АНДРЕА ГРОМИНОВА

Университет святых Кирилла и Мефодия в Трнаве, Словакия

ORCID id: orcid.org/0000-0002-2384-6880

Области исследований: переводоведение, рецепция переводов русской литературы в словацком культурном контексте, современная русская литература, современная русская и словацкая поэзия.

ОЛЕГ ТЫЩЕНКО

Университет святых Кирилла и Мефодия в Трнаве

ORCID id: orcid.org/0009-0009-0811-2123

Области исследований: славянская этнолингвистика, сопоставительная фразеология, лингвокультурология, когнитивная лингвистика, общее и сравнительно-типологическое языкознание, транслятология.

ИГОРЬ КОРОЛЁВ

Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко

ORCID id: orcid.org/0000-0003-0436-5923

Области исследований: общее языкознание, языковая коммуникация, психолингвистика.

МИРОСЛАВА ФАБИАН

Ужгородский национальный университет

ORCID id: orcid.org/0000-0002-3351-1275

Области исследований: лексическая семантика, сопоставительная семантика, прагматика, межъязыковая и межкультурная коммуникация, социолингвистика.

DOI: doi.org/10.35321/All90-12

Straipsniai / Articles

301

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

ЗАВИСТЬ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ И КОГНИТИВНЫЙ ФЕНОМЕН В УКРАИНСКОМ И СЛОВАКЦКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ (НА ОСНОВЕ АССОЦИАТИВНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА)¹

Зависть как психологическое и когнитивное явление в украинском и словацком языковом сознании (на основе ассоциативного эксперимента)

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется сложный психологический, социокультурный и семиотический феномен ЗАВИСТИ. Она рассматривается как психический коррелирующий фактор культурных знаков и символических стереотипов, норм и ценностей. Кроме того, она выступает элементом когнитивного и оценочного опыта, этических и религиозных обычаев и верований, таких как наивная модель мира в магических текстах, телесные и оценочные метафоры верха и низа, концепты успеха, богатства, бедности, домашнего и чужого и т. д.

Проведён лингвокогнитивный анализ концептуальной сферы ЗАВИСТИ. Он основан на ассоциативном эксперименте, посвящённом реакциям на её стимулы, их частотности, а также национальной и культурной специфике, выявленной у украинских и словацких респондентов.

Фреймовая модель ЗАВИСТИ разработана с учётом гендерных, ассоциативно-образных, оценочных и метафорических признаков. Полученные результаты интерпретированы в когнитивном, количественном и качественном аспектах и подтверждены пословицами и поговорками, актуализирующими понятие ЗАВИСТИ. Эмпирический материал смоделирован как соответствующие субфреймы. Выявлены зоны их семантических взаимосвязей с концептами НЕНАВИСТИ, РЕВНОСТИ и ЖАДНОСТИ.

¹ Исследование опубликовано при поддержке международного грантового проекта Erasmus+ KA220-HED No. 2021-1-SK01-KA220-HED-000022917 под названием «Инновация концепции и учебной программы докторских программ и повышение их эффективности» (A. Grominova, O. Tyshchenko).

302

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: концепт ЗАВИСТИ, ассоциативный эксперимент, фрейм, субфрейм, украинские и словацкие респонденты.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается сложный психологический, социокультурный и семиотический феномен ЗАВИСТИ. Она считается психическим фактором, коррелирующим с культурными знаками и символическими стереотипами, нормами и ценностями. Кроме того, она является элементом когнитивного и оценочного опыта, этических и религиозных норм и верований, например наивной модели мира в магических текстах, телесных и оценочных метафор, указывающих направление вверх или вниз, концептов успеха, богатства, бедности, быта, чуждости и т. д.

Проведён лингвокогнитивный анализ концептуальной сферы ЗАВИСТИ. Он основан на данных реакций украинских и словацких респондентов на стимулы ассоциативного эксперимента, их частотности, а также их национальной и культурной специфике.

Фреймовая модель концепта ЗАВИСТЬ была создана на основе признаков пола, ассоциативных образов, оценочных и метафорических характеристик. Полученные результаты интерпретировались с когнитивной, количественной и качественной точек зрения на основе пословиц и поговорок, актуализирующих концепт ЗАВИСТЬ. Эмпирический материал моделировался как соответствующие субфреймы. Были выявлены зоны их семантических связей с концептами НЕНАВИСТИ, ЗАВИСТИ и ЖАДНОСТИ.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: концепт ЗАВИСТЬ, ассоциативный эксперимент, фрейм, субфрейм, украинские и словацкие респонденты.

1. ВВЕДЕНИЕ

Языковое сознание было центральным объектом психолингвистических исследований в современных научных работах. Это обусловило его многоаспектное изучение с различных точек зрения: методологической, когнитивной, семиотической, этнолингвистической, аксиологической, лексикографической и т. д.

ЗАВИСТЬ как одна из основных антропологических категорий представляет собой сложный многофункциональный культурный, психический и языковой феномен, требующий отдельного рассмотрения. Аксиометрическая и семантическая реконструкция ассоциативного поля ЗАВИСТИ требует этнокультурной и этнопсихологической реконструкции эмоций посредством сосредоточения внимания на: 1) общих и отличительных особенностях образов языкового сознания, свойственных представителям разных народов; 2) изучении и осмыслении идентичности и исторической памяти этноса; 3) ценностях и культурных стереотипах этноса с применением психолингвистических и когнитивных методов.

Straipsniai / Articles

303

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

Упомянутые когнитивные методы подтверждают утверждение Kutter (1998: 72–73) о том, что «ENVY — это жадность, разъедающая человека изнутри [...] она превращается в негодование, которое Friedrich Nietzsche назвал “экзистенциальной ENVY” (нем. Lebensneid)». Деструктивная семантика ENVY и HATRED подчёркивается Maria Szymkowska (1989: 27), которая рассматривает эмоциональные состояния сквозь призму «психологической гигиены»: они имеют «смысл разрушения и болезни как с точки зрения соматического здоровья тех, кто их испытывает, так и тех, на кого они направлены. Они представляют угрозу физическому здоровью».

Как многомерная категория, ENVY всегда привлекала внимание исследователей, пытающихся найти ответы на вопросы о её составе и проявлениях. С точки зрения сестринского дела анализ ENVY основан на стремлении понять человека с позиции субъективного здоровья и болезни (Maijala, Munnukka, Nikkonen 2000).

Сходные исследования посвящены изучению ENVY и JEALOUSY, а также тому, как их положительные и отрицательные аспекты у преподавателей сестринского дела влияют на рабочую среду (Cleary, Walter, Halcomb, Lopez 2016), и стремятся доказать, что не только пациенты могут ENVY творческие способности своих аналитиков, но и терапевты и аналитики могут ENVY творческие способности своих пациентов (Safán-Gerard 2019; Hupka, Zaleski, Jurgen, Reidl, Tarabrina 1997). Oleh Tyshchenko (2020: 248) выявил особенности сочетаемости лексем, связанных с ENVY и JEALOUSY, в славянских языках. В многочисленных работах представлена сравнительно-типологическая рефлексия рассматриваемого концепта: Irina Nesvetajlova (2010), Irina Koltuckaja (2014), Natalija Šapran (2015), Tatjana Grigorjanová, Marina Matytcina (2018).

