Acta Linguistica Lituanica 2026, т. 94, с. 1–13 Ссылка на содержание / Contents link ISSN 2669–218X (электронная версия / online)

ТЕНДЕНЦИИ МОРФОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ СЛАВЯНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В СЛОВАРЕ К. СИРВИДАСА PROMPTUARIUM DICTIONUM POLONICARUM, LATINARUM ET LITUANICARUM

Модели морфологической интеграции славянских заимствованных существительных в Promptuarium dictionum Polonicarum, Latinarum et Lituanicarum К. Сирвидаса

АНЖЕЛИКА СМЕТОНЕНЕ Институт литовского языка Электронная почта: [email protected] ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-0352-884X Направление научных исследований: морфология.

https://doi.org/10.35321/all94-09

АННОТАЦИЯ В статье исследуется морфологическая интеграция в литовский язык существительных-славизмов, употребляемых в словаре Константина Сирвидаса 1620 г. Promptuarium dictionum Polonicarum, Latinarum et Lituanicarum, взаимосвязь между окончаниями и родом слов в славянских языках и основами литовского языка, в которые были интегрированы славизмы. Для достижения этой цели из исследуемого словаря были отобраны все слова славянского происхождения, исключены гибриды, установлены основы и значения славизмов. В словарях славянских языков соответствующего периода были найдены эквиваленты славизмов, а путём сопоставления данных литовского и славянских языков выявлены закономерности интеграции славизмов в морфологическую систему литовского языка в словаре К. Сирвидаса 1620 г. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словарь Сирвидаса, славизмы, морфологическая интеграция, славянские языки.

АННОТАЦИЯ В статье рассматривается морфологическая интеграция в литовский язык славянских заимствованных существительных из словаря Promptuarium dictionum Polonicarum, Latinarum et Lituanicarum (1620) Константина Сирвидаса, а также соотношение между окончаниями и родом слов в славянских языках и основами литовского языка, в которые были интегрированы славянские заимствования. Для достижения этой цели из словаря были отобраны все слова славянского происхождения, исключены гибриды, а также определены основы и значения славизмов. В словарях славянских языков соответствующего периода были найдены эквиваленты заимствований; посредством сопоставления данных литовского и славянских языков установлены закономерности интеграции славизмов в морфологическую систему литовского языка в словаре К. Сирвидаса 1620 г. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словарь Сирвидаса, славизмы, морфологическая интеграция, славянские языки.

ВВЕДЕНИЕ Хотя славизмы в литовском языке начали исследоваться ещё в XIX в., в последующих работах значительное внимание уделялось происхождению славизмов и установлению соответствий звуков заимствований в литовском языке (Skardžius 1931; Būga 1958; Pokorny 1959; Fraenkel 1962; Palionis 1967; Urbutis 1992; 1993; Zinkevičius 2002; Smoczyński 2026) или заимствованной лексике старых письменных памятников в целом (Lebedys 1977; Zinkevičius 1968; 1988; Siaurukienė 1987; Sabaliauskas 1990;

Copyright © 2026 Anželika Smetonienė. Опубликовано Институтом литовского языка. Это статья открытого доступа, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания первоначального автора и источника. // Издал Институт литовского языка. Эта статья находится в открытом доступе и распространяется на условиях лицензии «Creative Commons» Attribution, разрешающей неограниченно использовать, распространять и воспроизводить содержание на любом носителе с указанием автора и источника. Получено: / Gauta: 2025–05–14. Принято: / Priimta: 2026–06–12.

1

Чепене 2013; Василяускене 2022), морфологическая интеграция существительных-славизмов из словаря К. Сирвида Promptuarium dictum Polonicarum, Latinarum et Lituanicarum (SPr) в литовский язык до сих пор исследована недостаточно. В целом работ, посвящённых морфологической интеграции заимствованных существительных, немного (Valeckienė 1967; Laučiūtė 2007; Rudzinskas 2011a; 2011b; Smetonienė 2019; 2022). Пожалуй, наиболее широко морфологическую интеграцию славизмов рассматривала Božena Vojtkevič (2010). По её утверждению, на основании языка-донора можно объяснить, почему заимствование попадает в тот или иной тип основы; эту мысль она обобщает в схеме: славянское -C → славизмов -as (м. р.); славянское (бел.) -Č, (польск.) -C → славизмов -is, -ius (м. р.) (Vojtkevič 2010: 248).

В словарях К. Сирвида, по сравнению с другими литовскоязычными письменными памятниками ВКЛ XVI и XVII вв., немало «слов тогдашнего разговорного языка» (Pakalka 1997: 24), поскольку своей тематикой он отличается от других письменных источников; поэтому это особенно ценный источник для исследования литовского языка XVII в. Цель настоящей статьи — установить, как существительные-славизмы SPr распределяются по типам литовских основ. Для достижения этой цели из SPr были отобраны все слова с заимствованным корнем; они были морфологически и этимологически проанализированы, чтобы отделить славизмы от гибридов; затем существительные-славизмы были распределены по типам основ, чтобы установить закономерности интеграции славизмов в морфологическую систему литовского языка, отражённые в SPr. Всего из SPr было отобрано 322 неповторяющихся существительных-славизма. Возможные соответствия славизмов искали в словарях славянских языков соответствующего периода. Соответствиями называются слова, которые потенциально могли бы считаться источниками заимствования на основании корня и значений. Для краткости рядом со словами приводятся только значения, употребляемые в SPr; указывается, когда они включены в LKŽ^ᵉ.

Объектом настоящей статьи являются славизмы, поэтому международные слова и гибриды не рассматривались. Основное различие между славизмами (то есть заимствованиями, пришедшими из соседних славянских языков) и международными словами заключается в источнике заимствования: источником международных слов считается язык, из которого слово распространилось в языках мира, а в случае славизмов — язык, из которого слово было заимствовано непосредственно. Например, если немецкое слово пришло в литовский язык через польский, оно считается полонизмом, но не германизмом. Гибриды же имеют как литовские, так и заимствованные морфемы. Заимствованные имена существительные, интегрированные в литовский язык, не являются гибридами, поскольку их окончание выполняет только грамматическую функцию (Keinys 1984: 115). Кроме того, необходимым условием возникновения гибрида не является наличие производящего слова (там же: 114). Тем не менее в SPr имеется также немало гибридов; чаще всего это слова с заимствованным корнем, но исконным суффиксом, или сложные слова, один из компонентов которых имеет иноязычное происхождение. В анализ не включены такие слова, как abrūšelis 163, alvenykėlis 65, karalėlius 64, karaliūnas 64, karči̇amystė 52, lojęjas 163, lȯjikas 57, mašnapjovys 161 и т. п.

