Acta Linguistica Lithuanica

LXI (2009), 41 – 59

Статические местные падежи у Бретке и в других старолитовских текстах XVI и XVII вв.^*

GINA KAVALIŪNAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

В статье рассматриваются статические локативы в литовских текстах XVI и XVII веков (Даукша, Хылинский, Бреткунас). Показано, что распределение инессива и адессива определяется иерархией одушевлённости: у имён с более высокой степенью одушевлённости встречаются только адессивы, а у неодушевлённых — только инессивы. Комплементарное распределение этих двух падежей наглядно проявляется в таких неоднородных именных группах, как žmogup atgimditame (DP). В этом отношении язык Бреткуна, по-видимому, отличается от языка его современников: только он употребляет инессивные формы местоимений 1-го лица ед. ч., например manyje (наряду с адессивом manipi). Он колеблется между формами musui и musip(i), jusui и jusip(i), savęie и savip(i), причём исправления встречаются часто. Наряду с регулярным инессивом jame у него встречается также форма jamije (по аналогии с tavyje, savyje?). Здесь высказывается предположение, что такие формы инессива, как manyje, Dievije (вместо Dievipi) и т. д., были созданы Бреткунасом ad hoc, а в живом языке существовали только адессивы. По-видимому, то же относится к инессиву 3-го лица jamije, употреблённому как одушевлённый коррелят формы jame.

1. СТАТИЧЕСКИЕ МЕСТНЫЕ ПАДЕЖИ В СТАРОЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ: СОСТОЯНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ

В специальной литературе уже уделено довольно много внимания вопросу об употреблении статических местных падежей (инессива и адессива) в литовском языке, а также предполагаемому смешению этих падежей. В пер-

^* Настоящая статья представляет собой расширенную и исправленную версию работы, которая в 2003 г. была удостоена награды в международном конкурсе форума PRO BALTICA за лучшее исследование творчества Бретке. Поскольку от первоначально запланированной публикации конкурсных работ, очевидно, отказались, автор решила использовать текст иным образом.

41

GINA KAVALIŪNAITĖ

вом месте следует упомянуть статью Лайгоняйте об употреблении местных падежей в литовских языковых островах за пределами Литвы (1957:27). Главной причиной смешения двух падежей она называет закономерное фонетическое сокращение постпозиции. Лайгоняйте приводит примеры не только из современных диалектов, но и из старолитовских сочинений (žmonėse bediewiūḟemp ir neystikimūḟemp DP 44_52–53). В своей книге Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XXVII amžiuje (1967: 120) Паляонис пишет, что адессив и инессив с самого начала были тесно связаны как по значению, так и по синтаксическому употреблению, и приводит такие примеры смешения обоих падежей, как: žmōgųp atgimdāmē DP 255₃₅, kókfai ne wienamę žmōgųp ne bū DP 477₁₈. Росинас (1995: 65) приводит примеры синонимического употребления инессива и адессива в новолитовских диалектах, повторяя при этом также пример Лайгоняйте из постиллы Даукши. Предполагаемой причиной исчезновения адессива как самостоятельного падежа он также называет закономерное фонетическое сокращение окончания. В своей последней книге Росинас (2001: 140–143) подробно рассматривает нейтрализацию противопоставления между инессивом и адессивом. Он доказывает, что нейтрализация должна была происходить сначала в определённых, точно очерченных контекстах, а именно при статических глаголах, таких как būti, gyventi, rasti. По Росинасу (2001: 142), адессив сохранял своё характерное значение только там, где описывается процесс в человеческом сознании; причиной нейтрализации оппозиции между инессивом и адессивом снова называется совпадение форм инессива и адессива вследствие сокращения постпозиции. Гелумбецкайте приводит примеры употребления обоих местных падежей, а также замены инессива адессивом из Библии Бретке и осторожно высказывает предположение, что причина замены инессива адессивом при глаголах, обозначающих процессы в человеческом сознании, может заключаться в том, что адессив, в отличие от инессива, способен приобретать значение Adessivus sympathethicus или Adessivus possessivus (Gelumbeckaitė 1997: 189–190). Маскулянас (2000: 205–206) приводит из Postill Даукши и Punktai sakimu Ширвида немало мест, где и инессив, и адессив употребляются в одном и том же посессивном значении. Упомянутые исследователи считают, что функциональное различие между инессивом и адессивом исчезло из самой языковой системы.

