RITA MILIŪNAITĖ

Институт литовского языка

Идентификатор ORCID: orcid.org/0000-0002-2292-1818

Направления научных исследований: неология, нормативная лингвистика, социолингвистика, языковые технологии.

DOI: doi.org/10.35321/all89-05

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ С АТСКАЛАМИ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Словообразование с осколками в литовском языке

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается формирующийся в литовском языке нетрадиционный способ словообразования с неморфемными элементами — атскалами. Его стимулируют участившиеся в последнее время в литовском языке заимствованные контаминационные образования (обычно из английского языка), а также переводные и исконные контаминационные образования этого типа. Как контаминация, так и образование новых слов с атскалами распространяются во многих европейских языках и становятся объектом разнообразных исследований.

В статье выявляются причины образования атскал, показывается, как часть атскал семантически генерализуется или специализируется и вовлекается в процесс морфемизации, пока в конечном счёте не может превратиться в словообразовательную морфему или даже самостоятельную лексему.

Основу исследования составляют данные, накапливаемые с начала XXI века в базе данных новых слов литовского языка; они охватывают как заимствованные контаминационные образования, так и образования, являющиеся вероятными переводными эквивалентами или созданные непосредственно в литовском языке.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, контаминация, контаминационное образование, атскала, неология.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается формирующийся и нетрадиционный способ словообразования в литовском языке, связанный с неморфемными элементами — осколками. Его стимулирует недавний рост заимствованных блендов (обычно происходящих из английского языка) в литовском языке, а также переводные и исконные бленды.

Straipsniai / Articles

93

RITA MILIŪNAITĖ

образование слов с осколками становится всё более распространённым во многих европейских языках и является предметом всевозможных исследований.

В статье освещаются причины появления осколков, показывается, как некоторые осколки семантически генерализуются или специализируются и вступают в процесс морфемизации, в результате чего со временем могут стать словообразовательными морфемами или даже самостоятельными лексемами.

Исследование основано на данных Базы данных литовских неологизмов, собираемых с начала XXI века, и охватывает как заимствованные контаминативные образования, так и образования, которые, вероятно, являются переводными или созданными в самом литовском языке.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, контаминативное образование, контаминация, осколок, неология.

ВВЕДЕНИЕ

В последнее десятилетие, по мере активизации исследований неологии литовского языка, было замечено, что в употреблении становится больше неологизмов, возникших посредством контаминации. Иными словами, несколько семантически и фонологически мотивированных самостоятельных слов сливаются в одно не по традиционным правилам словообразования: по крайней мере одно из них сокращается — часто берётся начало первого, конец второго, удаляется один из совпавших на стыке этих слов фрагментов и т. п. Например: kačiulis, –ė [< katė + bičiulis] ‘тот, кто общается с другими, связывается с кошками и всем, что с ними связано’; degtuketė [< degtukas + etiketė] ‘этикетка коробка спичек’; knygionas [< knyga + aukcionas] ‘аукцион книг’¹ и т. п.

В литовском языкознании контаминативные образования также называются контаминативными словами (Urbutis 2009: 327), контаминантами (ср. Murmulaitytė 2018: 61–68; 2021: 95) или смешанными образованиями (см. Urbutis 2009: 355; Miliūnaitė 2014: 249; Murmulaitytė 2021: 77, 100 и др.). В настоящей статье используется термин контаминативное образование, системно согласующийся с названием самого способа образования слов² — контаминация.

На основании данных современного употребления литовского языка, основу которых составляет база ND, уже проведены разведочные исследования: выяснялось соотношение контаминации с традиционным словообразованием, особенности возникновения таких образований

¹ Здесь и далее неологизмы и другая связанная с ними лексикографическая информация (происхождение, значение) берутся из Базы данных литовских неологизмов (далее — ND), если не указано иное. В целях экономии в статье в некоторых случаях происхождение и значения неологизмов не приводятся; их можно найти в упомянутой базе данных.

² В статье используется понятие образование слов (а не словообразование), когда необходимо подчеркнуть, что слова возникают и иными способами, чем те, которые охватывает традиционное литовское словообразование (ср. в английском языке word-formation ‘словообразование’ и word creation ‘создание слов’ (Mattiello 2018: 4)).

94

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

причины и способы, особенности структуры, а также перспективы исследований этой тематики (см. Miliūnaitė 2014: 246–264; 2022: 306–310; Murmulaitytė 2018: 60–70; 2020: 41–45, 2021: 74–81, Aleksaitė 2021: 17–34 и указанную в этих публикациях дополнительную литературу), с учётом широкого контекста исследований различных зарубежных языков (см. Gries 2004: 639–667; Lehrer 2007: 115–133; Bombi 2017: 280–281; Renner 2018: 2–12; Hamans 2021: 659–691 и др.). Контаминация особенно характерна для английского языка и других европейских языков, испытывающих его влияние (часто через переводы)^³ (см. Pharies 1987: 271–289; Renner 2015: 121–122; Cacchiani 2016: 305–313; Renner 2018: 2, 5–6), даже для тех, которым такой способ образования новых слов до конца XX — начала XXI в. не был свойствен, среди них — болгарский, латышский, испанский и сербский языки (ср. Lalić–Krstin 2008: 237; Ločmele, Veisbergs 2011: 312; Stamenov 2015: 175; Balteiro 2017: 1–14; Tomić 2019: 248–249).

Чем больше накапливается данных об употреблении контаминационных образований, тем больше появляется аспектов исследования, и это хорошо видно по постоянно растущему числу публикаций как зарубежных, так и литовских авторов. Было замечено, что контаминационные образования, особенно в таких сферах употребления языка, как бизнес (реклама, товарные знаки), средства массовой информации, политика, художественная литература (ср. Tomić 2019: 248–249; 2022: 19–22), иногда начинают образовывать большие или меньшие группы образований, имеющих общие компоненты. Иными словами, хотя часто утверждается, что контаминационные образования являются уникальными результатами словообразования (или словосложения), их увеличение и распространение целых моделей позволяют взглянуть на этот процесс несколько иначе.

Вопрос — «как трактовать слова с новыми международными словообразовательными элементами (например, -nomika, -geitas, -holikas, -holizmas, -mobilis, -matas, -exit и др.?» — уже поднимался в статье Daiva Murmulaitytė (2018: 62, 66) и несколько подробнее рассматривался в монографии Rita Miliūnaitė (2022: 322–326). D. Murmulaitytė утверждает: «становится заметной тенденция образовывать новые слова, непосредственно присоединяя эти конечные элементы к другим словам, а не смешивая их с исходными словами, уже имеющими такие элементы», одновременно признавая, что «необходимо отдельно исследовать историю возникновения, семантику и употребление каждого слова; одни из них окажутся заимствованиями, другие — кальками или аналогическими образованиями, третьи — автохтонными контаминантами, происхождение четвёртых так и останется до конца не установленным, поскольку они могли самостоятельно образоваться в нескольких языках или быть заимствованы из них» (там же, 66).

³ Носители английского языка настолько полюбили контаминационный способ словообразования, что их иногда даже называют blendaholics [< blend «контаминационное образование» + (alco)holic «имеющий зависимость от чего-либо»] (Correa Saavedra 2016: 55). В некоторых новейших источниках английских неологизмов обнаруживается около 43% контаминационных образований; во второй половине XX в. их насчитывалось около 5–10% (там же). Согласно данным ND на конец мая 2023 г., контаминационные образования в литовском языке составляют около 5% всех новых образований (включая кальки) (236 из 4758) или около 2,7% всех неологизмов ND (8860).

Straipsniai / Articles

95

RITA MILIŪNAITĖ

Таким образом, мы сталкиваемся со способом словообразования, пока мало исследованным в литовском языке, но явно распространяющимся и вызывающим различные теоретические вопросы, — с использованием компонентов контаминационных образований. Во-первых, сами контаминационные образования, до появления их потока, считались периферийными явлениями языка (см. Kabasinskaitė 1998; Urbutis 2009: 354–355) и не получали значительного внимания исследователей. Во-вторых, исследователи ощущают нехватку данных литовского языка, необходимых для более весомых выводов (Murmulaitytė 2021: 102), а, как будет показано, частотность употребления контаминационных образований является решающим фактором для превращения их в модели образования новых слов.

Для обозначения компонентов контаминационных образований (фрагментов производящих слов) в литовском языке перспективным может быть термин осколок (ср. англ. splinter⁴^⁴ «осколок, щепка», см. Miliūnaitė 2022: 322–326).

В статье тема осколков рассматривается подробнее с учётом контекста зарубежной литературы. Кроме того, ежегодно накапливается всё больше данных об употреблении литовского языка, поскольку основной источник этих данных — ND — постоянно пополняется, и число контаминационных заимствований и образований в нём также последовательно увеличивается. Цель статьи — изучить особенности структуры контаминационных заимствований, а также автохтонных и калькированных образований, проникающих в литовский язык, и установить тенденции использования осколков для образования новых слов непосредственно в литовском языке. Для достижения этой цели ставятся следующие задачи:

1) представить понятие исследуемого объекта — осколков — и обзор зарубежных исследований этой тематики;

2) проанализировать (не)морфемную структуру контаминационных заимствований и образований, зафиксированных в ND, и установить повторяющиеся осколки как потенциал для образования новых слов в литовском языке;

3) охарактеризовать семантические особенности повторяющихся осколков и тенденции их морфемизации (превращения в словообразовательные преноменэмы).