Основываясь на категориях культурной антропологии и психологии человека, Schoeck доказывает, что FEAR и ENVY являются неотъемлемыми компонентами человеческих отношений, существующих в современных и примитивных культурах, где соответствующие представления и концепты классифицируют и регулируют различные проявления ENVY (Gawarkiewicz 2008: 11).

ENVY — один из семи смертных грехов и самый постыдный из них; оно происходит от латинского invidia, «невидение». Оно глубоко укоренено в человеческой психике и свойственно всем временам и людям. Обычно оно направлено на людей, которые сравнивают себя с другими или ощущают, что конкурируют.

Завистливые люди склонны быть враждебными, злыми, исполненными обиды и раздражительными. Для более чёткого разграничения этих нюансов исследуемых эмоций исследователи используют принцип семантических примитивов, предложенный Wierzbicka: 1) X испытывает ENVY: «С кем-то другим произошло что-то хорошее. Со мной этого не произошло. Я не хочу, чтобы так было. Я хочу, чтобы такие хорошие вещи происходили со мной, а не с кем-то другим. Поэтому я страдаю и ненавижу других»; 2) X испытывает ревность: «Я боюсь, что человек, который мне дорог, хорошо относится к кому-то другому. Я боюсь, что человек, который мне дорог, может перестать хорошо относиться ко мне. Я не хочу, чтобы так было. Я хочу, чтобы человек, который мне дорог, хорошо относился только ко мне. Поэтому я страдаю и ненавижу другого» (Wierzbicka 2006: 123).

304

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

человек, который мне дорог, может перестать хорошо относиться ко мне. Я не хочу, чтобы так было. Я хочу, чтобы человек, который мне дорог, хорошо относился только ко мне. Поэтому я страдаю и ненавижу другого» (Wierzbicka 2006: 123).

Цель данного исследования — создать лингвокультурный образ ENVY на основе ассоциативного эксперимента, а также представить его «психологический портрет» в рамках установившихся дискурсивных практик, в частности в его функционировании в повседневном сознании индивида, в субъективных индивидуальных речевых актах, выявив его частотность и создав его типологию у украинских и словацких студентов.

Для достижения цели исследования были выдвинуты следующие задачи: дать краткий обзор ENVY как психокогнитивного и социального феномена; представить концептуальную сферу ENVY украинских и словацких респондентов в форме фреймовой структуры и установить вербальное содержание каждого компонента с учётом частотности и качественного состава реакций; установив индекс взаимной ассоциативной связи концептов, определить области семантического пересечения в ассоциативных парах ENVY – GREED, ENVY – JEALOUSY внутри ассоциативно-вербальной сети; описать типологию реакций в пределах каждого из предложенных субфреймов (сценарного, аксиологического, параметрического, каузативного и др.) с учётом их универсальности, уникальности и национально-культурной маркированности; визуализировать полученные реакции на слова-стимулы в соответствующей графической форме и прокомментировать их.

2. МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ИССЛЕДОВАНИЯ

В настоящей статье фреймовое моделирование ENVY в языковом сознании украинцев и словаков основано на понимании фрейма как сложной таксономической структуры. Американский социолог Goffman интерпретирует фрейм как способность практического сознания «собирать мир в организованное целое без участия дискурсивного контроля», как «определённую перспективу восприятия, создающую формальное определение ситуации», то есть фреймы являются базовыми элементами, которые исследователь может выделить в рамках ситуаций. Ситуации подчиняются организационным принципам, которые «порождают» различные события, например социальные события. Те же принципы регулируют и наше субъективное участие в событиях (Goffman 1974: 10–11; Sinieleva 2014: 78).

Как общепризнано, ассоциативный эксперимент представляет собой методику изучения речевых реакций на слова или сочетания слов (стимулы), выявляющую рефлекторные временные связи ощущений, чувств, образов, концептов и обозначений в ментальном лексиконе носителей языка.

Straipsniai / Articles

305

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

Ассоциативный эксперимент предполагает опрос информантов с использованием списка стимулов и последующее установление наиболее частотных реакций (Galton, Tumb, Marbe). Он направлен на моделирование языковой системы в форме ассоциативно-вербальной сети (Yu. N. Karaulov) или ассоциативных полей лексики, формирования «ассоциативного профиля» образов сознания (Ufimceva 2008: 20).

Кроме того, ассоциативный эксперимент «позволяет подтвердить психологическую релевантность теоретических предположений исследователя, то есть представить ассоциативную сеть значений [...] как отражение иерархических концептуальных структур в сознании говорящего» (Potapenko 2013: 20), а реакции на конкретный стимул могут рассматриваться как отражение соответствующих концептуальных структур, которые в определённой степени сопровождаются эмоциями и оценками, следующими из концептуальной картины мира информанта.

Как уточняют Zinaida Popova и Josif Sternin (2007: 203), «когнитивная интерпретация результатов ассоциативных экспериментов может осуществляться посредством этапа описания психолингвистических значений или посредством непосредственной когнитивной интерпретации ассоциатов». Согласно Roman Gawarkiewicz (2008: 7), «ассоциативный эксперимент направлен на анализ способов описания, интерпретации и восприятия мира, его оценочной категоризации современными носителями языка, на представление “системы значений, созданной культурой”».

Язык отражает нашу концептуальную систему (Tyshchenko, Korolyov, Palchevska 2021), и, проводя когнитивные психолингвистические ассоциативные эксперименты, а также используя различные другие методологии, мы можем найти комплексное решение вопроса о концептуальном оформлении мысли языком вместе с его субфреймами. Эмоциональный компонент играет ведущую роль в формировании как мифологической, так и современной картины мира.

Принципиально сопоставительные ассоциативные тесты проводятся на различных тематических группах лексики в близкородственных, а также структурно и географически удалённых языках. Например, Petrova (2018: 14) представила ассоциативное поле стимулов — названий FOOD — в украинском, английском и современном греческом языках, выделив следующие типы реакций: синтагматические, парадигматические, тематические, фонетические, словообразовательные, реминисцентные (цитатные), гипонимические, связанные с персоналиями, географическими торговыми марками, национально-культурные, оценочные, индивидуальные (субъективные) ассоциации. С полным аналитическим обзором этого вопроса в украинской и сравнительной психолингвистике см. (Levchenko, Tyshchenko, Dilai 2020).

306

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

3. ПРОЦЕДУРА И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Эмпирическую основу исследования составляют результаты ассоциативного эксперимента, проведённого в 2019 году. Общий сценарий свободного ассоциативного эксперимента включал следующую исследовательскую процедуру: в ассоциативном эксперименте приняли участие студенты и курсанты Львовского государственного университета безопасности жизнедеятельности (специальности «Пожарная безопасность», «Гражданская безопасность»), студенты Национального университета «Львовская политехника» и Университета св. Кирилла и Мефодия в Трнаве. В общей сложности 194 украинским и 127 словацким респондентам было предложено 67 стимулов, таких как envy(n), to envy(v); envious(adj) like/as, которые в совокупности полученных реакций создают ассоциативно-вербальную сеть концептосферы ENVY. Таким образом, всего 145 реакций украинских респондентов, включая 104 уникальные, и 536 реакций словацких респондентов, полученных в процессе ассоциативного эксперимента, представлены соответственно на рисунках 1 и 2.