ОСНОВЫ СЛАВИЗМОВ SPr

Для интеграции слов иноязычного происхождения в литовский язык необходима не только фонетическая замена. Заимствованные имена существительные должны быть также включены в систему склонения литовского языка и отнесены к тому или иному роду. Существительные-славизмы SPr распределены по девяти типам основ: ō, iō, iio, ā, iā, iu, u, ī, ē. В этом словаре К. Сирвида не встретились славизмы с согласной основой, непродуктивной и сегодня.

Основа ō. Больше всего славизмов SPr относится к основе ō — 134: abrazas 102 ‘изображение (обычно святых)’ LKŽᵉ; abrūšas 154 ‘полотенце, платок’ LKŽᵉ; advernykas 109 ‘привратник’ LKŽᵉ; akrūtas 112 ‘судно, пароход’ LKŽᵉ; alubnykas 37 ‘голубятня’; alvenykas 65 ‘сосуд для мытья рук (обливания)’ LKŽᵉ; anūkas 195 ‘внук’ LKŽᵉ; aprašnykas 54 ‘торговец’; artas 115 ‘древняя монета’ LKŽᵉ; asetras 147 ‘осётр’ LKŽᵉ; bajoras 168 ‘привилегированный землевладелец, обычно средний помещик; человек привилегированного происхождения, шляхтич’ LKŽᵉ; botagas 60 ‘орудие для подгона животных, кнут’ LKŽᵉ; chvoldas 30 ‘складка’; čebatas 167 ‘длинный сапог’ LKŽᵉ; čeraunykas 40 ‘колдун’ LKŽᵉ; česnakas 18 ‘овощ с острым запахом’ LKŽᵉ; četvergas 19 ‘четверг’ LKŽᵉ; čiepas 178 ‘веточка, отросток, которым прививают другое растение, привой’ LKŽᵉ; čiobras 16 ‘ароматное растение семейства губоцветных с мелкими цветками’ LKŽᵉ; funtas 32 ‘фунт’ LKŽᵉ; furmonas 32 ‘извозчик, возница’

2

LKŽė; grabas 182 ‘гроб; могила’ LKŽė; grybas 40 ‘организм, обычно образующий ножку и шляпку, гриб’ LKŽė; griekas 158 ‘грех’ LKŽė; gvaltas 40 ‘насилие, притеснение’ LKŽė; herbas 32 ‘отличительный знак государства, города, сословия, рода, изображаемый на флагах, монетах, печатях’ LKŽė; heretikas 50 ‘сторонник ереси, еретик’ LKŽė; hetmanas 32 ‘верховный главнокомандующий в Литовско-Польском государстве (XVI–XVIII вв.)’ LKŽė; jermėkas 35 ‘нижняя женская одежда’ LKŽė; jubileušas 81 ‘юбиляр’ LKŽė; kalpokas 59 ‘такая войлочная шапка’ LKŽė; kamarnykas 59 ‘главный управляющий княжеским двором; десятник; вообще какое-либо высокопоставленное должностное лицо’ LKŽė; kapeniėkas 60 ‘такой вид верхней одежды’ LKŽė; kaptonas 50 ‘зимняя куртка, ватник’ LKŽė; karosas 51 ‘костистая рыба семейства карповых (Cyprinidae) с открытым плавательным пузырём, карась’ LKŽė; kauras 51 ‘подстилка, покрывало, ковёр’ LKŽė; kazokas 62 ‘легковооружённый всадник’ LKŽė; kažemiekas 33 ‘кожевник, дубильщик, кожедель’ LKŽė; kilepas 17 ‘старинное оружие — топорик и молоток на длинном древке’ LKŽė; kilupas 54 ‘инструмент’; klumkas 181 ‘связка, ноша, тюк’ LKŽė; kolytynkas 50 ‘изготовитель или продавец старинных кошельков’ LKŽė; koplūnas 51 ‘кастрированный петух’ LKŽė и т. д.

При заимствовании из славянских языков и включении заимствования в систему литовского языка его род обычно сохраняется (Voitkevič 2010: 248). Соответствия большинства славизмов SPr с основой ǫ в языках-донорах также относятся к мужскому роду и, кроме того, имеют твёрдое окончание, например grabas (< древнерус. гробъ 1. ‘яма; место погребения, могила’; 2. ‘гроб, гробница’ (SRJA IV 137); руськ. гробъ 1. ‘могильный склеп, гробница, яма’; 2. ‘могильный бугор, могила’; 3. ‘гроб’ (HSBM VII 164); польск. grob ‘место, где хоронят умершего, могила, надгробие, саркофаг, гробница’ (SPol VIII 119)); levas 72 (< древнерус. левъ, львъ ‘лев’ (SRJA VIII 183); руськ. леѵъ ‘лев’ (HSBM XVI 316); польск. lew ‘зоол. Felis leo’ (SPol XII 162)); majestotas 76 (< древнерус. маестатъ ‘величие, величество’ (SRJA IX 7); руськ. маестать ‘величие, всемогущество; слава, хвала’ (HSBM XVII 216); польск. majestat ‘достоинство власти’ (SPol XIII 34)); svietas 177 (< древнерус. свѣтъ ‘земля, вселенная, все страны; мир, мироздание’ (SRJA XXIII 134); руськ. светъ, свѣтъ ‘земной шар; земля со всем, что на ней существует’ (HSBM XXXI 113); польск. świat ‘земля как место пребывания людей со всем, что на ней находится, а также окружающая её вселенная’ (SS IX 48)); sūdas 162 (< древнерус. судь ‘осуждение, суд’ (MSDJA III 603); руськ. судъ ‘постановление суда, приговор’ (HSBM XXXIII 51 и далее) и т. д.