Для изучения образований с осколками применяются синхронный словообразовательный и морфемный и неморфемный структурный анализ, семантический анализ осколков, описательный и аналитический методы. Статья состоит из Введения, двух частей, подразделённых на более мелкие разделы, Заключения и Приложения с наиболее частотными морфемизированными осколками в новых словах литовского языка. В первой части рассматривается проблематика осколков в работах зарубежных исследователей: попытки определить осколки, установить причины их образования и их соотношение с традиционными способами словообразования. Во второй части описываются осколки, сформировавшиеся на основе зафиксированных в употреблении литовского языка в последнее десятилетие контаминационных заимствований, а также калькированных и автохтонных образований и используемые для образования новых слов в литовском языке.

^⁴ О возникновении этого термина в английском языке в 1961 г. для обозначения языковых единиц специфической природы в процессе контаминации и о его дальнейшем развитии см. Bauer 2005: 104–105; Jurado 2019: 8–9.

96

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

1. ПРОБЛЕМАТИКА ОТЩЕПОВ

Рассматривая проблематику отщепов, необходимо кратко остановиться на некоторых особенностях, характерных для контаминационных образований. Они помогают объяснить, как и по каким причинам некоторые отщепы, являясь языковыми элементами, имеющими неморфемный статус, со временем могут морфемизироваться.

1.1. Контаминационные образования, их уникальность и декодируемость

Контаминационные образования обычно характеризуются как ситуативные (окказиональные) образования, свидетельствующие об аутентичных, уникальных актах языкового творчества. Эта их особенность используется и как стилистическое средство выражения — для привлечения внимания, создания эффекта игры слов, например в художественных произведениях, рекламе, при создании названий товаров или компаний, в заголовках СМИ и т. п. (Lehrer 2007: 115–116; 128–131; Renner 2015: 119–133; Grlj 2022: 102). Адресатам предлагаются правила игры, и они испытывают радость познания и удовольствие, угадывая код контаминационного образования, удивляясь неожиданным созвучиям или ассоциациям, которые вызывает фонетическое или смысловое соединение нескольких слов, и т. п. (об играх с контаминационными образованиями в итальянском языке см. Cacchiani 2016: 318–324). Например:

begemotina [< begemotas + motina] «мать бегемота»; miaujiena [< miau + naujiena] «торговая новость, связанная с кошками и уходом за ними»; Tiltanikas [< tiltas + «Titanikas»] «обрушившийся, наклонившийся и наполовину поднявшийся в воздух в 2023 г. мост Альфонсаса Мешкиниса (Клебонишкяй), напоминающий тонущий „Титаник“».

Контаминационные образования также возникают вследствие продиктованной объективной действительностью необходимости назвать какой-либо, часто уникальный, гибридный объект (гибрид), ср.:

coliūgas [< cukinija + moliūgas] «гибрид кабачка и тыквы»; zebrasilas [< zebras + asilas] «гибрид зебры и осла».

В английском словообразовании придерживаются неодинакового подхода к контаминационным образованиям (Renner 2015: 121–122). Для одних это подтип сложных слов (или сокращённый вариант сложных слов, см. Lehrer 2007: 117), для других — тип сокращений (англ. clippings), третьи считают их промежуточным результатом первых двух. Например, английское слово modem «модем», образованное из начал двух слов [< modulator + demodulator], не всеми считается контаминационным образованием: оно может трактоваться как подтип акронимов (буквенных сокращений) — сложный

Straipsniai / Articles

97

RITA MILIŪNAITĖ

trumpinys ir pan. (plg. Grlj 2022: 88). Lyginant kontaminacinius darinius su dūriniais, nurodoma, kad abiem atvejais vienam žodžiui padaryti naudojami du ar daugiau savarankiškų žodžių, o skirtumas tas, kad kontaminaciniai dariniai yra nereguliarūs ir tik iš dalies nuspejami, nes jų pavidalas kaskart priklauso nuo pasirenkamų dėmenų ypatybių (Beliaeva 2019: 2–3). Todėl jie netelpa į tradicines žodžių darybos taisykles ir negalimi analizuoti morfemų lygmeniu (plg. Mattiello 2018: 5). O dažniausiai pripažįstama, kad kontaminaciniai dariniai – gana neapibrėžta darinių kategorija, išeinanti už tradicinės gramatikos ribų ir priskirtina negramatinei morfologijai (angl. extra-grammatical morphology, žr. Mattiello 2013: 127–139; Beliaeva 2019: 3), kuriai priklauso ir tokie žodžių darymo būdai kaip įvairių rūšių žodžių ir jų grupių trumpinimas, santrumpų (įskaitant akronimus) darymas ir pan. (žr. Urbutis 2009: 347–357).

Такое довольно свободное понимание контаминационных образований обусловлено не только их спонтанным возникновением. Эффект неожиданности часто вызывается случайным сходством формы двух слов или частичным звуковым (графическим) совпадением (ср. katuiruotė < katė + tatuiruotė ‘кошачья царапина на человеке’). Возникают и трудности при попытке определить существенные отличия этих образований от традиционного словообразования, особенно из-за подвижной границы между составляющими их компонентами (Murmulaitytė 2018: 61; Grlj 2022: 102; Tomić 2022: 15–17).

Исследования контаминационных образований в европейских языках (в том числе сопоставительные, например в английском и французском языках, см. Grlj 2022: 85–106) по мере накопления данных расширяются и выявляют всё новые особенности слов этого типа. С применением различных количественных и качественных методов исследования выясняются фонетические, грамматические и семантические закономерности и тенденции их образования, взаимодействие компонентов (см. Lehrer 2007: 117–121; Arndt-Lappe, Plag 2013: 357–563; Mattiello 2018: 9–10; Jurado 2019: 6–8; Grlj 2022: 88–89; Tomić 2022a: 412 и указанную там литературу), предлагаются различные классификации (см. Lehrer 1996: 364–366; Renner 2015: 122–123; Cacchiani 2016: 313–318). Например, классификация контаминационных образований может основываться на их формальных или семантических признаках, выделяемых по отношениям между компонентами. Как в английском, так и в некоторых других языках (немецком, сербском) по морфосемантической прозрачности контаминационных образований выделяют четыре способа их образования: полный, контурный, полуполный и фрагментарный (англ. complete, contour, semi-complete, fragment blending; см. Tomić 2022: 14–37 и указанную там литературу). Проводятся также эксперименты с носителями языка, в ходе которых выясняется, что определяет идентификацию контаминационных образований и интерпретацию их происхождения (Lehrer 2007: 126–128).

Разнообразие исходных слов, образующих контаминационные образования, в литовском языке увеличивается, ср.: междометие + существительное (miaujiena < miau + naujiena), сокращение + существительное (fideranas, -ė < FIDI ‘День физиков — ежегодный праздник физиков Вильнюсского

98

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

университета’ + veteranas), существительное + глагол (radarom < radaras + darom⁵) и др.

Быстрому и репрезентативному исследованию этих явлений препятствуют объективные причины, важнейшая из которых — отсутствие корпусов текстов и компьютерных исследовательских инструментов, отражающих самое современное употребление. Кроме того, в литовском языке добавляется фактор других языков (интенсивное заимствование и перевод), затрудняющий установление причин и способов возникновения контаминационных образований и их категоризацию на этой основе.

При рассмотрении явлений контаминации в литовском языке прежде всего нельзя упускать из виду такие заимствованные неологизмы, которые в языках-источниках (особенно многочисленные заимствования из английского, проникающие в литовский язык) возникли посредством контаминации. Например:

gitalelė (англ. guitalele [< guitar ‘гитара’ + ukulele ‘укулеле’]) ‘струнный музыкальный инструмент, обладающий свойствами гитары и укулеле’;

mogilizacija (рус. могилизация [< могила ‘могила’ + мобилизация ‘мобилизация’]) ‘мобилизация (призыв военнообязанных запаса на военную службу) как прямой путь к смерти (могиле)’;

mokteilis (англ. mocktail [< mock ‘ненастоящий’ + cocktail ‘коктейль’]) ‘безалкогольный коктейль (обычно из фруктовых соков)’ и т. п.

Тем, кто владеет иностранными языками, структура и значение таких контаминационных заимствований обычно легко угадываются даже без широкого контекста.

Контаминационные образования создаются также в самом литовском языке из исконных слов или обычных заимствований, например:

varškepas [< varškė + apkepas] ‘творожная запеканка’; atostogenas [< atostogos + genas] ‘заложенное в генах стремление к отпуску’ и др.

Контаминационные образования появляются в литовском языке и при переводе с других языков^⁶ — при воспроизведении контаминационной формы слова^⁷, например:

biurslas (ср. англ. burness [< bureaucracy ‘бюрократия’ + business ‘бизнес’]) ‘бизнес, создаваемый бюрократами или политиками для удовлетворения собственных интересов’; labraliūtas (ср. англ. labralion [< labrador ‘лабрадор’ + lion ‘лев’]) ‘собака породы лабрадор, подстриженная так, чтобы быть похожей на льва’ и др.

