Acta Linguistica Lithuanica

LVI (2007), 65 – 71

Цель движения в индоевропейских языках: дательный и винительный падежи^*

WILLIAM R. SCHMALSTIEG

State College, Pa.

Автор утверждает, что засвидетельствованные индоевропейские формы винительного и дательного падежей ед. ч. основ на o восходят к первоначальным сандхи-вариантам одного и того же падежного окончания. Эти фонетические варианты впоследствии были переосмыслены как формы разных падежей.

Винительный падеж индоевропейских основ на *o возник в результате переосмысления некоторых первоначальных употреблений семантического дательного падежа как синтаксических употреблений винительного падежа (далее N = m или n). Этимологические автоматические фонологические варианты были переосмыслены, и каждый вариант приобрёл отдельное синтаксическое значение. В большинстве случаев винительный падеж представлен формой *-oN (< *-oN в сандхи-позиции перед гласным с сохранением конечного носового), тогда как дательный падеж в основном (но не исключительно) представлен формой *-ō (< *-oN в этимологической сандхи-позиции перед согласным, с утратой носового и удлинением предшествующего гласного); ср. лат. acc. sg. serv-um (< *-oN < **-oN + V...) «раб» против dat. sg. servo (< *-ō < **-oN + C...); см. Schmalstieg (2000, 2004).¹

Частичную фонологическую и синтаксическую параллель представляет английский язык

^*Я хотел бы выразить благодарность профессору Витаутасу Амбразасу за прочтение ранней версии этой статьи и помощь с литовскими примерами. Разумеется, это не означает, что он одобряет предложенную здесь теорию или несёт ответственность за какие-либо ошибки.

¹ Я принимаю индо-хеттскую гипотезу и предполагаю, что это конкретное фонологическое развитие могло не происходить в индо-хеттском языке. Тем не менее, что касается носовых, развитие в хеттском языке, по-видимому, очень сходно с тем, которое я предложил для индоевропейского языка.

65

WILLIAM R. SCHMALSTIEG

притяжательные формы my и mine, которые теперь выполняют разные функции, хотя первоначально распределение было вполне регулярным: my возникло из варианта сандхи перед согласным, а mine — из варианта сандхи перед гласным (Strang 1970: 198). Первоначальное распределение алломорфов морфемы в зависимости от явлений сандхи до сих пор сохраняется в употреблении неопределённого артикля английского языка: a перед согласными, an перед гласными.

Славянское -о основообразующее окончание дательного падежа единственного числа -у происходит от *-ǫ (< *-uN < *-oN, которое, хотя с индоевропейской точки зрения существовало только в сандхи-позиции перед гласным, вновь стало возможным в славянской сандхи-позиции перед согласным) при утрате назализации в парадигмах с ударением на корне. Затем эта деназализованная форма -у распространилась на все парадигмы основ на -о независимо от типа ударения. (Отчасти параллельное явление наблюдается в ситуации, описанной Zinkevičius 1966: 75–78 применительно к некоторым западнолитовским диалектам (Клайпеда и др.), где сохранение или утрата конечного носового, по-видимому, зависит от того, было ли ударным конечное слого.) Старое исходное окончание дательного падежа (*-oN-) сохраняется в этимологических адъективных и местоименных формах с определённым значением, где оно защищено последующим гласным, например, славянское дат. ед. ч. м.-ср. р. т-ом-у «тому» (ср. литовский эквивалент, дат. ед. ч. м. р. т-ам-уи «то же»).² Славянская форма определённого вида вин. ед. ч. м. р. т-б-ь «тот» возникла в результате вторичной перестройки.

Славянское окончание винительного падежа единственного числа основ на -о -ъ также происходит от *-uN (< *-oN) в определённой славянской сандхи-позиции перед гласным. Таким образом, *-uN (в позиции перед гласным) > -ъ в отличие от *-uN (в позиции перед согласным) > *-ǫ. Свидетельства в пользу»

² According to Thumb-Hauschild (1959: 138) the Old Indic dat. sg. masc.-neut. tasmai, Umbrian esmei ‘huic’, pusme ‘cui’, Goth. þamma, Old Prussian stesmu, kas-mu have an extension in sm(a)-, whereas Lith. t-am-ui, Latv. tam, Old High German demu, Slavic t-om-u show the expected adjectival *-o stem declension with no trace of an original -s-. See also Haudry (1982: 30). Another possibility is also imaginable. Haudry (1982: 41) has written: “On nomme hypostase le fait de traiter une forme fléchie ou adverbialisée come une base de flexion ou de dérivation”. An example of this would be the use of the indefinite nominative of the adjective to which another case is added. Zinkevičius (1966: 283) gives some examples of the indefinite adjectival nominative case to which other case endings are added, e.g., šį pirm-às-į jósim in karùže... ‘Let us ride this first one into war...’. Note the addition of the definite acc. sg. ending -į to the nom. sg. form pirm-às- (with stress as in def. nom. sg. pirm-às-is). One might assume for Old Indic dat. sg. kásmai ‘to whom’ may derive from nom. sg. kāḥ, just as Old Prussian kasmu might derive from the nom. sg. kas. Other forms such as dat. sg. Old Indic tásmai, Old Prussian stesmu might also be analogical.