Славянские языки, в отличие от литовского, до сих пор сохраняют средний род; поэтому, если заимствуется существительное такого рода, сегодня оно получает окончания женского рода основы ą, вероятно, из-за фонетического сближения гласных o и a (Gird­enis 2001: 385). Однако до действия закона Лескина, то есть в XIII–XIV вв., литовский язык также имел средний род, и только после действия этого закона заимствованные до него существительные среднего рода из славянских языков вместе с литовскими наследуемыми словами перешли в мужской род и попали в парадигму основы ǫ (там же: 385). В SPr сравнительно много таких существительных, которые относятся к основе ǫ, а их соответствия в славянских языках имеют средний род. Эти славизмы заимствованы из восточнославянских языков: blūdas 81 ‘блюдо; количество, вмещающееся в него’ LKŽė (< древнерус. блюдо ‘блюдо’ (SRJA I 247); руськ. блюдо ‘тарелка’ (HSBM II 74)); čerėslas 183 ‘связка, пояс для денег, кошелёк’ LKŽė (< древнерус. чересла (мн. ч.) ‘поясница’ (MSDJA III 1501); руськ. чересло ‘кожаный пояс для денег и других ценных вещей’ (HSBM XXXVI 36)); kodlyas 50 ‘желтоватая ароматная смола, обычно используемая в церковных обрядах для каждения’ LKŽė (< древнерус. кадило ‘благовонное вещество, фимиам, курящийся ладан’ (SRJA VII 12); руськ. кадило ‘пахучее вещество для окуривания во время богослужения’ (HSBM XIV 216)); krapylas 65 ‘метёлка для окропления, кропило’ LKŽė (< руськ. кропило ‘кропило’ (HSBM XVI 172)); rętnas 10 ‘пятно, отметина’ LKŽė (< древнерус. пятно ‘пятно’ (SRJA XXI 98); руськ. пятно, петно, пятмо ‘знак, примета’ (HSBM XXIX 418)); remeslas 161 ‘ремесло’ LKŽė (< древнерус. ремесло ‘искусство, умение, ремесло’ (SRJA XXII 143); руськ. ремесло ‘занятие, профессия’ (HSBM XXX 69)); viedras 192 ‘ведро’ LKŽė (< древнерус. ведро ‘ведро’ (SRJA II 49); руськ. вядро ‘ведро’ (HSBM III 61)); vynas 194 ‘алкогольный напиток, изготовляемый из винограда,

3

«сок различных плодов» LKŽe (< др.-рус. вино «вино» (SRJA II 182); русин. вино «вино» (HSBM III 281)).

В SPr имеются и заимствования более древнего слоя, пришедшие в литовский язык ещё до исчезновения редуцированных гласных в славянских языках: asilas 115 «домашнее животное, похожее на лошадь» LKŽe (< др.-рус. осель, осьль «осёл» (SRJA XIII 84); pulkas 15 «воинское подразделение» LKŽe (< др.-рус. пълкъ, полк «воинское подразделение, полк» (SRJA XVI 220)).

Среди всех славизмов-существительных SPr на основе ǫ выделяются blekai 31 «внутренности, кишки; блюдо из них» LKŽe и č́erai «чары» LKŽe. Соответствия последнего в славянских языках являются существительными pluralia tantum или, по крайней мере, обычно употребляются только во множественном числе: др.-рус. чары (постоянно во множ. ч.) «чародейство, колдовство» (MSDJA III 1474), русин. чары, чapu «чары, чараўніцтва, ведьмарство» (HSBM XXXVI 279), польск. czar, czary «сверхъестественное явление демонического характера; колдовство, магические искусства, гадание» (в словаре отмечено, что из 148 фиксаций только 1 относится к единственному числу) (SPol IV 6). В LKŽe это существительное также представлено как pluralia tantum. Для славизма blekas, хотя указано, что единственное число употребляется в словаре Фридриха Куршайтиса, в LKŽe дана отсылка к более обычной форме множественного числа blekai. Это заимствование из польского языка, где соответствие славизма — польск. flak «кишка, кишечник, внутренности, желудок у жвачных животных, мясо худшего качества, обрезки» (SPol VII 77); это существительное в польском языке имеет формы единственного и множественного числа, хотя, опять же, более употребительна форма множественного числа. Таким образом, заимствования SPr, происходящие от существительных славянских языков, которые обычно употребляются во множественном числе, также представлены как pluralia tantum.

ā-основа. 79 Славизмы SPr отнесены к ā-основе: abyda 150 «обида, ущерб, оскорбление» LKŽe; afiera 100 «жертва» LKŽe; akvata 104 «желание, влечение» LKŽe; alyva 113 «дерево и плод тёплых краёв» LKŽe; arielka 37 «водка» LKŽe; artauga 178 «старинная монета, шиллинг» LKŽe; būda 67 «палатка, навес, домик (сторожа, пастуха и т. п.)» LKŽe; čėra 17 «кубок» LKŽe; dėka 29 «благодарность, признательность» LKŽe; dieška 30 «бочка, кадка» LKŽe; farba 31 «краска, цвет» LKŽe; farbatka 31 «кружево»; fijo­lka 31 «фиалка» LKŽe; galka 33 «шарик, комочек» LKŽe; gromata 73 «письмо; грамота, документ» LKŽe; juka 48 «похлёбка, сваренная из крови птиц или животных» LKŽe; jupa 176 «длинная женская (в древности также мужская) верхняя одежда с рукавами, надеваемая через голову; платье» LKŽe; kalėda 59 «рождественский подарок» LKŽe; kamara 59 «комната в крестьянском доме или амбаре для хранения различных продуктов и вещей, кладовая, склад» LKŽe; karčiama 51 «трактир» LKŽe; karūna 11 «металлическое украшение головы; символ монархической власти; венец» LKŽe; kleka 55; klėtka 55 «клетка» LKŽe; kolyta 50 «старинный кошелёк; табачный кисет» LKŽe; kotauka 52 «мотыга»; krota 63 «клетка» LKŽe; kurapka 68 «дикая птица семейства куриных, дикая курочка, куропатка» LKŽe; kurva 68 «распутная женщина, шлюха» LKŽe; kvarma 31 «форма, образец, по которому что-либо изготовляется» LKŽe и т. д.

Среди славизмов SPr на ā-основе, как и среди слов на ǫ-основе, имеются происходящие от существительных среднего рода в славянских языках: futra 32 «мех» LKŽe (< русин. футро «выделанная шкура пушного зверя, а также несколько таких шкур, сшитых вместе» (HSBM XXXVI 42); польск. futro «выделанная шерстяная шкура животного, меховой кусок, а также одежда на меховой подкладке» (SPol VII 159)); pekla 121 «ад» LKŽe (< др.-рус. пекло (SRJA XIV 186); русин. пекло «ад» (HSBM XXIV 66); польск. piekło «в равных религиях: место пребывания умерших или их душ» (SPol XXIV 57)); stadala 38 «постоялый двор с навесом для размещения лошадей» LKŽe (< др.-рус. стодола «крытое гумно, сарай» (SRJA XXVIII 72); русин. стодола «заезны двор з карчмой» (HSBM XXXII 399); польск. stodola «хозяйственная постройка в деревне, предназначенная для хранения необмолоченного зерна и соломы» (SS VIII 446)). Эти заимствования были усвоены литовским языком уже после закона Лескина, поэтому относятся не к ǫ-основе, а к ā-основе.

