JOLANTA VASKELIENĖ Шяуляйская академия Вильнюсского университета ORCID id: orcid.org/0000-0002-8516-8608

Направления научных исследований: словообразование, морфология, лингвистика текста, стилистика, вариативность. DOI: doi.org/10.35321/all88-17

Daiva Murmulaitytė

ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЙ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ И МОРФЕМИКИ (СЛУЧАЙ ДАННЫХ О НОВЫХ СЛОВАХ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА)

Вильнюс: Институт литовского языка, 2021, 184 с. DOI doi.org/10.35321/e-pub.16.naujadaros-tyrimu-perspektyvos ISBN 978-609-411-289-8

Монография Daivos Murmulaitytė — первая книга, посвящённая начатому в 2011 году созданию постоянно пополняемого Банка данных новых слов литовского языка^¹ (далее — ND или банк данных) и обсуждению возможностей исследований, которые он предоставляет. В настоящее время в ND содержится больше заголовочных новых слов и иллюстративных примеров, чем их было во время подготовки монографии^², поэтому некоторые положения монографии уже сейчас могут быть ещё более обоснованы, дополнены (а возможно

¹ «В этом банке данных накапливаются новые слова (заимствования и неологизмы), появившиеся в литовском языке с конца XX века и возникающие в современном публичном употреблении, словосочетания и сокращения, новые значения слов, а также информация о происхождении, употреблении и нормировании новых слов». (https://ekalba.lt/naujažodžiai/apie/ND%20%C4%AEvadas [дата обращения: 2023-01-25]).

² По утверждению создателей ND, в конце 2022 года в банке данных было описано 7920 новых слов и более 28 000 иллюстративных примеров (https://ekalba.lt/naujažodžiai/apie/ND%20Duomenyno%20sandara, дата обращения: 2023-01-25), во Введении к монографии («Источник исследования») говорится, что в ноябре 2020 года в ND насчитывалось 6300 новых слов и 23 000 иллюстративных примеров.

326

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Daiva Murmulaitytė. Naujažodžių darybos ir morfemikos tyrimų perspektyvos (Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyno atvejis)

и опровергаются?) на основании результатов анализа новых данных^³. Автор монографии Daiva Murmulaitytė выбрала объектом исследования литовские неологизмы (используя материал ND) и стремится представить этот корпус как инструмент исследований словообразования и морфемики^⁴. Для этого автор монографии полностью подготовлена и глубоко погружена в исследуемый объект — эта книга является продолжением и обобщением различных исследований Daiva Murmulaitytė, связанных с ND, начатых в 2017 году. Очевидно, что автор прекрасно знакома и с трудами других учёных, выбравших тот же объект исследования, глубоко изучила не только проводимые в Lietuva, но и осуществляемые в мире исследования словообразования, неологии, контаминации и другие исследования. Желающие развить те или иные представленные в книге знания смогут воспользоваться указанной литературой, опубликованной на разных языках (в списке 111 позиций).

Структура монографии логична, уместна и ясна — её (помимо краткой Благодарности) составляют Введение, две части, разделённые на главы и подразделы, подробные выводы, соотносящиеся с анализом, списки источников и литературы, а также 9-страничное резюме на английском языке^⁵, позволяющее иноязычным читателям, интересующимся неологизацией, неологизмами, корпусами и т. п., ознакомиться с основными результатами и выводами исследования. Итак, содержание монографии тщательно продумано и последовательно. Во Введении к монографии представлены источник исследования (ND), объект, цель и задачи, необходимые для её достижения, рассмотрена методология исследования, дан обзор исследований, опирающихся на ND, представлена структура монографии. В первой части монографии («Корпус неологизмов — источник неологизмов и инструмент их исследования») говорится о ND как о совокупности неологизмов и инструменте исследования неологизмов. Эта часть состоит из 3 глав — в них представлены виды неологизмов, содержащиеся в ND, рассматриваются лексические и семантические неологизмы^⁶, возродившаяся лексика, основное внимание уделяется неологизмам, подлежащим словообразовательному анализу. Здесь также рассматриваются принципы отбора данных ND (речь идёт о регулярности отглагольных абстрактных существительных, возвратных производных, полисемии, подводятся итоги). Далее внимание сосредоточивается на

³ Следует сказать, что эмпирический материал ND положен в основу не только этой монографии, но и защищённой в прошлом году докторской диссертации Agnė Aleksaitė (2022), научным руководителем которой была автор монографии. Автор диссертации опиралась на 3098 производных, отобранных из 5319 единиц, лексикографически описанных в ND в 2017–2019 гг. Оба концептуальных труда (рецензируемая монография и диссертация) являются хорошей базой, отправной точкой для исследования неологизмов; выводами обоих трудов (сопоставляя и сравнивая полученные результаты анализа неологизмов) могут воспользоваться другие учёные, исследующие неологизмы (или новообразования) (рецензент уже воспользовалась этим, см. Vaskelienė 2022a).

