ПИСЬМА К. БУГИ Я. ЭНДЗЕЛИНУ

Подготовили Я. Карациеюс и А. Сабаляускас

Среди эпистолярных материалов К. Буги особое место занимают его письма латышскому языковеду Янису Эндзелину (1873–1961). Переписка этих двух наиболее выдающихся исследователей балтийских языков началась в 1909 г. и продолжалась до смерти К. Буги. Она особенно ценна тем, что в ней почти исключительно рассматриваются проблемы балтийского языкознания. Разумеется, в ней есть и интересные замечания, помогающие лучше выяснить различные биографические факты об обоих ученых. Большая часть переписки К. Буги с Я. Эндзелином хранится в рукописном отделе Института литовского языка и литературы. 11 хранящихся здесь писем опубликованы в издании «Литература и язык» (В., 1956, т. 1, с. 364–386; подготовили Э. Гринавецкене и Я. Круопас). В составленных З. Зинкявичюсом «Избранных сочинениях» К. Буги (В., 1961, т. 3, с. 817–879) опубликовано 44 письма (36 из рукописного отдела Института литовского языка и литературы, в том числе 10 ранее опубликованных в «Литературе и языке», и 8 из рукописного отдела Республиканской библиотеки). З. Зинкявичюс приводит также содержание известных ему нигде не опубликованных писем (т. 3, с. 994–996). Говоря о письмах К. Буги Я. Эндзелину, З. Зинкявичюс указывает, что «есть еще и у адресата» (т. 3, с. 817), однако никаких сведений об этих письмах не приводит.

Латышский языковед, спутница жизни Я. Эндзелина М. Сауле-Слейне в феврале 1979 г. прислала автору этих строк 11 писем К. Буги, написанных в 1911–1921 гг., приложив соответствующее письмо (I.31). Одно из этих писем (1921.X.9) было опубликовано по сохранившемуся черновику в «Избранных сочинениях» К. Буги (т. 3, с. 872–873). Тексты черновика и оригинала различаются отдельными языковыми и стилистическими исправлениями (например, вместо чернового susivažiavimo в оригинале употреблено susirinkimas, вместо žadu duoti trumpą kritiką написано žadu parašyti trumpą kritiką и т. д.).

Вместе с упомянутыми письмами М. Сауле-Слейне прислала копии писем К. Буги немецкому языковеду М. Фасмеру (Vasmer, 1886–1962) и финскому археологу А. М. Тальгрену (Tallgren, 1885–1945), работавшему в 1920–1923 гг. в Тартуском университете; копии были написаны рукой самого К. Буги.

Laiškas M. Fasmeriui (1921.IV.12) pagal Vilniaus universiteto bibliotekos rankraštyne saugomą laiško juodraštį yra paskelbtas K. Būgos „Rinktiniuose raštuose“ (t. 3, p. 872 – 873). Tačiau šiuose tekstuose yra ir skirtumų.

Среди присланных материалов есть и одно большое письмо (15 стр.) без даты и подписи. В этом письме К. Буга, по-видимому, отвечает на некоторые вопросы. Ответы пронумерованы (26).

Присланные М. Сауле-Слейне эпистолярные материалы К. Буги переданы в рукописный отдел Института литовского языка и литературы.

А. Сабаляускас

54

[1]

Введенская, 10, кв. 76.

Петербург, 5 января 1911 г.

Дорогая Подруга!

Поздравляю с наступившим Новым годом!

Оттиск KZ получил. Спасибо! Не писал сразу, потому что действительно не знал, где Вы будете на праздниках. Несколько замечаний к Вашей статье «О судьбе носовых звуков»...: 1) жем. sundau 3 = siundau Кведарна, 2) лит. stamančioti 7 сопоставимо с stamantrūs «упругий» Шяуляй (= Шавли, ср. Mież. 227 ~ stamantus без r!), 3) ruòbti 8 может быть и литовского происхождения: iš-ruòpti, raupýti Jušk. žod. I 622, 4) латыш. kampis 9: как следует понимать латыш. kanapis? 5) латыш. spēdz 15 может соответствовать и лит. spiegia, spiègti «кричать тонким, высоким голосом» Дусетос, 6) jėkti 21 из apj-ėkti (с e вместо a после j) ~ api+ąkti: a указывает на купишкское apjǵaᵏᵒᵃ (õ из ã, ср. mõatᵒᵃ = mãto), 7) vagúoti 22 неизвестно, есть только vagóti (Кведарна, Кретинга, Шяуляй, Дусетос, Линкменес, Сейны), 8) glúosnis 23: известно и glúosis (без n!) Юженты.

К KZ.: 9) лат. trękns 57 = лит. trėknas «жирный» Jušk. ž. I 314: traknùs «урожайный, сочный?» = «пышный» там же 4, 10) būžiej «насекомые» 64 = būžiai «насекомые», ед. ч. būžys, būžio Бутримонис (мн. ч.), Тракайский уезд, Виленская губ., 11) aìnpalas «наледь» 65 из aĩ[t]-palas = iš-palas «то же» Дусетос ~ pìlti: от этих слов следует отличать лат. pal’i «болотистый берег озера» Biel. LŠpr. I 54 ~ pàlios, pàlių «обширные болотные пространства = топи (Дусетос) = kūdros (Вильнюсские Калтиненай)» Пильвишкис, Сувалкская губ. ~ лат. palūs, 12) saùbti, sautėti, apsaùsti 66 и след. известны в таких говорах, где š перешло в s; мне известны лишь siaùbti (жм.), siaùsti (верх. и жм.), 13) kakù brėkumus 69: šaukinas «верста» Кведарна (Daukšos Post.).

Язык Даукши — чрезвычайно ценный источник литовского языка: в нём полно материала на все случаи! У Даукши интонации довольно своеобразны. Вместо ugnis, šaknis, mirtis и т. д. в языке Даукши были ùgnis, šàknis, mìrtis!! В этом нет ничего удивительного! Такое же кажущееся «неуместным» место интонации встречается и в современных диалектах. Ūgnis ж. р., grąžtis ж. р. и т. д. встречаются в Дусетосе, Салосе, Камаяе, Пренае.

Kà man мне известно только из выражения — kà výrai, tà výrai! Кведарна «какие мужчины, такие мужчины» (Дусетос)! = молодцы!» ср. kàs tà kàìtris Jušk. ž. I 421 b «что за жара!»

Pri-ie-liešti žmonės DP. 364₂₂ «pri-liestė-ji»: liečiù, liẽsti «притеснять» ~ liecę «давят» DP. 136₃₁, liecże 136₃₄, liecze 363₇, ~ pa-lytėti: 3-е л. наст. вр. pá-liti DP. 254₁₇. + liète naPlas «притесняли вдов» = spáudė našlės” DP. 24₉: liečiù, liẽsti «трогать, касаться» Дусетос ~ negali jō až-lièst kaip vāpsvų gūžtōs! Ds. «до него нельзя дотронуться...»

Форма jūs у Юркшайтиса — подлинная, известная и в других местах (в говоре Яблонскиса: Науместис = Владиславов, Сувалкская губ.). Ср. Яблонскис (псевд. П. Кряушайтис), «Грамматика литовского языка». Тильзит, 1901, с. 23: jūs.

Paskui могло бы быть также местным падежом ед. ч. Pàsku (наряду с жем. paskuõ ir pãskuo); скорее это указывало бы на дательный падеж ед. ч.; ср. dovanai duoti «дать в дар» (прилагательное *dóvanas неизвестно).

55

Acc. pl. vilkuns у Brugmann’а взято из A. Leskien’а Declination 104, где читаем: msc. a — ст.-лит. vilkùs = vilkuns, aus *vilka-ns, -ans noch preussisch. *Vilkuns не встречается ни в древних письменных памятниках, ни в современном языке. Такая форма невозможна и теоретически. -uns- в acc. pl., -unse в loc. pl. известны только в жемайтском диалекте, литовцы-верхнеавкштайты их не слышали. Не является ли это просто новой назализацией, подобной жем. mąstis = верхн. mostis < рус. масть «мазь», mėš «мбы» (Калнуяй близ Расейняй) = верхн. mėš (Дусетос, Наумиестис), glūnsnis (в календарях Л. Ивинскиса) = glūsnis Квед. ~ glōusnis Ретавас = верхн. glūosnis?

Грамматика Яниса уже допечатана; продавать её будут лишь тогда, когда выйдет русский перевод, который поручено подготовить мне. Я обещал написать руководство по правописанию (orthographia). Думаю закончить эту работу летом. Яблонскис уже начал печатать синтаксис помесячно в газете «Вадовас» (выходит в Сейнах); затем издание будет перепечатано отдельной книгой. Этимологию пишет Юргис Шлапелис (ученик Яблонскиса); вероятно, к осени она будет напечатана.

Словарь Юшкявичюса, начиная с буквы m, ведёт Шлапелис; до сих пор он напечатал лишь три тетради. Буквы k–l словаря Юшк. находятся у Ульянова. Ульянов до сих пор ничего не сделал, и трудно надеяться, что он что-нибудь сделает. Если даже литовцу, хорошо знающему свой язык, трудно редактировать словарь Юшк., то что уж говорить об Ульянове, который уже порядком забыл язык. Готового словаря Юшкявичюса, вероятно, ещё долго не увидим! Жаль было бы. Языкознание могло бы очень и очень многое выиграть от словаря Юшкявичюса!

Пока не могу исполнить Вашу просьбу просмотреть литературу о dat. pl., loc. sg. У меня очень мало времени! Смогу в конце января.

Находясь в Вильнюсе, Вам прежде всего следует познакомиться с доктором Йонасом Басанавичюсом, председателем Научного общества (в библиотеке и архиве Вы могли бы, если будет время, многое использовать), и редактором «Вильтис» Антанасом Сметоной (он довольно хорошо владеет языком на практике). Адрес «Вильтис»: Кожевенная 5, кв. 25. С кем ещё стоило бы встретиться, Вы сможете узнать от Басанавичюса или Сметоны. Стоит познакомиться с общественным деятелем священником Тумасом, который до сих пор был редактором «Вильтис», но благодаря польским эндэкам был изгнан церковным начальством. Возможно, Тумас ещё будет в Вильнюсе, пока Вы там.

Вы теперь печатаете свои исследования о родстве айстов и славян или что-нибудь другое? Вопрос родства очень меня занимает.

Понемногу рушится вся наука об айстских исследованиях! Теперь я уже ясно увидел, что Ваше учение о латышских интонациях и происхождении ė(ie) из ei обосновано. Теперь, имея в виду литовские формы, я вижу, что ie в начале, середине и конце слова происходит из айст. ei под ударением.

Lėpa, siena, siela, pieva: šeiva, šeima, neiva ~ dienā новое образование от dienā… Шяуляй-иетис, откуда новое образование вок-иетис — все, прочие — из visiē < айст. *visei, откуда новое образование gēdingi.

apiē, priē с ie из apiē-[linkę], priē-[taras]: nei ~ nei, bei, vei ‘смотри!’, la, tei, šeī из проклиз

Лат. tris «три», nē, ne k ā = жем. ne-kō, tei šeī имеют падающую интонацию (прерывистую), происходящую от более древней нисходящей *tris и т. д. Мне кажется, что латышских

56

В праязыке в свое время, по-видимому, действовал закон, согласно которому в проклитике нисходящее ударение переходило в циркумфлексное. Как это представляется Вам?

В пралатышском. *tris māsas (*tris проклитика) превратилось в trīs māsas, как и пралатышское *gālvā (= жмудское тельшевское gālvā — в galva.

Университет собираюсь окончить этой весной.

Желаю Вам успехов в работе!

Ваш Каз. Буга.

P. S. Отдельно посылаю статью о дательном ед. ч. и мн. ч., которой Вы сможете воспользоваться. Потом прошу вернуть ее мне. КБ.

[2]

Петербург, 10 (23) марта (III) 1911 г.

Дорогой друг!

Было бы очень хорошо, если бы Вы взялись и написали статью о древних «куршах» и напечатали ее в органе Литовского научного общества «Литовский народ» (Литовское Научное Общество. Вильно, Лидский переулок, д. № 7. Председатель Иван Юрьевич Басанович). Чтобы ею могло воспользоваться большее число ученых, следовало бы писать по-немецки. Начиная со II тома «Литовского народа» будут публиковаться и статьи, написанные по-немецки. Первой немецкой статьей будет «Monographie über die verba momentiva als Beitrag zur litauischen Syntax» Адалберта Србы (моравец Срба). Пишучи о куршах, Вы использовали бы nomina propria и кое-что из куршской диалектологии.

Rucava (BW. 3840, 1; Bielenst. Grenzen 231), как я выяснил в эти дни от жмудинов из Паланги [acc. Pālanga], называется по-жмудски не *Rūkiava, а Rūkiava (u краткое). BW. 12461, 3 var. Rūcava, по-видимому, имеет новое удлинение; ср. Bezzenberger, Ueber die Spr. d. preuss. Letten: āsdarīt ~ asgālda 117, sūwe sūwele 118, ūs- ~ usgāldu 120. Что Rūk-iava =Rucava имеет этимологически краткое u, могут указывать следующие nomina propria: Rukai — деревня прихода Моседис Тельшевского уезда, Ruk-š-iai — деревня прихода Пашиле Расейняйского уезда, Ruk-ē-l-iai — деревня прихода Рокишкис Эжеренского уезда, Ruk-uiža — фамилия из Ляуде (так называется местность по реке Ляуде в Паневежском уезде).

Помимо Венчского мыса в Пруссии известно также селение Wentainen (Bezzenb. Ueber die spr. d. preuss-Letten 139¹) = * Ventāiniai; ср. Jut-āiniai, Gebāiniai, дер. Рамигальского прихода Паневежского уезда, Ōk-ainiai, дер. Трускавского прихода Паневежского уезда, Vānt-ainiai, дер. Радвилишкского прихода Шяуляйского уезда.

Название куршской реки Otange Bielenst. Grenzen 226 =? *Uot-angā; ср. Pal-angā на берегу реки Ражи (= диал. Роужес).

Теперь я уже совершенно не сомневаюсь, что в куршском диалекте an и т. д. сохраняло прежний вид, а не переходило в uo, как в латышском (= земгальском и латгальском) диалекте. От древнего куршского диалекта в Курземе, по-видимому, сохранилось немного: со временем курши в результате колонизации земгалами и латгалами усвоили «латышский» язык. К остаткам куршского диалекта можно отнести:

57

1) dzintars BW. 27421 Ēduolē; 13282 Vecpilī, Meženiekuos, Ēduolē, Irjen, Nicā, Ugālē, Dundangā, Liel-Ezerē, Kandavā — ближайшие соседи куршей, земгалы, встречаются в Pienavā (13282 var.), Džūkstē (13282,5) = dzinterṣ BW. 27421 var.; 13246,1 Ciravā: zītars 13282,11 Liel-Iecavā (Bauskas apskr.), P. Schmidt’as = ziters 13282,3 Erlaa (Cēsu apskr.). Но почему говорится dzintars также в Altenē (Jaunjelgavas apskr.) BW. 13282,3 var.? Не попало ли сюда слово от куршей вместе с товаром (товар)?

2) menčis BW. 30810 Nicā, menču rinda 18450 Ciravā: лит. menkė (sunu tie-was wede su sawęm… menkiu meszkierioti Palāngos Juze 5₁₀) ~ слав. mьnb: men-cis Kursiten (Ulmann) «человек, который ни в чём не нуждается» ~ merīkas.