42

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

Anders äußert sich zu dieser Frage Range (1995: 99–101). Letzterer kommt aufgrund einer Untersuchung zur Verwendung des Inessivs und des Adessivs bei Bretke zum Schluss, die Ursache der Vertauschung dieser Kasus sei im Einfluss der Übersetzungsvorlagen zu suchen. Zusätzliche Beispiele für die Neutralisierung des Gegensatzes zwischen Inessiv und Adessiv führt er aus Moswids Schriften sowie aus Daukšas Postille an. In ihrer Doktorarbeit pflichtet Gelumbeckaitė (1999: 241) dem von Range geäußerten Gedanken bei, die deutsche Konstruktion mit bey dürfte zum Ersatz des Inessivs durch den Adessiv beigetragen haben. Nach den Forschungsergebnissen von Eglė Žilinskaitė (2007: 408–409) dürften zur Verwendung des Adessivs in Daukšas Postille die in der polnischen Vorlage auftretenden Konstruktionen u + Gen. und przed + Instr. beigetragen haben: Diese stehen bei den Übersetzungsvorlagen solcher Verba wie pulti, stotis usw. sowohl zur Bezeichnung der Ortsruhe in der Nähe eines Gegenstandes sowie für Angabe der Richtung nach einem Gegenstand hin. Solche Fälle, wo von einem und demselben Wort sowohl Inessiv wie auch Adessiv gebildet werden, sind ganz vereinzelt:

degs anóie úgnìie ant’ ámžiu be gâfo DP 607; ßìldes’ úgnìp [Petras] DP 158; pats Christùs perfónoie fawóie / krikßtìtu 357₃₆; ne geyde pakàiaus perfônayp nórint didžiaufèip’ 42₁₂ (ср. Žilinskaitė 2007: 419).

2. О ВЗАИМООТНОШЕНИИ СТАТИЧЕСКИХ ЛОКАТИВНЫХ ПАДЕЖЕЙ

Исследование употребления адессива в переводе Нового Завета Хылинского показало, что переводческие Vorlage не имеют значения для выбора локативного падежа (Kavaliūnaitė 2001: 93–111). При выборе адессива или инессива решающими являются не предлоги, использованные в Vorlage, а категориальные признаки именных групп. Употребление адессива связано с одушевлённостью, а употребление инессива — с неодушевлённостью. При этом одушевлённость следует понимать не в референциальном смысле, а в рамках иерархии одушевлённости Сильверстайна. Определённые классы слов сами по себе маркированы как одушевлённые или неодушевлённые. Ожидаемо, личные местоимения 1-го и 2-го лица маркированы как одушевлённые, поскольку обычно относятся к людям, чем

43

GINA KAVALIŪNAITĖ

в большинстве случаев и объясняется их соотнесённость. Однако местоимения 3-го лица также занимают более высокое положение, чем существительные, а среди последних имена собственные стоят выше нарицательных и т. д. Если грамматическое правило, например правило падежного маркирования, чувствительно к одушевлённости, то в сферу его действия прежде всего будут входить категории, занимающие более высокое положение в иерархии одушевлённости. Схематическое изображение иерархии одушевлённости Сильверстайна приводится здесь по Anderson (1985: 183):

Схема 1. Иерархия одушевлённости Сильверстайна

Употребление адессива у Хылинского довольно точно отражает эту иерархию одушевлённости. Чаще всего встречаются адессивные формы личных местоимений 1-го и 2-го лица, а также возвратного местоимения (206x). Далее следуют имена собственные (177x), указательные местоимения, личные местоимения 3-го лица и относительные местоимения (113x). Реже всего встречаются адессивные формы личных нарицательных имён (8x), а также прилагательных (3x). У нечеловеческих одушевлённых и неодушевлённых адессивные формы не образуются. При этом следует отметить, что слова dievas, tévas и sūnus, относящиеся к христианскому Богу и его ипостасям, здесь отнесены к именам собственным, что, вероятно, вполне оправданно с учётом специфики текста.

