ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ТРУДЫ ФИЛИППА РУИГИСА И КРИСТИОНОСА ГОТЛИБА МИЛЬКУСА

(В преддверии 250-летия и 200-летия выхода словарей Пил. Руигиса и К. Г. Милькуса)

В XVIII в. большинство деятелей культуры Малой Литвы заботились об очищении, обогащении и нормировании литовского языка. С этой целью создавались грамматики и словари, из которых были напечатаны лишь немногие (Ф. Хаакка, Пил. Руигиса и К. Г. Милькуса), а рукописи нескольких десятков других сохранились до наших дней не полностью. Эти словари и грамматики должны были помочь присланным в Малую Литву немецким чиновникам, купцам и священникам овладеть литовским языком, а переводчикам религиозной литературы — находить соответствующие литовские слова. Той же цели служили двуязычные словари Пил. Руигиса и К. Г. Милькуса. В статье рассматривается, как совершенствовалась лексикографическая техника этих словарей, как их авторы нормировали язык и пополняли литовскую лексикографию.

Через несколько десятилетий после выхода словаря Ф. Хаакка¹ в 1730 г. второй двуязычный словарь Малой Литвы — «Литовско-немецкий и немецко-литовский словарь» — был напечатан в 1747 г. в Кёнигсберге лютеранским священником из Вальтаркемиса Филиппом Руигисом². Этот словарь вдвое больше и значительно совершеннее словаря Ф. Хаакка. В заглавии указано, что в словаре собраны слова и выражения, употребляемые в Священном Писании и общественной жизни. В предисловии, написанном 11 мая 1744 г., более конкретно указаны начало его составления и источники. Здесь Пил. Руигис утверждает, что начал составлять словарь в 1733 году (по мнению П. Йоникаса — в 1709 г.)³. Он хотел помочь нелитовским лютеранским священникам хорошо выучить литовский язык. Пил. Руигис пишет, что немецкую часть словаря взял из словаря К. Э. Вайсмана (Lexicon bipartitum latino-germanicum et germanico-latinum), а для литовской части собирал слова из живой народной речи, словарей К. Сирвидаса и Ф. Хаакка, а также использовал рукописные материалы Э. Дицелиуса (Дизелиуса), своего предшественника в Вальтаркемисе⁴. В предисловии он упомянул рукописные словари Теофилиса Шульца и Якуба Перкунаса. Пил. Руигису помогали несколько лютеранских священников, лучше владевших литовским языком. Словарь Пил. Руигиса насчитывает 615 страниц. В первой, литовско-немецкой, части словаря, которую автор называет аналитической, 192 страницы; в ней помещено 7680 слов и словосочетаний. Вторая, немецко-литовская, часть намного больше — 423 страницы. В ней около 24 000 литовских слов и словосочетаний. Слова расположены не в обычном алфавитном порядке, а гнездами (производные приводятся при основных словах), например: Bittė (Bittinis, Bičžus, Bičžullis, Bit=Kopis); Perkų (Nūperku, Atperku Atpirkimm as, Pirkikklas, Perkaklis); Wårnas (Wårnas krankia, Wårna, Warnėnas, Warnukštis). В словаре приводятся именительный падеж существительных и основа родительного падежа с окончанием

Vocabylarivm Lithvanico-Germanicvm et Germanico-Lithvanicvm... von F r i e d e r i c h W i l h e l m H a a c k..., Halle, 1730.

Littauisch-Deutsches und Deutsch-Littauisches Lexicon.. von P h i l i p p R u h i g..., Königsberg..., 1747.

J o n i k a s P. Lietuvių kalba ir tauta amžių būvyje, Čikaga, 1987, 140.

З и н к е в и ч ю с Z. Литовский язык в XVIII—XIX вв., Вильнюс, 1988, 259.

221

или только одно окончание, например: Aitwaras, aro; Keddē, ēs; Kancía, cíos; Kòja, ôs; Rogês, giù; Waidas, do. Определёнными сокращениями обозначается род существительных, например: Buddelis, io, m; Kélmas, mo, m; Kiaulė, ēs, f. Для глаголов в словарной статье приводится форма первого лица единственного числа настоящего времени, затем указываются формы первого лица прошедшего однократного и будущего времени, а в конце пишется инфинитив, например: Abbejóju, Abbejójau, Abbejójų, Abbejóti; Galándu, ándau, ãu, g̃ti; Gabenu, enau, ę̃u, ę́nti; Kapóju, ójau, ó̃ju, óti; Guwėnu, enau, ę̃u, ę́nti; Rabaū, biáu, bysu, byti. Прилагательные приводятся в полной форме мужского рода, а для женского и среднего рода (средний род указан не везде) — основа с окончанием, например: Gražus, ži, žiu; Kiáuras, rá; Ruddas, dá; Tam[ús, [i, [ù.