66

The goal of motion in the languages

этимологически автоматического характера распределения *-ъ и -ǫ дают рефлексы предлога и приставки *sъn-, которые развились либо в sъ-, либо в sǫ — в зависимости от окружения. В позиции перед гласным конечное -n переходило в начало следующего слова; таким образом, sъn-imb «с ним» теперь анализируется как s nim «то же» в современном русском языке, тогда как в позиции перед согласным возникал носовой гласный, например в sǫ-prǫg-ъ «супруг». Этимологическая форма перед гласным в итоге распространилась на все позиции в функции предлога sъ; например, sъ gradomъ «с городом». Этимологическая форма перед согласным сохраняется в современных русских сложениях в этимологической позиции перед согласным, например в слове suprug «супруг» (< *sǫ-prǫg-ъ) и других словах с приставкой su-, например su-stav «сустав, сочленение», su-merki «сумерки», и т. д.

После разделения двух падежей в классе основ на *-o другие классы именных основ (например, основы на согласный) присвоили старому дательному на *-N новую функцию аккузатива, а дательную функцию стал выполнять вариант старого локатива на *-(e)i; ср. лат. acc. ед. ч. homin-em < *-m «человек», dat. ед. ч. homin-i < *-ei; греч. acc. ед. ч. ποιμένα < *-m «пастух», dat. ед. ч. ποιμένι < *-i. Этот этимологический показатель локатива *-i также независимо присоединялся к этимологическому *-ō, образуя стандартнолитовское -ui и греческое -ω.

Как реликт более ранней эпохи, когда дательный и винительный падежи основ на *-o ещё не различались, цель движения могла выражаться любым из этих падежей в древнейших засвидетельствованных индоевропейских языках; ср. лат. domum (acc. ед. ч.) ire «идти домой» (в поздней латыни заменено на in (ad) domum, где добавленный позднее предлог усиливает исходное значение), tollitur in caelum (acc. ед. ч.) clāmor «к небу возносится крик» (Вергилий, Aeneid 11, 745), но также it clāmor caelō (dat. ед. ч.) «крик направляется к небу» (Вергилий, Aeneid 5, 451). К другим латинским примерам относятся quō «куда», aliō «в другое место», intrō «внутрь», ultrō «на ту сторону», retrō «назад» и т. д.; все они представляют собой этимологические формы дательного падежа ед. ч. основ на -o. (Этимологическая латинская форма quō в сочетании со старым показателем локатива *-i образует форму дательного падежа ед. ч. cui «кому, для чего».)

Примеры из греческого языка: οἶκον (δόμον) (acc. ед. ч.) ἰέναι «идти домой» (Hofmann & Szantyr 1972: 49), а также Ἀλφεῷ (dat. ед. ч.) μέσσῳ καταβαὶς ἐκάλεσσε Ποσειδᾶν’ εὐρυβίαν «спустившись в середину Алфея, он воззвал к широко властвующему Посейдону» (Пиндар, Olympian Ode 6, 61–62). Делбрюк (1893: 177) приводит древнеиндийские примеры: grāmam (acc. ед. ч.) gacchati и grāmāya (dat. ед. ч.) gacchati «он идёт в деревню». Danylenko (2003:

67

WILLIAM R. SCHMALSTIEG

295) приводит следующие примеры из древневосточнославянского языка: pride Volodimerъ Haličьskoi (acc.) i pride Куеву (dat.) «Володимер пришёл в Галич и прибыл в Киев». В более позднем славянском направлении на винительный падеж указывал предлог (как и в латыни), например vъ domъ «в дом». Реликт старого дательного падежа сохраняется в современном русском наречии domoj «домой» < domovi «к дому».

Обсуждая эту тему, Гамкрелидзе и Иванов указывают в качестве типологической параллели на то, что прямое и косвенное дополнения, а также объект движения могут выражаться в грузинском языке одним и тем же падежом (-s) (1984: 285–286): k’aci azlevs c’ign-s bavšv-s «мужчина даёт книгу (c’ign-s) ребёнку (bavšv-s)» и midis kalak-s «идёт в город».

