ДИСКУССИИ

ПРАНАС КНЮКШТА

ЧТО ОБЕЩАЕТ ЯЗЫКУ ПОСТМОДЕРНИЗМ?

Признаюсь, до сих пор я мало слышал о постмодернизме языка и языкознания. Что это такое, узнал подробнее, прочитав в журнале Kalbos kultūroje опубликованную статью Лореты Вайцекаускене «Постмодернистское двуязычие: национальные языки и английский язык в рекламе» (KK, т. 82, с. 110–125).

Тема статьи интересна, актуальна и интригующа. Беря в руки такую работу, ожидаешь найти конкретные мысли о современной рекламе, особенностях её языка, советы о том, как согласовывать язык рекламы с общим узусом и, главное, как регулировать отношения литовского языка с распространяющимся в рекламе английским. Увы, ответов на такие вопросы там не найти; более того, сами вопросы даже не ставятся.

Рассматривается реклама других стран (если воспользоваться термином автора статьи — рекламный домен) и отношения английского языка с языками этих стран. По правде говоря, языковые явления не анализируются, а обозревается и комментируется литература по данной теме. Прежде всего ищутся данные об английском языке. Подчёркивается, что он распространяется в рекламе всех стран и всё больше укрепляет свои позиции. Приводятся цифры и проценты из источников многих стран. Есть и несколько конкретных примеров, но они не доказывают укрепления позиций английского языка. Об этом говорится в обобщающих утверждениях, например: «двуязычие или смешанный код с английским стал общепринятой нормой рекламного домена» (с. 121). Это утверждение приведено в выводах, а значит, оно выражает мнение автора статьи или мысли, с которыми она согласна и которые хочет распространить. Выражение «стал общепринятой нормой» показывает, что это и другие подобные утверждения относятся также к рекламе Литвы и используемым в ней языкам. Утверждается, что «языковая идентичность не должна связываться только с этническими, территориальными или государственными границами» (с. 111).

Литовская реклама прямо сопоставляется и с рекламой других стран. Повторяется, что реклама «как в Литве, так и в других местах становится всё более смешанной» (с. 111), что

P. KNIŪKŠTA. Ką žada kalbai postmodernizmas? 229

новых форм проявления в рекламе «как в Литве, так и в других местах чрезвычайно многообразно» (с. 122). Даже цифрами пытаются доказать, что по использованию английского языка реклама на литовском телевидении мало отстаёт от рекламы других стран. Якобы элементы английского языка присутствовали почти в 50 процентах рекламных роликов, транслировавшихся литовскими телеканалами в 2009 году (с. 113). Было бы интересно узнать, откуда взяты эти проценты и что именно считается элементами английского языка: сколько там действительно фрагментов английского текста, какую долю составляют товарные знаки, названия и т. п. Автор статьи открыто сомневается в проводимой в Литве языковой политике. Перечислив правовые акты, регулирующие язык рекламы, она так подытоживает это регулирование: «Итак, литовские законы стремятся правовыми средствами ограничивать использование других языков в общественном пространстве и укреплять позиции литовского языка» (с. 111). И тут же принимается объяснять, что такое регулирование ничего не даёт: «В то же время сфера рекламы как в Литве, так и в других местах становится всё более смешанной»; «многоязычные домены в современном постмодернистском мире стали нормой, выходящей за границы привычных оценок» (с. 111). Хладнокровно провозглашается разрешение выходить за «границы привычных оценок».

Л. Вайцекаускене сомневается и в суждениях лингвистов, конкретно — лингвисток Ирэны Сметонене и Риты Милиунайте, полагающих, что реклама может отрицательно влиять на общепринятое употребление языка. Якобы опрос телезрителей этого не подтверждает, хотя на самом деле из результатов опроса ничего не выясняется. Не совсем ясно, что сама автор статьи думает о том, оказывает ли реклама влияние или нет. Для неё это не так важно — влияет или не влияет; главное — показать такую позицию: заботиться об употреблении языков и оказываемом на него воздействии нет необходимости.

Эта позиция наиболее ясно изложена в заключительной части статьи. Одно за другим выводятся два заключения. Сначала заявляется, что «смешанный код с английским стал общепринятой нормой» (с. 121), а затем предрекаются и постмодернистские изменения в употреблении обычного языка: «Давление новой нормы настолько велико, что не боятся нарушать официальные требования к чистому и правильному языку и менять представление о языке, приемлемом в общественном употреблении» (с. 122). И ни замечания, ни пояснения, ни сомнения. Полное одобрение!?

Статья преподносится как новое «объяснение изменений в литовском языке, его нормировании и языковой политике» (цитирую как написано); предлагается принять её во внимание и применять на её основе «меры языкового планирования». Интересно, как сама автор статьи намерена применять этот принцип. Включает ли он и разрешение «нарушать официальные требования к чистому и правильному языку»?

Получено 2010 12 15

230

KALBOS KULTŪRA | 83