^⁵ В Литве хорошо известна ежегодная акция по уборке окружающей среды «Darom».

^⁶Является ли контаминационное образование переводным, можно установить, только зная первоисточник (оригинальный текст) или хотя бы контекст, отражающий реалии нелитовского языка, поэтому выделение контаминационных образований этого типа является довольно условным.

^⁷Следует отметить, что при переводе на литовский язык контаминационных образований других языков не обязательно придерживаются буквального перевода: могут применяться и другие переводческие стратегии. Поэтому и осколки сохраняются не всегда. Некоторые из них при переводе становятся самостоятельными словами или компонентами сложных слов, то есть происходит вторичный процесс словообразования (см. Miliūnaitė 2014: 258).

Straipsniai / Articles

99

RITA MILIŪNAITĖ

По мере накопления данных появляются основания говорить и о регулярности контаминационных образований, а также о продуктивных словообразовательных моделях (ср. Beliaeva 2019: 17; Tomić 2022a: 412). Например, в английском языке из слов work ‘работа’ и vacation ‘отпуск’ образовано контаминационное образование workcation (и вариант workation^⁸ ‘время, когда работа совмещается с отпуском, поездками за пределы места работы’. Часть нового образования — cation — со временем обобщилась как словообразовательное средство для образования названий различных видов отпуска и, таким образом, стала своеобразным аффиксом (ср. spacation ‘отпуск, проводимый в центрах, предоставляющих спа-услуги, спа-отпуск’; staycation ‘отпуск, проводимый дома или поблизости, в своей стране’, MD).

Распространяющиеся и всё чаще употребляемые контаминационные образования становятся предсказуемыми: исследователи отмечают различные фонетические и семантические закономерности того, как соединяются фрагменты нескольких слов (Arndt–Lappe, Plag 2013: 540–543; Mattiello 2013: 135–137; Renner 2015: 119–132). Большинство из них не только в английском языке образуется из двух слов, обычно с началом первого и концом второго. Встречаются и другие варианты, включая образование наложения (англ. overlap), вставку фрагмента одного слова в другое целое слово, слияние трёх (ср. англ. japornimation < Japan + porn + animation, пример из Mattiello 2013: 307) или более слов, а также смешение фрагментов нескольких слов другими нетрадиционными способами (ср. Lehrer 1996: 364; Beliaeva 2019: 2, 17). В английском языке замечена закономерность: контаминационное образование по числу слогов обычно совпадает с числом слогов более длинного производящего слова или на один слог длиннее; кроме того, чаще всего сохраняется место ударения более длинного компонента (Arndt–Lappe, Plag 2013: 558–559; Beliaeva 2019: 7–8). Считается, что это главным образом связано с проблемой узнаваемости новых образований (Gries 2012: 159–160).

1.2. Понятие осколков и их особенности

Одним из важнейших формальных признаков, характерных для контаминационных образований, является соединение нескольких слов в одно вне зависимости от границ морфем, составляющих исходные слова (Beliaeva 2019: 8–9). Правда, в литовском языке какой-либо компонент может совпадать с основой исходного слова^⁹. Такие обрывки слов, используемые для образования новых слов, в том числе контаминационных образований, и называются осколками (ср. Šteckauer 2000: 108; Mattiello 2018: 5). Сами по себе они не употребляются как самостоятельные слова (Lehrer 2007: 116).

⁸ О переводном эквиваленте этого контаминационного заимствования darbostogos см. во второй части статьи.

⁹ Одним из аспектов контаминационных образований в литовском языке, до сих пор мало исследованных (см. Murmul aitytė 2018: 67; 2021: 98–102), как раз является структура их компонентов и отличие от сложных или стяжённых слов (ср. более ранние переводные образования profsąjunga, santechnikas и т. п.).

100

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

Форма осколков тесно связана с семантикой: обычно осколки имеют такую длину, чтобы можно было распознать их происхождение (исходное слово, от которого этот элемент отделён), например:

soeikoninė [< sveik[as] + [lig]onin ė] «другое название больницы — когда важнее подчеркнуть выздоровление и здоровье»;

Vilnecija [< Viln[ius] + [Ve]necija] «Вильнюс, который из-за летнего ливня, когда улицы затопило, стал похож на Венецию», и др.

Таким образом, носители языка осознают значение осколков только связывая их с исходными словами.

Внимание исследователей контаминационных образований привлекает одна особенность составляющих их компонентов, особенно ярко проявившаяся в последние десятилетия: некоторые компоненты могут больше не связываться с исходным словом и повторно использоваться для образования новых слов (Beliaeva 2019: 9)¹⁰. Осколки могут присоединяться к началу образуемых слов (англ. cyber–) или к концу (англ. –tainment) (см. Correia Saavedra 2016: 57; Tomić 2019: 251–252), хотя некоторое время, вероятно из-за нехватки данных, считалось, что при образовании новых слов с переосмысленными осколками им свойственно находиться только в конце слова. В английском языке (а из него и в других языках) наблюдается тенденция к превращению морфемизированных осколков даже в один звук (букву), ср. e– (англ. email ‘электронная почта’, esports ‘электронный спорт, киберспорт’), указывающий на связь с электронной средой; k– (kpop ‘популярная культура Южной Кореи’, kdrama ‘драматический южнокорейский телевизионный сериал’), указывающий на связь с культурой Южной Кореи; s– (smarketing [< sales ‘продажи’ + marketing ‘маркетинг’], литовское заимствование smarketingas), указывающий на связь с продажами, и др.

Таким образом, компоненты часто употребляемых в разных языках контаминационных образований могут обобщаться (переинтерпретироваться) как неморфемные части слов, которые могут выполнять функцию словообразовательного средства и создавать аналоговую базу для новых образований (см. Jurado 2019: 1; Tomić 2019: 249–250; Rio–Torto, Sandrini 2022: 115). Такие осколки иногда также называются высвободившимися аффиксами (англ. libfix < liberated + affix, см. Hamans 2021: 663–665), меняющимися морфемами (см. Miliūnaitė 2022: 322–326).

При теоретическом определении осколков, используемых для образования новых слов, предпринимается попытка отграничить их от похожих элементов традиционного словообразования: аффиксов (префиксов и суффиксов), широко понимаемых аффиксоидов (префиксоидов и суффиксоидов, см. Keinys 1999: 74, 111, 114; о разнообразии концепций аффиксоидов см. Rutkienė 2019: 141–146) и корневых морфем (Lehrer 1996: 361–362; Mattiello 2018: 5–8). Осколки как неморфемные части слов считаются промежуточными элементами между аффиксами и корнями (Callies 2016: 11). Аффиксы имеют обобщённое (грамматикализованное)

¹⁰ Иногда осколками называют только таким образом уже отделившиеся компоненты контаминационных образований (см. Bauer и др. 2013: 19).

Straipsniai / Articles

101

RITA MILIŪNAITĖ

значение, а осколки — лишь часть исходного семантического содержания слова (Bauer и др. 2013: 19). От аффиксоидов (см. Ralli 2020: 220–222; Miliūnaitė 2022: 313–322), включая неоклассические элементы (см. Inčuraitė–Noreikienė 2015: 247–249), осколки отличаются тем, что аффиксоиды представляют собой устойчивые сокращения начала или конца одного слова, сохраняющие семантическую связь с корнями (ср. англ. eco- ‘эко-’ ← ecology ‘экология’), и регулярно используются для образования новых слов (ср. Mattiello 2018: 7).

Однако многие зарубежные авторы, говоря об осколках, подчёркивают нестабильность их статуса и большую или меньшую склонность к морфемизации (Lehrer 1996: 361–362; 2007: 121; Jurado 2019: 9–11) — превращению в морфемы, когда осколки утрачивают непосредственную связь с исходным контаминационным образованием и начинают регулярно использоваться для образования новых слов. Поэтому одни и те же компоненты контаминационных образований в разных источниках (и в разное время) интерпретируются по-разному^¹¹. Может быть трудно установить границу между контаминационным образованием, возникшим по аналогии, и производным словом с морфемизированным осколком (Bauer и др. 2013: 459). Лишь хронологически наблюдая за самим процессом, можно утверждать, что на начальном этапе отделения осколка от контаминационного образования, когда действует аналогия, ещё можно усмотреть контаминацию второго или третьего образования с тем же осколком, но по мере увеличения числа таких образований уже следует говорить об образованиях иного типа (производных или сложных словах) с морфемизированными осколками (ср. Callies 2016: 6; Mattiello 2018: 7, 17; см. также Jurado 2019: 9 и рассматриваемые там различные точки зрения).

Однако так происходит не со всеми осколками (Jurado 2019: 8). В поисках ответа на вопрос, почему продуктивными и склонными к морфемизации являются лишь некоторые осколки, указываются два необходимых для этого процесса условия: частотность употребления контаминационных образований (она, в свою очередь, зависит от различных внеязыковых факторов) и семантическая прозрачность (Lehrer 2007: 115; Mattiello 2018: 15; Tomić 2019: 251). Если осколок продуктивен, то новые образования с ним чаще склонны трактовать как результат морфемизации осколка. Иногда указывается, что таких новых образований должно быть не менее трёх или даже пяти (Tomić 2019: 251–252).