According to Friedrich (1960: 120) the Hittite accusative is very rare and perhaps archaic in its usage as the object of motion. He gives as examples nu-šmaš ḪUR.SAG-an (acc. sg.) parḫanzi ‘und sie werden euch ins Gebirge jagen, and they will chase you into the mountains’; GÚ-zu ^GIŠAPIN-an (acc. sg.) šēr tizzi ‘sein Nacken kommt auf einen Pflug, one places his neck on a plow’ (Hoffner 1997: 133). The older language has a directive in -a for the object of motion as opposed to an -i to denote location at rest, thus arun-a ‘to the ocean’, nepiš-a ‘to heaven’ as opposed to arun-i ‘in the ocean’, nepiš-i ‘in heaven’. Ordinarily the directive is the case of the object of motion and the dative denotes location (Friedrich 1960: 121).

На мой взгляд, этот хеттский директив на -a (not дативно-локатив на -i) и аккузатив на -an имеют общее происхождение. Можно было бы ожидать хеттское *-un < индоевропейское *-on, однако возможно, что старое *-un было заменено на -an по аналогии с ном. ед. ч. -a (Kronasser 1956: 99). Чередование конечных -a и -an наблюдается в хеттских частицах anda/andan «в, внутри, внутрь», appa «потом, снова» /appan «позади, после», katta/kattan «после, впоследствии» (Kronasser 1956: 157–160). Tischler (1983: 539) пишет, что обычно предполагается, будто katta — это древний директив, kattan — древний аккузатив направления, а katti — древний локатив. Tischler также упоминает предположение, что katta может происходить от kattan вследствие утраты конечного -n в результате явлений сандхи. См. также Sturtevant (1927: 250).

According to Friedrich (1960: 35) final -n is ordinarily assimilated to the initial consonant of a following enclitic (with or without the doubling of this initial consonant, cf. *ištamanan-šan ‘his ear’ (acc. sg.) > ištamanaššan; mān ‘if’ + the particle -qa of quoted speech > māqa. Friedrich notes also

68

The goal of motion in the languages

(1960: 34), что n внутри слова часто опускается, например, karpa-zi наряду с karpanzi «они поднимают». В этой связи Стертевант (1951: 25) пишет: «Вероятно, в каком-то диалекте разговорного хеттского языка n перед некоторыми согласными исчезло». Можно предположить, что первоначально конечное -n сохранялось перед словами, начинавшимися с гласного, тогда как конечное -n исчезало перед словами, начинавшимися с некоторых согласных. Это исходное чередование сандхи было морфологизировано, так что -an стало служить формой винительного падежа единственного числа, тогда как -a стало формой директивного падежа. Невозможно определить, отражало ли хеттское директивное окончание долгий или краткий конечный -a (см. Laroche 1970: 46 и 48, прим. 36). В принципе оно могло быть долгим и, следовательно, точно соответствовать индоевропейскому *-ō.

В своем исследовании падежного употребления и употребления предлогов в Евангелии от Луки в переводе Библии Бреткунаса Гелумбецкайте (2002: 150) пишет, что употребление латинского винительного падежа для обозначения движения внутрь чего-либо способствовало сохранению сходной литовской конструкции (Лука 7, 36): įėjęs [> įėjęs] namus (вин. мн. ч.) Pharįfeja [исправлено на > Pharįfeuſcho] «войдя в дом фарисея» = лат. ingressus domum (вин. ед. ч.) pharisaei.

Однако следует отметить лит. Einu einu ir prieinu mišką (вин. ед. ч.) «иду, иду и дохожу до леса» (LKŽ_II 1100); privažiavome dvarelį (вин. ед. ч.) «мы приехали к небольшой усадьбе» (LKŽ_XVIII 449); Aš pats keliausiu tolimą šalelę «я сам отправлюсь в дальнюю страну» (JD 2704); Lėkčiau žalią giružėlę «я полетел бы к зеленому лесочку» (JD_II 341); Ryto josiu jomarkėlį «завтра поеду на ярмарку» (LKŽ_IV 358, JD 521); Balnok, tėveli, bėrą žirgelį, josiu svečią šalelę «Оседлай, батюшка, гнедого конька, я поеду в чужую страну» (LKŽ_IV 358, JV 985). Литовский предлог į «к, в» усиливает простой винительный падеж в функции объекта движения, подобно тому как это делают латинские ad, in; см. выше.³ Употребление винительного падежа для обозначения объекта движения — древняя индоевропейская синтаксическая особенность.

