This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
JOLITA URBANAVIČIENĖ
Институт литовского языка
ORCID id: orcid.org/0000-0002-5514-2263
Направления научных исследований: экспериментальная фонетика, акустика речи, фонология, лексикография, геолингвистика, социолингвистика.
JANA TAPERTE
Институт латышского языка Латвийского университета
ORCID id: orcid.org/0009-0009-1723-0666
Направления научных исследований: экспериментальная фонетика, акустика речи, фонология.
DOI: doi.org/10.35321/all88-05
ФОРМАНТЫ ВИБРАНТНЫХ СОНАНТОВ ЛИТОВСКОГО И ЛАТЫШСКОГО ЯЗЫКОВ В РАЗЛИЧНЫХ ПОЗИЦИЯХ: АКУСТИЧЕСКОЕ И СТАТИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Литовские и латышские вибранты: акустическое и статистическое исследование формантной структуры
АННОТАЦИЯ
В статье представлено исследование формант современных балтийских языков — лит. [r], [rʲ] и лат. [r], целью которого является сравнить форманты F1, F2, F3 и F4 сонантов, произнесённых в превокальной (<R>VR), интервокальной (V<R>V) и поствокальной (RV<R>) позициях, изучить их изменения в контексте различных гласных, выявить различия формант [r] и [rʲ] в литовском и латышском языках и установить статистическую значимость этих различий. Исследование показывает, что по обобщённым значениям первых двух формант лат. [r] занимает промежуточное положение между непалатализованным лит. [r] и палатализованным лит. [rʲ]. Позиция в слоге оказывает статистически значимое влияние на первую форманту вибрантов литовского языка, а в латышском языке — на все четыре форманты. Установлено, что контекст соседних гласных оказывает сходное влияние на форманты вибрантов современных балтийских языков:
100
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 2
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
первая форманта связана с подъёмом соседнего гласного, а вторая и последующие форманты зависят от ряда соседнего гласного.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: балтийские языки, вибрант, форманты, статистическая значимость, позиция в слоге, веляризация, палатализация.
АННОТАЦИЯ
В статье рассматривается формантная структура вибрантов современных балтийских языков — лит. [r], [rʲ] и лат. [r]. Цель статьи — сравнить формантную структуру вибрантов (F1, F2, F3 и F4) в превокальной (<R>VR), интервокальной (V<R>V) и поствокальной (RV<R>) позициях и её вариативность в контексте различных гласных, выявить тенденции динамики формант в литовском и латышском языках и определить статистическую значимость различий. Исследование показывает, что по средним значениям первых двух формант лат. [r] занимает промежуточное положение между непалатализованным лит. [r] и палатализованным лит. [rʲ]. Позиция в слоге оказывает статистически значимое влияние на первую форманту вибрантов в литовском языке и на все четыре форманты в латышском языке. Согласно результатам, контекст соседних гласных оказывает сходное влияние на форманты вибрантов в обоих языках: первая форманта связана с подъёмом соседнего гласного, а вторая и последующие форманты зависят от ряда соседнего гласного.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: балтийские языки, вибранты, форманты, статистическая значимость, позиция в слоге, веляризация, палатализация.
1. ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ ВИБРАНТНЫХ СОНАНТОВ СОВРЕМЕННЫХ БАЛТИЙСКИХ ЯЗЫКОВ
По сравнению с другими группами сонантов вибранты в работах по экспериментальной фонетике литовского и латышского языков исследованы, пожалуй, меньше всего. Общие сведения об артикуляционных и спектральных особенностях вибрантов [r], [rʲ] можно найти в важнейших фонетических трудах: следует упомянуть Грамматика литовского языка (Ul vydas et al. 1965), а также работы Elzė Mikalauskaitė (1975), Valerija Vaitkevičiūtė (2001), Antanas Pakerys (2003), Asta Kazlauskienė (2018). Количественные и спектральные признаки всех согласных литовского литературного языка
¹ В статье используются знаки международного фонетического алфавита (МФА). При выборе знаков учитывалось протокольное постановление Государственной комиссии по литовскому языку № PN-14 (k–25) от 8 июля 2021 г., в котором представлены рекомендации по применению МФА для обозначения звуковых единиц литературного литовского языка. Подробнее см.: https://vlkk.lt/vlkk-nutarimai/protokoliniai-nutarimai/rekomendacija-del-tarptautines-fonetines-abėceles-pritaikymo-bendrinės-lietuviu-kalbos-garsiniams-vienetams-zymeti.
Straipsniai / Articles
101
Page 3
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
были инструментально исследованы в диссертации Sigita Dereškevičiūtė Акустические особенности согласных литовского языка (2013). Она установила, что спектр вибрантов [r], [rʲ] является диффузным, то есть области концентрации энергии располагаются в широкой полосе частот, энергия усиливается в области средних частот (2000–4000 Гц) (Dereškevičiūtė 2013: 136–137). Также установлено, что для палатализованного вибранта [rʲ] характерны более высокие частоты, чем для непалатализованного [r], ср.: [r] = 1300–1700 Гц, [rʲ] = 1700–2000 Гц. Результаты проведённого S. Dereškevičiūtė анализа длительности показали, что среди всех согласных литовского языка вибранты являются самыми краткими2 (Dereškevičiūtė 2013: 138). Rytis Ambrazēvičius и Asta Leskauskaitė в научной монографии Акустические особенности согласных: палатализация и звонкость (Ambrazēvičius, Leskauskaitė 2014) наряду с другими согласными исследовали акустические особенности вибрантов и установили, что одним из важнейших показателей палатализации являются локусы F2, а звонкость согласных следует интерпретировать комплексно — не существует одного надёжного во всех случаях дифференциального признака глухих и звонких согласных. В опубликованных в 2019 году коллективных монографиях серии Института литовского языка и Института латышского языка LU Звуковой корпус балтийских языков в начале XXI века впервые предпринята попытка сопоставить вибранты литовского и латышского языков: в монографии Инструментальное исследование взаимодействия гласных и звуков можно найти примеры динамических спектрограмм вибрантов (см. Jaroslavienė, Grigorjevs, Urbanavičienė, Indričānė 2019: 52–53, рис. 6.41–6.48), а в монографии Инструментальное исследование согласных представлены значения формант вибрантных согласных в контексте различных гласных в превокальной позиции CVC (Urbanavičienė, Indričānė, Jaroslavienė, Grigorjevs 2019: 206–220).