К ā-основе в SPr относятся не только существительные женского рода, но и отдельные слова мужского, чаще всего — общего рода. Славизм sirata 165 «сирота» LKŽe в литовском языке относится к общему роду; тот же род имеют и его соответствия в славянских языках: др.-рус. сирота «ребёнок, подросток, оставшийся без одного или обоих

4

родителей» (SRJA XXIV 156); русин. сипота «сірота» (HSBM XXXI 271); польск. sirota «ребёнок, потерявший обоих родителей или одного из них» (SS VIII 191). Существительное vaivada 95 «наместник правителя, управитель определённой области страны» LKŽe относится к мужскому роду, как и его соответствия в языках-донорах: др.-рус. воевода «лицо, представляющее высшую власть на местах» (SRJA II 261); русин. воевода «начальник города и городского округа» (HSBM IV 85); польск. wojewoda «первоначально придворный чиновник, заместитель правителя, командующий войском, со временем — высокий земский чиновник» (SS X 279)). Как видно, соблюдается принцип, согласно которому род существительных при переходе из славянских языков в литовский не изменяется. Однако одно слово SPr не соответствует системе: čerevyka 182 «ботинок» LKŽe. В SPr оно засвидетельствовано лишь однажды; в более позднем словаре K. Sirvydas уже имеется заимствование мужского рода čeverykas SD 448. В восточнославянских языках, из которых происходит это заимствование, соответствия относятся к мужскому роду: др.-рус. черевик «башмак, сапог» (MSDJA III 1500); русин. черевик «чapaвік» (HSBM XXXVI 343). Закономерное заимствование должно было бы относиться к мужскому роду: čerevykas.

iu-основа. К этой основе относится несколько меньше существительных-славизмов SPr, чем к ā-основе, — 50. Это слова мужского рода, оканчивающиеся на -ius или на окончание -us после согласного j: aliejus 113 «растительные жиры» LKŽe; bardišius 41 «топор с длинной рукоятью (военное оружие)» LKŽe; brylius 51 «шляпа» LKŽe; cielius 10 «мишень» LKŽe; ciesorius 10 «монарх, император» LKŽe; čebatorius 177 «сапожник» LKŽe; čepčius 17 «шапочка, которую в прежние времена носили замужние женщины» LKŽe; činšius 18 «плата землевладельцу за владение землёй» LKŽe; čyščius 18 «чистилище»; driaučius 60 «копьё, острие копья» LKŽe; drukorius 26 «типограф, печатник» LKŽe; dvarčius 31 «небольшой двор» LKŽe; falsierius 30 «фальсификатор, обманщик»; falsius 30 «порок, недостаток, подделка» LKŽe; gojus 34 «небольшая красивая роща» LKŽe; kaganijus 50 «горшок»; katlerius 57 «изготовитель, ремонтник или продавец котлов» LKŽe; kavalierius 52 «холостой мужчина; мужчина, который ухаживает за девушкой» LKŽe; kytrius 13 «хитрый, умный человек» LKŽe; kleštarius 55 «монастырь» LKŽe; kukorius 67 «повар» LKŽe; kušn i erius 68 «скорняк» LKŽe; liktarius 177 «подсвечник»; moliarius 76 «художник»; mečius 79 «меч, сабля» LKŽe; mincorius 81 «монетчик» LKŽe; morčius 77 «март» LKŽe; mūror ius 84 «каменщик» LKŽe; nepr i etelius 107 «недруг, враг; негодяй» LKŽe; pakajus 95 «мир, покой» LKŽe и т. д.

Все существительные этой основы относятся к мужскому роду, и при заимствовании изменение рода в большинстве случаев не происходило. Для iu-основы характерно, что соответствия принадлежащих ей славизмов в русинском, древнерусском и польском языках имеют нулевое окончание (например, pakajus 130 «хорошо обустроенная комната» LKŽe (< др.-рус. покой «комната, помещение» (SRJA XVI 164); русин. покой, покою «комната» (SSM II 178); польск. pokoj «уединённое место, укромное место» (SPol XXVI 321)), или мягкий согласный (например, karalius 64 «титул правителя, монарха в некоторых странах; лицо, имеющее этот титул» LKŽe (< др.-рус. король «король» (SRJA VII 338); русин. король «король, монарх» (HSBM XVI 21)), или ž, š, č, r (например, retežius 70 «цепь, оковы» LKŽe (< др.-рус. ретьязь «цепь, ожерелье» (SRJA XXII 149); русин. ретьязь, ретежь «ланцуг» (HSBM XXX 82)); mečius 79 «меч, сабля» LKŽe (< др.-рус. мечь «холодное рубящее и колющее оружие» (SRJA IX 136); русин. мечь «меч» (HSBM XVIII 22); польск. miecz «рубящее оружие» (SPol XIII 404)); altorius 113 «алтарь; определённый стол в церкви, на котором совершается богослужение» LKŽe (< др.-рус. алтарь, олтарь «жертвенныйник» (SRJA I 31); русин. алтарь, олтарь, олтарь «алтарь» (HSBM I 103); польск. ołtarz «место принесения жертв божеству» (SPol XXI 327)). В древнеславянском языке ž, š, č, c, r первоначально были мягкими и начали отверде­вать в XIV в. (JAM 2005: 44), поэтому слова, пришедшие в литовский язык до их отвердения, вошли в iu-основу.

Из этой группы слов выделяется pečius 121 «печь для обогрева помещения, приготовления и выпекания пищи, хлебная печь» LKŽe, поскольку в восточнославянских языках его соответствия относятся к женскому роду (др.-рус. печь «сооружение для обогрева помещения, приготовления пищи» (SRJA XV 41); русин. печь, печь «кирпичное сооружение, где разводят огонь, чтобы обогреть помещение, приготовить пищу» (HSBM XXIV 291)), а в польском языке — к мужскому роду (польск. piec «устройство

5

построенные из негорючего материала, в котором достигается высокая температура’ (SPol XXIV 30)).

