Терминология и языковая политика (к установлению основ лингвополитологии)

SERGIUSZ GRINIEWICZ

University of Białystok

Moscow Humanities Pedagogical Institute

Одним из наиболее интересных и актуальных направлений современных лингвистических исследований является изучение проблем языковой политики и языкового планирования, которые вместе составляют основу формирующейся новой науки. На эту тему уже опубликовано довольно много работ, однако лишь немногие из них затрагивают терминологические аспекты языковой политики, кроме упоминаний о том, что в области соответствующей терминологии существует множество неоднозначностей, осложняемых тем, что терминологическая структура этой области в некоторой степени различается в разных языках (Cillia and Busch 2005). В этой статье мы намерены решить следующие задачи: 1) установить базовую понятийную систему и схему данной области знания и предложить соответствующую систему терминов; 2) кратко представить и обсудить ее элементы; и 3) рассмотреть терминологические аспекты языковой политики. Мы намерены указать по меньшей мере на несколько терминологических аспектов, необходимых для полного понимания при принятии политических решений, касающихся языка, и показать, что, хотя осознанная системная работа с терминологией имеет решающее значение для успешного содействия развитию языка, в настоящее время нет свидетельств системного подхода к языковому планированию.

Исследование политических аспектов языка и языковой политики имеет долгую историю. Как отмечают de Cillia и Busch (Cillia and Busch 2005), начало научного осмысления языковой политики и планирования (LPP) как самостоятельной области было положено главным образом в 1960-х годах (Ricento 2000: 10, Labrie 1996: 828), в таких публикациях, как Haugen (1966), Kloss (1966) и Fishman (1968); первоначально в них основное внимание уделялось языковому планированию. Ricento (2000) выделяет в общей сложности три этапа эволюции языковой политики и планирования как области исследований: для ранних работ характерен интерес

6 S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

к деколонизации и становлению государств, преобладание структурализма в социальных науках и прагматизма как стратегической ориентации. Второй этап под влиянием критической социолингвистики был сосредоточен на социальных, экономических и политических последствиях языковых контактов. В 1990-х годах стратегической целью стали лингвистические права человека; постмодернистские и критические теории выдвинули на первый план языковые идеологии. Комментируя современное положение, он отмечает: «ещё предстоит увидеть, станет ли парадигма языковой экологии важнейшей концептуальной основой исследований языковой политики и планирования» (Ricento 2000: 22). Однако в Восточной Европе, в частности в бывшем СССР, уже начиная с 1920-х годов в связи с масштабной разработкой национальных языков появилось немало публикаций о языковой политике. Деятельность по языковому планированию основывалась на убеждении, что в условиях плановой экономики социалистического общества языком можно успешно управлять. Впоследствии эти теоретические исследования стали частью социолингвистики, хотя сегодня данная область исследований вышла за рамки социолингвистики.

Следует отметить, что в настоящее время нет единого мнения даже относительно названия новой науки. По словам Spolsky и Lambert, как и во многих новых областях знания, относительно ее названия продолжаются разногласия: ее называют языковой политикой (Nesiah 1954; Sibayan 1974), воздействием на язык (Neustupný 1970), культивированием языка (Prague School 1973), языковым конструированием (Sibayan 1974), языковым планированием (Haugen 1959) и управлением языком (Jernudd 2001, Spolsky and Lambert 2005). С точки зрения терминоведения это нормальная ситуация: на начальном этапе у новой науки обычно имеется несколько названий, отражающих разные подходы и возможные аспекты, которые следует учитывать. Тем не менее на основе предложенных определений и изучаемого материала уже можно установить общую структуру новой науки, ее основные разделы и направления исследований. Для обозначения теоретических основ языковой политики мы хотели бы предложить термин лингвополитология, учитывая существование политологии как уже утвердившейся науки и по аналогии с уже существующей наукой лингвокультурологией.

В подходах к пониманию языковой политики на Западе и в Восточной Европе много общего. Независимо от того, определяется ли языковая политика как согласованный набор решений о языковых единицах или разновидностях языка и связанных с этими решениями убеждениях или идеологиях

Terminologija | 2010 | 17

7

в речевом сообществе (неопределённый термин, охватывающий диапазон от семьи через национальное государство до многонационального объединения), реализуемых в языковых практиках или в официальных политических решениях, таких как законы, конституции или нормативные акты (Spolsky and Lambert 2005), либо в концепции и планировании политической деятельности в отношении языка (Cillia and Busch 2005), либо в совокупности идеологических принципов и практической деятельности по решению языковых проблем в сообществе или государстве в рамках национальной политики (Дешериев 1990), мы видим её основные составляющие: языковая идеология и языковая политика. Языковая политика может быть внешней, когда речь идёт о языковых отношениях за пределами страны, или внутренней, когда рассматриваются языковые отношения внутри страны.

