LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994)

KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI

SIMAS KARALIŪNAS

НАРОД, ОБЩЕСТВО И УПОТРЕБЛЕНИЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

1. Литовский язык и общество

Язык, как и любое явление действительности, имеет признаки, которые ему самому не принадлежат и выходят за его пределы. Эти признаки — отношения между языком и тем, что находится за пределами языка. Эти отношения бывают двух видов: отношения языка и пользующегося им общества, а также взаимоотношения двух или нескольких языков. Между языком и обществом существует тесная непосредственная связь, проявляющаяся в употреблении языка, иначе говоря, в его функционировании. Мы говорим, что языком пользуются люди, члены общества. Можно сказать и несколько иначе: язык функционирует в обществе. Таким образом, отношения между пользователями языка, обществом и самим языком проявляются в его употреблении, или функционировании. Общество, ежедневно пользуясь языком, оказывает на него определённое влияние. Чаще всего оно неосознанное: люди не чувствуют, что оказывают на язык определённое влияние. Но воздействие общества на язык может быть и сознательным. Например, оно может проявляться в попытках планировать употребление языка, заботиться о его культуре и т. п.

Легко заметная другая особенность употребления языков, или их функционирования, — это их распространение. Так, английский язык с Британских островов распространился на несколько континентов — Северную Америку, Австралию, Индию.

Распространение языка совершенно не зависит от самого языка, от его структуры. Его причины лежат за пределами языка. Распространение языка определяют его пользователи. По словам французского лингвиста А. Martinet, распространение языка «является побочным продуктом военной, политической, религиозной, культурной, экономической или просто демографической экспансии того народа, средством общения которого является этот язык. Вряд ли характер латинского, арабского, испанского и английского языков способствовал их широкому распространению. То, что в их структуре могло этому способствовать, по крайней мере отражало те особенности характера и культуры народа, которые так или иначе определяли дальнейший ход событий».¹

Распространяясь, языки сталкиваются друг с другом и начинают взаимно влиять друг на друга. Таким образом, контакты языков и их взаимодействие вызываются конкретными историческими факторами, а именно: смешением и совместным проживанием на одной территории людей, различающихся этнически и языково, их географическим соседством, миграцией, военной оккупацией, колонизацией, экономическими, общественно-политическими и культурными связями между народами и т. д.

Употребление литовского языка, его функционирование в наши дни — как и в предшествующие периоды его развития — характеризуется сознательным влиянием, оказываемым на него литовским обществом, и взаимодействием с другими языками. Его употребление в общественной жизни нашего

¹ Мартине А. Распространение языка и структурная лингвистика // Новое в лингвистике. М., 1972. Т. 6. С. 81–82.

26

В те дни решающее значение имел тот факт, что литовскому языку был предоставлен статус государственного языка. 18 ноября 1988 г. Верховный Совет Литовской ССР дополнил Конституцию Республики новой статьёй, узаконившей литовский язык в качестве государственного. Вот эта статья:

«Государственным языком Литовской ССР является литовский язык.

Литовская ССР обеспечивает употребление литовского языка в деятельности государственных и общественных органов, в учреждениях, предприятиях и организациях образования, культуры, науки, производства и других сферах, заботу государства о всестороннем развитии и преподавании литовского языка. Создаются условия для развития и других языков, употребляемых в Литовской ССР, для изучения и употребления русского языка как средства межнационального общения народов СССР»². Комплекс мер по развитию литовского языка и его употреблению в государственной и общественной жизни был предусмотрен ещё двумя документами — указом Президиума Верховного Совета Литовской ССР «Об употреблении государственного языка Литовской ССР» и постановлением Совета Министров Литовской ССР «О мерах по обеспечению употребления государственного языка Литовской ССР».

Несомненно, предоставление литовскому языку статуса государственного и весь комплекс предусмотренных мер по осуществлению Закона об объявлении литовского языка государственным создали условия для нормального функционирования литовского языка в общественной жизни, позволили существенно улучшить его преподавание и культуру, помогли повысить престиж литовского языка в глазах общества. Вместе с тем всё это способствовало дальнейшему развитию национальной культуры и науки, пробуждению национального самосознания и духовному возрождению.

Политически и культурно важно также и то обстоятельство, что упомянутый Закон гарантирует право другим национальным общинам, проживающим в Литве, употреблять и развивать свои языки.

С другой стороны, объявление литовского языка государственным также во многом обязывает и возлагает на нас ответственность. Лучше всего это выразил знаменитый русский учёный В. Топоров: «Государственный статус языка отражает историческую реальность развития языка и культуры, уровень национального самосознания, готовность принять на себя ответственность за решение тех исторических, социальных, хозяйственно-экономических, культурных и других задач, которые встают перед народом, обладающим государственным статусом». Язык как интегрирующий фактор, сплачивающий общество в единый этнос, и как основное средство общения в обществе связан с решением этих задач, поскольку решение упомянутых задач зависит и от коммуникативных возможностей языка. Покажет ближайшее будущее, способны ли мы, как субъекты, члены общества, справиться с этим; что же касается потенциала нашего языка, сомнений нет. Вот ещё слова В. Топорова: «Но готов ли сам литовский язык взять на себя ещё одну функцию — быть государственным языком Литвы? Безусловно. В тяжёлых условиях последнего столетия, при отсутствии государственности, литовский язык, хотя и не без потерь, выстоял и даже создал особую высшую культурно-социальную форму языка — литературный язык, ставший мощной объединяющей силой национального развития, эффективным и многообразным орудием культуры, её духом. Литовский народ не только защитил и сохранил свой язык, но и взлелеял и обогатил его до такой степени, что признание литовского языка государственным сегодня уже не потребовало бы никаких

² Lietuvos TSR valstybinė kalba (svarbiausi dokumentai). V., 1989. P. 11.

27

«заплат» и «подгонки», введения суррогатов языка. Литовский язык действительно подтвердил, даже в почти экстремальных условиях, свою удивительную способность адекватно воспринимать и перерабатывать содержание современной жизни в самых сложных и тонких её проявлениях. И внутренний потенциал литовского языка, и его конкретные достижения позволяют считать его одним из активных и «сильных» элементов мозаики языков современного мира и связывать с ним большие надежды. Не удивлюсь, если в начале следующего века художественное творчество на литовском языке достигнет невиданных высот».³

Понятие государственного языка означает, что язык употребляется в государственно-административной системе и, разумеется, в других сферах, таких как образование, культура, производство и т. д. Юридические меры, узаконивающие употребление языка в общественной жизни, свидетельствуют о том, что сложилась экстремальная ситуация его функционирования. Язык объявляется государственным либо потому, что по тем или иным причинам он не может функционировать в общественной жизни, прежде всего в государственно-административной системе, и, следовательно, необходимы юридические меры, гарантирующие его употребление, либо потому, что государственно-административное образование является многонациональным и многоязычным. Поэтому для облегчения коммуникации в обществе и функционирования государственных и социальных структур один из употребляемых в обществе языков повышается до ранга официального, государственного языка. Если общество одноязычно, а его язык достаточно функционален, нет необходимости ни объявлять его государственным, ни принимать юридические меры, гарантирующие его употребление. В контексте этих рассуждений и следует оценивать величайшее событие в современной жизни нашего народа — акт восстановления независимого Литовского государства от 11 марта 1990 г.

Восстановление литовской государственности, литовский язык и его употребление — явления, на первый взгляд существенно различные, — непосредственно связаны друг с другом. Во-первых, существование независимого государства ipso facto придаёт языку статус официального средства общения. Во-вторых, характерной чертой национального языка является его литературная, общая стандартная форма. Наличие литературного языка, общего стандартного письменного и общего стандартного разговорного языка свидетельствует о том, что народ достиг высшей степени социальной организации, имеет реальную возможность создать независимое национальное государство и благодаря своей универсально значимой культурной деятельности равен другим народам мира. В-третьих, независимое Литовское государство вывело литовский язык из экстремальной ситуации, в которую он был ввергнут в годы застоя, и отделило наш язык от глобальных процессов унификации и вытеснения, характерных для языковой жизни Советского Союза.

2. Роль языка в обществе

Какую же роль играет язык в жизни общества, народа?

В своей книге «Семьсот лет немецко-литовских отношений» Видунас рисует такую картину: «Несколько дней юноша гостил на родине своей матери у Минии. Тётя занималась в соседней комнате, когда к ней кто-то пришёл. Был слышен голос молодой девушки, звучавший приподнято, радостно, но медленно. Как звуч-

³ Toporovas V. Ne dovana, bet teisė! // Mintys apie gimtąją kalbą. V., 1989. P. 29.

28

Звенящие слова падали каплями — полные любви, веселья, добра и красоты. Никогда юноше не приходило в голову, что родной литовский язык так приятен и гармоничен! Можно было почувствовать, что это песнь человеческого сердца, голос его души. А говорили о самых простых вещах. Юноша не видел говорившую и спрашивал себя, так же ли красива она сама. Речь смолкла, и он увидел, как мелькнул в саду стройный […] стан⁴.

Смысл этой на первый взгляд простой картины глубок. Не видя человека, по одной лишь его манере говорить и используемому языку мы можем определить его физическое состояние (говорящий — мужчина или женщина, молодой или старый). По языку мы можем понять и его душевное состояние: настроен ли он хорошо или плохо, мрачен, устал — или весел, в приподнятом настроении. И это ещё не всё. По особенностям речи — произношению, употребляемым словам, строению предложений — можно сказать и больше: каково образование собеседников, чем они занимаются и т. п. Литовский язык, звучавший на устах молодой девушки, показался автору «приятным и гармоничным», поэтому он спросил себя, красива ли и сама девушка. Значит, язык очень информативен — он многое рассказывает о человеке. И делает это не только с помощью слов, несущих смысл, но и самим своим звучанием. С другой стороны (как нетрудно понять и из картины Видунаса), язык зависит от человека, который им пользуется; его смысл, содержательность и красота зависят от внутреннего мира личности. «Когда люди говорят, — продолжает Видунас, — открывается мир их духа. И чем он жизненнее, чем сознательнее, тем прекраснее его звучание». Он добавляет: «Духовная жизнь и язык произрастают из одного корня. Когда человек говорит, обладая богатой и жизненной душой и большими знаниями, звучание его слов также благородно и прекрасно⁵.