Орфография словаря Пил. Руигиса достаточно последовательна. Как и большинство авторов того времени в Восточной Пруссии, он опирался на алфавит, составленный Д. Клейном⁵. Следуя Клейну, Пил. Руигис обозначает носовые гласные чертой, пересекающей букву, например: Apbaudau Mietą R65, Szwėsey žibbąs R198, однако делает это непоследовательно. Иногда носовые гласные обозначаются обычным способом — ą, ę, например: Szę Dieną R203, Ne tikray mokas Darbą R211, Drą[s]us R220. Так называемый носовой предлог į он пишет с наклонной чертой ǀ, например: Užėimi ǀ Namus R114, ǀ Widų R200, а иногда так же пишет и не являющееся предлогом į, например: Sápnas piktas ǀwyksta R116, ǀlanda R208, Kaip ǀmanai R263. Узкое ė обычно пишется как ē и сохраняется в середине и в конце слова, например: Dilgelē R84, Gegužē, Garbē, Jaunyštē. Однако иногда ė обозначается буквами ie: Kiekštas, Mieła, и, наоборот, ie обозначается буквой ē: Mēgas, Rēbuttys, Wēwer[ys. Дифтонг uo обозначается буквой ū, например: ūdas, ūdega, ūga, ū[is, ū[bwis. Таким образом показывается смешение дифтонгов ie, uo и гласных ė, o в говорах Прусской Литвы. Часто вместо смешанных дифтонгов en, in пишутся ę, į, например: Graudenu, enau, ę[ju, ę́nti; Grūždenu, enau, ę[ju, ęti; Ilginu, inau, į[ju, įnti; Jòdinu, inau, į[ju, įti. Для орфографии согласных того времени характерно удвоение согласных. Оно было особенно распространено в Малой Литве, где было сильно немецкое орфографическое влияние. Такое удвоение должно было указывать на краткость гласного перед удваиваемым согласным⁶. Пил. Руигис удваивает согласные после кратких a, e, i, u, например: Pellēda, Kallu, Luppū, Diddelįs, Drugys, Ėkkėčios, Middus, Miggis, Pentinnas. Твёрдый согласный č он обозначает диграфом cž, например: Cžūpryna, Cžóžu, а мягкий č — буквой ć, например: Paparčiei, čūu; Bagočius, čiaus; Bučioju. Для обозначения согласного š он использовал готский диграф [ß в начале слова, например: Sžaltis, Sžápas, Sžárka, Sžaure, Sžermukšnis, Sžernas, Sžėtonas, Sžirmas, Sžwarūs, а в середине слова — ß, например: Sžefelis, Sžefį, Sžefskas, Sžykštūs, Taßla, Tróßkulys, Wißta. Окончание именительного падежа множественного числа существительных пишется как ei, например: Broláwaikei, Cžobrélei, Gimdytojei, Gywplaukei, Karčžei. Иногда в именительном падеже единственного числа существительных с основой на a опускается гласная a, например: Wūnags. Встречается один и тот же слово с разными окончаниями основы, например: Pagónas, -óno и Pagonis, -iês R196. В словаре Пил. Руигиса часть слов имеет ударение согласно грамматике Д. Клейна

⁵ Plg. Palionis J. Lietuvių literatūrinės kalbos istorija, Vilnius, 1979, 19.

⁶ Ср. там же, 24.

222

указанные правила. Ударение слов, приведенных в этом словаре, например: Brólis, Dáiktas, Galwà, Kálwis, Žándas, Žinnóti, Žinójojau и др., ничем не отличается от современного. Недостаток состоит в том, что во многих местах словаря Пил. Руиги знаки ударения обозначают не только ударение, но и долготу гласных и дифтонгов.⁷

В словаре Пил. Руиги больше разговорных слов, чем у Ф. Хаака. Написание некоторых из них иллюстрируется короткими словосочетаниями, а иногда пословицами и поговорками⁸, например: prie Kapóju (Sufikapója Gaidys Ju kittu), prie Kélmas (Trys Kélmai Bíčiu), prie Kífféłaus (Devints Wandù nu Kífféłaus), prie Kráuju (Lizda kráuju Paukščéje), prie Kérbas (Kérbas Jáutis, kėrba Kárwe). При многих словах приводятся лексические параллели, среди которых немало синонимов (хотя не всегда они являются синонимами), например: Warpas — Žwánas R179, Menkas — Ledakas — Práftas — Blogas R310, Kibkos dréba — urtpa R312, Gérklė — Gurklys R312, Perfulas — Sopéjimas — Perbėjimas R313, Kibkà — Kója — Blauždkaulis — Rétas — Kulbé — Blaužda R305, Nufiminu — Nuljūtu R375.