Независимость выбора падежа от предлога, использованного в Vorlage, иллюстрируют, например, следующие примеры:

У Бога ведь всё возможно ChNT (want alle dingen zijn mogelick by Godt StB) Mk 10,27;

44

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

ó (tas) ʒodis buwo Diewiep ChNT (ende het Woort was by Godt StB) Ин 1,1;

Jr dwalia mano linxminas diewiep Jzganitojep mano ChNT (Ende mijnen geeft verheught hem in Godt / mijnen Salighmaker StB) Лк 1,47;

Teyp (ira fu to) kurley [...] nebagotas eft Diewiep ChNT (Alloo [is ’t met dien,] die [...] niet rijck en is in Gode StB) Лк 12,21.

И in Godt, и by Godt передаются адессивом, очевидно, потому что в языковой системе Хылиньского не было сопоставимого противопоставления. Если бы для одушевлённых существительных существовал инессив, было бы очевидно использовать этот падеж как соответствие нидерландскому предлогу in, поскольку у неодушевлённых имеется соответствие «нидерл. in = лит. инессив». Его можно встретить, например, в следующем месте:

Balfas girdetas ira Ramoy ChNT (Een ftemme is in Rama gehoort StB) Мф 2,18.

То, что противопоставление нидерландских in и by in в языковой системе Хылиньского в принципе может передаваться, легко установить на материале неодушевлённых существительных. Правда, оно передаётся не соответствующим противопоставлением «инессив: адессив», а by в случае неодушевлённых переводится предлогами, чаще всего pas:

Petras [...] ßyldies pas ugni ChNT (Ende Petrus [...] was [...] hem warmende by het vyer StB) Мк 14,54.

Прежде чем перейти к обсуждению особенностей употребления адессива у Бретке¹, следует кратко представить основные способы употребления адессива у Бретке и других авторов (Хылиньского, Даукши). Адессив обозначает:

1) локализацию в духовном пространстве человека, часто понимаемом как область божественного действия:

faugok per dwalia ßwetą kuriy giwena mufjmp ChNT (bewaert [...] door den Heyligen Geeft / die in ons woont StB) 2 Тим 1,14;

¹ Вилент употребляет инессив в целом подобно Бретке, однако его языковое употребление в этой статье не рассматривается.

45

Gina Kavaliūnaitė

Сердце чистое сотвори во мне, Господи благий DP 534¹¹ (Serce czyłte ráćį we mnie įprawić miły Páńie Wuj 580^47–48); Вера же <большая> была у больной женщины DP 369¹⁴ (Wietßa <wiara> býłá v tey chorey niewiáłty Wuj 381³¹); Не думайте / мы в сердце своем говорим / мы имеем отцом Авраама BP II 240¹⁵²; Если бы в Содоме те дела были совершены, которые у тебя совершены BNT (Denn fo ӡu Sodoma die Thatten geschehen weren, die bey dir geschehen sind LB; Quia si in Sodomis factae fuissent virtutes quae factae sunt in te V) Mt 11,23.

2) предмет или область человеческих мыслей и эмоций:

Имейте веру в Бога ChNT (Hebt geloove op Godt StB) Mk 11,22; и возрадовался дух мой / о Боге, Спасителе моём DP 471^12–13 (A wrádował fię duch moy / w Bodze zbáwicielu moim Wuj 502⁸); Ведь так был бы вечный у Бога жизнь и спасение BP I 268¹⁸; ибо у Бога всё возможно BNT (Denn bey Gott ift kein ding vnmoeglich LB; quia non erit impossibile apud Deum omne verbum V) Lk 1,37.

3) локализация вблизи человека или рядом с ним:

Kurſey buvo Storaſteyp Serguſiep Powilep žmogump įßmintingamp ChNT (Welche was by den Stadthouder Sergius Paulus / eenen verstandigen man StB) Apd 13,7; taӡiau rádo tatái húkiie ſawamé ir ſunų ſawąmp DP 355²⁹ (prӡedfié naydował to w domu ſwoim / y w ſynie ſwoim Wuj 367^17–18); Ne gerai darai jog brolio moteri ſawip laikai BP I 29⁶; nes radai malane Diewip BNT (du haft gnade bey Gott funden LB; invenisti enim gratiam apud Deum V) Lk 1,30.

4) локализация среди нескольких предметов, внутри группы людей:

² При сборе материала использовался электронный конкорданс к «Постилле» Брете, подготовленный в Институте литовского языка в Вильнюсе.