3) danga «угол» в северо-западной Курляндии Biel. LSpr. I 144, BW. 16787: 16876; 21130 Alsvāngā; 21631 Kasdangā:?garā danga «юго-западный ветер» в Nicā (Ulmann): dandzis «обод колеса» (где употребляется?).

4) tencināt «благодарить» BW. 11575 Sarkanmuižā, Вентспилсский уезд: ténkinuos «довольствуюсь» Kv. ~ iš-téko «хватило».

5) devanta vasarinā BW. 8973; 12586, 8 Sasmakā, Талсинский уезд: откуда здесь a?

6) lanka BW. 655 Kabilē, Талсинский уезд: luocks «laņkas».

7) jentere Angermünde (Ulmann): ieter, ieterit! звательный падеж. BW. 23659 Dzer̄vē, Susejā, Dignājā, Яунъелгавский уезд.

8) blendu, blenst Nicā Biel. LSpr. I 144, blenzdamies «рыдая» BW. 22249 Rāvā, Айзпутский уезд: blandaũ Jušk. žod. I 215.

9) blank-stities BW. 21205 Ciravā: blānk-sterēti J. или blānk-ti ~ nu-blanko «побледнел» в Marijampolē.

10) sklanda BW. 19788 Rāvā, Айзпутский уезд = pa-sklānda ср. Miež. 173 ~ pa-sklānda Ds., Užšpaliai, Jušk. žod. I 165 b. sub verbo atšlajē ~ paslāndis, -ies Joniškis «участок зимней дороги, тщательно выметенный полозьями, скользкий» (= pa-siautā Tverečius): sklendžiu.

11) dėlu māte at-linguoja BW. 23547 Alsvāngā = at-lingúoja Ds.: liguot.

12) kanc-inā-t «выведывать» в северо-западной Курляндии Biel. LSpr. I 145 = лит. kan-k-in-ti ~ ken-t-ēti.

13) курш. lanktes Ulmann: laņktis Kv., Kēlmē.

14) denktṣ «сильный» O. Bartau (Ulm.): dencis «маленький крепкий мальчик» (откуда?).

15) курш. (?) duncis = dūcis P. Schmidt’as «такой нож».

16) guņģis «изгиб» в Курляндии (Ulm.): лит. guņga «горб, клубок» ~ gugā, g. sg. gūgos «то же»: gauņ-aras.

17) vingr-ums в Айзпуте (Ulm.): лит. vingris «изгиб» — Йонишкис.

18) vink-alāt «ходить без дела» в Эдуоле (Ulm.), из vi-n-k: vỹk-ti ~ vaik-ýti.

19) rantēt «рубить дерево» в Дунданге (Bezz. Dial. 174): rantýti ~ ręsti ~ rāstas = лат. ruoti в Сауке.

20) blezdelinga Bezz. Ueber die Spr. preuss. Lett. 144, если только это не переработанное слово по лит. blezdingā и лат. bezdelīga.

21) Dincis имя собственное. Bezz. l. c. 146:? Есть ли vanga, venga (Ulm.) в Курземе, я не могу знать.

58

Meite (P. Š[midt’as]), riñda P. Š., sence Oppekaln, skrañda P. Š., ceñšūos P. Š., balañda P. Š., bañga P. Š., treñkt, как хорошо известно, очень далеки от куршской земли, поэтому эти слова трудно считать «куршизмами». Некоторые из этих слов могли бы иметь n вместо m. Meite по своему ударению совершенно не совпадает с литовским meñtė Kved. или mentė, acc. meñte Skāpiškis. Seinai; cf. a̯lu m ė s t i «meñtēt» Joniškis, Vadōkliai. Лат. mēnte (: mieturs = mentūris Ds.) скорее всего заимствовано из финского или родственных литовскому языков; ср. фин. mäntä «деревянная толкушка для сбивания масла». — Treñkt ‘гнать’ в значении «бежать» не отличается от triek-t = treñkti? Лат. treñkt могло бы происходить из балт. trem-k-: лит. trempti «роню» ~ iš-tremti «изгнать, сослать» J. žod. I 653: trimù «дрожу» Ness. Wb. 115.

Riñda = лит. rinda (Daukantas) из *ri-n-dā ~ ирл. rind ‘constellatio’ Walde 436: лат. riedu, ridu, rist ‘упорядочивать’ (ср. lieku, likt) ~ серб. rěd, réda ‘ряд’ = лит. *riñdas: rinda, -õs, riñdą (Dusetos, Skāpiškis) «годичные круги дерева, рога (слои), по которым считают возраст дерева, животного» [kelmo medžio riñdos = жем. kar̃tos = слои]: корень rei-d(h)-: rei-v- > лит. rievė rievę Aist. stud. I 8738 [: Jušk. ž. I 235 ~ rivē = жем. rivė < rievė] др.-англ. rāw из roi-v-: ср.-верх.-нем. rihe «ряд» из индоевроп. *rei-kā ~ лит. rikià «ряд» Daukša: rei-g(h) > жем. viskas eit pa-reižiu «всё идёт по порядку, как следует» Kved. = лат. pa-reizi: rei-s- > ср.-верх.-нем. reise «поезд, путешествие» из roi-sā: rei-dh- > др.-верх.-нем. rītan «ехать, ездить верхом» исл. riadaim «я еду» ~ лит. riedù, riedėti «катиться» Jūžintai = rietù rietėti «то же» Dusetos < rei-t-. Лат. riñda можно объяснить только как заимствование из литовского языка (а может быть, куршского?).

Лат. bañga (ср. лат. buogs «стая, множество»: лит. pra-bangà «избыток» Rupestis prabangì ape pianu. Лхр. 618, per bingusias rupestis 1. c. 8324 ~ liga į-biñgo «болезнь усилилась» Kved.) также заимствовано из литовского языка.

Лат. skrañda, balañda, по-видимому, тоже заимствованные слова. Skār-ti > sk(a)r-an-dā, bāl-tas > bal-andā, род. п. balañdos и balandõs, вин. ед. ч. balañdą и bālandą (обе формы — Duset.) [balandė, вин. п. bālandę Linkmenės]; ср. слав. želǫdb, лат. gl-and- ~ βάλ-αν-ος, прус. alisk-ande ~ alsk-n-is Širv., лат. galūoda из *gal-andā, польск. łabędź из *albh-an-d-i-, лат. til-andi «трясогузки» из куршского диалекта, val-andā. Лат. balañda по своему ударению могло быть заимствовано из лит. восточной формы balanda [с равномерно-восходящим ударением на an]; ср. лат. riñda < rindà, bañga < bangà.

Формы sence, ceñšūos с индоевропейским -n- в качестве латышских я объяснить не могу. Эти слова могли попасть в Видземе из куршского диалекта через вентинцев, живших в окрестностях Цесиса. Trikātes speñdz «давит» тоже было бы вентинским словом.

Пишучи о куршах, Tamsta, соблаговолите ещё раз просмотреть латышские диалектные формы с an и т. п. Ещё раз повторяю, что статья о древних куршах весьма желательна.

Лат. piñ-ka «косма»: pīt «плести»; cincā «ки́нка» ~ cink-slis ~ cim-slis Ulm. (если это не ошибка. Это указывало бы, что kinka происходит из *kim-kā), kankars ~ ka-kars, cinkurs Lubā-nė ~ ciekūrzis, en или eį?, dzindz-ināt < ging-, (d)zint-ele, cenceres «ноги» Kurl., blandīties «шляться».

Что лат. kert переделано из *cert по аналогии с – kart, не может быть сомнения. Форма *ceĭt, по-видимому, известна восточным латышам; ср. cēris «держись!» BW. 31393,1.

Прус. 2-е л. мн. ч. es-tei 71₂₈ billi-tei 79₃₆ druwētei 67₂ laikutei 55₂₉.

59

[3]

19 17 III 11 m.

Дорогой друг!

Dignaja, как показывает латышское восточное Dybnõja (у BW. В этот раз я не смог найти место), следует читать Dignaja < прабалтийское *Dubnãja [ub > ib путем диссимиляции]. То, что в литовском языке bn переходит в gn, показывают не только dùgnas = латышское dubens < *dubņs < *dubn(a)s < *dubna-s, но и другие слова; ср. lùbn i os «развалины» Шалакас > lùgn ios Ушпаляй: lùbos ~ слав. lubo.

Что в названиях рек, например таких, как лит. Daũgava, латыш. Daũgava, лит. Шешувис в приходе Гауре ~ латыш. Sesava, BW. 381, 11; 19283, 1 вар. ~ латыш. Sese, река, Bielenstein Grenzen 97 ~ Ses-ile, Privatgut 1, c. 232, Pienaujā, её Pienaujā Квед., Риет. < *Pein-avī, род. п. ед. ч. -avijās [ср. греч. μυῖα ~ musia, род. п. ед. ч. musios Дус.: Vilkaujì, -jōs Vilkaujā, река > Vilkav-iškis, городок. Сувалкской губ.] = латыш. Pien-ava и т. д., -avā может означать «реку», с этим я полностью согласен; но следует упомянуть, что возможно и иное объяснение. Daũg-uva = Daũg-ava могло бы быть «adjectiva» с суффиксом -o-vo-, -o-vā- (ср. Brugm. Gr. II², 1, p. 204: др.-инд. kẽca-vā-s и т. д.). Pien-ava можно было бы сопоставить со слав. dǫbrova (Vondrák, Vgl. Gr. I 410), лит. welinuwá DPost. ed. Volteri 97₂₈ (: węlinuwós 173₃₃, wēlinuwą 173₃₀): šun-avā в Диевенишкисе Ошмянского уезда (здесь не «жизнь», а šunavà), brol-avà, род. п. ед. ч. -āvos Дус. (и brolãvoj prisėina sus’pūkyti ‘даже между братьями...’, рус. жидова: bendr-ovės (род. п.) pievos Дус. «общие луга = луга общины» ~ Viēst-ovė, река в приходе Куляй, Плунгянского уезда Тельшяйского уезда, Kirkšn-ovė, река в Paseiniškiai, Gin-ėvė, река в Kauniškiai.

Реки: Bārtuva = латыш. Bārtava, Blindži uva в приходе Салантай Тельшяйского уезда, Gerd-auja в приходе Гаргждай Тельшяйского уезда, Várduva в приходе Алседжяй Тельшяйского уезда, Mituva в приходе Юрбаркас Расейняйского уезда, Sandruva в приходе Шидлава Расейняйского уезда (если не от San+druva), Vid-auja в приходе Эржвилкас Расейняйского уезда, Gard-uva в приходе Байсогала Шяуляйского уезда, Ring-uva в приходе Куршенай Шяуляйского уезда, Kūrtuva в приходе Кюртувенай Шяуляйского уезда, Maĩžuva в приходе Линкува Паневежского уезда, Liñkuva в приходе Линкува, Lātava в приходе Трошкунай Укмергского уезда, Vāduva в приходе Скапишкис Укмергского уезда, Mituva в приходе Скапишкис.

Латышское Dignāja < Dubnāja с точки зрения суффикса можно сопоставить с лит. Lukõjus, озеро в приходе Линкменай (: Luk-nā, река в приходе Куляй Тельшяйского уезда).

«Ni(e)granden» по-латышски, по-видимому, звучит как Nigranda|e, ср. Nigrandnieki BW. 12866, 3 вар. < Nigr-ande: Iv-ande. Alš-vanga теперь ясна и мне: Alš- от alš(ń)- < alšņa-, или от alša- = балт. als-ja-, откуда «куршское» род. п. мн. ч. alkšu (rikšte) BW. 9778, 1 вар. (Дундага), если не от *alks[ń]io.

Курш. Tā ringāja Blintenieces в Гудениеки, округ BW. 15642, в Алшванге: латыш. Rīga = лит. rìnga (ср. svilpa < svilpti, rėka < rėkti) ~ Ringys, река в приходе Пашиле Расейняйского уезда, и в приходе Ужпалис Укмергского уезда.

Курш. ar spangnem kumelem BW. 14510, 2 в Дундаге: spāngas «бельмо» в Сувалкии-Науместисе.

курш. siva, centra meitiņa BW. 12314 вар. ‘dzedra’ в округе Сасмака Талсского уезда:?

60

Įlendams 12785 BW. 607 в Скрунде kurš. meitas lenca BW. 11985 в Алсунге: lankvīti (= la. luocit) ‘навецать’. {vilk(u) māt(e) jēr(u)s lenc „kerigūsta“ BW. 23566,4 в Ринде (Angermünde) kurš. Dzelde (Emboutes par.) > Dzeld-enieki BW. 12684, 1 var. показывает, что лит. gēlda „корыло“ — слово исконное. Tuk-ums, ср. лат. Jaudz-umi, название дома BW. 19079; 18314, где sumi…ieraudžija… nuo-skrendušu kumelīņu ‘павшую, издохшую’ BW. 19071 в Vec-Sieksāti, округ Āzpute:? skrōnda. kurš. rindāt ‘мычать = murōti ~ maušti’ BW. 16518 в Вентспилсе, Вергале, Раве:? Dulenka (род. ед.?) strimalu kupči BW. 20724 в Цираве, округ Āzpute ~ название дома (?): лат. суф. (e|in)-iek(a)-s < -enka-. Tinger-nieki BW. 20949 var. в Дунданге < *Ting-ure: tingėti. Dundz-inieki BW. 20949 var.; 20957,3 в Дунданге < *Dunga:? vīhante BW 21871,6 var. в Вентспилсе = vibuot-ne 21871,2:? planda слой? (значение не вполне ясно!) BW. 23583 в Алсунге, Вентспилсе:? rank-ainis kakliņš BW. 25794,2 в Кабиле, округ Талси:? нем. Runzel < rṇ-d-, лат. ruōbs < ran-ba-. Ri-n-dā ~ ri-k-idā ‘в ряд’ далее родственно лат. rī-t-e^* ‘in der Reihe’ местн. ед., rī-tu-s, др.-в.-нем. rī-m ‘ряд, порядок, число’ Brugm. Gr. II², 2, p. 710: все эти слова происходят от корня rei- ‘течь’ (: солнце всходит, вода течёт, девушка выходит замуж, tākas, tekmē „лужа“) ~ слав. rě-ka, лат. rī-vus. Форма *ē-dzēris (= ie-dzēris), которой, по Rozwadowski, нет в латышском, уже попала в Brugmann’o Gr. II², 2, S.817; можно предположить, что оттуда она будет распространяться и дальше среди людей, не знающих латышского! Местн. ед. vilkė могло бы происходить из *vilkēn: вед. Varuṇān-ī ж. ‘супруга Варуны’ из местн.; ср. Agnāy-ī ‘супруга Агни’ Brugm., KGr. 384, Manāv-ī ‘супруга Ману’, собственно ‘та, которая при М.’ Brugm. KGr. 330, 384, Gr. II², 2, p. 514 ~ др.-инд. sūrē duhitā Gr. II², 2, p. 514: Naujokie-nė ‘жена Naujōko’ < местн. *Naujokie (ср. svāi-nē ‘свояченница’ из местн. ед. *svoi ‘у себя’: др.-в.-нем. swei-n ‘слуга, сын’, авест. XVᵃe-paiťis ‘сам’): жем. Paknēnē ‘жена Pakniės’ < местн. ед. Paknē(i) [им. ед. Paknis]. *Vilken (ср. Varuṇān[-ī]) происходило бы от vilke [основа = камень] + en; ср. др.-инд. kṣām-an ‘на земле’ Brugm. Gr. II², 2, p. 727??