Первые инструментальные исследования вибрантов латышского языка связаны с Elmārs Liepa, который измерял длительность сонантов (Liepa 1970), а также анализировал фонетические особенности вибранта [r] в контексте глухих согласных (Liepa 1957). Dace Markus и Juris Grigorjevs в книге Методы исследования и визуализации фонетики I (Markus, Grigorjevs 2002) исследовали формантную структуру вибрантов латышского языка, длительность фаз смычки и раскрытия, переход формант. J. Grigorjevs, опираясь на данные пяти информантов, анализировал акустические особенности сонанта [r] латышского языка, произнесённого в симметричных сочетаниях CVC (Grigorjevs 2012). В 2012–2016 годах в Институте латышского языка LU выполнялся проект «Acoustic characteristics of the sound system of Standard
² В ходе исследования S. Dereškevičiūtė установила, что по сравнению с другими классами согласных сонанты являются самыми краткими — их длительности в порядке убывания соотносятся следующим образом: аффрикаты: взрывные: щелевые: сонанты = 2: 1,6: 1,5: 1. По мнению автора, взрывные согласные и аффрикаты имеют несколько фаз произнесения, для артикуляции щелевых согласных важна длительность фрикации, а при артикуляции сонантов положение органов речи быстро и разнообразно изменяется (Dereškevičiūtė 2013: 138–139).
102
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 4
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
Latvian by age groups» (руководитель J. Grigorjevs), в ходе которого сравнивались произнесённые информантами различных возрастных групп (5–15 лет, 16–39 лет, 40–59 лет, 60–80 лет) сонанты [l, ʎ, m, n, ɲ, r], их спектральные характеристики в сочетаниях RVR (сонант — гласный — сонант) и VRV (гласный — сонант — гласный), в превокальной и поствокальной позициях (см. Taperte 2013; 2014; 2014a; 2015; Čeirane, Indričāne, Taperte 2014).
Обзор проведённых исследований вибрантов современных балтийских языков позволяет констатировать, что, с одной стороны, вибранты балтийских языков постоянно исследуются в различных аспектах, а с другой стороны, вибранты литовского и латышского языков обычно изучаются наряду с другими сонантами без учёта их различных артикуляционных и акустических особенностей, без применения разных методик к отдельным классам сонантов; сравнительных исследований латышских и литовских вибрантов почти нет, равно как ещё не анализировались акустические особенности вибрантов, произнесённых в различных позициях³
объект настоящего исследования статьи — вибранты современных балтийских языков, произнесённые в превокальной (<R>VR), интервокальной (V<R>V) и поствокальной (RV<R>) позициях. цель статьи — проанализировать значения формант вибрантов F1, F2, F3 и F4, сравнить их различия в контексте различных гласных, определить статистическую значимость различий и выявить тенденции динамики формант в литовском и латышском языках. В ходе исследования будут решаться следующие задачи: 1) рассмотреть артикуляционные и акустические особенности вибрантов балтийских языков, их фонологический статус; 2) установить значения формант F1, F2, F3 и F4 вибрантов современных балтийских языков — лит. [r, ř] и лат. [r] — в превокальной, интервокальной и поствокальной позициях; 3) сравнить значения формант вибрантов в контексте различных гласных; 4) исследовать статистическую значимость различий формант с помощью однофакторного дисперсионного анализа и теста Bonferroni; 5) установить факторы, определяющие изменения формант. Исследование проводится на основе данных информантов-мужчин.
2. ЭМПИРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ
В ходе исследования анализировались вибранты литовского и латышского языков, произнесённые в изолированных слогах типа RVR: здесь R — лит. [r, ř], лат. [r], а V — краткий
³ С целью восполнить недостаток систематических сравнительных исследований сонантов балтийских языков в 2021–2022 гг. в Институте литовского языка выполнялся научно-исследовательский проект «Звуковой корпус современных балтийских языков в начале XXI века: сравнительное акустическое и перцептивное исследование сонантов» (BaltSon, рег. № S-LIP-21-7). Проект поддержан Советом по науке Литвы. Руководитель проекта — dr. Jolita Urbanavičienė.
Straipsniai / Articles
103
Page 5
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
или долгий гласный: лит. [i, iː, eː, ε, æː, e, αː, ɔ, ɒ, o, oː, ʊ, ʊ, uː uː] и лат. [i(ː); e(ː); æ(ː); a(ː); ɔ(ː); u(ː)]⁴. Проанализировано 30 сочетаний литовского языка и 24 сочетания латышского языка:
лит.: rir [rʲir], iri [irʲi]; rer [rʲe r], ere [erʲe]; rar [rer], ara [ærə]; ror [rɔr], oro [ɔrɔ]; rur [rur], uru [ʊrʊ]; ryr [rʲirʲ], yry [irʲiʲ]; rēr [rʲeːr], ēre [erʲeː]; rer [rʲæːr], ere [æːrʲæː]; rar [raːr], ara [αrαː]; ror [roːr], oro [ɔrɔː]; rūr [ruːr], ūrū [uːruː]; rior [rʲɔr], iorio [ɔrʲɔ]; rior [rʲoːr], iorio [oːrʲoː]; riur [rʲʊr], iuriu [ʊrʲʊ]; riūr [rʲuːr], iūriu [uːrʲuː];
лат.: rir [rir], iri [iri]; rer [rer], ere [ere]; rer [rær], era [ærə]; rar [rar], ara [ɑrɑ]; ror [rɔr], oro [ɔrɔ]; rur [rur], uru [uru]; rīr [rīr], īrī [īri]; rēr [reːr], ēre [eːre]; rēr [ræðr],ērā [æːrɑ]; rār [rɑːr], ārā [ɑːrɑː]; ror [rɔːr], oro [ɔrɔː]; rūr [ruːr], ūru [uːruː].
Исследовались три позиции: превокальная (<R>VR), интервокальная (V<R>V) и поствокальная (RV<R>). Исследуемые сочетания произнесли 12 информантов-мужчин⁵: 6 носителей литовского языка и 6 носителей латышского языка (в возрасте 21–42 лет). Информанты происходят из разных регионов Литвы и Латвии и говорят на литературном языке. Если родной диалект и влияет на речь информантов, то при совокупном рассмотрении данных всех информантов диалектные особенности нивелируются. Каждое сочетание информанты произносили по 3 раза с нейтральной интонацией и в нормальном темпе речи (скорость речи и интонация являются одними из факторов, определяющих появление аллофонов [r], см. Ladefoged 2003: 149). Всего исследовано ~1458 сочетаний RVR: 810 литовских и 648 латышских. Значения формант измерялись с помощью программы Praat (Boersma, Weenink 2018), полученные данные обрабатывались в программе Microsoft Excel (v. 13, Microsoft Corporation), статистические расчёты выполнены в программе SPSS (v. 22, IBM Corporation).
3. МЕТОДИКА ИЗМЕРЕНИЯ ФОРМАНТ
В программе Praat после открытия исследуемого сегмента RVR *.wav для формант выбирается команда View&Edit, после нажатия которой на экране отображаются осциллограмма выбранного сегмента сверху и спектрограмма снизу. На основании этих изображений
⁴ Следует обратить внимание, что при записи гласных литовского и латышского языков согласно принципам международного фонетического алфавита используются различные знаки; подробнее см. Jaroslavienė, Grigorjevs, Urbanavičienė, Indričānė 2019: 17.