46

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

Так Я говорил вам, пребывая juſimp ChNT (Dēle dingen hebbe ick tot u gesproken / by u blijvende StB) Ин 14,25; не имел iūſemp места DP 41₂ (nie miał v nich mieśćá Wuj 40₃₁); И Иисус преуспевал в мудрости, возрасте и благодати у Бога и Szmonijamp BP I 162₁₁; если бы такие дела совершились в Тире и Сидоне, как iuſip совершились BNT (weren solche Thatten zu Tyro vnd zu Sidon geschehen, als bey euch geschehen find LB; quia si in Tyro et Sidone factae essent virtutes quae factae sunt in vobis V) Мф 11,21.

5) локализация внутри предмета:

uzfodyno Winniczią [...] ir ikafe jeyp profa-wina ⇒ ſpauftuwa ChNT (wijngaert planted[e] [...] ende groeſ eenen wijnperſback daer in StB) Mt 21,33; Ir prānaſiep. Biſo Wielſpatis iźgēlbeſſiu iūs Wielſpatiē Dievē ių DP 257 (Y v Proroká; Mowi Pan /żbawię ich w Panu Bogu ich Wuj 265₂₈).

Это значение, по-видимому, не засвидетельствовано ни в BP, ни в BNT.

6) локализация вблизи предмета. У Хилиньского адессив в этом значении не засвидетельствован. Однако в DP и BP встречаются несколько примеров:

palikig afierą ſawą attōriųp DP 296₉ (ofiáruiß dar twoy do ottaržá Wuj 304₂₂); nekורios moteriſchkes muſiſchkiu / kuros ankſti buwa Grabiepi BP II 17₁₆.

Nach Angabe von Eglė Žilinskaitė (2007:408) machen solche Adessive 6,43% sämtlicher Belege des Adessivs aus. Nach Angabe von Gelumbeckaitė (1997: 191–192) ist diese Verwendungsweise des Adessivs auch im BNT nicht belegt.

В ChNT инессив выражает локализацию относительно неодушевлённого предмета. Иессивы от одушевлённых, выражающие процесс в сознании человека, не засвидетельствованы. Если инессив образуется от одушевлённых, речь идёт о формах множественного числа, а значение состоит в локализации в середине группы людей. Речь идёт

47

GINA KAVALIŪNAITĖ

здесь о значении, которое само по себе не связано с одушевлённостью. Во множественном числе адессивы регулярно образуются только от тех частей речи, которые занимают наиболее высокое положение в иерархии одушевлённости, то есть от местоимений 1-го и 2-го лица; в остальных случаях обычно употребляются инессивы. Сравним, например:

Един Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и juſjmp wiſoje ChNT (Een Godt ende Vader van alle / die daer is boven alle/ ēn door alle / ende in u alle StB) Еф 4,6.

В этом примере в одной и той же именной группе встречаются адессив и инессив. Очевидно, различия в значении падежа между ними нет; различается лишь маркировка одушевлённости.

Также у Даукши и в Постилле Бретке употребление адессива связано с одушевлённостью. Адессивы от неодушевлённых крайне редки, например, attoriųp DP 296₉ и grabiepi BP II 17₁₆. Росинас пишет об этом: „sakiniuose su veiksmažodžiais būti, gyventi ir kitais vartojamas tik participinių įvardžių ir refleksyvinio įvardžio adesyvas, o gimininių įvardžių ir vardažodžių, be adesyvo, dažnai vartojamas ir inesyvas“ (2001: 141).

Кроме того, Росинас отмечает, что „asmeninių participinių ir refleksyvinio įvardžio (то есть именно тех, которые занимают наиболее высокое положение в иерархии одушевлённости — G. K.) posistemis Daukšos tekstuose neturi inesyvo; jo vietoje vartojamas adesyvas, kuriuo dažniausiai reiškiama vidinė būsena“ (2001: 140). Это в точности соответствует тому, что было установлено для языковой системы Хилиньского. Согласно данным Росинаса, инессивы личных местоимений 1-го и 2-го лица не засвидетельствованы не только у Даукши, но и в катехизисе Пьеткевича, а также у Ширвида (Rosinas 1995: 17–20; 2001: 140). Такие инессивы встречаются только у Бретке и Вилента. Следовательно, эту примечательную особенность языка этих авторов следует исследовать отдельно.

