NORBERT OSTROWSKI

Познанский университет имени Адама Мицкевича

Направления научных исследований: историческая грамматика балтийских языков, сравнительно-историческое языкознание, историческая типология.

ПОЗНАНСКИЙ ПЕРИОД В ЖИЗНИ ЯНА ОТРЕМБСКОГО

Статья состоит из двух частей. Первая — биографическая, она охватывает жизнь Яна Отрембского в Познани после Второй мировой войны; во второй кратко рассматриваются избранные наиболее важные труды Я. Отрембского, созданные в познанский период. В первой части мы опираемся на работу Магдалены Гавроньской-Гарстки Jan Szczepan Otrębski. Życie i dzieło (1889–1971) (2014).

1. Жизнь Яна Отрембского в Познани

Kaip teigia M. Gawrońska-Garस्टka (2014: 90–91), prof. J. Otrębskis atvažiavo į Poznanę 1945 m. rudenį. Tuo laiku į Poznanės universitetą atvyko aštuoni profesoriai iš buvusio Stepono Batoro Universiteto Vilniuje, tarp jų J. Otrębskis ir žymus istorikas Henrykas Łowmiańskis¹. Pradžia buvo sunki. Tik kardinolo, o paskui Lenkijos primo Augusto Hlondo dėka J. Otrębskis gavo nedidelį kambarį Poznanės universiteto viešbutyje Matejkos gatvėje 37. Viešbutyje, o iš tikrųjų bendrabutyje, viena virtuve naudojosi 24 šeimos. J. Otrębskio kambarėlyje tilpo dvi lovos ir staliukas, nebuvo atskiros vonios. Kaip rašė pats J. Otrębskis „od 2 miesięcy nie myłem się ani razu jak należy“ („per du mėnesius nė karto nenusiprausiau kaip reikiant“) (Gawrońska-Garstka 2014: 93). J. Otrębskis parsivežė su savimi beveik 10 tūkst. knygų, kurias laikė neišpakuotas koridoriuje, ir daug jų buvo tiesiog išvogtos. Tik 1947 m. J. Otrębskis su savo pirmąja žmona Aniela persikėlė į nedidelį dviejų kambarių butą Rogalińskio gatvėje 8/2 Poznanėje, kur jis gyveno beveik iki mirties. Beje, dėl to buto buvo bylinėjamasi teisme kelerius metus. Pradžioje net buvo pralaimėjęs bylą ir jam grėsė eksmisija. Kaip teigia M. Gawrońska-Garstka (2014: 94), ant J. Otrębskio buvo užsiundyta milicija, ir net buvę išnešti jo baldai, tačiau butą išsaugoti vis dėlto pavyko.

¹ Автор таких монументальных трудов, как Studia nad początkami społeczeństwa i państwa litewskiego (1931–1932), Początki Polski, т. I–VI (1963–1985), Religia Słowian i jej upadek (w. VI–XII) (1979), Prusy – Litwa – Krzyżacy (1989) и др.

Įžvalgos / Insights

245

NORBERT OSTROWSKI

Об условиях жизни Я. Отрембского стоит рассказать, поскольку они тяготили его и, по-видимому, были одной из причин, по которым впоследствии он так критически отзывался о Познани.

Я. Отрембский начал работать в Познанском университете на кафедре славистики. Её бывший заведующий, профессор Генрик Улашин, после войны в Познань не вернулся. Сохранилось весьма интересное письмо декана факультета гуманитарных наук Познанского университета (тогда ещё Познанского университета, а не Университета имени Адама Мицкевича), адресованное ректору Вильнюсского университета. В этом письме декан пишет, что Я. Отрембский в ближайшее время не сможет преподавать в Вильнюсе, поскольку «prace związane z tworzeniem nowej placówki naukowej zatrzymają go niewątpliwie na miejscu» («работы, связанные с созданием новой научной кафедры, несомненно, удержат его здесь») (Gawrońska-Garstka 2014: 95). Это означает, что руководство Вильнюсского университета рассчитывало на возвращение Я. Отрембского. Но этого не произошло. В 1947 г. в Познанском университете была создана Katedra Filologii Bałtyckiej (кафедра балтийской филологии); она располагалась в здании Collegium Philosophicum на улице Матейко, 48/49. На кафедре работали:

• Чеслав Кудзиновский, студент Я. Отрембского ещё со времён Виленского университета имени Стефана Батория²,

• Зенон Соберайский (1947–1948), познанский славист и полонист,

• Нина Боровская (01-01-1953–13-08-1953 — до самой смерти в 1953 г.)³,

• Михал Хасюк (с 1955 г.).