Философски осмыслив упомянутую картину и обобщив свои мысли, Видунас утверждает: «Но каждый язык выражает то, чего нет в другом. Назначение каждого языка — выражать человечность. И каждый язык выполняет это лишь отчасти — выражая лишь малую долю человечности. Когда язык умолкает, обрывается струна арфы человечества⁶.

В этих строках видны глубокая любовь Видунаса к родному языку и гордость им, а философские высказывания раскрывают концепцию языка Видунаса: язык выражает дух и человечность людей и одновременно характеризует человека; каждый язык самобытен и уникален; в каждом языке есть то, чего нет в другом, иными словами, каждый язык является национальным.

Почему Видунас мог произнести такие замечательные и глубокие слова о языке — прежде всего о родном литовском? Вероятно, потому, что рос, жил и работал в среде языковых контактов и билингвизма (литовско-немецкого).

Там, где каждый день соприкасаются два или более языков, перед нами выступают их сходства и различия; человек начинает больше внимания уделять родному языку. Живя в окружении только своего народа и языка, мы как будто перестаём его замечать. Первый контакт с чужим языком заставляет нас почувствовать свой язык, взглянуть на него со стороны. Сравнивая в повседневном общении свой язык с языком других, мы начинаем замечать не только специфику своего языка, но и то, что от людей других национальностей нас прежде всего отличает наш язык.

⁴ Vydūnas. Sieben Hundert Jahre deutsch-litauischer Beziehungen. Tilsit, 1932. P. 45.

⁵ Там же.

⁶ Там же.

29

Ежедневно общаясь со своими соотечественниками, мы не замечаем, что язык тесно связан с национальной принадлежностью. Активное постоянное взаимодействие национальной принадлежности и языка сразу становится очевидным, как только мы оказываемся в инонациональной, тем более иноязычной среде. После долгого пребывания среди чужих людей какое приятное чувство охватывает грудь, когда вдруг слышишь слова родного языка!

Таким образом, чувство любви к родному языку и гордости им, перерастающее в языковой патриотизм, прежде всего связано со свойством языка характеризовать человека не только как личность, но и, по словам Видунаса, выражать человечность, раскрывать дух человека, а вместе с ним и народа, отличать свой народ от других. Эта способность языка обусловлена тем, что в каждом языке есть то, чего нет в другом, иначе говоря, обусловлена национальной и культурной спецификой языка.

Способность языка характеризовать человека отмечают и лингвисты других стран. Так, американский лингвист и этнолог Э. Сапир пишет: «Своеобразие голоса, фонетическое выражение речи, быстрота и плавность произношения, длина и строение предложений, характер и объем лексики, ее насыщенность научными элементами, способность слов отвечать потребностям социальной среды, отчасти и ориентация речи на языковые навыки собеседника — всё это лишь небольшая часть сложных особенностей, характеризующих человека».⁷.

Накопленный и взращенный на протяжении многих поколений человеческий опыт, помимо общих элементов, присущих всем людям, включает также своеобразные, специфические элементы, характерные лишь для той или иной национальной культуры. Реалии, особенности и отражающие их понятия и образы труда народа, общественной жизни, культуры и психологии закрепляются в словах, фразах и предложениях языка. Национально-культурная специфика языка, его уникальность хорошо видны в различных идиоматических выражениях — перевести их на другой язык чрезвычайно трудно, а часто и вовсе невозможно. Своеобразное, особое, национальное осмысление жизни общества и человека в языке проявляется главным образом в специфике наименований и семантических, отчасти фонетических изменений, а также в характере языкового членения действительности. Например, по-литовски подсолнечник называется так, потому что это растение поворачивает листья и цветок к солнцу. Латыши называют его saulespuķe — солнечный цветок, а русские воспринимают его как растение, растущее под солнцем, — подсолнечник. Польское słonecznik означало бы «солнечник» (słoneczny — «солнечный»). Число «80» мы воспринимаем как состоящее из восьми десятков, а французы — как 4 × 20 (quatre-vingt). Подобным образом мы делим и «90» (девять десятков), а французы — 4 × 20 + 10 (quatre-vingt-dix).

То, как по-разному языки членят действительность, видно и из следующего примера. Английский язык делит руку на две части: hand — «часть руки от запястья до кончиков пальцев» и arm — «рука от кисти до плеча». А в литовском языке, хотя и есть plaštaką — «часть руки от запястья до кончиков пальцев», сейчас словом ranką обозначают и «одну из двух верхних конечностей человека до плеча», и «часть этой конечности до запястья». Но раньше части руки и в литовском языке различались примерно так же, как в английском. Это ясно видно по употребляемому в литературном языке слову pažastis — «место под рукой у груди», свидетельствующему о существовании слова, обозначавшего верхнюю часть руки. Наконец, это подтверждает имеющееся в диалектах слово žastas — «часть руки от локтя до плеча». В противоположность ему слово rankà вначале, вероятно, обозначало кисть руки

⁷ Сепир Э. Язык // Звегинцев В. А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. М., 1960. Т. 2. С. 192.

30

от локтя; это хорошо согласуется с его происхождением — от глагола rinkti (renka). Таким образом, ranka — это орган, которым renkama (собирают).

Специфичны также фонетика, грамматика, синтаксис и словарный состав. В каждом языке они своеобразны и присущи только ему. Мысль человека, даже самая интернациональная, выражается на разных языках по-разному. Значит, и способ выражения мыслей, по-видимому, специфичен, национален.

Национально-культурная специфика языка составляет основу для проявления этнической функции языка.

3. Этническая функция языка

Факторы, формирующие нацию и влияющие на её существование, — это общее происхождение этнической группы, язык, образ жизни, общая судьба, культура и психология. Культура сама по себе не создаёт содержания нации, но является формой проявления национальной идентичности, объединяющей материальные элементы нации в единое целое и тем самым формирующей национальную индивидуальность. Культура создаёт нацию как объект, как фактическую реальность. Субъективно нация представляет собой сознание и волю — коллектив, сплавленный сознательной волей. Национальное сознание отличает нацию от этнической группы. «Нация в равной мере является объектом и субъектом, фактом и идеей, действительностью и задачей», — говорит J. Girnius⁸.

К психологии нации относятся такие черты, как национальный характер, темперамент, национальные чувства, настроения, суеверия. Национальный характер, помимо закономерностей интерпсихической организации членов этнокультурного сообщества, составляют также культурные атрибуты или институциональные структуры, которые по своей совокупности и расположению настолько выражены, что позволяют отличить одно общество от другого, хотя эти явления могут быть и не уникальны для данного общества. Как видно, особенности психологии членов этнокультурного сообщества и закономерности их интерпсихической организации — лишь один из элементов национального характера. В настоящее время общепринято считать, что членов каждого социально-культурного сообщества объединяет некое особое, присущее только им психическое сходство. Разумеется, внутри этносоциального сообщества не может быть и речи о психическом тождестве всех его членов. Люди отличаются друг от друга полом, темпераментом, конституционными чертами и, конечно, особенностями, обусловленными генетическими факторами. Именно эти черты и особенности не формируют национальный характер. Очевидно, характер этнических и социальных сообществ определяется скорее культурой, а не людьми, народом или расой. Особое психическое сходство, присущее членам этносоциальных сообществ, определяется определёнными аспектами культуры этих сообществ. Членам сообщества свойственны исторически сложившиеся, усвоенные общие модели поведения и взаимного общения. Некоторые системные аспекты такого поведения и общения и составляют культуру общества, а также обусловливают определённые закономерности интерпсихической организации членов этносоциального сообщества; эти закономерности созданы культурой⁹. Психическая организация нации — не её культура, однако культура, реализуясь в поведении конкретных людей, выражает психическую специфику нации. Коллективные структуры этносоциальных сообществ —

⁸ Cit. iš: Ideologinės srovės lietuvių išeivijoje. V., 1978. P. 293

⁹ Bednarek S. Charakter narodowy w koncepcjach i badaniach współczesnej humanistyki. Wrocław, 1980. S. 16 tt.

31

тивные когнитивные структуры, находящиеся в подсознании, проявляются вовне в языке и культуре. Опыт личности и нации, как уже упоминалось, фиксируется языком. Язык передаёт опыт и культурные ценности из поколения в поколение. Непрерывность и преемственность культуры без языка были бы невозможны. Это справедливо как для народов с высокой культурой, так и для форм примитивной культуры. Значительная часть культуры примитивного народа существует в языковой форме. Пословицы и поговорки, целебные заклинания, молитвы, сказания и предания, песни, генеалогические рассказы образуют более или менее устойчивые формы, в которых язык выступает хранителем культуры. Без языка невозможна и современная цивилизация с её школами и библиотеками, огромным запасом знаний и разнообразием мнений, средствами массовой информации и чувствами, зафиксированными в словесной форме.

Фиксируя опыт личности и нации и вместе с ним передавая из поколения в поколение культурные ценности, язык объединяет прошлые, нынешние и будущие поколения в единое живое историческое целое. Поэтому внутреннее единство нации основывается на её языковом единстве.

Следовательно, исторически сложившуюся систему коммуникации между людьми или между людьми и окружающей средой можно считать культурой. Язык является выражением культуры, поэтому понятно, что наиболее яркая черта национальной индивидуальности и одновременно важнейший фактор, объединяющий то или иное социальное сообщество в нацию, — это язык. Благодаря своей национально-культурной специфике язык выполняет функцию национальной принадлежности, или этническую функцию, которая, во-первых, является фактором формирования и существования нации и, во-вторых, фактором национального разграничения.