Семантический аспект осколков особенно важен для функциональности контаминационных образований, поскольку только понимая связь осколков, составляющих контаминационное образование, с исходными словами, носитель языка может понять значение самого контаминационного образования и по семантической связи осколков осмыслить стилистические коннотации неологизма, игру слов и другие коммуникативные интенции его автора (Tomić 2022: 14–37). Таким образом, носители языка, часто сталкиваясь с конкретными контаминационными образованиями, пусть и бессознательно, анализируют их структуру и некоторые компоненты

^¹¹ Например, в английском языке упомянутый компонент e в одних источниках считается осколком, в других — префиксоидом или приставкой; компонент -gate (лит. -geitas), указывающий на связь с каким-либо общественно значимым скандалом, считается суффиксоидом или суффиксом и т. п. (см. Lehrer 2007: 123–124).

102

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

переосмысливают как носителей значения, а затем используют их для создания новых слов.

Например, в английском языке по слову alcoholic (‘алкоголик — человек, имеющий зависимость от алкоголя’) образовано контаминационное образование workaholic (литовский перевод darboholikas, –ė), позднее появилось больше подобных образований: chocoholic (литовский перевод šokoholikas, –ė ‘человек, имеющий зависимость от шоколада’), sugarholic ‘человек, имеющий зависимость от сахара’) и др. Так сформировался осколок –(a)holic и со временем приобрёл более общее значение ‘человек, имеющий какую-либо зависимость’, значительно отдалённое от значения исходного слова alcoholic. С помощью этого семантически переинтерпретированного осколка, получившего специфическое, более обобщённое значение по сравнению с исходным словом (то есть вошедшего в процесс морфемизации), образуются новые слова, совершенно не связанные с зависимостью от алкоголя. В целом отмечено, что, например, в сербском языке значения осколков, становящихся семантически автономными, часто метафоризируются (Tomić 2019: 262). Семантическую самостоятельность некоторых осколков хорошо иллюстрирует и английский пример — образование meatitarian (лит. mėsavalgis, –ė ‘тот, в рационе кого преобладает мясо’), где осколок –(i)tarian, когда-то отделившийся от слова vegetarian (лит. vegetaras, –ė ‘тот, кто придерживается принципа не есть мясо’), приобрёл обобщённое значение для образования названий лиц по характеру употребляемой пищи (Lehrer 2007: 126). Иными словами, «мясатар» не является типом vegetaro.

Ещё один этап развития осколков — их деграмматикализация, то есть превращение в самостоятельные лексемы. Характерный пример — англ. hamburger [< Hamburg] ‘гамбургер (мясной сэндвич)’, переосмысленное как ham ‘ветчина’ + –burger, и с этим семантически отделившимся от hamburger осколком начали образовывать названия других подобных закусок (cheeseburger ‘чизбургер (бутерброд с сыром)’, fishburger ‘фишбургер (бутерброд с рыбой)’ и др. Со временем осколок –burger стал самостоятельным словом burger (Lehrer 2007: 125; Bauer и др. 2013: 528; Correia Saavedra 2016: 56; Mattiello 2018: 7) ‘бургер (бутерброд)’.

Таким образом, слова с осколками могут трактоваться по-разному, особенно с учётом частотности употребления и различных этапов морфемизации осколков (см. Lehrer 2007: 120; Bauer и др. 2013: 528; Jurado 2019: 1):

1) считаются новыми контаминационными образованиями, по аналогии опирающимися на исходное образование (alcoholic → workaholic); 2) считаются производными или образованиями, созданными с помощью нового сформировавшегося, то есть приобретшего самостоятельное значение морфемного элемента — осколка (например, –(a)holic → chocoholic).

В процессе контаминации каждый раз взаимодействуют два слова, и тем или иным способом обычно отсекается их начало или конец. Во втором же случае исходное слово в процессе образования нового слова не участвует: уже сформировавшийся осколок просто

Straipsniai / Articles

103

RITA MILIŪNAITĖ

pridedama prie kito žodžio viso ar patrum­pinto kamieno (dar plg. liet. rūbaholikas, –ė [< rūbas + holikas, –ė] ‘kas neatsispria pomėgiui kuistis dėvėtų drabužių parduotuvėse’).

2. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОТЩЕПОВ ДЛЯ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ СЛОВ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Пришедшие вместе с заимствованиями и часто повторяющиеся в структуре нескольких неологизмов (включая гибриды) отщепы в литовской неологии обычно отождествляются с интернациональными (неоклассическими) компонентами, включаются в списки таких компонентов и, таким образом, уже фиксируются как морфемизированные (см. Aleksaitė 2022). Как упоминалось во введении к статье, D. Murmulaitytė называет слова с компонентами -nomika, -greitas, -holikas, –ė, -holizmas, –mobilis, –matas, –busas, –exit и др., возникшими из контаминантов, новыми интернациональными частями и выделяет их как отдельный аспект исследований контаминации (Murmulaitytė 2018: 62, 66; 2021: 81, 131). Слова, содержащие такие отщепы (заимствования или кальки и автохтонные образования), также относятся к группе контаминационных образований (ср. Murmulaitytė 2021: 103). О морфемизированных отщепах, возникающих непосредственно в литовском языке, данных немного, а исследований практически ещё нет (см. Miliūnaitė 2022: 324–325).

2.1. ИССЛЕДУЕМЫЕ ДАННЫЕ

Контаминационные образования как уникальные языковые явления нелегко обнаружить; они требуют постоянного наблюдения за употреблением. Обычно зарубежные авторы для подобных исследований собирают данные из различных источников — ранее опубликованных научных публикаций, средств массовой информации, рекламы, различных словариков неологизмов и т. п., однако и таких данных бывает немного. Объём выборки контаминационных образований, исследуемых в различных аспектах, обычно составляет 100–600 слов (ср. Jurado 2019: 14; Grlj 2022: 88; Tomić 2022a: 413). В литовском языке преимущество даёт постоянно обновляемое собрание неологизмов — База данных новых слов литовского языка (ND). Имея список контаминационных заимствований и образований, проще исследовать морфемизированные отщепы, а после их выявления можно дополнительно провести поиск в других собраниях данных (корпусах).

В заголовочной части ND на конец мая 2023 г. было зафиксировано 8860 неологизмов¹²; из них по способу возникновения 204 имеют помету ‘контаминационное заимствование’,

¹² Следует отметить, что к неологизмам в ND относятся и заимствования, и новые значения слов, и различные аббревиатуры.

104

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

236 — помету ‘контаминационное образование’ (включая кальки), ещё 32 — помету ‘(возможное) контаминационное образование’ (последние в статье не рассматриваются из-за возможной в данном случае множественной интерпретации образований, ср. Murmulaitytė 2021: 97). Таким образом, с контаминацией связано около 4,9% неологизмов этой базы данных (контаминационных заимствований и образований)^¹³; именно они представляют собой собрание данных, на основе которого предполагается выявить морфемизированные отщепы, используемые в литовском языке для образования новых слов. Правда, такое разграничение в некоторой степени условно, поскольку не всегда ясно, является ли это контаминационным заимствованием либо переведённым или образованным в литовском языке словом, особенно когда исходные слова являются заимствованиями. Например, существительное kavaholikas, -ė может быть образовано и в литовском языке, и переведено из других языков (ср. англ. coffeeholic). Контекст существительного dramedija [< drama + komedija (англ. dramedy ← drama + comedy)] указывает на то, что оно является заимствованием^¹⁴. Неологизм kurjeristas, -ė [< kurjeris + karjeristas] ‘курьер, стремящийся сделать карьеру’ употреблён в тексте, где указаны и создатели этого слова в литовском языке, хотя в другом случае оно могло бы быть и заимствованным.

Кроме того, не всегда можно точно установить, является ли слово контаминационным образованием или образовано иным способом. Например, без контекста новообразование eurāsamtis можно было бы понять как сложное слово из существительных euras и samtis (‘черпак для зачерпывания евро’), однако контекст указывает на иное:

Вероятно, ещё никому не доводилось слышать, но литовская армия закупила кухонные принадлежности — ложки, ножи, черпаки, а также один из знаменитых золотых черпаков, или дуршлагов, или eurasamtis, если можно так сказать, — в два или даже в несколько десятков раз дороже; армии он обошёлся в 258 евро. (delfi.lt/video, 2016–09–11).

Вероятно, eurāsamtis образовано способом контаминации путём сложения слов euras и kiaurasamtis.

Другой пример. Новообразование driskuomenė может быть образовано от существительного driskus с суффиксом –uomenė, но оно было создано в контексте войны в Украине с учётом того, что армия России называется driskiai, поэтому его можно считать и контаминационным образованием из существительных driskus + kariuomenė. Поэтому в ND driskuomenė помечено как возможное контаминационное образование.

Таким образом, при описании данных в ND ищут подтверждение в иноязычных словарях и базах данных, анализируют контекст употребления. В статье

^¹³ Контаминационные заимствования и образования в ND равномерно, хотя и незначительно, увеличиваются; их соотношение в разные годы почти одинаково и мало меняется (количественные данные за 2014–2021 гг. см. Murmulaitytė 2021: 98, 107).