Считается, что языковая идеология сформировалась как отдельная область лингвистико-антропологического исследования в последние десятилетия XX^th века, объединив лингвистическую этнографию с выводами социально-научного изучения идеологии (Blommaert 2006). Хотя, по мнению Woolard, эта область всё ещё находится в стадии становления, её влияние на лингвистическую антропологию, языкознание, анализ дискурса и социолингвистику весьма значительно (Woolard, 1998). По нашему мнению, говоря о языковой идеологии, мы обычно имеем в виду языковую стратегию, основанную на существующей языковой ситуации и оценке состояния конкретного языка (языков) — языковой оценке.

В языковой ситуации можно выделить следующие аспекты:

– количество существующих идиомов (под идиомом понимается речь, свойственная или типичная для народа или местности; диалект или местный язык — The Oxford companion to the English language 1992);

– характер компонентов языковой ситуации (языки, диалекты или субдиалекты);

– генетические отношения между идиомами (родственные, неродственные);

– функции конкретных идиомов;

– характер доминирующего идиома — родной или импортированный (ср. Виноградов 1990).

Существуют различные типы языковой ситуации. Она может быть одноязычной, двуязычной или многоязычной; экзоглоссной, представляя собой совокупность разных языков, или эндоглоссной — совокупность территориальных и социальных диалектов одного и того же языка; сбалансированной, если её компоненты (языки, диалекты) функционально равноценны, или несбалансированной, когда её компоненты

8

S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

распределённых между различными сферами коммуникации и социальными группами (Швейцер 1990).

При оценке языка (диалекта, подсистемы языка) (оценивании языка, языковом анализе) учитываются следующие количественные характеристики:

демографическая мощность идиома (число носителей языка по отношению к общей численности населения территории);

коммуникативные возможности идиома (число функций, выполняемых отдельными идиомами, по отношению к общему числу таких функций);

политический статус идиома;

престижность идиома;

уровень развития идиома;

темпы изменения (развития) идиома;

lingual tendencies (cf. Виноградов 1990).

Указанные выше факторы следует учитывать при разработке языковой стратегии — осознанных или неявных намерений, касающихся одного или нескольких языков, — которая воплощается в соответствующих подходах и реализуется в политике. Такая стратегия может быть ретроспективной — направленной на сохранение существующего состояния языка (поддержание языковой культуры, ограничение чрезмерных заимствований и т. д.), или перспективной — нацеленной на развитие языка; она также может принимать форму языкового национализма, когда языки меньшинств оказываются под угрозой и маргинализируются вследствие господства утвердившихся национальных языков, либо языкового плюрализма (языковая ситуация в Швейцарии или Бельгии, где национальные языки обладают равными правами).

Языковая политика (LPt) может быть определена как фактическая политическая деятельность в отношении языка и отличаться от языковой политики (LPc), то есть концепции и планирования такой деятельности (Ammon 2006), или как практическая деятельность, связанная с языком в обществе или государстве и являющаяся частью национальной политики (Дешериев 1990). Цели LPt могут существенно различаться в зависимости от интересов и мотивов: например, «очищение» национального языка от иноязычных заимствований, чтобы сделать его более адекватным символом национальной идентичности, либо распространение языка внутри государства или за его пределами для более эффективного осуществления власти. LPt должна учитывать существующие языковые права и может привести к появлению новых языковых прав (Paulston 1997).

Согласно Ammon, внутренняя LPt регулирует использование языка внутри политического сообщества, тогда как внешняя LPt направлена за его пределы. Для государства первая является частью

Terminologija | 2010 | 17

9

внутренней политики, а последняя — внешней политики. Внутренняя языковая политика может быть направлена на структуру языка (политика в области языкового корпуса, LCPt) или на статус и функции языка (политика в области языкового статуса, LSPt). Типичные цели LCPt — графизация (введение или регулирование письменности и орфографии); стандартизация, включая кодификацию (отбор и кодификация норм правописания, произношения, лексики, грамматики и стиля или текстов); «очищение» (устранение иностранных заимствований); и модернизация (развитие современной терминологии). Типичные цели LSPt — распространение нормы стандартной разновидности языка и, в случае многоязычных сообществ, распределение языков по определённым регионам (McRae 1975) или сферам и функциям — например, официальной (Laitin 1992), образовательной (язык обучения или предмет преподавания на разных уровнях образования; Lo Bianco 1987), религиозной (Landau and Kellner-Heinkele 2001), средствам массовой информации или военной сфере (Ager 1996, Schiffman 1996). Политика поощрения, поддержания или возрождения языка может включать LCPt, например создание или реконструкцию лексики, а также LSPt, например поощрение использования языка в семье или его институционализацию в школе (Ó Riagáin 1997).

