LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XL (1998)

Anna STAFECKA

Latvijas Universitātes Latviešu valodas institūts, Rīga

IZLOKŠŅU ĪPATNĪBAS GARĪGO DZIESMU KRĀJUMĀ „DZISMIES SWATAS...“ (1801)

Сборник духовных песен «Dzismies Swatas...», изданный в 1801 году,¹ — один из древнейших памятников духовной поэзии на верхнелатышском, или латгальском, письменном языке, сохранившийся до наших дней и относящийся к периоду деятельности иезуитов. Он выдержал более 10 изданий и после прекращения деятельности иезуитов.

Arī 1801. gada izdevums nav pirmais. Par to liecina vispirms jau garīgās cenzūras atzīme Reimprimatur, kā arī ziņas, ka vēl 20. gadsimta sākumā esot bijuši sastopami 1786. un 1793. gada izdevumi, kuri līdz mūsdienām vairs nav saglabājušies.² Nav gan izslēgts, ka atzīme Reimprimatur varētu būt attiecināma arī uz kādu citu grāmatu, piemēram, 1771., 1786. vai 1793. gadā izdoto lūgšanu grāmatu „Nabożeństwo..“, kurā arī ir ievietotas garīgās dziesmas.

В книге 90 духовных песен. Многие из них являются переводами, о чём свидетельствуют подзаголовки на латинском и польском языках. Однако некоторые песни имеют только латышские названия, а значит, могут быть и оригинальными произведениями.

Как отмечали литературоведы, художественный уровень песен весьма неоднороден. На основании этого наблюдения выдвинута гипотеза, что над книгой работали несколько авторов.³ Различия заметны и в выборе языковых средств, особенно в употреблении морфологических форм; они сложились, с одной стороны, под влиянием уже существовавшей письменной традиции, а с другой — под воздействием местных говоров.

Хотя сборник песен в языковом отношении продолжает предшествующую латгальскую письменную традицию, в нём встречаются и особенности, нетипичные для других письменных памятников этого периода. Прежде всего следует отметить, что при общей оценке сборника песен нельзя не заметить: его язык теснее связан с местными говорами Латгалии, чем, например, язык предшествующих произведений, опубликованных на верхнелатышском письменном языке.

В статье рассматриваются главным образом морфологические особенности, встречающиеся в сборнике «Dzismies Swatas..», однако следует отметить, что орфография песен весьма точно от-

¹ Его полное название — «Dzismies Swatas uz Guda Diwa Kunga, Jumpr. Maryas un Diwa Swātu, izdrukowotas Poločķā pi Baznickungu Jezuitu 1801. godā».

² B u k š s M. Vacōkī rakstnīceibas pīminekli, Minhene, 1952, 79.

³ Подробнее об этом см. K a l v ā n e S. Latgaliešu literatūras sākumi (garīgā literatūra 18. un 19. gadsimtā). Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора филологии, Рига, 1997, с. 16–17.

41

Отражаются также отдельные фонетические явления, характерные для латгальских говоров. Так, например, гласные переднего ряда ä и ä обозначаются как ia и iâ, например, ziamiā, laimiā. Кроме того, несмотря на весьма ограниченный лексический пласт духовных песен, встречается и ряд лексем, характерных для отдельных групп латгальских говоров, например характерное для Южной Латгалии название села sola, а также rei­tiskas ‘завтрак’, vaidi ‘война’, распространённое в восточных говорах Латгалии dyžan ‘очень’.

Однако большее внимание привлекает отражение морфологических особенностей говоров. В них можно выделить три основные группы.