^¹⁴ В публичном употреблении литовского языка dramedija зафиксировано не позднее 2005 г. в текстах, посвящённых зарубежным реалиям (Вместе с произведением Бахмана Гобади литовские зрители смогут познакомиться с dramedija Вуди Аллена «Мелинда и Мелинда» [...]. bernardinai.lt, 2005).

Straipsniai / Articles

105

RITA MILIŪNAITĖ

Для данного объекта — образования морфемизированных осколков в литовском языке — происхождение контаминационных образований достаточно важно, чтобы понять, что стимулирует этот процесс и как он протекает. Однако следует иметь в виду, что из-за возможных различных интерпретаций, а также того, что информация, связанная с неологизмами, постоянно меняется (с появлением новых данных может изменяться объяснение происхождения и значения), результаты исследований не могут быть абсолютно точными.

Из всех 440 неологизмов, связанных с контаминацией, 264 (60%) являются единичными, то есть в ND не зафиксировано, чтобы содержащиеся в них осколки повторялись в употреблении литовского языка; ср.:

gustnadas (англ. gustnado [< gust front tornado; gust ‘порыв (ветра)’] ‘поверхностный вихрь воздуха, вызванный грозовыми облаками’; meškelionė [< meška + kelionė] ‘путешествие семейства медведей’.

Из них чуть менее половины (118) составляют контаминационные заимствования, остальные (146) — кальки или контаминационные образования, созданные в литовском языке.

Повторяющиеся осколки содержат 40% (176) зафиксированных в ND неологизмов, связанных с контаминацией (из них 84 — контаминационные заимствования, а 72 — кальки и образования). Именно они являются подлинным объектом исследования морфемизации осколков. В Приложении к статье приводится информация о зафиксированных в ND неологизмах, созданных или переведённых в литовском языке и содержащих осколки, повторяющиеся два и более раза.

2.2. «Разбор» заимствованных контаминационных образований до осколков

Слова, пришедшие в литовский язык в качестве заимствований и являющиеся контаминационными образованиями только в языках-источниках¹⁵, с точки зрения литовского языка считаются цельными, словообразовательно нерасчленимыми, например:

flurona (англ. flurona [< flu ‘грипп’ + corona ‘корона(вирус)’]) ‘сочетание COVID–19, вызванного гриппом и коронавирусом’; podkastas (podkestas) (англ. podcast [< iPod ‘айпод’ (портативный музыкальный проигрыватель, созданный компанией «Apple» в 2001 г.) + broadcast ‘передача’]) ‘подкаст — интернет-передача в аудио- или видеоформате (доступная по подписке и для скачивания)’.

2.2.1. Прозрачные контаминационные заимствования. Контаминационные образования конструируются таким образом, чтобы адресат в языке-источнике мог их декодировать — «разобрать»,

15 Следует признать, что способность «разбирать» контаминационные заимствования довольно субъективна. Например, носители английского языка не всегда распознают контаминационные образования квазар [< quasi + stellar] (Lehrer 1996: 363), пульсар [< pulsating + star] и т. д.

106

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

распознавать несколько самостоятельных слов, слитых в одно слово, и таким образом понимать их значение. Заимствованные в другие языки, они также могут декодироваться. Поэтому эту группу заимствований нельзя оставлять без внимания и в литовском языке, поскольку именно часть принадлежащих к ней заимствований стимулирует явление контаминации и в литовском языке. Причина в том, что по меньшей мере часть носителей языка (особенно тех, кто знает другие языки) часто воспринимает такие заимствования как членимые, расшифровывает исходные слова языка-источника, тем более что некоторые из них употребляются и в литовском языке как заимствования. Несколько примеров таких контаминационных заимствований:

banksteris (англ. bankster [< banker + gangster]) ‘недобросовестный банкир, занимающийся преступной банковской деятельностью’;

rašizmas (рус. рашизм, англ. rashism [< Раша ‘английское название России по произношению’ + фашизм ‘фашизм’]) ‘идеология и практика преступного российского режима начала XXI века’;

sekstingas (англ. sexting [< sex ‘секс’ + texting ‘написание сообщений, обмен сообщениями’]) ‘обмен эротическими изображениями (часто собственными фотографиями) в электронной среде, обычно посредством отправки коротких сообщений или электронных писем’;

tviteratūra (англ. twitterature [< Twitter ‘твиттер’ + literature ‘литература’]) ‘короткий (обычно до 140 символов) художественный текст, созданный в социальной сети «Твиттер» или адаптированный для неё’.

2.2.2. Контаминационные заимствования с повторяющимися осколками. Некоторые контаминационные заимствования содержат такие повторяющиеся осколки, с которыми, согласно данным ND, в литовском языке контаминационные образования пока не создавались¹⁶. Например:

-gingsai [< legingsai ‘легинсы — облегающие брюки’]: džēgingsai, meggingsai, tregingsai;

-(o)reksija [< anorekcija ‘расстройство пищевого поведения’]: alkoreksija, ortoreksija, streso­reksija, tanoreksija;

-taras, -ė [< vegetaras, -ė ‘тот, кто не употребляет пищу животного происхождения’]: fleksitaras, -ė, pesketaras, -ė;

-tyvistas, -ė [< aktyvistas, -ė ‘пропагандист активизма, стремящийся к достижению политических или социальных целей’]: haktyvistas, -ė, kliktyvistas, -ė, slaktyvistas, -ė;

-teinmentas [< enterteinmentas ‘развлечение, увеселение’]: infoteinmentas, polıteinmentas;

-тлерис [< Гитлерис]: китлерис, путлерис;

-tronika [< электроника]: animatronika, infotronika, mechatronika, spintronika и др.

Если хотя бы один компонент контаминационных заимствований, то есть осколок, повторяется в нескольких заимствованиях, это создаёт для носителей языка предпосылки выделить такой компонент

¹⁶ Такие осколки не включены в таблицу Приложения.

Straipsniai / Articles

107

RITA MILIŪNAITĖ

как средство образования новых слов. Поскольку это постоянно протекающий процесс, мы можем наблюдать и зачатки морфемизации осколков, и развившиеся словообразовательные гнёзда с одним и тем же осколком. Например, с некоторыми осколками контаминационных заимствований в ND зафиксировано по одному образованию уже в самом литовском языке:

-ганас, –ė [< veganас, –ė ‘тот, кто строго ограничивает питание исключительно растительной пищей’]: friganas, –ė; лит. veryganas, –ė ‘трезвенник, активно поддерживающий политику министра здравоохранения Аурелиюса Вери́ги по ужесточению контроля над алкоголем’;

-кинис [< bikinis]: burkinis, feiskinis, mankinis, monokinis, tankinis; лит. trikinis (‘трёхчастный купальный костюм, включающий маску для лица, используемую во время пандемии’);

-незас [< majonezas]: veganеzas; лит. batonezas ‘ломтик батона, намазанный майонезом’ (в данном случае значение осколка сохранено не полностью: в литовском языке образованный с ним неологизм обозначает не разновидность майонеза, а закуску с майонезом);

-зотас [< rizotas, ит. risotto]: orzotas; лит. grizotas ‘гречневое ризотто (гречка вместо риса)’.

После «разборки» контаминационных заимствований их семантическая генерализация осколков переносится и в литовский язык, например:

dyzelgeitas (англ. dieselgate [< diesel ‘дизель’ + –gate ‘–гейт’ < Watergate]) ‘скандал с фальсификацией данных о выбросах дизельных автомобилей «Volkswagen»’;

Orlengeitas (англ. Orlengate [< польск. «Orlen» (польская энергетическая компания — нефтеперерабатывающий концерн, управляющий сетью автозаправочных станций в Европе) + англ. -gate ‘-гейт’] ‘скандал, продолжавшийся в 2002–2004 гг., связанный с возможными связями крупнейшей польской нефтяной компании «PKN Orlen» с Россией’;

picageitas (англ. pizzagate [< итал. pizza ‘пицца’ + –gate ‘–гейт’] ‘скандал, возникший в 2016 г. во время президентской избирательной кампании из-за американской пиццерии, косвенно связанной с руководителем избирательной кампании одного из кандидатов — Хиллари Клинтон’.

Поняв, что компонент -гейт означает крупный, чаще всего политический скандал, в литовском языке начали образовывать с ним новые слова для обозначения различных скандальных событий в Литве:

Grigeogeitas ‘скандал, связанный с компанией «Grigeo Klaipėda», в крупных масштабах загрязнявшей Куршский залив’; kalafiorgeitas ‘скандал, вызванный в Литве резким ростом цен’; koldūngeitas ‘скандал, возникший в Литве из-за пельменей, заражённых бактериями, и возможного сокрытия этого факта Государственной продовольственной и ветеринарной службой, а также из-за связанного с этим одного члена Сейма’ и др.

Наиболее частотные (в порядке убывания) осколки, выделенные из контаминационных заимствований и имеющие в литовском языке не менее двух образований (или кальк), таковы: –(m)obilis, –nomika, –geitas, –matas, –(a)holikas, –ė, –demija, –busas (см. Приложение).