Желаю всего наилучшего. Kaz. Būga

[4]

Петербург, 19²³⁄^III 11 г.

Garbus Drauge!

Спасибо за новые три тетради Ваших исследований! В них я тоже нахожу много нового и заслуживающего внимания. Ваше предположение, что не всякое ēu перешло в jau, кажется мне вполне верным. Для окончательного решения вопроса следовало бы иметь полный список слов с jau и au. Это правда, что форм с jau гораздо меньше, чем с au. К pjaułai (: вин. pjāulus Vilkaviškis = pjaułūs Kvėd.), kiaułai (: вин. kiāutus ~ им. ед. kiāutas Dus., Kvėd., Suv.

61

Naumiestis) galima būtų dar pridėti: pliaūtas, plur. pliaūtai Tverečius ~ pliaūtas, pliaūtai Dus. „должен = avilio lenta, durys“, žem. šiau-t uvas „ткацкий челнок“, liáunas, -à „гибкий“, напр. liauni pirštai Kved., Šiauliai, Joniškis = la. launs, žiaunos, -ų Dus. „скулы“, liaukà, -õs liaũką „волна, didelė banga“ Joniškis, šiaurės-vakar. žem. žiaudùs „суровый“, jāura „juodžemys su moliu = pilkoji žemė (= šal-

tą-žemis)“ Dus., Tverečius, Linkmenės.

Сл.-балт. этюды 86: жем. dėves jau K. Jaunius объяснял из *de-d-vēns = санскр. dadvān см. Aist. stud. I 64*.

стр. 90 Лайдарас [: изз laj daro Dauk. Būdas 15₂₇, laidars l. c. 22₃₁, ср. Jušk. žod. I 249a, Dauk. Lietuvos istorija I 189, II 169: laidars Jušk. žod. I 310 b] засвидетельствовано только с циркумфлексом: laidaras в Йонишкисе (Aist. stud. I 75). Лайдарас известен только в латвийском приграничье. Интонация указывала бы на то, что литовцы заимствовали это слово.

стр. 90. Прус. pelanno ‘очаг’ я объясняю из пра-прус. pelenā: la из le < le ср. вост.-лит. pelenai.

Прус. assaran из пра-прус. ezeran: вост.-лит. (в Ошмянском уезде) āžaras наряду с žāmė ‘земля’ (= прус. same V. 24)

Прус. glosano V. 778 ‘ящерица’ нельзя исправлять на glodano, поскольку ошибка чтения s вместо š едва ли возможна. Я читаю glosano: из пра-прус. glās-enā; ср. восточно-авкштайтские šānas < šēnas наряду с dedù vedù nešù (местечко Dusetos, Šalakas и т. д.): прус. assanis V. 14 = осень.

Pr. pelanno iš pelenō, plg. clattoy V. 292 < mhd. klette, ladis V. 56 = lād as Dusetų miestelis < lėdas Dusetų Pažiegė, lagno V. 125 ‘Leber’ = aist. *leknā Pedersen Kelt. Gr. I 129, 177, lattako V. 543 ‘led-žinga’ = aist. *leda-takā, melato V. 743 = meleta „зофна“ Širvydo Dictionarium 457, pelanne V. 37 = pelenai Dus. < pelenai > žem. pelinai Kved., pelanno V. 223 = žem. pēlins „очаг“ Kved. pēlenas, plasmeno V. 148: plāsmas „lėtėna“ Dieveniškis (Ašmenos apskrity) < plesnas = la. pleksna „das Fussblatt“.

Прус. au-klextes V. 280 klexto 333, clenan 194 (: klē-tis), pellekis 202 ‘фронтон = остриё крыши’ [: ящер вытянувшись плывёт по pelēką в Jūžintai: pēlakas Dus. < pēlekas, pele-maygis 713 (ср. petē-kautai ‘устройство для ловли мышей=ловушка’ Dus.), pleske 253 имеет e вместо ē.

Calene V. 231, kele-ranko 303, sylecke 575, scalenix 703 имеют e вместо ī: kalinē, keli-rankā [ср. nami-šōstas „усадьба“ Linkmenės < nama-, blauzdi-kaulis Vadōkliai < blauzdā-, šōnikaulis Vadōkliai šāna-, прус. Crixti Lāiskas < kriksti-lāiskas ~ kriks-ta- ‘крещение’], sili-kē (: слав. slb-db), skal-ini-k(a)-s.

Wilenikis V. 439 следует исправить на Eidenikis = eid-inika-.

Из сказанного выше ясно, что в эльбингском говоре le из le перешло в la (= lā). В эльбингском говоре перед e отвердели не только l, но и r, s и z.

rē > rē > r'a имеем: kraclan V. 118 = восточно-аукштайтское *krākļai < krēklai «грудь», raples V. 520 = rāplās Шалакас < rēplēs Южинтай, ratinsis V. 368, 540 = пра-польское rētežb. Drawine V. 393 «деревянный пчелиный улей» с равным основанием могло возникнуть и из пра-прус. drey-inē [:drēvē «дупло» Кведарна, Йонишкис, Саланты] и из drav-inē: лит. draves род. мн. BW. 18360, 2 var. ~ dravās kuoks 15729.

62

se > sa: assanis V. 14 рус. осень, possi-ssawaite 20= лит. pùs-sevaitė: Semeno V. 752 (= sėmeną Дебейкяй) и seveynis V. 229 «свинарник» имеют долгое ē. Пра-прус. sēv-eina-s «suinus» [ср. лит. lap-iēnē сущ. из прил. lap-eina-]. Sēv-: sū- «ʒ» = bhrēv- «Brane»; bhrū-.

Nose-proly V. 86 имеет e из i: nozy 85 «нос» ~ eina nósį-rakas Дусеты «землю разгребая носом, падая». Wissene V. 622 «петух» из *vis-inē: др.-инд. višá- «яд».

Формы эльбингского говора ladis «лёд», pelanno «пепел»: raples «щипцы»: glosano «глуоденас»: assaran «озеро» same «земля» ничем не отличаются от форм литовского восточно-аукштайтского говора в уездах Ашмена и Тракай: ladas, pelanai, râples (ragēt < regėti «видеть», râtas < rėtas), sánas (< sēnas. В моём говоре sėnas, но sanai, sanātuvė, sanýbė), ažaras, žãmė. Прусский эльбингский говор очень похож на литовские говоры в самой восточной Литве не только тем, что le, re, se, ze переходят в la, ra, sa, za, но и тем, что в начале слова e- переходит в a-.

e- > a-: 1. addle V. 596 = ãgla Йонишкис ãglā Линкменес < ēglā Дусеты мест. < ēglė Южынтай = ēglė, 2. asy V. 241: ažìa, род. ед. ažìas Линкменес ažìa, ažìos Вилкия < ežia, ežios Дусеты; 3. assaran V. 60 = ažaras Диевенишкес, Мяркине, až’aras Линкменес < ēž’eras Дусеты; 4. asseges V. 572 из *azigis: ažgỹs Линкменес из ežgỹs. В Салаке говорят и ažgỹs, и ežgỹs «упол».

Abse V. 606 «осина, -ы Дусеты», aliskande 602 «ольха Дусеты», aketes 255 «борона», arelis 710 «орёл», assanis V. 15, aswinan 695 «кобылье молоко», alkunis 110 могут иметь и аист. a-.

Ar-warbs V. 301 «пер-варас» могло бы иметь ar- = лит. ar «с» (: лит. sa-varas: durių varai «створки» Квед.). -war-b(a)-s «-варас»: vāras «жердь для плетня» Дусеты; durių vāras «полоса = створка» Кв. = pa-skāl-ba «слух» Кв.: pā-ska-las «то же» Дусеты. -warbs — не = virbas (ошибочно Aist. stud. I 139⁹).

Вместо alne V. 647 «животное» вместе с Яунисом я читаю alue (ср. Nesselmann Thes. 5. + Preartue V. 249) = alvē. Alvē — слово финского происхождения: фин. alävä «живой; животное» (~ elo «жизнь; скот»). Ещё одно слово финского происхождения в прусском языке имеем в форме kal-ēt «совсем некрепкий напиток (пиво)» Nesselm. Thes. 62 (заимствованное из древнепрусского языка провин. слово): фин. kalja «слабое, или некрепкое, пиво». Alue произошло из *elvē.

Aloade V. 541 «Haspe» неясно по происхождению; если оно родственно латыш. el-vede «el-vytė», то его следует исправить на alvade (относительно v ср. vdro V 667 «выдры»); ср. лит. al-varas «перварас».

Emelno V. 646 «амалас» и esketres V. 567 «шиповник» по неизвестной причине имеют e- вместо a-. Не следует ли читать *ēmelnā? Качество гласного e в форме слова emalas у Ширвида неизвестно. Но ср. латыш. āmuls «омела». В eskētras= нет e, обобщённого из не засвидетельствованного у нас *erškėtis= ērškėtis Квед. «колючка»?

Ennoys V. 158 «лихорадка», возможно, следует исправить на eynoys: из ein-āis-a-s ~ рус. иней; о суффиксе ср. caymoys V. 105 < *camoys = kam-āis[a]-s: латыш. kamiesis Lidén Arm. Stud. 30 < аист. *kam-eisis.

Estur-eyto V. 776 «ящерица»: ēstūr- из *jēstūr- [ср. eristian V. 681 из jēra- = латыш. jērs = лит. jėras «ягнёнок» Лаздунай, Диевенишкес] = польск. jaszczur (ср. борщ ≥ лит. barštis).

63

Estūr-eitą sufikso žvilgsniu galime palyginti su: pra-šal-iėtis „Fremdling“, gimin-iėtis ‘giminaitis’.

Пенпало V. 770 «путпела» я исправляю на пейпало [np могло превратиться в mp] и читаю как то же слово, что и лит. пиепала в Байсогале (ср. Aist. stud. I 82²⁴). Аист. форма пей-пала образована путем редупликации от корня пел-: пеле «мышь = *серая» гр. πελιδνός πολιός. О степени редупликации ср.: ви-версис, ви-версио Дебелькяй, Паневежис «жаворонок» жие-жула, -ос жиежула Дус. Линкмяны — «красная колючка Тверечюс» (такая рыба), жие-жирба «искра», Сие-сартис, иес Сиесартис «речка Цесарка» в Ковенской, Виленской, Сувалкской губерниях (их много), лат. Цие-цере, река у Куршеная (: Керес-упис, ручей в окрестностях Ужпаляй), Вей-виржас, река в Расейнском уезде. Лат. пал-пала можно сопоставить с гай-галас, вай-ворас «журавина» (такая ягода), жай-жар-окас Jušk. žod. I 649 b. Праслав. пер-пело-имеет аналогичную редупликацию с прусск. werwirsis V. 733 «ви-версис: ве-версис» Вадокляй: во-версис, во́версио Вабальнинкас ~ вовериш Дус.: ви-версис Линкмене [здесь произносится *ве́вершис, как и деверис при вин. п. диевери], вар-вор-икште «радуга» Бутримонис ~ вай-вор-икштис Кв. (о суф. ср. шеймин-икштис, банд-икштис).

стр. 92 швендраи = швендраи, вин. п. швендрус Вилкавишкис: швендре Дус. (en > in).

стр. 97 жасис «гусь» я собственными ушами слышал раз десять в Засечах (деп. Засец, Дятловской <XVI в. Здетела, Слоним. у.): жасис, иес им. п. мн. ч. жасес, род. п. мн. ч. жасу. Засечи — тоже прусское название; ср. лит. Жосама, река в окрестностях Велюоны (о суф. ср. Вес-ета, река, протекающая мимо Упите в Паневежском уезде, Вер-етос река в окрестностях Илаки, XIII—XVII вв. Дус-ета, река, ныне Швентойи у Дусетоса)

Пр. Weware = вэверис вэвери в Таурагнае (Aist. stud. I 62¹⁵), Линкменес и местами Душетишки (mānā dēveris < *диеверис, как вэверис).

стр. 99 *дре̄вис с долгим ē мне неизвестно. Дре̄ве̄ Кв. Йонишкис Салантай: дрове̄ дро̄ве «дупло» Скапишкис.

стр. 101 ла. gliēmēzis из-за своего окончания может быть сопоставлено с лит. glēmēžius Душ. «слизь» (silkės aptrūktos glēmēžium).

Стр. 104 Pr. naw-an(a)-s I Kat.: neuw-en-en II kat. = la. ryt. slyd-ōna- BW. 13597, 1: la. žem. slid-ena BW. 13597.

стр. 109 ла. шлау-б-умс «пологий склон»: + па-шляу-нуш «пологий» Jušk. žod. I 557 а ~ ла. liki ragi, šlauni sāni BW. 28923 slauni sāni там же, вар., slauniem sāniem в мн. числе BW. 28956 < шлау-на- [> Шлаунис, река в Ретавском уезде]?: kle-v(e) ~ k’le-j(e) > шляй «склон»: kel(e) > др.-в.-нем. хальд «наклонный».

стр. 111 лат. atvēžēties. То же означает и лит. at-si-vēdėti (Тверечюс).

стр. 121 лат. klaips. «Бохан хлеба» Ширвида — kliepas, которое не могло быть заимствовано из хлеб, показывает, что и лат. klaips могло быть исконным словом. Финское leipä объясняется только из лит. kliepas, но не из герм. hlaiba-

Стр. 125 Пликшас не от *плик-сас, а от плик-шас, ср. варг-шас, го̄б-шас, gūd-шас > gūčas, стит-шас > стичас, гинт-шас > гинчас, trīd-шас > трі̄час, дриб-шас и т. д.

Стр. 16 думью < дм-. Думью может иметь также индоевропейское u; ср. ϑύελλα санскр. dhū-ka-s «ветер».

стр. 18 Наряду с угорь (ср.: прус. angurjis) имеем также ingurys в Дусетосе, Купишкисе (Aist. stud. I 109), Вижуонасе (in может быть и из en).

64

Стр. 19 grumėti «греметь» в Кв. может иметь u также из и.-е. u; ср. grūmoti «угрожать» в Кв.: grū-džiu, grąusti «греметь»: nu-gramėti «провалиться куда с треском» ~ βρομ[ῆ]: garmė-ti «идти с шумом и треском; проваливаться в бездну» = *βρομῆ: grum-džiu «угрожаю».

стр. 32 vėveršys: vė- в живой речи совсем не засвидетельствовано (см. выше). malatà в Дус., Линкмене, словарь Юшки I 426ᵇ «picus viridis»: meletà в Квед., Курш., Ширвидас = monomo: tenemo = gàrbana «кудря»: *gerbenė > gerbenėtas в Дус. «кудрявый».

стр. 91 vėšelas — слово нелитовское; оно заимствовано из рус. вёшало «леса, городьба разн. вида для сушки чего-н.». Заимствовано из такого белорусского говора, где š переходит в s: vėšalo > vėsalo > лит. vėsėlas. Относительно š, ž > s, z ср. заимствованные слова: pažaras «пожар» pažytkas «польза» < пожитокъ.

Желаю всякого добра, Каз. Буга

[5]

Моседис (старолит. May-sedis, см. Bielenstein, Grenzen…)

26 декабря 1911 г.

Уважаемый друг!

Спасибо за письмецо! Я думал, что до Рождества Вы уедете. Я полагал, что Вы были в Вильнюсе: в «Вильтис» сообщалось, что Вы будете читать о балтийских языках. Ваше письмо с адресом Мюленбаха я получил. Виноват, что до сих пор молчал.

