых, так и текстовых данных, а также так называемых экстралингвистических данных, то есть описаний народных верований и обычаев. Пример широкого использования экстралингвистических данных можно найти во второй части статьи, где представлена рабочая, нигде ранее не опубликованная версия заглавного слова пырз. Из неё мы узнаём, что, с одной стороны, пырз в польской народной культуре считался чрезвычайно распространённым сорняком, поскольку его было трудно искоренить; с другой стороны, его можно было использовать и в быту: из его корней мололи муку для выпечки хлеба, им обмазывали и конопатили стены домов, чтобы защититься от холода и ветра. Кроме того, пырз использовали и как лекарственную траву для лечения заболеваний дыхательных путей. Когнитивное определение показывает, что этнолингвистический анализ, проведённый в Словаре, позволяет всесторонне рассмотреть описываемые объекты и тем самым как можно полнее раскрыть, как жители польской деревни воспринимали окружающую их действительность.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: этнолингвистика, словарь, когнитивное определение, народная культура, стереотип, символ.
KATARZYNA PROROK
Uniwersytet Marii Curie-Skłodowskiej w Lublinie Pl. M. Curie-Skłodowskiej 4a/205 20-031 Lublin