⁴ Обоснованно, что автор не ограничивается неологизмами, а включает в поле исследования также слова, приобретшие новые значения, и возродившиеся слова.

⁵ Резюме перевела Jovita Bagdonavičiūtė.

⁶ Автор на очень точных примерах показывает, какие из представленных в ND слов и по каким причинам следует считать вновь образованными словами (лексическими неологизмами), а какие можно было бы считать продуктом семантического развития.

Recenzijos / Reviews

327

JOLANTA VASKELIENĖ

данные словообразования и морфемики ND (структуру, степень изученности, результаты исследований), а также вопрос о применении базы ND для подробного анализа словообразования неологизмов. Вторая часть монографии посвящена представлению направлений исследования неологизмов и пробных исследований. Эта часть состоит из двух глав, которые тематически подразделяются на параграфы. В первой главе второй части монографии («Фиксация и анализ тенденций словообразования новых слов литовского языка») представлены тенденции словообразования неологизмов; подробнее говорится о словообразовании существительных, причём особое внимание уделяется обсуждению закономерностей словообразования, словообразовательных типов, морфемного состава их производящих основ и проблем классификации. Ценно, что в монографии анализируются не только неологизмы, возникшие морфологическим способом словообразования (т. е. новообразования), но и образования, созданные неморфемным способом, — контаминанты: читателя знакомят с понятием контаминации, рассматриваются образования, считающиеся контаминантами, говорится о проблемных случаях, намечаются дальнейшие направления исследования контаминантов⁷. Вторая глава второй части («Исследования словообразовательных связей неологизмов») посвящена рассмотрению и представлению исследований словообразовательных гнёзд, словообразовательных категорий, словообразовательных типов, лексико-семантических групп. Очень полезно, что подразделы завершаются обобщениями. В целом следует сказать, что представленные в монографии выводы и результаты исследований во многих случаях не вызывают никаких сомнений. Отдельно следует отметить иллюстративные, дополняющие текст 18 таблиц и 12 рисунков⁸. Обоснованно, что, рассматривая тот или иной аспект, автор не обходит дискуссионные вопросы, показывает возникающие проблемы, предлагает возможные решения; таким образом, в монографии не только (и не столько) обозревается сделанное, сколько весьма мотивированно и точно показываются различия, аспекты и возможности пополнения, совершенствования и применения ND для исследований различного характера; кроме того, изложение не расплывчато, а сопровождается конкретными примерами. Следует сказать, что как монография в целом, так и отдельные её части могут быть полезны для различных целей: например, желающие ознакомиться с образованиями морфологического словообразования могут выбрать для чтения одну главу, интересующиеся контаминацией — другую, те, кого интересует словообразование неологизмов, могут изучать предназначенную для этого главу, а интересующиеся отдельными словообразовательными категориями (названиями орудий, названиями по различию пола) могут соответственно выбрать посвящённые их анализу

^⁷ Daiva Murmulaitytė вообще является одной из немногих литовских учёных, последовательно исследующих контаминационные образования.

^⁸ Например, виды неологизмов, представленных в ND, очень ясно и наглядно показаны в таблице 2; в таблице 3 информативно представлены возможные аспекты исследования неологизмов и морфемики и указана (не)возможность их исследования; для различных целей можно воспользоваться данными о типах сложных слов и примерах этих типов, представленными в таблице 9, и т. п.

328

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII

Daiva Murmulaitytė. Naujažodžių darybos ir morfemikos tyrimų perspektyvos (Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyno atvejis)

и т. п.⁹. Монография Daivos Murmulaitytės написана в научном стиле, аккуратно, надлежащим образом отредактирована. Эта книга полезна и с практической точки зрения — представленные в ней материал, наблюдения и предложения могут способствовать совершенствованию и дальнейшему пополнению ND — крупнейшего источника новых слов литовского языка.