3. ИНЭССИВ У НЕОДУШЕВЛЁННЫХ ИМЁН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ У БРЕТКЕ

Прежде всего следует отметить, что и у Бретке адессив связан с одушевлённостью. Для категорий, занимающих наивысшее положение в иерархии одушевлённости, а именно для местоимений 1-го

48

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

и 2-го лица и возвратного местоимения, Бретке регулярно использует адессив:

Nefa iei Sodomoia thie Darbai butu nuſsidawę, kurie tawip nuſsidawę BNT (Denn so zu Sodoma die thatten geschehen weren, die bey dyr geschehen sind LB; Quia si in Sodomis factae fuissent virtutes quae factae sunt in te V) Mt 11,23; Ir netur ßaknų ſawimp BNT (vnd haben keine wurtzel in jhen LB; et non habent radicem in se) Mk 4,17; Dwafe Wieſchpaties ira manip BP II 47₂₆; Ir IEſus daukſinoli iſchmintije / ſenatweie ir maloneie Diewiep ir S₃moniſamp BP I 162₁₁.

Распределение адессива и инессива ясно проявляется в следующих примерах. Во всех случаях речь идёт о Святом Писании или его частях; однако там, где книга названа по имени её автора, употребляется адессив, в остальных случаях — инессив:

Schwentamip Ianip trecziame puguldime BP I 420₂₀; Ponas IEſus Kriſtus wadinna Pharifeuſchus Raſſabin̄ikais / Schwentamip Ianip deſchim tame paguldime BP II 61₂; neſa ghi Schwentame raſchte liudima dūſt BP II 88₂₋₃; tada Ponas Diewas Schwentame ßodie / koſnam pamokſla dūſt BP II 279₁₄.

Поскольку распределение адессива и инессива определяется категориальными свойствами имени существительного, так что одни существительные в обычном случае образуют только адессив, а другие — только инессив, эти две формы находятся в отношении дополнительной дистрибуции. Следовательно, их следует рассматривать не как совершенно самостоятельные падежи, а лишь как варианты одного и того же локального падежа (ср. Smoczyński 2001: 215).

Однако у Бретке личные местоимения употребляются иначе, чем у Даукши и Хилинскиса. Здесь мы встречаем инессивы личных местоимений 1-го и 2-го лица, а также обозначений лиц, передающих происходящее в человеческом сознании или во внутреннем мире человека.

paſinfite, kaip eſch mano Tiewieie → Tiew + pi eſmi, ir jus manyie → manipi ir eſch iuſuie → iuſuie/iuſuia → iuſpi BNT (werdet jr erkennen, das ich in meinem Vater bin, vnd jr in mir, vnd ich in

49

GINA KAVALIŪNAITĖ

вам LB; cognoscetis quia ego sum в Отце моём, и вы во мне , и я в вас V) Ин 14,20;

ir ſunus tawa kuris → kurie taweie ira BNT (et filios qui in te sunt V; vnd deine Kinder mit dir LB Лк 19,43) Лк 19,44;

Satanas [...] ſaweie pats ne ſudera BNT (Satan [...] iſt mit jm ſelbs vneins LB; Satanas consurrexit in semetipsum V) Мк 3,26;

Er ne dege ſchirdis muſu muſui BNT (nonne cor nostrum ardens erat in nobis V; Brandte nicht vnſer hertze in vns LB) Лк 24,32;

Pharifeuſchas ſtowedams / teipo pats ſawije meldefi BP II 353₃; tada permanik ir ßinnok ſchitai ſchtiefos Schwenta Dwaſe tawije darancze BP II 125₂₀.

При этом, однако, следует учитывать, что сам Бретке нередко исправлял такие инессивы на адессивы:

kaip anis taipo ſawÿa dumoio → anus taipo ſawipi dumoiencзius BNT (das ſie alſo gedachten bey ſich ſelbs LB; quia sic cogitarent intra se V) Мк 2,8;

dumaia ſawei → ſawip BNT (et cogitabat intra se V; vnd er gedachte bey jm ſelbs LB) Лк 12,17;

bilaia ſawÿe → ſawÿp BNT (autem dixit intra se V; dachte er bey ſich ſelbs LB) Лк 18,4.