Язык как фактор формирования и существования нации проявляется в языковой идентичности людей, пользующихся одной языковой системой. Прежде всего благодаря языку человек ощущает связь с сообществом, с нацией, отождествляет себя с ней. Об этом прекрасно сказал великий исследователь нашего языка K. Būga: «Все литовцы, хотя и любят посмеяться над речью друг друга, обзывать друг друга лешисом, гудом, гуогом, капсом, дартининком, цексом и другими именами, чувствуют себя детьми одного народа. Каждый литовец, которому по тому или иному делу случается встретиться с живущими вдали братьями по народу, слышит, что они говорят почти на таком же языке, как и он. Всех литовцев — и аукштайтов, и жемайтов — объединяет в один народ язык»¹⁰. Таким образом, язык сплачивает и объединяет представителей различных территориальных и социальных групп, облегчает взаимное общение и миграцию людей в рамках этноязыкового сообщества. В этом смысле язык — важный фактор формирования и существования нации, посредством которого то или иное социальное сообщество сливается в нацию и формируется национальная индивидуальность. Эта отождествляющая и объединяющая функция языка проявляется в общности языка, предполагающей один общий язык для всех жителей конкретной нации. Общность языка обеспечивает внутреннюю связь и сплочённость этнического сообщества, формирует этническую идентичность его членов. Значение языка как фактора формирования и существования нации возрастает по мере возникновения и укрепления национального сознания, которое, в свою очередь, укрепляет языковую общность нации¹¹.

¹⁰ Būga K. Rinktiniai raštai. V., 1958. T. 1. P. 403.

¹¹ Агаев А. Т. Функция языка как этнического признака // Язык и общество. М., 1968. С. 128; Druviete I. Valoda un etnos. Riga, 1990. 3. lpp. t.t.

32

Другая функция языка — функция национального обособления. На протяжении всей истории литовцев от их соседей — латышей, русских, белорусов, поляков и немцев — отделял непонятный им литовский язык. Языки соседей, непонятные литовцам, не позволяли последним покинуть этнографическую территорию и сплачивали их.

Таким образом, функция языка, связанная с национальной индивидуальностью, имеет внутреннюю и внешнюю стороны. Внутри она проявляется как объединяющая сила, обеспечивающая тождество, а вовне — как обособляющий признак.

Функция языка, связанная с национальной индивидуальностью, тесно связана с функцией языка как этнического признака, основного признака национальной принадлежности, однако не совпадает с ней. Этническая функция, или функция обозначения национальной принадлежности, как уже упоминалось, проявляется в национально-культурной специфике языка, и выполняет её не общность языка, а сам язык. Общий язык народа с годами может распространяться или сужаться. Известно множество случаев, когда ареал одного языка расширяется, а другого — сокращается. Народ чаще всего представляет собой результат интеграции нескольких или даже всей группы соседних племён. Например, литовский народ сформировался из племён литовцев, куршей, земгалов, селов, ятвягов и скальвов. В процессе интеграции язык одного из племён — обычно многочисленного, культурно сильного, объединяющего — выделяется и, распространяясь вместе с политическим и культурным влиянием, ассимилирует людей иного происхождения. В процессе формирования литовского народа такую роль сыграла Lituania propria и её язык. Языки интегрируемых племён становятся местными, их ареал сокращается, и в конце концов они полностью исчезают.

Следовательно, общность языка изменчива, её функция носит исключительно социологический характер, тогда как функция языка как обозначения этнической принадлежности постоянна. То, что общий язык народа и язык как показатель этнической принадлежности — разные вещи, видно и из тех, хотя и довольно редких, случаев, когда употребляемый язык и язык как показатель этноса не совпадают. Так, шотландцы и почти весь ирландский народ пользуются английским языком, который является для них родным, но при этом не считают себя англичанами; например, шотландец обижается, если его называют англичанином. Свой этнос, свою национальность шотландцы и ирландцы видят в гэльском языке, хотя он и мёртв. Следовательно, функцию этнического признака, основного признака национальной принадлежности, выполняет сам язык — единственный, созданный народом, полученный с молоком матери, являющийся телом и кровью народа, выражающий его дух. Язык ярче всего отделяет людей по национальной принадлежности; из всех признаков понятия народа он наиболее тесно связан с этносом, даже сливается с ним. Общность языка объединяет и сплачивает всех членов сообщества, говорящих на одном языке, определяет этническую идентичность, а сам язык индивидуализирует свой этнос, формирует национальную личность и создаёт эмоциональные связи между всеми членами общества.

О том, что общность языка народа не следует отождествлять с национальной принадлежностью, свидетельствует и то, что существуют народы, у которых нет единого языка, например швейцарцы или баски. С другой стороны, есть языки, на которых говорят несколько народов, например немцы и австрийцы, англичане, американцы, канадцы и австралийцы. Если считать общность языка этническим признаком, немало народов осталось бы без национальной принадлежности. Но это исключения: для большинства жителей мира родной язык является национальным и совпадает с национальной принадлежностью.

3. Lietuvių kalbotyros klausimai, XXXI

33

4. Язык и нация

По мере формирования нации возрастает значение языка как этнического признака. Это связано со спецификой нации и её ролью.

Различие между народом и нацией, по-видимому, определяется не только уровнем культурного развития: нация — это народ, который благодаря своему универсально значимому культурному творчеству стал членом семьи народов мира. В целом важнейшей чертой, отличающей нацию или, по крайней мере, создающей предпосылки для такого отличия, является способность создать государство, развивать и укреплять его, а также умение внести свой вклад в культуру всего человечества.

В научной и политической литературе термин «нация» употребляется в двух значениях. В литературе западноевропейских стран, особенно англосаксонских, преобладает точка зрения, согласно которой нация — это совокупность граждан государства, то есть народ, достигший особенно высокого уровня культуры и политической организации, обладающий общими языком и культурой, но объединённый государственным устройством. В литературе стран Центральной и Восточной Европы распространено мнение, что нация — это сообщество людей, объединённых общей культурой, более высокой, чем народная культура (фольклор), создавших собственную литературу и искусство (символическую культуру), а также связанных историческими традициями и общим происхождением. Чаще всего нацию выделяют на основании языка, общей территории проживания, хозяйственного уклада, национального характера (психического склада), особой культуры, созданных политических институтов и религии¹².

Специфику нации определяет следующее: а) нация — наиболее устойчивая форма человеческого сообщества, нередко существующая тысячелетиями; б) она создаёт устойчивое культурное наследие; в) формирует сильное чувство идентификации индивида с сообществом; принадлежность к нации, которая даёт человеку язык, родную землю, место в истории и череде поколений, служит основой самоопределения индивида; г) создаёт очень сильное чувство солидарности между членами сообщества и антагонизм по отношению к чужакам. Благодаря этим чертам нации становятся источником мощных общественных движений и крайних идеологий.

Один из важнейших факторов, определяющих специфику нации и её значение, — язык, который становится национальным.

Как уже упоминалось, по мере формирования нации возрастает роль языка как этнического признака: язык становится литературным, нормированным, стандартным и общим для всей нации, а это уже признаки национального языка. Возникновение литературного языка свидетельствует о том, что язык достиг «особой высшей культурно-социальной формы»¹³. Национальный язык немыслим без литературной формы. Наряду с письменной формируется нормированная стандартная разговорная речь, которая вместе с распространением образования охватывает всё более широкие массы населения — людей всех регионов страны и социальных групп. Нормированная стандартная письменная (литературная) и нормированная стандартная разговорная речь становятся достоянием всего народа — приобретают значение общего языка в подлинном смысле этого слова.

Нормированный, правильный, красивый общий язык задаёт эталон правильности и культуры речи, позволяющий соответствующим образом оценивать используемый собой и другими вариант языка, иначе говоря, осознавать существование нормы. Языковая норма входит в повседневное употребление языка. В обществе, разделённом на диалекты, язы-

¹² Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М., 1969. С. 176 – 179.

¹³ Toporovas V. Ne dovana, bet teisė! // Mintys apie gimtąją kalbą. V., 1989. P. 29.

34

…ная речь является средством общенациональной коммуникации. Наряду с ней, разумеется, употребляется и родной диалект. Язык как общая стандартная система ассоциируется с целостностью общества.

Этническую функцию, как уже упоминалось, выполняет не каждый язык. Общество может пользоваться различными разновидностями языка, одним или несколькими языками, однако этническую функцию выполняет такой социологический тип языка, каким является национальный язык. Разновидности языка — литературный язык, общий стандартный письменный и общий стандартный разговорный язык — представляют собой выражение социально-функционального расслоения языка, тогда как национальный язык, невозможный без литературного языка и общего стандартного языка, является этнической функциональной типизацией языков. Тот факт, что народ создал литературный и общий стандартный язык — письменный и разговорный, — свидетельствует о том, что народ достиг высшей степени социальной организации, имеет реальную возможность создать национальное государство и своим универсально значимым культурным творчеством не уступает другим народам мира¹⁴, словом, стал нацией. Значение общего стандартного языка (койне) определяется национальным характером культуры, возрастающей экономической интеграцией страны и политической централизацией общества.