В словаре Пил. Руиги среди заимствований преобладают славянизмы, например: Aduna, Altorus, Afaba, Bacžka, Bagótas, Bagóčius, Béjas, Cžédiju, Cžéltis, Cžyltas, Dabóju, Dawádas, Dėka, Griežnas, Klápatà, Kodylas, Kóžnas, Kulnerus и др. В словаре немало и германизмов, например: Dékis «покрывало», Dimžakas «карман», Dillės «укроп», Girmolė «морковь» и др.

Когда тираж словаря Пил. Руиги закончился, в 1800 году Кристийонас Готлибас Милькус издал «Словарь литовского и немецкого, а также немецкого и литовского языков»⁹. В заглавии словаря автор пишет, что составил его на основе словаря Пил. Руиги.

В предисловии К. Г. Милькус говорит, что его главная забота — составить подробный словарь, используя словарь Пил. Руиги и другие словари и дополняя их собственными знаниями языка. Вероятнее всего, большую часть новой лексики К. Г. Милькус взял из рукописного «Словаря немецкого и литовского, а также литовского и немецкого языков» Я. Бродовского (Lexicon Germanico-Lithvanicvm et Lithvanico-Germanicvm)¹⁰, например: Kója (Pakója; Kóju Mažgójimas) R — Koja (Eik Ju Kojomis; Kojas ir Rankas atfįgeręs; Bėda Kojas taįjo; Bepig po kitto Stalù Kojas pakifus Jėdėt; Kojomis negal); Pakoja; Bekojis, (Eik tu Bekojį); Palvczkojis; Trikojis MŽ — Kója (Eik Ju Kójo­mis; Kojas ir Rankas atfįgeręs; Bėda Kójas taįjo; Bekójis; negallys Kojomis; Trikojis) B513, 514.

Возможно, у К. Г. Милькуса под рукой был «Словарь трёх языков» К. Сирвида (Dict ionarium trium linguarum). Неологизмы К. Сирвида, например:trintu vai. knygininkas, встречаются и в словаре К. Г. Милькуса.

Несмотря на то, что К. Г. Милькус переписал словарь Пил. Руиги целиком, эти два словаря различаются. Прежде всего они отличаются объёмом. Словарь К. Милькуса насчитывает 928 страниц и содержит около 41 000 слов. Таким образом, он на 315

7 Виткаускас В. Трудно ли литовское ударение, Вильнюс, 1988, 24.

8 Балашайтис А. Слова и словари, Вильнюс, 1984, 64.

9 Littauisch-deutsches und Deutsch-littauisches Wörter-Buch... von Christian Gottlieb Mielcke, Königsberg, 1800.

10 Зинкявичюс З. Там же, 265—266.

223

на страниц больше, чем словарь Пил. Руигиса того же формата, и в нем примерно на 9320 слов больше, не считая различных словосочетаний и фразеологии. Лексических дополнений особенно много в первой части словаря. Немецко-литовская часть словаря почти не изменена: по сравнению с соответствующей частью словаря Пил. Руигиса она лишь дополнена более редкими выражениями. Об этом пишет К. Г. Милкус в предисловии к своему словарю. Там же он указывает и назначение словаря: знание литовского языка, как он считал, необходимо учителям, священнослужителям, судьям и купцам. Учиться ему следует по грамматикам и словарям¹¹, поскольку крестьяне не могут дать никаких сведений о своем языке. Итак, К. Г. Милкус предназначал свой словарь для практических нужд, чем и определялся характер его лексики.