Судя по накоплению за последние 40 лет названий этого понятия — таких как воздействие на язык (Neustupny 1970), культивирование языка (Prague School 1973), языковое проектирование (Sibayan 1974), языковое планирование (Haugen 1959) и управление языком (Jernudd 2001), — это чрезвычайно важное понятие, предполагающее широкий спектр деятельности. Как и во многих подобных случаях, эти синонимы можно было бы использовать в их обычных значениях как названия отдельных аспектов языковой политики. По нашему мнению, прежде всего следует различать два общих аспекта языковой политики — воздействие на язык (или подход к языку) и управление языком.

Существуют два типа подхода к языку — культивирование языка либо препятствование его развитию. В случае культивирования языка (культивирование — улучшение или развитие посредством тщательного ухода, обучения или изучения — Longman dictionary of English language and culture) создание благоприятных условий для развития языка может принимать различные формы — от простого поощрения языка посредством улучшения его состояния и повышения его престижа (в терминологии M. Inoue — валоризация конкретного языка; Inoue 2006) до обогащения его лексики, упрощения орфографии и грамматики, а также введения преимуществ для его использования (предпочтение в коммуникации, доступность литературы, расширение сферы употребления и т. д.).

10 S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

проведение кампаний по его поощрению, принятие государственных мер, таких как стандартизация выбранного идиома. Стандартизация языка наделяет конкретную языковую разновидность привилегиями, авторитетом и легитимностью и тем самым создаёт иерархию, в которой «нестандартные» разновидности, будь то акценты, диалекты или другие языки, оказываются маргинализированными. Такая языковая иерархия часто носит гегемонистский характер в том смысле, что говорящие просто воспринимают её как само собой разумеющуюся. Даже в обществе, где официально приветствуют и поддерживают идеал мультикультурности, многоэтничности и многоязычия, стандартность языка молчаливо предполагается и натурализуется таким образом, что она ассоциируется с моральным превосходством, социальной мобильностью и «культурой» (Inoue 2006).

В некоторых случаях культивирование языка может принимать форму его возрождения (ревитализации, возвращения). Оно также может принимать грубую форму навязывания языка, что противоречит общепринятому представлению о языковых правах, но тем не менее по-прежнему практикуется в некоторых европейских странах.

Препятствование развитию языка (затруднение, торможение, вытеснение, изгнание, принуждение к уходу, угнетение) также может принимать различные формы: от торможения развития языка официальными и неофициальными средствами до прямой блокировки языка (препятствования его развитию, языкового нигилизма) и уничтожения языка (вытеснения, устранения, отстранения, замещения, языкового геноцида).

В случае управления языком (управление — искусство или практика управления делами — Longman dictionary of English language and culture) его можно рассматривать как действия, предпринимаемые официальными органами, такими как правительства или другие учреждения, а также людьми, полагающими, что они наделены властью, например родителями, учителями или академиями, с целью изменить языковой выбор тех, кто, по их утверждению, находится под их контролем (Spolsky 2004).

У управления языком три составляющие: разработка явных языковых планов и политик, которые мы предлагаем называть собственно языковым планированием (планирование — составление планов, предусматривающих что-либо; заблаговременная (тщательная) организация — Longman dictionary of English language and culture), их осуществление (посредством правил, законов или распределения ресурсов), которое мы предлагаем называть языковым регулированием, и оценка результатов и последствий (ср. Rubin and Jernudd 1979: 2–3).