Национальный язык, как уже упоминалось, является элементом национальной культуры и одновременно ее проявлением. Взрослея и созревая в своей культуре, люди привязываются к ее особенностям; сознание взрослых окрашивается приятными ностальгическими чувствами, и культура приобретает символическую ценность. Похожее происходит и с языком. Полученный с материнским молоком, употреблявшийся с детства в семье и школе, связанный с эмоциональными переживаниями, — это язык родного дома, язык родителей, язык, на котором человек мыслит и творит. Человек испытывает чувство, что такой язык является родным. Чувство родного языка присуще каждому народу. Сильнее всего оно у тех народов, у которых развито понимание собственной сущности, своих особенностей и роли, а значит, развита и национальная самосознательность. Чувство родного языка особенно углубляется тогда, когда язык становится языком науки, когда на нем создаются произведения искусства, выражающие характер, менталитет, национальные чувства, настроения и суеверия народа. Чаяния и надежды народа, выраженные художниками в конкретной художественной форме, пробуждают национальные чувства, воздействуют на психологию людей. Наряду с произведениями искусства и науки, созданными на национальном языке, предметом национальной гордости становится и сам язык. Таким образом, язык, особенно нормированный, окультуренный, ставший литературным и общим стандартным, становится символом народа. Чувство родного языка постепенно перерастает в чувство любви и гордости за язык — человек становится патриотом не только своей родины, но и своего языка. Языковой патриотизм, как и национализм, возникает и усиливается в тех случаях, когда в обществе бок о бок существуют этнически и языково различные общины, одна из которых доминирует в каком-либо отношении — политическом, экономическом, демографическом или культурном, особенно когда ощущается, что доминирующая община хочет навязать другой общине свою культуру и язык. Поскольку язык представляет собой неделимое целое, тесно связанное с этносом и выражающее его, к языку относятся с необычайным уважением и гордостью; его считают одной из тех национальных ценностей, которые необходимо защищать, когда возникает угроза существованию народа

¹⁴ Карапольнас С. Этническая функция языка //Valstybinė kalba ir kalbos normalizacija (Pranešimų tezės). V., 1990. P. 8–9.

3*

35

…существованию. Защищая язык, народ одновременно защищает и свою национальную принадлежность, свое существование. Утрата языка считается первой ступенью утраты национальной принадлежности. «Когда язык умолкает, обрывается струна арфы человечества», — говорит Видунас.

5. Билингвизм и его типология

В научной литературе явление билингвизма понимается весьма по-разному. Различают различные формы и виды билингвизма, определяют и устанавливают их по экстралингвистическим признакам — психологическим, социальным, политическим и др., а также в зависимости от способа возникновения билингвизма, степени владения языками, их использования — пассивного, активного, устного или письменного и т. п.: индивидуальный—массовый, естественный—культурный, непосредственный—дистанционный, активный—пассивный, конъюнктивный—дизъюнктивный (в зависимости от того, являются ли используемые языки родственными или неродственными) и др. Подобные и сходные классификации билингвизма искусственны, чрезмерно дробны, не учитывают реальные ситуации билингвизма, а также их социальные и психологические функции, поэтому не имеют существенного практического и теоретического значения. Все проблемы возникают из-за того, что явление билингвизма понимается слишком широко. «Слово „билингвизм“ — популярный термин, которым называют настолько разные явления, что он фактически утратил смысл», — пишет американский лингвист Э. Хауген¹⁵.

В социальной лингвистике бывшего Советского Союза билингвизм также понимается весьма широко. Билингвизмом, можно сказать, считается любое соприкосновение со вторым языком, а билингвом — человек, способный произнести на втором языке несколько фраз, или даже не умеющий говорить на нем, а только понимающий его. Такое расширение понятия билингвизма, по-видимому, обусловлено политико-идеологическими соображениями — стремлением к тому, чтобы как можно более широкие массы инокультурного населения бывшего Советского Союза были билингвами, иными словами, знали русский язык, и чтобы на этом основании можно было планировать демографические процессы и направлять их в желательное русло. Как уже упоминалось, от постулата билингвизма, а вместе с ним и от определенных политико-идеологических целей в области национально-языковых отношений, не отказались даже в период перестройки, когда кардинальные реформы коренным образом меняют советскую систему. Перестройки национально-языковых отношений, по сути, не было бы, если бы урегулированием этих вопросов не занялись сами союзные республики.

Билингвизм и употребление второго языка, тем более владение им, отнюдь не одно и то же. Ведь попеременное употребление двумя (или несколькими) языками несколькими лицами, социальной группой или обществом имеет разные аспекты — в зависимости от того, какие цели преследуются при употреблении второго языка. Определение билингвизма как практики попеременного, альтернативного употребления двух языков (соответственно полилингвизма — как практики употребления нескольких языков) могло бы быть приемлемым, если иметь в виду, что человеку, социальной группе или обществу необходимо владеть двумя языками и пользоваться ими: работа, общение с другими людьми, сама жизнь заставляют ежедневно, помимо родного языка, пользоваться еще одним

¹⁵ Haugen E. On the Meaning of Bilingual Competence // Studies in General and Oriental Linguistics presented to Shirō Hattori on the Occasion of His Sixtieth Birthday. Tokyo, 1970. P. 221.

36

язык; не зная второго языка, человек не может интегрироваться в сообщество, не может заработать себе на жизнь, а значит, не может жить. Словом, знание и использование двух (или более) языков (иначе говоря, практика билингвизма) обусловлены социальными факторами, потребностями повседневной коммуникации¹⁶.

Второму языку можно учиться и пользоваться им и по другим, не только экономическим, соображениям, например, из-за культурных и интеллектуальных потребностей. С этой целью иностранные языки изучают в школах. Значительная часть членов современных обществ, обычно интеллигенция, наряду с родным языком пользуется также иностранными языками (английским, немецким, французским и др.), чтобы читать литературу, смотреть телепередачи, слушать радиопередачи, общаться с иностранцами или ради развлечения. Но таких двуязычных людей никто не называет билингвами. Это биглоты и, соответственно, полиглоты. Практика использования двух языков в культурных и интеллектуальных целях — это биглотизм (соответственно, нескольких языков — полиглотизм).

В обществе могут функционировать два языка, разделив между собой сферы употребления. Например, один язык может использоваться в системе образования или администрации, другой — в семье, среди соплеменников, друзей или просто близких людей. Для общения друг с другом общество может иметь один язык, а для письменных дел — совсем другой. Такое сосуществование языков, разделивших сферы употребления, представляет собой явление диглоссии. Языки, функционирующие в ситуациях биглотизма и диглоссии, хотя и используются одними и теми же людьми, отделены друг от друга; контакт между ними минимален, а значит, минимальна и интерференция, поскольку они не влияют друг на друга и функционируют параллельно, рядом и независимо друг от друга.

При сопоставлении диглоссии и билингвизма выявляется еще одна характерная черта последнего: в случае билингвизма оба языка используются одними и теми же людьми в одних и тех же коммуникативных ситуациях. Поэтому характерной чертой речевого поведения билингвов является переключение кодов (code switching) — постоянный переход с одного языка на другой. Психологически это означает, что в сознании человека сосуществуют две языковые системы, из которых активизируется то одна, то другая. Способ «сосуществования» языков в сознании разных людей, по-видимому, может быть различным.

Мысль о двух возможных способах сосуществования языков в сознании человека еще в 1925 г. высказал русский ученый Лев Щерба¹⁷. Важнейшие его психолингвистические идеи были восприняты и развиты последующими исследователями, а некоторые из них получили также экспериментальное подтверждение. Хотя характер и сущность сосуществования двух языковых систем в сознании человека — как и многие другие вопросы психолингвистики — далеко не изучены, опираясь на два способа сосуществования языков в сознании человека, в психологии языка ныне выделяют два основных типа билингвизма — чистый, или координированный, билингвизм и смешанный, или субординированный, билингвизм. Указываются также его промежуточные, переходные типы.

¹⁶ Karaliūnas S. Dvikalbystė // Tarybų Lietuvos enciklopedija. V., 1985. T. 1. P. 480.

¹⁷ Ščerba L. Sur la notion de mélange des langues // Яфетический сборник. Ленинград, 1925. Т. 4. С. 1—19; Щерба Л. В. О понятии смешения языков // Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Ленинград, 1974. С. 60—74.

37

В случае чистого, или координированного, билингвизма два языка существуют в сознании индивида независимо друг от друга и образуют отдельные системы ассоциаций, не контактирующие между собой. Индивид довольно свободно говорит на обоих языках. Такой билингв может объяснить, что означает фраза или слово, но их перевод на другой язык всегда вызывает у него немалые трудности. Билингв не сопоставляет слова одного языка со словами другого, поэтому ему всегда трудно найти соответствие слову одного языка в другом языке. Каждое слово — как одного, так и другого языка — имеет отдельное значение. В целом каждый сегмент выражения — сигнант — непосредственно соответствует какому-либо отрезку смыслового содержания — сигнату. Схематически это можно изобразить так:

сигнат x ⟷ сигнант A сигнат x’ ⟷ сигнант B.

В одном языке сигнант A постоянно ассоциируется с сигнатом x, а сигнант B второго языка непосредственно связывается с сигнатом x’, но между сигнантами A и B двух языков здесь нет никакого контакта¹⁸.

Чистый билингвизм возникает тогда, когда второму (иностранному) языку учатся в совершенно иных условиях, чем родному, и при полном отсутствии родного языка. Так можно учить иностранный язык, например, находясь в совершенно иной социокультурной среде или в школе, где преподавание ведется на иностранном языке. Чистый билингвизм формируется и тогда, когда, например, дома с ребенком один из родителей говорит на одном языке, а второй — на другом. До революции в России таким образом иностранным языкам учились у гувернанток, с которыми можно было говорить только на иностранном языке, поскольку хорошей гувернанткой считалась та, которая не знала ни слова на родном языке детей.

При изучении языков в разных условиях, тем более в разных социокультурных условиях, ассоциация между таким словесным символом, как, скажем, литовское bažnyčia, и соответствующим фактом действительности устанавливалась и закреплялась в совершенно ином контексте, чем тот, в котором складывалась ассоциация русского церковь или английского church с соответствующим элементом действительности.