į̄а-основа. 38 заимствований имеют основу į̄а: adverija 128 ‘дверной косяк’ LKŽe; asilyčia 115 ‘ослица’ LKŽe; atkonýčia 181 ‘головное украшение, лента’ LKŽe; bažnyčia 61 ‘молитвенный дом (обычно католический и протестантский)’ LKŽe; čerpyčia 50 ‘плитка для строительства печи, изразец’ LKŽe; delija 20 ‘старинное пальто’; dronyčia 25 ‘тонкая доска, тонкая кровельная дощечка, дранка’ LKŽe; dūšia 27 ‘в мифологии, религии и философии — бессмертное нематериальное начало человека, существующее независимо от тела, дух; душа’ LKŽe; grūšia 40 ‘груша, грушевое дерево’ LKŽe; herezija 50 ‘религиозное учение, которое господствующая религия считает ошибочным, ересь’ LKŽe; karbija 11 ‘такая корзина с крышкой для чего-либо’ LKŽe; kodvlynčia 50 ‘сосуд, в котором сжигают ладан, кадильница’ LKŽe; koplyčia 51 ‘небольшая церковь; отдельная часть большой церкви или другого здания, где могут совершаться богослужения’ LKŽe; kuknia 67 ‘кухня’ LKŽe; leternia 71 ‘фонарь’; malmazija 76 ‘такое вино’; melnyčia 82 ‘мельница’ LKŽe; mišiа 83 ‘месса’ LKŽe и т. д.

Почти все существительные основы į̄а имеют женский род, их соответствия в славянских языках имеют окончание -a после мягкого конечного согласного основы (в восточнославянских языках записывается как -я, польск. -ia), например, drukarnia 26 ‘типография’ LKŽe (< др.-рус. друкарня ‘типография’ (SRJA IV 365); русин. друкарня ‘друкарня’ (HSBM IX 86); польск. drukarnia ‘место, мастерская, где печатают книги, печатные издания’ (SPol VI 83)), nedėlia 93 ‘неделя, воскресенье’ LKŽe (< др.-рус. недѣля ‘воскресенье’ (SRJA XI 74); русин. неделя ‘нядзеля’ (HSBM XX 67); польск. niedziela ‘последний, праздничный день недели’ (SPol XVI 263)), skomia 175 ‘старинный стол, скамья’ LKŽe (< русин. скамья ‘лавка, скамья’ (HSBM XXXI 293)), skrynia 60 ‘определённый деревянный, с крышкой и ножками, украшенный орнаментом ящик для хранения чего-либо (обычно одежды, приданого)’ LKŽe (< русин. скрыня, скрыня ‘скрыня, сундук’ (HSBM XXXI 388); польск. skrzynia ‘деревянный ящик с крышкой, сундук для хранения одежды, постельного белья и т. д.’ (SS VIII 261)) и т. д. Только одно из этих существительных имеет мужской род — sudžia ‘судья’ LKŽe (< др.-рус. судья, судия ‘тот, кто оценивает кого-либо, что-либо, судит о ком-либо, о чём-либо’ (SRJA XXVIII 264); русин. судия, судиа, судія, судія, судья ‘суддя’ (SSM II 398). Окончание -я в восточнославянском языке-источнике обусловило попадание этого существительного в фонетически близкую основу į̄а в литовском языке; в славянских языках соответствие этого заимствования также относится к мужскому роду. Другие славянские существительные — возможные источники заимствований, имеющие мягкий конечный согласный основы, также сохранили свой род и интегрировались в основу į̄а как славизмы женского рода.

Несколько существительных основы į̄а в SPr употребляются только во множественном числе: gačios 30 ‘брюки’; liesvyčios 25 ‘лестница’. Соответствия первого из них в славянских языках также обычно употребляются только во множественном числе: русин. кгачи ‘штаны, нагавицы’ (HSBM XV 33); польск. gacie ‘нижняя часть мужской одежды, брюки’ (SPol VII 163). Однако существительное liesvyčios, судя по языкам-донорам, могло употребляться и в единственном числе: др.-рус. лѣствица ‘лестница’ (SRJA VIII 211); русин. лесвица ‘лестница’ (HSBM XVI 358).

i-основа. Заимствованных существительных этой основы 10: čėstis 84 ‘честь, уважение’ LKŽe; donis 18 ‘дань’ LKŽe; dvarionis 28 ‘работник, служащий при дворе, придворный’ LKŽe; liūbasis 74 ‘любовь’; mostis 77 ‘мягкая лекарственная масса с жиром, применяемая для лечения, мазь’ LKŽe; pečėtis 121 ‘инструмент для нанесения знака; отпечаток или знак, нанесённый этим инструментом; печать’ LKŽe; pomėtis 118 ‘память’ LKŽe; skoteris 102 ‘скатерть’ LKŽe; smertis 170 ‘смерть’ LKŽe; spaviedis 172 ‘исповедь’ LKŽe.

Сегодня эта основа непродуктивна, к ней относятся главным образом существительные женского рода, как и в SPr. Существительные мужского рода основы i встречаются и в современном языке (например, geluonis, dantis и т. д.); в данном случае таким славизмом в SPr является только dvarionis. Принадлежность этого существительного к данной основе видна из засвидетельствованных форм в старых письменных памятниках: dvaronies BPII 476 (LKŽe). Считается, что сначала литовский язык заимствовал форму множественного числа слова dvarionys (ср. др.-рус. дворянинъ ‘лицо, находящееся на службе при дворе князя’ (SRJA IV 194)), на основе которой возникло единственное число dvarionis (Smoczyński 2026: 388).

6

Остальные славизмы имеют женский род, сохранив его неизменным по сравнению с соответствиями в языках-донорах. Источники всех этих славизмов в славянских языках имеют мягкие конечные согласные, например, čėstis (< русин. честь ‘честь, почёт, уважение’ (MDSUM II 480); польск. cześć ‘уважение, почтение, признание; восхищение; честь’ (SPol IV 150)), donis (< др.-рус. дань ‘то, что отдано кому-либо’ (SRJA IV 170); русин. дань ‘то, что отдано кому-либо’ (HSBM VII 242); польск. dań ‘натуральная или денежная повинность, дань, налог, чинш’ (SPol IV 490)), smertis (< русин. смерть ‘смерть; прекращение существования человека или животного’ (HSBM XXXI 483); польск. śmierć ‘окончание, утрата жизни, смерть, в исключительных случаях лишение кого-либо жизни’ (SS IX 24)), spaviedis (< русин. споведь ‘исповедь’ (HSBM XXXII 163); польск. spowiedź ‘признание в грехах перед священником с целью получения отпущения грехов’ (SS VIII 359)).