Ход эксперимента показывает, что участники (украинские респонденты) реагировали на стимулы, не пропуская их, преимущественно до середины данного списка; к концу списка число реакций значительно уменьшается (или ограничивается одним ответом на слово-стимул). Несколько респондентов указали «нет ассоциации» уже в начале списка или поставили прочерк, обозначив отсутствие какой-либо реакции.

Напротив, словацкие студенты (несмотря на меньшее число респондентов) участвовали активнее и старались одинаково отвечать на все словесные стимулы в ходе опроса. Таким образом, для большинства словесных стимулов было дано по несколько ответных реакций. Этот субъективный фактор может использоваться для объяснения некоторых диспропорций в полученных ответах украинских и словацких респондентов.

В представленном исследовании эксперимент и анализ вербальных ответов не включали задачу определения корреляции и специфики ответов респондентов с учётом их пола. Мы считаем, что изучение этого аспекта требует отдельного исследования.

Однако в процессе направленного ассоциативного эксперимента отдельной задачей было проследить типологию реакций в зависимости от эталона сравнения (с какими объектами сравнивается ENVY в словосочетаниях ‘envious as’ в мужской форме и ‘envious as’ в женской форме). Для обеспечения универсальности результатов и выделения социального компонента, особенно гендерного фактора, в соответствующем сегменте эксперимента мы считаем необходимым привести комментарий относительно частотности вербальных ассоциаций в каждом из сопоставляемых языков с указанием соответственно числа мужских и женских ответов.

Одним из аспектов предложенной методологии является определение «ассоциативного» расстояния между концептами с использованием анализа данных об их общих ассоциатах

Straipsniai / Articles

307

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

(индекс взаимной ассоциативной связи), а также результаты визуализации ассоциативного эксперимента, что позволяет выявить такие общие области (например, между ENVY и жадностью, ENVY и ревностью). На рис. 3–4 показан исследуемый участок ассоциативно-вербальной сети.

Индекс взаимной связи ассоциативных концептов рассчитывался посредством выявления корреляции между числом идентичных реакций и общим числом полученных реакций. Ранее аналогичная методика была предложена (Ulanovič 2010: 214).

Важно отметить, что при описании полученных результатов учитывались не все полученные реакции, а только те, которые соответствуют предложенному авторами методу распределения реакций (по субфреймам внутри фреймов), поскольку эти вербальные ассоциации обладают наибольшей прагматической и когнитивно-ценностной значимостью для полученных результатов. Таким образом, описание не включает результаты реакций, связанные с декларативными, причастными и посессивными (принадлежность ENVY определённому объекту) субфреймами. Поэтому число описанных реакций, представленных в основной части исследования, значительно меньше общего числа реакций в полученном списке.

FIG. 1. Реакции на стимул zazdristʹ «ENVY»

308

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

FIG. 2. Реакции на стимул závisť «ENVY»

Для начала представлен углублённый анализ аксиологического и цветового субфреймов. Оценка ENVY в рамках категории ДОБРО–ЗЛО занимает главным образом отрицательный полюс аксиологической шкалы. Она прежде всего проявляется как побуждение к ENVY в категориях нарушения действующих норм, этической оценки, неприятия, иногда при значительном проявлении негативности (в мыслях или действиях человека): украинское не варто/not worth (f 1,3), дуже погано/very bad (m 0,65), думати погано/think poorly (f 0,65), зле/bad (f 0,65) зло/evil (f 1,3/m 1,3), недобре, негатив/not good, negative (f 1,3), словацкое negatívne/negatively (f 2,00).

Аналогичные реакции наблюдаются на стимул заздрість ‘ENVY’: найгірше/the worst (m 0,69), недобре/not good (m 0,69), нічого доброго/nothing good (m 0,69), обмеженість/narrow-mindedness (f 0,69), погана/bad (f 0,69), погано/badly (f 0,69/m 2,07). Наблюдаются аналогичные реакции на стимул заздрити ‘to ENVY’ (f 3,9/m 2,6): погано/badness (m 1,38), низько/mean (m 0,69), ницість/meanness (f 1,38), недоречність/inappropriateness (f 0,69), нікчемність/worthlessness (f 0,69), користолюбність/selfishness (f 0,69). Данный концепт интерпретируется в пределах этических и религиозных норм как нарушение определённых запретов и предписаний: гріх/sin (обычно достаточно продуктивная

Straipsniai / Articles

309

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

женская реакция на стимул заздрість ‘ENVY’ f 4,83 и f 1,95 на стимул заздрити ‘to ENVY’. Отрицательная оценка также вербализуется с помощью негарно, погано/ugly, bad (m 0,65), собі шкодити/harm oneself (f 0,65), шкідливо/harmful (m 0,65); иногда реакции содержат модальные дескрипторы — варто-не варто, дозволене-недозволене/worth–not worth, allowed–not allowed, где преобладает второй вариант: встречаются также некоторые негативные маркеры, слова категории состояния: не варто/not worth (f 1,3), не можна/not allowed (f 0,65/m 0,65), непотрібно/unnecessary (f 0,65/m 0,65), неможна/impossible (m 0,65). Примеры оценочных и прагматически ориентированных реакций в словацком языковом сознании: hanba/a shame (f 4,00), nedopriat’/to not indulge (f 2,00), nedopriat’ druhým/to not indulge others (m 11,76/f 2,00), neuniesť pravdu/can’t stand the truth, pokrytectvo/hypocrisy, zneušťovať národnú hrdosť/to dishonour national pride (f 2,00).

Что касается степени выраженности ENVY, отражённой в выявленных вербальных ассоциациях украинских и словацких респондентов, наиболее отчётливо она проявляется в параметризации указанной эмоции посредством ассоциаций, связанных с цветом. Важно подчеркнуть, что категоризация ENVY через цветовую символику в основном совпадает с данными, представленными на уровне наивной модели мира во фразеологических и толковых словарях, пословицах и поговорках сопоставляемых языков.

Кроме того, как показывают сочетания ключевых лексем и их фразеологические связи, в восточнославянских языках ENVY является чёрной, тогда как в чешском, подобно английскому и немецкому, она зелёная. Сравните: чешское bledá (zelená) závisť, ozelenieť/zeleňet’ od závis­ti (ČRFS 2002: 629), английское The green-eyed monster (SAFS 878). То же наблюдается в польском: Zzieleniał z zazdrości (zawiści) (NKPP III 836). Подробнее см.: Tyshchenko 2020: 262.

4. АСПЕКТЫ ПАРАМЕТРИЗАЦИИ ENVY: ЦВЕТОВОЙ СУБФРЕЙМ

Важно отметить, что в этой группе реакций соматический код часто сочетается с метафорами ЧЁРНОГО ЦВЕТА, например, реакции на стимул заздрити ‘to ENVY’ – no чорному/very jealous, чорний/black, чорно/terribly, чорно, погано/very, bad, заздрість ‘ENVY’ – буває тільки чорна/There is only black ENVY, біла заздрість/white ENVY, заздри́ти ‘to ENVY’ – по-білому/jealous, yellow colour, Аж у нім жовч кипить/He is on (f 1,3), (f 0,65), (f 1,3), (f 0,65), (f 0,69), (f 2,76), (f 1,3), (f 0,69). Украинцы связывают желчь со злобой, ENVY,

310

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

край). Отдельные ассоциативно-символические параллели (назовём их реакциями эпидигматического типа) можно свести к следующему: тінь/тень (m 0,69), чорний, чорномаз/чёрный, чернота (f 0,69).