Говоря о различных действиях, составляющих управление языком, мы прежде всего должны рассмотреть терминологическую деятельность по ряду причин. Во-первых, развитие языка в первую очередь состоит в росте словарного запаса, поскольку лексический уровень языковой системы более подвержен изменениям, чем другие уровни. Как мы уже отмечали в ряде

Terminologija | 2010 | 17

11

publications (Griniewicz 2006, Гринев–Гриневич 2008), the growth of scientific and technical vocabularies is much faster than that of the everyday speech vocabulary, so at present the number of terms in some sciences (for example chemistry or biology) exceeds the number of common words. Latest information compels us to update some of our earlier data presented in (Griniewicz 2006) – according to Wikipedia modern biological terminology may now reach even up to 100 million names for varieties of living beings, and probably nowadays special lexical units comprise not 90%, but rather more than 99% of new words in modern languages. This tendency would remain, because special vocabulary not only already comprises the major part of any advanced national language but also is the most dynamic strata of language.

Во-вторых, в последнее время появились определённые политические причины уделять больше внимания регулированию специальной лексики. В настоящее время терминологическая наука занимается глобализацией промышленности, экономики, культуры и даже повседневной жизни, которая приводит к формированию новых условий существования и взаимодействия национальных языков. Одно из её последствий — сокращение числа активно используемых языков. Согласно расчётам ООН, в течение нынешнего столетия около 2 500 из ныне функционирующих 3 000 языков выйдут из активного употребления. Директор по исследованиям Института исчезающих языков Swarthmore College (Пенсильвания), доктор К. Дэвид Харрисон, прогнозирует, что к 2050 году исчезнут 90% языков мира. В других подсчётах фигурируют 6 800 языков или от 6 000 до 7 000 языков, 90% которых должны исчезнуть; итоговая оценка примерно та же (Grenoble 2006, Gorter 2006). Эти утверждения звучат трагично, однако причиной их появления могут быть скорее терминологическая неосведомлённость или небрежность: в списки языков ошибочно включают не только диалекты, но иногда и субдиалекты (диалекты одного села, говоры — мельчайшие территориальные разновидности языка, средства повседневного общения жителей одного, реже нескольких сёл — Касаткин 1990, Пшеничнова 1997). Все источники отмечают, что трудно точно определить количество языков, существующих в мире, поскольку граница между языком и диалектом не всегда чётка.

Например, в Дагестане некоторые языки, такие как чамалинский, багвалинский, ботлихский, годоберинский, бежтинский, хваршинский, гунзибский, гинухский, арчинский, будухский, хиналугский, — имеют менее

12

S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

5 тысяч носителей каждый и не имеют письменности. Они близки к утрате статуса самостоятельных языков. Это не означает, что они исчезнут, — скорее, их будут обоснованно считать диалектами наиболее близких и широко распространённых языков. Согласно последним публикациям, некоторые из них уже рассматриваются как диалекты. Таким образом, фактически речь идёт скорее об исправлении ошибки: языками ошибочно называют то, что в действительности является диалектами.

В современных условиях глобализации мирового пространства и образования новых государств в некоторых районах Азии и Африки можно наблюдать центростремительные тенденции, характерные для периода образования новых государств в Европе в Новое время, когда местные диалекты отходят на второй план, а центральный диалект становится основой национального государственного языка. Принцип «один язык — одна нация» больше не действует, когда многие народы пользуются одним и тем же языком.

Причины исчезновения языков меньшинств могут быть различными. Наиболее естественная из них — более точное установление статуса некоторых малых языков, которые в действительности являются диалектами; возможны и политические причины, например объявление молдавского языка диалектом румынского.

Из этого следует, что сохранившиеся языки расширят сферу своего функционирования и территорию распространения за пределы стран своего происхождения (в качестве любопытного факта можно отметить, что в настоящее время и британцы, и русские составляют национальные меньшинства среди носителей соответствующих языков). С началом международного использования некоторых существующих языков возникает проблема их эффективного применения. И здесь встаёт вопрос о национальной языковой политике.

Для разработки рекомендаций по такой политике прежде всего необходимо проанализировать современную языковую ситуацию. В настоящее время видно, что некоторые политические решения в языковой сфере продиктованы лишь сиюминутными политическими соображениями и полностью игнорируют естественные тенденции развития языка. Поэтому необходимо вырабатывать обоснованные и беспристрастные рекомендации, основанные на анализе естественных процессов эволюции и, в частности, международного взаимодействия языков. По ряду причин такие рекомендации должны касаться прежде всего терминологии.