⁵ Для описанного в статье исследования использованы аудиозаписи проекта «Звуковой корпус современных балтийских языков в начале XXI века: сравнительное акустическое и перцептивное исследование сонантов» (BaltSon, рег. № S-LIP-21-7). Записи обоих языков выполнены с использованием портативного цифрового диктофона высокого разрешения Tascam DR-100MK II и головного микрофона AKG C 520. Частота дискретизации звукового сигнала — 44,1 кГц, разрядность квантования — 16 бит.
104
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 6
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
отмечается стабильный участок вибранта (см. рис. 1) и выбирается команда Formant – Formant listing, которая представляет цифровые значения формант F1–F4 отмеченного звукового интервала.
РИС. 1. Осциллограмма сегмента лат. [rɪr] (внизу) и спектрограмма (вверху) в окне программы Praat
Из сгенерированного списка выбираются форманты середины звука: берётся среднее значение форманты, а не среднее значение формант стационарного участка звука. Все найденные средние значения формант, округлённые до 10 Гц, переносятся в программу Excel. В этой программе рассчитываются: 1) среднее значение всех реализаций одного и того же информанта; 2) среднее значение сонанта всех информантов, произнесённого в одной и той же позиции; 3) среднее значение сонанта всех информантов, произнесённого в окружении одного и того же гласного. На основе полученных данных были построены графики, а в программе SPSS проведены статистические исследования: однофакторный дисперсионный анализ ANOVA, тест Bonferroni и расчёты post hoc.
Однофакторный дисперсионный анализ ANOVA применяется, когда необходимо оценить различие между средними значениями выборок и общим средним и установить, существует ли между ними статистически значимое различие (Čekanavičius, Murauskas 2004). Если установлено, что средние значения сравниваемых выборок статистически значимо различаются, необходимо провести дополнительные тесты, чтобы определить конкретные различающиеся выборки. Для этого в настоящей статье использован тест Bonferroni, выбранный из имеющихся в программе SPSS критериев post hoc. При выполнении теста Bonferroni две независимые выборки (например, превокальная и интервокальная, превокальная и поствокальная, интервокальная и поствокальная
6 Критерий Bonferroni неприменим, когда выборок много, поскольку тогда статистически значимое различие средних не фиксируется, хотя истинные средние значения выборок и различаются (Čekanavičius, Murauskas 2002).
Straipsniai / Articles
105
Page 7
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
позиции) сравниваются с применением критерия Стьюдента. Сравниваемые пары значимо различаются, если уровень значимости p < 0,05; пары статистически значимо не различаются, если p ≥ 0,05 (подробнее о результатах статистических исследований см. в разделе «Результаты»).
4. АКУСТИЧЕСКИЕ И АРТИКУЛЯЦИОННЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВИБРАНТОВ
В трудах по фонетике подчёркивается, что для вибрантов (иначе — дрожащих сонантов) характерна вибрация одного активного органа речи о другой — пассивный — орган, обусловленная аэродинамическими условиями (Ladefoged, Maddieson 1996: 217). Преграда при артикуляции вибрантов является изменяющейся: «кончик языка, вибрируя, то ударяется об альвеолы [...], то снова отскакивает от них [...]» (Pakerys 2003: 72). Прикосновение кончика языка к альвеолам образует фазу смычки, а при его отведении — фазу раскрытия (Ladefoged, Maddieson 1996: 218). Число таких вибраций, например, в литературном литовском языке может составлять одну или две (Girdenis 2003: 25), в литературном латышском языке — две или три (Laua 1997: 48), а в литовских диалектах — до пяти⁷ (Mikalauskaitė 1975: 53). В зависимости от числа вибраций (или ударов) в международном фонетическом алфавите различаются одноударные (англ. Tap or Flap) и многоударные (англ. Trill) вибранты (IPA 2015)⁸. Вибранты литовского и латышского языков считаются многоударными, однако число вибраций языка невелико и не превышает 2–3 вибраций (Švageris 2022: 59)⁹.
Первая вибрация несколько длиннее последующих (Ladefoged, Maddieson 1996: 218). Число вибраций зависит от нескольких факторов: от интонации (акцентированный тон увеличивает число вибраций), от соседних гласных (находящийся рядом с губными гласными [r] имеет больше вибраций), от интонационного ударения (циркумфлексный [r] произносится с большим числом вибраций¹⁰), от диалекта (произнесённый восточноаукштайтским говором [r] будет иметь больше вибраций, чем, например, западноаукштайтский [r]) (Mikalauskaitė 1975: 53). Замечено, что в конце слова таких ударов кончика языка бывает больше, чем в начале слова
⁷ Однако по сравнению с другими языками (польским, русским) [r], [r̥] литовского языка являются более слабыми (Mikalauskaitė 1975: 53).
⁸ В других языках также существует ретрофлексный [ɽ] (например, в английском языке), увулярный [ʀ] (например, во французском языке) (IPA 2015).
⁹ По мнению E. Švageris, «небольшое число ударов, вероятно, обусловлено фонологическими причинами [...]. По этому параметру литовскому вибранту не противопоставлен никакой другой звук, поэтому [...] интерпретация звука не меняется, артикулируем ли мы его одним-двумя или четырьмя-пятью ударами» (Švageris 2022: 59).
¹⁰ В ударных циркумфлексных дифтонгах сонанты удлиняются до полудолгих, например: pirštas [²pʲirʲt͡s], viršti [²u̯irʲsʲti] (DLKG 2005: 29).
106
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 8
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
начале (Vaitkevičiūtė 2001: 114). При произнесении непалатализованного [r] кончик языка также вибрирует сильнее, чем при произнесении [rʲ]. Правда, для подтверждения большинства этих утверждений по-прежнему не хватает объективных данных балтийских языков — инструментальные исследования не проводились либо были выполнены с использованием уже устаревших технологий11.
2 РИС. Спектрограммы вибранта [r]: спектр четырёх вибраций (слева) и спектр одной вибрации (справа)
Артикуляция палатализованного [rʲ] требует дополнительных аэродинамических условий: кончик языка не только приближается к альвеолам (для образования вибрации), но и его средняя часть поднимается вверх, а боковые края средней части языка больше соприкасаются с краями твёрдого нёба, чем при произнесении [r] (Mikalauskaitė 1975: 54; Ladefoged, Maddieson 1996: 221; Vaitkevičiūtė 2001: 114). Более сложная артикуляция палатализованного [rʲ] обусловливает меньшее число вибраций, чем при произнесении непалатализованного [r]. V. Vaitkevičiūtė также отмечала меньшую степень звонкости согласного [rʲ], которую можно объяснить артикуляционными особенностями [rʲ]: «язык, соприкасаясь с нёбом, образует преграду, при преодолении которой выдыхаемый из лёгких воздух вызывает больше шумов, чем при произнесении [r]» (Vaitkevičiūtė 2001: 114).