Jablonskio adresas: Гор. Брест-Литовск, мужская гимназия Преподавателю И. О. Ябл.

Что ps ныне переходит в pš, сомневаюсь и я (ср. vapsà ~ vapsvà, род. ед. vãpsvos в Дус.). Мне казалось, что Dus. ėpušis, род. ед. ėpušies (говорят также ėpušė. Ср. šėrdìs, -iẽs, šėrdį и šėrdė в Дус.) произошло от *ėpšis, род. ед. *ėpšeis. *Ėpšis получило u от pušis, iẽs. Ėpušis, iẽs могло произойти и от *ėpušis, iẽs с š от pušis. Род. мн. ėpuš-ų (~ puš-ų) и ėpušių. Ėpuš- из ėpuš- (по образцу puš-) соотносится с eps- (ср. латыш. aps-e), как els- (elks-nis < *els-nis, рус. лешина < els-) и elus- (ср. герм. aluz/s-, рус. ёлха < *eloxa).

Аникщтяне говорят kl’ėvas (с широким e), точно так же, как jėvas, jėknos, kėvalas. l’a от le в суффиксах отделяют все восточные аукштайты: kėlias, но вин. мн. sáules вместо sáulas. K’elīavo = аникщт.-купишк. keliōᵃvoᵃ. mėzliava ~ gãniava или (в других местах Дус.) mėz-l’eva ~ gãneva наряду с devýni (d твёрдое. Дус.). Купишкяне, которые произносят apjōᵃkoᵃ «ослеп», *kl’ōᵃvas не произносят. Купишкянское kl’āvas или kl’ėvas (как на самом деле, сегодня сказать не могу) объясняется только из kl’ėvas: ā начало переходить в ō тогда, когда l’a уже перешло в l’e. Apjōᵃkoᵃ вместо *apjėko с oᵃ из *ōᵃkoᵃ. Apjāka (Дус.) с a из āka или из прадусетишкского наст. apjankù (> *apjunku): восточные различали jan и en: vėrpja-n-ti > vėrpjunt в Дус., vėrkja-n-ti > verkjunt в Дус., но sarbintà из serbentà «смородина».

Наряду с apjāka дусетишкяне говорят jėvas, jėknās (некоторые произносят и ėknās, даже āknās): e не широкое и не узкое. Jėvas и jėknās могут иметь и.-е. e. Наряду с kl’ėvas

3. 599

65

Жители Дусетос говорят только kel’āvā (važ’āvā и т. д.), где ’ā стоит на месте ожидаемого e в инфинитиве kel’āutē (t средней твёрдости), будущем времени kel’āusū. ’a с острым ударением не переходит в ’e: jai — дат. ед. ч. жен. р., jām — дат. ед. ч. муж. р.; šiai ~ šiam «этой ~ этому» в Дусетос, arkliām — дат. мн. ч. jāi, но vāl’ei в Дусетос. Вин. мн. ч. val’as, dvasias, им. ед. ч. valia dvasia в Дусетос. Gāneva в Дусетос (n мягкое).

(«Нет никого, кто) делал бы» — это им. мн. ч. причастия от daras. Ср. «нет никого, кто делал бы».

В Цилтасе, в Линкменысае, так не говорят: так говорят в окрестностях Калтаненая, а t. āgla — это ’āglā: оба a одинаковой долготы (средней долготы). Prāšam не равнозначно и в Линкменысае тому, что говорят «мы (būlbas) kāsam ‘копаем’: prāšām (ā средней долготы), но kāsām.

Форма род. ед. ч. жен. р. širdēs у жителей Линкменыса, как показывает širdēs в приходе Тверечюс (наряду с pìrčiēs «бани»), может иметь балтийское окончание -es; ср. širdēs у Даукши.

Что говорит Беззенбергер о грамматике Траутмана, я ничего не знаю: эту рецензию мне не довелось прочитать.

Такие прилагательные (adjectiva), как латыш. led-uoja- ‘ледяной’ BW. 13268¹, 25 var., celm-uoja- ‘покрытый пнями’ BW. 19604 var., dūm-uoja- ‘дымный’ BW. 14594, naiz-uoja- ‘нежёный’ BW. 16278, diev-uoja- ‘божественный = хороший’ BW. 12409, 1, некогда не были чужды и литовскому языку. Суффикс -uoja- пока нахожу лишь в названии местности Kaln-uoja-i (Прусская Литва) = ж. Kaln-ūjai (Расейнский уезд, где говорят dūna < dūona).

Kaln-uo-ta-s: *Kaln-uo-ja-s = apyn-ō-la-s ‘хмельник’ в Кведарне, Риете: apyn-ō-ja-s ‘то же’ в Моседисе, Салантах (диалектные формы: apynuos, род. ед. ч. apynioję).

Если ruinis, ruišis восходят к и.-е. *rōinos, *(w)rōikōs, то как тогда понимать vārna наряду с vārnas? До сих пор учёные утверждали лишь, что vārna происходит от и.-е. *wōrnā (но *wōrnōs); ср. vilkė наряду с vilkas: и.-е. wǝkʷyē, но wī̆kʷos.

Ср. zuikė ‘зайчиха’ при zuikis. Латыш. astuotais, судя по жемайтской форме aštōnc в Тельшяй (ōn не совсем долгое), род. ед. ч. aštōnta (ōn совсем долгое), должно происходить не из прабалтийского *astuontas, а из *astantas. Тельшяйское aštōnc (главное ударение на первом слоге. Моседис, Скуодас, Саланты), судя по dūmblōs «грязь», sunkōs «тяжёлый» (первое ударение сильнее), могло возникнуть только из *aštantas; ср. rōnkā, вин. ед. ч. rōnka, dąngōs ‘небо’, krōnta «берег, край», pa-šōnkōs ‘жёлуди’.

Жемайтское aštāntas вместе с латышским astuotais показывает, что и.-е. «ō + n + Cons» уже в балтийском праязыке должно было перейти в «ō + n + Cons», откуда «ā + n + Cons». Латыш. диал. *astūtais и лит. литературное aštūntas — новообразования от astuoni = aštuoni. Aštāntas + aštuoni > *aštuontas > *aštūntas > aštūntas.

Vilkui < *wī̆kʷōy: vilkais < *wī̆kʷōys = tū ‘τῶν’ < *tōm: aštāntas < *oktōntōs. Чтобы древнеиндийское vṛkais было *wī̆kʷāis, доказать невозможно. Нет достаточных оснований считать λύκοις новообразованием, возникшим под влиянием предполагаемого балтийского *vilkais < *wī̆kʷāis.

Aštāntas вместе с vārna показывает, что ruinas, ruišas не могут содержать ui из и.-е. ōi. Латыш. род. мн. ч. tuo, *vilkuō > vilku, возможно, происходит от прабалтийского *tan *vilkān? *Tan ‘τῶν’: tū < *tun < *tuon = vyrai, дат. ед. ч. в Дебейкяе, Вабальнинкасе (Яуне)?: vyrui < *vyrui.

Происходит ли латыш. tuo ‘τῶν’ от *tuon с выпадением n перед сокращением uon до un? Латышское диалектное astūtais указывало бы на то, что uon сокращалось перед переходом an, un и т. д. в uo, ū и т. д. Как это представляется Вам?

Я с большим нетерпением жду статьи о куршах. Этот вопрос меня очень занимает, и я сам кое-что собрал. Valtaiki и т. д. могут быть вместо *Valtaīti (из *Valtaiši, как и жемайтское

66

jaunėkātė ‘молодые люди’). Говорят ли куршские латыши наряду с pairīt ‘послезавтра’ также muims < mums (жмуд. acc. pl. mōmìs, i. pl. mōmìs: i узкое, а m перед i смягчённое). Считаете ли вы такие слова, как латыш. sklīdēt, куршизмами (cursismus)?

Отдельные слова тельшяйских жемайтов с ui могли бы быть куршскими реликтами. Ср. paukštuitis Моседис, Илакяй. Kuisis ‘комар’ (i узкое. Kártės ‘kārtis, ies’ — i открытое = ē) Моседис, Скуодас, Салантай = прус. cussis. Ness, Wb. 302: у прусских литовцев puikỹs из окрестностей Клайпеды и куршей Куршской косы (Nehrung) — заимствование? = pūkỹs в Тильзите = pūkis < puõkis м. Салантай. У прусских литовцев rūinis ‘тюлень’ < куршское *rūinis с Куршской косы и из Клайпеды < *ruoʹnis = ruonis. Šliuizis РфВ. LXVI 231 — жемайтское тельшяйское < курш. *šluʹzis, g. s. *šluʹža = *šluzis: šliužas ‘конёк’ Дус.

Что все эти слова с ui являются остатками «куршского», я не уверен. Куйсис говорит также о местности вокруг Салочяй (Паневежский уезд) на Муше, недалеко от Баушки. С paukštuitis можно, пожалуй, сравнить название местечка Meszkucie (Шяуляйский уезд, прямо к югу от Митау) — Мешкучяй < *meškūitis ‘медвежонок’. Puikỹs, rūinis и šliuizis могли бы быть куршскими словами: их знают только соседи куршей.

Остатки куршского языка в окрестностях Моседиса, возможно, и есть, но мне пока не удалось их распознать: очень редко приходится встречаться с жемайтами. Хочу приехать следующим летом. Если будет побольше свободного времени, узнаю больше. Здесь есть несколько особых говоров. В Моседисе говорят: ōžūols ‘дуб’ (второй ōu — восходящий акцент — gestossen — и почти такой же длительности, как первый), žõušės, g. s. žõušėis (первое ударение пусть и краткое, но важнее) „žāsis, žāsiẽs“, žõušū „гусей“, vỹrų „мужчин“ (u узкое: но dô vỹrō — u открытое), kõu „что“, ānõu „того“.

В Салантай говорят: ōžouls, žõsės (ō почти долгое, но не такой длительности, как в accus. žõsi: i узкое), g. s. žõšėis (ō средней, если не краткой, длительности), žõšīm, vỹru (но dô vỹrō), kõn, ānõn.

У тельшяйских жемайтов есть два типа кратких u и i: узкий (узкое) и широкий, или открытый (открытое) [я записываю: u и ō, i и ē]. Моседишцы и салантишцы говорят:

sūnõs n. s. dô sūno, tris sūnus acc. pl. dõgnõs „дно“ (ō средней длительности), dô dõgnō, tris dõgnùs tõ ‘ты’, sõ ‘он’, c’ nõ „nunc“, tūs „те, туõs“, ānùs acc. pl. šiūs acc. pl.

šēs ‘съ’ но ši ‘си’ āķēs „глаз“, но āķis n. pl. āķis ac. pl., āķi acc. sg. āķē i. sg., dvē āķē

āš tōriō, tō tōri (рефлексив tō tōrỹs)

ìt, ìkì, lìg, nō-gì или nō-gìs ‘сейчас’

Узкие u и i произошли от балтийских ū и ī.

tūs vỹrus < балт. *tūs vỹrūs

широкие сыновья < широкие сыновья

(dō) sūno — новообразование по образцу (dō) vẽrgō; ср. nom. pl. sūnā (ā длиннее, чем ū), как и vergā.

Acc. sg. sūno — новообразование вместо sūnu, как писал Даукантас. Даукантас всегда пишет: sunu, alu, midu, medu, amžiu, но dô sunō, medōmi и т. д. Accus. sg. sūno имеет ō вместо u по аналогии с i. sg. sō sūno, n. ac. du. dô sūno. При accus. sg. āķi употребляется i. sg. sō āķē [первое ударение переместилось на praepositios], n. du. dvē āķē.

3*

67

tō, sō, nō — это балтийские tū, sū, nù. ši = la. ši: гр. ἰ слав. cu.

bet šės = la. šis

ãkis им. мн. ч. < *ãkis, akis вин. мн. ч. < *akís, āki вин. ед. ч. < *āki < āķi. sō akê = Dus. sū aki < *aken (по аналогии с saulė, pelė).

(dvė) ākė из балтийского (dvei) *akei вместо *akī по аналогии с *dvei peleí.

tō tōri < turī: возвратная форма tō tōrýs. Наряду с sūno говорят и sūnomi < *sūnū-mí.

Вин. мн. ч. и твор. мн. ч. mòmis jōmis < mumīs jumīs: восточноаукштайтские формы mumi jumi вин. и твор. мн. ч. Род. ед. ч. mōnė-mí, твор. мн. ч. trėmės «тремя».

Acc. sg. mōnì, tavì, savì = верхне-восточно-литовское (Dus. и т. п.) manì, tavì, savì < manī и т. п.; ср. acc. pl. mumi «мы», jumi «вы».

Lig в проклитике из lýg.

it путём ассимиляции из *ēti (ср. iti-n geras) < *itī (ср. по-кведарнски tý-toks «вот какой»), как iki из ēki < *ikī.

nō-gi ср. Dus. argī < *ar-gī.

В жемайтском праязыке в конце слов сохранялись долгие не только ū, ī, но и ā, ē. Жем. vārna, но им. ед. ср. р. pėrmō «прежде» = Dus. pirmà, mōn čė līnksmō (не *līṅksmō, если бы это было слово на u-основу) наряду с им. ед. ж. р. līṅksmà. Им. мн. ч. kãtės из *kãtiės (ср. saulė ~ pėliė), но вин. мн. ч. kãtės < *katēs.

Вин. ед. ч. vārna, šãka, но твор. ед. ч. vārnō, šãkō. Ср. аукштайтские vārnā|ū: vārnā|ū.

-ēn, -ēn дают одинаково -ē: saulė вин. и твор. ед. ч., pėlė вин. pėlė твор. ед. ч. В винительном падеже ед. ч. тельшяйские жемайты имеют -ē, а не -e, потому что в двусложных словах типа tri- каждое -e перешло в -ē (открытое -i). Ср. зв. ед. ч. výrė, Dėivė; estė 2-е л. мн. ч. наст. вр. (у Валанчюскаса) nebė-bōva (ō средней долготы).

Из нескольких этих штрихов Вы можете заключить, насколько важны для сравнительного языкознания балтов говоры Тельшяйского края.

В Моседисе говорят: kėistė «терпеть, менять», tėistė «стлать, тянуть» и tėistė «тянуть, продолжать».

В Салантах говорят: kėistė, tėistė, но tėstė. Kėisōs, род. ед. ч. Kėisa «заделка, kęsas» в Моседисе = kėsōs, kėsa в Салантах. tėivs, ж. р. tėivà в Моседисе = tėvs, ж. р. tėvà в Салантах = tėnvs, tėnvà в Кведарне = la. tievs.

Тельшяйские жемайты называют латвийскую землю Kōršōs, g. sg. Kōršā, а её жителей — kōršėninks, plur. kōršėninka. Курш — куршинек.

Жемайты Моседиса и Салантая знают следующие Kuršō местечки: Grāmse, g. s. Grāmzda = нем. Gramsden. Nygrōnc, g. s. Nygrōnda = «Niegranden» Vūožpūtis м. < *Ōžputis < пра-жем. *Āžputis = курш. Āz-pūtis «Aizpute/is». Buotė, поместье = нем. Bahten. Vėrga < пра-жем. Virga = курш. Virga Pāur-ōpė, город ~ (часть Руцавы?) Lėipūojė, loc. s. Lėipūojė = курш. Liepāja Река Моседиса называется Bārtōva < Bārtuva. Какую интонацию имеет куршский диалект?