Кафедра балтийской филологии была научным подразделением, у неё не было собственных студентов, а её сотрудники читали лекции студентам других филологических специальностей. Единственной студенткой, получившей на кафедре степень магистра, была Н. Боровская. Я. Отрембский работал на кафедре вплоть до выхода на пенсию 30 октября 1960 г. После Я. Отрембского её заведующим стал Чеслав Кудзиновский, а кафедра просуществовала до 1969 г., когда её объединили с кафедрой общего языкознания, а затем с институтом (ныне Instytut Językoznawstwa).

Как уже отмечалось, у кафедры балтийской филологии не было собственных студентов, и её сотрудники читали лекции студентам других филологических специальностей. Из собранных М. Гавроньской-Гарсткой данных (2014: 98–103) мы узнаём, что в 1945–1946 учебном году Я. Отрембский преподавал «Język staropruski» («Древнепрусский язык»), «Czytanie dawniejszych tekstów litewskich» («Чтение древних литовских текстов»), «Czytanie tekstów sanskryckich» («Чтение санскритских текстов») и «Wykład z języka cerkiewnosłowiańskiego» («Лекция по церковнославянскому языку»). Следует обратить внимание на то, как часто повторяется слово «czytanie» («чтение»). Я. Отрембский отдавал предпочтение анализу текста,

² Известный литуанист (между прочим, автор указателя к Постилле Даукши) и специалист по финскому языку (автор двухтомного финско-польского словаря).

³ Автор актуальной и по сей день работы «Славянские влияния на литовскую церковную терминологию на основе Dictionarium Szyrwida» (Studia z filologii polskiej i słowiańskiej 2, 1957).

246

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Poznanės laikotarpis Jano Otrębskio gyvenime

поэтому текст служил отправной точкой. В последующие годы Я. Отрембский также читал лекции, посвящённые санскриту и анализу его текстов. Будучи специалистом по классическим языкам, в 1950–1951 учебном году он читал курс «Интерпретация языка архаичных латинских текстов». Однако больше всего внимания он уделял балтийским языкам, читая, среди прочего, курсы «Грамматика литовского языка», «Чтение латышских текстов», лекции по лингвистическому анализу Постиллы Даукши, по исторической флексии балтийских языков и др. (см. Gawrońska-Garstka 2014: 98–103). Я. Отрембский интересовался также албанским языком. Он был научным руководителем диссертации албаниста Вацлава Цимоховского. В 1956 г. Я. Отрембский предложил создать в Университете Адама Мицкевича (после смерти Сталина Познаньский университет сменил название⁴) Кафедру угрофиннистики. Своё предложение Я. Отрембский обосновал так:

«Создание такой кафедры не вызвало бы серьёзных затруднений, поскольку в нашем центре есть специалист в этой области, доцент Кудзиновский, а также библиотека» (Gawrońska-Garstka 2014: 110).

Теперь несколько слов об отношении Я. Отрембского к Познани. Познань Я. Отрембский не любил — особенно ясно это проявилось в конце его жизни. Этой неприязнью он заразил свою вторую жену, Елену Саманю, на которой женился в 1955 году. Пани Уршуля Беляновская, смотрительница дома на улице Рогалиньской, где жили Отрембские, описывает её так: «Вторая жена ненавидела познанцев, кто-то внушил ей, что они немцы» (Gawrońska-Garstka 2014: 128). Возможно, пани У. Беляновская и преувеличивала, но Отрембские хотели вернуться в Вильнюс. В своей книге (2014: 126) М. Гавроньская-Гарстка цитирует фрагмент письма от 27 октября 1970 года, которое Я. Отрембский направил министру просвещения Польши:

«Я работаю по-прежнему, не покладая рук, главным образом готовлю к печати давно уже намеченные работы. [...] В последнее время у нас произошли важные события. Вильнюсский университет предложил мне (письменно и устно), чтобы мы с женой вернулись в Вильнюс, обещая подходящее жильё, условия жизни и работы. Я хотел бы ещё до смерти подготовить к печати далеко продвинутые, объёмные труды по литуанистике. Для этого мне необходимы материалы Института литовского языка в Вильнюсе. В познанской квартире из-за её тесноты я уже 25 лет не

⁴ Как мне рассказал профессор М. Хасюк, такое решение принял сенат Познаньского университета, когда до Познани дошло известие о возникшей в Министерстве просвещения в Варшаве идее назвать Познаньский университет именем Сталина.

Įžvalgos / Insights

247

NORBERT OSTROWSKI

у меня нет места, чтобы надлежащим образом разместить книги и пользоваться всей своей библиотекой. Наконец, состояние здоровья жены: с приезда в Познань она страдает ревматическими заболеваниями. Поэтому я принял виленское предложение и предпринял необходимые шаги. С мая паспорта для выезда лежат в милиции. Поскольку в связи с перевозкой библиотеки и филателистических коллекций⁵ возникли непреодолимые для нас трудности, а я в последнее время заболел, мы изменили решение и остаёмся в стране» (Gawrońska-Garstka 2014: 126).