Во-первых, в отличие от общеупотребительной повседневной лексики, которая относительно стабильна и не подвержена изменениям, специальную лексику можно регулировать. Терминология всегда является результатом соглашения об употреблении

Terminologija | 2010 | 17

13

определённые названия понятий, используемые специалистами соответствующей области знания. Поэтому специальная лексика, вероятно, является единственной частью языка, которой можно сознательно манипулировать и управлять. Во многих языках можно разработать своды правил образования новых специальных лексических единиц и регулирования уже существующих. Есть основания полагать, что наиболее многочисленный пласт специального словарного состава, состоящий из так называемых номенов, можно успешно регулировать и развивать в соответствии с заранее установленными сводами правил.

Во-вторых, следует отметить, что некоторые лингвистические проблемы, особенно семантического характера, можно гораздо яснее рассматривать в области терминологии, связанной с точной природой терминов.

В-третьих, регулирование специальной лексики может значительно ускорить развитие науки и техники. Успех современных исследований законов мышления (особенно творческого) и моделирования мыслительных процессов, изучения развития человеческой цивилизации и стимулирования научно-технического прогресса в значительной степени зависит от решения ряда терминологических проблем.

Наконец, последние антрополингвистические данные дают основания полагать, что между объёмом национального словаря и уровнем национального менталитета может существовать определённое соответствие. Поэтому терминологические аспекты необходимо учитывать при принятии решений о языковой стратегии (если только они не являются решающими). Сознательная языковая политика и, прежде всего, языковой менеджмент должны быть направлены главным образом на развитие специальной лексики.

Языковое планирование, особенно долгосрочное, должно основываться на системном комплексном анализе существующего состояния терминологии и тщательном изучении имеющихся тенденций и направлений развития (пример выявления тенденций развития терминологий представлен в Grinev 1993), прогнозировании развития языка и определении направлений и способов регулирования специальной лексики.

Практическая терминологическая работа как важнейшая часть языковой политики должна предполагать системный подход, основанный на надёжном знании основных характеристик терминологий. Опыт терминологической работы в бывшем СССР показал, что эта цель весьма труднодостижима. Как отмечалось в (Grinev 1994), своеобразный характер советской терминологической деятельности и соответствующей теории был в значительной степени обусловлен первоначальной верой в то, что развитие общего языка можно упорядочить и

14 S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

планировать. Эта романтическая постреволюционная вера в то, что развитием языка можно управлять и подчинить его контролю человека, подкреплялась убеждением Маркса, что язык станет одним из явлений, которые со временем возьмёт под контроль победивший пролетариат. Позднее (вплоть до настоящего времени) идея контроля человека сменилась идеей государственного контроля, что нашло отражение в обязательном характере терминологической стандартизации в СССР. Поэтому в советских стандартах трудно найти разрешённые синонимы или многозначные термины, которые в изобилии встречаются в британских, индийских, австралийских или новозеландских терминологических стандартах; и именно поэтому обсуждения терминологических стандартов в России порой принимают весьма ожесточённый характер.

Первые попытки привести язык в надлежащее упорядоченное состояние и заменить существующие термины идеальными оказались безуспешными. Согласно свидетельству основателя российской терминологической школы Д. С. Лотте, причиной этой неудачи стало полное незнание природы объекта упорядочения и отсутствие принципов упорядочения терминологии. Поэтому терминоведение возникло как средство теоретического обоснования практической работы, что полностью игнорируют многие современные исследователи терминологии.

К сожалению, и сейчас мы наблюдаем отсутствие сознательной систематической терминологической работы, основанной на элементарных принципах планирования и знании языковых тенденций. Огромное количество терминологических стандартов, подготовленных в 1960-е и 1970-е годы, разрабатывалось бессистемно, без надёжных принципов и было низкого качества. Терминологические стандарты стран СЭВ были качественнее, однако основывались не на комплексном системном подходе, а скорее на выборе отдельных предметных областей. В конце 1970-х годов была предпринята работа, гораздо ближе соответствовавшая оптимальным условиям: всесоюзная инициатива по разработке лингвистических средств отраслевых информационно-поисковых систем, которые планировалось объединить в общую систему, однако эта работа не была завершена надлежащим образом. В наши дни, когда терминологическая деятельность определяется финансовыми возможностями и не поддерживается государством, ситуация значительно хуже. Утешаться можно лишь тем, что международная терминологическая деятельность обстоит не лучше, поскольку в условиях свободного рынка роль планирования незначительна.