Не менее ценным следует считать и то, что монография не только предоставляет новую информацию, но и заставляет размышлять, ставить вопросы, дискутировать. Taigi хотелось бы упомянуть несколько таких моментов.

В литовском языкознании (к сожалению) не существует единого (одинакового) взгляда на некоторые вопросы словообразования (это пока требует более детального рассмотрения и обсуждения, но не должно обходиться вниманием и в рецензии). Прекрасно, что автор монографии (см. с. 14–15) пишет о различиях во взглядах на способы словообразования, например о неодинаковой трактовке образований с be- (begalvis, -ė), и утверждает, что «[В] данном исследовании Duomenyno naujadarų также придерживаются традиционного взгляда на префиксальные производные [подчёркнуто рец.] [...] в значительной степени потому, что тенденции неологического словообразования сравниваются с закономерностями традиционного словообразования, описанными в грамматиках современного языка». При традиционном подходе образование begalvis, -ė трактовалось бы как производное с префиксом be от одного производящего слова galva¹⁰. На с. 68 монографии вновь обращаются к неодинаковой трактовке образований с be¹¹, говоря об образовании bežidinis, -ė, и указываются две возможности: пишется, что это может быть образование смешанного типа — префиксально-суффиксальное — от židinys, или здесь можно усмотреть суффиксальный способ словообразования, а в качестве основы выступает не слово (židinys), а словосочетание (be židinio). Следует сказать, что обычно смешанный способ словообразования — суффиксация–парадигмация (префиксально-суффиксальный) — не указывается¹²; другой вопрос — почему применительно к bežidinis, -ė уже не приведено традиционное мнение, согласно которому это производное с префиксом be от одного слова židinys? Taigi всё же до конца неясно,

⁹ Отдельно следует отметить используемый автором термин alternatyvių daryba (с. 66) — он, по-видимому, не употребляется другими специалистами по словообразованию, но является удачным; вероятно, это соответствие термину Винцаса Urbutis (2009: 109–110) для образований с параллельными производящими словами (употребляется при обозначении мотивировки образования как одним, так и другим (другими) словом).

¹⁰ См. также с. 11 монографии, где betarmis, -ė считается производным с префиксом be и вторичным словообразовательным средством (окончанием), ср. в монографии Urbutis (2009: 260) образование bedarbis, -ė, иллюстрирующее префиксальный способ словообразования, при котором префикс сочетается с изменением окончания.

¹¹ Это действительно важно, поскольку та или иная позиция определяет способ образования неологизма.

¹² См. с. 13 монографии: «[...] в литовском языке встречается и смешанное словообразование, когда одновременно применяются два способа словообразования, например префиксально-суффиксальный (префиксация–суффиксация; таким образом образованы уже давно фиксируемые povestuvinis, -ė, prieškarinis, -ė, pakylėti, paeiliui и др.) или сложение–суффиксация (композиция–суффиксация, например: pelėkautai, žmožgėdar и др.) (Urbutis 2009: 340–342; Jakaitienė 2009: 254; Keinys 1999: 82–83, 97, 102).»