ē-основа. Это ещё одна не очень продуктивная основа заимствований в SPr; к ней относятся 6 существительных: kaniukšnė 175 ‘конюшня’ LKŽ; kižė 10 ‘старая хижина, лачуга, притон’ LKŽ; maliaʋonė 76 ‘рисование’ LKŽ; mincė 81 ‘монета’ LKŽ; prababė 129 ‘прабабушка’; ragažė 77 ‘плетёная корзина; количество, вмещающееся в такую корзину’ LKŽ.

Эта немногочисленная группа слов довольно неоднородна: хотя соответствия большинства славизмов имеют женский род, их окончания различаются. Например, соответствия существительного kaniukšnė (< др.-рус. конюшня ‘конюшня, строение, где держат лошадей’ (SRJA VII 291); русин. канюшня ‘конюшня’ (HSBM XV 291)) имеют окончание -ia, kižė, mincė (< др.-рус. хижа, хиза ‘хижина, дом’ (MSDJА III 1368); русин. хижа ‘хата’ (HSBM XXXVI 73); польск. minca ‘монета, битые деньги’ (SPol XIV 272)) — -a; следовательно, эти славизмы могли быть интегрированы в основы ia и ā. Источник одного существительного имеет средний род: maliaʋonė (< русин. малеванье, малевание ‘действие по глаголу малевати’ (HSBM XVII 234); польск. malowanie ‘название действия от malować’ (SPol XIII 60)).

Другие основы. Остальные основы, к которым относятся существительные-славизмы SPr, представлены очень небольшим числом слов. К основе į относятся два слова: kisielis 54 ‘жидкая каша (блюдо) из заквашенной овсяной муки или ягодного сока с крахмалом’ LKŽ; kriaučias 63 ‘портной’ LKŽ. К основе į̄ относятся три существительных: čemerys 14 ‘многолетнее ядовитое лекарственное растение семейства лилейных, чемерица’ LKŽ; grašis 39 ‘мелкая монета, полкопейки; в разные времена деньги различной стоимости; монета’ LKŽ, maneliai 77 ‘нарукавники’, а к основе u — только одно — turgus 180.

С точки зрения современного языка необычно выглядят существительные kisielias и kriaučias. И то и другое обычно интегрируются в основу iu, то есть как kisielius и kriaučius. В более позднем словаре K. Sirvydas от kisielias отказываются и приводится только вариант основы iu kisielius SD 103 (kriaučias / kriaučius вообще не упоминается). Почему в SPr для этих существительных была выбрана основа iǫ, неизвестно, поскольку с учётом соответствий в славянских языках (др.-рус. кусель ‘кушанье, приготовляемое из муки на воде или ягодном соке, кисель’ (SRJA VII 137); русин. кусель ‘кислое блюдо из муки, кисель’ (HSBM XV 93); польск. kisiel ‘блюдо из муки, размешанной водой и подвергнутой ферментации’ (SPol X 330); др.-рус. краѳецъ ‘портной’ (SRJA VII 402); русин. кравець ‘специалист по шитью одежды’ (HSBM XVI 80); польск. krawiec ‘ремесленник, шьющий одежду’ (SPol XI 134)), основы iu и ō являются более системными.

Существительное maneliai в SPr приводится как форма множественного числа, хотя в LKŽ имеются также manelė и manelis. Данные славянских языков (др.-рус. манелы ‘украшение, вид браслета, надевавшегося поверх рукава (нарукавье, запястье)’ (SRJA IX 27); русин. манеля, манела, манелле ‘браслет; мониста’ (HSBM XVII 93); польск. manella ‘драгоценное украшение, носимое на руке, браслет, нарукавник’ (SPol XIII 143)) показывают, что, вероятно, существительное следовало заимствовать как женское manelia или manelė (из-за мягкого l). Таким образом, в данном случае, в отличие от существительных kisielias, kriaučias, čemerys, grašis, имело место также изменение рода.

7

ВЫВОДЫ

SPr представляет собой славизмы-существительные, относящиеся к основам ō (abrazas, abrūzas, advernykas, akrūtas, alubnykas и т. д.), iō (kisielias, kriaušias), iō (čemer ys, grašis, maneliai), ā (abyda, afiera, akvata, alyva, arielka и т. д.), iā (adverija, asilyčia, atkon yčia, bažnyčia, čerpyčia и т. д.), iu (aliejus, altorius, bardišius, brylius, cielius и т. д.), u (turgus), i (čestis, donis, dvarionis, liūbastis, mostis и т. д.) и ē (kaniukšnė, kižė, maliavonė, mincė, prababė и т. д.). В этом источнике славизмов на согласную основу не засвидетельствовано.

Самой многочисленной является основа ō — к ней относятся 41,6 процента обнаруженных в SPr славизмов-существительных. Также сравнительно многочисленны основы ā, iu и iā — на них соответственно приходится 24,5 процента, 15,5 процента и 11,8 процента всех отобранных слов. Славизмы на основу i составляют 3,1 процента, а на ē — 1,7 процента рассмотренных славизмов. Остальные основы представлены крайне малочисленно и составляют очень небольшую долю всех обнаруженных в SPr славизмов-существительных.

С учётом соответствий славизмов в языках-донорах в SPr в некоторых случаях прослеживается ясная система, в парадигму какой основы попадает то или иное заимствованное слово:

• если соответствия в славянских языках имеют мужской род и оканчиваются на твёрдый согласный, заимствованное слово в литовском языке интегрируется в основу ō;

• существительные среднего рода в славянских языках, оканчивающиеся на –o, в литовском языке относятся либо к основе ō (более древние заимствования из субстрата), либо к ā;

• слова женского и мужского (чаще всего — общего) рода, оканчивающиеся в славянских языках на –a, в литовском языке интегрируются в основу ā;

• существительные мужского рода в славянских языках с нулевым окончанием; слова мужского рода в славянских языках с мягким согласным (чаще всего l); существительные мужского рода, имеющие в восточнославянских языках исторически мягкие ž, š, č, c, r, а в польском языке — уже твёрдые, в литовском языке интегрируются в основу iu;

• существительные, оканчивающиеся в восточнославянских языках на –я, а в польском — на –ia, в литовском языке интегрируются в основу iā;

• существительные, оканчивающиеся в славянских языках на мягкие согласные t, n, d, в SPr интегрируются в основу i.