Следует отметить, что в настоящее время нет свидетельств каких-либо попыток организовать планомерное широкомасштабное регулирование специальной лексики, хотя

Terminologija | 2010 | 17

15

В странах Северной Европы уже накоплен некоторый опыт в этом направлении. Одна из причин, по которым правительства не уделяют внимания возможностям разработки национальных специальных языков, заключается в том, что непосредственные убытки от неудачно выбранных торговых наименований, а также торможение научного прогресса не считаются значительными и не поддаются точной оценке. Поэтому разработка специальной лексики, создающая условия для научного, промышленного и культурного развития и являющаяся одним из приоритетов планирования и финансирования, прискорбно пренебрегается и осуществляется лишь усилиями небольшого числа энтузиастов. Некоторые терминологические мероприятия неизбежно сопровождают научные исследования, однако при отсутствии специальной подготовки и координации они проводятся бессистемно, основываясь лишь на здравом смысле, что характерно для примитивных культур и состояний познания.

В то же время на основе практического опыта и теоретического анализа были разработаны некоторые принципы и успешно предприняты попытки создать оптимальные формы терминов и номенов (проекты по созданию терминов, осуществлённые П. В. Веселовым, Н. И. Кулиш, Э. А. Сорокиной — Веселов 1971; Кулиш 1984, 1985; Сорокина 2007). Мы уже упоминали некоторые принципы конвергентной политики родственных языков в отношении заимствований (Griniewicz 2006: 14–15); аналогичный подход может применяться при координации разработки средств словообразования. Уже в 1980-х годах было установлено, что огромное количество номенов можно легко образовать в соответствии с оптимальными формами, и были разработаны некоторые принципы их конструирования (Гринев 1986, 1987). Были сформулированы и другие рекомендации относительно выбора терминологических форм и организации терминологической работы.

Развитие терминологии как надлежащей части национальной политики должно включать ряд направлений и этапов. Одно из важнейших традиционных направлений — упорядочение специальной лексики, которое включает инвентаризацию специальной лексики, её систематизацию, унификацию и оптимизацию. Другое, менее известное, но очень важное направление — создание лексики, предполагающее разработку банков морфем, используемых в качестве строительного материала, а также разработку и создание систем терминов и номенов. Развитие терминологической науки создало возможности для рационального регулирования и развития словарного состава национальных языков. Однако нынешняя политическая ситуация во многих вновь образованных государствах скорее даёт основания для пессимистических прогнозов относительно успешного использования этих возможностей.

16 S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

В настоящее время мы являемся свидетелями возникновения новой, весьма широкой по охвату и важной науки, занимающейся принятием жизненно важных решений в отношении языков; мы предлагаем назвать её лингвополитологией. В настоящее время нет оснований рассматривать многие политические решения, касающиеся языков, как результат планомерной деятельности. Однако прогресс в ряде смежных областей знания, таких как социолингвистика, этнолингвистика, антрополингвистика и терминологическая наука, создаёт возможности для разработки рациональных системных основ языковой политики, прежде всего в области языкового планирования и управления. Остаётся неясным, будут ли эти возможности реализованы; есть основания полагать, что скорее нет. Тем не менее возникновение новой лингвистической дисциплины, обладающей весьма интересными теоретическими и важными практическими аспектами, следует считать важным шагом в культурном развитии.

ПРИЛОЖЕНИЕ: предлагаемая общая структура лингвополитологии

Языковая политика

Языковая идеология

Языковая ситуация

Оценка языковой ситуации,

Языковая стратегия

Подходы к языку

Поддержка языка (содействие его развитию, продвижение, укрепление)

Препятствование развитию языка (затруднение, торможение, вытеснение, изгнание, принуждение к уходу, подавление)

Управление языком (языковая политика)

Языковое планирование

Долгосрочное языковое планирование

Анализ языковых тенденций

Прогнозирование развития языка

Профессиональная подготовка в области языкового планирования

Краткосрочное языковое планирование

Регулирование, конструирование и контроль языка

Нормализация языка

Развитие терминологии

Упорядочение специальной лексики

Инвентаризация специальной лексики

Систематизация специальной лексики

Унификация специальной лексики

Оптимизация специальной лексики

Создание лексики

Разработка банков морфем

Проектирование и построение систем номенов

Terminologija | 2010 | 17

17

REFERENCES

Ager D. E. 1996: Language policy in Britain and France, London and New York: Cassell.