I. Прежде всего следует упомянуть такие морфологические явления говоров, которые характерны для большинства латгальских говоров, но не употреблялись ни в латгальской письменности более раннего периода, ни позднее не стали нормой латгальского литературного языка в процессе его нормирования. Наиболее яркий пример — формы женских существительных в родительном падеже единственного числа и именительном и винительном падежах множественного числа с окончаниями -is, -ys. Хотя в сборнике песен в большинстве случаев используются формы с окончаниями -as, -es, заимствованные из нижнелатышской письменной традиции, как, например, уже в самом названии книги читаем «Dzismies Swatas», а не «Dzismis Swatys», как это звучало бы в большинстве латгальских говоров, всё же довольно часто употребляются и окончания -is, -ys, например,

atraun sirdi munu nu milibas ziamis 13;^* Raudit pi smiertis 47; Wyssas tyucis leyta 47; Uz Diwa walis wyss adsadudamis 82; Kas mañ nu naudys un bogotieybys, Jo natureszu swatas myužeybys? 89

Однако употребление окончаний -is и -ys в песнях не всегда последовательно; возможно, иногда его определяла необходимость рифмы. Так, например, в песне в честь св. Юрия читаем:

Tys launigs Cezars, byudams optom tapnys, Aproka Tiewi dzil iksk korstas wapnys 71.

В свою очередь, форма родительного падежа единственного числа слова zeme обычно имеет характерное для говоров окончание -is, например,

nu milibas ziamis 13; stōios uz ziamis ktaia 24; nu sausas ziamis upi tačinowi 120.

Как видно уже из приведённых примеров, параллельно употребляются существительные женского рода с окончаниями родительного падежа единственного числа и именительного и винительного падежей множественного числа -as, -es.

^* Цитируется по изданию 1821 года.

42

Учитывая, что в более ранних латгальских письменных источниках этого периода употребление окончаний -as и -es уже стало традицией, часто встречающиеся в сборнике «Dzismies Swatas» окончания -is и -ys свидетельствуют о весьма сильном влиянии местных говоров.

На обширной территории восточных и юго-восточных говоров Латгалии окончание дательного и творительного падежей множественного числа существительных с основой на ē — -om; ему предшествует смягчённый согласный, как в aglom, up’om и т. п. Однако в латгальской письменности такие формы не укоренились. Исключением является рассматриваемый песенный сборник, где они встречаются в трёх песнях:

ar..dzis miom 25;

Diwu gudynoy ar dzismiom 112;

Ar zwąygzniom krunieyta 115.

II. В сборнике «Dzismies Swatas..» встречаются также морфологические особенности, характерные для центральных и восточных говоров Латгалии, но не свойственные латгальской письменности более раннего периода. Прежде всего следует отметить варианты возвратных формантов глаголов, образованных с помощью приставок: в говорах они и сегодня образуют устойчивые и стабильные ареалы.

Jāatzīmē, ka pirmajos latgaliešu rakstu avotos, it īpaši 1753. gadā izdotajā evaņģēliju tulkojumā „Evangelia Toto Anno..“ dominē atgriezeniskais formants -si-. Tas visai bieži sastopams arī citos šī perioda rakstos. Taču krājumā „Dzismies Swatas..“ tas konstatēts retāk, piemēram, apswyierszonu, apsigrižies 56, parasti -si- sastopams vārdā apsižaloj ‘apžēlojies’ (arī visos vēlākajos šī perioda izdevumos). Vairumā gadījumu dziesmās lietots Latgales dienvidu un rietumu izlokšnēm raksturīgais variants, kad atgriezeniskais formants -sa- lietots aiz priedēkļiem, kuri beidzas ar patskani vai nebalsīgu līdzskani, un -za- aiz priedēkļiem ar z.

В сборнике «Dzismies Swatas..» также преобладает этот вариант, например: pasasteydzas 12, nasaroda 96, izapildieios 25. Однако в двух песнях встречается также вариант употребления -sa- и -za-, характерный для центральных и восточных говоров Латгалии: -sa- употребляется только после приставок, оканчивающихся на глухой согласный, а в остальных случаях — -za-. Так, в этих песнях читаем:

nazanias letuma 90;

wiertis nazagryb 91;

Łayks pazacielts 91.

В двух песнях встречаются также прилагательные с суффиксами -ink- или -enk-, характерные преимущественно для восточных и центральных говоров Латгалии:

i mozinkus barnus [nāve] szkin kay drywâ ziernus 91, Un uz winia, mozenkinia, tay tab pasiwersimies’ 25.