Жемайтское название Риги у тельшяйских жемайтов — Riṅgā, g. Riṅuōs, acc. Riṅga (в вин. падеже «и» длиннее, чем «и» в им. падеже) — по-видимому, куршское слово. Куршское Riṅga > жем. Riṅgā. Земгальское Rīga > верхн. Rygā.

68

Kuldiga «Goldingen» ещё в XVI веке (см. «Спрогис, словарь древней Жемойтской земли») по-литовски продолжала называться Kuldinga.

Mockвá в литовском языке (Дусеты, Моседис) превращается в Maksvā: sk+Cons. > ks+Cons. -isk- > -išk- (В Сл.-балт. эт. 54 сл.): twjβka «сверкает, светится» Mielcke L.-d. Wb. 304, blyβkėti «искриться, мерцать, блестеть» l. c. 129, wikβwa «красная мелкая трава, острец» l. c. 329 ~ wikβris м. ‘срезанная трава’ l. c. 329 из *višk-và ~ *višk-rìs. Дус. viksvà — новообразование (~ *visk-vā: *viskā = vaps-và: vapsà). *Viskā стоит вместо *viškà с -s по аналогии с формой женского рода vizgā в Кведарне.

После других гласных (не i) sk не переходит в šk; ср. vóskurnoti, éškà, préškas, pléškė, maskatuoti, láškana, lùškis и т. д.

-sk+Cons. должно было перейти в -ks+Cons. Это -ks-, как и и.-евр. -ks-, должно было перейти в -kš-.

Tràškana в Дусетах с š из trekšti < *trēks-tei < *trēsk-tei (польск. trzaska).

Pūkštė pā-pauškas (: польск. pysk) ~ pūkšt < *piūsk-ti

Taūkšti «болтать»: taūzyti

tėkšti ~ taškas. trūkšt ~ truška 3-е л. наст. вр. (τερύσχω) pliaūkšti: польск. pluskać.

Šermukšnis м. может происходить из прабалтийского šermusk-nis: слав. -ъха < -us-ā. Дус. ališk nys «ольха» может быть только из *alis-nis: из alisk-nis получилось бы *alikšnis.

*Alis-nis ~ ольха: прусск. alis-k-andē = слав. čermъx-a < -us-ā: *šermus-k-nis = úos-is: германск. as-ka-.

Rezgū ~ rēgztis ср. лат. res[c]-tis. Mezgū ~ megztuvė Дс.

Veizd-ėti (ср. der-ėti > der-lùs, tū-k-ti > tuk-lùs, jemù > *pa-jem-lùs > pajemb-lùs в Кведарне): *veizd-lùs d перед l переходит в g (польск. handlować > Дус. angliavóti): *veizd-lùs > *veizglùs. Из *veizglùs путём метатезы возникло veizglùs РФВ.

Слав. -skn- > -sn-, а балт. > -ksn-, откуда -kšn-: Бльс[к]нѣти ~ лит. blikšnóti, не отрывает ли свою шерсть осёл с бсліи, и ведь напасть.

Zogr. Leskien Hd.⁴193 = atā-rišā Ds.

разд-рѣшити… отъ жзѣ = раз-решить. Ср. Слав.-балт. эт. 69¹.

Рус. муж-ило: муж-[б]ло РФВ LXV 402 = прус. krup-eyle: с.-лит. deiv-ila-s «божок, идол».

Ц.-сл. агн-ицъ: агн-ыць = польск. диал. pal-ic: pal-ec, palca = jaun-eika «младший брат»: jaun-ikis = jūod-eikis «чёрный кровяной суп» Linkmenes: juod-ikis «название монеты» = Nam-eikis фамилия: Nam-ikas «то же».

Бр. коро́ба: вр. ко́роб = воро́на: во́рон.

Скр. kljūna «нем. крюк, скоба»: kljūn «что-то изогнутое, кривое» Berneker SEW. 529 = kl’ēiva «кривоногий»: kl’ēivas прилагательное = kvaiša «дурак»: kvaišas «глупый».

Вр. воло́ца «человек, шатающийся без дела» Даль I³ 581: волоку́ = лтш. luõža: лит. lendì.

Bėgėtė (bėgti) ср. δρόμῳ θεῖν «бежать», бегом бежать — форма 1-го лица единственного числа из *bēg-tē (жители Дусетоса говорят bėgti bėgu); ср. у Ширвида (Dictionarium 1713 г.): plaktė «хлёст» 25ᵇ (~ plaktę plakù), sutek te 44ᵃ, wogte 110ᵇ (~ vogtę pāvogė), gulte 131ᵃ (~ gultę gūla), patepte 252ᵇ (~ teptę tēpa).

69

Латышское восточное olūts turi t iš v; ср. āt-luša в К̇ве̇д. из *āt-vuša вместо āt-uša (так и говорят) с v из āt-vaša «латышский отпрыск»; в приходе Тельшяй vōnšōs, род. п. vōnša > восточнолатышское *vūšas, откуда lūšas (Vadōkliai), наряду с ūšas, труба > восточнолатышское *vuⁿzdys > luⁿzdys, Dus. Kamajai.

Tekė-ti: tekė-stos, ėsty «выходить замуж» Линкменес = ženyties < «жениться»: žený-stos Линкменес «женитьба» = германское bevanō-n «служить»: bevanō-sta средний род «служба». Fick III⁴ 177.

Этой осенью я был в приходе Цискод (12 вёрст от Резекне — Режицы), изучая литовскую колонию. Исследуя литовский говор, я кое-что записывал и по-латышски. Вот несколько примеров (правильно ли я расслышал — ручаться не могу): màrga «зрелая девушка, с первой менструации», mirdzinuot «моросить», leitins kai mygla slacinōj, patmal’as «мельница», названия мест ~ Цискодс, Вилани, ну, Галани, -ну, Варклони, -ну, Рыкова, Быкова, Дрицаны, ну, Малнова, Лубуонс — озеро, dīndōrzs ~ klāvs, Воркова, Резнас узарс, река Мальта, ai vanagi, vanadžēni! звательный падеж (в песне), pymu, pylñs, zeml’i «вниз», myl’ti, aviša «малина», sēni laiki, но vacs cīlvāks; malny muni kumelēni, kai yudēna vogul’ēni; род. п. мн. ч. žūsu, ziv-u; syvāns, но šīvenēnš, šīvenu jīmti, pyrmu dīn l’audavēna, caturdīn, sasdīn, ovu boltas kuojas, lyku lyku gal’vēnā (то есть веночек), meita dzaltuohim motim, munu vainūku atpakal’ atnas. Куда положил веночек? Положил… на колени. Naišu tautēnuos bez buol’ēna. Natak spūl’ēite, bez skrīmestēna. garvilce «радуга», carmuška (=в Резекне čermyuška), dzil’tēne, kuormi «тробесы, здание» из пралатышского *kārmi < прарус. *хорми «хоромы».

В Цискоде я пробыл всего четыре дня. Как следует изучить ударение не было времени. Между тем меня больше занимали литовские, а не латышские говоры. И латышский, и литовский говор показались мне весьма любопытными: обещаю съездить туда ещё раз.

Ещё о куршах.

Важнейшие особенности куршского языка обнаруживаются в слове *Santace = лит. san-takys: «река у ручья» Sentatze, где ещё соединяются два ручья, 1422 г. Bielenstein Grenzen 452.

курш. ручей Bente-pürge 1422. там же (один ручей Sate-purve 1439, там же, 455.

курш. «река у моста» Grynde 1422 г., там же, 452: лит. grind-inyš ~ латыш. земг. grīda.

курш. Kandamer «угол Вытцена», там же, 453.

курш. Cantimas 1387, там же, 450; 1439, там же, 455 ~ Cantyn 1290, там же, 440.

курш. Mames-pintes там же, 477 ~ прус. pintis «дорога»?

курш. Svente названия хуторов у Забельнов и Маткулов (оба неподалёку от нижнего течения Абавы), там же, 344.

курш. Dzintere там же, 282²¹⁸: лит. Gintara, река.

{ ручей Zynthere 480

курш. Wanderen 1253 г., там же, 233.

курш. Stembre 1386, там же, 450: латыш. земг. stiēbrs «солома» ~ жемайт. stembrai «вид камыша», Моседис.

курш. Venzava там же, с. 195, 198.

70

Куршское Alš-vanga (Biel. Grenzen 206) происходит от *Alšu vanga: *Alšu из *alš(ń)juo «ольха». Alšu: *alsnis (> al’ksnis) = krašu Biel. Lett. Spr. II 4: krãsni-, ср. род. мн. zvaĩžu там же, II 32 ~ *zvaizne.

Куршское Alšu muiža = Aĩkšnių (имение).

Куршское levanga будет lev-vanga от ievų vanga.

Как Вам кажется, есть ли что-нибудь кельтское на землях балтов, как того хочет А. Шахматов (AfSPh. XXXIII 51 ff.)?

Я не нахожу ничего кельтского среди прочих и в следующих названиях: Nė-munas там же, с. 77 (ср. оз. Муна ~ застенок По-муне неподалёку от озера Дыкшныкштис и реки Дисны, Свенцянский уезд. Ср. He-vapda: Vãrd-uvos река у Алседжяя = не-веда: Вед-epa прус. Wedera Wedir lacus Ness. = Ne-vėžis: Vėžio река; Квед. с. Не-коча > >жмуд. Nãkačia (здесь говорят na-žinau): Ком-pа = Не-мокшита озеро: оз. Makštýs), Лучеса там же, с. 79 = Laukėsà приток Даугавы у Гривы, лат. Рига, там же, с. 81 = riņga ~ Riņģys речушка у Ушпаляй.

Возможно, я ещё задержусь в Моседисе. Прошу писать по тому же адресу. Желаю Вам всего доброго в наступающем Новом году.

Остаюсь с уважением, Ваш Казимерас Буга.

[6]

Моседис. 8 (21) января 1912 г.

Дорогой друг!

Дусетишским — купишкским kl’ėvas мне понятно только из праиндоевропейского. kl’avas; ср. латыш. klava. Из праиндоевропейского *klėvas в Дусетос следовало бы ожидать *klėvas, в Купишкисе — *klāvas. Как произносят в Дусетос, в Купишкисе lėpinu, (iš)lėpęs, сказать не могу (уже не помню).

Дусетишцы говорят: lėkia, slėgia, plėšia, tęsa, lėidas, plėkšta, klėtys мн. ч., glėbja род. ед. ч., lãidžiu, plãisėt, но lėpšys «такой гриб», у отца уши nu-l’ėpę (= «обвисшие»), как у свиней ~ l’ėpštų l’ėpti, l’eipstų juokù «подавился смехом, не могу удержаться от смеха» (ср. leipti у Jušk. žod. I 422ᵇ, 500ᵇ), bl’édis, -ies «убыток» (ср. Лхр. 208₁₂), gl’eizoti «трескаться» в Линкменыса.

Bl’ėdis, по-видимому, слово латышского происхождения.

В связи с чередованием интонации (vãrna: vãrnas) можно сопоставить также следующую последовательность примеров:

prūsas ~ fem. prūsė Кведарна, Ретавас

kaimýnas ~ fem. kaimýnė « » », ср. жемайтское dãktars ~ fem. daktãrė из прихода Викшняй — «доктор (женщина)».

Тельшяйское ãštõnc, если оно происходит от *aštountas, возникло позднее, подобно род. мн. ч. vỹru (с узким u) < *vyrų < *vyrun < *vyruon. Útõnc можно сопоставить (но не приравнять!) с формой тельшяйских vėnc (род. ед. ч. vėina) «один» [ė не носовой, то есть не *vėnc!]. Тельшяйские жемайты говорят ãštõunė.

71

Telš. žem. acc. pl. tūs vyrus, как и Tamsta, теперь объясняю из *tuns vỹrųns [ср. gen. pl. мозедишского говора: tũ vỹru наряду с nom. du. tõu-do vỹrō] < *tións vỹruons. Acc. pl. телш. pėktũs vỹrus: расянские жемайты (Kved. Riet.) pėktūns-õs [жемайты Расейняй уже не различают краткие u ~ õ, i ~ ė] vỹrõs.

Pėktas mergãs Kv.: pėktūns-es м. Kv. = pėktõs vỹrõs Kv.: pėktūns-õs ж. Kv. Жемайты телшиского говора говорят только pėktũos-es (múotėris) < piktós-ias; ср. Dus. piktãs-ias. Acc. pl. жемайтов телшиского говора pėktũsius происходило бы из *pėktūnsius; ср. телш. жем. skūšti.

Таким образом, оказывается, что у слов на ō-основу когда-то было два окончания в acc. pl.: -õs и -ōns.

Acc. pl. телш. tūs vỹrus и gen. pl. vỹru показывают, что aštõnc не может происходить от *aštuontas. Из *aštōunc (это было бы очень недавним новообразованием) могло возникнуть aštõnc: *aštōunc > *aštõnc [ср. kąs vėn из *vėin < *veinõ ntr. (ср. телш. жем. neutr. trūmpō) < *viė-nã] > aštõnc; ср. dat du. dõm vỹrōm < *dōum.

Литовское kuodėlis, по-моему, слово русского происхождения (ср. жем. põukā < рус. пух. Относительно uo ср. латыш. duoma, kuoma и т. д.). Финское слово kuontalo Миккола считает русским, но оно могло быть и балтийским. Если kuontalo было бы балтийским словом, то из него можно было бы заключить, что в прабалтийском языке ān + Cons всё ещё не смешалось с ōn + Cons.

Балт. kānd- > f. kuont-alo: acc. sg. fem. у Даукантаса aną tą [при msc. anou, tou. Prasmą lotinų kalbõs... Petrapilie 1837 p. 19. Даукантас во всех своих сочинениях различает tą, т. е. tā, и tou] < *anān *tān: tūs < *tōns: vilkui: ž. vỹru: pùlti.

Учитывая всё это, нельзя исключать и происхождение -ui- из -uoi- < и.-е. -ōi-. Литовское lūina РФВ. LXVI 225 могло произойти из и.-е. lōinā: кельт. leino-; ср. то, что говорит Bezzenb. K Z. XLIV 309 (мне довелось читать это в Вильнюсе, в Научном обществе).

А не происходит ли slūnkius «der Schleicher» от *slōnk-? Slūnkius < *slōnk-: slankius < slōnk-: slenkù = латыш. kluinis: латыш. klainis ср. BW. 29840: kleinis «кривоногий» BW. 11308 var. = латыш. krūilis: *krailis: kreilis РФВ. LXVI 222 = luitas там же, 226: laitas: liėti там же, 227 = muitā: maitā: meit-kaulis = puĩšos: paĩšos: piẽšos. = tūlp-in-ti Jušk. ž. I 554a: talp-inti: telpù = į-tumpas (у Куршайтиса в скобках): tampau: tęmpti = латыш. tumsa: лит. tamsa: témti.

Вопрос о -ōi- мне пока неясен. Из и.-е. ōu, по-видимому, следует ожидать ū:: ōu > *uou > uu (ср. uoi > uū) > ū; ср. pa-laid-uonas (ср. Лхр. 70. Ширвида Dict. 9, 165, 277, 359 – palayduo) и pa-laidūnas < *-ōunos? Palaid-uō < *palaiduo[u]n, но g. s. *palaidōn-ės > *palaidūn-?

Ливские mändreks, kill, loiga, koidas не могут иметь жемайтское происхождение, поскольку, по свидетельству Биленштейна (Die Grenzen), ливы не были соседями жемайтов: ливские топонимы не доходят до Грамзды. Лив. loiga, koidas должны быть куршскими словами. Ливское oi могло происходить из куршского ei (как и у жемайтов телшиского говора).