В контексте параметризации ENVY выявляются определённые ассоциации, метафорически обозначающие интенсивность и глубину эмоций (параметрический субфрейм). Интенсивность проявлений ENVY в реакциях респондентов главным образом представлена наречиями: ярісно, несамовито/ярко, неистово (f 0,65), дуже/очень (m 0,65), сильно/сильно (m 0,65), дико/дико (f 0,65), глаголом міряти/измерять (f 0,65), прилагательными велика/большая (m 0,69), глибока/глубокая (f 0,69); оценкой тупо/тупо (m 0.65), а также, эпизодически, реакциями физиологического типа с негативным, пейоративным выражением интенсивности действия запльовуватися/плеваться (f 0.65).

5. ENVY КАК БОЛЕЗНЬ И СТРАДАНИЕ ОТ УСПЕХА ДРУГИХ, МЕТАФОРА. ENVY – РАЗРУШЕНИЕ

Субфрейм переживание эмоций, связанных с эмоциональными состояниями, состоит из следующих реакций на стимул заздрість ‘ENVY’: пригноблення, туга (m 0.69). В целом для этой группы вербальных ассоциаций характерно преобладание соматических метафор, выражающих душевную боль, страдание и болезнь, что естественно для онтологии этих и подобных эмоциональных состояний: біль, щем/боль, острая боль (f 0,69), страждати, мучитись/страдать, мучиться (f 0,65), мука/мука (f 0,69), самотність/одиночество (f 0,69), словац. trápenie/страдание (f 2,00), пытка, túžiť/желать (m 5,88).

Некоторые из них выявляют семантику причины как результат наблюдения за достижениями другого человека страждати від досягнень інших/страдать от достижений других (f 0,65). Ассоциативные проявления ENVY сопровождаются нейтральными (переживати (f 0,65), сумління/тревожиться (f 0.65), совесть (f 0,69)) или отрицательными эмоциями FEAR, DESPAIR, HATRED и т. д.: заздрити ‘завидовать’ – боятися/бояться (m 0,65), відчай/отчаяние (m 0,65); также часто встречаются модальные операторы, такие как «утрата веры во что-либо», или экспрессивные прагматические пресуппозиции, направленные на субъект: зневіра, невпевненість/отчаяние, неуверенность (f 0,65), не вірити у себе/не верить в себя (f 0,65), а также злість/злость, преобладающей в женских реакциях (f 2.07/m 0.69), зло/зло (примерно одинаковое число реакций — 2.07), злоба/злоба — на стимул заздрість ‘ENVY’; словац. nenávisť/ненависть, hnev/гнев, je zlá/она плохая, krutá/

Straipsniai / Articles

311

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

жестокая, зло/зло, zlá kvalita človeka/плохое качество человека (f 2,00), zlá vlastnosť/плохая черта (m 5,88).

Эти реакции могут сочетаться с соматическим кодом, включающим «воздействие на органы чувств», ср.: образными, дражними/дразнить, насмехаться (m 0.65), а также с выражениями эмоциональной интенсивности: бути одержимим/быть одержимым (f 0,65), не любити/не любить (m 0,65), ненавидіти/ненавидеть (f 0,65). Иногда встречаются реакции фразеологического типа, соотносимые с образными высказываниями, например скрегтєт зубовний/скрежет зубовный (f 0,69). Обычные реакции интеллектуального типа на заздрість ‘ENVY’ наблюдаются в женских ответах: дурість, дурниці/глупость, чепуха (f 2,76/m 0,69), а реакции характерологического типа — хитрість/хитрость, хиба/ошибка, пиха/гордость (f 0,69). Словацкие респонденты, преимущественно женщины, реагируют на závisť ‘ENVY’ отрицательной аксиологической маркировкой, связанной с идеей ошибки, нарушения определённых норм, антинормы, отклонения, лжи, греха chyba/ошибка, faloš/фальшь, nenormalita/ненормальность (f 2,00), hriech/грех (m 11,76/f 2,00); редко они связывают ENVY с психическими способностями человека: hlupák/дурак (f 2,00).

В некоторых ассоциативных реакциях проявляется амбивалентная умеренная степень HATRED: no-доброму ненавидіти/ненавидеть по-доброму (f 0.65). Это также наблюдается в других сопутствующих признаках положительных реакций: радіти/радоваться (m 0,65) или реакциях, выраженных междометиями фу/фу (m 0,65). Психологи подтверждают подобные рассуждения; ср. егоїзм/эгоизм как одну из реакций в женских ответах (f 1,38); словацкая реакция этой группы преобладает в мужских ответах: egoista/эгоист, a nenávisť/ненависть (m 5,88).

6. ТЕЛЕСНЫЕ МЕТАФОРЫ ЗАВИСТИ

Обращаясь к метафорической категоризации ЗАВИСТИ, следует подчеркнуть, что последняя выступает как АГРЕССИВНОЕ СУЩЕСТВО, которое может вызывать некоторые негативные физические и вредоносные воздействия на объект: укр. Заздрість їсть людину, як посуха билину/To be green with ENVY. Некоторые полученные реакции связаны с идеей разрушения, утраты и других деструктивных действий: погубить/will destroy, губити/is crushing руйнувати/to wreck, самознищення/self-destruction, точить душу/destroys the soul (f 0,69). Словацкие реакции на телесные метафоры этого типа представлены в мужских ответах глагольными эпидигматическими ассоциациями, такими как zožiera dušu človeka/he sees the soul of man, zožierať/to eat up, включая словообразовательные pažravosť/gluttony (f 2,00).

Некоторые словесные реакции представляют метафорическую модель ЗАВИСТЬ — ЭТО ЖИВОТНОЕ (реакция жаба/frog (f 0,65/m0,65); душить/strangles (f 0,69), которая

312

Acta Linguistica Lithuanica XC

Зависть как психологический и когнитивный феномен в украинском и словацком языковом сознании (на основе ассоциативного эксперимента)

соотносится с контекстами: укр. жаба давить (придавила) кого, жаба зайца (їсть) кого; жаба зелена/the frog crushes (crushed) someone, the frog ate (eats) someone; green frog (To be cheap).

Метафорические модели ЭМОЦИЯ — ЭТО ДИСКРЕТНАЯ СУЩНОСТЬ и ТЕЛО — ЭТО КОНТЕЙНЕР в когнитивной науке характеризуют женские реакции (f 0,65), связанные с образной схемой КОНТЕЙНЕР (ТЕЛО — ЭТО КОНТЕЙНЕР ЭМОЦИЙ), например: в душі/at heart (заздрити ‘to ENVY’ stimulus) и душевна пустота/emotional emptiness (f 0,69) ассоциативно маркируют духовное, внутреннее состояние человека. Типологически сходная реакция на стимул závisť ‘ENVY’ была зафиксирована в словацких ответах prázdna duša/empty soul (f 6,00).