Gelumbeckaite (2002: 243) writes further that the Latin use of appropinquare ‘to approach’ + the dative stimulated a similar usage of Lith. artintis with the dative (Luke 24, 28), prijartinai mięſteliui (dat. sg.) [corrected to > mief̦teliap kurap eija] ‘they approached the village, where they were going’ = Lat. appropinquaverunt castello, quo ibant.

³ Мой коллега В. Амбразас предполагает, что значение винительного падежа направления привело к возникновению иллатива с его усиливающим элементом -na.

69

William R. Schmalstieg

Насколько мне известно, в современном литовском языке дательный падеж в функции объекта движения не сохранился ни в одном диалекте, однако дательный падеж в этой функции имеет древнее индоевропейское происхождение, поэтому нельзя доказать, что он был невозможен на более раннем этапе развития литовского языка.

СОКРАЩЕНИЯ

JD = Lietuviškos dainos užrašytos par Antāną Juškevičę. 3 тома. Казань, 1880–1882. Цифры обозначают номер песни.

JV = Lietuviškos svotbinės dainos užrašytos par Antāną Juškevičę ir išspāudintos par Joną Juškevičę. Санкт-Петербург... 1883. Цифры обозначают номер песни.

LKŽ = Lietuvių kalbos žodynas. 1–20. Под редакцией J. Balčikonis, J. Kruopas, K. Ulvydas, V. Vitkauskas. Вильнюс, 1941–2002.

VD = A. Vireliūnas, Kupiškėnos dainos (см. журнал Tauta ir Žodis, III и IV). Цифры обозначают номер песни.

REFERENCES

Danylenko, A. I. 2003: Predykaty, vidminky i diatezy v ukrajins’kij movi. Istoričnyj i typolohičnyj aspekty. Xarkiv: Oko.

Delbrück, B. 1893. Vergleichende Syntax der indogermanischen Sprachen I. Strassburg: Karl J. Trübner.

Friedrich, J. 1960: Hethitisches Elementarbuch. Heidelberg: Carl Winter.

Gamkrelidze, T. & V. Ivanov. 1984. Indoevropejskij jazyk i indoevropejcy. Tbilisi: Izdatel’stvo tbilisskogo universiteta.

Gelumbeckaite, J. 2002. Linksnių ir prielinksnių konstrukcijų sintaksė Jono Bretkūno Biblijos Evangelijoje pagal Luką. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Haudry, J. 1982. Préhistoire de la flexion nominale indo-européenne. Lyon: Institut d’études indo-européennes de l’Université Jean Moulin.

70

The goal of motion in the languages

Hofmann, J. B., A. Szantyr et al. 1972: Lateinische Syntax und Stilistik. Munich: C. H. Beck

Hofner, H. 1997: The laws of the Hittites. Leiden–New York–Cologne: Brill.

Kronasser, H. 1956: Vergleichende Laut- und Formenlehre des Hethitischen. Heidelberg: Carl Winter.

Laroche, E. 1970: Etudes de linguistique anatolienne III: 9. Le directif. Revue hittite et asianique 28, 22–49.

Schmalstieg, W. R. 1997: The origin of the neuter nominative-accusative singular in ^*-om. Journal of Indo-European Studies 24, 3/4, 401–408.

Schmalstieg, W. R. 2000: Dative or Accusative. A Latvian parallel to Proto-Indo-European. In: J.-D. Range, Hrsg., Aspekte baltistischer Forschung (Schriften des Instituts für Baltistik, Ernst-Moritz-Arndt-Universität Greifswald, Bd. 1), Essen: Die Blaue Eule, 291–300.

Schmalstieg, W. R. 2004. The common origin of the ^*-o stem dative, accusative and instrumental cases. Baltistica 39, 5–11.

Strang, B. 1970: A history of English. London: Methuen and Co.

Sturtevant, E. H. 1927: Hittite katta(n) and related words. American Journal of Philology 48, 247–257.

Sturtevant, E. H. 1951: A comparative grammar of the Hittite language. New Haven and London: Yale University Press.

Tischler, J. 1983: Hethitisches etymologisches Glossar. Part I. A–K. Innsbruck: Institut für Sprachwissenschaft der Universität. (Innsbrucker Beiträge zur Sprachwissenschaft, vol. 20, part 1.)

Thumb, A. & R. Hauschild 1959: Handbuch des Sanskrit. Bd. II. Formenlehre. Heidelberg: Carl Winter.

Zinkevičius, Z. 1966: Lietuvių dialektologija. Vilnius: Mintis.

William R. Schmalstieg

814 Cornwall Road

State College, Pa. 16803, USA

71