Лексика в обоих словарях расположена одинаково: первая часть — литовско-немецкая, вторая — немецко-литовская. И у Пил. Руигиса, и у К. Г. Милкуса слова сгруппированы в гнезда. Разница в том, что К. Г. Милкус расширил гнезда некоторых слов, например: Būras R — Būras (Būrus Jodinu, Burką, Burijskas, Burijskay) MŽ; Dagys (Dagillis) R — Dagys (Dagau, Idagau, Dagillis, Dagillėlis, Dagillėlei) MŽ; Dailūs R — Dailus (Dailey, Dailinu, Dailáuju, Sudailáuju, Dailydą, Dailydžia, Dailydyjtė, Dailummas) MŽ; Gabenų (Atgabenu, Nugabenu) R — Gabėnų (Gabaną, Atgabėnu, Nugabėnu, Nuſigabėnu, Atſigabėnu, Uſſigabėnu, Iẛgabėnu, Pargabėnu, Prigabėnu, Priſigabėnu) MŽ. Словарная статья К. Г. Милкуса сложнее, чем у Пил. Руигиса; в ней встречается больше лексикографических элементов: толкований, пословиц, фразеологизмов, например: Galwijas (Galwijas pėnims) R — Galwijas (Oẛka ne Galwijas, Merga ne Ṡzeimyna; Galwijai pėnami) MŽ; Ṡzáudas (Ṡzaudai) R — Ṡzaudas (Ṡzaudai; Iẛ Ṡzaudū iẛėjęs, o Ṡzėno ne pawyęs; Ṡzaudai iẛtiẛini; Trakni, Swėto Lobis Ṡzaudū Kulis) MŽ; Ṡzū (Ṡzunnės; Ṡzunnytis; Ṡzunnyčiai; Ṡzun=Gálwis; Ṡzuns=ūdega) R — Ṡzū (Iẛ Ṡzun’s prapūle; Ṡzun’s Balſas ne eit ÷ Dangu; Kad tawo Ṡzunė Swėtimi pjája, tai gyk, bet kad tawo Ṡzunnys pjáuja’, neẛikiẛk; Strampas wiẛados gul pas Ṡzunnė; Ar tur Ṡzū Gėdós; Ṡzunnytis; Ṡzunnyczei; Ṡzunniẛkas; Ṡzunniẛkay; Ṡzungalwis; Ṡzuns Ūdega; Ṡzunsūdėgius; Ṡzunlaibkei; Ṡzunmetės; Ṡzunremunės; Ṡzunẛudai; Kur daug Ṡzunnū, cze ir daug Ṡzúnẛudū) MŽ.

Строение словаря К. Г. Милкуса в основном такое же, как у Пил. Руигиса. Авторы обоих словарей одинаково приводят существительные и прилагательные. От словаря Пил. Руигиса отличается только расположение глаголов. К. Г. Милкус сначала перечисляет все формы глагола и лишь затем приводит немецкий эквивалент, например: Gimdau, džia u, įẛu, iti ich gebäre; Láukiu, kiau, áukẛu, áukti, ich warte. Пил. Руигис после заглавной формы первого лица указывает немецкий эквивалент слова.

Есть и различия в орфографии. Пил. Руигис следовал алфавиту Д. Клейна, хотя кое-что и изменял, а К. Г. Милкус отошел от него дальше. В словаре К. Г. Милкуса уже нет носовых гласных со штрихом. В написании других носовых букв он не отличается от Пил. Руигиса; также пишет носовое ū в родительном падеже множественного числа, например: Ar

¹¹ Литовско-немецкий и немецко-литовский словарь..., Кристиана Готлиба Мильке, 2–4.

224

ne turri [mulkū? MŽ; Waikū Waikai MŽ311, Tēwū Tēwai MŽ. Пишет носовую į с наклонной чертой -, например: - widduwi- MŽ152, Surabau- Knugas MŽ152. К. Г. Милкус во всех случаях обозначает звук č диграфом cz, например: Aukbėgjāusas, Buczioju, Czaudullys, Czọžinyczia, Drumsczìu, Marti, czios.

К. Г. Милкус гораздо реже ставит ударения в словах, чем Пил. Руигис. В целом ударение у обоих авторов ничем не различается, хотя иногда одно и то же слово имеет разные знаки ударения (или диакритические знаки), например: Gabenų R. — Gabėnų MŽ. Оба используют одни и те же знаки ударения, не придерживаются системы и часто с помощью знаков ударения обозначают долготу гласных и дифтонгов¹².

Словарь К. Г. Милкуса, как и словарь Пил. Руигиса, написан на западноаукштайтском говоре Малой Литвы. Это создало благоприятные условия для деятелей национального возрождения — носителей того же говора — воспользоваться письменным литературным языком, сформировавшимся в Малой Литве.

Словарь К. Г. Милкуса в те времена был популярен не только в Малой, но и в Великой Литве. На него опирался известный литовский языковой деятель и исследователь XIX века Д. Пошка.¹³ Словарем К. Г. Милкуса пользовались и более поздние лексикографы Малой Литвы; среди них особенно важные для науки о языке и практики словари подготовили Г. Ф. Нессельманн и Фр. Куршайтис.

Сегодня труды К. Г. Милкуса и Пил. Руигиса интересны и важны для истории литовской лексикографии как одна из значимых попыток составить двуязычные словари, которые должны были способствовать утверждению литовского языка в общественной, научной и культурной жизни, нормализовать лексику литовского литературного языка и заложить основы изучения и употребления литовского языка. Языковедческие труды деятелей культуры Малой Литвы помогают осветить развитие литературного языка, пути и способы обогащения и совершенствования языковых средств.

Algis Rubinas

12 Виткаускас В. Там же, 24.

13 Vanagas V. Dionizas Poška, Vilnius, 1994, 146.

225