7. КАУЗАТИВНЫЙ СУБФРЕЙМ: УСПЕХ, КАРЬЕРА, БОГАТСТВО — БЕДНОСТЬ

Каузативный субфрейм преимущественно актуализируется в его глагольной реакции на идею социального положения, успеха и карьеры. Реакции первого типа характерны для мужчин бідність, біда/poverty, trouble (m 1,30), соотносясь с мотивами благополучия и процветания, как зафиксировано у Номыса (1993: 55; 279): Нехай завидують гірше, щоб прибуло більше, Завидуй гірше, так уродить більше/Let them ENVY the worse, so that more will come, ENVY the worse, so it will bring forth more (ibid., 279), Нема щастя без заздрості/There is no happiness without ENVY (ibid., 55). Подобные выражения зафиксированы и в словацком языке: Kto má šťastie, tomu závidía, a kto má škodu, má i posmech/The lucky ones are envied while the unfortunate ones are ridiculed, Šťastie bez závisti nebýva/There is no happiness without ENVY, Šťastie budí závisť/Happiness evokes ENVY (Záturecký 2018: 153).

В вербальной ассоциативной сети существуют определённые связи между ЗАВИСТЬЮ и СКУПОСТЬЮ, однако они не выражены ярко в полученных реакциях на все стимулы ЗАВИСТИ: ревнуватий/to be jealous (f 0,65) иногда представлена мужским сленговым словом жмот/curmudgeon (m 0,65) наряду с литературными скупість; подаїмость/parsimony; suffocate with ENVY (m 0,65); avaricious person прослеживается в женских сравнительных реакциях в рамках субфрейма avaricious as/like и реакциях на стимул ENVY-greed (m 0,69). В свою очередь, словацкие респонденты предоставили следующие реакции: chamtivosť/greed, chamtivec ‘a greedy person, mainly female’ (f 6,00), chamtivec (f 3,00) на стимул závisťlivý ako and neprajník/hater, nedoprajný/grudger, neprajný ako/malicious, žiarliť/to be jealous (m 5,88/f 2,00), главным образом в мужских ответах, где связи ЗАВИСТИ с РЕВНОСТЬЮ и ЖАДНОСТЬЮ могут

Straipsniai / Articles

313

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

могут наблюдаться (межконцептуальные связи, ассоциативные вербальные зоны их пересечения).

Те же реакции репрезентируют стимул заздрість «ENVY» и avarice: багатство/wealth (m 0,69), epouи/money (m 0,69), золото/gold (менее распространённая мужская реакция 0,69) на стимул заздрість «ENVY», на стимул жадібність ‘greed’ – бідність/poverty (по 0,65), бідолаха/poor man (m 0,65). В ответах на стимул závidieť «to ENVY» зафиксированы следующие словацкие вербальные ассоциации символического типа: blahobyt/well-being, majetok/property, nemať ‘to, čo ostatní/not to have what others have (f 2,00), peniaze/money, bohatstvo/each (f 2,00). Эти реакции различаются на основе словацкой наивной картины мира, отражающей отношение к бедным и богатым: лучше, когда люди завидуют богатству, благополучию и крепкому здоровью, чем сочувствуют бедности: Bohatstvo plodí závisť, chudoba nenávisť/, Majetok ide so závisťou/Property goes with ENVY, Bodaj by mi ľudia závideli, ako by ma mali ľutovať/I wish people would ENVY me rather than pity me, Odvráť, bože, ľutovníkov a prispor nám závistníkov!/Turn away, O God, the pitiful and bring forth the envious! (Záturecký 2018: 164; 153). Многочисленные подобные выражения представлены в польской и чешской языковых картинах мира.

Специфически уникальная ассоциация в словацком языке к стимулам závisť «ENVY», závidieť «to ENVY» содержит следующие женские реакции: kravina/bullshit (f 2,00), Harabin/Harabin (фамилия словацкого политика), Horcrux/Horcrux (магический предмет из «Гарри Поттера»), vládne svetom/he rules the world, spoločnosť, Slovensko/Slovakia (f 2,00), aj nos medzi očami/even the nose between one’s eyes (f 4,00), nebezpečenstvo/danger (m 5,88). Исключительно мужские реакции включают vlasy/hair, pasivita/passivity, je na plač/one could cry about it (m 5,88); некоторые из них характеризуются национально-культурными особенностями, например aj pekné počasie na pohrebe/even good weather during a funeral (f 2,00). Последнее относится к фразеологическим реликтам и может быть объяснено с помощью фразеологического словаря: závidieť niekomu nos medzi očami. Существует цитата Сэмюэла Смайлса: Jestvujú ľudia, čo človeku závidia aj pekné počasie na jeho pohrebe, означающая, что есть люди, которые завидуют даже хорошей погоде на похоронах. Здесь ENVY употребляется иронически: все завидуют этому человеку, у него есть всё, даже хорошая погода на его похоронах.

Рассмотрим типологию полученных реакций на слова-стимулы заздрість «ENVY» и заздрити «to ENVY», сгруппированных вокруг успеха, карьеры, роста, работы: например, стимул заздрити «to ENVY» — реакции достягнення, успіх, успіхам/achievement, success, successes (f 0,65). Иногда такие реакции отражают своеобразное модально-прагматическое намерение человека: прагнути кращого; сам добийся/to strive for the best; do it yourself (m 0,65), на стимул жадібність «greed» — бажання/desire (f 0,69). Реже встречаются некоторые неопределённые каузативы к

314

Acta Linguistica Lithuanica XC

Зависть как психологический и когнитивный феномен в украинском и словацком языковом сознании (на основе ассоциативного эксперимента)

стимулу заздрість «ENVY» — за щось/for something (m 0,65), заздрити «to ENVY» — робота/job (f 0,65), кар’єра/career (m 0,65). Словацкие ассоциации сходны и характерны главным образом для мужчин: «ENVY» — pre niečo/for something, «to ENVY» — práca/work, kariéra/career.

Типологические совпадения прослеживаются в вербальных реакциях, связанных с смежными понятиями заздрість «ENVY» и жадібність «greed»/závisť «ENVY» и chamtivosť/greed (f 1,95/m 0,65) (см. Рисунки 3, 4).

РИС. 3. Совпадение реакций на стимулы заздрість «ENVY» и жадібність «greed»

РИС. 4. Совпадение реакций на стимулы závisť «envy» и chamtivosť «greed»

Что касается прототипических представлений о завистливых людях (сравнительный субфрейм envious as/like), обычно бедный, обездоленный человек завидует богатству и достатку другого (бідний, бідняк/poor, poor man или реакции, выраженные словами с суффиксами субъективной оценки бідося/ill-fated (f 0,65/m 0,65) или одинокий,

Straipsniai / Articles

315

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

віділюдькуватий/lonely, withdrawn (f 0,65). Реакции на стимул envious as/like (форма женского рода), ассоциируемые с бедностью, встречаются реже (m 0,65). В целом полученные антропоцентрические реакции, содержащие родовой термин human being (преимущественно женского рода), иногда с уничижительными прилагательными націрша людина, одинока нещасна жінка/the worst person, a lonely unhappy woman, также связаны с evil eye/вірклива (f 0,65).

8. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ СУБФРЕЙМ: РЕАКЦИИ НА СТИМУЛ ENVIOUS AS/LIKE (В ФОРМЕ МУЖСКОГО РОДА) И ENVIOUS AS/LIKE (В ФОРМЕ ЖЕНСКОГО РОДА)

Редкие и нетипичные реакции связаны с названиями растений. Согласно полученным данным, была зафиксирована единственная женская реакция такого типа морква/carrot (f 0,65), смысл которой трудно рационально объяснить. Можно говорить о ситуативных или крайне субъективных реакциях. Только женщины сравнивают завистливую женщину с a witch/відьма (f 1,56), антропонимом Параска/Paraska (предположительно под влиянием художественной литературы), со сплетницей пліткарка/scandalmonger или с неопределённым субъектом не знаю хто/do not know who (f 0,78); мужчины же — с детьми и некоторыми общечеловеческими жизненными ценностями, такими как жизнь и добро (m 0,78). Кроме того, мужские реакции связаны с концептами СПРАВЕДЛИВОСТИ и ИСТИНЫ: виправдання і хотіти чи бажати чогось/justification and wanting or desiring something (m 0,78). Женщины склонны связывать ENVY с ЧЕСТНОСТЬЮ (f 0,78) и рассматривать её как устойчивую и неизменную завжди/always (f 0,78). Можно также эпизодически наблюдать связь с соматическими метафорическими коррелятами, такими как жало/sting (m 0,65). Некоторые аллюзивные интертекстуальные реакции, связанные с мультфильмами (поштар Печкін/postman Pechkin – только в женских реакциях 0,65), с антономасией Лескавхевська/Leskahveska (только в женских реакциях 0,65), с некоторыми религиозными концептами Буда/Buda (m 0,78), весьма выразительны. Реакции фразеологического происхождения жаба/frog или сравнения аж очі повилазили/the eyes popped out from shock относятся к женским ответам.

Многие реакции представляют семейные или межличностные отношения (тітка/aunt f 0,78), повседневные образы близкого окружения (сусіди, сусід/neighbours, neighbour — m 0,78, атрибутивные и местоименные словосочетания сусіди, моя сусідка зла сусідка, сусідка/neighbours, my neighbour is an evil neighbour, neighbour f 6,25/m 3,13 в функции эталонного сравнения), социальные и возрастные характеристики (розлучена/divorced f 0,78), профессии продавець/seller (m 0,78), социальный статус дякова жінка/deacon’s wife (f 0,65). Они также типичны для

316

Acta Linguistica Lithuanica XC

Зависть как психологический и когнитивный феномен

в украинском и словацком языковом сознании

(на материале ассоциативного эксперимента)

Словаки: chcem to, čo sused / I want what my neighbour wants (f 2,00), suseda / male neighbour (m 23,53/f 8,00), susedka / female neighbour (f 2,00).

Статусные ассоциативные реакции в словацком языке связаны с семейными и родственными отношениями — свекровью или родственником вообще: súrodenec / a sibling, svokra / mother-in-law (f 2,00), которые служат эталоном сравнения в конструкциях типа závisťlivý ako.

Однако самые сильные ассоциации вызывают животные и насекомые: заздрити «завидовать»: бджілка / bee (m 0,78), вовчиця / she-wolf (m 0,78), без эмоциональных коннотаций вовк, ворона / wolf, crow (f 1,56), гусениця, пантера / caterpillar, panther (f 0,78). Согласно результатам ассоциативного эксперимента, snake считается эталоном женской ENVY змія (f 3,13/m 0,78), менее типичны лисиця / fox (f 1,56/m 0,78), миша / mouse (f 0,78/m 1,56), муха / fly (f 0,78), а наиболее редки — зозуля, кицька, кобра, крыса / cuckoo, cat, cobra, rat (f 0,78). Мужские реакции, напротив, актуализируют образы кобила, курка, мавпа, павлін, сорока / mare, chicken, monkey, peacock, magpie (m 0,78), и собака / dog (m 1,56). Последнюю мужскую реакцию можно считать типичной негативной оценкой злонамеренного человека.

Сравнительный субфрейм, построенный в ходе прямого ассоциативного опроса по гендерным ответам, также заслуживает внимания. Здесь ENVY сравнивалась с другими объектами, и словацкие респонденты выявили следующие ассоциативные связи: с животными, обозначенными как родовыми и видовыми наименованиями Britská mačka / British cat (f 2,00), hovädo / brute (f 2,00), hus / a goose, vrana / a crow (m 5,88), laň / a doe, zmija / a snake (viper) (f 2,00), líška / a fox (f 6,00), mačka / cat, kamoš ka / friend, (f 2,00), straka / magpie (f 4,00), со стимулом závisťlivý ako; býk / a bull (f 2,00), pes / dog (f 4,00), straka / magpie (f 2,00), со стимулом závisťlivý ako. Реакция Britská mačka интерпретируется в контексте выхода Великобритании из ЕС; социальные и ролевые, а также гендерно-возрастные ассоциации človek (m 5,88/f 4,00), malé decko / a small child, moja stará / my old lady, starý človek / old person (m 5,88), baba / an old woman, stará babka / old grandma, šľachtic / a nobleman, priateľka / a friend, jednoduchá osoba / a single person (f 2,00), nepriateľka / enemy, nadriadená / superior (m 5,88). Со стимулом závisťlivý ako связаны не только реальные лица, такие как антонимы Slovák (f 2,00), chamtivec / a greedy person, maniak / maniac, hráč / player (f 2,00), включая некоторых мифологических персонажей strigoň / a male old witch, vlkodlak / werewolf (f 2,00). Чисто женские реакции в словацком языке включают эмоциональные реакции, содержащие названия людей, например babižná / a hag, hlupák / a fool, pažravica / clove, zatrpknutá žena / bitter woman, zlá kráľovná / Evil Queen. Что касается стимула závisťlivý ako, наиболее заметные вербальные ассоциации включают не только названия людей или оценочные реакции (менее частотные, но выразительные chudák / poor guy

Straipsniai / Articles

317

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

(m 11,76/f 2,00), но также номинации объектов ENVY, выраженные неопределённо-количественными словами или местоимениями (характерными главным образом для женских реакций: ja nie/I do not /not me, mnohí/many (f 2,00), тогда как každý naokolo/everyone around (m 5,88) является типично мужской реакцией.

РИС. 5. ENVY в сравнении с другими объектами: реакции на стимулы závisť’, závidieť’ and závisťlivý ako/závisťlivá ako

Встречаются также некоторые уникальные реакции, содержащие имена собственные и этнические номинации Fero/Fero (name), Slovák/Slovak (person) (f 2,00). Таким образом, Fero является уменьшительной формой имени František; это также может быть фамилия. Данную реакцию можно отнести к индивидуальным, или личным.

318

Acta Linguistica Lituanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

9. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В статье представлен лингвокогнитивный анализ концептосферы ENVY как ключевой эмоции, основанный на данных ассоциативного эксперимента, проведённого с украинскими и словацкими студентами. В рамках соответствующих фреймовых и субфреймовых структур выявлена типология вербальных реакций, отмечены их типичность и уникальность, а также представлены характеристики с точки зрения частотности и количественных параметров.

Посредством установления индекса взаимной ассоциативной связи концептов представлен механизм моделирования ассоциативно-вербальной сети (согласно методу Уланович, Караулова и др.). Этот подход позволил установить случаи совпадения реакций на стимулы ENVY и GREED и наглядно представить их в столбцах № 3 и 4.

Внимание уделяется различиям реакций с точки зрения ассоциативно-образных и ценностных характеристик. Прослеживается национально-культурная специфика полученных ассоциатов с учётом реалий конкретной языковой культуры (фразеологические и метафорические реакции, аллюзии, сравнения).