Такие места, где инессив заменяется адессивом, свидетельствуют о неуверенности Бретке в уместности инессива в подобных контекстах. Range (1995: 99–101) объясняет такие колебания влиянием Vorlage. Действительно, весьма вероятно, что немецкая конструкция с in и дательным падежом могла создавать предпосылки для такого употребления инессива, хотя использование подобных конструкций в Vorlagen не оказало заметного влияния на выбор локальных падежей у Хилинскиса. Подобным образом немецкая конструкция с bey у Бретке, по-видимому, по крайней мере в отдельных случаях побуждала заменять инессив адессивом (BNT Лк 12,17; Лк 18,4 и т. д.).

Тем не менее влияние Vorlagen не могло быть единственной причиной таких изменений. В BNT есть несколько примеров замены инессива адессивом, хотя Vorlage, по-видимому, не могла способствовать употреблению адессива:

50

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

izhwielumas kuris tawýe → tawipi ira BNT (lumen quod in te est V; das licht in dir [...] fey LB) Lk 11,35; paßinfite, kaip efch mano Tiewieie → Tiew+pi efmi, ir jus manye → manipi ir efch iufuje → iufuje/iufuią → iufpi BNT (узнаете, что я in meinem Vater bin, vnd jr in mir, vnd ich in euch LB; cognoscetis quia ego sum in Patre meo et vos in me et ego in vobis V) Jn 14,20.

И у Лютера, и в Вульгате в этих местах используются конструкции с in. Следовательно, в этих случаях причиной исправлений могло быть только языковое чутьё переводчика. Такое же впечатление складывается при более внимательном рассмотрении мест, где по крайней мере в немецком тексте стоят иные предлоги, чем in:

те вещи, которые muſui → muſip были совершены среди нас BNT (quae in nobis conpletae sunt rerum V; о событиях, произошедших среди нас LB) Лк 1,1;

чудеса, которые iufui → iufip совершены BNT (virtutes quae in vobis factae sunt V; деяния, [...] которые среди вас совершены LB) Лк 10,13;

говорил вам iufump → iufipi, пребывая среди вас BNT (haec locutus sum vobis apud vos manens V; это я сказал вам, когда был среди вас LB) Ин 14,25.

В немецком тексте в некоторых случаях стоит bey, однако встречаются и другие соответствия. Причина исправления muſui → muſip должна была быть иной; о причинах речь пойдёт ниже.

Кроме того, следует учитывать следующее. Чтобы обосновать утверждение, что причина замены инессива адессивом кроется во влиянии немецкого оригинала, необходимо было бы доказать, что в переводе Bretke вообще существует регулярное соответствие между литовским адессивом и немецким предлогом bey. В таком случае подобной эквивалентности следовало бы ожидать и у неодушевлённых. Однако мы обнаруживаем, что сочетаниям предлога bey с неодушевлёнными у Bretke соответствуют не адессивы, а предложные конструкции:

и согревался у огня LB (ir ſchildies a pas ſwākę BNT; et calefaciebat se ad ignem V) Mk 14,54;

51

GINA KAVALIŪNAITĖ

стоял же у креста LB (ſtoweio prieg Krijsaus BNT; Stabant autem iuxta crucem V) Ин 19,25; крестит еще в Еноне, близко к Салим LB (krikſchtya Enone, arti Salim → Salem BNT; baptizans in Aenon iuxta Salim V) Ин 3,23; у куста LB (pas erſchkieczius → kruma → pas krumus BNT) Лк 20,37; близко к пустыне LB (arti puſchchczos BNT; iuxta desertum) Ин 11,54.

Следует также отметить, что даже сочетания с у при обозначении одушевлённых не всегда передаются адессивом. Здесь приводится пример с неодушевлённым живым существом:

и был со зверями LB (buwo su Sverimis BNT; Eratque cum bestiis V) Мк 1,13.