Сборник «Dzismies Swatas..», как и другие латгальские письменные источники более раннего периода, последовательно отражает характерные для южнолатгальских говоров формы сослагательного наклонения с -m- и различными окончаниями для каждого лица. Однако отдель-

43

в некоторых песнях встречается употребление форм 1-го и 2-го лица единственного числа вместо форм 1-го и 2-го лица множественного числа, например,

Kab diel’ tewis pracawotum, Debes dabotum 2. lpp. kab mes celus Towus sorgotum 2; kab mes Debes’ nupielnieytum 94.

Нельзя исключать, что это обусловлено стихотворным ритмом, однако здесь с тем же успехом может отражаться свойственное центральным и восточным говорам Латгале смешение личных форм. В сборнике песен спорадически зафиксирована также форма 2-го лица множественного числа на -tu (tu itu 15), характерная для обширного ареала говоров на востоке и севере Латгале.

III. В отдельных песнях отражены узколокальные особенности говоров Латгале.

Так, например, в некоторых песнях встречаются формы винительного падежа множественного числа существительных мужского рода с утратой конечного гласного, характерной для некоторых западных говоров Латгале, например,

graks mozgojam 7, Zōboks uz Towu maucja kōju 72, Judins..teyrums neyazley 96, tyka mierdeyt barns 112; ср. говоры: tync pl’ieš Nicgalē, ak. kūks в Прейли.

В двух песнях встречается форма винительного падежа единственного числа определённого местоимения pats — pati, образованная по образцу i-основы и в наши дни зафиксированная только в отдельных говорах Южной Латгале;

pati Kungu uz krysta pakora 49, Un pec’ Tawu pati, I tus barnu moti smierts nukawn 91.

В сборнике песен зафиксированы также общие формы именительного и винительного падежей множественного числа существительных женского рода после предлогов, встречающиеся в некоторых современных западных и южных говорах Латгале, например,

kas neredz ar acis 35, caur tos towas mukas 41, ar Debies moksoy 42, Smierts’ uz lauds’ stieydzas 92; ср. говоры: m’ežs klāusuōs ār āuss, têirums vêrās ār acs в Калупе, ài āuzys, ài gryūdim nukāisēja в Шкауне, bràuc da kūozys в Ликсне.

Можно также отметить встречающиеся в сборнике песен сравнительные конструкции с предлогом aiz, например,

ayz wyssu dorgumu toboku tur skaystumu 24, Skaystoku pamiets’ misu ayz lilijay 82, ayz wysu miliga 67.

44

Подобные конструкции как устаревшие зафиксированы также в некоторых современных латгальских говорах, например, skāistuo ka Miuorānā aiz vysys draudzīs Asūnē, jaunēibā jis b’eja styprōkais aiz vysim, в Ливанах.

Зафиксирована также характерная для большинства говоров конструкция с предлогом par. Skaystoks biei par liliju 117.

В целом в сборнике духовных песнопений «Dzismies Swatas..» наблюдается разнообразие вариантов морфологических форм. Языковые явления, встречающиеся в песнопениях и характерные для различных ареалов местных говоров, позволяют заключить, что сборник могли составить несколько авторов из разных мест Латгалии.

Получено 1998 04 15

ДИАЛЕКТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ В СБОРНИКЕ ПЕСНОПЕНИЙ «DZISMIES SWATAS…» (1801)

Аннотация

В статье рассматриваются региональные диалектные особенности сборника песнопений «Dzismies Swatas…». Основное внимание уделено вариантам морфологических форм. Анализ материала позволяет сделать вывод, что эту книгу составили несколько авторов, представляющих разные регионы Латгалии.

РЕГИОНАЛЬНЫЕ ДИАЛЕКТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ В СБОРНИКЕ ДУХОВНЫХ ПЕСНОПЕНИЙ «DZISMIES SWATAS…» (1801)

Краткое содержание

В статье анализируются региональные диалектные особенности, отражённые в сборнике духовных песен „Dzismies Swatas..“. Основное внимание уделяется вариантам морфологических форм. Анализируемый материал позволяет сделать вывод, что эта книга была составлена разными авторами, представляющими различные регионы Латгалии.

45