Так писал человек, несомненно исполненный горечи. Чувствовал ли он, что его недостаточно ценили? Он был одним из крупнейших польских языковедов, известным и за пределами Польши. Его приглашали на конгрессы в Осло, Неаполь, Гамбург, Берлин, Прагу, Брно. В Венском университете он преподавал историю славянских и балтийских языков. Поэтому возникает вопрос: откуда эта горечь? Неужели Я. Отрембского так сильно разочаровала Познань только из-за условий жизни, проблем с квартирой и её тесноты? Вероятно, не только. Довоенные и послевоенные годы — время триумфа структурализма; тогда, например, засияла звезда Ежи Куриловича. Я. Отрембский был языковедом старшего поколения, скорее младограмматиком, и, возможно, одной из причин его горечи стало осознание того, что время уходит и возникают новые направления лингвистики, с которыми взгляды Я. Отрембского как младограмматика не совпадали. Неприязнь Я. Отрембского к Познани усилилась настолько, что в завещании от 4 декабря 1968 года он даже написал:

«Моё желание — быть похороненным в Вильнюсе или его окрестностях. Познань была для меня местом мучений, поэтому я не хочу вечно покоиться в Познани» (Gawrońska-Garstka 2014: 127).

⁵ Отрембский был австрийским филателистом.

248

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Poznanės laikotarpis Jano Otrębskio gyvenime

Я. Отрембский был похоронен не в Познани, а в Пущикове, живописном городке неподалёку от Познани, куда он переехал в конце жизни. Свой довоенный дом в Павильне (Kolonia Wileńska, Kryniczna g. 5) Я. Отрембский хотел подарить, как писал в упомянутом завещании:

„„в собственность главного научного учреждения в Вильнюсе, то есть Литовской академии наук, чтобы там было устроено какое-нибудь научное подразделение [...]“ („главному научному учреждению в Вильнюсе, то есть Литовской академии наук, чтобы там было создано соответствующее научное подразделение [...]“).

2. Научная деятельность Яна Отрембского в Познани

Я. Отрембский написал почти 350 работ по индоевропеистике, древнеиндийской филологии, классической филологии, славянской и польской филологии и, конечно, балтийской филологии, особенно литовской. Настоящий титан труда. Здесь я хотел бы обратить внимание на два, на мой взгляд, важнейших труда Я. Отрембского, созданных в познанский период его жизни. Первый — это Lingua Posnaniensis, журнал, который Я. Отрембский основал и первые девять выпусков которого редактировал. Первый том вышел в 1949 г. Достаточно лишь назвать авторов, приславших статьи для первого тома: Holger Pedersen, Christian Stang, Jānis Endzelīns, Eino Nieminen, Václav Machek; из поляков — Zdzisław Stieber, Wacław Cimochowski и Tadeusz Milewski, который уже тогда начал интересоваться типологией и языками американских индейцев. Сам Я. Отрембский рецензировал в первом томе книги Specht Der Ursprung der idg. Deklination, Benveniste Origines de la formation des noms en indo-européen и Rozwadowski Studia nad nazwami wód słowiańskich.

Во втором томе опубликовали свои статьи H. Pedersen, Я. Отрембский (он написал статью «La formation des noms de lieux en Lithuanien»), Ernst Fraenkel, V. Georgiev, V. Machek, T. Milewski. Статьи в журнале затрагивали практически все индоевропейские языки и выходили за пределы индоевропеистики. Во втором томе появилась статья Т. Милевского «La structure de la phrase dans les langues indigènes de l’Amérique du Nord». В третьем томе были опубликованы статьи Я. Отрембского, В. Махека, Я. Эндзелина, Э. Френкеля и Э. Ниеминена. В четвёртом томе Х. Педерсен писал о хеттском языке, а в пятом томе Johannes Friedrich, известный немецкий востоковед, — о лувийском языке. В том же пятом томе Йонас Балчиконис опубликовал статью о происхождении глагола veizdėti. Это лучшая известная мне этимология данного глагола, которую, к сожалению, нынешние этимологи, кажется, совершенно забыли. В пятом томе van Windekens также писал о пеласгах, а Я. Отрембский — об ономастике древнепрусского языка. Т. Милевский сравнивал фонологические системы языков Кавказа и североамериканских индейцев. Помимо Я. Балчикониса, статьи присылали и другие литовцы. В седьмом томе появились

Įžvalgos / Insights

249

NORBERT OSTROWSKI

работы литовских эмигрантов: Леонардаса Дамбрюнаса — о виде в литовском языке и Пранаса Скаржджюса — о лит. duoklė и бел. djaklo. Можно смело утверждать, что журнала такого уровня — журнала высочайшего мирового уровня — в Польше не было и, вероятно, уже нет, хотя сам Lingua Posnaniensis выходит и по сей день.