В западнокурземском говоре и в латышском языке зарубежных латышей как факультативный вариант фонемы /r/ сохранился палатализованный л[a]. [rʲ] (см. LVG 2013: 68; Markus,
11 Некоторые экспериментальные данные о вибрантах балтийских языков представлены, например, рентгенограммами и палатограммами Elzbieta Mikalauskaitė (1975: 157–158, 176), Alise Laua (1997: 48–49). К сожалению, они были выполнены примерно в середине XX века.
Straipsniai / Articles
107
Page 9
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
Auzina 2013: 19), который отличается от [r] литературного языка значениями формант: первая форманта палатализованного [rʲ] ниже, а остальные форманты выше, чем у непалатализованного [r], ср.: F1 [r] — ~500 Гц, [rʲ] — ~350–400 Гц; F2 [r] — ~1350 Гц, [rʲ] — ~1750–1800 Гц; F3 [r] — ~2000–2500 Гц, [rʲ] — ~2500–3000 Гц (LVG 2013: 68).
По активному органу речи (см. таблицу 1) вибранты литовского и латышского языков следует считать переднеязычными, по пассивному — альвеолярными (Mikalauskaitė 1975: 53–54; Pakerys 2003: 73; Bacevičiūtė 2008: 59; Kazlauskienė 2018: 57; Laua 1997: 48; LVG 2013: 68). В контексте мировых языков вибранты балтийских языков можно отнести к альвеолярным апикальным12 (в артикуляции которых участвует кончик языка). В латышском языке имеется только один вибрант, а в литовском языке различные по палатализации вибранты обладают статусом самостоятельных фонем — /r/ и /rʲ/ (подробнее см. «Фонологическая интерпретация вибрантов»).
ТАБЛИЦА 1. Классификация вибрантов современных балтийских языков
Оба вибранта литовского языка [r] и [rʲ] по месту артикуляции относятся к альвеолярным. Основное различие их артикуляции состоит в том, что при произнесении палатализованного [rʲ] средняя часть языка слегка поднимается вверх, к нёбу, вследствие чего изменяется форма ротовой полости (см. рис. 3–4, ср. Pakerys 2003: 74).
12 R. Ambrazēvičius и A. Leskauskaitė (2014: 165) относят непалатализованный [r] литовского языка к апикальным альвеолярным или постальвеолярным вибрантам, а палатализованный [rʲ] — к апикальным или ламинальным альвеолярным или постальвеолярным вибрантам. Латышский вибрант [r] A. Laua (1997: 48) относит к апикальным, а «Грамматика латышского языка» — к ламинальным, то есть таким, при произнесении которых активна передняя часть языка (LVG 2013: 62).
108
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 10
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
РИС. 3. Работа органов речи при произнесении непалатализованного вибранта [r] литовского языка¹³
РИС. 4. Работа органов речи при произнесении палатализованного вибранта литовского языка [rʲ]
Сравнительно точное произнесение непалатализованного [r] и палатализованного [rʲ] вызывает трудности как у пользователей родного языка (L1), так и у пользователей второго языка (L2). Дети часто склонны заменять вибранты легче артикулируемыми латеральными сонантами (Borden et al. 1994: 116–117) или во всех позициях произносят непалатализованный [r]. Например, исследования Maria-Josep Solé (2002) показывают, что вибранты (наряду с сибилянтами) являются последней группой звуков, которой дети учатся произносить, а некоторые носители языка так и не учатся правильно их артикулировать из-за вибрации кончика языка, для которой важны правильное положение и напряжение органов речи, а также аэродинамические условия (Solé 2002: 656). Можно предположить, что именно эта сложность механизма вибрации создала условия для возникновения различных разновидностей вибрантов, например: вибрантный звук произносится не вибрацией языка, а лишь однократным прикосновением к альвеолам, происходит асибиляция и т. д. (Scobbie 2006; Solé 2002; Vásquez Carranza 2006).
Фазы смычки и раскрытия вибрантов видны на спектрограммах (см. рис. 5–8): светлые участки обозначают фазу смычки, напоминающую смычку взрывных согласных, когда форманты почти не проявляются, а тёмные участки — фазу раскрытия, когда на спектрограмме видны формантная структура и концентрация энергии (Ladefoged, Maddieson 1996: 217; Ladefoged 2003: 150; Dereškevičiūtė 2013: 50–51). В фазе раскрытия форманты вибрантов напоминают формантную структуру гласного переднего ряда высокого подъёма [i] (Švageris 2022: 61). Исследования других языков показывают, что интервалы как смычки, так и раскрытия длятся примерно по 25 мс (Ladefoged, Maddieson 1996: 218).
¹³ Анимированное изображение работы органов речи см. TARTIS (доступно в интернете: http://tartis.vdu.lt/fonetika-ir-tartis/igudziu-tobulinimas/garsu-ypatybes/).
Исследованиями зафиксировано влияние соседних гласных на динамику формант вибрантов (Grigorjevs 2012: 286–287, см. рис. 9). Установлено, что в латышском языке значение первой форманты [r] рядом с гласными верхнего подъёма [i, u] является самым низким, в контексте гласных среднего подъёма [e, ɔ] — средним, а рядом с гласными нижнего подъёма [æ, a] форманта F1 вибранта [r] является самой высокой. Самое низкое значение второй форманты фиксируется рядом с гласными заднего ряда [ɔ, u] (поскольку лабиализация понижает частоту F2), самое высокое — рядом с гласными переднего ряда [i, e]. Также не установлено очевидной корреляции между частотой форманты F3 и качеством соседних гласных, а форманта F4 изменяется подобно F2 — её значение регулярно снижается в контексте лабиальных гласных.
¹⁴ Спектрограммы были выполнены в программе PRAAT с использованием аудиозаписей проекта «Звуковой корпус современных балтийских языков в начале XXI века: сравнительное акустическое и перцептивное исследование сонантов» (BaltSon, рег. № S-LIP-21-7).
110
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 12
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
Влияние соседних гласных на вибранты литовского языка до сих пор не анализировалось, поэтому оно является одной из целей настоящего исследования.