А не были ли курши облатышенными жемайтами? Ливское kill = латыш. dzilna указывало бы на то, что ливы встретились с куршами-жемайтами ещё до облатышивания.

Все восточные литовцы знают только kiškį (Салочяй, Паневежский уезд, Дусеты, Ширвидас). Жемайты телшиского и расянского говоров, западные аукштайты (Тильзит, Южный Науместис) говорят zuikis. Zuikis могло бы быть куршским словом *zuojekias. Из *zuojekio в жемайтском диалекте должно было возникнуть *zuojikys: безударное e даёт i ~ телш. ōudėgā = рас. ūdėgā и т. д. из uodigā <

72

хвост. Трёжетас > жм. *trėjits > treits > trėits > trẽc «тройка» (Mos. Salantai). *Žuõjikys > *žõujikys > *žõu[j]ikys > žõikys (как произносят, например, жители Моседиса и салантишские жемайты) > тилз. zuikis.

В Тверечюсе, по-видимому, твор. п. ед. ч. sù širdziu, как говорят некоторые и в Дусетос, — širdžiu.

У тельшяйских жемайтов вин. п. ед. ч. от vỹrs — vỹra, но твор. п. ед. ч. ж. р. — sõ bõrnõ. В связи с этим сравни Дусетос: vỹrų, но sù bũrnų; Наумиестис Сувалкского уезда, Вирбалис (Вержболово) — vỹrą, sù bùrną.

Нельзя ли получить «Дзимтенес Вестнесис», где Вы писали о подъёмах Шахматова?

Aistere — не Aistar-? ср. Aistar-nieki BW. 12684 (Рава).

Tuos-mare BW. 9593 (на берегу озера) первой своей частью родственно названию реки Tuos-ele (приток Лиепупе, впадающий в Бартаву у Ницасы. Konverzacijos Wārdnica 279). Второй своей частью Tuos-mare сопоставимо с латышским названием города Palc-mare (Konv. vārdn. 667), расположенного на берегу реки Палце (приток Гауи): лит. Žiž[ma]-māriai, город Тракайского уезда, Žižmariškiai, деревня Вабальнинкского прихода; ср. Žižmà: 1) река в приходе Тришкяй Куршенского уезда; 2) приток Гауи в приходе Диевенишкис Виленской губернии.

-mare: Marra, приток Ривы, впадающей в Балтийское море у Лабраггена. Biel enst. Grenzen 480: лит. речка Мор-иха XVI века (Ревизия душь...50, 54) ~ от урочища Поставяли (= Pastovėliai) миля до озера Моря 1. с. 54 (Сейненский уезд Сувалкской губернии): Marūge речка близ г. Видзы — Vidžiai: Pa-mar-ēika, река у Засечей, Дятловская волость, Слонимский уезд; прус. Pas-mar река у Крейцбурга (Nes selm. Thes.):? древнеинд. mārayati «погружает что-либо, бросает в воду».

Ясно ли, что -mare означает mārē «море», — неизвестно.

Курш. Vec- Sumber — крестьянский двор в Дундагском крае (Biel. Grenz. 288): sūbr-īti! BW. 30493 в Скрунде из земгальской речи.

Курш. And-ume близ Стенде ~ Талсу (Konverz. vārdnīca 113, 1144):? слав. qda.

{ср. venter-kājis BW. 14517, 9 в Кулдиге

Venteru дома, в пойме глубокой реки (у Айзупе, в Талсинском районе). Konverz. vārdn. 47: vēnteris м. р. Моседис, Дусетос = рус. вѧтерь.

Rindz-ele в окрестностях Энгуре. Konverz. vārdn. 846: жем. Ringà < курш. *Ringa = земг. Rīga.

Курш. Alšu muiza, Alš(u) vanga; ср. с alkšu rikste BW. 9778, 1 вар. Дундага: lagžu krūminā BW. 29316.

Когда Волтер выпустит свои исследования Слонима, я не знаю (они должны были выйти в «Изв. И.А.Н.» в начале 1912 г.).

В научных статьях, приводя формы литературного языка, я хотел бы пользоваться и литературной орфографией (как Вы писали в «Слав.-бал. эт.»): например, vỹras, eĩsiu, žõdžio. При приведении диалектных форм следует пользоваться научной орфографией; ср.: тельш. жем. дат. п. ед. ч. vīrou, 1-е л. ед. ч. будущего времени dōusō, тельш. жем. būužava, твереч. žãgìs, žìdel’is.

В примерах письменной речи я бы советовал придерживаться обычной современной орфографии, то есть писать: vỹras, vērksiu, mēdžio.

73

Paveikslas не произошло таким путём: pa-veid + tlas (cf. *ár-tlas > ar-klas) > *pa-veistlas > *paveikslas [не *paveišklas, поскольку, когда слово было taut-iškas с š, paveikslas ещё сохраняло перед s зубной t] > paveikslas.

В следующем номере РфБ будут мои «Славяно-балт. этимологии».

Всего доброго

Ваш К. Буга.

P. S. Рецензию Беззенбергера я читал, находясь в Вильнюсе.

[7]

Моседис, январь 1912 г., (I)30-е число.

Дорогой друг!

Из индоевропейского ōu я ожидал бы в литовском языке ū: ōu > *uou (ср. -uoi > -ui) > *uu > ū. Наряду с им. ед. ч. žmuo у Даукши имеется вин. ед. ч. žmūnį; я хотел бы объяснять эти формы так: žmuo < *žmō < *žmō(n) из *žmōun, ср. ákmūo ~ ἄκμων, но žmūnį из *žmōun-m. Так следует понимать и širšuo у Ширвида, а также жемайтское širšūns < širšūnas в окрестностях Тельшяя.

Латышское pērk-uon-s: perkūnas

did(u)omenė в Дусетосе: didūmenė в Салантае

sūodys мн. ч. «сахар»: sūdys жемайтское в Тельшяйском крае

grūodas: слав. gruda < *grōuda?

šuokoti интенсиватив: šuk-snis старослав. «прыжок»

liūbas: слав. lubъ < *loub(h)os: liūbos

ὠμός: ūmas ‘сырой’: um-ēdē ‘сыроежка’

miegūostas (ср. рус. зуб-аст: miegūstas

snaigulė: телш. жмуд. snaigūlė.

Телшяйское жемайтское aštōnc «восьмой» мне неясно: из *aštōuntas следовало бы ожидать *aštūnc; ср. наряду с pōudōnktis «крышка горшка» мы имеем также pūndōnktis. Последняя форма происходит из *pōuddōnktis (диссимиляция двух d. Ср. форму andiot < *adduoti) > *pōundōnktis в деревне Zasėčiai (уезд Slā-nimo) (ср. kailiniai > Dus. kalniai < *kailniai) > *pōndōnktis > *pūndōnktis > pūndōnktis. Pūndōnktis, вероятнее всего, из *pōndānktis (когда ещё an + Con. не перешло в ōn + Con).

Pērkuons ~ perkūnas можно понимать и иначе; ср. χελῶνη ~ χελῶνα.

Телш. жмуд. aštōnc, как мне представляется, можно вывести только из *aštāntas, что указывало бы на то, что ōn переходит не в un, а в an. Сосуществование Aštāntas с инструменталем мн. ч. на -ais =, греч. -οις, санскр. aiś, указывало бы на то, что ō в закрытых слогах сократилось ещё в балтийском праязыке. Отсутствие сокращения дифтонгов -ōi (vilkui) и -ōn (žąs-ų ἔχην-ῶν) можно объяснить сандхи ([в позиции] перед гласной следующего слова). При таком объяснении эти словоформы останутся непонятными: жмуд. вин. мн. ч. на -us: телш. tūs vė́lkuos (ср. dô vėlkō!). Телш. жмуд. вин. мн. ч. tūs — из *tūns; относительно стеснённости гласного u ср. pūdamenc, род. ед. ч. pūdamēnta «фундамент» наряду с pūndamēnc, род. ед. ч. pūndamēnta.

74

Tùs < [*tųs?] < *tūns < *tūons (ср. греч. τούς) = род. мн. ч. vārṭu < *vārṭu < *vārṭun < *vārṭuon.

Аукштайтское tuõs было бы объяснимо из *tuõns < *tuõns лишь в том случае, если признать, что в аукштайтском диалекте «гласный+n+s» раньше, чем в жмудском, превратилось в «носовой гласный+s», а эти дифтонги с «носовыми гласными» начали переходить в un прежде, чем произошло сокращение uon в un. Форма -uont- ещё не успела сократиться до -unt-, когда аукштайты уже начали произносить *tuõš.

Что -uøs могло превратиться в -uos, по-видимому, не вызывает сомнений.

О том, что в аукштайтском диалекте an+s, en+s давно превратились в ąs, ęs, можно судить по дзукам Тракайского и Сейненского уездов: наряду с ranką, renkų они говорят žūsis, tįsų < вместо žąsis, tęsiu.

В жмудских говорах *žansis значительно позднее, чем в аукштайтском диалекте, превратилось в *žęsís.

Жмуды волости Жвинги (Расейнский уезд) и сегодня ещё говорят žansės (с носовым a+n). Кведарна žąnsės: Куляй, Салантай žōsės: Моседис, Дарбенай žōusės.

Телшайские жмуды используют вин. мн. ч. tùs =, аукштайты — tuõs, что показывает, что o в закрытых слогах в балтийском праязыке не сокращалось до a (но как объяснить *aštañtą?).

Литовское lėkas, по-видимому, происходит из индоевропейского *leikʷont-s (ср. санскр. bhāran ~ *bhāras t-), а не из *leikʷōnts (ср. греч. φέρων[t], слав. bery).

Rūšis: rāisas = жмуд. rūinis «пёстрый» (Яуниус): жмуд. rāinas = klūkis: *klaikas > pa-klaikti (ср. sveikas > pa-sveikti).

Латыш. krūlis: kreil(a)-s = латыш. kluinis: kleins.

Груйнис: гру́нас.

Здесь мы имеем целый ряд субстантивов с ui, производных от адъективов. Не происходит ли здесь ui из и.-е. ōi? Трудно понять, откуда еще могло взяться ui в этом случае.

Как при rāisas у нас есть rūšis, так и при sēnas следовало бы иметь *sānis, а при šēmas – *šūomis. Не имея *sānis, *šūomis, не следовало бы и слово rūšis объяснять из *rōišīs. Если rūšis — не *rōišis, то что же это такое? Латышские krūlis и kluinis показывают, что слова, обозначающие разновидность rūšis, восходят к общему праязыку латышского и литовского языков.

Sēnis, šēmis, по-видимому, не могут быть новообразованиями вместо *sānis, *šūomis.

Вопрос о дифтонге ui весьма запутан и, по моему мнению, до сих пор не решён.

Zuikis galėtų būti kuršių *zuicis. Šitas žodis būtų paskolintas dar tada, kada kuršiai tebesakė *zuikis; plg. kuršių Rucava = telš. žem. Rōkava (ō vidutinio ilgumo) < Rūkava. Kuršių *zuicis iš *zuoicis (su i epentezimi) < *zuõčis; la. zakis vietoje *zacis su dial. k (ventinių?? zemgalių??), arba su k iš *zak(a)s?. *Zuočis: *zacis turėtų įvairų balsių laipsnį (Ablaut!). Santykis su заяц, rus. зайка, заенька, заинька nėra aiškus.

Заяц < *Žo-j-en-ko-s, заень-[ька] < *žo-j-en-[ikā] из и.-евр. *ǵ(h)ō[u?]-jo-ar ǵ(h)ōj-o- < ǵ(h)ō[i]-.

Курш. *zuõ-c-is ~ латыш. za-k-is: слав. za-j-en- = лат. ō-yum латыш. uo-l-a «яйцо»: слав. ja-j-e.

1) Lietuvjų-latvjų dvibalsis ie suomjų kalboję duoda ei: heinā < šienas, seinā < siena.

Балтийское ei (откуда лит. — латыш. ie) дает фин. ai: taivas < *deivas, paimen < *peimen-, vāivel['] из *vaives < *veives-[ā] (откуда лит. vievesà, -õs, вин. п. vievesą. Kv. Mōsedis).

75

2) Лит. — лат. uo = фин. uu: juutas < juõds, luuta < šluota.

Балтийское ō = фин. ou: routa < *grōdas «grúodas».

Отсюда мы видим два периода в балтийско-финских отношениях: 1) более древний — балтийский период, 2) более поздний — латышско-литовский (или только литовский?) период. Финские morsian «невестка», lohi «лосось», toe «лат. tacis» были бы словами более древнего балтийского периода, когда краткое a еще отличалось от краткого o. Балтийское происхождение этих слов несомненно. Финское olut может быть как германским, так и балтийским (ср. прусское alu из *alut). Финское o в упомянутых словах можно объяснить только из балтийского ō: из a мы имели бы и фин. a. Morsian и т. д. было бы древнее слов балтийского периода taivas и routa. morsian и т. д. могли бы быть и того же возраста, что и taivas, routa, если признать, что в окончаниях (без ударения?) ō раньше перешло в ā, чем в других положениях (под ударением или также без ударения?).

Вопрос о кратком o очень важен. Здесь следовало бы посоветоваться с финнологами, что они говорят о morsian и т. д. Мне кажется, что иначе объяснить morsian нельзя.

Является ли финское kuontalo балтийским (лат. kuodel’a, если это не русское слово) или славянским словом? Из славянского *kođĕlь мне непонятно финское -uont-.

Если dažgys происходит из *dagijas (=игау́нское tagijas), то почему galvijas не является *galvys? (kalavijas и т. д.). Жемайтское и восточноаукштайтское kirvys можно было бы объяснить и из *kirvij(a)s (а ударение далеко!). Если ига́унское tagijas «чертополох» нельзя понимать иначе, чем как *dagijas, то придётся считать, что dagy̌s произошло из *dagijas. Нет ли в финском большего числа слов на -ija(s) из балтийского -is? У меня сейчас нет работы Thomsen’а, поэтому я и не могу поискать побольше слов с -ija(s).

Желаю Вам всего доброго. С уважением, Kaz. Būga.

P. S. Новый адрес пришлю Вам из Вильнюса, где буду 3 и 4 II. В Вильнюс прошу писать по следующему адресу:

Кожевенная № 5 Редакция газеты „Viltis“.

[8]

Однодворный хутор Пажегес, уезд Дусетос, 17 (30) марта (III) 1912 г.

Дорогой друг!

Поздравляю Вас с успешной защитой докторской диссертации! Желаю, чтобы министерство поскорее утвердило Вас в звании профессора!

Бодуэн — странный и непонятный человек. Хотя он мой учитель, многое в его характере и поведении мне не нравится. Особенно Б.-уже испортился за последние годы. Те придирки, которые высказывал Шахматов, должно быть, справедливы. Говорят, у Ш. есть кое-какие дополнения к Вашей работе. Мне не довелось беседовать с Ш. на эту тему.

Статью Вашу о -ui- будут ждать не только я, но и европейские учёные. Вопрос о дифтонге -ui- всё ещё не прояснён и для европейских языковедов. Я охотно разрешаю Вам опубликовать мелкие наблюдения о тельшяйских жемайтах

76

Окончание вин. п. мн. ч. -us. В конце лета я и сам хотел бы описать «Auslaut» тельшяйских жемайтов (-ė: -i, -ō: -u и т. д.).