108

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

Приведённые до сих пор в статье примеры осколков — это осколки конца слова. Их функции сходны с функциями суффиксоидов. Осколков начала слова в ND зафиксировано значительно меньше, все они пришли вместе с заимствованиями и подобны префиксоидам, ср.:

e– [< электронный, –ая]: emeilas, esportas¹⁷ robo– [< robotas]: robofilija, robotaksi, robotankas; лит. robotītė, robošuo. šoko– [< шоколад]: šokocino, šokoholikas, –ė.

В зарубежной научной литературе главным образом исследуются контаминационные образования английского языка, который почти не заимствует из других языков, поэтому аспект гибридных образований там неактуален. Исследований других языков в этом отношении пока немного, однако самих данных становится больше, и важнейшая их особенность состоит в том, что заимствованный компонент чаще всего бывает из английского языка (ср. польский — Konieczna 2012: 51–56; испанский — Balteiro 2017: 1–14; сербский — Tomić 2022a: 409–428).

Из рассмотренных случаев видно, что гнёзда контаминационных заимствований, хотя далеко не всех, с повторяющимися осколками являются потенциальными «поставщиками» осколков в литовский язык и создают основу для формирования осколков в литовском языке. Они морфемизируются, семантически определяются и стимулируют регулярные модели образования новых слов. Существенное условие этого процесса — структура контаминационных заимствований должна быть понятна, чтобы их можно было «разобрать» до осколков и использовать эти осколки для образования новых слов.

2.3. Морфемизация осколков на основе слов литовского языка

Нельзя утверждать, что до XXI века в литовском языке морфемизации осколков вовсе не было. Однако это лишь единичные случаи, которые можно было бы обнаружить, например, исследуя неологизмы в корпусах текстов литовской художественной литературы или публицистики XX века. Одним из примеров можно считать лексикализированный осколок niolika, отделённый от числительных 17–19 и обобщённый в значении приблизительного числа, укладывающегося в этот интервал. Он употребляется и как компонент образований (ср. niolikmetis, –ė, niolikinis, –ė ‘подросток, молодой человек до двадцати лет’), и как самостоятельная лексема¹⁸.

¹⁷ В нормативном литовском языке такие образования считаются ненормативными и (или) заменяются многословными соответствиями (электронная почта), либо оформляются согласно правилам орфографии: e. sportas, el. sportas и т. п.

¹⁸ Ср.: Интересно, что за ощущение — стоять рядом с человеком не девятнадцать лет, а, например, полвека. (instagram.com, 2029–10–07); Мир детей — это место, где «ниоликмейчяй» и двадцатилетние мужчины не имеют больше занятий, кроме как пьянствовать и рассказывать, сколько они выпили прошлой ночью [...]. (15min.lt, 2008–10–11)

Straipsniai / Articles

109

RITA MILIŪNAITĖ

Хотя количество контаминационных образований, созданных на основе литовских слов, неуклонно растёт, большинство из них представляет собой единичные случаи, не имеющие повторяющихся осколков, например:

geldija [< gelda + eldija] «шутливое название обессилевшего русского корабля»; kiauradiatorius [< kiauras + radiatorius] «протёкший радиатор»; picelinas [< pica + cepelinas] «пицца, подаваемая с разрезанным сверху цепелином».

По сравнению с рассмотренными осколками, сформировавшимися на основе контаминационных заимствований, в самом литовском языке из исконных слов или освоенных заимствований пока встречается лишь по одному-два отсечённых компонента. Формирующимися и перспективными литовскими осколками можно считать осколки –stogos [< atostogos] и –(l)ėdos [< Kalėdos]. Осколок –stogos возник при переводе контаминационных образований с английского языка; пока с ним зафиксированы четыре неологизма: darbostogos, ornitosstogos, spatosstogos, sportostogos (во время корректуры статьи — также vasarostogos).

С осколком –(l)ėdos зафиксированы два новообразования: Klaikėdos и Oktalėdos, поэтому его ещё нельзя считать морфемизированным, однако он, хотя и обусловлен сезонностью употребления, хорошо распознаётся и потому в будущем может стать основой для новых образований.

В ND в том же тексте зафиксированы четыре контаминационных образования — гибридные названия вымышленных месяцев vasguzė, vaslandis, vasovas, vasželis с начальным осколком vas– [< vasaris], обозначающие названия месяцев, обладающих характерными для февраля признаками. Они ситуативны, единичны и не должны порождать новые слова, поэтому этот осколок не должен далее морфемизироваться.

Проблематична интерпретация компонентов неологизмов –saka и –ėdra¹⁹. С компонентом –saka, включающим морфему –sak– с окончанием –a и образующимся в сложных словах из существительного и глагола sekti (ср. tautosaka), в ND зафиксированы три образования: eurosaka, okupantsaka ir vatosaka. Семантически они не оторвались от исходного слова tautosaka и созданы по его аналогии, однако, если таких образований станет больше, –saka может ресемантизироваться — превратиться в осколок с более общим значением и ироническим оттенком: «повествовательный жанр о небылицах, связанный с тем, что сказано словом, соответствующим первому компоненту». Однако считать этот компонент настоящим осколком затруднительно из-за его морфемного происхождения.

С компонентом –ėdra в ND зафиксированы семь образований: batonedra, čiulpėdra, knygėdra, ledėdra, musėdra, rusėdra, trešnėdra. Пока было зафиксировано только одно образование trešnėdra, D. Murmulaitytė (Murmulaitytė 2021: 91–92) интерпретировала его как аналогическое (не контаминационное) образование:

Вероятнее всего, по аналогии с žmogėdros созданное автором образование trešnėdra «едок вишни». (ср. trešnės + ėsti (ėda, ėdė) + –ra), контаминация (trešnės + žmogėdra) в данном случае

^¹⁹ Этот элемент не включён в Приложение, поскольку в ND неологизмы, содержащие его, отнесены к возможным контаминационным образованиям.

110

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

вероятно, менее вероятна. Возможность образования существительного и прилагательного (: trešnės + ėdrus, -i) отвергнута из-за редкости такого типа стыка [...].

Увеличение числа образований с –ėdra показывает типичное формирование отскола, когда непосредственная семантическая связь с исходным словом žmogėdra прерывается и в результате семантической генерализации этот компонент приобретает более общее значение ‘тот, кто прожорлив в отношении того, что обозначено словом, соответствующим первому компоненту’.

Рассмотрев употребляемые в литовском языке морфемизированные заимствованные и формирующиеся автохтонные отсколы, можно видеть, что их разграничение во многом зависит от объёма имеющихся данных. Небольшое количество контаминационных образований с отсколом обычно свидетельствует лишь о начавшемся процессе морфемизации этого отскола, когда семантическая связь с исходным словом ещё сохраняется, тогда как увеличение числа образований обусловливает семантическую и словообразовательную автономизацию отсколов.

ВЫВОДЫ

1. Частотность употребления контаминационных заимствований и контаминационных образований может способствовать переинтерпретации их компонентов — отсколов — и создавать предпосылки для образования с ними новых слов. Формирование морфемизированных отсколов — процесс, результаты которого выявляются диахронически. Поэтому при исследовании этих не слишком частотных, нелегко обнаруживаемых и не всегда одинаково определяемых языковых явлений, требующих постоянного наблюдения за употреблением и накопления новых данных, возникает значительная неопределённость и возможность различных интерпретаций. Поскольку информация, связанная с неологизмами (объяснение происхождения и значения), может изменяться в зависимости от появления новых данных, более надёжные выводы можно делать только на основании конкретного объёма данных за определённый период.

2. Отсколы как неморфемные части контаминационных образований считаются промежуточными элементами между аффиксами и корнями. По своему происхождению они отличаются и от аффиксоидов (ср. bio-, eko-, neuro-; -grafija, -logija и т. п.), которые представляют собой устойчивые сокращения начала или конца одного слова, регулярно используемые для образования новых слов и сохраняющие семантическую связь с корнями. Интерпретация происхождения контаминационных образований в сущности определяет и отношение к формированию отсколов: в одних случаях можно говорить о кальках, в других — об оригинальном словообразовании с заимствованными или автохтонными отсколами непосредственно в литовском языке.

3. Важнейшие признаки отсколов таковы:

3.1. Отсколы — изменяющаяся во времени категория, способная проходить процесс морфемизации и семантической переинтерпретации — становиться словообразовательной морфемой (обычно — аффиксоидом), а иногда и самостоятельной лексемой (ср. англ. hamburger → burger).

Straipsniai / Articles

111

RITA MILIŪNAITĖ

Эту тенденцию обусловливают частотность употребления, продуктивность и формирующаяся вследствие этого семантическая самостоятельность.

3.2. Склонные к морфемизации осколки могут быть подобны аффиксоидам:

3.2.1. реже — префиксоидам, когда присоединяются ко второму производящему слову (robošuo < robo- + šuo) или к другому осколку (šokoholikas, -ė < šoko- + -holikas);

3.2.2. чаще — суффиксоидам, когда присоединяются к первому производящему слову (griponomika < gripas + -nomika) или к другому осколку (šokoholikas, -ė < šoko- + -holikas).