Straipsniai / Articles
111
Page 13
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
РИС. 9. Спектр LPC формант F1–F4 вибранта [r]¹⁵ в контексте разных гласных: обобщённые данные латышского языка (Taperte 2016)
5. ФОНОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ВИБРАНТОВ
Непалатализованные и палатализованные вибранты литовского языка как отдельные фонемы противопоставлены в позиции перед гласными заднего ряда (см. таблицу 2), например: trūko [ˈtrʊkɔ]: triūko [ˈtʲrʲʊkɔ]; tvarūs [tʊəˈrʊs]: tvariūs [tʊəˈrʲʊs]. В остальных позициях оппозиция непалатализованных и палатализованных вибрантов нейтрализуется:
перед гласными переднего ряда и перед другими палатализованными согласными или /j/ реализуется фонема /rʲ/, например: rýtas [ˈrʲiːtɛs], bérti [ˈbʲæːrʲtʲ];
перед непалатализованными согласными и в конце слова произносится аллофон фонемы /r/, например: rãtas [ˈrɑːtɛs], dár [ˈdɑr].
ТАБЛИЦА 2. Дистрибуция и фонологическая интерпретация вибрантов литовского языка
¹⁵ Рисунок спектрального среза LPC (англ. Linear Predictive Coding) выделяет характерные частоты звуков (форманты, если звуки периодические) или общее распределение энергии в спектре (если звуки непериодические) (Johnson 2003: 100).
112
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 14
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
В латышском языке вибранты представлены единственной фонемой /r/, у неё нет палатализованного коррелята. Это обусловлено тем, что «на согласные латышского языка, во-первых, не влияет следующий за ними гласный — согласные произносятся одинаково как перед гласными переднего, так и перед гласными заднего ряда, во-вторых, в латышском языке отсутствует противопоставление твёрдых и мягких согласных перед гласными заднего ряда» (Kabelka 1987: 68), следовательно, в латышском языке нет оппозиции палатализованных и непалатализованных согласных (ср. также LVG 2013: 75–79). О сохранившемся в диалектах латышском /rʲ/ написано в разделе «Акустические и артикуляционные особенности вибрантов».
6. РЕЗУЛЬТАТЫ
6.1. Форманты вибрантов балтийских языков в разных позициях RVR / VRV
В ходе исследования было сопоставлено изменение значений формант F1–F4 вибрантов в разных позициях: лит. и лат. [r] — в превокальной, интервокальной и поствокальной позициях, а лит. [rʲ] — в превокальной и интервокальной позициях. В таблице (см. таблицу 3) и на рисунках (см. рис. 10–12) представлены обобщённые данные информантов, округлённые до 10 Hz.
ТАБЛИЦА 3. Обобщённые значения формант F1–F4 вибрантов [r] / [rʲ] балтийских языков в превокальной (PRE), интервокальной (INTER) и поствокальной (POST) позициях: данные мужчин16
16 Данные исследования не нормировались, поскольку сопоставлялись данные одного пола — мужчин; кроме того, основное внимание уделялось не конкретным значениям формант, а тенденциям изменения, которые хорошо видны при изучении ненормированных данных.
Straipsniai / Articles
113
Page 15
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
РИС. 10–12. Средние значения формант F1–F4 вибрантов [r] / [rʲ] балтийских языков в разных позициях: данные мужчин
Форманты F1 непалатализованного [r] и палатализованного [rʲ] литовского языка в превокальной и интервокальной позициях различаются примерно на 100 Hz — в обоих случаях первая форманта [r] выше, чем у [rʲ]. Ещё более значительные различия между двумя вибрантами особенно ярко проявляются при сопоставлении формант F2–F4. F2 палатализованного сонанта [rʲ] значительно выше, чем у непалатализованного коррелята, — различие особенно увеличивается в интервокальной позиции (рис. 11), когда [rʲ] оказывается между двумя гласными переднего ряда, усиливающими вторичную палатализацию. Различия между [r] и [rʲ] фиксируются также в области формант F3–F4 — в обоих случаях более высокие форманты характерны для палатализованного [rʲ]. Значения частот F3, F4 и более высоких формант в большей степени определяются не фонетическими особенностями звуков или дифференциальными признаками (как в случае F1 и F2), а интонацией, индивидуальными особенностями голоса, а также соседними звуками (Zinder 1979: 176; Girdenis 2003: 222), поэтому в следующем разделе будут сопоставлены форманты вибрантов балтийских языков в контексте разных гласных.
При сопоставлении значений формант лит. [r] и лат. [r] видно, что для сонанта латышского языка характерно более высокое значение F1, следовательно, и более сильная веляризация. По значениям форманты F2 лат. [r] занимает промежуточное положение между непалатализованным лит. [r] и
114
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 16
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
палатализованным [rʲ], ср.: в превокальной позиции лит. [r] F2 = 1240 Hz, лат. [r] F2 = 1450 Hz, лит. [rʲ] F2 = 1750 Hz. Можно утверждать, что в отношении палатализации лат. [r] произносится «мягче», чем лит. [r], но «твёрже», чем лит. [rʲ].
Чтобы определить, различаются ли форманты F1–F4 вибрантов балтийских языков в разных позициях (превокальной, интервокальной и поствокальной) и являются ли эти различия статистически значимыми, в среде SPSS был проведён однофакторный дисперсионный анализ ANOVA (см. таблицу 4). Результаты исследования непалатализованного вибранта [r] литовского языка показали, что значения формант F1 и F4 в значительной степени зависят от позиции — их различия статистически значимы (уровни значимости различий соответственно составляют p = 0,006 и p < 0,001). В разных позициях статистически значимо изменяются также форманты F1 и F3 палатализованного вибранта [rʲ] литовского языка (значение p соответственно составляет p < 0,001 и p = 0,041). Исследование формант вибранта [r] латышского языка в разных позициях показало, что значения всех формант статистически значимо зависят от позиции — наименее значимо различаются значения форманты F2 (см. таблицу 4).
ТАБЛИЦА 4.
Результаты однофакторного дисперсионного анализа формант F1–F4 вибрантов современных балтийских языков (форманты, при сопоставлении которых зафиксированы статистически значимые различия, отмечены серым цветом)
Форманта | Литовский язык | Латышский язык [r] | [rʲ] | [r] значение p | значение p | значение p F1 | 0,006 | < 0,001 | < 0,001 F2 | 0,095 | 0,358 | 0,022 F3 | 0,189 | 0,041 | < 0,001 F4 | < 0,001 | 0,345 | < 0,001
С использованием теста Bonferroni (ср. Čekanavičius, Murauskas 2004) было выполнено post hoc сопоставление формант F1–F4 лит. [r] и лат. [r] внутри конкретных сравниваемых групп, то есть в превокальной, интервокальной и поствокальной позициях. Результаты теста показали, что значения форманты F1 непалатализованного [r] литовского языка статистически значимо различаются в превокальной и поствокальной позициях (p = 0,012), а также в интервокальной и поствокальной позициях (p = 0,020), тогда как в превокальной и интервокальной позициях различия F1 незначимы. Между значениями формант F2 и F3 лит. [r] значимого различия не установлено, а форманта F4 значимо различается во всех позициях (уровень значимости p < 0,001), за исключением интервокальной и поствокальной позиций.
Straipsniai / Articles
115
Page 17
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
Результаты post hoc исследования латышского вибранта [r] показывают статистически значимые различия форманты F1 во всех позициях (уровень значимости равен p < 0,001), за исключением интервокальной и поствокальной позиций (p = 0,812). Значимые различия форманты F2 зафиксированы только при сопоставлении превокальной и поствокальной позиций (p = 0,021); в остальных случаях значение p превышает порог 0,05 и не указывает на значимое различие. Данные формант F3 и F4 также значимо различаются во всех позициях (p < 0,001), за исключением превокальной и интервокальной позиций — различия формант в этих позициях равны p = 0,112 (для форманты F3) и p = 0,350 (для форманты F4).
Таким образом, обобщая результаты однофакторного дисперсионного анализа формант F1–F4 вибрантов литовского и латышского языков, можно утверждать, что во всех позициях значимо различается первая форманта [r] вибрантов обоих языков — F1 латышского [r] выше и связана с большей степенью веляризации, чем F1 литовского [r]. Также зафиксированы различия формант F3 и F4, которые следует связывать с контекстом соседних гласных, — это заслуживает более подробного анализа.
6.2. Форманты вибрантов балтийских языков в контексте разных гласных
Значения формант F1–F4 непалатализованного вибранта [r] литовского языка исследовались в контексте гласных заднего ряда [ɒ, ɑː, ɔ, oʊ, ʊ, u], а палатализованный сонант [rʲ] — не только перед гласными переднего ряда, но и перед передвинутыми вперёд гласными заднего ряда [ɪ, ï, ɛ, e, æ, ɒ, ø, ʏ, y]. Латышский вибрант [r] анализировался как перед гласными заднего ряда [ɑ(ː); ɔ(ː); u(ː)], так и перед гласными переднего ряда [i(ː); e(ː); æ(ː)], поскольку он безразличен к палатализации.
Результаты исследования, представленные на рис. 13–15, показывают, что значение первой форманты F1 лит. [r] ниже перед гласными верхнего подъёма [ʊ, u], а выше — перед гласными среднего и нижнего подъёма [ɔ, oː, ɛ, a]. Кривая значений первой форманты F1 лат. [r] изменяется подобным образом: рядом с гласными верхнего подъёма [i, u] F1 является самой низкой, в контексте гласных среднего подъёма [e, ɔ] — средней, а рядом с гласными нижнего подъёма [æ, a] форманта F1 вибранта [r] является самой высокой (ср. аналогичные результаты J. Grigorjevs (2012: 286–287)). Значения F1 палатализованного [rʲ] литовского языка ниже, чем у непалатализованных эквивалентов, — они не достигают 500 Hz. Более низкие значения F1 вибранта [rʲ] также зафиксированы перед гласными верхнего подъёма (в том числе передвинутыми вперёд), а более высокие — перед гласными нижнего подъёма [ɛ, æ]. Следует обратить внимание, что в интервокальной позиции первая форманта [rʲ] ниже, чем в превокальной позиции, — окружение гласных переднего ряда ещё сильнее понижает F1 (см. рис. 14).
116
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 18
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
РИС. 13. Форманты вибранта [r] литовского языка в контексте разных гласных: данные мужчин
РИС. 14. Форманты палатализованного вибранта [rʲ] литовского языка в контексте разных гласных: данные мужчин
РИС. 15. Форманты вибранта [r] латышского языка в контексте разных гласных: данные мужчин
Straipsniai / Articles
117
Page 19
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
Вторая форманта вибрантов [r] и [rʲ] литовского языка значительно различается: у непалатализованного [r] она располагается в диапазоне 1240–1310 Hz, а у палатализованного [rʲ] — в диапазоне 1750–1860 Hz (см. таблицу 3, рис. 13–14). F2 непалатализованного [r] ниже перед лабиальными гласными [o, u, ɔ, o̞] и выше перед нелабиальными гласными [e, ɑ] — это показывает, что лабиализация понижает значение F2. Даже перед передвинутыми вперёд гласными заднего ряда [ɤ, ɯ, ə, ɞ] значение F2 вибранта [rʲ] ниже, чем перед гласными переднего ряда [ɪ, i, e̞, ɛ, æ̞] (рис. 14). В латышском языке, как и в литовском [r], самое низкое значение второй форманты вибранта [r] фиксируется рядом с гласными заднего ряда [ɔ, u], самое высокое — рядом с гласными переднего ряда [i, e] (см. рис. 15). Примечательно, что латышский вибрант [r] по значению F2 занимает промежуточное положение между непалатализованным лит. [r] и палатализованным лит. [rʲ] — его вторая форманта изменяется в диапазоне 1400–1450 Hz.
Динамика третьей форманты как в литовском, так и в латышском языках повторяет траекторию второй форманты: перед гласными переднего ряда значения F3 выше, а перед гласными заднего ряда — ниже (см. рис. 13–15). Четвёртая форманта отличается большей вариативностью её значений в разных позициях. Особенно варьирует значение F4 лит. [r] (см. рис. 13), ср.: 3270 Hz в превокальной позиции, 3610 Hz в интервокальной позиции и 3720 Hz в поствокальной позиции (см. таблицу 3). Можно было бы утверждать, что между частотой форманты F4 и качеством соседних гласных нет очевидной корреляции. Однако форманта F4 лат. [r] и лит. палатализованного [rʲ] изменяется последовательнее — она регулярно понижается в контексте лабиальных гласных (в случае латышского языка) и передвинутых вперёд лабиальных гласных (в случае литовского языка).
Исследование формант вибрантов балтийских языков в контексте разных гласных показало, что на динамику первой форманты влияет подъём соседнего гласного (перед гласными верхнего подъёма F1 понижается, перед гласными нижнего подъёма — повышается), а траектория второй и последующих формант зависит от ряда соседнего гласного (гласные заднего ряда понижают форманту F2, переднего ряда — повышают). Следует отметить, что передвинутые вперёд гласные заднего ряда повышают форманту F2 меньше, чем гласные переднего ряда.
Результаты проведённого исследования, показывающие изменение формант [r], [rʲ] вибрантов литовского и латышского языков в разных позициях и в контексте разных гласных, обобщены в таблице 5:
118
Acta Linguistica Lituanica LXXXVIII
Page 20
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
5. ТАБЛИЦА. Форманты F1–F4 вибрантов современных балтийских языков в разных позициях
Straipsniai / Articles
119
Page 21
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
ВЫВОДЫ
1. При сопоставлении обобщённых значений формант (см. таблицу 5) установлено, что самое высокое значение форманты F1 характерно для лит. [r] и связано с веляризацией, а самое низкое значение форманты F1 установлено у лит. [rʲ], для которого веляризация нехарактерна. Самое высокое значение форманты F2 рассчитано для лит. [rʲ] и объясняется вторичной палатализацией, а самая низкая форманта F2 характерна для непалатализованного лит. [r]. Исследование подтвердило, что структура первых двух формант латышского [r] близка к нейтральному [ə], ср.: F1 = 510 Hz, F2 = 1430 Hz (см. LVG 2013: 68), тогда как форманты вибрантов литовского языка поляризованы из-за существующей в литовском языке палатализации.
2. Позиция в сочетании ([R]VR – V[R]V – RV[R]) влияет на структуру формант вибрантов балтийских языков. В литовском языке от позиции особенно зависит первая форманта, тогда как вторая форманта наиболее индифферентна. В латышском языке превокальная, интервокальная и поствокальная позиции сонанта [r] оказывают статистически значимое влияние на все четыре форманты. Результаты исследования позволяют утверждать, что форманты лит. [r] и [rʲ] при сопоставлении позиций [R]VR – V[R]V – RV[R] изменяются сходным образом: F1 понижается, F2–F4 повышаются; форманты латышского [r] в превокальной позиции являются самыми высокими, а в поствокальной позиции — самыми низкими.
3. Контекст соседних гласных оказывает сходное влияние на изменение формант вибрантов как литовского, так и латышского языков: первая форманта связана с подъёмом соседнего гласного (перед гласными верхнего подъёма F1 понижается, перед гласными нижнего подъёма — повышается), а вторая и последующие форманты зависят от ряда соседнего гласного (гласные заднего ряда понижают форманту F2, переднего ряда — повышают). Эти корреляции не подтвердились только данными о форманте F4 лит. [r]. Исследование показало, что передвинутые вперёд гласные заднего ряда повышают форманту F2 лит. [rʲ] меньше, чем соседние гласные переднего ряда.
Результаты проведённого исследования показывают, что лат. [r] по обобщённым значениям формант занимает промежуточное положение между непалатализованным лит. [r] и палатализованным лит. [rʲ], и этот вывод коррелирует с результатами исследований согласных других балтийских языков17. В ходе исследования установлено, что различная позиция (превокальная,
17 Ср. выводы исследований уровней локусов согласных балтийских языков, согласно которым «палатализованные смычные согласные литовского языка по значениям локусов F2 располагаются в верхней части координатной плоскости, непалатализованные — в нижней, а смычные согласные латышского языка — в самом центре. Такие значения локусов F2 можно обосновать с артикуляционной точки зрения: артикуляция согласных латышского языка занимает центральные позиции, тогда как артикуляции согласных литовского языка свойственна определённая поляризация по наличию/отсутствию дополнительного артикуляционного признака» (Jaroslavienė, Grigorjevs, Urbanavičienė, Indričāne 2019: 190).
120
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 22
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
интервокальная, поствокальная) по-разному влияет на форманты вибрантов литовского и латышского языков: при сопоставлении позиций [R]VR – V[R]V – RV[R] форманты латышского [r] понижаются, а форманты литовских [r] и [rʲ] повышаются (за исключением F1). Однако контекст соседних гласных оказывает сходное влияние на формантную структуру вибрантов балтийских языков.
Bacevičiūtė Rima 2008: Fonetikos terminai: žodynėlis ir mokomosios užduotys, Vilnius: Vilniaus pedagoginio universiteto leidykla.
Boersma Paul, Weenink David 2018: Praat: Doing phonetics by computer (version 6.0.43). Prieiga internete: http://www.praat.org/.
Borden Gloria J., Harris Katherine S., Raphael Lawrence J. 1994: Speech Science Primer. Physiology, Acoustics, and Perception of Speech, 3rd edition, Baltimore: Williams & Wilkins.
Čeirane Solveiga, Indričāne Inese, Taperte Jana 2014: Locus equations for Latvian Consonants. – Linguistica Lettica 22, 29–47. Prieiga internete: http://www.lu-lavi.lv/zurnals-linguistica-lettica.
Čekanavičius Vydas, Murauskas Gediminas 2004: Statistika ir jos taikymai 2, Vilnius: TEV.
Dereškevičiūtė Sigita 2013: Lietuvių kalbos priebalsių akustinės ypatybės: humanitarinių mokslų daktaro disertacija, Vytauto Didžiojo universitetas, Lietuvių kalbos institutas.
DLKG – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, red. V. Ambrazas, 4-as patais. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2005.
Girdenis Aleksas 2003: Teoriniai lietuvių fonologijos pagrindai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.
Grigorjevs Juris 2012: Acoustic characteristics of the Latvian sonorants. – Baltistica 47(2), 267–292. Prieiga internete: http://www.baltistica.lt/index.php/baltistica/issue/view/106.
Straipsniai / Articles
121
Page 23
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
IPA – International Phonetic Association, 2015. Prieiga internete: https://www.internationalphoneticassociation.org/content/full-ipa-chart.
Jaroslavienė Jurgita, Grigorjevs Juris, Urbanavičienė Jolita, Indričānė Inese 2019: Baltų kalbų garsynas XXI a. pradžioje: Balsių ir garsų sąveikos instrumentinis tyrimas: mokslo monografija su garsinėmis iliustracijomis, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: http://lki.lt/e-publikacijos/.
Johnson Keith 2003: Acoustic & auditory phonetics, 2nd edition, Oxford: Blackwell Publishers.
Kazlauskienė Asta 2018: Bendrinės lietuvių kalbos fonetikos ir fonologijos pagrindai, Kaunas: Vytauto Didžiojo universitetas.
Kodzasov Sandro V., Krivnova Olga F. 2001: Кодзасов, Сандро В., Кривнова, Ольга Ф. Общая фонетика [Obščaja fonetika], Москва: Российский государственный гуманитарный университет [Moskva: Rossijskij gosudarstvennyj gumanitarnyj universitet].
Ladefoged Peter 2003: Phonetic data analysis: An introduction to fieldwork and instrumental techniques, Malden, MA & Oxford: Blackwell.
Ladefoged Peter, Maddieson Ian 1996: The sounds of the world’s languages, Oxford: Blackwell Publishers.
Laua Alise 1997: Latviešu literārās valodas fonētika, Rīga: Zvaigzne ABC.
Liepa Elmārs 1957: Daži mūsdienu latviešu literārās valodas fonēmu pareizrunas jautājumi: disertācija filoloģijas zinātņu kandidāta grāda ieguvei, Rīga: Rīgas Pedagoģiskais institūts.
Liepa Elmārs 1970: Skaņu kvantitāte. – Latviešu valodas struktūras jautājumi, Rīga: LVU, 39–88.
LVG – Latviešu valodas gramatika, aut. I. Auziņa, I. Brenķe, J. Grigorjevs, I. Indričānė, B. Ivulāne, A. Kalnača, L. Lauze, I. Lokmane, D. Markus, D. Nītina, G. Smiltniece, B. Valkovska, A. Vulāne, Rīga: LU Latviešu valodas institūts, 2013.
Maddieson Ian 1984: Patterns of Sounds, Cambridge: Cambridge University Press.
Markus Dace, Auziņa Ilze 2013: Fonētika. – Latviešu valoda, red. A. Veisbergs, Rīga: LU Akadēmiskais apgāds.
Markus Dace, Grigorjevs Juris 2002: Fonētikas pētīšanas un vizualizēšanas metodes, 1 grām., Rīga: Rasa ABC.
Mikalauskaitė Elzbieta 1975: Lietuvių kalbos fonetikos darbai, Vilnius: Mokslo.
Pakerys Antanas 2003: Lietuvių bendrinės kalbos fonetika, Vilnius: Enciklopedija.
122
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 24
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
Scobbie James M. 2006: (R) as a variable. – Encyclopedia of Language & Linguistics, 2nd edition, ed. K. Brown, vol. 10, Oxford: Elsevier, 337–344.
Solé Maria-Josep 2002: Aerodynamic characteristics of trills and phonological patterning. – Journal of Phonetics 30(4), 665–688.
Švageris Evaldas 2022: Eksperimentinė fonetika, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Taperte Jana 2013: Latviešu valodas nazālo slēdzeņu akustiskās īpašības. – Valoda – 2013: valoda dažādu kultūru kontekstā 23, Daugavpils: DU akadēmiskais apgāds „Saule“, 281–289.
Taperte Jana 2014: Locus equations and the place of articulation for the Latvian sonorants. – Baltistica 49(1), 71–99. Prieiga internete: http://www.baltistica.lt/index.php/baltistica/issue/view/109.
Taperte Jana 2014a: Latviešu valodas laterālo spraudzeņu akustisks raksturojums informantu vecuma grupā no 16 līdz 39 gadiem. – Linguistica Lettica 22, 158–172.
Taperte Jana 2015: Spectral features of nasals in Standard Latvian. – Baltistica 50(1), 115–128. Prieiga internete: http://www.baltistica.lt/index.php/baltistica/issue/view/111.
Taperte Jana 2016: Acoustic properties of trill in Standard Latvian (data from speakers of different age groups). – International Scientific Conference dedicated to the 80th anniversary of birth of professor Aleksas Girdenis (1936–2011) „Transformations of contemporary Baltic languages and dialects“, 2016 October 19–21, Vilnius, Lithuania.
TARTIS – Mokomoji tarties ir kirčiavimo programa TARTIS. Prieiga internete: http://tartis.vdu.lt/fonetika-ir-tartis/igudziu-tobulinimas/garsu-ypatybes/.
Ulvydas et al. – Lietuvių kalbos gramatika 1: Fonetika ir morfologija (daiktavardis, būdvardis, skaitvardis, įvardis), red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1965.
Urbanavičienė Jolita, Indričianė Inese, Jaroslavienė Jurgita, Grigorjevs Juris 2019: Baltų kalbų garsynas XXI a. pradžioje: Priebalsių instrumentinis tyrimas: mokslo monografija su garsinėmis iliustracijomis, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: https://doi.org/10.35321/e-pub.2.baltu-garsynas.
Vaitkevičiūtė Valerija 2001: Lietuvių kalbos tarties pagrindai ir žodynas, Vilnius: Pradai.
Vásquez Carranza, Luz Marina 2006: On the phonetic realization and distribution of Costa Rican rhotics. – Filología y Lingüística 32(2), 291–309.
Straipsniai / Articles
123
Page 25
JOLITA URBANAVIČIENĖ, JANA TAPERTE
VLKK – Valstybinė lietuvių kalbos komisija. Prieiga: internete: https://vlkk.lt/vlkk-nutarimai/protokoliniai-nutarimai/rekomendacija-del-tarptautines-fonetines-abeceles-pritaikymo-bendrinės-lietuvių-kalbos-garsiniams-vienetams-žymėti [žiūrėta 2022–10-15].
Zinder Lev R. 1979: Зиндер, Лев Р. Общая фонетика [Obščaja fonetika], Москва: Высшая школа [Moskva: Vyššaja škola].
Lithuanian and Latvian Trills: An Acoustic and Statistical Study of Formant Structure
SUMMARY
The object of this study is the trills of contemporary Baltic languages produced in prevocalic (<R>VR), intervocalic (V<R>V) and postvocalic (RV<R>) positions. The aim of the paper is to analyze the structure of the first four formants, to compare their variation in the context of different vowels, to determine the statistical significance of the differences and to highlight the structure of formants in Lithuanian and Latvian. The data of 12 male speakers (6 native Lithuanian speakers and 6 native Latvian speakers aged 21–42) were analyzed; in total, 1458 realizations (810 Lithuanian and 648 Latvian) were studied. Formant values were measured using Praat, the obtained data were processed using Microsoft Excel, statistical analysis was performed using SPSS.
The following trends in the structure of F1–F4 have been determined:
1. According to the formant data, Lat. [r] occupies an intermediate position between non-palatalized Lith. [r] and palatalized Lith. [rʲ], and this conclusion correlates with the results of other studies of consonants in the Baltic languages.
2. Lith. [r] has the highest F1 value, which is associated with velarization, and the lowest F1 value is found in Lith. [rʲ]. Lith. [rʲ] has the highest F2 value, which can be explained by secondary palatalization, while the lowest F2 is characteristic of non-palatalized Lith. [r]. Lat. [r] occupies an intermediate position between non-palatalized Lith. [r] and palatalized Lith. [rʲ].
3. In Lithuanian, F1 values mainly depend on syllable position, and F2 values are the least variable. In Latvian, the syllable position of [r] has a statistically significant effect on all four formants.
124
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVIII
Page 26
Lietuvių ir latvių kalbų virpamųjų sonantų formantės skirtingose pozicijose: akustinis ir statistinis tyrimas
4. Vowel context has a similar effect on formant structure of trills both in Lithuanian and Latvian: F1 is related to the height of the adjacent vowel (F1 lowers before high vowels, rises before low ones), while F2, F3, F4 depend on the backness of the adjacent vowel (F2 is lower in the context of back vowels and is higher in the context of front vowels). These correlations were not confirmed only for the Lith. [r] F4 formant data.
5. It was confirmed that syllable position affects the formants of the Lithuanian and Latvian trills differently: when comparing the <R>VR – V<R>V – RV<R> positions, the formant frequencies of Lat. [r] descend, while the formant frequencies of Lith. [r] and [r]ʲ], on the contrary, ascend (except F1).