Recenzijos / Reviews

329

JOLANTA VASKELIENĖ

какой позиции придерживаются в отношении образований с be- (традиционной¹³ или позиции Antanas Smetona (2005), Aldona Paulauskienė (1983: 100–103; 1994: 81; 2007: 20–22), а также в некоторых других случаях, придерживаются в монографии. В трудах по словообразованию неодинаково понимается и роль возвратности, что связано с (не)выделением возвратного способа словообразования. Чаще всего указываются два способа образования глаголов — суффиксация и префиксация, то есть говорится о суффиксальных и префиксальных производных (см. LKE 593; Paulauskienė 1994: 363–279; LKG 1971: 247–298; R užė 2012: 53–62). В DLKG (2005: 385; 406–409), помимо упомянутых двух способов образования глаголов, указывается ещё один — возвратный — способ словообразования. Этой позиции придерживаются и в рецензируемой монографии¹⁴. Кстати, в связи с упомянутым пониманием возвратности в DLKG очень широко трактуются и глаголы смешанного словообразования — результатом смешанного словообразования в грамматике считаются не только образования, созданные префиксально-суффиксальным способом, но и такие, которые образованы с помощью суффикса и возвратности, а также префикса и возвратности (DLKG 2005: 409–410). Итак, в монографии возвратный способ считается отдельным, свойственным только глаголам¹⁵ способом словообразования: на с. 12 указаны суффиксальные, префиксальные, флективные производные и написано, что «глаголы образуются также с помощью свойственного только им аффикса возвратности (частицы возвратности). Итак, производные классифицируются по основному словообразовательному средству».¹⁶ В отношении примеров суффиксальных, префиксальных и флективных производных сомнений не возникает, но тут же написаны образованные с помощью частицы возвратности (?) такие глаголы: įsikatinti ‘взять на воспитание брошенную кошку’ (: įkatinti), užsigr ybauti ‘заработать деньги на проданных грибах’ (: užgrybauti). Действительно ли роль возвратности здесь такая же, как в суффиксальных, префиксальных и флективных производных? В трудах по морфологии указывается различное число значений возвратности, но чаще всего упоминаются прямое (prausia – prausiasi), косвенное (neša – nešasi, perka – perkasi), ограничение сферы действия самим исполнителем (kelia – keliasi) и др. (LKE 471) — последние значения можно ощутить и при сравнении невозвратных и возвратных форм įkatinti (‘взять на воспитание брошенную кошку’) и įsikatinti (‘взять [то есть взять себе / самому — рец.] на воспитание брошенную кошку’), užgrybauti (‘заработать деньги на проданных грибах’) и užsigr ybauti (‘заработать себе [то есть заработать для себя, свои

¹³ Следует отметить, что возможность образовывать производные (см. с. 68 sočiapi lvis) с окончанием от сочетания sočių pilvu в целом противоречит традиционному подходу, при котором производные и сложные слова (соответственно производное и сложение) разграничиваются именно по числу производящих слов и образования типа sočiapi lvis, -ė считаются сложными словами (см. Keinys 1999: 18; Urbutis 2009, 333; LKE 148, 590 и др.).

¹⁴ Такая же позиция прослеживается и в Žodžių darybos vedlys (Murmulaitytė, Aleksaitė 2021), а также в диссертации A. Aleksaitė (2022: 167–170).

¹⁵ То, что этот способ словообразования свойствен исключительно одной части речи, а не всем (образованиям разных частей речи), также укрепляет избранную позицию — не считать возвратный способ отдельным.

¹⁶ Обсуждению возвратных производных посвящён подраздел 1.5.2 монографии, см. с. 39–41.

330

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Daiva Murmulaitytė. Naujažodžių darybos ir morfemikos tyrimų perspektyvos (Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyno atvejis)

для нужд — рец.] денег от проданных грибов¹). Следует обратить внимание на то, что на с. 53 тот же глагол užsigrybauti уже объясняется как производное с приставкой и возвратным аффиксом: «[...] несколько слов, образованных по аналогии с другими словами, с помощью приставки и возвратного аффикса (užsigrybauti ‘заработать деньги от проданных грибов’, ср. užsidirbti, atsiseimauti ‘достаточно, до утраты желания быть членом Сейма’, ср. atsivalgyti)» (с. 53). Предполагается, что глаголы типа užsigrybauti являются приставочными производными, а возвратность — дополнительным словообразовательным средством¹⁷, частью сложного форманта; ср. глаголы, считающиеся приставочными производными: užsibūti (: būti), atsivalgyti (: valgyti), išsigulėti (: gulėti) (Keinys 1999: 89–90), persivalgyti (: valgyti), užsižiopsoti (: žiopsoti) (Barauskaitė 1985: 30), atsivalgyti (: valgyti), įsiplepėti (: plepėti) (Ružė 2012: 58) и др. В монографии в основном придерживаются позиции A. Paulauskienė и DLKG, и это право и выбор автора (следовательно, эта позиция убеждает исследовательницу). Тем не менее в монографии этому возвратному словообразовательному способу, рассматриваемому как отдельный способ образования слов, следовало уделить больше внимания¹⁸; кроме того, об этом способе не следовало умалчивать и при изложении способов словообразования¹⁹.