4. Изучение 440 новых слов, связанных с контаминацией (заимствованных, созданных или переведённых в литовском языке), зафиксированных в базе данных новых слов литовского языка (ND) до конца мая 2023 г., показало, что больше всего осколков приходит в литовский язык с контаминационными заимствованиями из английского языка. Часто употребляемые заимствования стимулируют создание в литовском языке контаминационных образований с их осколками (ср. заимствования influenceris, -ė, finfluenceris, -ė, granfluenceris, -ė, unfluenceris, -ė и созданные с осколком –(flu)enceris, -ė литовские неологизмы burbulenceris, -ė, išsigimenceris, -ė). Наиболее частотными осколками, пришедшими вместе с заимствованиями (в порядке убывания), являются –(m)obilis, –nomika, –geitas, –matas, –(a)holikas, –ė, –demija, –busas, –(k)alipsė, –(flu)enceris, robo-. Таким образом, часто употребляемые в литовском языке контаминационные заимствования можно рассматривать как потенциальные источники морфемизированных осколков для образования новых слов в литовском языке. Формирующимися литовскими осколками можно считать осколки –stogos [< atostogos] и –(l)ėdos [< Kalėdos].

5. В литовском языке процесс морфемизации осколков протекает закономерно, подобно тому как и в других европейских языках. При синхронном рассмотрении часть исследованных повторяющихся осколков является непродуктивной и характерна только для контаминационных заимствований, часть морфемизируется (склонна превращаться в аффиксоиды), а в редких случаях — лексикализуется (ср. holikas ‘тот, кто имеет зависимости’).

6. Для осколков характерна семантическая reinterpretacija, отдаляющая их от значения исходного слова: происходит генерализация или (реже) специализация значения осколка.

7. При изучении контаминационных образований выявилась проблема образований по аналогии (она поднимается и зарубежными авторами). Аналогия часто является первым шагом, создающим предпосылки для формирования морфемизированных осколков, однако не всегда возможно установить, является ли новое слово контаминационным образованием, созданным по аналогии с уже существующим словом, когда заимствована модель исходного образования, или же производным словом (сложением), образованным с помощью вновь сформировавшегося морфемизированного осколка.

8. Неологизмы с морфемизированными осколками, приобретающими статус средства регулярного словообразования, следует изучать в рамках традиционного (морфологического) словообразования, однако сами истоки этого явления и далее должны оставаться объектом исследований контаминации.

112

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

ŠALTINIAI

MD – Macmillan Dictionary. Prieiga internete: https://www.macmillandictionary.com.

ND – Miliūnaitė R., Aleksaitė A. Lietuvių kalbos naujažodžių duomenynas [Tęstinis internetinis žinynas nuo 2011 m.], sud. R. Miliūnaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: https://ekalba.lt/naujazodziai [žiūrėta 2023 m. kovo–gegužės mėn.].

TŽŽ – Tarptautinių žodžių žodynas, red. D. Svetikienė, Vilnius: Alma littera, 2013.

LITERATŪRA

Aleksaitė Agnė 2021: Lexical Blends in the Lithuanian Language: The Case of The Database of Lithuanian Neologisms. – Buletin Științific, seria A, Fascicula Filologie / Scientific Bulletin, A Series, Philology Fascicle 30, 17–34. Prieiga internete: https://journals.indexcopernicus.com/search/article?articleId=3278576.

Aleksaitė Agnė 2022: Lietuvių kalbos naujažodžių daryba (2011–2019 m. Naujažodžių duomenyno pagrindu): daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Arndt-Lappe Sabine, Plag Ingo 2013: The Role of Prosodic Structure in the Formation of English Blends. – English Language and Linguistics 17(3), 357–563. DOI: doi.org/10.1017/S1360674313000154.

Balteiro Isabel 2017: Emerging Hybrid Spanish-English Blend Structures: ‘Summergete con socketines’. – Lingua 205, 1–14. DOI: doi.org/10.1016/j.lingua.2017.12.010.

Bauer Laurie 2005: The Borderline Between Derivation and Compounding. – Morphology and Its Demarcations, eds. W. U. Dressler, D. Kastovsky, O. E. Pfeiffer, F. Rainer, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 97–108.

Bauer ir kt. 2013: Bauer Laurie, Lieber Rochelle, Plag Ingo. The Oxford Reference Guide to English Morphology, Oxford: Oxford University Press. DOI: doi.org/10.1093/acprof:oso/9780198747062.001.0001.

Beliaeva Natalia 2019: Blending Creativity and Productivity: On the Issue of Delimiting the Boundaries of Blends as a Type of Word Formation. – Lexis [Online] 14, 1–22. DOI: doi.org/10.4000/lexis.4004.

Bombi Raffaella 2017: Anglicisms in Italian: Typologies of Language Contact Phenomena with Particular Reference to Word-Formation Processes. – Towards a New Standard: Theoretical and Empirical Studies on the Renstandardization of Italian, eds. M. Cerruti, C. Crocco, S. Marzo, Berlin: De Gruyter Mouton, 269–292. DOI: doi.org/10.1515/9781614518839–010.

Straipsniai / Articles

113

RITA MILIŪNAITĖ

Cacchiani Silvia 2016: On Italian Lexical Blends: Borrowings, Hybridity, Adaptations, and Native Word Formations. – Crossing Languages to Play with Words: Multidisciplinary Perspectives, eds. S. Knospe, A. Onysko, M. Goth, Berlin, Boston: De Gruyter, 305–336. DOI: doi.org/10.1515/9783110465600-015.

Callies Marcus 2016: Of Soundscapes, Talkathons and Shopaholics: On the Status of a New Type of Formative in English (and Beyond). – STUF – Language Typology and Universals 69(4), 1–22. DOI: doi.org/10.1515/stuf-2016-0021.

Correia Saavedra David 2016: Automatically Identifying Blend Splinters that Are Morpheme Candidate. – Digital Scholarship in the Humanities 31(1), 55–71. DOI: doi.org/10.1093/llc/fqu059.

Gries Stefan Th. 2004: Shouldn’t It Be breakfunch? A Quantitative Analysis of Blend Structure in English. – Linguistics 42(3), 639–667.

Gries Stefan Th. 2012: Quantitative Corpus Data on Blend Formation: Psychoand Cognitive-Linguistic Perspectives. – Crossdisciplinary Perspectives on Lexical Blending, eds. V. Renner, F. Maniez, P. J. L. Arnaud, Berlin: De Gruyter Mouton, 145–167.

Grlj Tanja 2022: Blending as a Word-Formation Process: A Comparative Analysis of Blends in English and French. – Vestnik za tuje jezike / Journal for Foreign Languages 4(1), 85–106. DOI: doi.org/10.4312/vestnik.14.85–106.

Hamans Camiel 2021: A Lesson for Covidiots About Some Contact Induced Borrowing of American English Morphological Processes into Dutch. – Studia Anglica Posnaniensia 56(s1), 659–691. DOI: doi.org/10.2478/stap-2021-0009.

Inčiuraitė-Noreikienė Lina 2015: Lietuvių kalbos dūriniai su neoklasikiniais dėmenimis. – Baltistica 50(2), 245–259. Prieiga internete: http://www.baltistica.lt/index.php/baltistica/article/view/2238.

Jurado Alejandro B. 2019: A Study on the ‘wordgasm’: The Nature of Blends’ Splinters. – Lexis: Journal of English Lexicology [Online] 14, 1–51. Prieiga internete: http://journals.openedition.org/lexis/3916. DOI: doi.org/10.4000/lexis.3916.

Kabašinskaitė Birutė 1998: Lietuvių kalbos liaudies etimologija ir artimi reiškiniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Keinys Stasys 1999: Bendrinės lietuvių kalbos žodžių daryba, Šiauliai: Šiaulių universitetо leidykla.

Konieczna Ewa 2012: Lexical Blending in Polish: A Result of the Internationalisation of Slavic Languages”. – Cross-Disciplinary Perspectives on Lexical Blending, eds. V. Renner, F. Maniez, P. J. L. Arnaud, Berlin, New York: Mouton de Gruyter, 51–74. DOI: doi.org/10.1515/9783110289572.51.

114

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

Lalić-Krstin Gordana 2008: Portmanteau Animals and Their Portmanteau Names in English and Serbian. – English Language and Literature Studies: Structures Across Culture, international conference proceedings 1, eds. K. Rasulić, I. Trbojević Milošević, Belgrade: Faculty of Philology of the University of Belgrade, 231–239.

Lehrer Adrienne 1996: Identifying and Interpreting Blends: An Experimental Approach. – Cognitive Linguistics 7(4), 359–390. DOI: doi.org/10.1515/cogl.1996.7.4.359.

Lehrer Adrienne 2007: Blendalicious. – Lexical Creativity, Texts and Contexts. Studies in Functional and Structural Linguistics 58, ed. J. Munat, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins, 115–133.

Ločmele Gunta, Veisbergs Andrejs 2011: The Other Polysystem: The Impact of Translation on Language Norms and Conventions in Latvia. – Contexts, Subtexts and Pretexts: Literary Translations in Eastern Europe and Russia, ed. B. J. Baer, Amsterdam: John Benjamins, 295–316. DOI: doi.org/10.1075/btl.89.23lo269.

Mattiello Elisa 2013: Extra-Grammatical Morphology in English. Abbreviations, Blends, Reduplicatives, and Related Phenomena, Berlin, Boston: Mouton de Gruyter.

