BIRUTĖ KLAAS-LANG

Тартуский университет

ОСНОВЫ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ ЭСТОНСКОГО ЯЗЫКА: СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПЛАН И ЕГО РЕАЛИЗАЦИЯ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: эстонский язык, языковая политика, языковая преемственность.

ВВЕДЕНИЕ

Использование эстонского языка во всех сферах употребления литературного языка сегодня настолько привычно и само собой разумеется для эстонца, возможно, даже кажется вечным, что о его сохранении и бережном отношении к нему задумываются не всегда. За последние сто лет положение эстонского языка никогда не было столь благоприятным, как сейчас. Эстонский язык, являющийся родным для чуть более миллиона жителей, по числу носителей входит в число 300 самых распространённых языков мира из 7 000. Кроме того, в Эстонии быстро улучшается владение эстонским как вторым языком. Ежегодно около тысячи студентов в тридцати университетах мира изучают эстонский язык и культуру. В мире около ста языков, на которых можно получить полное высшее образование, и эстонский — один из них. Несомненно, одно из величайших достижений первых 100 лет существования Эстонской Республики — возможность получить высшее образование на родном языке. Эстонский язык входит в число пятидесяти наиболее технологически развитых языков мира. Эстонский язык защищён Конституцией и Законом о языке; он также является официальным языком Европейского союза и обладает всеми соответствующими правами и обязанностями. Кроме того, заботятся не только о литературном языке, но и проявляют интерес ко всем разновидностям эстонского языка, особенно региональным.

В статье рассматриваются социолингвистическая среда Эстонии и правовое положение эстонского языка, анализируется, как Эстония посредством стратегического языкового планирования способствовала исследованиям эстонского языка, его развитию и преемственности.

1. СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ СРЕДА ЭСТОНИИ

По данным Департамента статистики Эстонии, в 2016 году в Эстонии проживало 1,313 миллиона

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 2

жителей¹. По численности населения Эстония — одна из самых маленьких стран Европы: этот показатель в 14 раз ниже, чем в так называемой средней стране Европейского союза. Согласно данным переписи населения и жилищного фонда 2011 года², в Эстонии проживают представители 192 национальностей: эстонцы составляют 68,7% постоянного населения (889 770 человек), русские — 24,8% (321 198 человек), украинцы — 1,7% (22 302 человека). Доля белорусов (12 419 человек) и финнов (7 423 человека) составляет менее 1%. Всего в Эстонии насчитывается 37 национальностей, представители которых численностью превышают 100 человек. По сравнению с данными переписи 2000 года³ число эстонцев увеличилось на 1%, а число русских уменьшилось ровно на столько же. Численность населения сокращается с 1989 года из-за эмиграции и низкой рождаемости; особенно уменьшается число жителей, говорящих на других языках (Eesti inimarengu aruanne 2007: 48). Однако за последние два года соотношение эмиграции и иммиграции в Эстонии выровнялось, а в 2015 году иммиграция впервые превысила эмиграцию: в 2015 году в Эстонию приехали 15 413 человек, а из Эстонии выехали 13 003 человека⁴, то есть иммиграция компенсировала сокращение численности населения, вызванное отрицательным естественным приростом.

В Эстонии на 157 языках говорят как на родных. За десять лет Эстония стала еще более многоязычной: согласно данным предыдущей переписи населения, на родных языках говорили на 109 языках. Чаще всего как на родных говорят на эстонском (886 859 человек — 68,5%), русском (383 062 человека — 29,6%) и украинском языках (8012 человек — 0,6%)⁵.

В последние годы навыки владения эстонским языком у жителей Эстонии, говорящих на других языках, постоянно улучшаются.

Результаты проведенных к настоящему времени исследований показывают, что доля жителей в возрасте 15–74 лет, говорящих на других языках и утверждающих, что владеют эстонским активно или хотя бы пассивно, выросла с 34% (1997) и 40% (2007) до 85% (2016)⁶. Мониторинг эстонской интеграционной программы «Реализация целей программы „Видение интеграции Эстонии на 2008–2013 годы“ в 2008–2009 годах», проведенный в 2010 году исследовательской группой под руководством профессора Таллиннского университета Райво Веттика, также показывает, что за последние годы владение эстонским языком у русскоязычных жителей, по их собственной оценке, значительно улучшилось (LK monitooring 2010). Однако анализ статистических данных показывает, что в Эстонии по-прежнему много людей,

¹ Eesti Statistikaamet [Департамент статистики Эстонии], доступно в интернете: http://www.stat.ee/72428.

² Eesti Statistikaamet [Департамент статистики Эстонии], доступно в интернете: http://www.stat.ee/64309?parent_id=32784.

³Eesti Statistikaamet [Департамент статистики Эстонии], доступно в интернете: http://www.stat.ee/64628?parent_id=32784.

⁴ Eesti Statistikaamet [Департамент статистики Эстонии], доступно в интернете: http://www.stat.ee/277525.

⁵ Eesti Statistikaamet [Департамент статистики Эстонии], доступно в интернете: http://www.stat.ee/64309?parent_id=32784.

⁶ Eesti Kultuuriministeerium [Министерство культуры Эстонии], доступно в интернете: http://www.kul.ee/sites/kulminn/files/6_faktileht_a4_keelteoskus.pdf.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 3

не владеющих государственным языком на необходимом уровне в общественной и трудовой жизни.

2. КРИТЕРИИ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ ЯЗЫКА И ЭСТОНСКИЙ ЯЗЫК

Эстонский язык оказался в совершенно новой социолингвистической среде, для которой характерны глобализация и многоязычие в обществе, школе и семье, а также развитие технологий. Следовательно, нужно смириться с тем, что рядом с каждым из нас слышны два, три или более языков. Многоязычный эстонец — это правило, а не исключение. Многоязычие личности и государства — большое богатство, которое необходимо беречь и поддерживать. Но как в этой новой ситуации обеспечить сохранение и развитие эстонского языка?

Рассматривая понятие жизнеспособности языка и её критерии, учёные имели в виду прежде всего малые и находящиеся под угрозой исчезновения языки. Например, в 2002–2003 гг. ЮНЕСКО попросила международную группу лингвистов подготовить документ, на основе которого можно было бы оценивать жизнеспособность языка и который помог бы формировать языковую политику, определять языковые потребности и надлежащие меры защиты. С этой целью группа экспертов по исчезающим языкам разработала концептуальные рекомендации. В документе под названием «Жизнеспособность языка и угроза исчезновения» представлены девять критериев (Brenzinger и др. 2003): 1) передача языка из поколения в поколение, 2) абсолютное число говорящих, 3) соотношение числа говорящих с общей численностью населения, 4) изменение сфер употребления языка, 5) реакция на новые сферы и средства массовой информации, 6) доступность средств обучения языку и уровень грамотности, 7) отношение и политика правительства и учреждений, 8) отношение членов сообщества к своему языку, 9) тип и качество документации.

Согласно социолингвистическим определениям, эстонский язык, для чуть более чем миллиона носителей которого он является родным, не относится к группе языков, которым грозит исчезновение, поскольку он имеет статус государственного языка, используется во всех сферах общественной жизни — от повседневного общения и бизнеса до науки, является основным языком преподавания на всех ступенях образования, от начальной школы до докторантуры, используется и дома, и в электронной среде, а число его носителей растёт. Тем не менее в современном глобальном мире жизнеспособность языка необходимо особенно тщательно оберегать даже в том случае, если у него более миллиона носителей (ср. Crystal 2000).

В последние годы особый интерес вызывают исследования и прогнозы того, как глобализация, открытый и мобильный рынок труда, а также открытая и динамичная образовательная среда могут повлиять на языки, которые, согласно упомянутым выше критериям, считаются социолингвистически устойчивыми. Статус государственного языка

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 4

и поддерживающая язык инфраструктура не обязательно обеспечивают его устойчивость, поскольку английский язык всё чаще используется в сферах образования, торговли и экономики, а миграционные потоки привели к появлению в обществе повышенного разнообразия (англ. super-diversity) (Vertovec 2007, 2010). Широко признаётся потенциальное влияние глобального английского языка на устойчивость языков меньшинств (Skutnabb-Kangas 2000; Phillipson 2003, 2009; Hagege 2006; Canagarajah 2007, Klaas-Lang, Metslang 2015, Klaas-Lang 2016); начат ряд основанных на научных исследованиях государственных программ (например, в Швеции, Эстонии и Финляндии), направленных на обеспечение функционирования государственного языка во всех сферах жизни (Mäl i mun 2002; EKAS 2004; Hakulinen и др. 2009; EKA 2011). В результате возникла необходимость расширить сферу защиты языков меньшинств и перейти к подходу, ориентированному на устойчивость языка и охватывающему взаимодействие глобальных, государственных языков и языков меньшинств в современном информационном обществе (Ehala 2010, Soler-Carbonell 2012, Ehala и др. 2014).

3. ДОКУМЕНТЫ, ЗАКРЕПЛЯЮЩИЕ СТАТУС ЭСТОНСКОГО ЯЗЫКА КАК ГОСУДАРСТВЕННОГО

Для успешного функционирования языка необходимо обеспечить и регулировать его правовое пространство. В Эстонии эстонский язык является государственным в соответствии с Законом о языке 1989 года и его последующими редакциями. Следует отметить, что первый Закон о языке был принят ещё до восстановления независимости Эстонии и в то время назывался Законом о языке Эстонской Советской Социалистической Республики; его статья 60 гласила: «Государственным языком Эстонской Советской Социалистической Республики является эстонский язык. В Эстонии, на исконной земле эстонцев, государство уделяет эстонскому языку особое внимание и обеспечивает его защиту. Присвоение эстонскому языку статуса государственного является прочной основой сохранения и развития эстонского народа и его культуры» (Keeleseadus 1989). 23 февраля 2011 года парламент Эстонии принял уточнённую редакцию Закона о языке, цель которой (как и предыдущего Закона о языке и его поправок) — «развивать, сохранять и защищать эстонский язык, а также обеспечить, чтобы эстонский язык был основным языком общения во всех сферах общественной жизни» (EV Keeleseadus 2011: 1.pt, §1). В новом Законе о языке также установлено, что «государственным языком Эстонии является эстонский язык» (EV Keeleseadus 2011: 2.pt, §3, lõige (1)).

Правовая защита эстонского языка была закреплена и в Конституции Эстонской Республики (EV Põhiseadus 2011), в которой говорится, что государство должно обеспечить сохранение эстонского народа, языка и культуры на протяжении веков: шестая статья Конституции устанавливает, что государственным языком является эстонский. Обязанность государства — обеспечить право каждого человека получать образование на эстонском языке (37

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 5

ст.), право каждого лица вести дела и общаться с государственными учреждениями на эстонском языке (ст. 51), вести дела в государственных учреждениях и муниципалитетах на эстонском языке (ст. 52). К сожалению, пока нельзя утверждать, что эстонский язык как государственный беспрепятственно функционирует во всех регионах Эстонии и во всех сферах жизни — как при ведении дел и информировании потребителей, так и в языке предвыборных кампаний и в навыках владения эстонским языком у избранных народных представителей или высших должностных лиц муниципалитетов. Стремясь обеспечить права, установленные законодательными актами, государство через Языковую инспекцию⁷ в первую очередь заботится об охране языка.

4.

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПЛАН РАЗВИТИЯ ЭСТОНСКОГО ЯЗЫКА И НАДЗОР ЗА ЕГО РЕАЛИЗАЦИЕЙ

При разработке стратегического плана развития языка основное внимание уделяется трем важнейшим аспектам языка: его статусу, структуре (языковой системе и употреблению) и обучению языку (Stewart 1968; Wiley 2003; Mansoor 2005; Ferguson 2006 и т. д.). Национальные правовые акты и целенаправленное формирование имиджа помогают обеспечить необходимый статус языка; целенаправленное и научно обоснованное развитие его структуры гарантирует возможность использовать язык как гибкое и современное средство во всех возможных сферах жизни, обеспечивает единый литературный язык и техническую поддержку языка в электронной среде. Очень важно заботиться о языке и как о ресурсе, поскольку упорядоченный литературный язык лежит в основе административного языка, языка обучения, языка науки, языка публичной информации и других разновидностей употребления языка, необходимых для существования общества и государства. Третья область стратегического языкового планирования — обучение языку — обеспечивает передачу языка (а именно литературного языка, то есть единого кодифицированного варианта языка) из поколения в поколение. Статус эстонского языка как официального языка Европейского союза предъявляет к его развитию и преподаванию гораздо более высокие требования.

Эстонское государство уже 18 лет занимается стратегическим языковым планированием. Постановлением от 21 апреля 1998 года правительство поручило Министерству образования (ныне Министерству образования и науки) разработать стратегию развития эстонского языка. В 2000 году приказом министра образования был создан комитет по организации Европейского года языков в Эстонии (впоследствии ставший Советом эстонского языка⁸), одной из задач которого

⁷ Eesti Keeleinspektsioon [Языковая инспекция Эстонии], доступно в интернете: http://www.keeleinsp.ee/?lang=1.

⁸ Автор статьи — председатель Совета эстонского языка с 2005 года.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 6

и заключалась в разработке упомянутой стратегии. «Совет эстонского языка консультирует правительство Эстонской Республики по вопросам разработки и реализации языковой политики» (EV Keelesedus 2011: 2.pt, § 7). 5 августа 2004 года правительство Эстонской Республики утвердило Стратегию развития эстонского языка на 2004–2010 годы (эст. EKAS), а 11 ноября 2010 года — продолжение предыдущего стратегического плана, Стратегический план развития эстонского языка на 2011–2017 годы (эст. EKA), и план его реализации, подготовленный Министерством образования и науки в сотрудничестве с Советом эстонского языка.

Первый план развития языка был переведен на английский, русский, финский и венгерский языки. Печатная и электронная версии действующего плана развития представлены на эстонском и английском языках⁹.

Перед принятием стратегического документа были проведены исследования структуры и статуса языка, его правового положения, образования, исследований, региональных языков и развития языковых технологий, изучена деятельность многоязычного общества и т. д. Несомненно, столь всестороннее исследование эстонского языка стало первым в истории нашего языка. Можно также утверждать, что стратегический план развития, подготовленный в 2004 году, несмотря на объективные и субъективные недостатки, стал исключительно важным ориентиром для развития эстонского языка. В этой стратегии развития эстонского языка Эстонское государство сформулировало четкие цели и план конкретных мер по развитию языка.

В планах развития 2004 и 2011 годов рассматриваются все важнейшие области эстонского языка: языковое регулирование эстонского языка, исследования и ресурсы эстонского языка, техническая поддержка языка, общее образование на эстонском языке, эстонский язык в системе общего образования на других языках, навыки владения эстонским языком у учащихся профессиональных учебных заведений, язык науки и высшего образования, региональные разновидности эстонского языка, эстонский язык за рубежом, употребление языка людьми с особыми языковыми потребностями, эстонский язык в контексте других языков и его представительство на международном уровне, надзор за соблюдением закона о языке и информирование по языковым вопросам.

В 2011 году правительство утвердило состав Совета эстонского языка. В совет входят лингвисты, представители министерств, департаментов и творческих союзов, политики и другие. Таким образом, это очень широкая группа, заинтересованная в благополучном положении эстонского языка; вклад каждого ее члена заключается не только в профессиональных (не обязательно лингвистических) знаниях, но и в социальной чуткости к языковым вопросам. В отличие от Государственной комиссии по литовскому языку, Совет эстонского языка не занимается регулированием языка. Язык

⁹ Eesti Haridus- ja Teadusministeerium [Министерство образования и науки Эстонии], доступно в интернете: https://www.hm.ee/sites/default/files/eestikeelearengukavainglise.indd_.pdf.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 7

Нормированием в Эстонии занимается Общество родного языка¹⁰. Работа Совета по эстонскому языку посвящена исключительно языковой политике.

В сотрудничестве с Министерством образования и науки Совет по языку каждые два года представляет правительству обзоры положения эстонского языка и выполнения плана развития эстонского языка, а также других стратегических языковых планов. От современных стратегических документов, и прежде всего от вытекающих из них планов действий, ожидают достижения за относительно короткий срок результатов, которые можно оценить и которые должны вывести ту или иную область или организацию на более высокий уровень. При планировании стратегии развития языка трудно предложить такие показатели, позволяющие оценить результаты, а в масштабах глобализации шагом вперёд для эстонского языка можно считать сохранение прежних позиций (особенно с учётом влияния английского языка). Как в плане развития, так и в промежуточных отчётах для каждой меры предусмотрен определённый показатель, который должен отражать прогресс в конкретной сфере использования языка. Однако эти показатели следует оценивать критически. Не всё важное можно измерить. А то, что можно измерить, не обязательно важно.

Разумеется, для реализации действий, предусмотренных и согласованных в стратегических планах развития, необходимы определённые средства. Поэтому крайне важно согласовать планы развития с планированием государственного бюджета. Связь между финансированием языковой сферы и планами развития достаточно очевидна: как предыдущий, так и действующий в настоящее время план развития служит основой для планирования бюджета Министерства образования и науки на языковую сферу. Мероприятия, предусмотренные для развития эстонского языка, финансируются за счёт бюджетов государства и местных самоуправлений, университетов и научных учреждений, государственных программ, различных фондов, субсидий, специальных ассигнований и различных агентств. Конкретный бюджет плана развития на 2011–2017 годы составляет 61 миллион евро; в него также входят отдельно финансируемые государственные программы (см. сайт Министерства образования и науки¹¹:

подготовка и издание учебников на эстонском языке для высшей школы (2008–2012; действующая ныне программа — 2013–2017); подготовлено или переведено более 50 учебников по различным областям;

поддержка эстонской терминологии (2008–2012, 2013–2017);

языковые технологии (2006–2010, 2011–2017);

¹⁰ Общество родного языка [Общество родного языка], доступно в интернете:

http://www.emakeeleselts.ee/yritused/ES_english.pdf.

¹¹ Министерство образования и науки Эстонии [Министерство образования и науки Эстонии], доступно в интернете:

https://htm.ee/et.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 8

estų kalbos ir kultūros atmintis (2009–2013, 2014–2018); remiami estų kalbos moksliniai tyrimai. Naujosios programos prioritetas – remti monografijų leidimą;

Программа академического изучения эстонского языка и культуры за рубежом (2005–2010, 2011–2017).

Результаты реализации плана развития эстонского языка на 2011–2017 годы будут подведены в конце 2017 года, однако промежуточные отчёты показали, что в целом цели в языковой сфере успешно достигаются. Запланированные задачи всех мероприятий выполнены, решён ряд конкретных вопросов: опубликовано несколько важных словарей, начали использоваться прикладные программы языковых технологий, за последние два года коллектив учёных, занимающихся общим языкознанием и родственными языками, в университетах Тарту и Таллина пополнили 20 новых докторов; школьники активно участвуют в массовых мероприятиях, посвящённых языку; погружение в языковую среду (англ. language immersion, эст. keelekümblus) и интегрированное обучение предмету и языку становятся всё более популярными формами обучения в школах Эстонии с преподаванием на других языках; значительно увеличилось число научных изданий высокого уровня, публикующих статьи на эстонском языке; экзамены по эстонскому языку на различных уровнях начали проводиться и в других странах; важнейшие словари эстонского языка доступны в интернете; составлен онлайн-словарь эстонского жестового языка и эстонского языка; государственный экзамен по иностранному языку стал обязательным для выпускников школ и т. д.

Тем не менее наряду с достигнутым остаются области и задачи, которые за эти годы не удалось реализовать, а именно: недостаточно интересуются профессией учителя эстонского языка; в некоторых регионах, преимущественно русскоязычных, особенно в уезде Ида-Вирумаа, у школьников низкая мотивация изучать эстонский язык, возможности использовать его в повседневной жизни ограничены, навыки эстонского языка у учащихся, осваивающих профессию на русском языке, довольно слабы, и молодые специалисты, получившие профессию, нередко не могут выполнять свои рабочие обязанности в эстоноязычной рабочей среде. В сфере высшего образования становится больше учебных программ на английском языке, в результате чего эстонский язык в некоторых областях утрачивает роль языка обучения и науки. Несмотря на усилия на государственном и местном уровнях, диалекты продолжают исчезать из повседневного употребления; специалистов по жестовому языку (в том числе переводчиков жестового языка) недостаточно для инициирования и осуществления всех необходимых мероприятий; сократилось число мест обучения эстонскому языку и культуре в зарубежных университетах; из-за нехватки финансирования затрудняется разработка доступных прикладных программ языковых технологий; для решения ряда вопросов, связанных с языковыми аспектами законодательства, необходима политическая воля.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 9

5. ОБОБЩЕНИЕ

Для сохранения языка необходима правовая среда, обеспечивающая его сохранение и устанавливающая, что этот клочок земли на окраине Европы — единственное место, где эстонский язык должен иметь привилегированное положение. Чтобы сохранить язык, его необходимо передавать из поколения в поколение дома и в школе. Но важнее всего — стремление и желание носителей языка пользоваться эстонским. Отношение и мотивация — важные факторы успешного обучения иностранным языкам. Отношение и мотивация носителей языка, несомненно, имеют большое значение для сохранения родного языка. Язык может развиваться и жить, не утрачивая своих возможностей, если им пользуются во всех возможных случаях. Продолжая пользоваться эстонским языком, мы, конечно, не можем говорить об экономической эффективности. В узком экономическом смысле язык с настолько малочисленной группой носителей не может на равных конкурировать с «мировыми языками». Чтобы эстонский язык продолжал использоваться, необходимо прилагать усилия.

Опираясь на опыт стратегического планирования развития эстонского языка, можно обобщённо сформулировать рекомендации для разработчиков планов развития языка:

1. Чтобы поставить цели и спланировать мероприятия по их достижению, необходимо составить точное представление о положении языка во всех сферах его употребления.

2. Видение и цели должны подкрепляться конкретными планами действий, утверждёнными на государственном уровне. Необходимо обеспечить государственную финансовую поддержку для реализации этих планов.

3. За весь план развития и каждое мероприятие должен быть назначен конкретный ответственный.

4. Необходим постоянный мониторинг: остаются ли цели актуальными с течением времени и изменением общества, обеспечивают ли мероприятия в достаточной мере достижение поставленных целей и т. п.

5. Необходимо информирование: поддерживать обсуждение языковых вопросов, информировать налогоплательщиков, тем самым обеспечивая удовлетворённость общества и людей запланированными мероприятиями.

LITERATŪROS SĄRAŠAS

Brenzinger ir kt. 2003: Brenzinger M., Yamamoto A., Aikawa N., Koundiouba D., Minasyan A., Dwyer A., Grinevald C., Krauss M., Miyaoka O., Sakiyama O., Smeets R.,

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 10

Zepeda O. Language vitality and endangerment. Prieiga internete: http://www.unesco.org/culture/ich/doc/src/00120-EN.pdf. (žiūrėta 2016 09 01).

Canagarajah S. 2007: Lingua Franca English, Multilingual Communities, and Language Acquisition. – The Modern Language Journal 91 (s1), 923–939.

Crystal D. 2000: Language death, Cambridge: Cambridge University Press.

Eesti inimarengu aruanne 2007: Eesti inimarengu aruanne, Tallinn, Eesti Koostöö Kogu, 2008. Prieiga internete: http://kogu.ee/public/trykised/EIA07_est.pdf (žiūrėta 2016 09 02).

Ehala M. 2010: Refining the notion of ethnolinguistic vitality. – International Journal of Multilingualism 7 (4), 363–378.

Ehala ir kt. 2014: Ehala M., Koreinik K., Praakli K., Siiner M. Kuidas uurida keele kestlikkust. – Keel ja Kirjandus 7, 489–507.

EKA 2011: Eesti keele arengukava 2011–2017. Prieiga internete: http://www.hm.ee/index.php?03238 (žiūrėta 2016 09 02).

EKAE 2013: Eesti keele arengukava 2011–2017 elluviimise vahearuanne (2011–2012). Prieiga internete: http://ekn.hm.ee/node/57 (žiūrėta 2016 09 02).

EKAE 2015: Eesti keele arengukava 2011–2017" elluviimise vahearuanne (2013–2014). Prieiga internete: http://www.emakeeleselts.ee/vapidild/Eesti proc.20keele proc.20arengukava proc.202011-2017 proc.20elluviimise_vahearuanne_2013-2014.pdf (žiūrėta 2016 09 02).

EKAS 2004: Eesti keele arendamise strateegia 2004–2010. Prieiga internete: http://www.eki.ee/keelenoukogu/strat_et.pdf (žiūrėta 2016 09 02).