Часто Брекке, по-видимому, руководствовался своим языковым чутьём, и порой ему приходилось задумываться, какая форма в данном случае была бы правильнее. С другой стороны, он, по всей видимости, стремился передать некоторые различия, присутствующие в источниках, в употреблении предлогов, поскольку они были важны для правильного понимания соответствующих мест текста. Так, различие между в Боге (in Deo) и у Бога (apud Deum) едва ли могло представляться Брекке чисто синтаксическим или стилистическим явлением, лишённым богословских импликаций. Поскольку такие обороты встречаются в тексте довольно часто, он также счёл необходимым придерживаться здесь последовательности и везде, где в латинском или немецком тексте стояло in, использовать одну и ту же форму, а именно инессив. В случае одушевлённого существительного, такого как tėvas, в живой народной речи, вероятно, существовал только адессив tėviep, обычное значение которого было «у отца» («в доме отца»). Значение «в отце», вероятно, было чуждо народной речи, поскольку подобные метафорические употребления могли встречаться, по сути, лишь в религиозных контекстах. Для передачи оборота in Patre, in dem Vater он мог либо образовать отсутствовавший в народной речи инессив, либо использовать реально существовавший адессив, отказавшись при этом от возможности различать «в отце» и «у отца».

Сопоставимой причины для употребления адессива вместо

52

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

инессива под влиянием (немецкого) источника едва ли могло быть. Во-первых, как было показано выше, по-видимому, не существовало прямого соответствия между адессивом и какой-либо немецкой предложной формой. Во-вторых, замена инессива адессивом при обозначении одушевлённых фактически представляет собой замену формы, обусловленной литовской языковой системой, формой, введённой под чужим влиянием.

Как было показано выше, местоимения 3-го лица занимают в иерархии одушевлённости несколько более низкое положение, чем местоимения 1-го и 2-го лица. Это связано с тем, что они могут относиться как к одушевлённому, так и к неодушевлённому. Тем не менее местоимения в целом занимают в иерархии одушевлённости более высокое положение, чем существительные. Такая сравнительно высокая позиция местоимений 3-го лица иногда приводит к тому, что их адессивы относятся к неодушевлённому. Ведь грамматический признак одушевлённости определяется не референцией, а общим положением категории в иерархии одушевлённости. Особенно ясно это проявляется у Хылинскиса, который в нескольких местах употребляет мужскую форму jampi в отношении неодушевлённого:

Ir → O kad kokian Mieſtan aba kieman ateyſite → ieyſit, Kłauſkites kas tęn → jampi ira wertas → wertu ChNT (Ende in wat fſadt ofte vlecke ghy fult inkomen / onderloeckt wie daer in weerdigh is StB) Мф 10,11.

Для Брекке такое расширенное употребление адессива местоимений 3-го лица, по-видимому, не характерно. Зато хорошо засвидетельствовано употребление адессива при обозначении одушевлённых:

nóg ſcho Kriſtaus niekur neatſtokem / net iampi ſtipra wiera ikki ſmerties ſawa ifſilaikikem BP I 124₁₃; Tu eſſi Sunus Diewo giwoio. Iampi giwena pilnjbe Deiwiftes kunifchkai BP II 88₆.

Для неодушевлённых же Брекке, по-видимому, употреблял только инессив:

ибо нет ни одного слова, которое так сильно уязвило бы их слух, как здесь не было бы ни крошки BP I 211₂₁.

Сравнение Брекке и Хылинскиса, кроме того, затрудняет тот факт, что Брекке часто употребляет наречие tę там, где у Хылинскиса встречается локальный падеж личного местоимения, относящийся к неодушевлённому (например, Мф 10, 11, Мф 21, 33 и т. д.).

53

GINA KAVALIŪNAITĖ

Там, где речь идет об одушевленном, у Бретке наблюдаются примечательные колебания. В нескольких местах мы находим инессив, который впоследствии сам Бретке исправил на адессив:

ne wienas bilas ſmerczia ne randu iame → elch newienas prziafties ſmerczio ne randu iampi BNT (nullam causam mortis invenio in eo V; Ich finde keine vſach des todes an jm LB) Lk 23,22; Kurſai walga mana Kuną ir gieria mana Kraughį, paſsiliektis manyè → manipi, ir elch iame → iamimp BNT (Qui manducat meam carnem et bibit meum sanguinem in me manet et ego in illo V; Wer mein Fleiſch iſſet, vnd trincket mein Blut, der bleibt in mir, vnd ich in jm LB) Jn 6,56.