Произношение дифтонга -ui- теперь прояснилось и для меня. Между прочим, -ui- может происходить и из и.-е. -ōi-. Ваше рассуждение о том, что -ui- возникло только из ударного -ōi-, кажется мне верным. Rūnis при rainas, rūišis при raišas, kluikis при klaik-šas ‘fatulus’ вполне подтверждают это рассуждение.

lui-ta-s ‘замазка’ (с неподвижным ударением. Cf. grąž-tai, kál-tai, saī-tai, skāb-tai и т. д.: гр. φόρ-το-ς, πλοῦ-το-ς) из *lōitos: praet. lėjau (ср. Dus.: šlėjau, lėjau).

-ui- встречается у нас гораздо реже, чем -ai-; но этому не следует удивляться. -ai- вместо ожидаемого -ui- — литовско-латышское новообразование, как и -ā- вместо -uo-; ср. sėdu, bėgu, slėgiu, но sodinù, boginù, sloginù вместо *suodinù (ср. slūogas, rūozas < режу. plūoštas = слав. пласть < plėšiu и т. д.).

Piẽšà: paišà: puišà Ds.¹ = slìnkìus (Kuršaičio slinkis skliaustuose. Cf. mižnius: mižnìs Dus.): slankius: slùnkìus.

Lūiba PФB. LXVI 224: láibas = lūina: leìctas) = šlūina (лат. slūns «бродяга» Rīg. r. kr. XV 136): лат. slaists l. c. 94 ~ šlaistāusi ~ šliēti. Слова такого типа имеют неподвижное ударение на корне; ср. klėiva: klėivas, kváila «дурак»: kváilas, kváisa «дурак»: kváisas.

Лат. gaiba «который чахнет» могло бы быть новообразованием вместо *guība: adject. *gaibs = лит. *gaibùs (geibti: *gaibùs = teikti: taikùs = nėšti: našùs и т. д.). Лат. (viñs g luži sa-)guībis (Rīg. r. kr. XV 77: guībt) было бы новообразованием вместо *sa-gaibis из *guība (ср. лит. gvāiba).

Наряду с mūistau, как отмечает Koss. Litu. 48ª, восточные аукштайты говорят также māistau «киваю». Но разве корень не mēi-? (ср. lai-stau ~ lie-ti, sai-stau ~ sie-ti и т. д.)

uīdiju PФB. LXVI 231 разве не происходит от *vuōidijuo: vaidas.

Лат. plēst: pluosīt = лит. *mieti?: mūistau.

Maitā: muitā, g. s. muitos Ds. < корень mei- = laitas: luitas «замазка».

И.-е. ōu в литовском и латышском языках дает либо uo, либо au: ōu > uo, а без ударения ōu > au.

kúopa = слав. kupa

grúodas = “ gruda

liùobas = “ lubъ.

Лат. virsuone: virsaune, pērkuons: pērkauns.

Литовско-латышское uo: au из праиндоевропейского ōu полностью аналогично литовско-латышскому ie: ei из праиндоевропейского ēi. Таким образом, получается, что литовско-латышское uo может иметь двоякое происхождение: из праиндоевропейских ō и ōu.

Nom. pl. lýguos Тверече: lýgūs соответствует kárties Тверече, Адутишкис: kártis и, возможно, также

didùomenė: didūmenė и

lapiẽnė: жем. lapinė.

Всего доброго! Ваш Каз. Буга.

¹ Puišà — новообразование вместо paišà от прилагательного puišinas < праиндоевропейское pōfkino-s: kìrtis (ударение) было неподвижным (ср. рус. красный, но краса).

77

Почта, ст. Дусеты, Ковенская губ. Застенок Пажете (Пажеге). По словам Карлиса Петерсона из Ауце, говорят: suikis, ruize — клички свиней suikis ‘полусвинья’, sivėns ‘поросёнок’.

Aūce.

[9]

Пажеге (Дусетский приход), 24 июля 1913 г.

Дорогой друг!

Не знаю, не найдет ли это мое письмецо Вас на побережье. Собирался написать давно, но и сам не знаю, как так получилось. В Вильнюсе пробыл 24 дня. 15 дней гостил в Сувалкской губернии (Науместский приход). В Вильнюсе нашел немало материала для словаря литовского языка. Весь этот материал за те дни использовать еще не успел. Придется еще поехать в другое, более удобное время. Рукописный материал для словаря есть не только в Вильнюсе, но и в Каунасе, Сейнах и других местах. Нашел еще две редакции словаря Юшкевича, не столь полные, как печатная.

Теперь изучаю санскрит. Осенью собираюсь сдавать экзамены по сравнительной грамматике и санскриту. На весну оставляю латинский и греческий языки. Для изучения санскрита пользуюсь трудом Г. Бюлера «Leitfaden für den Elementarcursus des Sanskrit» и грамматикой Ваккернагеля.

«Miszellen» из «Lietuvių Tauta» я получил от Басановичюса, поэтому Вы больше не присылайте их мне. Живя в деревне, я еще не имел возможности увидеть ничего нового, вышедшего в области языкознания.

В Пажеге пробуду до 10–15 VIII. С 15 VIII буду жить там же, в Петербурге, т. е. М. Дворянская № 7.

Теперь отвечу на письмо Ваше, которое получил, еще находясь в Вильнюсе.

1. Едва ли кто поверит, что лит. srovė произошло от более древней формы strovė, поскольку этому противоречат языковые факты. Дусетские говорят stryptie, strėnos, strūkt’!, но srėbtie, sriegas, мн. ч. sriegaī, srauja ūpė; кведарнские — strėnos, strypailiōti, strūgas, но srėbti, srauni ūpė. Дзуки Тракайского и Сейненского уездов вместо sr- и šr- и -sr-, -šr- повсюду имеют str-; ср. srėbė, auštrà.

2. Мне также кажется, что kirvio, лат. cirvja, не является новообразованием (ср. plačios).

Lengvì, lengvìos: lengvūs вместо *lengùs (с v lengvì ж. р.). Ср. erdvì ж. р. и > erdvūs м. р. (*erdūs вместо). Хотя lengvì, erdvì могут иметь v из параллельных форм lengvà, erdvà (ср. lėngvas, eŕdvas).

Таких фактов, которые указывали бы на то, что kirvio не является новообразованием, у меня нет.

3. Во всех известных мне говорах наряду со словами на sl- есть слова и на skl-. Наряду с slidūs, sliekas, slėgiu, slapūkas, slāstai у дусетских говорят также skl’ėdinas «полный, как глаз», pà-sklìtė, 3-е л. прош. вр. «разбросал», in-sklimbai, нареч. «косо», skliaūtai.

Индоевропейское skl- в литовских говорах не переходит в sl-.

4. Теперь я не верю, что уж и ужи (Dusetos, Dysnā: не *žalktýś!) произошли от двух отдельных родов. Уж = лат. záltis происходит от *žalk-tyś: -kt-, которое фонетически и в литовском, и в латышском языке превращается в -t-. -kt- сохраняется только там, где ещё остаётся

78

не исчезнувшая связь с тем корнем, от которого образовано это слово. Smagītis, а не *smaitis, ввиду smeigiū, smāgas; rāktas, а не *rātas, ввиду rakinu, āt-rakas. В одних говорах связь с корнем могла прерваться раньше, чем в других. Этим объясняется лит. drūtas наряду с жем. drūktas. Но сам корень drūk- или drūg-, вероятно, исчез. У нас есть dáiktą (а не *dáitą), потому что ещё недавно у нас сохранялось *dáika (ср. лат. daiki, daiceklis). Прусское aukta- «высокий» в сембском диалекте (ср. Gerullis) дало форму auta-. Древнее литовское имя *Daugi-tāras сегодня произносится лишь как Dautāras (*Dauktāras). Ср. Daug-vilā: Vaiš-tāras.

5. Тейшишские жемайты eisina, bēgsina и т. д. могут фонетически происходить от eisena < *eisianga. Ср. телш. lētina, uodigà, kūpita и т. д. Жемайтское -sina < -sena < -sjanā по звуковым изменениям соответствует телш. жем. слову mēdiga < *mēdega (ср. жем. uodigà) < *mēdjęga < пражем. *mēdjugā = аукш. mēdžiaga.

6. Латышские диминутивы naksniņa, sirsniņa и т. д. с -sn- мне также непонятны.

7. Балжена Dus. (жмуд. балжена Kv.) по своему суффиксу, как мне кажется, не соответствует латышск. -ēns (edīens, metīens). Балж-ена (формы balžienas в разговорной речи я не слышал) — производное слово от *balžā-; ср. свин-ина Dus. (жмуд. свин-е̄на Kv., Mósėdis) || kiaulē.

8. molūjas Лескиена — неверная форма слова: у Юшкевича, насколько помню (помню), есть acc. sg. mólūji pūdą (от molus, moli?). Латышск. māluojis своим окончанием соответствует названию местности Калнуояй.

К хрестоматии Вольтера должен выйти словарик, рукопись которого уже готова (подготовил его окончивший Петербургский университет славяно-русское отделение Юозас Бальчиконис).

Запишу еще несколько мелочей:

9. Литовск. женщина «женщина»: παῖ-ς-χος «мальчишка».

10. Laiškūs, bet laikš-ūs. Aiškus: aikš-tē.

11. Изображение < *paveikslas (-skl- > -ksl-) < *paveistklas < *pa-vēizd-klas (: veizdēti: ār-klas, ir-klas и т. д.).

12. Boginti Новообразования, sodinti, sloginti: bėgu, sēdžiu, slēgiu, однако древнее состояние сохранилось в формах: bēga pa-šūokom(is) Dus. «па-si-sókėdamas», rūož-tas «линия, rūožas» || rēžti, plūoštas || plēšti (для аблаута ср. греч. φέρω-τος || φέρω, πλοῦ-τος || πλέω и т. д., лит. grāž-ta-s || grēžti, sai-tas || siēti и т. д.). Ср. латыш. pluosīt: plēst.

Šōku: pa-šūokom(is), slēgiu: slūogas показывает, что slogā, жем. sodā «деревня», žolē и т. д. являются новообразованиями (Neubildung).

13. Вместо русского u у литовцев, как и у латышей, имеется uo: kruōpos, kruōpų < крупа, kuo dėlis < кудель *къделъ, puōkas < пух.

14. Вместо русского i имеем ie в слове pielā, pielōs, pielą (Дус.) < nunā.

15. Прусское klanti- «проклинать» необъяснимо заимствованием из польского языка. Нет основания считать klanti(tvei) деноминативом от *klan-tā- «клятва» < индоевроп. *klōn-tā (ср. χολ-τη || χεῖμα, лит. lak-tā, г. lāktos || lekū, našta, г. nāš-tos || nešti и т. д.): слав. klьno, klēti < klen-?

16. Maitā «падаль»: meit-ēlis «мальчик» || mitas || mitinti = нем. Aas «падаль»: essen.

17. Tūmulas «ком, снежный ком» (в окна стучат снежные комья. Viltis 1912 nr. 36 Jušk. žod. I 286ᵃ) лат. tumulus: лит. tum-tas.

79

18. Mailius «мелкие рыбки» Dus.: слав. mélz(k)o.

19. Naš-ystà, -ystos „мода“ Svėdasai, Kūniškis: slav. nosi-ti „не́си́ти“. Tekė-stos, tekėstų „tekėjimas = выход замуж“ Linkmenės: tekė-ti „выходить замуж“. Gyva-stà, g. -àstos „жизнь“ Dus.: gyva-s. Gáil-ysta „жалость, сожаление“ Dus., An. šil.:? Žmon-ystà, -ystos etc.

Не ездите ли Вы этим летом по делам латвийской диалектологии?

Всего доброго!

Kaz. Būga

Почт. ст. Дусяты Ковен. губ.

Паже́гис Бугаю Казимерасу

[10]

1. Литовцы Тракайского уезда, насколько мне довелось заметить, не переходят с дифтонгов an, en на un, in, как это делают жители Дусетоса, Аникщяй, Тверечюса и т. д.

В приходе Онишкиса (Ганушишки), например, говорят: anciulė «уточка» Лхр. 390₂₀, krantų вин. ед. ч. ж. р. там же 390₂₂, mendr- там же 390₃₄₃₅₃₇, = duset. mindr-, nemieganciu вин. ед. ч. ж. р. там же 391₃₈, danguĩ там же 394₈, peŕ langély там же 395₂₅ и т. д.

В окрестностях Езнаса, Пунии, Марцинкониса, Мяркине (= Меречь) также говорят dantis, rankà, dengiu и т. д.

Дат. ед. ч. žąsi (в Езнасе произносят žāši, ср. grąžtas < grąžtas), šuni и т. д. я знаю по Яблонскису.

Яблонскис слышал в дат. ед. ч. šuni краткое (не средней долготы!) u. В Тракайском уезде, по-видимому, вообще нет гласных средней долготы; по крайней мере, Яблонскис не слышал их в Пунии, Валкининкае и Езнасе.

2. Окончания словарика Эльбинга -ay (brookay 480 «штаны», им. дв. ч.) и -oy (clattay 292 «гвозди») я объяснял акцентуацией: -ay из -aĩ (им. дв. ч. ж. р.), а -oy из -aĩ (им. мн. ч. м. р.). -aĩ в диалекте словарика должно было перейти в -ũĩ; ср. dalgių 546 = dalgis, corbis 306 = kàrbas.

В диалекте словарика не всегда ясно, по какой причине вместо ожидаемого a имеется o:

api-sorx 772 «зимородок» < -šãrks?

bordus 101 «борода» < bàrdus?

dongo 403 ‘Refe’ < dāngà (ср. лит. диал. òmžinė ‘вечно’ рядом с āmžinas в Байсогале)

carua-woytis 416 [Trautm. 353 пишет неправильно: carya-ą] < karjà-vāitis: kariowieſch-czias маргинальная глосса к Kariobalfus у Бреткунаса (BGLSpr. 293) = kārio vieščias вин. мн. ч. и т. д. и т. д.

3. В слове pētū ‘юга’ у дусетских жителей ē — открытый (средней долготы) звук, перед которым p не твёрдый (но и не мягкий!). В вин. piētūs дифтонг не сократился благодаря «рефлексу ударения» Баранаускаса. Такие формы, как piētūs, возникают благодаря закону Яунюса о «силовом взаимодействии сталкивающихся ударений» (Понев. гов. I ч., стр. 97 сл.). Вместо piētūs vérda чаще говорят piētus vérda; ср.; liētus sūnųšė

80

Rugiūs. Оттяжка ударения в дусетском говоре встречается и перед паузой; ср. ą’ras! ‘вон пошёл!’ (так отгоняют собаку) рядом с ãras, aik tãlin! < tolỹn, kur árklius vẽsma? = (отвечают:) vesmã Terpūravėn.

4. Gerãmui-jamui могло превратиться в gerãmujamui, откуда затем >*gerãm-jam(ui) > gerãmjam (диссимиляция двух m) > gerãjam. Дусетские жители говорят gerã-jam (дат. и местн. ед. ч.), со звуком a средней долготы.

Дат. ед. ч. жен. рода в дусетском говоре gerãjei, со звуком a средней долготы.