Согласно анализу, наиболее частотными являются реакции с ценностной категоризацией, оценкой ENVY на полюсах добра—зла, хорошего—плохого (аксиологический субфрейм) и её параметризацией (интенсивностью выражения, в частности посредством цветовых ассоциаций). Кроме того, заслуживают внимания типичные реакции, общие для обоих языков. Они характеризуются ясной прагматической маркированностью и связью с концептами успеха, карьеры и удачи, которые обычно вызывают ENVY у других (каузативный субфрейм), или с оппозициями богатый—бедный, представленными несколькими антонимическими реакциями с отчётливой эмоционально-экспрессивной коннотацией (словацкие blahobyt/well-being, majetok/mansion, peniaze/money, украинские гроші/money, золото/gold, бідаха/poor man, біdося/poor thing).

Последние украинские и словацкие реакции демонстрируют типологическое сходство, очевидно обусловленное общей социальной, этической и христианской системой ценностей и представлений. Полученные данные подтверждаются паремиологическими и фразеологическими контекстами из словарей обоих языков. Исключительно словацкие реакции представляют отрицание лжи и обмана (концептуализацию TRUTH и PRIDE) либо неуважение к национальной гордости.

Многие реакции отражают эмоции страдания и болезненное физическое и психическое состояние. Они демонстрируют черты характера, при которых ENVY воспринимается как разрушительная сущность. Наиболее типичные реакции украинских респондентов: пригноблення/oppression, туга/sadness, біль/pain, щеміти/hurt, страждати/be tormented, мучитися/suffer; в словацком — мортура/torture, тужити/yearn, гнів/anger, ненависть/hatred, гріх/sin, фальш/falsehood, егоїзм/selfishness; менее

Straipsniai / Articles

319

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

часто — реакции, связанные с умственными способностями, — дурість/stupidity, дурний/nonsense и hlupák/fool.

Несколько реакций относятся к сценарному фрейму (иногда их классифицируют как реакции синтагматического типа). Такие реакции представляют собой актуализацию соответствующих фразеологических единиц и подобных метафорических сочетаний в памяти респондентов на двух языках: украинские руйнувати/destroy, точить душу/sharpens the soul (worries), душевна пустота/emptiness of the soul, жаба душить/the frog strangles (feeling ENVY), словацкие zožiera dušu človeka/eats up the soul of a person, prázdna duša/empty soul. В данном случае наблюдается олицетворение ENVY (метафорическая модель ENVY IS A BEING) в рамках когнитивной структуры BODY как особого местоположения.

Украинские и словацкие студенты одинаково ответили на вопросы анкеты, связанные со стимулами сравнения. Их реакции в основном относились к различным животным. Тем не менее можно проследить уникальные ассоциации со сходством реакций, связанных с ENVY к соседям (реже — ENVY от соседей). Например, среди словацких студентов чаще наблюдались реакции, связанные с терминами родства и семейными связями (súrodenec/sibling, svokra/father-in-law, baba/old lady, stará babka/old woman, украинское mimka/aunt), с социальными, историческими и мифологическими реалиями (nadriadená/boss, šľachtic/nobleman, maniak/maniac, strigôň/vampir, vlkolak/werewolf).

Ответы украинских респондентов также были уникальными. Эти ответы можно соотнести с прецедентными текстами (в связи с детскими анимационными фильмами — noumap Печкін/poshtar Pechkin или с прозвищами, связанными с игрой слов и стилизацией под народную речь (Леськахвеська/Leskakhveska и т. д.). Здесь также прослеживаются реакции словацких студентов в связи с этнонимами и знаковыми именами собственными.

SOURCES

ČRFS – Mokienko Valerij, Wurm Alfréd. Česko–ruský frazeologický slovník. Olomouc: Univerzita Palackého v Olomouci, 2002.

Gawarkiewicz Roman 2008: Polski słownik asocjacyjny z suplementem, Szczecin: Print Group Sp. z o.o.

NKPP III – Nowa księga przysłów i wyrażeń przysłowiowych polskich 3 (R–Ż), w oparciu o dzieło Samuela Adalberga oprac. Zespół Redakcyjny pod kierunkiem J. Krzyżanowskiego, red. haseł tomu 3 D. Świerszczyńska, St. Świrko, I. Wojtowicz, Warszawa: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1972.

320

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

Nomys Matvij 1993: Номис, Матвій. Українські приказки, прислів’я і таке інше [Ukrainski pryznaky, prisliv’ja i take inše], сер. Літературні пам’ятки України [ser. Literaturni pam’jatky Ukrajiny], Київ: Либідь [Kyiv: Lybid’].

SAFS – Fronek Josef, Mokráň Pavel. Slovensko-anglický frazeologický slovník. Veľký výber slovných spojení. Bratislava: Nová Práca, 2018.

Záturecký Adolf Peter 2018: Slovenské príslovia, porekadlá, úslovia a hádanky, Bratislava: Tatran.

REFERENCES

Cleary Michelle, Walter Garry, Halcomb Elizabeth, Lopez Violeta 2016: An Examination of ENVY and Jealousy in Nursing Academia. – Nurse Researcher 23(6), 14–19.

Goffman Erving 1974: Frame Analysis: An Essay on the Organisation of Experience, New York: Harper & Row.

Grigorjanová Tatjana, Matytcina Marina 2018: Conceptualization of Negative Emotions in Modern Linguistic Consciousness (on the Material of Russian, English and Slovak Linguistic Cultures: a Contrastive Analysis). – Journal of Language and Cultural Education 6(2), 82–98. Available at: https://www.x-mol.com/paper/1358814120744796160.

Hupka Ralph B., Zaleski Zbigniew, Jurgen Otto, Reidl Lucy, Tarabrina Nadia V. 1997: The Colors of Anger, ENVY, Fear, and Jealousy: A Cross-Cultural Study. – Journal of Cross-Cultural Psychology 28(2), 156–171. Available at: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/0022022197282002.

Koltuckaja Irina 2014: Колтуцкая, Ирина. Эмоциональные концепты «радость / зависть» в славянском мифологическом дискурсе и языковой картине мира [Èmocional’ nye koncepty “radost’ / zavist’” v slavianskom mifologičeskom diskurse i jazykovoj kartine mira]. – Visnyk Dnipropetrovskoho universytetu imeni Alfreda Nobelya 2(8), 202–206. Available at: https://phil.duan.edu.ua/images/PDF/2014/2/31.pdf.

Kutter Peter 1994: Liebe, Hass, Neid, Eifersucht. Eine Psychoanalyse der Leidenschaften, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.

Levchenko Olena, Tyschenko Oleh, Dilai Marianna 2020: Associative Verbal Network of the Conceptual Domain БІДА (MISERY) in Ukrainian. – Computational Linguistics and Intelligent Systems, 106–120. Available at: https://ceur-ws.org/Vol-2604/paper9.pdf.

Straipsniai / Articles

321

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

Maijala Hanna, Munnukka Terttu, Nikkonen Merja 2000: Feeling of “lacking” as the Core of ENVY: a Conceptual Analysis of ENVY. – Journal of Advanced Nursing 31(6), 1342–1350.

Nesvetajlova Irina V. 2010: Несветайлова, Ирина В. «Зависть» и «ревность» как эмоциональные концепты русской и английской лингвокультур [“Zavist’” i “revnost’” kak èmocional’nye koncepty russkoj i anglij­skoj lingvokul’tur]: автореферат диссертации кандидата филологических наук [avtoreferat dissertacii kandidata filologičeskich nauk], Армавир [Armavir].