Славизмы-существительные SPr интегрируются в остальные основы по-разному, и на основании одного лишь этого источника однородной системы не прослеживается.

Славизмы SPr, как обычно, чаще всего имеют тот же род, что и их источник в языках-донорах, то есть, например, слово мужского рода в славянских языках интегрируется в литовский язык как заимствование мужского рода. Изменений рода, характерных только для SPr, всего одно-два (čerevyka, maneliai). В SPr также соблюдается соответствие числа — заимствования, происходящие из существительных славянских языков, которые обычно употребляются во множественном числе, также представлены как pluralia tantum (blekai, čėrai, gačios). Некоторые существительные (liesuvyčios, maneliai) следовало бы интегрировать не как pluralia tantum.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Būga Kazimieras 1958: Избранные сочинения [Selected Writings] 1, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Čepienė Nijolė 2013: Заимствования в лексике «Dictionarium trium linguarum» Константина Сирвида [Lexical Borrowings in Konstantinas Sirvydas’ “Dictionarium trium linguarum”]. – Лексикография и лексикология 3: Труды Константина Сирвида и его эпоха, сост. Z. Šimėnaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 157–188.

Fraenkel Ernst 1962: Литовский этимологический словарь [Lithuanian Etymological Dictionary], Heidelberg: Winter.

Girdenis Aleksas 2001: Kalbotyros darbai [Лингвистические труды] 3, Вильнюс: Институт издательства научной и энциклопедической литературы.

8

HSBM I: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 1, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1982.

HSBM II: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 2, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1983.

HSBM III: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 3, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1983.

HSBM IV: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 4, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1984.

HSBM VII: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 7, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1986.

HSBM IX: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 9, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1989.

HSBM XIV: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 14, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1996.

HSBM XV: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 15, ред. A. M. Bulyka, Минск: Navuka i technika, 1996.

HSBM XVI: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 16, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 1997.

HSBM XVII: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 17, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 1998.

HSBM XVIII: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 18, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 1999.

HSBM XX: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 20, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 2001.

HSBM XXIV: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 24, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 2005.

HSBM XXIX: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 29, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 2009.

HSBM XXX: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 30, ред. A. M. Bulyka, Минск: Belaruskaja navuka, 2010.

HSBM XXXI: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 31, ред. А. М. Булыка, Минск: Беларуская навука, 2011.

HSBM XXXII: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 32, ред. А. М. Булыка, Минск: Беларуская навука, 2012.

HSBM XXXIII: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 33, ред. А. М. Булыка, Минск: Беларуская навука, 2013.

HSBM XXXVI: Histaryčny slovnik belaruskaj movy [Исторический словарь белорусского языка] 36, ред. А. М. Булыка, Минск: Беларуская навука, 2016.

JAM 2005: Jazyki mira. Slavianskіe jazyki [Языки мира. Славянские языки], ред. колл. А. М. Молдаван, С. С. Скорвид, А. А. Кибрик, Н. В. Рогова, Е. И. Якушкина, А. Ф. Журавлёв, С. М. Толстая, Москва: Academia.

9

Кейнис Стасис 1984: Литовские гибриды (понятие, виды и нормативность) [Гибриды литовского языка (понятие, виды и нормативность)]. – Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai, 113–123.

Лаучюте Юрате 2007: Судьба именных окончаний балтийского происхождения в севернославянских языках [Судьба именных окончаний балтийского происхождения в славянских языках]. – Res humanitariae 2, 85–101.

Лебедис Юргис 1977: Senoji lietuvių literatūra [Старая литовская литература], Вильнюс: Mokslas.

LKŽe: Lietuvių kalbos žodynas [Словарь литовского языка] (1–20, 1941–2002), электронная версия, редакционная коллегия: G. Naktinienė (главный редактор), J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė; программисты: E. Ožeraitis, V. Zinkevičius, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, обновлённая версия, 2018. Доступ в интернете: https://ekalba.lt/liet­uviu–kalbos–zodynas/.

MDSUM II: Materіaly do slovnyka pysемnoї ta knyžnoї ukraїnskoї movи [Материалы для словаря письменного и книжного украинского языка] 2, ред. Е. К. Тимченко, Киев, Нью-Йорк: Национальная академия наук Украины, 2003.

MSDJA III: Materjaly dlja slovarja drevnerusskogo jazyka [Материалы для словаря древнерусского языка] 3, ред. И. И. Срезневский, Санкт-Петербург: Kniga, 1912.

Пакалка Казис 1997: Заметки о старом трёхъязычном словаре Константи́на Сирвида (~ 1620 г.) [Заметки о старом трёхъязычном словаре Константина Сирвида (ок. 1620 г.)]. – Senasis Konstantino Sirvydo žodynas, сост. К. Пакалка, 6–25.

Палёнис Йонас 1967: Литовский литературный язык XVI–XVII вв. [Литовский литературный язык в ^16th–17th веках], Вильнюс: Mintis.

Покорный Юлиус 1959: Indogermanisches etymologisches wörterbuch [Индоевропейский этимологический словарь], Берн: Francke.

Рудзинскас Дариус 2011a: Некоторые аспекты морфологической интеграции славизмов в старых литовских письменных текстах [Некоторые аспекты морфологической интеграции славизмов в старых литовских текстах]. – Baltu filologija 20, 41–51.

Рудзинскас Дариус 2011b: Морфологическая интеграция славизмов: аспекты категории рода [Морфологическая интеграция славянских заимствований: аспекты категории рода]. – Perspectives of Baltic philology 2, 205–214.

Sabaliauskas Algirdas 1990: Лексика литовского языка [Lexicon of Lithuanian Language], Vilnius: Mokslas.

Siaurukienė Halina 1987: Заимствования в песеннике «Knygos nobažnystės» [Loanwords in the Hymnal “Knygos nobažnystės”]. – Вопросы литовского языкознания 26, 145–150.

Skardžius Pranas 1931: Die slavischen Lehnwörter im Altlitauischen [The Slavic Loanwords in Old Lithuanian]. – Tauta ir žodis 7, Kaunas: Spindulys.

Smetonienė Anželika 2019: Модели морфологической интеграции славянских заимствованных существительных в катехизисе Петкевичюса (1598) как показатель их происхождения и хронологии. – Studia z Filologii Polskiej i Słowiańskiej 54, [1–30]. DOI: https://doi.org/10.11649/sfps.1766.

Smetonienė Anželika 2022: Интеграция заимствованных существительных из Анонимного катехизиса (1605) и катехизиса Даукши (1595) в морфологическую систему литовского языка [Integration of Loan Nouns from the Anonymous Catechism (1605) and Daukša’s Catechism (1595) into the Morphological System of the Lithuanian Language]. – Литовский язык 17, 25–38. DOI: https://doi.org/10.15388/LK.2022.11.

10

Smoczyński Wojciech 2026: Этимологический словарь литовского языка [Etymological Dictionary of the Lithuanian Language]. Доступен в интернете: http://www.rroman es.org/pub/alii/Smoczyński W. Słownik etymologiczny języka litewskiego.pdf.

SPol IV: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 4, ред. S. Bąk, Wrocław, Warszawa, Kraków: Instytut badań literackich, 1969.

SPol VI: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 6, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1972.

SPol VII: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 7, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1973.

SPol VIII: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 8, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1974.

SPol X: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 10, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1976.

SPol XI: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 11, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1978.

SPol XII: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 12, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1979.

SPol XIII: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 13, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1981.

SPol XIV: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 14, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk: Instytut badań literackich, 1982.

SPol XVI: Словарь польского языка XVI века [Dictionary of the 16^th Century Polish Language] 16, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk, Łódź: Instytut badań literackich, 1985.

SPol XXI: Słownik polszczyzny XVI wieku [Словарь польского языка XVI^th века] 21, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków: Instytut badań literackich, 1992.

SPol XXIV: Słownik polszczyzny XVI wieku [Словарь польского языка XVI^th века] 24, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk, Łódź: Instytut badań literackich, 1996.

SPol XXVI: Słownik polszczyzny XVI wieku [Словарь польского языка XVI^th века] 26, ред. M. R. Mayenowa, Wrocław, Warszawa, Kraków, Gdańsk, Łódź: Instytut badań literackich, 1998.

SPr 1997: Senasis Konstantino Sirvydo žodynas [Старый словарь Константина Сирвида], par. K. Pakalka, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

11

SRJA I: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 1, g. red. S. G. Barchudarov, Moskva: Nauka, 1975.

SRJA II: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 2, g. red. S. G. Barchudarov, Moskva: Nauka, 1975.

SRJA IV: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 4, g. red. S. G. Barchudarov, Moskva: Nauka, 1977.

SRJA VII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 7, g. red. F. P. Filin, Moskva: Nauka, 1980.

SRJA VIII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 8, g. red. G. J. Romanova, Moskva: Nauka, 1981.

SRJA IX: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 9, g. red. V. J. Derjagin, O. V. Malkova, Moskva: Nauka, 1982.

SRJA XI: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 11, g. red. A. N. Šalamova, Moskva: Nauka, 1986.

SRJA XIII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 13, g. red. O. I. Smirnova, Moskva: Nauka, 1987.

SRJA XIV: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 14, g. red. O. I. Smirnova, A. N. Šalamova, Moskva: Nauka, 1988.

SRJA XV: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 15, g. red. G. P. Smolickaja, Moskva: Nauka, 1989.

SRJA XVI: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 16, g. red. G. J. Romanova, Moskva: Nauka, 1990.

SRJA XXI: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 21, g. red. G. A. Bogatova, Moskva: Nauka, 1995.

SRJA XXII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 22, гл. ред. А. Н. Шаламова, Москва: Наука, 1997.

SRJA XXIII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 23, гл. ред. В. Б. Крышко, Г. Я. Романова, Москва: Наука, 1996.

SRJA XXIV: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 24, гл. ред. Г. Я. Романова, Москва: Наука, 2000.

SRJA XXVIII: Slovar russkogo jazyka XI–XVII vv. [Словарь русского языка XI–XVII веков] 28, гл. ред. Е. И. Державина, Москва: Наука, 2008.

SS VIII: Słownik staropolski [Словарь древнепольского языка] 8, ред. С. Урбанчик, Вроцлав, Варшава, Краков, Гданьск, Лодзь: Национальный институт им. Оссолинских, 1980.

SS IX: Słownik staropolski [Словарь древнепольского языка] 9, ред. С. Урбанчик, Вроцлав, Варшава, Краков, Гданьск, Лодзь: Национальный институт им. Оссолинских, 1982.

SS X: Słownik staropolski [Словарь древнепольского языка] 10, ред. С. Урбанчик, Вроцлав, Варшава, Краков, Гданьск, Лодзь: Национальный институт им. Оссолинских, 1990.

SSM II: Słownyk staroukrajinskoj movy XIV–XV st. [Словарь древнеукраинского языка ^14th–15th веков] 2, ред. Л. Л. Гумецкая, И. М. Керницкий, Киев: Наукова думка, 1978.

Урбутис Винцас 1992: Славизмы в старолитовском языке [Славянские заимствования в старолитовском языке]. – Baltistica 27(1), 4–41.

12

Urbutis Vincas 1993: Разнообразие происхождения древних славизмов [The Diversity of the Origins of Old Slavic Loanwords]. – Baltistica 28(1), 91–101.

Valeckienė Adelė 1967: Слова иноязычного происхождения в морфологической системе литовского языка [Words of Other-Language Origin in the Morphological System of the Lithuanian Language]. – Lietuvių kalba tarybiniais metais, отв. ред. V. Ambrazas, Vilnius: Mintis, 108–12.

Vasilauskienė Virginija 2022: Связи между словарями Константина Сирвидаса и лексикой его Punktų sakymų [Links between Konstantinas Sirvydas’s Dictionaries and His Lexis in Punktai sakymų]. – Lituanistica 68, 2(128), 135–152.

Voitkevič Božena 2010: Морфологическая интеграция славизмов в «Постилле» Микалоюса Даукши [Morphological Integration of Slavisms in “Postilla” by Mikalojus Daukša]. – Baltistica 75(2), 243–255.

Zinkevičius Zigmas 1968: О диалекте катехизиса 1605 г. [On the Dialect of the 1605 Catechism]. – Baltistica 4, 109–116.

Zinkevičius Zigmas 1988: Язык древних писем [The Language of Old Texts], Vilnius: Mokslas.

Zinkevičius Zigmas 2002: Избранные сочинения [Selected Writings] 1, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

13