В случае смешанного, или субординированного, билингвизма, как полагают, два языка образуют в сознании человека одну систему ассоциаций. Для носителя смешанного билингвизма эквивалентные слова двух языков, например литовское stãlas и английское table, по-видимому, имеют общее значение. В случае смешанного билингвизма система значений (сигнатов), похоже, одна и та же, но выражается двумя способами — сигнантами одного языка (s-t-a-l-a-s) и сигнантами второго языка (t-e-i-b-l). Поэтому не совсем точно говорить, что человек знает два языка: в действительности билингв, по-видимому, знает один язык, имеющий два способа выражения, из которых используется то один, то другой. Поскольку такой способ сосуществования языков в сознании человека, кроме того, создает благоприятную почву для взаимного влияния языков и их смешения, Л. Щерба назвал такой язык смешанным языком с двумя терминами (langue mixte à deux termes)¹⁹. Примером носителей такого языка, по мнению Л. Щербы, являются

¹⁸ Weinreich U. Languages in Contact. Findings and Problems. 6th Ed. Hague; Paris, 1968. P. 9—12.

¹⁹ Ščerba L. V. Sur la notion de mélange des langues. P. 1—19.

38

билингвальные лужичане, в сознании которых лужицкий и немецкий языки образуют единство с двумя выражениями. Однако последующие исследователи этого не подтвердили. С. Михалк и Х. Протце (1974), изучавшие говор билингвальных лужичан, сомневаются, может ли при языковых контактах вообще естественным образом возникнуть такое неэкономичное средство общения, и langue mixte à deux termes считают абстракцией мышления, которую никто не изучал и не проверял²⁰.

Модель смешанного, или субординативного, билингвизма схематически выглядела бы так:

Но может быть и так, что референтами слов второго языка являются не реальные предметы, а слова первого (родного) языка. Например, сигнатом слова [тейбл] для изучающего английский язык может быть не предмет действительности (референт), а литовское слово stalas «предмет мебели, за которым едят, пишут и т. п.»:

Таким образом, здесь постоянная ассоциативная связь существует только между сигнатом (значением) и сигнантом первичного языка A; иными словами, концепт (значение) продуцируется на первом (родном) языке. Между тем сигнант вторичного языка B связывается с сигнатом не напрямую, а через сигнант первичного языка A, который таким образом выступает посредником между сигнатом и сигнантом B.

При смешанном, или субординативном, билингвизме говорящим становится возможным сравнивать слова одного языка со словами другого, сближать их семантически и устанавливать их соответствия. Слово одного языка в таком случае обретает соответствие в другом языке, поэтому перевод с одного языка на другой не представляет для говорящих никаких трудностей.

Различные виды билингвизма в целом зависят от обстоятельств освоения второго языка. Если второй язык был освоен в совершенно иных социокультурных условиях, мы имеем чистый, или координативный, тип билингвизма.

С психологическим разделением билингвизма на два основных типа отчасти коррелируют его разновидности, возникающие в связи с использованием языков. Довольно часто билингвизм практикуется так: на одни темы (например, о погоде, покупках) говорят на одном языке, на другие темы (например, о политических событиях) — на другом. Или с одними собеседниками принято говорить на одном языке, а с другими — на другом. Следовательно, у каждого языка есть свои сферы употребления. Такое использование языков специализировано и характерно для чистого билингвизма. Однако на практике очень часто возникает необходимость перейти с одного

²⁰ Michalk S., Protze H. Studien zur sprachlichen Interferenz. II: Deutsch-sorbische Dialekttexte aus Radibor, Kreis Bautzen. Berlin, 1974.

39

внезапно перейти с одного языка на другой, и упомянутое разделение языков по сферам рушится. Это неспециализированное употребление языков билингвом.

Таким образом, исходя из специализированного и неспециализированного употребления языков, выделяются также два основных типа билингвизма. С. Эрвин и Ч. Осгуд, рассматривая их с психолингвистической точки зрения, называют их координированным и субординированным²¹, а У. Вайнрайх — органическим и неорганическим билингвизмом²².

Итак, чистый, или координированный, билингвизм характеризуется специализированным, упорядоченным употреблением языков, тогда как неспециализированное, беспорядочное употребление языков свойственно смешанному, или субординированному, билингвизму. Последний тип билингвизма распространён в смешанных семьях, трудовых коллективах, где вместе работают люди разных национальностей и говорящие на разных языках, где как попало, вперемежку, одновременно и в одной и той же ситуации употребляются два или несколько языков. Резкий переход с одного языка на другой психологически нелёгок, и это обстоятельство не может не сказаться на используемых языках — они начинают влиять друг на друга. Беспорядочно употребляя языки вперемежку, билингвы начинают смешивать их — правила одного языка применяются при разговоре на другом. Билингвизм такого типа — особенно если он массовый — является крупнейшим источником интерференции.

6. Последствия билингвизма

Для общества, употребляемых им языков, их функционирования и развития среди всех форм и типов билингвизма наибольшее значение имеет массовый билингвизм — такой билингвизм, который охватывает широкие массы населения в течение более или менее продолжительных исторических периодов. Только к этому виду билингвизма применим термин «билингвизм» в прямом смысле слова. Это единственная область, в которой проявляются языковые контакты и возникает интерференция, и всё это определяет степень, направление и скорость языковых изменений. «На протяжении тысячелетий билингвизм играл и продолжает играть особую роль в существовании человеческого языка вообще и в жизни конкретных языков. Не преувеличивая, мы можем сказать, что все языки — где бы и когда бы они ни существовали — полностью или отчасти являются результатом билингвизма, который в большинстве случаев возникает вследствие этнических контактов и смешения», — утверждает румынский лингвист Йоргу Йордан²³.

Итак, одна из лингвистических аксиом состоит в том, что, где бы ни распространялось влияние одного языка на другой, оно осуществляется через билингвов²⁴. Таким образом, билингвы — проводники влияния иностранного языка. Билингвизм — сам процесс контакта языков, поэтому он и считается наиболее активной формой языкового соприкосновения. Поскольку языковые контакты осуществляют люди, пользующиеся этими языками, речь людей (говорение) — то место, где языки впервые и непосредственно соприкасаются. Контакт языков начина-

²¹ Ervin S. M., Osgood C. E. Second Language Learning and Bilingualism // Osgood C. E., Sebeok T. A. (Editors). Psycholinguistics. A Survey of Theory and Research Problems. Bloomington, 1954. P. 136—146.

²² Weinreich U. Languages in Contact. P. 80—83.

²³ Iordan I. Bilingvism în domeniul romanic // Studii și cercetări lingvistice. 1973. T. 24. P. 129.

²⁴ Haugen E. The Norwegian Language in America. Philadelphia, 1953. Vol. 1. P. 4.

40

возникает и реализуется в речи двуязычных и многоязычных людей, однако результаты этого контакта фиксируются в языковой системе, поскольку исторически факт речи всегда предшествует факту языка.

Языки влияют друг на друга при любых формах соприкосновения, в том числе при биглотизме и диглоссии. Ведь в жизни общества и культуре постоянно возникают новые реалии и идеи, а вместе с ними появляется необходимость иметь слова для их обозначения. Создать новое слово на почве собственного языка, возможно, не очень трудно, но гораздо труднее добиться, чтобы это новообразование приняло говорящее общество, чтобы оно в нём прижилось. Значительно легче вместе с новым полученным предметом или понятием заимствовать и готовое слово, пусть даже чужое. Вместе с предметами, получаемыми в результате обмена, очень часто приходят и чужие слова, обозначающие их. Прежде всего это относится к так называемым словам культуры, то есть словам, обозначающим объекты культуры. Это слова-странники, переходящие из языка в язык вместе с предметами и понятиями культуры. В таких случаях непосредственных языковых контактов может и не быть. Никакого соприкосновения, например, между литовским и арабским языками никогда не было, но мы прекрасно употребляем их слова — кофе, сахар и др.

Контакты между далёкими народами и языками происходят через народы и языки-посредники. Древнейшие слова культуры (например, стекло, шёлк, перец, крещение и др.) из германских и других культурных языков Средиземноморского бассейна мы получили при посредстве славянских языков, что, разумеется, стало возможным благодаря людям, знавшим и употреблявшим литовский и славянские языки.

Следовательно, хотя взаимное влияние языков (проявляющееся главным образом в заимствованных словах) возможно и без их непосредственного соприкосновения, это обстоятельство нисколько не опровергает упомянутого важнейшего положения теории языковых контактов: проводниками взаимного влияния языков являются билингвы.

Взаимное влияние языков значительно сильнее, когда языки непосредственно контактируют, например, при биглотизме и диглоссии. Наибольшим это влияние, охватывающее даже более организованные области языковой структуры, бывает в условиях билингвизма. Диглоссная ситуация существовала в Великом княжестве Литовском, где наряду с литовским языком, употреблявшимся для повседневного общения, официальным языком древних литовских актов был славянский. Это был чисто письменный язык, на котором никто не говорил и которому недоставало многих слов повседневного употребления. Поэтому в условиях диглоссии в него хлынул поток литовских слов для обозначения специфических реалий жизни Литвы, например: diaklo, mezleva, dobilda, dyrvan, degesy, apidemia, daržyna, nom, primen, biciul, bitnik и многие другие. В старом славянском языке актов Литовского княжества К. Яблонскис обнаружил 218 основных литовских слов, а с производными — около 320²⁵. Это свидетельствует, во-первых, о том, что этот славянский язык был мёртвым и использовался исключительно в письменных целях; во-вторых, о высоком уровне культуры литовского народа, которая не уступала культурам других этносов, существовавших в старом Литовском государстве, и оказывала на них значительное влияние.

Взаимное влияние языков, помимо заимствований, проявляется в интерференции. Явление интерференции характерно для смешанного, или подчинённого, билингвизма.

Термин «интерференция» предложили пражские лингвисты, и теперь он принят повсеместно. Сам термин пришёл из других, прежде всего точных, наук. Понятие интерференции

²⁵ Jablonskis K. Lietuviški žodžiai senosios Lietuvos raštinių kalboje. K., 1941.