Petrova Halyna L. 2019: Петрова, Галина Л. Національно-культурна специфіка мовної свідомості носіїв української, англійської та новогрецької мов (на матеріалі рекламного дискурсу продуктів харчування) [Nacional’no-kul’turna specyfika movnoji svidomosti nosijiv ukrajins’koji, anh­lijs’koji ta novogrec’koji mov (na materiali reklamnoho dyskursu produktiv charčuvannia)]: автореферат диссертации кандидата филологических наук [avtoreferat dissertacii kandidata filologičeskich nauk], Київ: Київський національний лінгвістичний університет [Kyjiv: Kyivs’kyj nacional’nyj lingvistyčeskyj universytet].

Popova Zinaida D., Sternin Josif A. 2007: Попова, Зинаида Д., Стернин, Иосиф А. Когнитивная лингвистика [Kognitivnaja lingvistika], Москва: АСТ Восток-Запад [Moskva: AST Vostok-Zapad].

Potapenko Sergij I. 2013: Потапенко, Сергій И. Вступ до когнітивної лінгвістики: навчальний посібник [Vstup do kohnityvnoji linhvistyky: navčal’nyj posibnyk], Ніжин: Видавництво НДУ імені М. Гоголя [Nižyn: Vydavnytstvo NDU imeni M. Hoholja].

Safán-Gerard Desy 2019: Victims of ENVY. – The Psychoanalytic Review 106(3), 225–245.

Schoeck Helmut 1987: ENVY: A Theory of Social Behaviour, Indianapolis: Liberty Fund.

Sineleva Anastasija V. 2014: Синелева, Анастасия В. Формально-логическое представление семантики и системности терминов философии и логики [Formal’no-logičeskoe predstavlenie semantiki i sistemnosti terminov filosofii i logiki]: автореферат диссертации кандидата филологических наук [avtoreferat dissertacii kandidata filologičeskich nauk], Нижний Новгород [Nižnij Novgorod].

Szymkowska Maria 1989: Nienawiść i zawiść, Warszawa: Instytut Wyd. Związków Zawodowych.

Šapran Natalija V. 2015: Шапран, Наталия В. Семантико-когнитивная структура концепта ЗАВИСТЬ в лингвокультурологическом освещении (на

322

Acta Linguistica Lithuanica XC

Envy as a Psychological and Cognitive Phenomenon in Ukrainian and Slovak Linguistic Consciousness (Based on the Associative Experiment)

материале английского, немецкого и украинского языков) [Semantiko-kognitivnaja struktura koncepta ZAVIST’ v lingvokul’turologičnom osveščenii (na materiale anglijskogo, nemeckogo i ukrainskogo jazykov)]: автореферат диссертации кандидата филологических наук [avtoreferat dissertacii kandidata filologičeskich nauk], Одеса: Південноукраїнський національний педагогічний університет імені К. Д. Ушинського [Odesa: Pivdennoukrajins’kyj nacional’nyj pedagogičnyj universitet imeni K. D. Ušyns’kogo].

Tyščenko Oleh 2020: Konceptualizacija emocij ta cinnisnych konceptiv v slov’jans’kych paremijach ta frazemach: vid sovisti do zazdrosti [Konceptualizacija emociji ta cinnisnych konceptiv v slov’jans’kych paremijach ta frazemach: vid sovisti do zazdrosti]. – Scientific Bulletin of South Ukrainian National Pedagogical University named after K. D. Ushynsky 29, 248–272.

Tyščenko Oleh, Korolyov Igor, Palchevska Oleksandra 2021: Cultural and Cognitive Structure of the Omen: Epistemology, Axiology and Pragmatics. – Wisdom 2(18), 137–151.

Ulanovič Oksana I. 2010: Уланович, Оксана И. Психолингвистика [Psicholingvistika], Минск: Изд-во «Гревцова» [Minsk: Izd-vo “Grevtsova”].

Ufimceva Natal’ia V. 2008: Уфимцева, Наталья В. Ассоциативные словари славянских языков [Associativnye slovari slavjanskich jazykov]. – Polski słownik asocjacyjny z suplementem, autor R. Gawarkiewicz, odpowiedzialność R. Gawarkiewicz, I. Pietrzyk, B. Rodziewicz, Szczecin: Print Group Sp. z o.o., 15–31.

Wierzbicka Anna 2006: Semantyka: jednostki elementarne i uniwersalne, Lublin: Wydawnictwo Uniwersytetu M. Curie–Skłodowskiej.

Pavydas kaip psichologinis ir kognityvinis reiškinys ukrainiečių ir slovakų kalbinėje sąmonėje (remiantis asociaciniu eksperimentu)

SANTRAUKA

Straipsnio tikslas – remiantis ukrainiečių ir slovakų respondentų asociacinio eksperimento duomenimis, išnagrinėti konceptą PAVYDAS kaip sudėtingą psichokognityvinį ir semiotinį reiškinį. Taip pat siekiama paaiškinti žodinių asociacijų tipologiją ir jų semantines sankirtas su kitomis konceptualiosiomis sritimis (PAVYDAS, GODUMAS ir kt.).

Straipsniai / Articles

323

ANDREA GROMINOVA, OLEH TYSHCHENKO, IGOR KOROLYOV, MYROSLAVA FABIAN

Remiantis kognityvinės antropologijos, filosofijos, sociologijos ir kognityvinės semantikos tyrimais, pristatomas koncepto PAVYDAS freimo modelis lyginamosiose kalbinėse kultūrose, kuris atspindi ukrainiečių ir slovakų kalbinės asmenybės kognityvinių stereotipų, normų ir vertybių sistemą. Sutelk u s dėmesį į asociacinį kompleksą pavyko atskleisti pagrindinius skirtumus tarp vyrų ir moterų reakcijų (lyginamajame po f re mi yje panaudojus stimulus pavydus kaip (vyriškosios giminės forma) ir pavydi kaip (moteriškosios giminės forma)).

Taikant freimų modeliavimo metodą, aprašytos pagrindinės metaforinės koncepto PAVYDAS aktualizacijos sritys, tokios kaip konceptualioji ir asociacinė-figūratyvioji koncepto komponentinė dalis, nustatytas jų ryšys su spalvų asociacijomis (aspektinis pofreimis), atlikta jų kiekybinė analizė, kuri apibendrinta penkiose diagramose ir grafikuose.

Atlikta bendrų, tipinių ir unikalių, tautinių ir kultūrinių asociacijų atranka atskleidė ukrainiečių ir slovakų mentalinio žodyno ypatumus panaudojus pagrindinių neigiamų emocijų aksonometriją.

Įteikta 2023 m. lapkričio 3 d.

ANDREA GROMINOVA University of Ss. Cyril and Methodius in Trnava, Slovakia 577/2, Nám.Jozefa Herdu Str. 91701, Slovakia, Trnava [email protected]

OLEH TYSHCHENKO University of Ss. Cyril and Methodius in Trnava 577/2, Nám.Jozefa Herdu Str. 91701, Slovakia, Trnava [email protected]

IGOR KOROLYOV Taras Shevchenko National University of Kyiv 14, Taras Shevchenko Boulevard Str. 01601, Ukraine, Kyiv [email protected]

MYROSLAVA FABIAN Uzhhorod National University 14, Universyets’ka Str. 88000, Ukraine, Uzhhorod [email protected]

324

Acta Linguistica Lithuanica XC