Mattiello Elisa 2018: Paradigmatic Morphology Splinters, Combining Forms, and Secreted Affixes. – SKASE Journal of Theoretical Linguistics 15(1), 2–22. Prieiga internete: http://www.skase.sk/Volumes/JTL36/pdf_doc/01.pdf.

Miliūnaitė Rita 2014: Naujieji kontaminaciniai dariniai lietuvių kalboje. – Acta Linguistica Lithuanica 71, 246–264. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/actalinguisticalithuanica/article/view/930/1020.

Miliūnaitė Rita 2022: Įvairuojantys ir nauji lietuvių kalbos reiškiniai XXI a. pradžioje: sistematika ir pokyčių kryptys, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. DOI: doi.org/10.35321/e-pub.42.lietuviu-kalbos-pokyčiai.

Murmulaitytė Daiva 2018: Kontaminacija ir lietuvių kalbos naujadara. – Kalba ir kontekstai 8(1), 60–70. Prieiga internete: http://talpykla.elaba.lt/elaba-fedora/objects/elaba:31651794/datastreams/MAIN/content.

Murmulaitytė Daiva 2020: Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai. – Acta Linguistica Lithuanica 82, 34–51. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/actalinguisticalithuanica/article/view/1023/1398. DOI: doi.org/10.35321/all82-02.

Murmulaitytė Daiva 2021: Naujažodžių darybos ir morfemikos tyrimų perspektyvos (Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyno atvejis), Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. DOI: doi.org/10.35321/e-pub.16.naujadaros-tyrimu-perspektyvos.

Straipsniai / Articles

115

RITA MILIŪNAITĖ

Pharies David A. 1987: Blending in Spanish Word-Formation. – Romanistisches Jahrbuch 38(1), 271–289. DOI: doi.org/10.1515/9783110244946.271.

Ralli Angela 2020: Affixoids: An Intriguing Intermediate Morphological Category. – Complex Words. Festschrift to Laurie Bauer, ed. by L. Körtvėlyessі, P. Štekauer, Cambridge: Cambridge University Press, 217–240.

Renner Vincent 2015: Lexical Blendings as Wordplay. Wordplay and Metalinguistic / Metadiscursive Reflection, ed. by A. Zirker, E. Winter-Froemel, Berlin, Munich, Boston: Walter de Gruyter, 119–133. DOI: doi.org/10.1515/9783110406719-006.

Renner Vincent 2018: Structural Borrowing in Word-Formation: An Exploratory Overview. – SKASE Journal of Theoretical Linguistics 15(2), 2–12.

Rio-Torto Graça, Sandrini Rafael 2022: Splinter’ na língua portuguesa: concepções e padrões de formação. – Língua portuguesa: temas em filologia e linguística histórica, natival A. S. Neto, A. V. dos Santos, H. I. de Oliveira Nascimento [Organizadores], Feira de Santana, UEFS Editora, 108–116.

Rutkienė Lina 2019: Hibridiniai statybos terminijos dūriniai su klasikiniais prepoziciniais sietiniais kamienais. – Terminologija 26, 140–161. Prieiga internete: https://journals.lki.lt/terminologija/article/view/381/460. DOI: doi.org/10.35321/term26-07.

Stamenov Christo 2015: Borrowing Word-Formation: -ing Suffixation and Blending in Bulgarian. – Съпоставително езикознание [Săpostavitelno ezikoznanie] / Contrastive Linguistics 40(3), 163–197.

Štekauer Pavol 2000: English Word-Formation: A History of Research, 1960–1995, Tübingen: Narr.

Tomić Gorica R. 2019: On a New Type of Word-Forming Element in Serbian. – Филолог [Filolog] 20, 248–266. DOI: doi.org/10.21618/fil1920248t.

Tomić Gorica R. 2022: Lexical Blends in Serbian: An Analysis of Morphemsemantic Transparency. – Зборник радова Филозофског факултета у Приштини [Zbornik radova Filozofskog fakulteta u Prištini] 52(3), 13–37. DOI: doi.org/10.5937/zrffp52-32090.

Tomić Gorica R. 2022a: Hybrid English-Serbian and Serbian-English Lexical Blends in Serbian. – Philologia Mediana 14, 409–428. DOI: doi.org/10.46630/phm.14.2022.29.

Urbutis Vincas 2009: Žodžių darybos teorija, 2-asis leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

116

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

Word Formation with Splinters in the Lithuanian Language

SUMMARY

The spread of blend loanwords and formations in the contemporary Lithuanian language – just like in any other European language – has created a fertile soil for new models of word formation to thrive. One such model is word formation with elements of blend formations – morphemised splinters.

The goal of the article is to take a deep dive into the structure of blend loanwords and indigenous or translation blends making their way into the Lithuanian language, and to identify the trends concerning the usage of splinters to make new words in the Lithuanian language as such. The data were gathered from the online Database of Lithuanian Neologisms, which contained 440 words connected to blending as of late May 2023. Nearly half of these words are blends created in or translated into the Lithuanian language, while the rest are blend loanwords.

The article consists of a foreword, two chapters, conclusions, and an appendix: a list of the most common morphemised splinters involved in the formation of new words in the Lithuanian language. Chapter one features an overview of the topic of splinters in studies by foreign researchers. Chapter two describes the morphemised and semantically reinterpreted splinters in the usage of the Lithuanian language that are used to form new words.

The most common (in descending order) splinters distilled from blend loanwords that have at least two formations (or translations) in the Lithuanian language are as follows: –(m)obilis, –nomika, –geitas, –matas, –(a)holikas, –ė, –demija, –busas, –(k)alipsė, –(flu)enceris, robo–. Thus, blend loanwords used frequently in the Lithuanian language are potential sources of morphemised splinters for the formation of new words. Another trend follows the formation of Lithuanian splinters: –stogos [< atostogos, cf. darbostogos (Eng. workation), ornitostogos (Eng. orniholidays), sportostogos (Eng. sportcation)] and –(l)ėdos [< Kalėdos ‘Christmas’, cf. Klaikėdos (Horristmas, ‘a horrible Christmas’), Oktalėdos (Oktaristmas, ‘a Christmas by the band Oktava’)].

Įteikta 2023 m. birželio 15 d.

RITA MILIŪNAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT–10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

Straipsniai / Articles

117

RITA MILIŪNAITĖ

PRIEDAS. Dažniausios morfemizuotos atskal os ND naujažodžiuose

118

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

²⁰ Anglų kalboje pirmas kontaminacinis darinys su šia atskala autorholic (darboholikas, -ė) fiksuotas dar 1947 m. (Mattiello 2018: 10).

Straipsniai / Articles

119

RITA MILIŪNAITĖ

120

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX

Žodžių darymas su atskalomis lietuvių kalboje

Morfemizuotos atkalos –nominika Naujų žodžių skaičius ND 13 Apibendrinta atkalos reikšmė ekonomikos rūšis, sielama su tuo, kas pasakyta pirmąjį dėmenį atitinkančiu žodžiu Atkalos kilmė (pagal TŽŽ) < ekonomika < gr. oikonomiké Skoliniai su atkalomis abėnomika putinomika regionomika fotonömika žmonomika Vertiniai ir nauji dariniai su atkalomis dykonomika douonomika gerontomika griponomika kelledonomika keistonomika laukonomika mononomika

–(o)rama 4 plačiai aprėpiamas vaizdas, susijęs su tuo, kas pasakyta pirmąjį dėmenį atitinkančiu žodžiu < panorama < gr. pan- + horama miriorama Diorama keledorama koronorama

–(r)endumas 3 referendumu rūšis, susijusi su tuo, kas pasakyta pirmąjį dėmenį atitinkančiu žodžiu < referendum < lot. referendum putirendumas meronendumas okupendumas

robo- 5 roboto rūšis pagal tai, kas pasakyta antrąjį dėmenį atitinkančiu žodžiu, kas siejama su roboto < robotas < ček. robot robofilija robotaksi robotanekas robotité robosūo

–ska 3 nebutų dalykų pasakojimas žanras, susijęs su tuo, kas pasakyta pirmąjį dėmenį atitinkančiu žodžiu < liet. tautosaka — eurosaka okupuent­saka zatosaka

Straipsniai / Articles

121

RITA MILIŪNAITĖ

Morfemizuotos atskalos –stogos –tonas –tronas Naujų žodžių skaičius ND 5 4 3 Apibendrinta atskalos reikšmė atostogų rūšis, susijusi su tuo, kas pasakyta pirmąjį dieną atitinkamų žodžių įgai trunkančios varžytuvės, susijusios su tuo, kas pasakyta pirmąjį dieną atitinkamų žodžių elektroninis įrenginys, susijęs su tuo, kas pasakyta pirmąjį dieną atitinkamų žodžių Ataskalos kilmė (pagal TŽŽ) < liet. atostogos < maratonas < graik. Marathōn (vietovardis) < elektronas < graik. elektron Skoliniai su atskalom – bihodetonas haletronas lochatronas Vertiniai ir naujai sudaromi su atskalomis autostogos darbstogos orritostogos spatostogos sportostogos ideatonas perhatonas mesotronas sovetronas

122

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIX