ŽODŽIŲ FORMOS IR JŲ VARTOSENA LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

З. Зинкявичюс

ЗНАЧИМЫЙ ЖЕМАЙТИЙСКИЙ РУКОПИСНЫЙ ТЕКСТ

Весной 1971 г. в отделе редких изданий библиотеки Вильнюсского университета я обнаружил неизвестный до сих пор старый литовский рукописный текст, написанный на жемайтском диалекте. Текст находится в конволюте с сигнатурой L_R 881—882. Этот конволют состоит из: 1) Rituale Sacramentorum Ac Aliarum Ecclesiæ ceremoniarum... Vilnæ Typis Academicis Societatis Iesu Anno Domini 1701; 2) Ewanielie polskie y litewskie... W Wilnie W Drukarni Academickiey Soc: Iesu, Roku Pańskiego 1705; 3) большого сборника рукописей, состоящего из 30 ненумерованных листов формата 9 × 14 см (включая также исписанный форзацный лист).

Литовский текст находится в третьей части конволюта — на листах 22—25, 27—28 сборника рукописей (с. 44—49, 53—55). Текст состоит из евангельского чтения, предназначенного для дня поминовения усопших, молитв и других элементов катехизиса, а также пересказа буллы папы Урбана VIII «In Coena Domini». Весь литовский текст написан одной рукой. Он был написан до переплёта конволюта, поскольку на полях страниц есть обрезанные буквы либо они глубоко ушли под шов, где написать их после переплёта было бы невозможно¹.

В литовском тексте нет ни даты, ни имени собственного, по которым можно было бы установить время записи. Однако сведения для этого даёт содержание текста, прежде всего булла «In Coena Domini».

Эту буллу папы Урбана VIII (1623—1644), возникшую из обычая в Великий четверг (in Coena Domini) проклинать определённых лиц², в Жемайтском епископстве было предписано оглашать с 1630 г³. Однако поначалу она была мало кому известна. По-видимому, у священников не было даже полного латинского текста, официально опубликованного лишь в постановлениях синода 1636 г⁴. В связи с актуальностью буллы в борьбе с Реформацией жемайтский епископ Юргис Тишкевичюс в 1636 г. приказал оглашать её не только в Великий четверг (как поступали до того времени), но и в другие праздники, а также просто при более значительных скоплениях людей. В упомянутых постановлениях синода в разделе «De publicatione Coenae

¹ Вероятнее всего, весь (или почти весь) сборник был исписан уже к моменту переплёта. На полях других листов (не литовского текста) также местами обрезаны буквы либо они находятся под швом; кроме того, вся бумага сложена в тетради неодинакового объёма (по 1+1+4+4+4+4+1+1 сложенных листов; третья тетрадь неполная, три последние страницы вынесены отдельно) с учётом написанного текста. Чистая бумага, надо полагать, была бы разбита на тетради одинакового объёма.

² Podręczna encyklopedya kościelna, B—C, tom V—VI, Warszawa, 1905, p. 215.

³ M. Valančius, Raštai, II, Vilnius, 1972, p. 354.

⁴ В экземпляре, хранящемся в библиотеке Вильнюсского университета (сигнатура III 10701), отсутствует титульный лист. От руки вписан такой заголовок: «Acta Synodus Primæ [на самом деле это был II синод. — Z.Z.] Samogitiens sub Georgio Tyszkiewicz Anno Domini 1636».

171

В «Domini» требуется, чтобы проповедники излагали наиболее актуальные для епархии положения буллы на местном языке народа (lingua vernacula)⁵.

Это требование выполнялось, однако священники, не имея литовского текста, существенно исказили положения буллы. Это было констатировано на синоде 1647 г.; в его постановлениях⁶ говорится, что «некоторые кюре и проповедники (concionatores) ненадлежащим образом оглашают народу на местном языке положения этой буллы, либо прибавляя к ней не относящиеся к ней вещи, либо излагая смысл слов вопреки требованиям содержания и права». Далее говорится: «предвидя, что они не впадут в подобные ошибки, мы постановили, что эту буллу, точно переведенную на жемайтский язык (lingua Samogitica) и обнародованную, следует приложить здесь». К ней был приложен литовский перевод буллы⁷ с пояснениями, напечатанный готическими (пояснения — латинскими) буквами на так называемом «среднем» письменном языке, употреблявшемся тогда в Жемайтской епископии и, как мы видим, называвшемся в то время жемайтским языком⁸. Весь этот текст был во второй раз перепечатан в 1690 г. в сборнике постановлений синодов Жемайтской епископии «Collectanea»⁹. Но, по-видимому, к концу XVII в. булла уже утратила свою первоначальную актуальность: при повторной публикации ее поместили в конце сборника и перепечатали небрежно, с пропусками текста (см. пункты 2, 11, 15, 16, 17, 19), даже не приведя соответствующим образом в порядок предложения. По-видимому, больше буллу уже никогда не перепечатывали.

Интересующий нас литовский рукописный текст буллы (строки 108—162) отличается от рассмотренного печатного текста не только языком (он написан на собственно жемайтском диалекте, а не на «среднем» письменном языке), но и содержанием. Это не перевод всей буллы, а лишь пересказ тех ее положений, которые актуальны для борьбы с Реформацией. Переписчик гораздо искуснее, чем в аутентичном печатном тексте буллы, нападает на реформатов. Для этого он подбирает образы более выразительные, чем в оригинале, но лучше понятные народу: например, вместо выражения в печатном тексте (еретики) заслуживают проклятия он просто проклинает их, предавая «po macy Wəlina prakiekta». Подобным образом он поступает и защищая интересы духовенства своей епархии от реформатов: например, проклинает тех, кто отнимает у священнослужителя луга, пашни, скот, зерно и деньги, хотя в самой булле такого конкретизированного проклятия не было.

Все это показывает, что рассматриваемый пересказ буллы должен был появиться в самый разгар борьбы Реформации. Из-за искажения мыслей оригинала можно даже предположить, что он возник до 1647 г., то есть тогда, когда официального литовского перевода буллы еще не было.

Однако на 17-й странице рукописей конволюта имеется латинская запись, по-видимому, сделанная той же рукой, в которой упоминается синод 1669 г. Кроме того, вторая книга конволюта—

⁵ М. Валанчюс пишет, что священникам было велено «изложить ту буллу по-жемайтски» (указ. соч., с. 354).

⁶ Synodus quarta dioecesis Samogitiæ… Vilnæ Typis Academicis Societatis Iesu A.D. M. DC. XLVII, p. 31.

⁷ Переводчик неизвестен, но им не мог быть Йонас Якнавичюс, как подозревал В. Биржишка (см. «Tauta ir žodis», IV, 310). Это показывает простейшее сопоставление языков. Позднее, по-видимому, и В. Биржишка отказался от этого мнения, поскольку среди работ Й. Якнавичюса больше не упоминал перевод этой буллы, предполагая, что ее мог перевести иезуит Йонас Гружевскис (Aleksandrynas, I, 242).

⁸ Так называл ее и переводчик катехизиса 1605 г., утверждая, что катехизис М. Даукши написан «по-жемайтски». Эти факты ясно показывают историческую эволюцию значения термина «жемайты».

⁹ Collectanea Conſtitutionum Synodalium Diæceſis Samogitiensis [Vilnius, Akademijos spaustuvė, 1690]. — В библиографии Литовской ССР (сер. A, т. I, Vilnius, 1969, с. 479, запись 99) по недосмотру утверждается, что текст синода 1547 г. был списан с этого текста (более ранний — с более позднего!).

172

(Ewanielie polskie y litewskie... 1705 г.) на последней странице, в конце печатного текста, от руки написано Garbie Dywu etc. Эта приписка также могла быть сделана тем же лицом (?), поскольку почерк похож, к тому же совпадает диалект. Поэтому, вероятнее всего, текст был вписан позднее, в конце XVII в. (если Garbie Dywu etc приписал другой человек) или даже в начале XVIII в.¹⁰, однако при этом автор следовал более раннему рукописному тексту или просто переписывал его — тексту, возникшему в разгар борьбы с Реформацией.

В конволюте среди рукописей имеется и польский перевод упомянутой буллы (с. 49—52), также сокращённый, но более пространный, чем литовский. И его, по-видимому, написал тот же человек. Сопоставление обоих текстов показывает, что неизвестный автор, вписывая литовский текст, сначала следовал польскому: начало и первый пункт очень похожи. Однако затем, переведя первый пункт во второй раз несколько иначе (ср. строки 119—123 и 124—128), он отказался от этой мысли и далее следовал какому-то другому, неизвестному нам тексту буллы (возможно, жемайтскому; ср. искажение жемайтской формы слова bandykštis «крупный рогатый скот», рассмотренное в примечании 68), написанному, по-видимому, ещё до 1647 г.¹¹, уже не выделяя отдельные пункты буллы. Это показывает, что в то время существовало больше рукописных литовских (возможно, и польских) вариантов этой буллы, приспособленных к нуждам Жемайтского епископства, боровшегося с Реформацией. В них, как и в дошедших до нас литовской и польской рукописях, было опущено всё, что непосредственно не связано с этой борьбой, например запрет нападать на корабли в море, присваивать имущество с потерпевших крушение судов и т. п.

Некоторые образы предполагаемых рукописных вариантов могли попасть и в печатный текст. Поэтому последнее предложение сборника «Collectanea» 1690 г. (O tokie wifi tegul užgeſa ant duoſios ir ant Kuno amžinay kaypo ta zwake užgeſa) очень напоминает окончание интересующего нас рукописного текста (Yr kap ta Zwakie ozgieſa tap tegol ty wysoy ont kuna Yr on dusies ozgies) и вовсе не обязательно свидетельствует о том, что последний был вписан после 1690 года, хотя такая возможность и существует.

Из всего сказанного видно, что самой ранней возможной датой создания текста или его источника следует считать 1636 г. Позднее всего он мог быть вписан вскоре после 1705 года¹². Таким образом, датировка охватывает примерно 70 лет. Следовательно, публикуемому рукописному тексту как минимум двести пятьдесят лет.

Несколько слов о других частях записи и обстоятельствах их появления.

Ко времени, когда был вписан рассматриваемый литовский текст, печатного литовского перевода Евангелия, предназначенного для дня поминовения усопших (2 ноября), ещё не было¹³. Священники Жемайтского епископства, стремясь обратить в христианство языче-¹⁴

¹⁰ О том, что к тому времени булла уже утратила актуальность, может свидетельствовать её размещение в самом конце всего литовского текста.

¹¹ Так полагать заставляют строки 136—139, где проклинаются лица, вводящие новые пошлины (налоги) или повышающие их. В пояснениях к переводу 1647 г. недвусмысленно сказано, что это проклятие касается только Италии (Валахской земли), а в других странах короли и сеймы могут при необходимости вводить «пошлины» без всякого проклятия. Переписчик поначалу действовал так, будто не знал этого пояснения (проклял указанных лиц), но затем спохватился и добавил оговорку — «те, кто делает это» (nepryguliedamy yr netoriedamy tykros macys).

¹² Вероятнее всего, конволют был переплетён вскоре после выхода книг, поскольку вскоре появились новые издания обеих книг (Евангелия — в 1711 г., Rituale Sacramentorum — в 1715 г.), и, таким образом, старые издания должны были устареть и утратить актуальность.

¹³ В сборнике Я. Якунавичюса содержатся только те Евангелия, которые читают по воскресеньям и в праздничные дни. День поминовения усопших, по-видимому, и тогда был рабочим днём.

¹⁴ Об актуальности, помимо прочего, свидетельствует размещение литовского текста в самом начале.

173

…нишские обычаи поминовения усопших, связанные с культом предков, который здесь, более чем где-либо ещё, должен был быть распространён. Ведь, по словам М. Валанчюса, многие жемайты, формально считавшиеся тогда христианами, во времена Реформации совершенно отпали от христианства¹⁵.

Трудно сказать, переводил ли сам переписчик текст этого Евангелия (ст. 1–18) или переписал его из более ранней литовской рукописи (а может быть, лишь пользовался ею?)¹⁶. В пользу последнего предположения могли бы свидетельствовать встречающиеся архаизмы, например, д. мн. ч. mumos 1 «нам» (из mumus), местн. ед. ч. м. р. Jawimp 9, 10–11 «у себя».

Что касается появления записи молитв и других элементов катехизиса (ст. 19–107), следует указать, что упомянутый епископ Жемайтии Юргис Тишкявичюс ещё в 1636 г. приказал священникам, как пишет М. Валанчюс, «по воскресеньям в течение всего года, а также по средам и пятницам Адвента и Великого поста излагать каждый предмет веры, или проповедовать так называемый катехизис»¹⁷.

Текст молитв записан по тексту польских молитв и других частей катехизиса, имеющихся в сборнике рукописей конволюта (с. 36–39; отсутствуют только крестное знамение и исповедание веры, соответствующие ст. 96–107 имеющегося литовского текста); вероятнее всего, они также написаны той же рукой. Литовский текст полностью соответствует этому тексту, почти дословно совпадая с ним; несколько заметнее различаются лишь «пять заповедей церковных» и «семь таинств».

Установить, кто был переписчиком всех рассмотренных здесь частей литовского текста, не удалось. Ясно лишь, что это был католический священнослужитель, образованный человек, хорошо владевший по меньшей мере латинским и польским языками.

На обороте второго листа конволюта имеется трудноразборчивая запись, сделанная другой рукой: Ex Libris Patris Benedicti Grygiewicz Parochi Gulis. Её, вероятнее всего, следует понимать так: «Из книг ксёндза Бенедикта Григевичюса, настоятеля Кулиая¹⁸». Имеются и другие записи этого лица, причём не только в сборнике рукописей, но и на форзаце конволюта. Последнее обстоятельство позволяет предположить, что именно это лицо, вероятнее всего, позаботилось о составлении и переплёте конволюта. Он собрал наиболее необходимые тогда священникам книги и дополнил их сборник рукописями — своими и ещё нескольких лиц, приобретёнными или унаследованными.

По-видимому, конволют постоянно использовался. Об этом свидетельствуют как многочисленные подчёркивания в тексте «Rituale Sacramentorum», так и содержание сборника рукописей. Здесь записаны различные церковные постановления, решения синодов, богословские толкования, описания обрядов, молитвы и другие латинские, польские и литовские тексты, связанные с повседневной работой священника. Сборник составлен, по-видимому, с учётом актуальности: наиболее необходимые тексты помещены в начале, наименее необходимые — в конце. Записи сделаны в разное время и как минимум несколькими лицами. Почерк и орфографическая манера в целом характерны для XVII века. Бумага местами пожелтела, водяных знаков не обнаружено.

Позднее конволют попал в библиотеку Кретингского монастыря, откуда его получила библиотека Каунасского университета (1941. VI. 16), а в 1952 г. он был переведён в библиотеку Вильнюсского университета.

¹⁵ См. M. Valančius, указ. соч., II, с. 86–87.

¹⁶ Как бы то ни было, моё прежнее предположение (см. Baltistica, VIII (1), с. 97¹⁰⁴), что переписчик перевёл восточно-литовский текст Ю. Якнавичюса на жемайтский диалект, нуждается в корректировке.

¹⁷ M. Valančius, указ. соч., II, с. 325.

¹⁸ О написании Gulis вместо Kulis ср. смешение букв G- и K- в письменных памятниках канцелярского славянского языка того времени.

174

Литовский текст не везде легко прочитать; местами это удаётся лишь путём сопоставления разных мест, особенно написанных одним и тем же человеком на латинском и польском языках. Не всегда чётко различаются прописные и строчные буквы, особенно d, k, s, z. Чтению мешают местами выцветшие чернила, обрезанные по краям страницы буквы и непоследовательная пунктуация.

Записавший текст в целом следовал весьма неустойчивой польской орфографии того времени. Поэтому встречаются расхождения и варианты. Аффриката ć иногда обозначается буквой c с диакритическим знаком в виде грависа (а не акута). В расшифрованном тексте она передаётся буквой ć. В некоторых местах буква e написана с особым продолжением петельки вверх. При расшифровке она передаётся обычной буквой e. В некоторых местах над i (а также в тексте на других языках) не ставится точка или же она могла выцвести.

Однако больше всего варьируется написание букв s и z. У первой часто встречаются переходные варианты между s и f. В расшифрованном тексте f передаётся только в том случае, если верхняя петелька или хотя бы загиб вправо достаточно отчётливы; размер буквы при этом не учитывается. Написание буквы z колеблется между z и ʒ. Совершенно отчётливая ʒ чаще встречается в польском тексте. В литовском преобладает z с окончанием, значительно удлинённым по диагонали вниз. В таком случае приводится обычная z независимо от размера буквы. Встречается z с поперечной чертой; она также передаётся обычной z. Когда буква z обозначает согласный ž, над ней иногда ставится точка, акут или знак, несколько похожий на перевёрнутую крышу. В первом случае приводится ž, в двух остальных — ž.

В конце слова некоторые буквы иногда завершаются искусственно удлинённой горизонтальной линией (также в тексте на других языках), которая доходит до следующего слова, тем самым формально соединяя слова в одно. В расшифрованном тексте такое соединение не учитывается.

Для иллюстрации орфографии прилагается фотокопия страницы 45, текст на которой наименее выцветший и легче всего читается.

Ниже приводится полный расшифрованный текст¹⁹:

1 ont [denos]²⁰ maldu oz duszes f̦kạyta mumos Baznic̦ia S. Ewang: parasita nu Jona S. pa-[d]jeimy 5. Anu metu; kalbeie Jezus mokitynems²¹ 5 Sawa, Yr minioms Židu: užtysa, uzțysa, fa-[k]law jomf, iog eyn adina, yr dabar ir²², kado numyrele iſzg̦iers balſa funaws Dy²³wa, o kury iſzg̦iers, atgis. Nei²⁴ kaypo Tiews²⁵ tur Zywata patſ fawimp; tap dawe 10 Yr ſumuy, idant²⁶ turetu Zywata patſ fa-

¹⁹Строки оригинала сохранены и пронумерованы последовательно по всему тексту: строки 1—18 находятся на странице 44, 19—38 — на странице 45, 39—50 — на странице 46, 61—83 — на странице 47, 84—103 — на странице 48, 104—107 — на странице 49, 108—128 — на странице 53, 129—149 — на странице 54, 150—162 — на странице 55. Буквы, полностью или значительно обрезанные у края строки, приводятся в квадратных скобках, если их прочтение вызывает сомнения.

²⁰ Верхняя часть букв первой строки обрезана, поэтому её трудно прочесть. Текст сверялся с современным текстом Евангелия (Иоанна V, стихи 25—29). Слово, вызывающее наибольшие сомнения, дано в квадратных скобках. Возможно, dzenos (?).

²¹ Буква e исправлена из i.

²² то есть и теперь есть

²³ Исправлено из Die

²⁴ Вместо Nes

²⁵ Буквы ie слиты; возможно, i была вставлена позднее.

²⁶ Возможно, Jidant, поскольку штрих после ſumuy напоминает нижнюю часть буквы i, а крышечка над i — её верхнюю часть.

175

Фотокопия 45-й страницы литовской рукописи

вимп; Есть люди, которые едят мясо и делают зло, и даже своим детям: не давайте им этого, потому что они придут²⁷; все, кто грабит и ворует, издают голос сыновей 15 дьявола; а те, кто поступает хорошо, идут к спасению и к жизни, а те, кто поступает дурно, идут к погибели и к суду²⁸.

Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое²⁹, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле. Хлеб наш насущный дай нам сегодня, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь³⁰

Радуйся, Дева Мария, благодати полная, Господь с Тобою, благословенна Ты³¹ между женами, и благословен плод чрева Твоего, Иисус. 35 Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.

Верую в Бога Отца всемогущего³², Творца неба и земли. И во Иисуса Христа, Сына Его Единородного, Господа нашего, Который был зачат от Духа Святого, рожден от Пречистой Девы Марии, пострадал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребен. Сошел во ад, на третий день воскрес из мертвых. Вознесся на небеса, сидит одесную Бога

²⁷ Нижняя часть последней буквы размыта, исправлена.

²⁸ После точки написан знак, похожий на i и S; по-видимому, он обозначает конец.

²⁹-oſie может быть и -uſie, см. фотокопию.

³⁰ Буква n продолжена знаком «конца». Такой знак это слово имеет также в строках 37, 53, 162.

³¹ Буква u слита (возможно, o?).

³² Буква i после l перечеркнута продолжением знака «конца» слова Amen из предыдущей строки; нечеткая, возможно, это e.

12. 520

177

Отца Всемогущего. Из того придет судить живых и умерших. Верую в Духа Святого, Церковь Святую Вселенскую³³, собрание святых³⁴, отпущение грехов. Воскресение тела из мертвых. [А после смерти]³⁵. И жизнь вечную. Аминь.

Десять заповедей Божьих.

50

1. Я есмь Господь Бог твой. Не имей иных богов кроме меня.³⁶

2. Не произноси имени Господа Бога твоего³⁷напрасно.

3. Помни день святой.

55

4. Почитай отца твоего и мать³⁸ твою, если хочешь долго жить на земле.

5. Не убивай.

6. Не прелюбодействуй с чужой женой

7. Не кради.

8. Не говори ложного против ближнего твоего.

9. Не желай³⁹ жены ближнего твоего.

10. Ни дома, ни поля, ни слуги, ни служанки⁴⁰, ни скота, и ничего из того, что принадлежит ближнему твоему.

60

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душой твоей, всем умом твоим и всеми силами твоими, а ближнего твоего — как самого себя.

70

75

Пять заповедей Святой Церкви

1. Празднуй святые дни, установленные Святой Церковью.

2. Слушай Святую Мессу в святой день.

80

3. Соблюдай посты, установленные Святой Церковью.

³³Буква o исправлена из u.

³⁴Буква a- могла быть исправлена из e-.

³⁵Слова в квадратных скобках зачёркнуты. Зачёркивание затрагивает лишь нижнюю часть букв, поэтому формально его можно принять и за подчёркивание. Переписчик зачёркивает так и в других случаях, а именно в строках 109, 145, 146, 153.

³⁶Начало буквы n неясно; это может быть и m, следовательно, esmmio.

³⁷Сокращённое Tawa «твоё».

³⁸Буква i может быть исправлена из y. В пользу такого предположения говорит длинный вертикальный штрих после начала следующей буквы n. Ниже этого слова находится кустод следующей страницы Tawa.

³⁹Буква y слита, смыта.

⁴⁰Польск. śłużebnica «служанка» (устаревшее слово).

178

4. Сколько лет исповедовать грехи? Исповедоваться ли⁴¹ самому или с чьего-либо разрешения⁴².

85 [5] Принимай Святое Таинство хотя бы один раз в год⁴³. А это о Святом Причастии.

Семь таинств Церкви

Святые таинства в целом составляют основные части.⁴⁴

90 1. Крещение. 2. Миропомазание. 3. Святое Таинство Тела и Крови Господней⁴⁵. 4. Покаяние, 5. Последнее помазание. 6. Священство. 7. Брак. Здесь следует добавить⁴⁶ «мы грешники»

95 Затем⁴⁷

Веруй, что Господь Бог есть Троица: Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой. Веруй, что Господь Бог — Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель наш, истинный Бог, истинный Человек, единый Христос. Веруй, что Святое Таинство — это истинное Тело и истинная Кровь Христовы. Иисус — Сын Божий. Веруй⁴⁸⁴⁹

100 Спаситель наш, истинный Бог, истинный Человек, единый Христос. Веруй, что Святое Таинство — это истинное Тело и истинная Кровь Христовы. Иисус — Сын Божий. Веруй

105 Всё, чему учит святая Римско-католическая церковь, веруй и исполняй. Будь послушен и т. д.⁵⁰

Старый обычай состоит в том, что священник является духовным отцом и главой⁵¹ Святой Церкви на земле. Поэтому всех еретиков и злых католиков повелевают предавать анафеме, чтобы они были изгнаны из Церкви, а это для того, чтобы они научились жить осторожно и не впадали в такие ошибки, либо осознали, что они отлучены от Святой Церкви. И вот как это следует делать

⁴¹Последняя буква написана неразборчиво, возможно, это u.

⁴²Возможно, Jo; верхняя часть буквы обрезана.

⁴³Буква u неразборчива, возможно, это a.

⁴⁴Вместо Christuſa.

⁴⁵Вместо Christuſa Pona.

⁴⁶Буква t пропущена, слово сокращено. Лат. здесь следует добавить.

⁴⁷ Лат. далее. Это слово подчеркнуто, а над ним через всю страницу проведена горизонтальная линия.

⁴⁸ Буквы is зачёркнуты, вписано Triſ, возможно, хотели исправить на Triſe (?).

⁴⁹ Буква Ch исправлена на K или, наоборот, K на Ch.

⁵⁰ Лат. и т. д. Ниже через всю страницу проведена горизонтальная линия.

⁵¹ Слова в квадратных скобках зачёркнуты; над ними неразборчиво написано приведённое далее слово Baznicies S.

12⁶

179

ćiawſ gaylietumes, ſpawiedotumes yr pakutawotu⁵² [1. Pyrmiawſ tada Bažnicie Swieta 120 kiek Wysus Heretykus, ta ir, Lutherus, Kalwinus, Sysmatykus yr kietus korius nepažinſtatie. 2. Tapag kiek Bažnicie S.]⁵³ 1. Pyrmiawſ kie^[n]k54 Bažnicie S. Wy- 125 jus Heretykus, ta ir Lutrus, Kalwinus, Syzmatykus Yr kietus korie no Ba-znicies S. kokio noris ſpaſabo ir atſyada lieje. Tap kiek Yr pacius Kathalie-kus, kurie knigas ſkayta Heretyku be 130 pazwaliejyma Wyresniuiu Bažnicies S. Tapag kiek Tus Kathaliekus korie Here-tykus [etc]⁵⁵, gien aba tor ſzalipi Yr kokie Nor pamacie dod. Tapag kiek⁵⁶ tus ko⁵⁷ korie nenor klawſitie⁵⁸ awkſciawſioſes ſta 135 licies S. Apaſtalu. Galwos Wiresmioſes. Tapag kiek Wysus tus⁵⁹ korie nawius muy tus yszmyslie, ſtanawy⁶⁰ aba padydyn, nepryguliedamy yr netoriedamy tykros macys. Tapag kiek 140 Wysus Tus korie duchaw nas Aſabas kaliecze, musz aba kalienie layka ſpaſabo neprietelaws, aba Ysz giwe⁶¹-nyma gien Yr tus korie tokiems paded, rodie⁶² Yr pazbawo⁶³. Tapag kiek 145 Tus, korie dwasyszkas aſabas [be pa]⁶⁴ [Y ſud]⁶⁵ ont ſuda ſawa pazyiwo⁶⁶ aba pazyiwot^[y]67 Zwalie, Yr korie walnaſty Bažnicie[s]

⁵² После -u стоит знак, напоминающий z или ſ и, вероятнее всего, указывающий на сокращение слова.

⁵³ В оригинале весь текст в квадратных скобках (строки 119—123) обведён линией с трёх сторон. Далее эта часть текста написана или переведена заново.

⁵⁴ Буква в квадратных скобках написана над ek.

⁵⁵ Etc в квадратных скобках (= лат. и т. д.) вписано над строкой (на полях).

⁵⁶ Буква y вписана между строк.

⁵⁷ Недописанное слово повторено на следующей строке.

⁵⁸ Буква k написана поверх зачёркнутой n; по-видимому, сначала хотели написать «neklauso».

⁵⁹ Буква s неразборчива, поверх неё жирно вписана f (верхняя часть слита).

⁶⁰ Возможно также чтение -ij с выцветшими точками.

⁶¹ Буква i напоминает r, точка расположена далеко. Прочтение вызывает сомнения.

⁶² т. е. rodija ‘советует’ (?).

⁶³ Ср. польск. pozbawiać ‘лишать’.

⁶⁴ Слова в квадратных скобках зачёркнуты. Последняя буква повреждена при переплёте, поэтому это может быть и не a (o, u?).

⁶⁵ Слова в квадратных скобках зачёркнуты. Сверху вписано приведённое далее слово ont.

⁶⁶ Последняя буква сомнительна (напоминает i).

⁶⁷ Буква o сомнительна (возможно, i?).

180

С. какой-нибудь посильный новый труд, чтобы каждый, кто пожелает, мог делать какие-нибудь вещи, поля, пашни, пастбища⁶⁸, посевы, [поло]сы, принадлежности при церкви⁶⁹ или при церковном имуществе⁷⁰, как-то фонды, наследства⁷¹ [всё такое⁷² и прочее, что⁷³ здесь не должно быть изложено подробно, как в уставе Святой Церкви. Сама Святая Церковь празднует всё святое, всё же подаёт по милости Господа, посвящённое⁷⁴ (...)⁷⁵ и как та свеча⁷⁶ за⁷⁷жигается, так и ты выше телом и душой возгорись. Аминь

В том, что текст написан на жемайтском диалекте, сомнений нет. На это указывают характерные для жемайтского языка формы без аффрикат, например, 1-е л. мн. ч. atleydam 28 ‘прощаем’, вин. п. ед. ч. trety dyna 44 ‘в третий день’, переход гласного ė в ie (соответствующее uo из o передаётся буквой o), например, Tiews 8 ‘отец’, 2-е л. повел. накл. Nekalbiek 65 ‘не говори’, нареч. dielto 113 ‘поэтому’, монофтонгизация ai, ei, например, вин. п. мн. ч. daktus 149 ‘вещи’, им. п. мн. ч. prysakima 76 ‘заповеди’, numyrele 7 ‘покойники’, жемайтская трактовка носовых гласных, ср. инф. ſwieſty 59 ‘праздновать’, 2-е л. мн. ч. nepazinſtatie 122 ‘не знаете’, вин. п. ед. ч. ką 105 наряду с безударным окончанием вин. п. ед. ч. -a ‘-ą’ (все 35 примеров), жемайтская редукция окончаний, например, ſied 46 ‘сидит’, tyk ‘верит’, им. п. ед. ч. Jėganitos 100 ‘спаситель’, Kraws 103 ‘кровь’, различные жемайтские морфологические формы, например, мест. п. ед. ч. kalienie 141 (от kalinys или kalinė ‘тюрьма’), мест. п. мн. ч. grabusy 14 ‘в могилах, гробах’, вин. п. ед. ч. muni 56 ‘думал’, вин. п. мн. ч. м. р. tus 133 ‘тех’, род. п. мн. ч. muſa 22 ‘наш’, 3-е л. lub kieykty 110 ‘польск. zwykł wyklinać’, Ontžiegie 45 ‘вошёл’ и др.

Человек, записавший текст, вероятнее всего, говорил на том жемайтском говоре, в котором слияние дифтонгов литературного языка uo, ie передаётся «дунинкинкишски» (пишется u, y), например, ypules 115 ‘впавший’, дат. п. ед. ч. Konego или Konegu 83 ‘священнику’ (ср. запись в книге Евангелий Garbie Dywų и т. д.), твор. п. ед. ч. м. р. Anu 4 ‘тем’, им. п. ед. ч. Dywſ 32, 55, 96, 97 (3X), 98, 101 ‘бог’, род. п. ед. ч. Dywa

⁶⁸ Верхние части букв B, d, ſ и t обрезаны при записи, поэтому прочесть это слово нелегко. Вероятнее всего, оно ошибочно написано вместо Bondiſtie ‘скотину’. Ср. bandystis LKŽ I² 641 (приводится только из жемайтского «Žiwatas» 1787 г.) вместо обычного в старых письменных памятниках слова bandykštis ‘скотина’. По-видимому, записавший текст был плохо знаком с этим словом и потому при его написании (переписывании из более раннего текста?) исказил его: пропустил букву n и вместо ожидаемого окончания -i ‘-j’ написал -ie ‘-ę’ (или, возможно, это был вариант bandystė?).

⁶⁹ то есть Baz[ni]cies.

⁷⁰ Буква i пропущена, сверху только поставлена точка над u, c напоминает e.

⁷¹ В предложении нет сказуемого.

⁷² Слова в квадратных скобках зачёркнуты.

⁷³ Буква u исправлена из e.

⁷⁴ Последняя буква слита с соседней и плохо читается.

⁷⁵ Непрочитанное слово, взятое самим писцом в скобки, по-видимому, написано ошибочно.

⁷⁶ Буква Z исправлена, по-видимому, из ſ.

⁷⁷ Буква z исправлена, неразборчива.

181

38, 71, род. мн. Dymu 56, вин. ед. dyna 44, 79, Dyna 59 «день», Jiendyna 108, 157 «сегодня», вин. мн. dynas 77, им. ед. ср. р. Wyns 98, 101 «один», род. ед. м. р. Wyna 69, вин. ед. wyna 85, Wynatyi 40 «единственного», «единственного», вин. мн. pywas 150 «луга», нареч. užtysa, užtysa 5 «действительно», род. ед. Patys 88 «самого», Moterys 67 «женщины», ʃi[r]dys 72 «сердца», ʃmertys 37 «смерти», им. мн. м. р. ty 160 «те». На схеме границы этого говора (южных жемайтов) показаны линией 1.

Теперь мы делим этот говор на две части по соответствиям общеязыковым an, am, en, em: на юго-востоке они сохраняются неизменными (это так называемые расейняйцы), а на северо-западе сужаются (варняйцы). Автор текста, по-видимому, происходил из второй части (ареала варняйцев), поскольку в его речи были on, om, en, em (пишет on, om, ę соответственно yn), например, род. ед. dongaw/ 39 «неба», вин. ед. Dongu 46, местн. мн. Dongoʃie (Donguʃie?) 22, местн. ед. walondo 37 «в часе», вин. ед. ж. р. aʃonte 50 «сущую», предл. ont 1, 25, 61, 86, 109, 146, 151 (2X), 160, on 161 «на», вин. ед. omžiena 53 «вечную», им. ед. ж. р. Swięta 35, 119 «святая», род. ед. ж. р. Swiętos 20, род. мн. ʃwiętujų 50, вин. ед. Swięte 86 «праздник», 3-е л. прош. вр. Nužiegie 44 «сошёл», Ontžiegie 45 «взошёл» (т. е. вступил), им. мн. м. р. Pynkie 76 «пять», нареч. tyn 47 «там»⁷⁸. Граница между расейняйским и варняйским говорами на схеме показана линией 2.

На северо-востоке ареала варняйцев (Каркленай, Ужвентис, Шаукенай, Куршенай) теперь вместо on, om (местами также en, em) произносят un, um (соответственно in, im). Автор текста целых 4 раза написал unt «на» (по 2 раза в строках 16 и 17). Это указывает на ту часть ареала on, которая находится недалеко от границы un, то есть несколько западнее линии Ужвенчис — Каркленай.

Варняйцы теперь неодинаково обращаются с краткими гласными u, i. На большей части этой территории гласные расширяются и произносятся как ọ, ẹ, местами лишь перед широким вокализмом последующего слога. В северо-восточной части (Каркленай, Ужвентис, Шаукенай, Куршенай) теперь u, i во всех случаях сохраняются неизменными, хотя и произносятся более открыто, чем соответствующие гласные общеязыковой нормы. Однако высказывалось мнение, что и в этой части прежде были ọ, ẹ⁷⁹. Изофона, ныне отделяющая варняйцев, не переходящих u, i в ọ, ẹ, на схеме обозначена линией 3.

В говоре переписчика текста происходил переход u, i в ọ, ẹ (пишет o, y, иногда e⁸⁰), однако лишь в том случае, если в последующем слоге нет узких u, ū, wo (после твёрдого согласного они не препятствуют переходу i в e), i, ī, ie, например, дат. ед. Konego (или Konegu) 82—83 «священнику», род. ед. [ʃ]otwertoja 39 «сотворившего», 2-е л. ед. прош. вр. neys[z]goldziau 154—155 «не высказал, т. е. не изрёк», 2-е л. ед. повел. накл. Ne ozmoʃk 62 «не убей», им. ед. м. р. korʃ 41, 70 «который», 3-е л. наст. вр. tor 47, 132 «имеет», частица tegol 160 «пусть»; им. ед. ж. р. pylna 32 «полная», род. ед. м. р. pyktą 30 «злого», вин. ед. atleydyma 51 «прощение», artyma 65, 74 «ближнего», Wysa 157 «всю», вин. мн. dyrwas 150 «поля», dwaʃyszłas 145 «два-

⁷⁸ Неясная форма вин. ед. pagandymą 29 «искушение». Может быть, здесь an (= on)? заимствовано из gaṇdinti «пугать» или это аукштайтская гиперкоррекция?

⁷⁹ J. Kazlauskas, Dėl baltų *ei ir *ō raidos lietuvių žemaičių tarmėse, — „Baltistica“, V (1), p. 32—33.

⁸⁰ Обычно e встречается только после k, g, (š), ž, l. По-видимому, перед e <i эти согласные произносились мягче остальных: пишется kie, gie, Jie (= šie), žie (= žie), lie. После других согласных такое написание более характерно для конечной позиции слова (возможно, здесь была разная степень открытости?), например, им. мн. м. р. Septinie 87 «семь», pa-łanawitie 88—89 «установленные» (ср. Wysu 13, 153 «всю», neprygulėdami 138 «не принадлежа»), инф. butie 61 «быть, жить», klawʃitie 134 «слушаться», juditie 48 «солить, судить» (ср. Ateity 48 «прийти», darity 11 «делать» и др.), 2-е л. мн. повел. накл. возвратн. Nedivikiete/ʃlie 12—13 «не удивляйтесь» (ср. 2-е л. ед. повел. накл. возвратн. mel/kiesy 35—36 «молись»).

182

Схема возможной локализации говора писца текста в южножемайтской области

1 — изофона южных жемайтов «дуннинков»

2 — граница варняйского и расейняйского говоров (изофона сужения an, am, en, em)

3 — изофона u, i > o, ę

4 — граница сужения окончания loc. sg. -e (-ę)

5 — граница замены окончания nom. sg. -as на -us > -os

6 — приблизительная область локализации говора писца текста

7 — говор переводчика песенника С. М. Славочинскиса

siškas’, нареч. ylga 61 «долго», pyktay 17 «зло», Pyrmiau/ 119, 124 «прежде», Wyfor 49—50 «повсюду», n. sg. f. pagierta 33 «прославленная», d. sg. m. kietam 83 «другому», a. sg. yszkieyk iema 114 «проклятие», omžiena 53 «вечную», n. pl. m. at/jdalieje 127—128 «отделившиеся, разлучившиеся», n. sg. Kryk[fztf 90 «крещение», n.-a. n. Wys 105 «всю», 3. praes. tyk 106 «верит», inf. Ateyty 48 «прийти», conj. yr 5, 6, 11 … (целых 39 примеров!) «и», а также g. sg. f. tykros 139 «истинной», wysos 71, 72, 73 «всей», g. pl. wysu 73 «всех», kietu 56 «других», l. pl. f. Wyfofie 111—112 «во всех».

Перед слогами с указанным вокализмом, а также в таутосиллабических сочетаниях с носовыми согласными сохраняется узкий характер гласных u, i, например: n. sg. m. Pafkutinis 92 «последний», a. sg. mumi 56 «меня», g. sg. fi[r]dys 71—72 «сердца» и d. pl. minioms 5, а также n. sg. Desimtys 54 «десять», a. sg. furink iema 50 «собрание», 2. sg. imper. Atmink 59, 3. cond. pazintu 115 «узнали бы», однако d. pl. jom[f 6 «вам»,

183

n. sg. patepyms 93 «помазание», 3. praes. padyvyn 138 «увеличивает», naykien 148 «уничтожает» (образования вторичного происхождения).

Именно так сейчас обращаются с u, i в северожемайтском тельшяйском говоре, где наблюдается такая же регрессивная ассимиляция указанных гласных. В Варняйском ареале это явление характерно преимущественно лишь для северо-западной окраины у Варняй, однако и здесь оно выражено не столь ярко; в других местах ассимиляция незначительна, менее заметна, иногда наблюдается только различная степень мягкости согласного перед > ę либо ассимиляция вообще отсутствует.

В говоре лица, записавшего текст, имелись два варианта u, i (расширенные и сохранённые узкими), в том числе и в окончаниях. Расширенные (т. е. ɔ, ę) имели окончание nom. sg. -us у основ (i)u, например, waysios 34 «плод», окончание nom. sg. -is у основы i, например, Desimtys 54 «десятина», окончание nom. sg. m. -i местоименного происхождения, например, nepryguliedamy 138 «не принадлежа, т. е. не будучи зависимыми», Pynkie 76 «пять», окончание instr. sg. m. -u, например, kokio... špašabo 127 «каким образом», окончание l. sg. -u, например, Tiekio 38 «верю». Узкие гласные сохранялись в окончании acc. pl. -us, например, jawus 150, nawius 136 «новых», pacius 128 «самих», tus 133 «тех», mus 29 (все 48 примеров этого окончания написаны с u), в окончаниях instr. sg., оканчивающихся на -mi, например, šunumi 12 «собакой», tawymi 32 «тобой», в окончании nom. sg. f. -i, например, pati 156, в окончании 2. sg. -i, например, eši 22 «есть», nori 61, Miliesi 71 «будешь любить», в окончании nom. sg. основы ią -is, например, Wiriausėlis 108–109 «старший», а также во всех усечённых в говоре окончаниях с u, i, например, g. pl. moteru 33 «женщин», 3. cond. mokietu 113 «мог бы», acc. sg. šunu 40 «собаку», toki 114 «такого»⁸¹. Вероятнее всего, сюда же относятся acc. sg. fawi 74–75 «себя», prt. noris 127, 149 «хотя бы».

К этим окончаниям были приспособлены также u, i в середине слова, например, l. sg. Tykio 96, 104 «верю», n. pl. m. Wysy 13, 153 «все» и a. pl. m. wysus 110, 120, 124–125, 136, 140, 154 «всех», pyktu[s] 110 «злых», pyn[y]gus 150 «деньги», kietus 121, 126, 154 «других», Kathaliekus 111, 128–129, 131 «католиков»; b) n. sg. m. Pafkutinis 92 «последний», a. sg. muni 56 «меня», i. sg. šunumi 12 «собакой».

В настоящее время варняйцы в окончаниях в значительной мере нивелировали различие между u, i и ɔ, ę, и большинство практически произносит почти только ɔ, ę. По-видимому, наиболее заметное различие сохранилось на северо-западе у Варняй, где ещё недавно оно должно было быть гораздо очевиднее, как показывает сочетание u, i || ɔ, ę в середине слова перед этими окончаниями.

Отклонений от описанной системы узких и расширенных u, i в рассматриваемом тексте немного, и почти все они легко объяснимы⁸². Это показывает, что в говоре записавшего строго различались u, i и ɔ, ę. Это обстоятельство более всего ориентиру-

⁸¹ Однако пишется a. sg. Wysagalintwiy 38 «всемогущую», Wynatyriy 40 «единственную, единственную в своём роде» (почему?). Ударное u также обозначается буквой u (примеров с i нет).

⁸² Большую их часть составляют заимствования, формы верхнелитовского происхождения, а также книжные слова или формы, например: a) g. sg. Jezusa 104 «Иисуса», a. sg. Chrystusa 40 «Христа», Kalvinus 121, 125; b) d. sg. šunu 10 «собаке», conj. įdant 10, idant 111, 113, вероятно, также g. sg. Welina 158 «чёрта», d. pl. mumos 1 «нам», l. sg. Tykiu 49, 99, 102 «верю». Колебания вокализма префиксов iš-, už-, ср. 3. fut. įžgiers 7, 8, 14 «услышит», 2. sg. imper. Užlaykik 80 «сохрани, исполняй» наряду с 3. praes. Yszmana 106 «понимает», 3. fut. o fzeys 15 «съест», могут отражать реальное положение дел в говоре того времени, поскольку произношение этих префиксов теперь унифицировано: тельшяйцы во всех позициях произносят iš, už (и даже iš, už!), варняйцы — eš, ož. Частица возвратности -si- и в говоре записавшего, по-видимому, уже повсеместно произносилась как -se-, например, 3. praet. prafydie 41 «началось», g. sg. atfykielima 16 «пробуждения». Однако встречаются и некоторые ошибки, наряду с которыми попадаются правильные написания, например, Ne ymsi 57 «не возьмёшь» (ср. Prymik 85), g. sg. giwenima 16 «жизни» (ср. giwenyma 142–143), i. sg. tawymi 32 «тобой» (ср. šunumi 12), 3. praes. tur 9 «имеет» (ср. tor 47, 132). Вероятнее всего, ошибками следует считать написания loc. sg. kalienie 141 «в тюрьме» (вместо kalinie), 3. praes. musz 141 «бьёт» (вместо mosz), po dejenies 46 «справа» (вместо po deśinies).

184

Таким образом, он указывает на северо-западную окраину варнишкского ареала, в районе Варняй. Разумеется, в те времена более строгая дифференциация могла быть характерна для гораздо большей территории, чем сейчас, возможно, даже для большей части варнишкского диалекта. Однако на эту окраину указывают и другие языковые особенности текста.

Гласный в окончании форм местного падежа -e из *-ė в северо-западной части варнишкского ареала сузился и произносится как -e (в восточной части, в окрестностях Ужвентиса, Шаукеная, Куршеная, сейчас произносят открытое -i). На схеме эту изофону показывает линия 4. В говоре записавшего текст также имелось -e, ср. loc. sg. pa[d]eimny 3 ‘в расположении, то есть разграничении’, loc. pl. grabusy 14 ‘в гробах, гробах’, loc. pl. Dongoje 22, wyfojie Baznicžiojie 112 (о двойном обозначении диалектного ę в окончаниях см. сноску 80).

Гласный в окончании Nom. sg. -as во многих случаях, когда он не выпадает, варнишкцы сохраняют неизменным. Однако на северо-западной окраине вместо него имеется u > o, то есть окончание -as заменяется на -us. Так происходит и в рассматриваемом тексте, например, griefznus 94 ‘грешный, греховный’, Tykrus 100, 101 ‘истинный’⁸³. Но дважды написано и Tykras (102—103). Следовательно, записавший текст должен был происходить из местности, где окончание -as заменено окончанием -us, или из окрестностей границы этой местности. На схеме изофону показывает линия 5. Она не выражена отчетливо: в области -ęs, по-видимому, местами имеются островки -as. Ее юго-западная часть у Швекшны для нашей задачи несущественна, поскольку другие языковые особенности не указывают на эту местность. Для нас наиболее важна северо-восточная часть изофоны в районе Варняй. Эта изофона важна еще и потому, что, обозначая языковое новшество (замену окончания -as на -us), она прежде не могла располагаться юго-восточнее. Напротив, отделяемая ею варнишкская область во время записи могла быть еще меньше.

Другие языковые особенности текста также заставляют искать говор записавшего несколько севернее или северо-восточнее Варняй, а именно: a. sg. f. afonte 50 ‘находящуюся’ (изофона e- > a- проходит здесь совсем рядом с востока), i. sg. f. Jo Jwety mo Moteri[o] 63 ‘с чужой женщиной’ или adv. kado 7 ‘когда’ (наряду с tada 106—107, 119; указывает на северо-западное направление), 3. praet. Ontžiegie 45 ‘вошел’ (приставка ant- ‘в-’ у глаголов, по-видимому, отмечена только в этом уголке).

На схеме сплошными штрихами обозначена приблизительная область, где следует прежде всего искать говор записавшего текст. Эта область находится недалеко от административного центра Жемайтской епархии того времени, в древности называвшегося Медининкай, позднее — Варняй, где великий князь Литовский Витовт построил кафедральный собор. В те времена это место было одним из важнейших центров культурной жизни епархии, притягивавших жителей окрестных местностей и побуждавших их стремиться к знаниям, получать образование. Поэтому вполне естественно предположить, что записавший текст происходил именно из этих мест.

Предложенная локализация верна лишь в том случае, если записавший текст действительно был южным жемайтом, то есть если в его говоре дифтонги литературного языка uo, ie отражались «дуннинкски». Однако имеются данные, свидетельствующие о том, что он мог быть и северным жемайтом (об этом еще будет сказано).

Хотя текст написан на одном жемайтском говоре, в нем есть и некоторые аукштайтские элементы. Их сравнительно немного, к тому же не все они одинаково ясны. Аукштайтская фонетика проявляется в следующих примерах текста: g. sg. Donas 25 ‘хлеба’, 3. praes. dod 133 ‘дает’, padod 158 ‘подает’, 2. sg. imper. dok 26 ‘дай’, n. sg. Piemo 109 ‘пастух’, g. sg. deewa 15 ‘Бога’(?), [denos] 1 ‘дня’, g. pl. die-

⁸³ В тексте окончание nom. sg. на u-основу -us обычно пишется с сохранением u, поскольку почти все примеры — заимствования или слова церковного языка, например: Jezus 4, 99, JEZVŠ 34, Chrystus 99, 101, junus 97, 99—100, Žmogus 101, zwycǫius 108 ‘обычай’, но waysios 34 ‘плод’.

185

nu 26, adv. Siendiena 26 «сегодня», kiek 82⁸⁴, conj. idant 10, idant 111, 113⁸⁵. В верхнеаукштайтских формах можно заподозрить также предлог no 30, 88, 116, 126 «от» (наряду с несомненно жемайтским вариантом nu 2, 77, 80), а в отдельных случаях — написания с u вместо ожидаемого o (то есть o, см. примечания 82 и 83).

К верхнеаукштайтским морфологическим формам следует отнести n. sg. Baznica 2 «церковь» (из-за -ia!), d. sg. sunuy 10 «сыну» (-ui!), a. sg. f. afonte 50 (из-за -ę; но с жемайтским on, t вместо an, č).

Некоторые верхнеаукштайтские формы имеют соответствия в жемайтском диалекте, причем таких соответствий больше, чем верхнеаукштайтских форм. Например, слово dievas с возможным верхнеаукштайтским (?) корнем употреблено лишь 1 раз (g. sg. deewa 15, если ee обозначает верхнеаукштайтское ie), а с жемайтским корнем (Dyw-) — 19 раз; слово diena написано по-верхнеаукштайтски дважды, по-жемайтски — 4 раза (наречие šiandien соответственно 1: 2); окончание n. sg. основы на ja (-ia) написано по-верхнеаукштайтски 1 раз, по-жемайтски (-ie) — 7 раз.

По крайней мере часть верхнеаукштайтских форм следует считать книжными словами, широко употреблявшимися в то время представителями разных диалектов. Например, союз idant (с сохраненным an) встречается даже в восточноаукштайтских сочинениях К. Сирвида, в катехизисах 1605 года и Беллармина (везде наряду с adunt). Книжным могло быть и наречие текста grayčiaw/ 116—117 «скорее» (с rai вместо rei).

Переписчик текста пытался придать верхнеаукштайтским словам жемайтский облик: например, форма 3. praes. (pa)dod 133, 158 «(по)дает» написана без окончания; форма g. sg. Dywa 7—8 «Бога» первоначально была записана как Diewa, затем ie исправили на y.

В исследуемом тексте содержится немало важных данных, позволяющих осветить некоторые проблемы истории нашего языка и развития жемайтского диалекта.

Прежде всего весьма значимы те данные текста, на основании которых можно судить об отражении дифтонгов общелитовского языка uo, ie в речи переписчика. Вероятнее всего, это были не чистые монофтонги ū, ī, а дифтонгоиды uų, iį или ū, ī⁸⁶. Такое предположение подкрепляет анализ графики текста. Ведь соответствие общелитовскому ie последовательно обозначается иной буквой, чем древний долгий ī. В первом случае пишется y, во втором — i; например: Dywƒ 32 «бог», Wyns 98 «один», a. pl. pywas 150 «луга», g. sg. Patys 88 «самого»… (все 38 несомненных примеров содержат y), однако Trij 98 «три», g. pl. Židu 5 «евреев», a. pl. knigas 129 «книги», inf. darity 11 «делать», 3. praes. ir 70 «есть», 2. sg. imper. Kławƒik 79 «слушай» (во всех 77 примерах стоит i)⁸⁷. По-видимому, переписчик больше учитывал степень подъема гласных, чем их долготу-краткость⁸⁸. Соответствие общелитовскому ie…

⁸⁴ Слова нелитовского происхождения с ie, например g. pl. grieku 51, 82 «грехов», n. sg. m. grieƒznus 94 «грешный», a. pl. m. grieƒznus 36, g. sg. ƒwieta «мира», a. sg. ƒwieta 157, g. sg. neprietelaws 142 «противника, врага», 2. sg. imper. Nepriełauk 63 «не распутничай», Spawiedo-kies 82 «иди на исповедь», разумеется, не следует считать верхнеаукштайтизмами.

⁸⁵ В церковных терминах сохраняются назальные сочетания с n, например Amen 21, 30, 37, 53, 162, Ewang: 2 (сокращение от evangelija), Sakramentƒ 91, 102, a. sg. Sakramen[t]a 85, n. pl. Sakramenta 87, однако их также не следует считать верхнеаукштайтизмами. То же относится к литовскому инфинитиву giwe[n]ty 113—114 «жить», поскольку в нем жемайты обычно сохраняют en в неизмененном виде, как и в сокращенных формах слов, ср. n. sg. m. Sens 108 «старый», d. sg. m. tam 13, 1. pl. atleydam 28 «мы прощаем». Частица ben 85 «хотя бы» могла быть написана с e по аналогии с bene.

⁸⁶ По утверждению А. Гирдениса, дифтонгоиды произносятся и в настоящее время, см. «Baltistica», VI (2), 143—145.

⁸⁷ Один раз встречается i: n. sg. f. parasitą 2 «написана». Заимствованное слово žyvatas «жизнь, чрево» записывается по-разному: с i (g. sg. žiwata 34, a. sg. Žiwata 53) и с y (a. sg. Žywata 9, 10), однако в последнем случае подражают польскому написанию żywot. В речи переписчика существовали формы motyna, mokytinis «ученик», 3. fut. gys «будет жить», ср. Motina 35, a. sg. Motina 60, d. pl. mokitynems 4, atgis 8.

⁸⁸ Ср. последовательное различение союза ir (все 39 примеров записаны как yr) и 3. praes. yr < yra (во всех 13 примерах пишется ir), но одинаковое написание не расширенного в позиции ассимиляции i и древнего долгого ī.

186

Звук, как и диалектное ę < i, должно быть, произносился более открыто, чем неширокий краткий i и древний долгий ī; кроме того, что важнее всего, перед соответствием ie, как и перед диалектным ę < i, многие согласные⁸⁹, по-видимому, всё ещё оставались твёрдыми (или смягчились лишь незначительно)⁹⁰, поэтому больше напоминали польский «твёрдый» гласный y, чем i. По этой причине писец обозначал ji и ę < i буквой y, а i и ī — буквой i. Поскольку в более ранних текстах, написанных на основе северножемайтского диалекта (например, в «Живате̇» 1787 г.), буквой y нередко обозначалось «доунинское» ei, нельзя исключать, что и писец мог произносить ei или ẹi (со слабым вторым элементом, как теперь говорят северные жемайты ближе к Латвии и бывшему Клайпедскому краю), то есть он мог происходить и из северножемайтской области⁹¹. Ср. написание g. sg. deewa 15 ‘Бога’ (возможно, ee вместо ẹi?).

С другой стороны, соответствие общелитовского uo писец текста, как правило, обозначал буквой u (ср. n. sg. m. ypules 115 ‘упавший’, i. sg. m. Anu 4 ‘тем’), как и древний долгий гласный ū⁹². Лишь однажды это соответствие обозначено сомнительной буквой o, а именно в d. sg. Konego 82–83 ‘священнику’ (буква -o неясна, напоминает -u; кроме того, в записи на последней странице «Евангелий» 1705 г. в окончании d. sg. ясно видна буква u: Garbie Dywų).

Другие языковые особенности текста в целом не противоречат поиску диалекта писца в северножемайтской («доунинской») области, а некоторые даже могли бы подтвердить эту гипотезу, например i. sg. f. Jo Jwetywno Mot eri[o] 63 ‘с чужой женщиной’, adv. kado 7 ‘когда’, a. pl. poJnikus 80 ‘постников’. Ср. также передачу «ex libri» ксёндза из Куляй и поступление конволюта в библиотеку Кретингского монастыря (оба населённых пункта находятся в северножемайтской подговорке). Таким образом, локализацию диалекта писца в южножемайтской варнишкской области пока следует считать условной. Остаётся надеяться, что в будущем, после тщательного изучения и установления способов обозначения соответствий общелитовских uo, ie «дуонинского» типа в бесспорных северножемайтских текстах того времени, эту проблему удастся так или иначе окончательно решить.

Текст показывает, что в то время слово dievas ‘бог’ в диалекте писца ещё произносилось по-жемайтски (Dyw-). Теперь, кажется, все жемайты обычно произносят корень этого слова по-аукштайтски (с ie); жемайтское произношение сохранилось лишь в таких специфических выражениях, как pōndēys Tirkšliai ‘господь бог’.

Предлоги, соответственно приставки nuo, prie (nu-, pri-) в диалекте писца текста ещё могли сохранять полный вокализм (то есть nuu, prii, соответственно nū⁹⁴, prī⁹⁴ или nǭ⁴, prē⁴), поскольку они обозначаются теми же буквами u, y, например nu 2, 77, 80 ‘от’, 3. praet. numyrie 43 ‘умер’, Nužiegie 44 ‘сошёл’, n. sg. m. Numucit r 42 ‘замученный’, n. pl. numyrele 7 ‘умершие’, g. pl. numyrusių 45, 48, 51–52 ‘умерших’, 3. praes. prysaka 111 ‘приказывает’, 2. sg. imper. Prymik 85 ‘прими’, a. sg. prykielyma 52 ‘воскресение’, n. pl. prysakima 76 ‘предписания’, nepryguliedamy 138 ‘не принадлежа’, g. pl. prysakimu 54 ‘предписаний’⁹³. Однако из-за полисемии букв u, y⁹⁴ строго

⁸⁹ Вероятнее всего, за исключением k, g, š, ž, l (см. примечание 80), однако примеров с ними в тексте нет.

⁹⁰ И теперь на значительной части жемайтского ареала (прежде всего на западе и севере) согласные перед ę < i не смягчаются, за исключением k, g, š, ž, l, č, dž; см. Z. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, Vilnius, 1966, p. 156–157.

⁹¹ Эту мысль автору первым высказал доцент A. Girdenis.

⁹² Все 35 примеров написаны с u. Один раз над u стоит черточка: g. sg. Jūnaws 7 ‘сына’.

⁹³ A. pl. m. priegolincius 151 ‘принадлежащих’ могло бы быть аукштайтской гиперкоррекцией, а no 30, 88, 116, 126 ‘от’ — аукштайтской формой (?).

⁹⁴ Первая используется также для обозначения ū и неширокого краткого u, вторая — также для обозначения диалектного ę.

197

Утверждать это нельзя. Кроме того, предлог, или приставка, prieš дважды написан с v (prysz 56, a. pl. przysztarawnikus 155 ‘противников’ — полонизированная форма) и один раз с i (prifz 65). Теперь в предполагаемом говоре писца утвердились варианты всех трёх предлогов-приставок с кратким широким гласным (несмотря на узость следующего слога), например, no vī·ra ‘от мужа’, npū·le ‘налила’, prē vī·ra ‘у мужа’, prēpī·le ‘долила’, prēš vākara ‘перед вечером’, prēšākīs ‘передняя часть’ (но нареч. prī·šprī·ša·s ‘напротив друг друга’)⁹⁵.

Рассматриваемый текст важен для освещения истории расширения кратких u, i в жемайтском диалекте. Это древнейший жемайтский рукописный памятник, в котором o, e чётко различаются с u, i. Данные этого текста, если писец действительно был южным жемайтом, по существу подтвердили бы высказанную К. Бугой пятьдесят лет назад мысль о более позднем появлении o, e перед окончаниями с открытым гласным в части ареала жемайтского диалекта⁹⁶.

Из текста также видно, что гласные o, e к тому времени уже дифтонгизировались (uo, ie), однако эта особенность из-за несовершенства орфографии отражена плохо.

Смешанные дифтонги an, am, en, em к тому времени уже сузились. Распределение носовых и деназализованных гласных уже было примерно таким, как теперь, только в окончании г. мн. окситонов, возможно, ещё не было (или вариант случайно не попал в текст) варианта с -n: везде пишется -u (giwu 48 ‘живых’, Nomu 68 ‘домов’…). То же относится к флексии глаголов 3. cond. (butu 112 ‘было бы’, turetu 10 ‘имел бы’…) и причастий прошедшего времени действительного залога (n. pl. m. at]ydalieje 127—128 ‘разделившиеся, разошедшиеся’). Теперь в предполагаемом говоре писца во всех этих случаях утвердились варианты с -n (3. cond. -m), хотя некоторые формы имеют и дублеты без -n, например, gī·vū·n ‘живых’ (|| gī·vū·) bū·tō·m ‘было бы’ (|| bū·t), n. pl. m. mātēn ‘видевшие’ (но n. sg. m. mātes ‘видевший’).

Предлог-приставка į к тому времени уже деназализовался, сократился и расширился (по крайней мере в позиции ассимиляции), например, y 29, 38, 39, 44, 49, 114, 146 ‘в’, n. sg. m. ypules 115 ‘впавший’, 3. cond. neypultu 114 ‘не впал бы’. Ср. современные формы этого говора ę ‘в’, ę- ę-.

Редукция конца слова уже была примерно такой, как теперь; ср. n. sg. Kryk/fts 90 ‘крещение’, Kuns 103 ‘тело’, Pons 32 ‘господин’, Tiews 8 ‘отец’ (всего 29 примеров) и Jžganitos 100 ‘спаситель’, Krawf 103 ‘кровь’ наряду с Tykras 103, Tykrus 100, 101 ‘истинный’; n.-a. n. Wys 105 ‘всё’, 3. praes. eyn 6 ‘идёт’, gien 132 ‘гонит’, paded 143—144 ‘помогает’ (всего 21 пример); g. sg. Jona 2 ‘Ионы’, Tiewa 19 ‘отца’ (всего 53 примера), 3. praes. [skayta 1 ‘читает’, moka 106 ‘учит’ (6 примеров) наряду с g. sg. m. jo 84 ‘его’; g. sg. dyrwas 68 ‘поля’, milestas 31 ‘любви, милости’ (4 примера) наряду с wysos 71 ‘всей’; a. sg. bal/sa 7 ‘голос’, dyna 44 ‘день’ (35 примеров) наряду с ką 105.

Уже происходила интенсивная монофтонгизация дифтонгов ai, ei, например, g. sg. dakt[a] 69 ‘вещи’, n. sg. m. paladotf 43—44 ‘похоронен’, 3. praes. kiek 123, 131, 136, 149 ‘проклинает’, atet 13 ‘приходит’ (< прийти), d. sg. dowana 58 ‘в дар’, n. pl. Sakramenta 87 ‘таинства’, numyrele 7 ‘умершие’, adv. ylga 61 ‘долго’, neteyse 65 ‘несправедливо’, kap 24, 27, 116, 152, 155, 159 ‘как’, kapo 74 ‘как’, tap 9, 25, 116, 128, 160 ‘так’, tapag 111, 123, 131, 133, 136, 139, 144, 148—149 ‘также’, conj. je 61 ‘если’, ne 68 (3x), 69, nie 69 ‘ни’.

⁹⁵ Далее к северо-западу (на территории северных жемайтов) узость сохраняется, однако также и перед широким слогом.

⁹⁶ K. Būga, Ylakių apylinkės šnekta, — „Tauta ir žodis“, I, Kaunas, 1923, 375 (= Rinktiniai raštai, III, 606).

188

Слова daiktas (2 прим.), palaidotas (1 прим.), kaip (6 прим.), taip (5 прим.), taipag (8 прим.), jei (1 прим.), nei (4 прим.) представлены только монофтонгизированными формами, o leisti (3 прим.), vaisius, geisti, skaityti, laikyti, naikinti, gailėti, наречие neteisiai и заимствование traicė «троица» (каждое — по 1 примеру) написаны с полными дифтонгами. Глагол keikti и его производные пишутся двояко (4 прим. с e, 12 с ey), формы глагола eiti (1 с e, 3 с ey) и наречие kaipo (1 с a и 1 с ay).

В окончаниях nom. pl. существительных мужского рода (3 прим.) и d. sg. существительных женского рода (1 прим.) дифтонги монофтонгизированы (примеров с сохранёнными дифтонгами нет). Наречия же написаны обоими способами: по 3 примера с монофтонгизированными и полными дифтонгами.

По-видимому, выбирая варианты с монофтонгизированными и полными ai, ei, писец отдавал предпочтение последним (влияние письменного языка?). На это указывают целых три случая, когда он исправил монофтонгизированную форму на дифтонгическую (geisti, дважды keikti). Противоположных примеров, в которых дифтонг был бы исправлен на монофтонг, нет.

В то время на востоке южно-жемайтского диалектного ареала, по соседству с предполагаемым говором записавшего текст, по-видимому, начальное e- уже перешло в a-; ср. a. sg. f. afontę 50 «esançia» (a- могло быть исправлено из e-).

Однако некоторых нынешних фонетических особенностей этого говора тогда, вероятнее всего, ещё не было. Так, сейчас в говоре в безударных окончаниях вместо o общелитовского языка после мягкого согласного произносится ė, например, g. sg. kė'lė «пути», 3. praet. žadėje «обещал», g. sg. sâ'ujes «горсти». Однако текст показывает, что тогда здесь, вероятнее всего, имелся не узкий, а широкий гласный e (т. е. æ или даже 'a), поскольку записаны формы: g. sg. jawcia 69 «теляти», krawja 91 «крови», Wysagalinčioja 47 «всемогущего», 3. praet. kalbeie 4 «говорил», pra/sydie 41 «началось», g. sg. Dwales 20 «духа» (но Dwasys 41; возможно, ē — окончание основы?), Bažničies 76 «церкви», Wiresniofes 135 «старшей», awkščiaw fiofes 134 «высочайшей».

Текст свидетельствует о наличии широкого гласного также в соответствиях безударным окончаниям общелитовского языка acc. sg. -ę, -ią, причастным -ęs, -ę, n. sg. -ia, acc. pl. -ias; ср. acc. sg. Swietę 86 «праздник», [s]otwertoja 39 «создателя», Dwaſę 49 «душу», Bažničie 49 «церковь» (но trety 44 «третью»!), n. sg. m. ypules 115 «павший», n. pl. m. atſydalieje 127—128 «отделившиеся, обособившиеся», n. sg. bažnicie 105 «церковь», a. pl. dushes 1 «души». Сейчас во всех этих случаях имеется ę; ср. a. sg. kâtę «кошку», sâ'uje «горсть», n. sg. m. mâtęs «видевший», n. sg. sâ'uje «горсть», a. pl. sâ'ujes «горсти». Однако рефлекс безударных окончаний -ę, -ęs, вероятнее всего, был узким; например, 3. praet. dary 15, 17 «делал», Giemų 41—42 «родился», dawy 11 «дал», но также dawe 9 «дал» (написание других примеров двусмысленно), g. sg. Žiemys 25, Žiemys 39, žiemys 109 «земли».

Приведённые данные заставляют предположить, что не во всех случаях ę в безударных окончаниях этого говора сохранил свою исконную узкую артикуляцию (то есть происходит от более раннего узкого гласного), но что в отдельных случаях он мог испытать влияние более позднего вторичного сужения. В существительных это могло произойти вследствие смешения форм основ на ją и ę. Однако малочисленность примеров не позволяет выявить этот процесс.

В области консонантизма прежде всего следует обратить внимание на смягчение согласных, которое, по-видимому, было несколько архаичнее, чем наблюдаемое в говоре сейчас. По орфографии можно судить лишь о мягкости или твёрдости согласных перед ę < i (это уже обсуждалось) и e, ei. В последнем случае (то есть перед e, ei) смягчающая буква i систематически пишется только после k, g, š, ž, например, inf. kiekyty 110 «проклинать», 3. praes. kieyk 120, 128, 133, 139, 144, 157, kie[n]k 124, kiek 123, 131, 136, 149 «проклинает», n. sg. m.

189

ysz[k]iekvts 115—116 «проклятый», род. п. ед. ч. м. р. prakiekvta 158 «проклятого», им. п. мн. ч. м. р. kieky 112 «проклинать», вин. п. ед. ч. yszkiekvema 114 «проклятие», 3-е л. наст. вр. gen 143 «гонит», ozgies 161 «гаснет», 3-е л. прош. вр. ozgieſa 160 «погасло», 2-е л. ед. ч. повел. накл. gielbiek 29—30 «спаси», Negieysk 67 «не пожелай», нареч. gieray 15 «хорошо», Sienawok 60 «бережно храни, почитай», род. п. ед. ч. Žiemys 25, Žiemys 39, ziemys 109 «земли». Из 33 имеющихся примеров без i написаны только эти два: род. п. ед. ч. ſužebničies 68 «служанки», 3-е л. буд. вр. oſezys 15 «войдёт». Первое — польское слово, поэтому оно и написано по-польски (без i); второе имеет приставку už-, ž которой могла сохранять произношение перед паузой, ср. предлог už. Мягким должен был произноситься и l, поскольку по образцу польской орфографии в этой позиции он обозначается буквой l (твёрдое l обозначается ł), например, 2-е л. мн. ч. наст. вр. atleydam 28 «мы прощаем», 2-е л. ед. ч. повел. накл. atle[łk] 26 «прости», вин. п. ед. ч. atleydyma 51 «прощение», род. п. ед. ч. milestas 31 «милостыни» (жм. mylesta), но 3-е л. наст. вр. layka 141 «держит», 1-е л. ед. ч. walondo 36—37 «в час», 2-е л. ед. ч. повел. накл. Klawſik 79 «слушай», вин. п. ед. ч. balſa 7 «голос».

После других согласных смягчающая буква i в указанной позиции в тексте обычно не пишется, например, вин. п. мн. ч. pektas 44, союз bet 29, нареч. neteyse 65 «несправедливо», им. п. ед. ч. Dešimtys 54 «десять», Sens 108 «старый», им. п. мн. ч. mes 27, вин. п. ед. ч. ж. р. trety 44 «третью», 2-е л. ед. ч. повел. накл. newesk 28—29 «не веди» и т. д. (всего целых 94 примера). С i иногда пишется только окончание мест. п. мн. ч. -se, но в этом случае написание двусмысленно, поскольку, как уже отмечалось, здесь может скрываться жм. -sę. Написания nie 69 «ни», 2-е л. мн. ч. nepazinfatie 122 «не знаете» следует считать ошибочными (ср. ne 68, 69 «ни», Nediwikiete 12 «не удивляйтесь»), как и искажённое слово вин. п. ед. ч. Bodijfie 150 «животное».

Теперь на большей части территории варнишкского говора перед вокализмом типа e, как и перед ę < i, все согласные в большей или меньшей степени смягчаются. Только местами по окраинам тельшяйского говора северных жемайтов смягчение напоминает то, которое наблюдается в тексте, однако и здесь, как правило, можно говорить лишь о различных степенях мягкости.

Из других особенностей консонантизма следует отметить отсутствие в тексте протетического v- перед диалектным uo в начале слова, например, союз o 8, 16, 52, 74, 86, 112, 116 (произносилось uo) вместо современного vuo «а».

Из морфологических особенностей текста прежде всего бросаются в глаза формы иллатива и адессива, а именно илл. п. ед. ч. Wardon 19, ад. п. ед. ч. ſzalipi 132, ſawimp 9, 10—11. Однако на основании этих форм трудно было бы заключить, что в тогдашнем говоре существовали такие падежи. Приведённые примеры могут быть архаизмами церковного языка. Форма иллатива явно жемайтская, ср. wardon wieſzpatie в «Живатас» 1787 г., 113₂, нареч. laūkon в Тиркшляй (произносится -uon) «наружу, в сторону». Окончание -on, по-видимому, жемайты ввели из ā-основы, ср. pievon.

Текст показывает, что в говоре писавшего уже существовали сокращённые формы местного падежа единственного числа, например, walondo 36—37 «в час», kalienie 141 «в тюрьме». Однако формы множественного числа, по-видимому, ещё не были сокращены, ср. grabusy 14 «в гробах», Wyſofie Baznicžioſie 112 «во всех церквах».

К тому времени в говоре, вероятнее всего, уже закрепились краткие варианты форм дательного падежа, например, дат. п. ед. ч. м. р. iem 11 «ему», tam 13, kietam 83 «другому», дат. п. мн. ч. mokitynems «ученикам», minioms 5, ſaw yms kaltyms 28 «своим виновным», iomſ 6 «вам». Единственную длинную форму дат. п. мн. ч. mumos 1 «нам» следует считать архаизмом церковного языка. Однако полное окончание форм творительного падежа единственного числа -mi, употребляемое в тексте, вероятнее всего, отражает реальное положение дел в говоре, поскольку и теперь в этой местности оно обычно сохраняется. Уже тогда его гласный был узким (то есть произносилось -mi, а не *-mę!), например, ſunumi 12 «сыном». Следует отметить, что узким был и гласный окончания вин. п. ед. ч. u-основы (например, ſunu 40 «сына», хотя теперь у многих жемайтов распространён вариант (произносится sū’no «сына»)).

190

Безродовая форма родовых местоимений (по-видимому, и прилагательных) ещё должна была быть довольно широко употребительна, ср. Wys 105 «всё». Уже существовало согласованное с существительными окончание вин. п. мн. ч. м. р. -us, например, Tus 131 «тех» (так написаны все 8 примеров). Падежное окончание местоимений дат. п. мн. ч. м. р. -iems, вероятнее всего, произносилось -ėms, ср. написание faywms kaltyms 28 «своим виновным» наряду с tokiems 143 (после k). Теперь в говоре имеется -ims, ср. tį’ms baltį’ms «тем белым».

Написание местоимений kuris ir toks указывает на то, что в говоре писавшего могли употребляться формы им. п. мн. ч. м. р. kuri «которые», toki «такие» (ср. kiti, visi), возможно, как варианты наряду с жемайтскими произношениями kurie, tokie, ср. kury 8, 13, 15, 16, korie⁹⁷ 126, 131, 134, 136, 140, 143, 145, 147, 149, Tokie 153.

Форма им. п. мн. ч. личного местоимения mes, вероятнее всего, ещё не была заменена на используемую теперь в говоре mas, ср. mes 27. Возможно, вместо современных для говора форм вин. п. мн. ч. mumīs «нас», jumīs «вас» ещё употреблялись старые mus, jus (ср. mus 29, 30, 36), если только это не архаизм церковного языка, поскольку формы употреблены лишь в молитвах. Однако уже тогда использовались формы род. п. мн. ч. mūso «наших», jūso «ваших», например muja 22, 25, 27, 37, 100; местоименная основа man- уже произносилась mun- (mən-), например, вин. п. ед. ч. muni 56 «меня» (ср. род. п. мн. ч. Nomu 68 «домов»).

В тексте имеется одна атематическая форма глагола, а именно 3-е л. наст. вр. atet 13 < ateiti «приходит», и один переработанный вариант атематической формы: 1-е л. ед. ч. наст. вр. esmīu (неясно записано как esm̄nio ar esmmio 55) «я есть». Фонетика обеих форм жемайтская. Вторая форма нехарактерна для этого говора и может быть заимствованной.

Глаголы говора уже тогда имели приставку ant-, например, 3-е л. прош. вр. Ontžiege 45 «вошёл». Возвратную частицу приставочные глаголы могли получать в конце слова, например, 2-е л. мн. ч. повел. накл. Nedīwikiete[ʃ]ie 12—13 (то есть nedįvykytas, жм. nedīvīketiese) «не удивляйтесь». Однако сохранение гласного частицы (ср. также 2-е л. ед. ч. повел. накл. возврат. świeʃkiesy 22—23 «умойся», melʃkiesy 35—36 «молись») может быть архаизмом не говора писавшего, а церковного языка.

Уже тогда в говоре существовала конструкция liuobt + infinitivus, однако неизвестно, употреблялась ли она тогда для выражения прошедшего многократного времени; ср. Piemo […] lub kiekty wysus hieretykus 109—110= польск. Paftarʒ[…] zwykł Wyklinać wʃzʃytkie Heretyki.

Формы повелительного наклонения, вероятнее всего, имели жемайтский формант -kia-, однако из-за несовершенства орфографии это трудно доказать (-kia- и -kė- < -ki- писались бы одинаково).

Однако вместо характерной теперь для старшего поколения формы 3-го л. прош. вр. dėvė в тексте имеется лишь dāvė (dawe 9). Трудно сказать, является ли это фактом диалекта или результатом влияния письменного языка.

Из неизменяемых слов следует указать предлог be 129, 145, частицу tegol 160 «пусть» (теперь в предполагаемом говоре произносится bà, tàgò), отрицательную частицу ne-, например, nemor 134 «не хочет», 2-е л. ед. ч. повел. накл. newesk 28—29… всего 15 примеров с ne- (совр. nə-), предлог ape 86 «о» (совр. àplė, редко àpe), частица nor(is) при неопределённых местоимениях, например, kokius noris daktus 149 «какие-нибудь вещи», kokie Nor pamacie 132—133 «какую-нибудь помощь» (совр. kasnūors, kas nūorent «кто-нибудь»), союз aba 83, 115, 132, 137, 141, 142, 146, 151 «или», нареч. kaypo 8 «как» (оба последних варианта употребляются и теперь), fien-dyna 157 «сегодня» (теперь сохранился только краткий вариант без -a).

Из лексики следует отметить типичные жемайтские варианты слов kunegas (82—83) «священник», kunegystė (93) «священство», mylesta (31) «милость, благодать» и posnykas

⁹⁷ С корнем на o < u написана даже форма род. мн. koriu 121—122 и вин. мн. м. р. korius 154. С другой стороны, наряду с korie один раз встречается и им. мн. м. р. kurie 129.

191

(80) «постник», первые три из которых в предполагаемом говоре употребляются и сейчас, а последний зафиксирован только в северножемайтской области (su-ininkas), ср. põsninkas (pūosnfnks) Тиркшляй.

* * *

Выявленные языковые данные рассматриваемого текста, сопоставленные с диалектными фактами расеняйского говора, зафиксированными в песеннике С. М. Славочинского⁹⁸, как можно надеяться, весьма пригодятся при реконструкции развития звуков и форм жемайтского диалекта за последние 3–4 столетия и одновременно внесут вклад в создание исторической диалектологии литовского языка. Эти данные также показывают, что многие мелкие диалектные особенности, как и сами диалекты, возникли гораздо раньше, чем мы нередко склонны полагать.

Послесловие. Чтобы установить, действительно ли латинские и польские записи, упомянутые на с. 172–173, сделаны тем же лицом, которое внесло литовский текст, фотокопии всех этих рукописей по распоряжению директора Библиотеки Вильнюсского университета Ю. Торнау⁹⁹ были переданы на исследование в Научно-исследовательский институт судебной экспертизы Министерства юстиции Литовской ССР. При подготовке этого издания к печати была получена справка указанного института № 427 от 10 мая 1973 г., в которой эксперт, кандидат юридических наук Ю. Игнатьева, подтверждает, что все представленные на исследование тексты, за исключением записи «Garbie dywu etc.», действительно написаны одним лицом. Относительно последней записи из двух слов в справке констатируется, что из-за крайне малого объёма исследуемого графического материала невозможно решить, написал ли эти слова тот же человек или другой.

Таким образом, заключение судебной экспертизы по существу подтверждает датировку литовского текста, приведённую на с. 173.

В указанной справке говорится, что «исследуемые рукописи написаны почерком человека с высоким уровнем образования, координированными движениями». Это подтверждает предположение, что автор литовской записи был образованным человеком.

Gauta 1973.III.23.

3. ЗИНКЯВИЧЮС

ВАЖНЫЙ ЖЕМАЙТСКИЙ РУКОПИСНЫЙ ТЕКСТ

Резюме

В статье публикуется и исследуется рукописный текст, который был найден автором в библиотеке Вильнюсского университета (в конволюте L_R 881–882, хранящемся в отделе редкой книги).

Устанавливается, что текст написан неизвестным духовным лицом католической церкви в конце XVII в. или в самом начале XVIII века. Может быть, он является переделкой или даже копией несохранившегося более древнего текста.

Исследуемый текст написан на жемайтском диалекте. Возможно, указанное лицо происходило из окрестностей г. Варняй. Особенности аукштайтского диалекта или письменного языка того времени сравнительно редки.

⁹⁸ См. с. 137–168.

⁹⁹ Автор статьи искренне благодарит тов. Й. Торнау за помощь.

192

На основе детального сравнения особенностей языка текста с данными современного жемаитского диалекта выявляются важные факты, способствующие выяснению развития звуков и форм диалекта за последние 300 лет.

Установлено, что в то время, когда возник текст, долгие гласные o, ē в жемаитском уже были дифтонгизированными, первый компонент тавтосиллабических сочетаний an, am, en, em был суженным, дифтонги ai, ei — в известных случаях монофтонгизованными. Установлено также наличие многих других фонетических и морфологических явлений, характерных для современного жемаитского диалекта.

С другой стороны, текст снабжает нас данными, которые способствуют раскрытию определенных особенностей более раннего периода жемаитского диалекта. Так, из текста явствует, что в родном говоре писца жемаитские звуки, соответствующие uo, ie литературного языка, носили явный дифтонгический характер. Четко различались два ряда (открытый и закрытый) кратких гласных u, i; причем они подвергались последовательной ассимиляции с вокализмом дальнейшего слова.

Рассматриваются также многие другие явления, проливающие свет на историю литовских resp. жемаитских звуков и форм.

Поступило 23.III.1973

Z. ZINKEVIČIUS.

ВАЖНАЯ ЖЕМАЙТИЙСКАЯ РУКОПИСЬ

Резюме

В статье представлен анализ жেমайтийской рукописи, обнаруженной автором в библиотеке Вильнюсского университета (L_R 881—882). Текст самой рукописи также приводится в статье.

Установлено, что рукопись была написана неизвестным католическим священнослужителем в конце XVII или начале XVIII века. Возможно, она представляет собой парафраз или даже копию какого-либо более древнего текста.

Текст написан на жямайтском диалекте, вероятно, на варняйском северном или северо-восточном поддиалекте. Особенности верхнелитовских диалектов или письменности встречаются сравнительно редко.

Проводится подробное сопоставление особенностей текста с соответствующими особенностями современного диалекта, чтобы определить развитие фонетической системы и грамматического строя за 300 лет. Анализ показал, что ко времени появления рукописи (1) гласные o, ē подверглись дифтонгизации, (2) первый компонент внутрислоговых сочетаний an, am, en, em стал закрытым, (3) дифтонги ai, ei в некоторых случаях монофтонгизировались, и (4) многие фонетические и грамматические особенности, характерные для современного диалекта, существовали уже в то время.

13. 520

193

С другой стороны, текст содержит языковые данные, характерные для более раннего этапа диалектного развития и, соответственно, представляющие ценный материал для интерпретации некоторых проблем истории литовского языка и исторической диалектологии. Особый интерес представляют следующие явления, обнаруженные в рукописи и характерные для родного диалекта её автора: дифтонгический характер соответствий литературным литовским uo, ie, строгое различение двух типов u, i (открытого и закрытого) и их последовательная ассимиляция в зависимости от характера гласного в следующем слоге.

Получено 23 марта 1973 г.