С возвратностью отчасти связано другое место монографии, где говорится о выборе производящего слова (и его формы): на с. 11 написано: «Может опускаться также приставка или возвратный аффикс производящего слова, например: džiugena ‘радующийся человек’ (: džiaugtis), išvarža ‘огромный выброс солнечной плазмы’ (: išsiveržti) (подробнее об изменениях производящей основы см.: Urbutis 2009: 231–246; Jakaitienė 2009: 243; Barauskaitė 1985: 21–25; Keinys 1999: 19–20)». Здесь следует сказать о двух вещах: полностью соглашаясь с тем, что возвратность производящего слова иногда опускается и не переходит в производное, следовало бы упомянуть и рассмотренную в рецензии точку зрения, согласно которой в трудах некоторых учёных возвратность иногда считается второстепенным словообразовательным средством, частью сложного форманта. Другое дело: упомянув о возможности того, что приставка производящего слова не переходит в производное, следовало бы привести хотя бы один пример, иллюстрирующий это утверждение, — оба производных (džiugena, išvarža) иллюстрируют лишь опускание возвратности производящего слова.

¹⁷ Обе возможности можно было бы указать следующим образом: už(si)grybauti ‘за(себя)работать деньги от проданных грибов’ (: grybauti).

¹⁸ Монография как раз и является жанром, в котором можно (и следует) обсуждать дискуссионные вопросы, трактуемые неодинаково.

¹⁹ В другом месте монографии (при изложении способов словообразования) возвратный способ словообразования не упоминается — на с. 13 говорится о 4 основных и смешанном способе словообразования: «Наряду с перечисленными основными способами образования слов — суффиксальным производным, или суффиксацией, приставочным образованием, или префиксацией, образованием с помощью окончаний, или парадигмацией, и словосложением, или композицией (Urbutis 2009: 333–340; Keinys 1999: 22–23), — в литовском языке встречается также смешанное словообразование [...]» — как видно, здесь автор опирается на труды V. Urbutis и S. Keinys, однако в них об отдельном — возвратном — способе словообразования не говорится.

Recenzijos / Reviews

331

JOLANTA VASKELIENĖ

До конца неясен принцип представления производящих слов и форм, например: agurkžuvė (: agurkas + žuvis), įvairiareligis, –ė (: įvairus, –i + religija), kalbaknisys, –ė (: kalba + knisti), но klišakalbė (: kliša kalba), kalbokūra (: kalbą kūrė) и др. Поскольку типы производных указываются со знаком плюса (+) (см. таблицу 9 — существительное + существительное, прилагательное + существительное и др.), то, по-видимому, повсюду ожидалось бы такое же представление²⁰. Что касается выбора формы производящего глагола: в одном месте указывается не только инфинитив, но и форма глагола, на которую производное непосредственно опирается, а в другом приводится только инфинитив; ср., например, на с. 12 pojautis (: pajausti, pajautė) и keitėjimas (: keistėti), на с. 63 vargospūdis (: vargas + spaudė) и skrajutė (: skrieti) — keitėjimas опирается на основу прошедшего однократного времени (keitėjo), skrajutė — на skrieja или skriejo и т. п. В любом случае принцип представления производящих слов и форм мог быть объяснён.

Ещё несколько мелочей. kūnovara и megztipaltis считаются сложными словами неясного типа; из приведённых в ND примеров (с пояснениями) видно, что семантически они связаны с двумя существительными — kūnas, vara и megztinis, paltas (следовательно, по всей вероятности, это тип существительное + существительное, однако следует обсудить megztipaltis дезинтеграцию); а возможно, это производное можно было бы поместить рядом с rašyt namis и др. (см. с. 85). К неясным, возможно, следует отнести и šokvaikštis, представленное в таблице 9 (с. 80) со знаком вопроса и считающееся сложным словом типа существительное + глагол. Предполагается, что при указании в таблице 4 вида словообразовательных формантов²¹ точнее было бы написать не «Priesagos», а «Priesagos (baigmenys)», поскольку неоднократно отмечается, что слова с одинаковыми окончаниями могут быть как производными, так и непроизводными (например, на с. 52 обоснованно написано: «Таким образом, –acija не во всех случаях может считаться словообразовательным формантом; иногда неологизмы просто имеют эти морфемы (суффикс –acij– и окончание –a), поскольку такая форма была заимствована, а не образована в литовском языке»).