Ammon U. 2005: Language Politics. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Baines S. 2006: Minority languages: oppression. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Blommaert J. 2006: Language ideology. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Bowerman S. 2006: Language loyalty. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Brenzinger M. 2006: Language maintenance and shift. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Brumfit C. J. 1992: Language planning. – The Oxford companion to the English language, Oxford-New York: Oxford University Press.

de Cillia R., Busch B. 2006: Language Policies: Policies on Language in Europe. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Eisenlohr P. 2006: Linguistic Ethnonationalism. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Extra G., Yagmur K. 2006: Migration and Language planning. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Fishman J. A. 1968: Sociolinguistics and the language problems of the developing countries. – Language problems of developing nations; Fishman J. A., Ferguson C. A. & das Gupta J. (eds.), New York: John Wiley & Sons, 3–16.

Gorter D. 2006: Minorities and Language. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Grenoble L. 2006: Endangered Languages. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Grinev S. V. 1993: The Perspectives of Terminology Theory: the Quest For Regularities. – Selected Readings in Russian Terminology Research, Wien, 13–27.

Grinev S. V. 1994: Theoretical Foundations of Russian Terminology Work: Peculiarities and Perspectives. – Applications and Implications.Current LSP Research. Vol. 1, Bergen, 49–56.

Griniewicz S. 2006: Terminology in the era of globalisation. – Terminologija 13, 10–16.

Harrison K. D. 2007: When Languages Die. Oxford University Press.

Haugen E. 1959: Planning for a standard language in Norway. – Anthropological Linguistics 1(3), 8–21.

Haugen E. 1966: Language conflict and language planning: the case of modern Norwegian, Cambridge: Harvard University Press.

Hutton C. M. 2006: Nationalism and linguistics. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Inoue M. 2006: Standardization. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Jernudd B. (ed.) 2001: Language management and language problems: special issue of Journal of Asian Pacific Communications 11:1 (Vol. 2), Amsterdam: John Benjamins.

Kloss H. 1966: Types of multilingual communities: A discussion of ten variables. – Sociological Inquiry 36, p. 7–17.

Labrie N. 1996: Politique linguistique. – Kontaktlinguistik. Ein internationales Handbuch zeitgenössischer Forschung, 1. Halbband; Goebl H., Nelde P., Stary Z. and Wölk W. (eds.), Berlin: de Gruyter, 826–833.

Laitin D. D. 1992: Language repertoires and state construction in Africa, Cambridge: University Press.

Landau J., Kellner-Heinеле B. 2001: Politics of language in the ex-Soviet Muslim states, London: Hurst.

Lo Bianco J. 1987: National policy on languages, Canberra: Australian Government Publishing Service.

Longman dictionary of English language and culture. Longman, 1999.

McArthur T. 1992: Idiom. – The Oxford companion to the English language, Oxford-New York: Oxford University Press.

McRae K. D. 1975: The principle of territoriality and the principle of personality in multilingual states. – International Journal of the Sociology of Language 4, 33–54.

Nesiah K. 1954: The mother tongue education and a language policy for Ceylon, Colombo: Ola Book.

Neustupný J. V. 1970: Basic types of treatment of language problems. – Linguistic Communications 1, 77–98.

Ó Riagáin 1997: Language policy and social reproduction: Ireland, 1893–1993, Oxford: Clarendon.

Ozolins U. 1996: Language policy and political reality. – International Journal of the Sociology of Language 18, 181–200.

18 S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...

Paulston C. B. 1997: Language policies and language rights. – Annual Review of Anthropology 26, 73–85.

Prague School 1973: General principles for the cultivation of good language. – Language planning: current issues and research; Rubin J. & Shuy R. (eds.), Washington, D. C.: Georgetown University Press, 102–111.

Ricento T. 2000: Historical and theoretical perspectives in language policy and planning. – Ideology, politics and language policies. Focus on English; Ricento T. (ed.), Amsterdam: John Benjamins, 9–24.

Rubin J., Jernudd B. 1979: References for students of language planning, Honolulu: East-West Center.

Schiffman H. E. 1996: Linguistic culture and language policy, London and New York: Routledge.

Sibayan B. 1974: Language policy, language engineering and literacy in the Philippines. – Advances in language planning; Fishman J. A. (ed.), The Hague: Mouton, 221–254.

Spolsky B. 2004: Language policy, Cambridge: University Press.

Spolsky B., Lambert R. D. 2006: Language Planning and Policy: Models. – Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd Ed., Elsevier.

Woolard K. 1998: Introduction: language ideology as a field of inquiry. – Language ideologies: practice and theory; Schieffelin B., Woolard K., Kroskrity P. (eds.), New York: Oxford University Press, 3–47.