41

в физике и психологии означает взаимное влияние двух процессов, движений, двух форм энергии. Подобным образом этот термин употребляется и в лингвистике, где им обозначают взаимное влияние двух языков. В физике и психологии, а также в лингвистике интерференция имеет два значения: под ней понимают и процесс взаимного влияния, и результат этого процесса. Интерференция-процесс может проявляться в речевом акте, говорении, порождении речи, тогда как интерференция-результат обнаруживается в тексте — устном или письменном, то есть в самой языковой продукции, в языке.

Назвав усвоение языка Aufbau — «строительством», его деградацию при афазии — Abbau — «разрушением», интерференцию у билингва можно было бы назвать Umbau — «перестройкой»²⁶. Отклонения от языковых норм, появляющиеся в речи билингвов вследствие владения ими более чем одним языком, считаются проявлением интерференции²⁷. В отличие от заимствований, интерференция затрагивает более структурно организованные уровни языка — фонологию, морфологию, отдельные области словаря (системы терминов родства, названий цветов, погоды и др.). В таких случаях недостаточно говорить о заимствовании или простом добавлении к системе. Ведь обогащение или обеднение языковой системы по сути представляет собой реорганизацию старой системы оппозиций. А это уже явление языка как системы.

Для удобства изложения целесообразно различать речевую (речь, speech) интерференцию и интерференцию языковой системы, или, короче, языковую интерференцию. Интерференция в речи, как образно выразился У. Вайнрайх²⁸, подобна песку, несомому течением, а интерференция в языке — песку, осевшему на дне озера. В речи она постоянно проявляется в высказываниях билингва как результат владения им вторым языком.

В речи билингва контактирующие языки неодинаково поддаются взаимному влиянию, интерференции и смешению — один из них страдает сильнее. Какой именно — указывает закон немецкого лингвиста Э. Виндиша, сформулированный ещё в прошлом веке (1897): сильнее всего подвергается влиянию и смешению не второй, недавно выученный язык, а родной язык²⁹. Почему это происходит, зависит от различных причин — психологических, коммуникативных, социальных и др. К психологической установке носителя языка не переносить в другой, иностранный язык слова и формы родного языка, а значит, говорить как можно правильнее, добавляется потребность не нарушать коммуникацию: собеседник просто не понимает вставленных слов, форм и выражений, потому что не владеет моим языком. Второй, выученный язык часто выполняет больше социальных функций, иными словами, он функциональнее, чем родной язык его носителей; нередко он также обладает большим престижем, или, по крайней мере, носители считают его более престижным. Говоря о престиже языка, не следует забывать, что он не измеряется квадратными километрами и миллионами людей, говорящих на этом языке. Престиж языка отражает высокий уровень культуры народа и его духовных сил, нравственность его поведения, широкую терпимость к другим людям и культурам, уважение к ним.

²⁶ Haugen E. The Ecology of Language. Stanford, Ca., 1972. P. 304.

²⁷ Weinreich U. Languages in Contact. P. 1.

²⁸ Ten pat. P. 11.

²⁹ Windisch E. Zur Theorie der Mischsprachen und Lehnwörter // Berichte über die Verhandlungen der sächsischen Gesellschaft der Wissenschaften zu Leipzig (philologisch-historische Klasse). Leipzig, 1897. Bd. 49. S. 101 und weiter.

42

Родной язык билингва, разумеется, также в определённой мере влияет на второй язык, но в значительно меньшей, чем второй язык — на родной. Это объясняется прежде всего тем, что основная масса носителей второго языка монолингвальна и не терпит никаких отклонений от норм своего языка. Исходя из влияния на второй язык, некоторые исследователи (например, В. Розенцвейг³⁰) склонны различать два вида интерференции — прямую и косвенную. Пользуясь вторым языком, человек в своей речи опирается прежде всего на правила родного языка. Это прямая интерференция. Косвенная интерференция проявляется тогда, когда из речи устраняются те правила второго языка, которым нет аналогов в родном языке. Следует сказать, что такая двойственная интерференция свойственна не только билингвизму, но и биглотизму, например при изучении языков в школе. Различие между прямой и косвенной интерференцией в терминах нормативной грамматики можно охарактеризовать так: в первом случае возникают ошибки, во втором — отклонения от стилистических норм. Например, какое-либо высказывание может быть грамматически оформлено правильно, но всё же быть неправильным: оно стилистически бедно, лишено синонимии, поскольку из нескольких возможных способов выражения выбирается тот, которому есть соответствие в родном языке.

Последствия массового смешанного, или субординационного, билингвизма бывают двух видов — внутренние и внешние. Билингв, ежедневно попеременно пользуясь двумя (реже — несколькими) языками, со временем перестаёт ощущать различие между ними, и это обстоятельство прежде всего непосредственно сказывается на родном языке. Правила произношения, управления и согласования слов, построения предложений второго, усвоенного языка билингв невольно начинает применять, говоря на родном языке. В результате, с одной стороны, ослабевают владение родным языком, способность формулировать и выражать на нём мысли, правильно им пользоваться, иначе говоря, компетенция в родном языке. С другой стороны, часто встречающиеся в речи билингва отклонения от норм родного языка становятся привычными, к ним привыкают и перестают их замечать. Факты интерференции из речи билингвов постепенно проникают в речь монолингвов — носителей родного языка и принимаются монолингвальным обществом. Таким образом, интерференционные, новые явления закрепляются в языке. Язык становится неправильным, смешанным, искажённым, его культура снижается. Более того, ослабление компетенции в родном языке сопровождается угасанием национального самосознания. Человек оказывается — особенно это характерно для семей, смешанных в национальном отношении (каждая шестая семья в бывшем Советском Союзе была смешанной), — между двумя языками, двумя культурами и этносами. И достаточно лишь небольшого толчка извне, чтобы такой человек начал отождествлять себя с другой, доминирующей культурой и этносом.

Нация и язык деградируют.

Ослабление компетенции в родном языке и снижение языковой культуры общества составляют внутренние последствия билингвизма.

Одно из внешних последствий билингвизма состоит в том, что второй язык — часто доминирующий — занимает место родного языка в сфере коммуникации. Сфера употребления родного языка сужается, сокращается, язык вытесняется из общественной жизни — сначала из некоторых её областей, а позднее и вовсе. Это сказывается и на самом языке: новые средства выражения больше не возникают, терминология не создаётся, язык беднеет. Чтобы язык был

³⁰ Розенцвейг Б.Ю. Языковые контакты. Ленинград, 1972. С. 25—26.

43

полноценным, жизнеспособным и богатым, он должен иметь нормальные условия функционирования, поскольку одно из основных свойств языка — его постоянное обновление в процессе коммуникации. Если этого нет, язык деградирует.

Сужение сфер употребления языка, ослабление компетенции в родном языке и сопровождающее его угасание национального сознания — первичные условия замены языка.

То, что один язык может вытеснить другой и занять его место, было замечено давно. Немецкий лингвист Г. Пауль, один из наиболее выдающихся теоретиков языкознания, в начале нашего века писал: «Там, где два народа смешиваются и объединяются, билингвизм является обычным явлением, и вместе с ним начинается взаимное взаимодействие языков. Если, кроме того, один народ в чём-либо превосходит другой — численностью населения, политическим или экономическим могуществом либо в духовном отношении, — его язык начинают всё шире употреблять за счёт другого языка; в конце концов билингвизм вновь сменяется употреблением одного языка. В зависимости от сопротивления вытесняемого языка этот процесс протекает быстрее или медленнее, а оставляемые им следы в языке-победителе могут быть более или менее заметными»³¹. Говоря о различии между прямой и косвенной интерференцией, мы уже упоминали о влиянии, которое вытесняемый из употребления родной язык оказывает на второй язык. В лингвистике следы, оставленные умирающим языком в языке-победителе, имеют своё название — это субстрат.

Второй, новый язык вытесняет родной из употребления не сразу, а постепенно. Этот процесс не должен нарушать коммуникацию в обществе. Новый язык занимает место старого прежде всего в отдельных сферах употребления, например в административном управлении, армии или школе. Родной язык продолжает использоваться в семье и неформальном общении. Такое занятие отдельных сфер употребления исследователи также считают заменой одного языка другим и называют частичной³².

Постепенный переход общества в семьях на другой язык проявляется в том, что бабушки и дедушки говорят на одном языке, а младшее поколение, чаще всего внуки, уже пользуется другим. Таким образом, группа носителей родного языка совпадает с возрастной группой, что и представляет собой синхронное проявление замены одного языка другим. Среднее поколение — родители — обычно билингвально или полилингвально; дома они говорят одновременно на двух или нескольких языках³³.

Не следует полагать, что второй, новый язык как определённая система средств выражения и средство коммуникации превосходит другой язык и потому побеждает его. Не бывает превосходящих или отсталых, больших или малых языков — в отношении коммуникации все языки равны; каждый язык прекрасно обслуживает своё сообщество, свой народ, для которого он является родным. «Язык соперника побеждают не благодаря каким-либо его внутренним особенностям, а потому, что его носители более воинственны, фанатичны, культурны и энергичны», — метко отмечает французский лингвист А. Мартине³⁴.

³¹ Paul H. Prinzipien der Sprachgeschichte. 7. Aufl. Tübingen, 1966. S. 391 (Pirmajame leidime 1880 m. skyriaus „Sprachmischung“ dar nebuvo).

³² Weinreich U. Op. cit. P. 107.

³³ Plačiau — Karaliūnas S. Bilingvizmo situacijos ir jų socialinė dinamika // Lietuvių kalba ir bilingvizmas: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1988. T. 28. P. 8—18.

³⁴ Мартине А. Распространение языка и структурная лингвистика. С. 82.