Завершая рецензию, следует сказать, что замечания (рассуждения) дискуссионного характера никоим образом не умаляют проделанной автором работы. Daivai Murmulaitytei удалось подготовить монографию высокого уровня как с точки зрения содержания, так и формы — начиная с выбранного объекта и цели исследования и заканчивая последовательной реализацией задач по её достижению. Эту монографию следует считать значительным вкладом в развитие науки о словообразовании, неологии (отчасти также лексикологии и лексикографии). И хотя Daiva

²⁰ В грамматиках и трудах по словообразованию при производных обычно указываются не словосочетания, а два производящих слова (без знака плюса). Различное представление производящих слов в монографии, по всей вероятности, связано с выбором автора: что считается производящей основой — два отдельных слова или словосочетание.

²¹ Написание «словообразовательный формант» (см. с. 11 монографии) подразумевает, что слово является производным (то есть словом, образованным от производящего слова (слов)), тогда как –(i)acija встречается как у слов, которые можно считать производными, так и у заимствований (о трактовке слов с –(i)acija и их однокоренных соответствий с –imas см. Vaskelienė 2022).

332

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Daiva Murmulaitytė. Naujažodžių darybos ir morfemikos tyrimų perspektyvos (Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyno atvejis)

Мурмулайтите выпустила книгу, наиболее полезную для учёных (прежде всего для специалистов по словообразованию, морфологии и лексикологии), однако она (или её части) должна быть интересна и полезна вообще читателям, интересующимся новыми словами, неологизмами и базами данных; монографией могли бы платно и творчески воспользоваться преподаватели, студенты и учителя.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Алексайте Агне 2022: Словообразование новых слов литовского языка (на основе базы данных новых слов за 2011–2019 гг.): докторская диссертация, Вильнюс: Институт литовского языка.

Бараускайте Даля 1985: Словообразовательный анализ слов: методическое пособие, Шяуляй: Шяуляйский педагогический институт.

DLKG 2005: Грамматика современного литовского языка, 4-е исправленное издание, ред. В. Амбразас, Вильнюс: Институт научных изданий и изданий энциклопедий.

Якайтене Эвалда 2009: Лексикология, Вильнюс: издательство Вильнюсского университета.

Кейнис Стасис 1999: Словообразование нормативного литовского языка, Шяуляй: издательство Шяуляйского университета.

LKE – Энциклопедия литовского языка, сост. К. Моркунас, ред. В. Амбразас, Вильнюс: Институт научных изданий и изданий энциклопедий, 2008.

LKG 1971: Грамматика литовского языка 2, гл. ред. К. Улвидас, Вильнюс: Mintis.

Мурмулайтите Дайва, Алексайте Агне 2021: Путеводитель по словообразованию [электронный ресурс], Вильнюс: Институт литовского языка. Доступ в интернете: https://ekalba.lt/zo-dziu-darybos-vedlys/. DOI: 10.35321/zodziu-darybos-vedlys.

ND – Милиунайте Рита, Алексайте Агне. База данных новых слов литовского языка [продолжающийся интернет-справочник с 2011 г.], сост. Р. Милиунайте, Вильнюс: Институт литовского языка. Доступ в интернете: https://ekalba.lt/nauja zodziai/naujienos [дата обращения: 2023–01–25–27].

Паулаускене Алдона 1983: Очерк морфологии литовского языка, Каунас: Šviesa.

Паулаускене Алдона 1994: Морфология литовского языка. Лекции для специалистов по литуанистике, Вильнюс: издательство научной литературы и энциклопедий.

Паулаускене Алдона 2007: Основы морфологии литовского языка, Каунас: Technologija.

Руже Альбертас 2012: Морфология литовского языка II, Вильнюс: издательство Вильнюсского университета.

Recenzijos / Reviews

333

JOLANTA VASKELIENĖ

Smetona Antanas 2005: К вопросу о разграничении основных способов словообразования. – Acta Linguistica Lithuanica 52, 83–89.

Urbutis Vincas 2009: Теория словообразования, 2-е издание, Вильнюс: Институт научных и энциклопедических издательств.

Vaskelienė Jolanta 2022: О производных от общей основы существительных литовского языка с суффиксами –(i)acija и –imas. – Respectus Philologicus 41, 94–106. DOI: 10.15388/RESPECTUS.2022.41.46.111.

Vaskelienė Jolanta 2022a: Продуктивные типы новых производных существительных и прилагательных. – Acta Linguistica Lithuanica 87, 177–199. DOI: 10.35321/all87–09.

Получено 2 февраля 2023 г.

JOLANTA VASKELIENĖ Шяуляйская академия Вильнюсского университета, ул. Витауто, 84, LT-76352 Шяуляй, Литва [email protected]

334

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII