PAVEL SKORUPA

Институт литовского языка

Идентификатор ORCID: orcid.org/0000-0003-3903-7006

Области исследований: топонимия, когнитивная ономастика, когнитивная семантика.

DOI: doi.org/10.35321/all88-11

МОТИВАЦИЯ И СЕМАНТИКА ПОТОНИМОВ ШАЛЬЧИНИНКАЙСКОГО РАЙОНА: КОГНИТИВНЫЙ ПОДХОД

Когнитивный подход к мотивации и семантике потамонимов Шальчининкайского района

А Н Н О Т А Ц И Я

Цель исследования — семантический анализ потамонимов (названий рек и ручьёв) Шальчининкайского района в рамках когнитивной семантики с акцентом на выявление их мотивации. В исследовании рассматриваются 55 потамонимов, официально функционирующих в настоящее время на исследуемой территории. Лингвистический анализ показывает, что потамонимы подразделяются на две различные категории: с прозрачной мотивацией и семантикой (32 случая) и с непрозрачной мотивацией и семантикой (23 случая). Названия обеих категорий передают впечатления номинатора об обозначаемом объекте посредством этимонов, отражающих наиболее заметные особенности местности и придающих им значение.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: мотивация топонимов, семантика топонимов, потамонимы, Шальчининкайский район, когнитивная ономастика.

А Н Н О Т А Ц И Я

Цель исследования — в рамках когнитивной семантики провести семантический анализ потамонимов Шальчининкайского района (названий рек и ручьёв), уделяя основное внимание выявлению их мотивации. В статье рассматриваются 55 потамонимов, в настоящее время официально функционирующих на исследуемой территории. Лингвистический анализ показывает, что потамонимы можно разделить на две различные группы: с прозрачной мотивацией и семантикой (32 случая) и с непрозрачной

226

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

мотивацией и семантикой (23 случая). Названия обеих групп передают впечатления номинатора об обозначаемых объектах посредством производящих слов (этимонов), отражающих наиболее заметные особенности мест и придающих им значение.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: мотивация топонимов, семантика топонимов, потамонимы, Шальчининкайский район, когнитивная ономастика.

ВВЕДЕНИЕ

Имена собственные являются важной частью любого языка, а исследования их функций ведутся с древних времён. Однако единой теории имён собственных не существует, поскольку различные ономастические школы идут по разным исследовательским путям, особенно в когнитивной ономастике. Основываясь на постулатах когнитивной ономастики, трактат Томаса Гоббса Of Names (1655) можно считать первой работой, содержащей рассуждения о значении имён. Согласно Гоббсу (2002 [1655]: 13), имя — это «слово, произвольно выбранное для обозначения, которое может вызвать в нашем сознании мысль, подобную какой-либо мысли, уже имевшейся у нас, и которое, будучи произнесённым другим, может служить для него знаком того, какая мысль была или не была ранее в сознании говорящего». Таким образом, имена вызывают мысли как говорящего, так и адресата, отражая сущность имени собственного. Это отличается от широко используемого определения имени собственного, данного Джоном Стюартом Миллем (1906 [1872]), согласно которому имена собственные лишены семантических признаков (ср. работы Крипке 1972; Ульмана 1969 и др.).

Когнитивный подход к анализу имён предполагает, что наряду с лексическими признаками имена также передают семантическое и концептуальное содержание. Вилли Ван Лангедонк (2007, 2013, 2016, 2017) утверждает, что имена собственные обладают внутренними предпосылками, включая грамматическое значение, предпосылки базового уровня и коннотативные прагматические значения. Однако они «не имеют утверждаемого лексического значения» и лишь «обладают пресуппозиционными значениями нескольких типов: категориальными (базового уровня), ассоциативными смыслами (вводимыми либо через носителя имени, либо через форму имени), эмоциональными смыслами и грамматическими значениями» (Van Langendonck 2007: 7). Поэтому имена собственные отсылают к сущности, не передавая лексического значения, и считаются наиболее прототипическими существительными. Аналогичным образом Йоана Шерсунович (2010) отмечает коннотативные значения имён собственных и топонимов, образующих онимические группы, которые вызывают культурные коннотации в сознании говорящего. Шерсунович (2010: 548–549) утверждает, что онимы выполняют как денотативную, так и коннотативную функции; при этом антропонимы образуют крупнейшую группу с коннотативным потенциалом, за ними следуют топонимы. Более того, когнитивный подход к именам собственным предполагает, что они содержат обширную информацию, выходящую за пределы их буквальной интерпретации,

Straipsniai / Articles

227

PAVEL SKORUPA

включая различные смысловые слои, демонстрирующие разнообразные связи с окружающей средой, в том числе культурные обычаи, семейные отношения и принадлежность собственности (ср. работы Березович 1991; Рут 2001 и др.).

Топонимы, как и другие имена собственные, являются неотъемлемой частью языка, поскольку раскрывают информацию о ландшафте, истории и культуре местности. По мнению Карпенко и Голубенко (2015: 286), топонимы, как и другие имена собственные, имеют грамматическую структуру и значение, существующее в человеческом сознании. Топонимы и места «резонируют значениями. Помимо функции указателей конкретных мест, названия мест также несут импликации, которые люди ощущают и расшифровывают, исходя из своих обязанностей, опыта и устремлений» (Alasli 2019: 6). Это означает, что топонимы выполняют двойную функцию: обозначают конкретное место и одновременно сообщают связанные с ним характеристики и значения, имеющие значение для определённых лиц или социальных групп. Следовательно, значение топонима можно рассматривать как его лексическое значение, происходящее от наиболее заметных особенностей обозначаемого референта, которые послужили мотивацией для создания названия. Первоначальное семантическое содержание названия называется этимологическим или идентифицируемым значением (Ainiala, Saarelma, Sjöblom 2016: 32).

В статье потамонимы Шальчининкайского района рассматриваются с позиции когнитивной ономастики с учётом их культурного, исторического и социального контекста, а также коннотаций используемого языка. Исследование признаёт многоаспектность значений топонимов, отражающих такие факторы, как география, история, язык и культура. В статье анализируются потамонимы Шальчининкайского района с позиции когнитивной ономастики, исследуются их культурный, исторический и социальный контекст и языковые коннотации, которые они воплощают, а также признаются сложные значения топонимов, сформированные под воздействием этих факторов. Самоуправление Шальчининкайского района находится в южной части Вильнюсского уезда и граничит с Вильнюсским, Тракайским и Варенским районами. На юге и востоке район граничит с Беларусью. Хотя с исторической точки зрения территория Литвы, включая земли Самоуправления Шальчининкайского района и территории далеко к востоку и юго-востоку от современной Литвы, первоначально была населена этническими балтскими племенами,¹ в настоящее время многие жители Шальчининкайского района считают себя поляками; они составляют 79,5% населения, тогда как литовцы, русские, белорусы и представители других национальностей составляют соответственно 10,4%, 5,0%, 2,9% и

¹ Это подтверждается работами Казимераса Буги (1961: 493–550), Зигмаса Зинкявичюса (2011), а также других ономастов и лингвистов и подтверждается археологическими исследованиями; ср. работы Эугениюса Йовайши (2012, 2014, 2016, 2020, 2020a и др.) и других учёных.

228

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

1,2% соответственно.^² Поэтому район представляет собой интересную область для лингвистического исследования, поскольку языковые контакты здесь постоянно происходят и влияют на все сферы жизни, включая культуру.

Цель состоит в анализе семантики потамонимов Шальчининкайского района в рамках когнитивной семантики и выявлении их мотивации.

Материалы и источники исследования. Основной корпус исследования составляют 55 потамонимов Шальчининкайского района, отобранных из корпуса^³ 362 потамонимов, официально функционирующих в настоящее время в Вильнюсском уезде. Исследование основано на потамонимах и фактических данных, собранных из различных источников: 1) веб-сайт Самоуправления Шальчининкайского района; 2) электронные каталоги; 3) современные и исторические интерактивные карты; 4) научные исследования по ономастике, этимологии, истории и т. д.; 5) лексикографические источники; 6) архивные материалы.^⁴ Эти материалы составляют основу исследования, дополняют друг друга и помогают вывести обоснованные этимологические и мотивационные версии потамонимов.

Методология исследования. Этимологический, словообразовательный, мотивационный^⁵ и семантический анализ отобранных потамонимов основан на интеграции традиционных⁶ и теоретических принципов и методологий когнитивной ономастики, разработанных литовскими и зарубежными учёными. Этимологический анализ потамонимов основан на работах Казимераса Буги (1958, 1959, 1961), Александра Ванагаса (1970, 1981, 1981a, 1988, 1996), Йонаса Юркштаса (1985) и других авторов; томах I–IV Словаря литовских топонимов (далее LVŽ I, LVŽ II, LVŽ III и LVŽ IV); литовских, русских, польских и других (электронных) словарях.^⁷ Анализ состава и семантическая классификация потамонимов основаны, помимо прочего, на структурно-грамматической классификации гидронимов и семантической классификации гидронимов, предложенных Ванагасом (1970, 1981a, 1988). Последняя классификация была принята в исследованиях региональной топонимии Литвы и развита в локальную топонимию прозрачной и непрозрачной

^² Согласно данным Департамента статистики Литовской Республики за 2021 год, размещённым на ŠDMW по адресу https://www.salcininkai.lt/apie-rajona/teritorija-gyventojai/562.

^³ Термин корпус используется в значении газеттера (списка), составленного автором настоящей статьи (ср. определение MW).

^⁴ См. источники потамонимов, лексикографические источники и библиографию.

^⁵ Здесь термин мотивация (мотив номинации) понимается как экстралингвистическая причина выбора или создания данного имени собственного для данного объекта (ср. Podol’skaya 1978: 87).

^⁶ Под термином традиционная ономастика мы понимаем этимологические, типологические и структурные исследования имён собственных, которые иногда также включают анализ семантического аспекта онимов. Согласно Terhi Ainiala и Jan-Ola Östman (2017: 3): «[...] ономастика традиционно в значительной степени сосредоточена на этимологии и типологии имён».

^⁷ Ср. лексикографические источники.

Straipsniai / Articles

229

PAVEL SKORUPA

модель классификации мотивации Далии Свидерскене (2016, 2017, 2019, 2022). Поскольку в исследовании также используются теории когнитивной ономастики (ср. Willy Van Langendonck 2007; 2013; 2016; 2017; Antti Leino 2004; 2005; 2007; 2011; Paula Sjöblom 2011; Katalina Rezsegi 2012; Tehri Ainiala, Minna Saarelma, Paula Sjöblom 2016 и др.), мы придерживаемся мнения, что все онимы имеют значение, и развиваем идею о том, что топонимы, будучи результатом человеческой языковой деятельности, когда-то обладали явным значением и легко соотносились с общими лексическими единицами, от которых они были образованы. Мы попытаемся реконструировать угасшее значение топонимов, применяя к исследованию имён собственных модель реализации концептуального содержания посредством языка, заимствованную у Nicola Dobrić (2010), в рамках теории когнитивной метафоры, разработанной George Lakoff, Mark Johnson (1980) и Zoltan Kövecses (2002). Эта модель отражает перенос когнитивных признаков (концептов) из одной области в другую (из апеллятивов в онимы) и объясняет, как концептуальная структура слов мотивировала создание имён собственных: исходная область (апеллятив) → концептуальная структура (когнитивный признак) → целевая область (оним) (Dobrić 2010: 139–141).

Для обеспечения последовательности с предшествующими литовскими (региональными) топонимическими исследованиями в статье потамонимы представлены в соответствии с установленными в литовской ономастике критериями представления топонимического материала. Каждый потамоним сопровождается указанием местоположения обозначаемого объекта (то есть более крупного водоёма, в который впадает река/ручей), за которым следует объяснение его происхождения с точки зрения гипотетического этимона и связанного с ним значения. Современные формы визуально выделяются курсивом, полужирным шрифтом и, где возможно, ударением. Во избежание избыточности ссылки на лексикографические источники этимонов в тексте опускаются. Учитывая единообразие потамонимов с точки зрения прозрачности мотивации и семантики, они классифицируются на две категории: потамонимы с прозрачной мотивацией и семантикой и потамонимы с непрозрачной мотивацией и семантикой.

1. ПОТАМОНИМЫ С ПРОЗРАЧНОЙ МОТИВАЦИЕЙ И СЕМАНТИКОЙ

Потамонимы, составляющие эту группу, отличаются очевидным отсутствием неоднозначности в выявлении и интерпретации концептов, мотивировавших их создание. Эти названия мотивированы различными факторами, подчёркивающими уникальные характеристики названных водоёмов, включая их физиографические особенности, флору и фауну в окрестностях, их связь с другими объектами, физическое состояние воды в них, их предназначение и звуки, создаваемые водой и воспринимаемые номинатором.

230

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

1.1. Потамонимы, отражающие флору

Потамонимы Beržẽlis (приток Gauja), Bẽržė (приток Šalčia), Beržuonà (или Beržūnà) (приток Šalčia) имеют общую основу на литовском языке berž- (ср. Vanagas 1970: 62, 202, 204; 1981: 62; 1981a: 13–14) и связаны с лит. béržas «берёза; дерево рода Betula», но различаются по значению. Beržẽlis является производным с литовским уменьшительным суффиксом DIM -elis и называет ручей (примерно 7 км длиной) в окрестностях Dieveniškės. Название могло быть мотивировано породой деревьев, преобладающей в окрестностях, и одновременно передаёт значение малости названного ручья, обозначенное DIM Suf: лит. bérž-as + –ẽlis → ручей в местности, покрытой берёзами → Beržẽlis. Bẽržė связано с лит. béržė «берёзовая роща» и мотивировано названием места, обозначающим совокупность объектов, а также переносом концепта берёзовой рощи на название реки: лит. béržė → река в берёзовой роще → Bẽržė. Между тем Beržūnà (или Beržuonà)⁸ — двойное название ручья в Шальчининкайском районе — является производным с литовскими суффиксами Suf -ūn- (-uon-)⁹ и f флексией -a: лит. berž- + –ūna (или –uon-a) → ручей, протекающий по местности, покрытой берёзовой рощей (рощами) → Beržūnà / Beržuonà. Таким образом, потамоним может отражать качественную характеристику местности, по которой протекает ручей.

Klevà (приток Gauja) — название реки, большая часть которой находится на территории современной Беларуси (бел. Клява / Клева), а лишь небольшой участок — в Литве. Название происходит от лит. klẽvas «клён; дерево рода Acer» (ср. Būga 1961: 527; Vanagas 1970: 59; 1981a: 159). Потамоним мог быть мотивирован клёнами в районах, прилегающих к реке, передавая концепт территории, заросшей клёнами: лит. klẽv-as + f флексия -a → река, в окрестностях которой имеется большая концентрация клёнов → Klevà.

Значение определённых пород деревьев в литовской культуре, особенно в верованиях и мировоззрении древних балтов и литовцев, послужило мотивом для создания потамонимов в Шальчининкайском районе и многих сходных названий мест по всей Литве. Берёза, дуб, клён и другие лиственные и хвойные деревья издавна считались символами жизненной силы, роста, плодородия и растительной мощи, а также спокойствия; считалось также, что в них обитают

^⁸ Beržūnà — название ручья от его истока в окрестностях деревни Ūta до литовско-белорусской границы (длина участка ручья — 2,7 км); в Беларуси, вдоль границы с Литвой, ручей известен под названием бел. Березина / Бярэзіна (3,8 км); небольшой участок ручья (0,6 км) от литовско-белорусской границы до впадения его вод в Šalčia возле города Šalčininkai известен как Beržuonà. Длина участков ручья измерялась вручную с помощью инструментов измерения расстояния на веб-сайтах UETK и GP.

^⁹ Литовские суффиксы –uon– и –ūn–a, согласно Saulius Ambrazas (1993: 149–150; 150–152), используются для образования названий агентов, обладающих определённым качеством.

Straipsniai / Articles

231

PAVEL SKORUPA

различные божества и духи умерших (Dundulienė 2008: 55–74). Эти потамонимы семантически мотивированы названиями растений, образованными от фитолексем литовского происхождения, обозначающими не только отдельные породы деревьев, но и их скопление на территориях вблизи обозначаемых ими рек.

1.2. Потамонимы, отражающие фауну

Два потамонима мотивированы видами животных в районе. Svinčelė (приток Beržė) — название небольшого ручья возле деревни Švenčius (староство Gerviškės). Местные жители называют и ручей, и деревню Svinec (или Svinė). В VK имеется несколько записей об этой местности: Svinki — луг в окрестностях Pabarė (экспедиция 1973 года), Svinka — ручей (экспедиция 1924 года). Согласно Vanagas (1981: 323–324), потамоним может быть связан с озером Svinuka (Vievis, El D), также называемым местными жителями Svinuča; ср. озеро Svinka (Rudnia, Vrn D). Однако из-за демографического состава Шальчининкайского района не следует исключать версию о славянском происхождении потамонима. Таким образом, он может быть связан с бел. свинарня «грязевая яма, где валяются свиньи» или рус. свинья «свинья» и может передавать такое значение: бел. свин-арня / рус. свин-ья + лит. суффикс –elė (в официальном названии) / лит. флексия –ė → грязевая яма, где валяются свиньи → Svinčelė (Svinė).

Хотя, согласно Vanagas (1981a: 342, 350), происхождение потамонима Turė (приток Verseka) не вполне ясно, он может быть связан с лит. taūras (лит. tū́ras, turas ← польск. tur) «вымерший вид дикого крупного рогатого скота рода Bos primigenius», животным, которое в древности могло обитать в окрестностях. Потамоним мог характеризовать сильное течение реки: лит. tur-as (taūr-as, tū́ras) + лит. флексия –ė → дикий, сильный, мощный → Turė. В качестве альтернативы, на этимологию этого и сходных потамонимов могло повлиять культурное значение данного животного. Римантас Балсис (2016) утверждает, что многие древние культуры, включая индоевропейские, считали быка, вола или зубра зооморфными воплощениями божества урожая, связанного с Солнцем, небом, грозой и дождём. Литовцы и пруссы также признавали рогатых божеств под различными именами. Изображение быка, зубра или вола на гербах литовской знати, а также на печатях и гербах литовских городов не случайно. Зубр олицетворяет знатность, силу и защиту слабых, тогда как вол — трудолюбие, терпение, земледелие и мудрость. Эти символические значения соответствуют устойчивым представлениям о связи данных животных со знатностью, воинской доблестью и плодородием (Balsys 2016: 5–12).

232

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

1.3. Потамонимы, отражающие физиографические особенности

Номенклатура этой группы в основном описывает конфигурацию русла, включая такие элементы, как качество дна реки, направление течения и другие релевантные особенности (Vanagas 1981a: 54–75).

Akliánka (приток Verseka), согласно Vanagas (1970: 61; 1981: 37), может быть связан с потамонимом Aklė, образованным от лит. ãklas «заросшее болото; замкнутый, слепой». Это название образовано с помощью славянского суффикса, ср. польск. Suf –anka / рус. Suf –янка (–янка) / бел. Suf –янка^¹⁰, и является примером «контаминированных» топонимов.^¹¹ Аутентичной формой могла быть *Aklenka / *Aklė. Название, вероятно, мотивировано густой растительностью в ручье и/или на его берегах, концептуализирующей эту характеристику: лит. ãkl-as + слав. суффикс -ianka → ручей, заросший растительностью → Akliánka.

Dirvonėlė (приток Naujanka; бел. Hãянка, BY) является производным от литовского dirvónas «заброшенная, необрабатываемая, заросшая земля» с литовским уменьшительным суффиксом DIM -ėlė. Суффикс указывает на малость названного ручья, тогда как потамоним передаёт значение заброшенных, необрабатываемых земель вокруг водного объекта: лит. dirvón-as + -ėlė → ручей, протекающий по необрабатываемой земле → Dirvonėlė.

Dumblė (приток Ditva) является производным от лит. dūmblas «осевшая муть; мокрая, взбаламученная грязь; ил» с литовской f-флексией –ė, ср. Vanagas (1970: 62; 1981: 96). Потамоним мог быть мотивирован мутной, заполненной водорослями водой или покрытым водорослями илистым руслом: лит. dūmbl-as + -ė → ручей с илистым, покрытым водорослями руслом / заполненной водорослями мутной водой → Dumblė.

Kamenà (приток Visinčia) — название реки в Беларуси и Литве, которую местные жители называют польск. Kamionka; бел. / рус. Каменка. Vanagas (1970: 131) утверждает, что потамоним является производным с литовским суффиксом -е от лит. kãmas «кочка, бугор». Однако не следует исключать возможность славянского происхождения названия. По нашим наблюдениям, в русле и на берегах реки имеется множество камней. Поэтому название можно связать со слав. kamień / камень «камень», а первичной формой, возможно, была бел. / рус.

^¹⁰ О славянских аффиксах см. Saulius Ambrazas (2000: 111ff.); Mikalaj Biryla, Pavel Shuba (1985: 210ff.); Piotr Bąk (1984: 211ff.); Natalija Shvedova (1980: 183ff.).

^¹¹ О термине контаминированный топоним см. Pavel Skorupa (2021: 223).

Straipsniai / Articles

233

PAVEL SKORUPA

*Камен(н)а(я) (река) «каменистая река»¹². Поэтому можно утверждать, что название реки мотивировано каменистым руслом: слав. kamień / камень (камень) → каменистая река (русло) → Kamenà (← бел. / рус. *Камена / *Каменная / *Каменная (река)).

Kėrnavė (приток Visinčiai) — название ручья, который вытекает из озера Kėrnavȧs и протекает через Руднинкский лес вблизи болот Kėrnavė. Потамоним образован от лит. keṙnavė «топкое место на лугу, в лесу» и также может быть связан с лит. kernà «чаща», ср. (Vanagas 1981: 153). Действительно, территории вокруг озера и ручья довольно топкие и покрыты густым лесом, что делает эти водоёмы практически недоступными. Таким образом, мотивация потамонима вполне очевидна, поскольку название концептуализирует физиографические характеристики местности: лит. keṙnavė → ручей в болотистой местности → Kėrnavė.

Kulinė (приток Juodė) — название ручья с извилистым руслом. В связи с его извилистым/изворачивающимся руслом потамоним, вероятнее всего, был образован с помощью литовского суффикса -inė¹³ от лит. kul̃ỹs «изгиб, извилина, поворот». Таким образом, название может быть концептуализацией конфигурации русла и извилистого характера течения: лит. kul̃-ỹs + -inė → извилистый, поворачивающий ручей → Kulinė.

Mažoji Kenà (Kinė) (приток Merkys) — потамоним, образованный по аналогии с названием Kenà (Kinė) (приток Neris). Оба потамонима образуют оппозицию, основанную на увеличительно-уменьшительном соотношении дифференцирующего прилагательного и нулевого определителя.¹⁴ Тополексема Kenà связана с лит. kinė ‘возвышенное место на лугу или в воде’ или ‘корни деревьев и кустарников на берегу реки (в воде)’; также с лит. kinis ‘корка на воде, болото’ или ‘небольшой остров в реке или озере, болото’. Таким образом, мотивацию можно объяснить несколькими способами: лит. kin-ẽ̃ → река, окружённая деревьями и кустарниками → (Mažoji) Kenà; или: лит. kin-is + -ė → река, изобилующая растительностью → (Mažoji) Kenà. Обе версии правдоподобны, поскольку большая часть русла проходит по лесным районам, а в тёплое время года в реке растёт множество водных растений, которые иногда образуют «корку» на поверхности воды.

¹² Это утверждение подтверждается продолжающимся употреблением местными жителями названия Каменная ‘каменистая’ при обозначении реки. Аналогичные названия встречаются в Российской Федерации (например, Каменная река в Карелии или озеро Каменное), Беларуси (Каменная река — 40-километровый участок Neris с многочисленными порогами). Кроме того, понятие «каменистой реки» «отражено» в названиях расположенных вблизи реки поселений: деревня Akmenynė, Šlčn D (R1872 Rus Каменка) и R1872 Rus Околица Каменка (ныне деревня Sangėliškės, Ščn D).

¹³ Суффикс используется для образования слов, обозначающих действия (ср. Ambrazas 1993: 58ff.).

¹⁴ Подробнее об этом типе оппозиции см. Skorupa (2019: 144ff.; 2023: 49ff).

234

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

Visinčià (приток Šalčia), согласно Vanagas (1981: 378, 388), может быть образовано от основы vis, связанной с vies-, как и потамоним Viesà, от лит. viėsulas ‘сильный вихрь’ и далее от индоевроп. u̯ei̯- ‘сгибать, скручивать’; кроме того, может быть связано с лимнонимом Vystūtis, образованным от лит. vystyti ‘оборачивать, скручивать’. Вероятно, этот потамоним образован с помощью литовского суффикса -inč(ius) (Ambrazas 1993: 112; 132). Этимологическая версия правдоподобна, поскольку русло реки очень извилистое, а течение на многих участках очень быстрое, особенно весной или в дождливые сезоны, когда река собирает талые снеговые или дождевые воды с полей вдоль своего русла. Следовательно, концептуализация потамонима такова: лит. vies- / vys- + -inč(ius) + -a → извилистая, меандрирующая, изгибающаяся река → Visinčià.

1.4. Потамонимы, отражающие посессивность или связь с другими объектами

Эти названия мотивированы понятиями посессивности и местоположения по отношению к другим объектам, например экологическими характеристиками водных объектов и прилегающих к ним структур и т. д. Vanagas (1981a: 45) утверждает, что отделить значение посессивности (принадлежности) от значения места — сложная задача, поскольку эти понятия имеют некоторые общие черты, но не являются синонимичными. Тем не менее на практике различие между этими двумя понятиями бывает трудно установить.

Galinė (приток Gauja) и Galinė (приток Rudamina) могут быть связаны с лит. gãlas ‘край, граница’ и образованы с помощью лит. суффикса -inė (ср. Vanagas 1981: 105; LVŽ III 53–56); их образование, вероятно, мотивировано положением/местоположением на краю, границе некоторой земельной территории (поля): лит. gãlas + Suf -inė → река, расположенная в конце территории → Galinė.

Kubanka (приток Maltupis) — «контаминированный» потамоним, образованный с помощью польского суффикса –anka / русского суффикса –анка (–янка) от ойконима Kubónys (староство Pabarė) (ср. Vanagas 1970: 92; Skorupa 2021: 223). Ручей течёт на окраине деревни. Таким образом, потамоним мотивирован близостью названного ручья к поселению и передаёт значение места/расположения рядом с ним: Kub-ónys + Slav Suf –anka (–анка (–янка)) → ручей возле Kubónys → Kubanka.

Neprūdka (приток Merkys) — это славянская приставка ne и суффикс -ka (ср. польскую приставку nie или русскую / белорусскую приставку ne и польский суффикс -ka или русский / белорусский суффикс -ka), производное от литовского prūdas «пруд; водоём с запрудой». Согласно словообразовательной модели, это ещё один «контаминированный» топоним. Недалеко от устья потока находится рыбоводный пруд Baltoji Vokė. Мотивация потамонима может объясняться местоположением названного потока и передавать значение

Straipsniai / Articles

235

PAVEL SKORUPA

непреграждённого водоёма или текущей воды: приставка ne- + лит. prūd-as + суффикс -ka → незапруженный ручей → Neprūdka.

Nezdilė (известный как Nezdilia, Nezdilka) (приток Verseka), вероятнее всего, является названием, образованным нелитовцами от *Nedzile < *Nedile (или *Niedilė), однако, возможно, аутентичной формой является Nezdilka, которую можно считать производным славянским суффиксальным образованием на -ka от личного имени, ср. бел./рус. антропоним Незды́ло (ср. Vanagas 1981: 230). Следовательно, потамоним может быть мотивирован понятием посессивности или принадлежности человеку, на землях которого протекает названный ручей: бел./рус. антропоним Нездыл-о + -ka (или Нездыл-о + лит. женское окончание -ė → ручей на землях, принадлежащих Нездыло → Nezdilka (Nezdilė).

Prūdėlis (приток Verseka) — название ручья, протекающего через пруд Purvėnai возле деревень Vaizbūniškės (староство Aukštadvaris, район Trak) и Prūdelis (староство Kalesninkai, район Šlčn). Потамоним, вероятно, является производным с литовским суффиксом -elis от лит. prūdas ‘пруд; запруженный водоём’ (ср. Vanagas 1970: 118) и, вероятно, мотивирован отношением ручья к водоёму, через который он проходит: лит. prūd-as + -elis → ручей, протекающий через пруд → Prūdelis.

1.5. Потамонимы, мотивированные физическим состоянием воды

1.5.1. Некоторые гидронимы отражают чувственное восприятие свойств воды в названных реках посредством оппозиции тёплый–холодный, связанной с температурой воды. Это распространённое явление среди индоевропейцев, включая балтов. Эти гидронимы имеют прозрачные значения. Как отмечает Vanagas (1981a: 116), значения, передаваемые гидронимами, связанными с температурой воды, легко распознаются. Šalčia (приток Merkys; Šlčn D, Vrn D, BY (Бел. Солча)) может быть образовано от лит. šaltas ‘холодный’, šálti ‘становиться холодным, остывать, замерзать’, šáltis ‘холод, мороз’, подобно Šaltója, Šaltupė и другим названиям (Vanagas 1970: 151; 1981: 325). Таким образом, потамоним мотивирован холодностью воды, которая даже летом является леденяще холодной, и может рассматриваться как транспозиция понятия холодности: лит. šált-is, šált-as [t → č] + женское окончание -ia → река с (ледяной) холодной водой → Šalčia. Река образует прямую оппозицию со своим притоком Šalčýkščia (приток Šalčia; Šlčn D, BY (Бел. Солчица)), который является производным с литовским суффиксом -ykšč- от Šalčia (Vanagas 1970: 151). Являясь производным от вышестоящего потамонима, Šalčýkščia имеет ту же этимологию, что и Šalčia, и мотивирован транспозицией того же понятия в своё название, а также оценочным аспектом малости, обозначенным уменьшительным суффиксом DIM, который, вероятнее всего, сочетается с

236

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

пренебрежительным значением: лит. šált-is, šált-as [t → č] + –ykšč–ia → меньшая река с (ледяной) холодной водой → Šalčykščia. Уменьшительный суффикс DIM мотивирован длиной реки, ср. Šalčia (73,8 км) и Šalčykščia (19,1 км).

1.5.2. Другая группа потамонимов концептуализирует и передаёт значение воды (природного водоёма) или её течения. Apytã (приток Gauja; Šlčn D, BY (Бел. Onuma / Anuma)) может быть связано с прус. ape ‘река’ (Vanagas 1981: 44; 1988: 62), а следовательно, может быть мотивировано понятием реки, то есть ‘большого естественного водного потока; течения, движущегося по поверхности земли в выработанном им русле’: прус. ape / лит. ùpė → течение/поток → Apytã. Подобным образом, Ródūnia (приток Gauja) может быть связано с индоевроп. *rod– / *red–, то есть с лит. tekėti, plaukti (Vanagas 1988: 279) ‘двигаться в потоке, бежать (о реке, роднике и т. п.)’, ср. лит. tėkmė ‘течение воды в реке’. Потамоним также может быть производным от славянизированного литовского суффикса –ūnas(–ė)¹⁵ или славянским производным с уменьшительным суффиксом –un(–ia) (ср. русский суффикс –ун(–я)) от апеллятива и передавать значение ласкательности. Следовательно, возможна такая концептуализация потамонима: индоевроп. *rod– / *red– + лит. суффикс –ūnas(–ė) / слав. уменьшительный суффикс –un(–ia) → (малое/слабое) течение воды → Ródūnia. Ещё два потамонима — Upėsė и Mažoji Upėsė — называют два ручья, отводящих свои воды в Merkys всего в нескольких километрах друг от друга. Upėsė — производное от лит. ùpė ‘река’ — с литовским суффиксом –ėsė, то есть оно может быть мотивировано и передавать значение большого естественного водного потока: лит. upė + –ėsė → поток/течение → (Mažoji) Upėsė. Определитель Mažoji в Mažoji Upėsė мог быть мотивирован длиной ручья, составляющей всего 2,5 км, а также его положением относительно устья Merkys, то есть Mažoji Upėsė находится дальше от устья Merkys, чем Upėsė.¹⁶ Наконец, потамоним Vérža (приток Merkys) может быть связан с лит. veržtis ‘двигаться с силой; хлынуть’ (ср. Vanagas 1981: 375) или ‘течь; литься’ и передавать это значение: лит. verž-tis + –a → бурлящая, стремительно текущая вода → Vérža. Все потамонимы этой группы могли быть мотивированы «примитивными» понятиями, передающими значение течения или потоков воды.

¹⁵ Суффикс используется для обозначения/маркировки агенсов и ранее использовался для обозначения носителей свойств/характеристик (Ambrazas 1993: 149).

¹⁶ Поэтому выбор прилагательного соответствует гипотезе Stachowski (2018), согласно которой чем дальше приток находится от устья реки, тем менее значимым он является, что отражается в названии реки. Эллиптированный определитель в Upėsė восстанавливается из контекста оппозиции. Длина Upėsė составляет 7 км, поэтому определителем могло быть лит. Didžioji ‘большая/великая’.

Straipsniai / Articles

237

PAVEL SKORUPA

1.6. Потамонимы, отражающие назначение названного водного объекта

Значение гидронимов, относящихся к этой группе, может быть связано с использованием названных рек для различных целей или преимуществ. Máltupis (приток Šalčia) — сложный потамоним, второй компонент которого передаёт значение лит. upė / upis ‘река’, тогда как первый компонент, как считает Vanagas (1981: 203), может быть связан с лит. málti ‘молоть зерно в муку’. Возможно, когда-то у реки была установлена мельница, и её понятие было перенесено в потамоним: лит. mált-i + ùpis → река, у которой перемалывают зерно → Máltupis. Другими представителями этой группы являются Didýsis Pirčiupis (приток Merkys; Šlčn D, Vrn D) и Mažàsis Pirčiupis (приток Merkys; Šlčn D, Vrn D), которые имеют идентичную тополексему Pirčiupis, первый компонент которой Vanagas (1981: 260) связывает с лит. pirtìs ‘баня’, тогда как второй компонент — лит. upìs ‘река’. Принимая во внимание исторические факты, что окрестности были излюбленным местом охоты великих князей GDL и что когда-то здесь находилось королевское охотничье поместье, мотивацию Pirčiupis можно интерпретировать следующим образом: лит. pirt-is [t → č] + upis → купальная река/река у бани → (Didýsis / Mažàsis) Pirčiupis.¹⁷

1.7. Потамонимы, отражающие звук, производимый водой

Потамонимы этой категории характеризуются звуком, производимым течением названных ручьёв. Ciras (или Cýras) (приток Šalčia), ср. записи VK Pol Cyr, Rus / Bel Цыр (экспедиция 1973 г.). Потамоним может быть связан с лит. čirėti ‘щебетать, чирикать’ или čirvėti ‘чирикать, щебетать’ с заменой начального č на c (также ср. Vanagas 1981: 75–76; LVŽ II 27) и является производным с литовским окончанием m –as. Таким образом, потамоним может быть мотивирован звуком воды, напоминающим птичье чириканье: лит. čir-ėti [č → c] + –as → колеблющийся, щебечущий ручей → Ciras. Подобные звуковые характеристики с несколько отрицательной коннотацией отражены в Pabáldė (приток Šalčia), которое может быть связано с лит. pabálda ‘стук’ или быть производным с литовскими приставкой pa– и окончанием f –ė от лит. baldà ‘стук’ или báldy­ti ‘стучать, хлопать’. Следовательно, потамоним может быть мотивирован звуком, производимым его течением: лит. pabáld–a + –ė / pa– + bald-à (báld-yti) + –ė → ручей, производящий шумный звук / шумный ручей → Pabáldė.

¹⁷ О мотивации и семантике дифференцирующих определителей лит. Didýsis (← didýsis ← dìdis ‘великий, большой’) — Mažàsis (← mažàsis ← mažas ‘маленький’) см. Skorupa (2019: 151–152; 2023: 200–201).

238

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

2. ПОТАМОНИМЫ С НЕПРОЗРАЧНОЙ МОТИВАЦИЕЙ И СЕМАНТИКОЙ

Эта категория включает потамонимы, мотивационная интерпретация которых осложнена недостаточностью подтверждающих данных и поэтому ограничивается лишь возможностью обнаружения. Вероятно, в момент номинации значения названий были очевидны для номинатора, а лежащая в их основе мотивация — ясна. Однако со временем значение этих потамонимов утратило прозрачность. Отчасти это связано с отсутствием людей, живших вдоль названных рек или ручьёв и непосредственно знавших их значение. Эволюция языка на протяжении столетий также способствовала утрате этих значений, поскольку некоторые слова, послужившие источниками этих названий, претерпели семантические изменения или полностью вышли из употребления. В результате установление мотивации этих потамонимов может оказаться сложной задачей.

2.1. Потамонимы с непрозрачным лексическим характером основы

2.1.1. Потамонимы, происходящие от апеллятивов или личных имён, могут иметь различные интерпретации своей мотивации и семантики. Они могут отражать отличительные особенности названного водоёма или передавать посессивность.

Bienė (приток Merkys) и его диалектные формы VK Bienka, Benà, Bienà (экспедиция 1963 г.) могли быть образованы по принципу аналогии от потамонима Binė или происходят от индоевроп. *bhei-, ср. лит. muš̃ti ‘стремительно двигаться, течь, хлынуть’ (ср. Vanagas 1981: 63; LVŽ I 472), следовательно, могут передавать значение быстрого, мощного течения воды, что маловероятно, поскольку форма сомнительна: индоевроп. *bhei, ср. лит. muš̃ti → хлынувший, быстро текущий ручей → Bienė. Более вероятно, что потамоним имеет антропонимическое происхождение и образован от лит. антропонима Benỹs или польск. Bień, Bienia: Benedýkt (ср. PDBe), передавая значение посессивности: лит. антропоним Ben-ỹs (или польск. Bień, Bienia) + –ė / –a → ручей на землях, принадлежащих Benỹs или Bień, Bienia → Bienė (Bienka, Benà, Bienà).

Čùdykas Dìdelis (приток Visinčia) образует оппозицию с Čùdykas Mãžas (приток Čùdykas Dìdelis).¹⁸ Оба потамонима являются составными названиями, первые компоненты которых могут происходить от антропонимов Tidikas → Cidzykas → Cudzykas (Vanagas 1981: 76). В качестве альтернативы первые компоненты

¹⁸ Подробнее об этой оппозиции см. Skorupa (2023: 50, 59).

Straipsniai / Articles

239

PAVEL SKORUPA

могут быть связаны с лит. cudā / cūda ‘удивительный, необыкновенный’, ср. лит. cūdas ‘чудо, диво’ ← из польск. cud ‘чудо, диво’, или с польск. cudzy ‘чужой, иностранный, странный’, или с польск. антропонимом Cudzik. Таким образом, мотивацию обоих потамонимов можно объяснить несколькими моделями: 1) лит. cudā / cūda / cūdas → удивительная, необыкновенная, чудесная река → Cūdykas (Didelis / Mažas) или 2) польск. cudzy → странная/чужая река → Cūdykas (Didelis / Mažas). Потамонимы также могли быть мотивированы антропонимами: Tidikas / Cidzykas / Cudzykas / Cudzik → река на территории, принадлежащей Tidikas / Cidzykas / Cudzykas / Cudzik → Cūdykas (Didelis / Mažas). Дифференцирующие определители мотивированы длиной ручьёв.

Drukupė (приток Gauja) — сложный потамоним, первый компонент которого может быть связан либо с антропонимом Drūkas, либо с латыш. drukis ‘маленький, коренастый ребёнок’, (ср. Endzelīns 1956: 229), либо с латыш. drukns ‘коренастый, приземистый’. Поэтому гидронимы с основой druk могут иметь конфигурационное, метафорическое значение (Vanagas 1981: 92). Второй компонент — лит. ùpė ‘река’. Мотивация и семантика этого названия могут объясняться относительной длиной названного ручья, составляющей около 12 км: латыш. druk- + лит. ùpė → короткая река, ручей → Drukupė. Учитывая возможность происхождения ручья от антропонима, мотивацию можно объяснить местоположением ручья на землях, принадлежащих человеку, тем самым передавая значение посессивности: Drūk-as + лит. ùpė → ручей на землях, принадлежащих Drūkas → Drukupė.

Ščerba (приток Verža) может иметь антропонимическое происхождение и быть связано с польским антропонимом Szczerba или бел./рус. Щурба, Щерба (ср. Biryla 1966: 280). В районе проживает несколько семей с этой фамилией. В таком случае потамоним может быть мотивирован личным именем и передавать понятие посессивности: польск. антропоним Szczerba или бел./рус. Щурба, Щерба → ручей на землях, принадлежащих Szczerba / Щурба, Щерба → Ščerba. С другой стороны, потамоним может быть связан с польск. szczerba / рус. щерба (щербина) ‘недостаток, потеря; трещина; пустое место; щель; неровность, яма, выбоина’ и мотивирован руслом реки, образующим трещину/канаву в полях, через которые протекает ручей: польск. szczerba / рус. щерба (щербина) → ручей, текущий в трещине/канаве → Ščerba.

2.1.2. Потамоним, образованный от апеллятива, антропонима или ойконима, допускает несколько вариантов его мотивации и семантики, ср.: Dūdōkas (приток Merkys), вероятно, является производным с литовским суффиксом -okas от лит. dūdā ‘духовой музыкальный инструмент в форме трубы из дерева или металла (свисток); труба’. Эта версия может быть правдоподобной, поскольку фактическое русло ручья почти идеально выпрямлено. Таким образом, семантика потамонима может метафорически передавать значение трубы: лит. dūd-à + -okas → ручей с прямым, подобным трубе руслом →

240

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

Dūdōkas. С другой стороны, название может быть мотивировано понятием посессивности и происходить либо от лит. антропонима Dūdà, ср. модель: лит. антропоним Dūdà + -okas → ручей на землях, принадлежащих Dūdà → Dūdōkas; либо быть мотивировано его расположением возле деревни Dudà, которая когда-то существовала в окрестностях Turgeliai (староство Turgeliai) (ср. LVŽ II 369). В этом случае мотивация может объясняться понятием посессивности, то есть значением принадлежности месту (ойкониму).

2.1.3. Потамоним, происходящий от ойконима или антропонима, — составное название Juŕšiškės upėlis (приток Nezdilė), первый компонент которого может быть либо производным от лит. антропонима Juŕša, Juŕšą, Juŕšas, Juŕšė, Juŕšė, Juŕšia, или Juŕšỹs с суффиксом –iškės (ср. LVŽ IV 268), либо результатом трансонимизации ойконима в потамоним, поскольку названный ручей находится в окрестностях Juŕšiškės (староство Dainava). Второй компонент представляет собой номенклатурный термин, обозначающий тип названного объекта: лит. upėlis ‘ручей’. Следовательно, семантику и мотивацию потамонима можно объяснить двумя моделями: 1) лит. антропоним Juŕš-, Juŕš- + –iškės + upėlis → ручей на землях, принадлежащих Juŕša / Juŕšas / Juŕšė / Juŕšia / Juŕšỹs → Juŕšiškės upėlis; 2) Juŕšiškės + лит. upėlis → ручей в окрестностях деревни Juŕšiškės → Juŕšiškės upėlis.

2.1.4. Потамонимы, происходящие от апеллятива или ойконима, представлены двумя случаями с несколькими вариантами интерпретации их мотивации и семантики.

Pasgrindā (приток Verseka) — название ручья, протекающего через деревни Vaidagai (староство Kalesninkai, Šlčn D) и Pasgrinda (староство Matuizos, Vrn D). Неясно, является ли потамоним или ойконим первичной формой. Если потамоним является результатом трансонимизации, его мотивация может объясняться понятием посессивности и передавать значение принадлежности месту (ойкониму): Pasgrinda → ручей в окрестностях деревни Pasgrinda → Pasgrindà. В качестве альтернативы потамоним может быть вариантом лит. pagrindà ‘гать, мощёная камнем, проложенная ветвями дорога через болото’ или лит. pažgarda ‘презрение’ (ср. Vanagas 1981: 238, 247). Возможно, потамоним отражает физиографические особенности и мотивирован твёрдым, плотным дном ручья, позволяющим перейти его вброд. Таким образом, потамоним может передавать значение брода: лит. pagrindà → ручей, который можно перейти вброд / ручей с бродом → Pasgrindà.

Paraistė (приток Šalčia) — название реки, протекающей в окрестностях деревень Burtimonys, Paraistis и Janonys (староство Butrimonys). Оно может быть связано с лит. paraistỹs / paraistė̃ ‘место у болота, заросшее деревьями и кустарниками’, будучи мотивировано местоположением названного ручья вблизи такого места: лит. paraistė̃ → ручей в/у заболоченной территории, заросшей деревьями и

Straipsniai / Articles

241

PAVEL SKORUPA

кустарниками → Paraistė.^¹⁹ Название также может быть связано с лит. paraistis ‘папоротник с перистыми листьями, растущий во влажных лесах’. Таким образом, потамоним может быть мотивирован фитолексемой: лит. paraist-is + f окончание -ė → ручей на территории, покрытой зарослями папоротника с перистыми листьями → Paraistė. В качестве альтернативы название реки может быть результатом трансонимизации и мотивироваться ойконимом: Paraist-is + -ė → ручей, протекающий в окрестностях Paraistis → Paraistė.

2.2. Потамонимы, образованные от полисемантичных апеллятивов

Неопределённый источник мотивации в этой категории связан с расплывчатыми характеристиками мотивирующих апеллятивов, приписываемых потамониму. Хотя выдвинутые гипотезы о происхождении этих потамонимов правдоподобны, точное понятие, кодируемое потамонимом, остаётся неясным в случае Gervinė (приток Žižma), называющего реку в Беларуси (Bel Гер виня) и Литве. Название может быть связано с литовским Suf -inė²⁰ и являться производным от лит. gérvė «журавль» (ср. Vanagas 1970: 157) или лит. gẽr̃vinas «самец журавля». Потамоним может передавать значение места: лит. gérv-u-ė / gẽr̃v-inas + Suf -inė → река, где обитают/гнездятся журавли → Gervinė. Иными словами, потамоним может быть связан с лит. gervinė «ежевика (Rubus caesius)», мотивирован этим фитолексемом и передавать значение участков, покрытых кустами/зарослями ежевики в окрестностях реки: лит. gervinė → река на участке, покрытом кустами ежевики → Gervinė (также ср. LVŽ III 155–157).

2.3. Потамонимы, мотивированные лексемами одинаковой формы, передающими разные значения

Мотивация и семантика нескольких потамонимов в настоящее время неясны, поскольку, вероятно, они были образованы от лексем одинакового выражения (формы), передающих разные значения. Utėlinė (приток Verseka (Versaka)) может быть производным от литовского Suf -inė и образованным от лит. utėlė «маленькое бескрылое паразитическое насекомое», мотивированным понятием

^¹⁹ Название также может быть производным от литовского Pref pa и образованным от физиографического (номенклатурного) термина лит. raištas «болото, заросшее деревьями и кустарниками» (ср. Vanagas 1981a: 24).

^²⁰ Suf используется для образования слов, обозначающих места (Ambrazas 1993: 63, 231).

242

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

место, кишащее паразитами: лит. utel̇-ẽ + Suf –inē → ручей, кишащий паразитами → Utelīnė. Но оно также может быть образовано от лит. utel̇ynė «заросшее место» и передавать значение такого места: лит. utel̇-ynė + Suf –ine → ручей в заросшем месте/ручей, заросший густой растительностью → Utelīnė.

Versekā (приток Merkys) и Versekā (Versakā) (приток Gauja), согласно Vanagas (1981: 374), могли получить свои названия по аналогии с Virsiа и происходить от лит. vēŗstis «катиться (волнами)», vīŗsti «стремительно двигаться, течь, хлестать» или от латыш. vēŗst «гнуть, поворачивать». Иными словами, эти названия могли происходить от лит. versmē «родник, источник; бьющий, клокочущий поток» или vēŗsmas «извержение». То, что обе реки текут довольно быстро и питаются множеством родников вдоль извилистых русел и окружающих полей, делает все приведённые выше варианты мотивации правдоподобными. Следовательно, названия могут передавать несколько значений: лит. vērš-tis / viŗsti / vers-mē / vēŗs-mas / Latv vēŗst + лит. Suf -eka → река, питаемая родниками/быстрая, стремительно текущая река/река с извилистым руслом → Versekā (Versakā).

Žižmà (приток Gauja) называет реку в Беларуси (Bel Жыжма) и Литве, которую Vanagas (1981: 402, 405; 1981a: 115) относит к гидронимам, образованным от названий эмоциональных впечатлений и передающим эмоциональную оценку. Однако этот гидроним может быть отнесён к оппозиции good – evil и мотивирован звуком, производимым течением воды, поскольку название может происходить от лит. žiežti «рычать, сердиться, бранить, выть»; ср. лит. žiežmara «ведьма, žiežė, žiūžė «злюка, мегера» с формантом -ma: лит. žiže / žiūžė → сердитая, воющая река → Žižmà.

2.4. Метафоричность

Конфигурационное, метафорическое значение можно проследить в Špigulė (приток Merkys), которое, по мнению Vanagas (1981: 335), является изменением Špyguitis — формы, используемой местными литовоговорящими жителями района, — и представляет собой лит. DIM Suf –ulė / –u(i)tis от лит. špygà / špỹgas «фига; кулак с кончиком большого пальца, выступающим между другими пальцами». В семантическом отношении это может быть гидронимом конфигурационного значения, связанным с названиями частей тела. Кроме того, название может передавать значение «скрученный пучок соломы, использовавшийся для начала покрытия крыши» или «маленький, тощий, низкорослый, сморщенный». Это приводит к нескольким вариантам мотивации: 1) лит. špyg-à / špỹg-as + DIM Suf -ule / -u(i)tis → небольшой, тощий, низкорослый, извилистый ручей → Špigulė (Špygūitis); или 2) ~ → ручей, у которого можно заготовить солому для покрытия крыши → Špigulė (Špygūitis).

Straipsniai / Articles

243

PAVEL SKORUPA

2.5. Потамонимы сложной семантики

Рассматриваемые названия могли происходить от апеллятивов, способных вызывать различные ассоциации в разных языках. Однако из-за отсутствия доступных данных происхождение этимонов неясно, что затрудняет определение их генетической принадлежности к конкретному языку.

Gaujā ((Bel Гаyя / Гавья), приток Nemunas), Būga (1961: 852) предполагает, может быть связано с *Gav1, *Gavjas «коровья река», от латыш. gùovs (govs) «корова» или лит. gaujà «стадо». По мнению Bronys Savukynas (1966: 188), этот потамоним может быть связан с лит. góti «стремительно двигаться», atgóti «быстро прибыть» и nugóti «быстро уйти». Между тем Janīs Endzelīns (1974: 565) считает, что Gaujā связано с санскр. džāvate «торопиться, спешить». Другие, в том числе сходные, этимологии приведены в LVŽ III 101. Таким образом, название может быть мотивировано видом животного и передавать значение реки, протекающей через пастбища, где пасутся коровы: латыш. gùovs (govs) → река, вдоль которой пасутся коровы → Gaujā. Иными словами, название может быть мотивировано быстрым течением воды: лит. góti → быстрая, стремительная река → Gaujā.

Merkỹs ((Bel Меръчанка / Мяркис), приток Nemunas) могло происходить от –merč или –merk (корня селонского происхождения), либо от лит. mérkti «сильно дождить», «погружать, нырять в воду» (ср. Būga 1961: 276; Vanagas 1970: 66), либо от бел. мяreča «болото» (Būga 1961: 502). Название может быть мотивировано регулярными разливами реки в дождливый сезон или весной, когда она собирает воду от таяния снега с пересекаемых ею полей, передавая значение полноводной реки: лит. mérkti + флексия –ys → тонущая, разливающаяся река → Merkỹs. Кроме того, оно могло быть мотивировано болотистым речным бассейном и передавать это значение: бел. мяр-eчa + лит. флексия –ys → река, протекающая через болотистые местности → Merkỹs (Меръчанка / Мяркис).

Võkė (приток Neris) может быть связано с тат. vokа «вода» (Krajewski 2013: 225) или лит. vóktis «чистить», vókti «убирать урожай». Оба варианта мотивации могут быть правдоподобными. С одной стороны, татары были людьми, привезёнными в Литву великим князем Vytautas и поселёнными в окрестностях реки, называя её общеупотребительным словом, обозначающим воду. С другой стороны, это название могло быть мотивировано возделываемыми полями вокруг реки или сезонным затоплением этих полей, во время которого река их «очищала/убирала». Следовательно, потамоним имеет несколько значений: 1) тат. vok-a + лит. f флексия –ė → вода → Võkė; или 2) лит. vók-tis / vók-ti + f флексия –ė → река, убирающая урожай, очищающая → Võkė.

244

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

2.6. Потамонимы, мотивированные цветом

Гидронимы, мотивированные цветом, являются одной из наиболее универсальных семантических категорий в номенклатуре многих индоевропейских языков (Vanagas 1981a: 97–101).

Ditvà (приток Nemunas) может быть связано с фракийским Διτας, Διτα или албанским ditë «день» (которое в доисторический период могло означать «свет») (ср. Vanagas 1970: 213; 1981: 88; LVŽ II 298). Название могло быть мотивировано ярким светлым цветом воды и передавать значение света, чистоты или прозрачности:?фракийск. Διτας, Διτα / алб. ditë → светлая, прозрачная река → Ditvà. Хотя этот вариант спорен и требует дальнейшего исследования.

Juódupė (приток Kamena) и Juódupė (приток Verseka) связаны с лит. júoda «чёрный» + ųpė «река» и происходят от них (Vanagas 1970: 232–233; ibid. 248; 1981: 138; LVŽ V 204–214). Leino (2011) и Stachowski (2018) утверждают, что цвет в гидронимии часто мотивируется цветовой оппозицией, например black–white, и может наблюдаться в прямой корреляции гидрообъектов, характеризующихся географической близостью. Однако анализируемые реки не образуют оппозиций с какими-либо другими потамонимами, мотивированными лит. baltà «белый». Поэтому их мотивация может допускать несколько интерпретаций. В своём исследовании Stachowski (2018) предполагает, что «чёрный» цвет в топонимах может быть мотивирован либо цветом и плодородием окружающей почвы — чем плодороднее почва, тем она темнее, — либо возрастом названного объекта, либо значимостью объекта. Оба потамонима называют относительно небольшие ручьи, являющиеся притоками более крупных рек. Следовательно, цветовой компонент в обоих случаях может быть мотивирован незначительностью или малостью ручьёв: лит. júoda + ųpė → незначительная, небольшая река (приток) → Juódupė. Иными словами, оба названия могут символически указывать на окрестности с плодородной почвой или передавать иные значения, существовавшие во время номинации.

Raudonėlė (приток Merkys) могло происходить от лит. raudónas «красный» (Vanagas: 1981: 274) и быть образовано с помощью литовского DIM Suf -ėlė, обозначающего малость названного ручья. Название могло быть мотивировано цветом почвы в его окрестностях или цветом воды: лит. raudón-as + DIM Suf -ėlė → ручей с красной (коричневой) водой → Raudonėlė.

2.7. Потамоним с полностью неясной семантикой и мотивацией (неидентифицируемое происхождение)

Okwa (озеро Papıs) имеет полностью неясную мотивацию и семантику, поскольку на момент написания этой статьи у нас не было лингвистических или экстралингвистических данных, которые могли бы

Straipsniai / Articles

245

PAVEL SKORUPA

объяснить происхождение этого потамонима. Это название представляет интересный случай для дальнейшего исследования.

ВЫВОДЫ

Мотивационная интерпретация и значение потамонимов представляют собой сложную и многогранную область исследования, направленную на объяснение многочисленных коннотаций, денотатов и импликаций потамонимов, а также различных факторов, способных со временем формировать и преобразовывать их. На основе анализа 55 потамонимов Шальчининкайского района можно сделать несколько выводов.

1. Исследуемые потамонимы можно классифицировать на две отдельные категории: потамонимы с прозрачной семантикой и мотивацией и потамонимы с неясной семантикой и мотивацией.

A. Потамонимы с прозрачной мотивацией и семантикой легко идентифицируются и не допускают двусмысленности. Эти названия отражают понятия и передают значение: a) видов растительности (4), b) видов животных (2), c) физиографических особенностей (8), d) связи с другими объектами (6), e) состояния воды (7), f) назначения названного объекта (3) и g) восприятия звука (2).

B. Потамонимы с неясной мотивацией и семантикой относятся к названиям рек и ручьёв, мотивационная интерпретация которых сложна из-за недостатка подтверждающих данных. Интерпретация этих названий ограничивается лишь возможными вариантами объяснения по следующим причинам: a) неясный лексический характер основы (9), b) полисемия мотивирующего апеллятива (1), c) мотивирующие лексемы одинаковой формы, передающие разные значения (4), d) метафоричность (1), e) сложная семантика, поскольку мотивирующая лексема вызывает разные ассоциации в разных языках (3), f) мотивирующая лексема выражает понятие цвета (4) и g) неидентифицируемые семантика и мотивация (1).

2. Влияние языковых контактов прослеживается в 11 потамонимах, демонстрирующих различные модели образования.

1) Потамонимы славянского происхождения являются либо производными от Slav PN с помощью Slav Suf (1), либо литовской транслитерацией славянских апеллятивов (1), либо литовской транслитерацией славянского апеллятива или PN (1);

2) Контаминированные потамонимы: a) производные от литовских основ посредством славянских аффиксов — Suf-производное от литовского ойконима (1); производное от литовского апеллятива с помощью Pref и Suf (1); b) литовское Suf-производное от славянского апеллятива (1);

3) Потамонимы неясного происхождения, вероятно, образованы с помощью литовских флексий от литовского / польского PN или индоевропейской основы (1); от литовского апеллятива или PN либо от славянского апеллятива или PN (1); от литовского или латышского апеллятива (1); от литовского или белорусского апеллятива (1); от литовских или татарских апеллятивов (1).

246

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

СОКРАЩЕНИЯ

Alb — албанский; approx. — приблизительно; Bel — белорусский; BY — Беларусь; cf. — сравни; D — район; DIM — уменьшительная форма; E1 — Elektrėnai; eld. — староство; et al. — и другие; f — женский род; ff. — далее; InE — индоевропейский; km — километр; Lat v — латышский; Lith — литовский; m — мужской род; PN — личное имя; Pol — польский; Prus — прусский; Rus — русский; Skt — санскрит; Slav — славянский; Suf — суффикс; Šlčn — Шальчининкай; Tat — татарский; Thr — фракийский; Trak — Тракай; trib. — приток; Vrn — Варена.

ИСТОЧНИКИ ПОТАМОНИМОВ

GK – Gamtos katalogas. Lietuvos vandens telkiniai [Каталог природы. Водоёмы Литвы]. Доступно по адресу: http://ezerai.vilnius21.lt/.

GP – Lietuvos erdvinės informacijos portalas [Портал пространственной информации Литвы]. Доступно по адресу: https://www.geoportal.lt/geoportal/.

R1872 – Russia 1872 Map. Arcanum Maps – Historical Maps Online. Доступно по адресу: https://maps.arcanum.com/en/map/russia-1872/.

ŠDMW – Šalčininkai District Municipality website. Доступно по адресу: http://www.salcininkai.lt/.

UETK – Lietuvos upių, ežerų ir tvenkinių kadastras [Кадастр рек, озёр и прудов Литовской Республики]. Доступно по адресу: https://uetk.am.lt/.

VK – Lietuvių kalbos instituto Baltų kalbų ir vardyno tyrimų centro vietovardžių, surinktų iš gyvosios kalbos, kartoteka [Картотека топонимов, собранных из живой речи Центром исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка].

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), ред. коллегия G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, гл. ред. G. Naktinienė, электронная версия, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005 (обновлённая версия, 2008 & 2018). Доступно по адресу: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas.

LLVVe – Latviešu literārās valodas vārdnīca 1–8 (1972–1996), словарь в интернете, Rīga: LU Latviešu valodas institūts. Доступно по адресу: https://tezaurs.lv/llvv/.

LVŽ I – Lietuvos vietovardžių žodynas 1 (A–B), ред. коллегия L. Balode, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolph, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2008.

Straipsniai / Articles

247

PAVEL SKORUPA

LVŽ II – Lietuvos vietovardžių žodynas 2 (C–F), авт. L. Bilkis, G. Blažienė, M. Norkaitienė, M. Razmukaitė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, отв. ред. L. Bilkis, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2014.

LVŽ III – Lietuvos vietovardžių žodynas 3 (G–H), авт. V. Adamonytė, L. Bilkis, G. Blažienė, D. Kačinaitė-Vrubliauskienė, M. Norkaitienė, M. Razmukaitė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, отв. ред. L. Bilkis, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2018.

LVŽ IV – Lietuvos vietovardžių žodynas 4 (I–J), авт. L. Bilkis, G. Blažienė, A. Ragauskaitė, D. Sviderskienė, отв. ред. L. Bilkis, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2021.

MW – Merriam-Webster Dictionary. Доступно по адресу: https://www.merriam-webster.com/.

PDBe – Lietuvių kalbos instituto lietuvių kalbos išteklių informacinė sistema „E. kalba“: Pavardžių duomenų bazė [Информационная система ресурсов литовского языка Института литовского языка «E. kalba»: база данных фамилий]. Доступно по адресу: http://ekalba.lt/pavardziu-duomenu-baze.

Skarnik.by – Mazok Aleg, Lit Serž, сост., 2015: Мазок Алег, Літ Серж, камп. Белорусско-русский словарь [Belorussko-russkij slovarʹ], электронная версия. Доступно по адресу: https://www.skarnik.by/.

SRYAe – Yevgenyeva Anastasiya P., ред., 1999: Евгеньева, Анастасия П. Словарь русского языка [Slovarʹ russkogo jazyka], электронная версия, ФЭБ «Русская литература и фольклор» [FĖB “Russkaja literatura i fol’klor”], 2002. Доступно по адресу: http://feb-web.ru/feb/mas/mas-abc/default.asp.

WSJPe – Wielki słownik języka polskiego PAN: генезис, концепция, принципы разработки, коллективная работа, редакционный комитет P. Żmigrodzki, коллективная работа, редакционный комитет P. Żmigrodzki, M. Bańko, B. Batko-Tokarz, J. Bobrowski, A. Czelakowska, M. Grochowski, R. Przybylska, J. Waniakowa, K. Węgrzynek, электронная версия, Kraków: Instytut Języka Polskiego PAN/LIBRON, 2018. Доступно по адресу: https://wsjp.pl/.

REFERENCES

Ainiala Terhi, Östman Jan-Ola, eds., 2017: Socio-Onomastics. The Pragmatics of Names, Pragmatics & Beyond New Series, vol. 275, Amsterdam: John Benjamins Publishing Company.

Ainiala Terhi, Saarelma Minna, Sjöblom Paula 2016: Names in Focus. An Introduction to Finnish Onomastics, Helsinki: Finnish Literature Society.

Alasli Malak 2019: Toponyms’ contribution to identity: The case study of Rabat (Morocco). – 29ᵗʰ International Cartographic Conference (ICC 2019), 15–20 July 2019, Tokyo, Japan; Proceedings of the International Cartographic Association 2, 1–7.

248

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

Ambrazas Saulius 1993: Daiktavardžių darybos raida, Vilnius: Mokslo enciklopedijų leidykla.

Ambrazas Saulius 2000: Daiktavardžių darybos raida 2: lietuvių kalbos vardažodiniai vediniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Balsys Rimantas 2016: Jautis baltų pasaulėjautoje: nuo aukos aukščiausiems dievams iki javų dvasios. – Gimtasai kraštas 1(10), 5–12.

Bąk Piotr 1984: Gramatyka języka polskiego, Warszawa: Wiedza Powszechna.

Berezovič Elena L. 1991: Березович, Елена Л. Семантические микросистемы топонимов как факт номинации [Semantičeskie mikrosistemy toponimov kak fakt nominacij]. – Вопросы ономастики [Voprosy onomastiki] 19, 75–90.

Biryla Mikalaj V. 1966: Бырыла, Мікалай В. Беларуская антрапанімія. Уласныя імёны, імёны-мянушкі, імёны па бацьку, прозвішчы [Belaruskaja antrapanimija. Ulasnyja imiony, imiony-mjanuški, imiony pa bac’ku, prozviščy], Мінск: Навука і Тэхніка [Minsk: Navuka i Tehnika].

Biryla Mikalaj V., Šuba Pavel P. 1985: Бырыла, Мікалай В., Шуба, Павел П. Беларуская граматыка [Belaruskaja gramatyka] 1, Мінск: Навука і Тэхніка [Minsk: Navuka i Technika].

Būga Kazimieras 1958: Rinktiniai raštai 1, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Būga Kazimieras 1959: Rinktiniai raštai 2, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Būga Kazimieras 1961: Rinktiniai raštai 3, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Dobrić Nikola 2010: Theory of Names and Cognitive Linguistics – the Case of the Metaphor. – Filozofia i društvo 21, 135–147.

Dundulienė Pranė 2008: Medžiai senovės lietuvių tikėjimuose, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Endzelīns Jānis 1956: Latvijas PSR vietvārdi, Rīga: Latvijas PSR zinātņu akadēmija.

Endzelīns Jānis 1974: Darbu izlase, sēj. 2, Rīga: Zinātne.

Hobbes Thomas 2002 [1655]: Of Names, ed. with a prefatory note by S. Brendler, Hamburg: Baar-Verlag.

Jovaiša Eugenijus 2012: Aisčiai. I knyga. Kilmė, Vilnius: Edukologija.

Straipsniai / Articles

249

PAVEL SKORUPA

Jovaiša Eugenijus 2014: Aisčiai. II knyga. Raida, Vilnius: Lietuvos edukologijos universiteto leidykla.

Jovaiša Eugenijus 2016: Aisčiai. III knyga. Lietuvių ir Lietuvos pradžia, Vilnius: Lietuvos edukologijos universiteto leidykla.

Jovaiša Eugenijus 2020: The Aestii. The Western Balts, Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla.

Jovaiša Eugenijus 2020a: Kapai ir žmonės, Vilnius: Unseen Pictures.

Jurkštas Jonas 1985: Vilniaus vietovardžiai, Vilnius: Mokslas.

Karpenko Elena, Golubenko Lidiya 2015: Problems of Cognitive Onomastics. – Записки з ономастики [Zapiski z onomastiki] 18, 285–293.

Kövecses Zoltan 2002: Metaphor: a practical introduction, New York: Oxford University Press.

Krajewski Józef 2013: Wilno i okolice: przewodnik, Piastów: Oficyna Wydawnicza „Rewasz”.

Kripke Soul 1972: Naming and Necessity, Cambridge: MA Harvard University Press.

Lakoff George, Johnson Mark 1980: Metaphors we Live By, Chicago: The University of Chicago Press.

Leino Antti 2004: Pikes and perches go together, a data-analytical view on Finnish lake names. – Papers from the 30^th Finnish Conference of Linguistics, Studies in Languages 39, Joensuu: University of Joensuu, 79–84.

Leino Antii 2005: In search of naming patterns: a survey of Finnish lake names. – Naming the World. From Common Nouns to Proper Names. Proceedings from the International Symposium, Zadar, September 1^st–4^th, 2004, QUADRION 1, Roma: Società Editrice Romana, 355–367.

Leino Antii 2007: Construction Grammar in onomastics: the case of Finnish hydronyms. – Proceedings of the 22^nd International Congress of Onomastic Studies 1, 297–309.

Leino Antii 2011: Place-Names as Constructions. – Onoma 41, 215–235.

Podol’skaja Nataliya V. 1978: Подольская, Наталия В. Словарь русской ономастической терминологии [Slovar’ russkoj onomastičeskoj terminologii], Москва: Наука [Moskva: Nauka].

Reszegi Katalin 2012: Cognitive Approaches to Hungarian Toponymy. – Onoma 47, 367–379.

250

Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

Rut Marija È. 2001: Рут, Мария Э. Антропонимы: размышления о семантике [Antroponimy: razmyšlenija o semantike]. – Известия Уральского государственного университета [Izvestija Ural’skogo gosudarstvennogo universiteta] 20, 59–64.

Savukynas Bronys 1966: Ežerų vardai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 8, 183–194.

Shvedova Natalija Y. 1980: Шведова, Наталия Ю. Русская грамматика [Russkaja grammatika] 1, Москва: Наука [Moskva: Nauka].

Sjöblom Paula 2011: a Cognitive Approach to the Semantics of Proper Names. – Onoma 41, 63–82.

Skorupa Pavel 2019: Semantic Oppositions in Vilnius County Toponyms. – Acta Linguistica Lithuanica 81, 139–159.

Skorupa Pavel 2021: Footprints of Language Contacts in the Present-Day Vilnius County Hydronyms and Oikonyms: The Impact of Slavic Languages on Lithuanian Toponymy. – Acta Linguistica Lithuanica 85, 219–243.

Skorupa Pavel 2023: Semantics of Present-Day Vilnius County Toponym Oppositions: Doctoral Dissertation, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Stachowski Kamil 2018: O opozycjach kolorystycznych w ojkonimii Polski. – Acta onomastica 59, 197–214.

Stunžaitė Alisa 2022: Manifestation of Physis in Vilnius County Drymonymy. – Acta Linguistica Lithuanica 87, 155–176.

Svidersnienė Dalia 2016: Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 75, 243–273.

Svidersnienė Dalia 2017: Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 77, 78–102.

Sviderskienė Dalia 2019: Priesaginių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 81, 110–140.

Svidersnienė Dalia 2022: Utenos apskrities Anykščių valsčiaus (1935–1937) helonimų motyvacija. – Lituanistica 68(1), 43–65.

Szerszunowicz Joanna 2010: Some Remarks on Cultural Connotations of Urbanonyms and Idiomaticity in a Contrastive Perspective. – Acta onomastica 41(2), 547–555.

Ullmann Stephen 1969: Words and Their Use, London: F Muller.

Vanagas Aleksandras 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba, Vilnius: Mintis.

Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas, Vilnius: Mintis.

Straipsniai / Articles

251

PAVEL SKORUPA

Vanagas Aleksandras 1981a: Lietuvių hidronimų semantika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 21, 4–153.

Vanagas Aleksandras 1988: Lietuvių vandenvardžiai, Vilnius: Mokslas.

Vanagas Aleksandras 1996: Lietuvos miestų vardai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Van Langendonck Willy 2007: Theory and Typology of Proper Names, Berlin: de Gruyter.

Van Langendonck Willy 2013: A Semantic-Pragmatic Theory of Proper Names. – Acta Linguistica Lituanica 69, 99–129.

Van Langendonck Willy, Van De Velde Mark 2016: Names and grammar. – The Oxford Handbook of Names and Naming, ed. C. Hough, Oxford: Oxford University Press.

Van Langendonck Willy 2017: A Dichotomy in the Diachronic Structure of Family Names. – Proceedings of ICONN 4, 45–50.

Zinkevičius Zigmas 2011: Lietuvos senosios valstybės 40 svarbiausių mįslių, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Kognityvinis požiūris į Šalčininkų rajono potamonių motyvaciją ir semantiką

SANTRAUKA

Remiantis kognityvinės onomastikos teorijomis, straipsnyje analizuojami Šalčininkų rajono potamonimai. Vykdant tyrimą laikomasi požiūrio, kad potamonimai, kaip ir visi toponimai, turi reikšmę, kuri yra formuojama keleto veiksnių, tokių kaip tam tikros teritorijos geografija, istorija, kalba, kultūra ir pan. Šalčininkų rajonas, užimantis pietinę Vilniaus apskrities dalį, ribojasi su Vilniaus, Trakų ir Varėnos rajonais bei Baltarusija. Žvelgiant iš istorinės perspektyvos, nors Lietuvos teritorijoje, įskaitant Šalčininkų rajono savivaldybės žemes ir teritorijas, plytinčias gerokai toliau į rytus ir pietryčius nuo dabartinės Lietuvos teritorijos, nuo seno gyveno etninės baltų gentys, šiuo metu dauguma Šalčininkų rajono gyventojų tapatina save su lenkais, o lietuviai, rusai, baltarusiai ir kitų tautybių atstovai sudaro mažumą. Todėl šis rajonas yra lingvistinius tyrimus įkvepianti vieta, nes čia kalbiniai kontaktai daro poveikį įvairioms gyvenimo sritims, įskaitant ir kultūrą. Tyrimo rezultatai parodė, kad 55 išanalizuoti potamonimai gali būti suskirstyti į dvi grupes. Skaidrios motyvacijos ir

252

Acta Linguistica Lituanica LXXXVII

Motivation and Semantics of Šalčininkai District Potamonyms: A Cognitive Approach

semantikos potamonimai (32 atvejai) yra lengvai atpažįstami ir aiškiai perteikia augalijos (4), gyvūnijos (2) rūšių, fiziografinių ypatybių (8), santykio su kitais objektais (6) vandens būsenos (7), įvardyto objekto paskirties (3) ir vandens skleidžiamo garso (2) reikšmes. Tuo tarpu neaiškios motyvacijos ir semantikos potamonimai (23 atvejai) kelia aiškinimo sunkumų dėl ne visai aiškaus leksinio pamato (9), motyvuojančio apeliatyvo polisėmijos (1), tos pačios formos motyvuojančių leksemų, galinčių perteikti skirtingą reikšmę (4), metaforiškumo (1), sudėtingos semantikos, kai motyvuojanti leksema skirtingose kalbose sukelia skirtingas asociacijas (3), motyvuojančia leksema išreiškiama spalvos samprata (4) bei dėl visiškai neaiškios vardo kilmės (1). Taip pat tyrimas atskleidė kalbinių kontaktų įtaką rajono potamonimijai – identifikuota 11 potamonimų, kurie parodo skirtingus darybos modelius: 1) slaviškos kilmės potamonimai – slavų asmenvardžio su slaviška priesaga vedinys (1), slavų apeliatyvinis vedinys – jo transliteracija į lietuvių kalbą (1), slavų apeliatyvinis ar asmenvardinis vedinys – jo transliteracija į lietuvių kalbą (1); 2) mišrios darybos potamonimai, kurie yra a) slaviškų afiksų vediniai iš lietuvių kilmės pamatinio žodžio – slavų priesagos vedinys iš lietuviškos kilmės oikonimo (1), slavų priešdėlio ir priesagos vedinys iš lietuviškos kilmės apeliatyvo ir b) lietuvių priesagos vedinys iš slaviškos kilmės apeliatyvo (1); 3) ne visai aiškios kilmės potamonimai lietuviškų galūnių vediniai iš lietuvių ar lenkų asmenvardžio ar indoeuropiečių pamatinio žodžio (1), lietuvių arba slavų apeliatyvo ar asmenvardžio (1), lietuvių ar latvių apeliatyvo (1), lietuvių ar baltarusių apeliatyvo (1), lietuvių ar totorių apeliatyvo (1). Tikėtina, kad nominacijos metu potamonimų reikšmės ir jų motyvacija įvardytojui buvo aiškios.

Įteikta 2023 m. kovo 23 d.

PAVEL SKORUPA

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vile išio g. 5, LT–10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

Straipsniai / Articles

253