44

7. Этнодемографические процессы. Использование языков и его характер в наши дни

Итак, билингвизм, как видно, — это беда народа, тяжкое, ненужное бремя, лежащее на его плечах, обедняющее его и подрывающее его культуру³⁵. Билингвизм, как уже говорилось, возникает потому, что господствующий народ политическим и экономическим давлением навязывает подчиненному народу свой язык и культуру. Народ прекрасно обходится и одним языком, два языка ему не нужны. Таков образ повседневной жизни народов мира — за немногими исключениями.

Когда общество охвачено массовым билингвизмом, когда жители основной национальности составляют лишь две трети (в Эстонии эстонцев — 61,5%, русских — 30,3%) или всего половину (в Латвии, по данным переписи населения 1989 г., латышей — 52%, русских — 34,0%) всех жителей республики, когда постоянно растет число смешанных семей, в которых чувство национальной принадлежности детей угасло, народ стоит на краю пропасти — на грани утраты своего языка. Нельзя допустить, чтобы такая опасная для существования народа ситуация продолжалась. Принятие законов о провозглашении государственных языков своих народов — это отчаянные усилия парламентов прибалтийских государств сохранить свой язык и культуру, сохранить национальную самобытность, которая, как уже говорилось, невозможна без языка, иными словами, усилия по защите существования народа. Это не самоизоляция, а самоутверждение.

Русский язык в Литве использовался — отчасти используется и теперь — не только для общения литовцев с людьми других национальностей, для переписки с центральными учреждениями и организациями, а также с другими республиками. Русский язык наряду с литовским использовался для обслуживания многих сфер хозяйственной, социальной, общественной, политической и культурной деятельности Литвы. В некоторых сферах литовский язык уже был вытеснен — утвердился русский. Это относится, например, к транспортной системе и связи, государственно-административным учреждениям, делопроизводству и технической документации, официальной переписке и т. д.

Из-за большей функциональной нагрузки русского языка и агрессивности его носителей (например, гражданину, пришедшему по делу в государственное учреждение в Литве, могли сказать: «Govorite po ruski» — «Говорите по-русски!»), а также из-за преобладания и распространения смешанного, или подчиненного, билингвизма взаимодействие литовского и русского языков усиливалось, сфера употребления литовского языка сужалась, негативное влияние русского языка на литовский возрастало, поскольку явления интерференции, возникавшие в речи билингвов, проникали не только в разговорный, но и в письменный литовский язык. В такой важной области культуры, как наука, литовский язык функционировал лишь отчасти — работы по естественным и точным наукам публиковались, статьи и монографии писались на русском языке. Научный стиль литовского языка перестал развиваться, научная терминология больше не создавалась.

В результате культура литовского языка пришла в упадок, а вместе с ней снизился и культурный уровень всего общества, особенно молодежи. Обеспокоенность вызывали уже не столько вопросы культуры литовского языка

³⁵ Подробнее о негативном социальном, психологическом и др. влиянии так называемого национально-русского билингвизма см.: Хинт М. Проблема двуязычия: взгляд без розовых очков // Радуга. Таллин, 1987. № 6. С. 72–78; № 7. С. 46–51.

45

в обществе или положение литовского языка в школе, — что, разумеется, тоже важно, — сколько тот факт, что у многих людей была нарушена сама компетенция в родном языке, сама способность пользоваться литовским языком, выражать на нем свои мысли³⁶.

Выход из сложившейся катастрофической ситуации заключается не в движении к губительному билингвизму, его развитии и укреплении, а в бережном отношении к родному языку, заботе общества о нем и государственной защите средствами, предусмотренными законом. Всё это не отрицает русского языка, его большого культурного и коммуникативного значения. Напротив. Было замечено, что после принятия закона о провозглашении литовского языка государственным литовцы охотнее и чаще говорят по-русски. Следовательно, межнациональная напряженность ослабевает, коммуникация между двумя этническими общинами улучшается. Поэтому задача состоит не в развитии билингвизма, а в том, чтобы прививать хорошее знание русского языка и заботиться о культуре русского языка, употребляемого в Литве. Хорошее знание русского языка, красивое произношение и высокая культура русской речи необходимы литовцам как для общения с русскими и представителями других народов России, так и для знакомства с богатой культурой русского народа. Например, гораздо большее эстетическое наслаждение испытываешь, читая Достоевского или Пастернака в оригинале. Однако обучение русскому языку не должно быть принудительным — человек должен иметь право сам решать, какой иностранный язык выбрать и изучать. Иное дело — русские школы, закрывать которые в Литве никто не собирается. Там русский язык является не только учебным предметом, но и языком преподавания. И вообще вопрос о том, сколько и как изучать русский язык, сколько и каких русских школ сохранять, сколько и как использовать русский язык в общественной жизни, относится к самой русской общине Литвы: никто не вмешивается в ее культурные дела и не имеет права вмешиваться. С другой стороны, если русские и представители других национальностей хотят жить и работать в Литве, хотят участвовать в общественной и хозяйственной жизни страны, им трудно обходиться без минимального знания литовского языка.

Надо сказать, что значительная часть русских и людей других национальностей, постоянно живущих и работающих в Литве, знает и использует литовский язык и что доля тех, кто знает и использует его, в целом постепенно увеличивается. Это ясно видно из результатов последней переписи населения и их сопоставления с данными предыдущих переписей. Во время всесоюзной переписи населения 1989 г. заявили, что свободно говорят по-литовски, 33,4 проц. русских (в 1979 г. заявили 35,2 проц.), 15,5 проц. поляков (в 1979 г. — 11,1 проц.), 17,0 проц. белорусов (в 1979 г. — 12,7 проц.), 16,8 проц. украинцев (в 1979 г. — 15,2 проц.), 38,0 проц. евреев (в 1979 г. — 31,1 проц.), 14,2 проц. татар (в 1979 г. — 13,5 проц.), 43,7 проц. латышей (в 1979 г. — 48,3 проц.), 45,2 проц. цыган (в 1979 г. — 41,8 проц.), 35,7 проц. немцев (в 1979 г. — 23,2 проц.), 31,8 проц. эстонцев (в 1979 г. — 22,2 проц.) и 50,9 проц. караимов (в 1979 г. — 31,8 проц.).³⁷.

И это понятно. Потребности работы и повседневного общения побуждают людей других народов, постоянно живущих и работающих в Литве, изучать литовский язык. Это естественный процесс, обусловленный потребностями труда и общения. Шуметь по поводу того, что, мол, русских в Литве заставляют учить литовский язык, их преследуют,

³⁶ См. статью Кейниса С. «Литовское государство, народ и язык» в этом томе. Ср. Karaliūnas S. Lietuvių kalba ir bilingvizmas // Vakarinės naujienos. 1988. Liepos 21.

³⁷ Итоги всесоюзной переписи населения 1989 года // Tiesa. 1990. Kovo 10.

46

Утверждение, что русский язык подвергается дискриминации, не имеет никаких оснований. Постановлением правительства Литовской Республики обязанность выучить литовский язык в установленный срок (до 1995 г.) возложена только на инонациональных лиц, занимающих руководящие должности.

Тот факт, что значительная часть людей других национальностей пользуется литовским языком, свидетельствует о том, что в Литве литовский язык служит средством общения и взаимопонимания для людей разных национальностей и говорящих на разных языках, то есть выполняет роль регионального языка. Это отдельная функция литовского языка наряду с его функцией государственного языка, средством общения между членами литовского народа и этнической функцией.

Использование литовского языка как средства регионального общения предполагает, что люди других национальностей пользуются то родным, то литовским языком. Поскольку возникают ситуации, в которых родной язык людей других национальностей и литовский язык употребляются попеременно, можно говорить о проявлениях, скажем, русско-литовского, польско-литовского, белорусско-литовского билингвизма, а в отдельных случаях, возможно, и полилингвизма, например еврейско-русско-литовского³⁸. Типичные билингвы — русские, старожилы Литвы³⁹.

Учитывая принципиально различающиеся способы употребления двух языков (диглоссия, биглотизм, билингвизм), необходимо дифференцированно рассматривать и попеременное использование литовского и русского языков. Очевидно, что здесь присутствуют также элементы диглоссии и биглотизма, а не только билингвизма. Тот факт, что во время переписи населения 1989 г. 37,4 процента литовцев указали, что свободно говорят по-русски, никоим образом не свидетельствует о том, что такой процент литовцев является билингвами в истинном смысле этого слова. В этой связи интересно отметить, что в 1979 г. литовцы, свободно владевшие русским языком, составляли 52,2 процента. Такое довольно значительное сокращение числа свободно владеющих русским языком за сравнительно короткий промежуток времени (десять лет), по-видимому, объясняется тем, что жители заметили манипуляции со статистическими данными, преследовавшие не слишком чистые цели, и стали критичнее оценивать свое владение русским языком.

Проследить тенденции в употреблении языков и этнодемографических процессах в Литве за последнее время отчасти позволяют сопоставление результатов переписей населения и социолингвистические данные. В 1987 г. группа социальной лингвистики Института литовского языка и литературы опросила по специальной анкете 2071 человека из различных социальных групп Литвы. Эти данные показывают, что национальные и языковые отношения¹ в Литве сравнительно стабильны; заметного сдвига в какую-либо одну сторону, который мог бы вызывать беспокойство, не наблюдается.

За период между переписями населения 1979 и 1989 гг., то есть за десять лет, несколько изменился национальный состав населения Литвы. Численность литовцев увеличилась на 212 тысяч человек, однако их доля в общей численности населения несколько снизилась. Это связано с межреспубликанской миграцией и естественным приростом представителей других национальностей, проживающих в Литве. Численность жителей русской национальности увеличилась на 41 тысячу, польской — на 11 тысяч, белорусской — на 5,6 тысячи.