И наконец, opus magnum, труд всей жизни Я. Отрембского — трёхтомная Gramatyka języka litewskiego. Из текста грамматики можно узнать, что Я. Отрембский планировал написать ещё и четвёртый том, посвящённый синтаксису литовского языка. Об этом Я. Отрембский писал в предисловии к первому тому (с. XI):

„В томе IV будет изложено учение о предложении. Этот раздел требует особых усилий. Речь идёт прежде всего о представлении синтаксиса современного литературного языка. Между тем в этом языке, именно в области синтаксиса, немало неясных деталей, окончательно не выясненных. Перед автором настоящей «Грамматики литовского языка» стоит, таким образом, задача указывать, а иногда даже устанавливать норму в области синтаксиса — задача нежелательная и неблагодарная. Во-вторых, на автора литовского синтаксиса возложена задача представить в томе IV развитие литовского синтаксиса на протяжении истории“ („Четвёртый том охватит синтаксис. Этот раздел требует особых усилий. Прежде всего необходимо представить синтаксис современного литовского языка. Между тем в этом языке, особенно в области синтаксиса, много неясных деталей, не выясненных до конца. Автору этой «Грамматики литовского языка» предстоит не только показать, но и установить нормы в области синтаксиса — задача нежелательная и неблагодарная. Во-вторых, автор литовского синтаксиса в четвёртом томе должен показать развитие литовского синтаксиса с самого начала“).

Таким образом, грамматика Отрембского должна была объединить диахронию и синхронию, и в действительности она именно такова. Профессор М. Хасюк внимательно изучил книги и документы Я. Отрембского, хранящиеся в библиотеке Вильнюсского университета, но ничего не обнаружил. Проф. Я. Отрембский не успел воплотить эти замыслы. А может быть, где-нибудь в библиотеке Вильнюсского университета скрываются хотя бы материалы или план четвёртого тома «Грамматики литовского языка»?

Написать грамматику Я. Отрембскому предложило варшавское Państwowe Wydawnictwo Naukowe, но spiritus movens был известный славист Tadeusz Lehr-Spławiński. Сначала вышел третий том Nauka o formach (1956), затем первый — Wiadomości wstępne. Nauka o głoskach (1958), и лишь в конце второй — Nauka o budowie wyrazów (1965). Дольше всего Я. Отрембский работал над вторым томом. Это был ответ на работу Пранаса Скаржджюса Žodžių darybą. Эти две книги и сегодня служат примером для каждого, кто хочет заниматься историческим словообразованием литовского языка.

Грамматика Я. Отрембского — труд, которому в то время не было равных. Достаточно отметить, что первый том академической грамматики литовского языка был напечатан лишь в 1965 г., когда последний том Я. Отрембского был

250

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Poznanės laikotarpis Jano Otrębskio gyvenime

уже в издательстве. И сегодня грамматика Я. Отрэмбского по-прежнему производит большое впечатление. Я сам изучаю историю литовского языка, и грамматика Я. Отрэмбского — настоящая сокровищница материала для работы. Конечно, кое-что в ней может показаться устаревшим, и она действительно устарела, но труд всё равно впечатляет. Впечатляли образованность и эрудиция её автора. А написал её человек, который ведь сам не мог пользоваться картотекой словаря литовского языка. Надеюсь, что наступит время, когда грамматика Я. Отрэмбского будет издана заново, но это будет критическое издание с комментариями, как это делается с другими старыми сочинениями. Например, в 2009 году в Оксфорде вышел английский перевод Якуба Вакернагеля Vorlesungen über Syntax. Именно благодаря тому, что это критическое издание, книга обрела новую ценность. Остаётся надеяться, что когда-нибудь так же будет издана и грамматика Я. Отрэмбского.

Л И Т Е Р А Т У Р А

Gawrońska-Garστάka Magdalena 2015: Jan Szczepan Otrębski. Życie i dzieło (1889–1971). Poznań: Wydawnictwo Rys.

Поступила 18 мая 2015 г.

Н О Р Б Е Р Т О С Т Р О В С К И

Instytut Językoznawstwa, Zakład Bałtologii

Uniwersytet im. Adama Mickiewicza w Poznaniu

al. Niepodległości 4, PL-61-874, Poznań

[email protected]

Įžvalgos / Insights

251