5. Buivydžių poniẽ совершенно чуждо моему другу Килису, также родом из Буивиджяй; он знает только pã’ni (с оттянутым ударением, но смешанное). К словоформам, заимствованным из работы Р. Готье, следует относиться с большой осторожностью. Готье недостаточно подготовился к изучению литовских говоров. О г-не Г-т’е нужно отметить следующее:

1) не вполне научился различать интонации: пишет šẽmas 105, ruñka 35, tãmsta tãms-ta 106 [NB, поскольку так он находит у Куршайтиса!!], тогда как в Буивиджяй (Петрас Килис) говорят только: šẽmas, ruñka (с толчковой интонацией!), tãmsta;

2) не умеет отличать мягкое p от pj: пишет pãuju 101 (ср. Курш. лит.-нем. слов. 308: piãuju!) вместо pjãuju;

3) не умеет отличать e (средний звук между e и i) от e: trẽjų gírnų 83 — не «из трёх», а trẽjų, потому что говорят не *tris girnas, а trẽjas girnas;

4) пишет gardži megójā 1 sg. 84 вместо произносимого gardž’ē mẽgojo: ē ā ō — звуки средней долготы;

5) безударную гласную средней долготы принимает за краткую, а под ударением — за долгую: skãrsaẽi kẽl’ù 82₁₄ вместо skãrsaẽi kẽl’ù;

6) пишет alã’ 84, тогда как произносится al’ã’;

7) пишет pịã’nunt 83₆ pịã’nunt 83₁₃, тогда как люди произносят только pãẽnunt (в других местах pẽnint: инф. penėti ‘кормить’).

6. Дусетские жители обычно говорят apẽ ‘apiẽ’ (*apẽ мне не довелось услышать) [с открытым e]. Литовцы-сувалкийцы северо-запада (Науместис, Славикай, Синтаутай) говорят: ãpė.

Наряду с ter̃p, terpù у дусетских жителей есть существительное terpẽ ‘промежуток’, terpẽklis ‘то же’.

7. Барановский, Заметки 29: čianãi tenãi означает «здесь = čia», «там = tē»; формы kuriãi katrãi, каждая из которых представляет собой dat. sg. Dat. sg. fem. kuriãi katrãi говорят и жители Дусетоса.

Наряду с čiãnãi tỹnãi жители Дусетоса говорят также č’enãi tinãi ~ čianãi tynãi и čenãi ti-nãi. В Рамигале (недалеко от Паневежиса) говорят: činãi tinãi и činãjos tinãjos [ср. jinãjos ‘jinãi = она’].

Dusetiškių tinãi, kaip rodo pilnas žodžio galo ilgūmas ir ã, yra nesenai sutrumpėjęs iš ilgesnės lyties. Tinãi < tinãjās vietoje *tinãjās su tvirtapr ade priegaide iš tinãi-gi.

То, что G-t’as читал pịã’nunt с дифтонгом, можно предположить по vijã’no 82₃ = viã’no ‘одного’;

8) Мягкое ś не отличает от мягкого š: ušj 107 вместо ũš (с u средней долготы).

Gauthiot неправильно фонетически понял gen. sg. sūnũ’s 41 как sūnõs < *sūnõũs; ср.: senõ 81 ‘раньше’, tol’ọ 82, 83 ‘дальше’, sirgõ ‘sirgaũ’ 103, aš bijãjā 83, megójā ‘я спал’. Sūnõs G-as обозначил в своей записи как sūnõs (ср. tol’ọ 82, 83 = tol’õ 106), а по образцу tadõ 82 = ta’ tadù 83 образовал sūnũs. Эта выдуманная форма sūnũs уже фигурирует у Trautm. 240.

81

Форму Buivyždžių *poniė, как весьма сомнительную, Вы не включайте в свой труд. Этим летом надеюсь побывать в Буйвижджяй и всё проверить.

Ещё раз повторяю, что форма *klėk < klėk буивижджяйскому Петру Килису совершенно неизвестна; он говорит только klėk.

8. Loc. sg. *širdí, *suní я вместе с Яунисом сопоставляю с ved. (RV.) vėdi (Grassmann, Wb. zum Rig-Veda 1353) и čamū (там же, 437).

9. В Катехизисе 1605 г. mielup’ sunúp’ 58₁, ‘apud carum filium’ не может происходить от accus. sing. + p(i), поскольку тогда мы имели бы *mielump’ *sunúmp’: «носовой» гласный перед pi переходит в «гласный + m»; ср. также в Катехизисе 1605 г. sawimṕ 38₁₈,₁₉, sáwimp 59₃, szwintúmpium 55₁₆, músump’ 58₁₁, maldump 71₃; 72₁₅ darbump gierump 74₉.

Форма Дау́кши žmogúp’ также не может происходить от acc. sg. žmogų + pi. Из последней формы у Дау́кши получилось бы *žmogump’, но никак не žmogúp’.

10. Vėlnjas можно объяснить из праформы *vél’ nas < vélinas; ср. рус. вольно = лит. vál nia нареч. (Дусетос) < *vál’na.

11. Форма Дау́кши úgnip’ не может происходить от acc. sg. úgnį + pi (тогда было бы: *úgnimp’).

12. Из *akì (< и.-е. *ogēi)+en следовало бы ожидать не akijė, а *akę.

13. Как следует читать úgnip’, ligónip’, Wieszgpatip и т. д., могут показать говоры Лаздунен, Диевенишкиса и Засец.

14. В loc. sg. mergo-jė žėmėj-e akij-ė я не стал искать греч. ἐν лишь потому, что ему в латышском языке соответствует iē-, а = в прусском — ēn-, с и.-е. циркумфлексом.

15. Литовские формы loc. sg. laiškė, sakramentė не отличаются от прусских en… laisken III Kat. 63₁₆ и en Sacramenten 49₁₈,₂₉.

16. Дусетская форма túmsus ‘тёмные’ происходит от tám sus, как показывают формы из прихода Сейны tám sus, rankū acc. sg., pėmpį acc. sg. и т. д.

17. Жемайтские формы dat. sg. úgnie, ávie и т. д. могут сохранять старое -ie и без влияния loc. sg. *ugnie[je] (которую жемайты вовсе не знают!).

То, что в жемайтском диалекте ѵ -ie не переходит в -i, могут показывать формы 3-го лица permissivi.

tavaguōji ~ tavaguōjėi

tavažiūji ~ tavažiūjėi

< te-vagōjie, te-važiūjė

Жем. talingūji ~ telingōvėi: tanešī ~ tānešēi = miēnū ~ miēnōū: šū ~ šōū

Но жем. nėšti: nėštīs ~ nėšteis

{род. ед. числа kartis: širdīs ~ širdėis

18. Прусское ioūs является = лат. jūs < индоевроп. *jūs. Происхождение ioūs от *jūs — моя оплошность.

19. У Даукши bū, в катехизисе 1605 г. Kat. búo (1 pl. búome), вряд ли произошло от *bū(v)o. При būti: búvo > bū у Даукши следовало бы ожидать также pūti: pūvo > *pū, žūti: žūvo > *žū. и т. д.

Búo-me (такое ударение в катехизисе 1605 г.): bú-kla = герм. bō-pla n. bō-pōn f.: герм. bū-pō f. Fick III⁴ 272.

20. Прусские формы pirmois м. р., pirmoi ж. р. происходят от *pirma-(j)is:[*pirma-(j)i (ufchtai 37₃₁); ср. старолит. geraji, szwentaji. Aist. stud. I p. 13.

82

21. В Aist. stud. I 99* форму nom. pl. žaislai я объяснял как новообразование от acc. pl. žāslus (так произносят в Славиках, на прусской границе, в Сувалкской губернии, рядом с nom. žaislai), по аналогии с Jókūbaitis ~ Nau jokátis (обе формы — в Славиках). Это объяснение, как мне кажется, можно принять.

Ąžuols вместо ąžuols su ai — по nom. pl. ąžuolai; новообразование вместо ąžuolai, по аналогии с daigai ~ dāgs. Dāigs возникло бы в результате аналогического выравнивания из daigai: dāgs.

В некоторых говорах действовал и другой закон: á: ai или á: au; ср. Naujokátis, но Jókūbaitis, Jūrgaitis;

jāns, но jaunà

дубы: x = { dāgs: всходы / šiads: солома; x = { 1. дубы / 2. aužuolai

Есть также форма āržuolas (Засечяй, Слонимский уезд; Мариямполе, Гарлява), которую трудно вывести из ąžuolas.

22. Литовское vilkai не может быть произведено от индоевропейского vľgai (: ϑeol, tol) с акутированным окончанием, поскольку этому противоречат такие формы, как būtai, pautai. Из индоевропейского bhūtoí по-литовски получилось бы *butai; ср. tù sakai [: tu vedi ~ vedie-si < *védhei-(s)] < *sākā + éi, скорее sākā+ē > *sākāi > *sakāi > sakai.

Не придется ли все же вернуться к старому объяснению, согласно которому vilkai — это индоевропейское neutr. *vľgai (ср. Trautmann, Altpr. Spr. 218 sq.)?

23. В катехизисе 1605 г. выражение prieg kriksz tie 31₂₁, по-видимому, представляет собой loc. sg. слов i-основы; ср. Wieszpatie-p в Библии Хилинского, Псалом XL, 4.

Wiesznati-p’ Дау́кши (Post. orig. 537₂₉), если после t стоит краткое i, может быть loc. sg. согласной основы; ср. gen. pl. Wieszpat-u, nom. pl. Wieszpat-es.

Vieš-pat-i-p’: Vieš-pat-ie-p’ = т. е. dañti: т. е. dañtie.

24. Terpù [= terpù móteru 1605 m. Kat. 56₃, terpì saui 79₁₃, bet terpu-sawi 46₁₇ terpu sawi 51₈, terpu mùsu 42₉; 52₁₀,₁₈ terpu Dētaru 85₁₈ terpu móteru 56₁₄ terpu kitu 69₁₈ < terpù с очень слабым проклитическим ударением] происходит от terpu < *térpu по аналогии с проклитическим употреблением; ср. греч. ὀντὶ παντὸς ἔχειν < s.-ind. ánti, περί τάτρης < περί = s.-ind. pári.

Περὶ ἔρδος II. 6₃₀₁: ἔρδος περί II. 16₄₇₆ = стоит согласно порядку: из Каунаса я вернулся ночью — nakčiã-pāgal «выехав вечером, вернулся к утру» (Кведарна) = deléig to ne sielókites D Post., or. 330₆ mìli ne deléi W. Dievo l. c. 331₁: Dievo dėliai, Dievo dėliai namõ parejau. Купишкис: «еле-еле, с трудом» (первое слово [= Dievo] с очень слабым ударением).

Помимо tarp: terp ~ terpu известны также формы: tarpa ~ tarpo, tarpu, tarpe, terpei, tarpe; см. Bezzenb. BgLS. 56, 71, 72, 331.

Terpei Pagonų (Бреткунас) может быть loc. sg. fem. от nom. sg. térpė (Дусетос). Tarpe — loc. sg. от tárpas; ср. mūsų tárpę «между нами».

Форма Bretkūno tarpa ~ tarpo может соответствовать латышскому starpā, то есть loc. sg. от nom. *tarpa fem.

25. Форме Daukšos ik’ tam’ mėti в Post., or. 392₂₁ полностью соответствует форма из катехизиса 1605 г. ik tam-met 44₂₅; ср. ikszammet 72₂₂.

83

Форму Daukšos prieg dvāri (Post., or. 434₁₇) ср. с формой из катехизиса 1605 г. prieg stulpų 85₂₂ (: prieg krikštie 31₂₁).

(ik’) tam’ mėti — обе формы являются локативами ед. ч.; tam’ происходит из *tami, ср. tami-p berneļip DPost., ed. Volt. 46₁₉: авест. aē-ta-hmi слав. to-mb Brugm. Gr. II², 2, p. 362 sq. tāmi-p(i) [такое место ударения указывает на засетское kámṕ «у кого», támṕ «у того». Из *kamipi следовало бы ожидать *kaṃp]: berneļi-p(i) [мне всё же кажется, что в локативе ед. ч. было долгое i(u)]

= tamę: berneļį-e.

Ši-mė = прус. *schi-s-men (schisman: a, по-видимому, представляет собой aᵉ или eᵃ [у Baranauskis]) из балт. ši-mi + én ~ ši-smi + én. Из *šīmī + én должно было возникнуть šīmjen (ср. mes vėmja-me) > šī-menī [j после согласного + e выпадает: балт. *svētjas «гость» ~ зв. ед. ч. *svetjē > svetė] > *šimen > šimę.

Древнепрусский локатив ед. ч. ši-m[j]-en: ši-mi можно сопоставить с оск. hūrtin из *hortej-en ‘in horto’: comenei ‘in comitio’ Brugm. Gr. II², 2, p. 180.

Из локативов ед. ч. ik’ gāli (DPost. or. 393₉), prieg dvāri (там же, 434₁₇) можно очень легко вывести локатив с послелогом -ėn.

Gāli + én, dvāri + én > gālien, dvārięn > gālēn, dvārēn > galēn, dvarēn > galę, dvarę.

Gāli dvāri неясны по своему окончанию; следовало бы ожидать *galē *dvārię.

26. Из жытелишекского Domeikai-p «у Домейка» ясно, что окончание локатива ед. ч. -āi имело циркумфлекс.

Me’rgāi дат. ед. ч.: meirgā’i лок. ед. ч.

Mergā’i + én > mergāj-én > mergoj-ę

{латышское malā или malā не согласуется с *mergājēn. Не перешло ли mergā’i + én в *mer-gā-jén?: -āi, однако -āi + én > ājen = лат. malā = ā-jen?

[11]

1910. X. 14.

Письмо без окончания (до слов «…valau Suv. Naumiestis») в «Rinktiniuose raštuose» K. Būgos (V., 1961, т. 3, с. 832—834) опубликовал Z. Zinkevičius с примечанием: «Окончания письма нет». Недавно при просмотре архивных материалов K. Būgas, хранящихся в рукописном отделе Института литовского языка и литературы АН Литовской ССР (там же хранится и печатная копия письма, шифр F 7—30), был найден лист бумаги такого же формата, но другого цвета, написанный рукой K. Būgas. При сопоставлении текста всего письма с текстом найденного листа выяснилось, что этот лист является окончанием упомянутого письма. Поскольку опубликованный текст легко доступен, здесь воспроизводится лишь та часть письма, с которой начинается этимология прусского слова tlaku, а найденная часть письма публикуется впервые.

Прусское tlaku ‘er drischt’ — не заимствование из польского tłoczyć, а балтийское слово. Оно родственно восточнолитовским luōkiju, luōkyti ‘eo piscandi genere ūti ubi pueri, qui glaciēm clavīs fustibus que pertundant, adhibentur’ из Dūsetos, Linkmenės.

Прус. tlaku из аист. *tlōkā (ср. lāiku per-bānda): luōkija = (выгоняю с поля) valau Сув. Науместис: vāliju Кв. Риете. = žārdau Дус. Тильзит: žārdiju Кв. Риете.

84

Tlaku: luõkija = Tlokun-pelk «Болото на галиндско-мазурской границе, 1347 г.»: lokys lõkio «медведь».

У балтов tlõk- родственно славянскому tolk- (польск. tłoczyć, рус. толочь).

Tlõk: tolk- = *ρο-τός *ρώ-γ-λη; τόρ-μο-ς «каждое отверстие, в которое вставляется шип» лат. ter-m(a)-s «червь» = др.-англ. wlōh ж. «волокно, бахрома, хлопья» из *vlo-kā или *vlā-kā: др.-инд. valkā- «луб» рус. волокно (волоть «волокно»).

Как Вам кажется, насколько убедительна эта этимология?

У меня много работы. Готовлюсь к выпускным весенним экзаменам. Как Ваши дела? Вас ещё не утверждают в профессоры?

Желаю Вам всяческих благ. Ваш Каз. Буга