³⁸ Karaliūnas S., Vidugiris A. Bilingvizmo tipų Lietuvos TSR klausimu // Mūsų vardų kultūra. V., 1970. Sąs. 19; Видугирис А., Каралюнас С. К вопросу о типах двуязычия в Литовской ССР // Проблемы двуязычия и многоязычия. М., 1972. С. 156—160.

³⁹ Plačiau — Karaliūnas S. Respublikos lingvosocialinės situacijos charakteristika // Kalbų kontaktai Lietuvos TSR: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1984. T. 23. P. 22—24.

47

Жители основной национальности — литовцы — составляют 2 924 251 человека, или 79,6 процента, всего населения Литвы (в 1979 г. их было 80 процентов). Значение этого факта можно увидеть, сравнив численность жителей основной национальности в соседних государствах. В Латвии латыши составляют 52 процента всего населения Латвии (в 1979 г. — 53,7 процента), в Эстонии эстонцы — 61,5 процента (в 1979 г. — 64,7 процента), в Беларуси белорусы — 77,9 процента (в 1979 г. — 79,4 процента).⁴⁰ Как видно, доля жителей основной национальности постепенно сокращается.

Согласно данным всесоюзной переписи населения 1989 г., сейчас в Литве проживают: русские — 344 455 человек, или 9,4 процента (в 1979 г. было 8,9 процента, в 1970 г. — 8,6 процента, в 1959 г. — 8,5 процента); поляки — 257 994 человека, или 7,0 процента (в 1979 г. — 7,3 процента, в 1970 г. — 7,7 процента, в 1959 г. — 8,5 процента); белорусы — 63 169 человек, или 1,7 процента (в 1979 г. — 1,7 процента, в 1970 г. — 1,5 процента, в 1959 г. — 1,1 процента); украинцы — 44 789 человек, или 1,2 процента (в 1979 г. — 1,0 процента, в 1970 г. — 0,8 процента, в 1959 г. — 0,7 процента). Данные, собранные посредством социолингвистических анкет, несколько отличаются. Согласно им, в 1987 г. литовцы составляли 82,29 процента всего населения Литвы, русские — 9,14 процента, а поляки — 6,24 процента (анкета «Употребление языков в Литве», вопрос № 6).

Данные социолингвистических анкет также выявляют соотношение национальности и родного языка. Известно, что родной язык и национальность не всегда совпадают, поскольку родным может считаться и язык другой национальности. Во время опроса 82,25 процента респондентов указали родным литовский язык (как упоминалось, сейчас литовцы составляют 79,6 процента), 11,08 процента респондентов — русский язык (в Литве проживают 9,4 процента русских), 5,89 процента респондентов — польский язык (сейчас поляки составляют 7,0 процента), а 0,78 процента респондентов — какой-либо другой язык (анкета «Употребление языков в Литве», вопрос № 124).

Различие между родным языком и национальностью, по-видимому, возникает прежде всего в национально смешанных семьях. В Советском Союзе каждая шестая семья была смешанной, и их число постоянно росло. Например, с 1970 по 1978 г. число смешанных семей в Литве увеличилось на 3 процента. Дети, родившиеся в них, составляют 13,9 процента всех новорождённых⁴¹.

Замечено, что выбор языка и, соответственно, национальности в смешанных семьях прежде всего зависит от языка матери: на каком языке говорит мать, на таком говорят и дети. Это определяет и национальность. Выбор языка в некоторой степени зависит и от окружения: для общения в семье выбирают язык, на котором говорят окружающие, в школе и т. п.⁴² Процесс определения родного языка и национальности в смешанных семьях на самом деле гораздо сложнее и трудно поддаётся прогнозированию.

Опрос жителей по социолингвистической анкете в 1987 г. показал, что среди 2071 человека 7,0 процента приходятся на смешанные семьи.

Отвечая на вопрос анкеты «Какова национальность Вашего супруга и Ваших детей?», 3,5 процента респондентов из указанного числа сообщили, что они литовцы, и указали, что их

⁴⁰ Результаты всесоюзной переписи населения 1989 года // Tiesa. 1990. Kovo 10.

⁴¹ Gaučas P. Dabartiniai etniniai procesai Lietuvoje // Mokslas ir gyvenimas. 1981. Nr. 3. P. 27—28.

⁴² Трифоновас Я. Языковые процессы в этнически смешанных семьях // Kalbų ryšiai ir sąveikos: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1989. P. 149—152.

48

— супруги являются русскими, поляками или людьми иной национальности. У 95,8 проц. из них родной язык — литовский: 34,7 проц. мужчин и 59,7 проц. женщин (лишь по 1,4 проц. указали, что их родной язык — русский или польский). 75 проц. их детей — 40,3 проц. девочек и 31,9 проц. мальчиков — литовцы. Но 6,9 проц. детей имеют русскую национальность, по 1,4 проц. — польскую или иную.

Среди тех, чьи супруги являются русскими, поляками или людьми иной национальности, 2,6 проц. опрошенных назвали себя русскими. У 92,5 проц. из них — 52,8 проц. женщин и 39,6 проц. мужчин — родной язык русский, и лишь у 1,9 проц. — литовский (остальные 5,7 проц. не указали родной язык). Хотя эти респонденты и считают себя русскими, а русский — родным языком, русскими являются лишь 30,2 проц. их детей (24,5 проц. мальчиков и 5,7 проц. девочек), 3,8 проц. — иной национальности. Остальные 43,4 проц. их детей — литовцы (34,0 проц. девочек и 9,4 проц. мальчиков).

Как видно, процесс выбора родного языка и национальной самоидентификации в смешанных семьях довольно сложен. Выбор родного языка и, соответственно, определение национальности среди жителей Литвы в целом относительно устойчивы — за десять лет почти не изменились. Во время переписи населения 1989 г. большинство жителей Литвы (96,1 проц.) указали в качестве родного язык своей национальности. Так, язык своей национальности считали родным 99,6 проц. литовцев (в 1979 г. — 99,7 проц.), 95,6 проц. русских (в 1979 г. — 97,7 проц.), 85,0 проц. поляков (в 1979 г. — 88,3 проц.), 68,6 проц. латышей (в 1979 г. — 77,7 проц.), 72,7 проц. караимов (в 1979 г. — 73,3 проц.).⁴³ Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1979 г., родным язык своей национальности считали 96,9 проц. жителей Литвы, и лишь 3,1 проц. — языки других народов Советского Союза⁴⁴.

* * *

Подводя итог, можно сказать, что язык объявляется государственным либо потому, что в общественной жизни у него нет нормальных условий функционирования и для гарантирования его употребления необходимы юридические меры, либо потому, что государственные служащие и работники администрации принадлежат к разным национальностям и говорят на разных языках. Поэтому, чтобы облегчить общественную коммуникацию и функционирование государственных и социальных структур, один из языков, употребляемых в обществе, возводится в ранг официального, государственного языка. Существование независимого национального государства ipso facto наделяет язык статусом официального средства общения.

Коллективные когнитивные структуры этносоциальных общностей, существующие в подсознании, внешне проявляются в языке и культуре. Помимо персонологических свойств, язык обладает способностью выражать дух народа, его психическую специфику. Таким образом, национально-культурная специфика языка составляет основу функции этнического языка. Выполняя функции отождествления и объединения, а также национального разграничения, язык является важным фактором формирования и существования народа.

По мере формирования нации возрастает значение языка как этнического признака; язык становится национальным. Литературный и общенациональный стандартный — письменный и устный

⁴³ Результаты Всесоюзной переписи населения 1989 г. С. 57—58.

⁴⁴ Lietuvos TSR gyventojai. V., 1980. P. 16.

4. Lietuvių kalbotyros klausimai, XXXI

49

— язык свидетельствует о том, что народ достиг высшей степени социальной организации, обладает реальной возможностью создать национальное государство и благодаря своему универсально ценному культурному творчеству стоит наравне с другими народами мира.

Основные формы языковых контактов — биглотизм, диглоссия и билингвизм. Из двух важнейших разновидностей билингвизма — чистого, или координированного, и смешанного, или субординированного, — наиболее сильное влияние на функционирование и развитие языка оказывает последняя, особенно если смешанный билингвизм носит массовый характер.

Проводниками влияния одного языка на другой являются билингвы.

Закон Виндиса гласит, что из двух (реже нескольких) контактирующих языков в условиях билингвизма сильнее всего подвергается воздействию и ослабевает родной язык. Последствия билингвизма бывают внутренними (ослабление компетенции в родном языке, проявление интерференции, снижение культуры речи общества) и внешними (сужение сфер употребления языка, замена родного языка другим).

НАРОД, ОБЩЕСТВО И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

Резюме

Одним из первых шагов в национально-языковом процессе перестройки явилось возведение национальных языков в статус государственных. Это обусловлено либо тем, что у языка отсутствуют нормальные условия функционирования в общественной жизни, в результате чего язык деградирует, либо тем, что в государственно-административном образовании существуют два или несколько языков, и тогда для того, чтобы облегчить коммуникацию общества и функционирование социально-государственных структур, один из языков возводится в ранг государственного языка.

Национально-культурная специфика языка служит базой этнической функции языка, проявляющейся в идентификации, унификации, делимитации этноса. Язык выступает в качестве важного фактора формирования и существования народа, поэтому в шкале социальных ценностей он занимает особое положение, и в случае реальной или воображаемой опасности, угрожающей существованию народа, первым делом должен быть защищен язык.

Билингвизм наряду с биглотизмом и диглоссией является одной, но самой активной формой языковых контактов, оказывающей большое влияние на функционирование и развитие языка. Из закона Виндиша следует, что наибольшему влиянию, искажению и смешению подвергается именно родной язык.

Непосредственными проводниками влияния одного языка на другой являются двуязычные люди.

Последствия билингвизма можно подразделить на внутренние (ослабевание компетенции родного языка, явление интерференции) и внешние (сужение сфер применения языка, замена языка другим).