EV Keeleseadus 2011: Eesti Vabariigi keeleseadus, Riigi teataja I, 18.03.2011, 1.

EV Põhiseadus 2011: Eesti Vabariigi Põhiseadus, Riigi teataja I, 27.04.2011, 2.

Ferguson G.2006: Language Planning and Education, Edinburgh: Edinburgh University Press.

Hagege C. 2006: Combat pour le Français: Au nom de la diversité des langues et des cultures, Paris: Odile Jacob.

Hakulinen ir kt. 2009: Hakulinen A., Kalliokoski J., Kankaanpää S., Kanner A., Koskenniemi K., Laitinen L., Maamies S., Nuolijärvi P. Suomen kielen tulevaisuus. Kielipoliittinen toimintaohjelma. Kotimaisten kielten tutkimuskeskuksen verkkojulkaisuja 7.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 11

Keeleseadus 1989: Eesti NSV Keeleseadus. Prieiga internete:

http://estlex.com/tasuta/index.php?id=8&aktid=364&asutus=23&fd=1&grupp=1&leht=17 (žiūrėta 2016 09 02).

Klaas-Lang B. 2016: State policies and institutional language choice – the vitality of Estonian, Latvian and Lithuanian in higher education. – Sociolinguistic transition in former Soviet and Eastern Bloc countries: Recent developments two decades after the regime change 67. Prague: Peter Lang Verlag. (Peter Lang’s series Prague Papers on Language, Society and Interaction / Prager Arbeiten zur Sprache, Gesellschaft und Interaktion, edited by Jiří Nekvapil, Tamah Sherman and Petr Kaderka), 235–262.

Klaas-Lang B., Metslang H. 2015: Language policy and sustainability of Estonian in higher education. – Duisburger Arbeiten zur Sprach- und Kulturwissenschaft Duisburg Papers on Research in Language and Culture. Peter Lang Verlag, 161–177.

LK monitooring 2010: Uuringu „Eesti lõimumiskava eesmärkide saavutamise monitooring 2010“ kokkuvõte. Prieiga internete:

http://www.kul.ee/sites/default/files/elk_monitooring_2010_kokkuv6te.pdf (žiūrėta 2016 09 02).

Mål i mun 2002: Mål i mun – Förslag till handlingsprogram för svenska språket. Prieiga internete: http://www.regeringen.se/rattsdokument/statens-offentliga-utredningar/2002/04/sou-200227/ (žiūrėta 2016 09 02).

Mansoor S. 2005: Language Planning in Higher Education, New York: Oxford University Press.

Phillipson R. 2003: English Only Europe? Challenging Language Policy, London: Routledge.

Phillipson R. 2009: Linguistic imperialism continued, London: Routledge.

Skutnabb-Kangas T. 2000: Linguistic Genocide in Education – Or Worldwide Diversity and Human Rights? Mahwah, New Jersey and London: Lawrence Erlbaum Associates.

Soler-Carbonell, J. 2012: Els reptes de les llengües mitjanes a Catalunya i Estònia en l’era ‘glocal’. Una perspectiva comparada de les ideologies lingüístiques dels seus parlants. [The challenges of medium-sized languages in Catalonia and Estonia in the ‘glocal’ era; A comparative perspective of their speakers language ideologies]. – Revista de Llengua i Dret 57.

Stewart W. A. 1968: Sociolinguistic Typology of Multilingualism. – Readings in the Sociology of Language. Ed. Joshua Fishman. The Hague: Mouton Publishers.

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

BIRUTĖ KLAAS-LANG. Estų kalbos politikos gairės: strateginis planas ir jo įgyvendinimas | 12

Vertovec S. 2007: Super-diversity and its implications. – Ethnic and Racial Studies 30 (6), 1024–1054.

Wiley T. G. 2003: Frameworks and Models in Language Policy and Planning. – An Introduction to Language Policy, Wiley-Blackwell, 24–41.

Įteikta 2016 09 09

Priimta 2017 01 19

BIRUTĖ KLAAS-LANG

Tartu universitetas, Estų kalbos taryba

Ülikooli 18, 50090 TARTU, Estija

[email protected]

BENDRINĖ KALBA 89 (2016)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204