Веселов П. В. 1971: Структура терминов дефинитивного типа (На материале терминологии пластических масс и мягких искусственных кож). Дис.... канд. филол. наук, Москва.

Виноградов В. А. 1990: Языковая ситуация. – Энциклопедический словарь «Языкознание», Москва: Советская Энциклопедия.

Гринев С. В. 1986: Перспективы и предпосылки упорядочения номенклатурных единиц. – Научно-техническая терминология, Вып. 10, 1–5.

Гринев С. В. 1987: Принципы упорядочения технических номенклатурных единиц. – Научно-техническая терминология, Вып. 1, 6–10.

Гринев-Гриневич. С. В. 2008: Терминоведение: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений, Москва: Издательский центр «Академия».

Дешериев Ю. Д. 1990: Языковая политика. – Энциклопедический словарь «Языкознание», Москва: Советская Энциклопедия.

Исаев М. И. 2008: Этно-культурологические аспекты языкового планирования. – Лингводидактика. Социолингвистика. Языки мира. К 90-летию со дня рождения академика И.Ф. Протченко, Москва.

Касаткин Д. Л. 1990: Говор. Диалект. – Энциклопедический словарь «Языкознание», Москва: Советская Энциклопедия.

Кузнецов С. Н. 1998: Модели языковой политики в русскоязычном сообществе. – Русская социолингвистика, Москва: МГУ.

Кулиш Н. И. 1984: Методика создания интернациональной номенклатуры хирургических операций. – Научно-техническая терминология, Вып. 6.

Кулиш Н. И. 1985: Методика упорядочения терминологии в клинической лимфологии. – Клиническая лимфология, Москва–Подольск.

Пищальникова В. А., Сонин А. Г. 2009: Государственное регулирование языковой ситуации. – Общее языкознание: учебник для студ. высш. учеб. заведений, Москва: Издательский центр «Академия».

Пшеничнова Н. Н. 1997: Говор. Диалект. Наречие. – Энциклопедия «Русский язык», Москва.

Сорокина Э. А. 2007: Когнитивные аспекты лексического проектирования (к основам когнитивного терминоведения), Москва: Издательство МГОУ.

Хауген Э. 1975: Лингвистика и языковое планирование. – Новое в лингвистике. Выпуск VII: Социолингвистика, Москва: Прогресс.

Швейцер А. Д. 1997: Социолингвистика. – Энциклопедия «Русский язык», Москва.

TERMINOLOGIJA IR KALBOS POLITIKA

Straipsnyje nagrinėjami besiformuojančios plačios mokslo srities, kurią siūloma vadinti lingvopolitologija, terminologiniai aspektai. Bandoma atskleisti ir trumpai panagrinėti naujojo mokslo sandarą ir pagrindinių jos sričių turinį. Pažymima, kad šiuo metu nėra pagrindo kalbėti apie įsisąmonintą ir planingą požiūrį į kalbų plėtros klausimus, nors būtinybė atsižvelgti į terminologinius kalbos politikos aspektus yra akivaizdi. Pasitaiko atvejų, kai nacionalinė kalbos politika būna nepakankamai apgalvota.

Terminologija | 2010 | 17

19

Vis dėlto sukaupta terminologinių tyrimų ir praktinio terminologijos darbo patirtis leidžia formuluoti tam tikrus principus ir konkrečius būdus, kuriais būtų galima skatinti kalbos plėtrą ir kuriuos būtų galima įgyvendinti tvarkant ir plėtojant specialiąją kalbos leksiką.

ТЕРМИНОЛОГИЯ И ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА

Рассматриваются терминологические аспекты формирующейся обширной области знания, которую предлагается назвать лингвополитологией. Делается попытка представления и краткого рассмотрения структуры новой науки и содержания ее основных разделов. Отмечается, что, несмотря на очевидную необходимость учета терминологических аспектов языковой политики, в настоящее время нет оснований говорить о сознательном разумном плановом подходе к вопросам развития языков. В ряде случаев национальная языковая политика носит непродуманный характер. Однако накопленный опыт в первую очередь терминологических исследований и практики дал возможность сформулировать некоторые принципы и конкретные способы содействия развитию языка, которые могут быть реализованы в упорядочении и расширении специального лексического состава языка.

Gauta 2010–11–16

Sergiusz Griniewicz University of Białystok Waska 4, m.20, Białystok, 15–481, Poland E-mail [email protected]

20

S. Griniewicz | Terminology and language policy (towards establishing...