При этом следует отметить и еще один примечательный факт: инессив для одушевленного представлен двумя разными формами: iame и iamije. Первая, по-видимому, относится к неодушевленному, а вторая — к одушевленному. Сопоставим приведенное выше место BP I 211²¹:

Nu eſti ſunus zmogaus perſchwiefſtas / ir Diewas iamije ira perſchwiefſtas BP I 363¹⁵; lei Diewas apſchwiefſtas eſt iama, tada Diewas ghi teipaieg perſchwieceg iama pacziama BNT (Iſt Gott verkleret in jm, ſo wird in Gott auch verkleren in jm ſelbs LB; si Deus clarificatus est in eo et Deus clarificabit eum in semet ipso V) Jn 13,32.

В Лк 23,22 форма iame действительно относится к Иисусу, однако, по-видимому, не случайно Бретке вычеркнул именно эту форму и заменил ее адессивом iampi. Правда, форма iamije также иногда вычеркивалась и заменялась адессивом:

нет неправды в нём → iamp BNT (и нет неправды в нём LB; и неправда в нём не V) Ин 7,18.

Форма iamije встречается в разных местах, поэтому ее нельзя считать простой опиской. У других авторов древнелитовских текстов эта форма, по-видимому, не засвидетельствована. Росинас (1995) ее не упоминает. Возникает вопрос, не является ли она новообразованием Бретке. Можно предположить, что в языковой системе Бретке (как и в языковой системе Хылинскиса) личное местоимение 3-го лица мужского рода не имело инессива для одушевленного.

54

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

Поскольку Бретке стремился передать предлог in, употреблявшийся в языках оригиналов (латинском и немецком), он делал это с помощью инессива, дополняя недостающие формы по продуктивным моделям. Iamije, вероятно, образовано по аналогии с maneie, tawie, ſaweie. И в отношении этой формы наблюдается некоторая неустойчивость: инессив часто исправлялся на адессив. Возможно, Бретке воспринимал iame как форму, маркированную по признаку неодушевленности. Это могло послужить причиной того, что он либо заменял ее адессивом, либо образовывал по аналогии с maneie, tawie одушевленный вариант. Однако и последний, по-видимому, не вполне его удовлетворял, поскольку иногда и его исправляли на адессив.

Помимо загадочной формы iamije, оставшейся без внимания в литературе, следует упомянуть и другие формы инессива, засвидетельствованные у Бретке, но неизвестные остальным авторам древнелитовских текстов. Речь идет о форме 2-го лица мн. ч. muſui(e), iuſui(e) (об этих формах см. Rosinas 1971: 147–152):

Er neſinnat […] iog dwafe Diewo iuſuie giwen BP II 370₁₈; Er neſinot / iog kunas iuſu Baßnicze eſti Dwafīos iuſuie giwenanc̄ios BP II 370₂₂.

И здесь можно предположить, что перед нами формы, искусственно образованные Бретке, поскольку у других авторов засвидетельствованы только адессивы. Формы muſui(e), iuſui(e), по-видимому, тоже не удовлетворяли Бретке: в разных местах он заменил их адессивами:

tų daiktų, kurie muſui → muſip nulsidawe BNT (ordinare narrationem quae in nobis completae sunt rerum V; von den Geſchichten, ſo vnter vns ergangen sind LB) Lk 1,1; magnbes kurias iuſui → iuſip daritas ira BNT (factae fuissent virtutes quae in vobis factae sunt V; Thaten, […] die bey euch geschehen sind LB) Lk 10,13.

4. ЗАКЛЮЧЕНИЯ

В отношении употребления статических локальных падежей (инессива и адессива) принципиального различия между языком Бретке и языком других старолитовских авторов нет. Распределение этих

55

GINA KAVALIŪNAITĖ

падежей определяется не семантикой падежа, а категориальными признаками именных групп, причем употребление адессива отражает высокое положение в иерархии одушевленности. В отличие от других старолитовских авторов, Бретке употребляет инессивы личных местоимений 1-го и 2-го лица, а также возвратного местоимения; отчасти эти формы больше нигде не встречаются. Он также использует для одушевленных существ такие формы 3-го лица ед. ч. муж. р., которые в других источниках не засвидетельствованы (iamije наряду с iame). Вероятно, здесь речь идет о подражании конструкциям с латинским и немецким in, употреблявшимся в оригиналах. Однако многочисленные случаи, когда эти инессивы исправлялись на адессивы, указывают на неуверенность Бретке в правильности этих форм. Вероятно, в его языковой системе имелись только адессивы. В этом отношении языковая система Бретке, вероятно, не отличалась от систем других старолитовских авторов, таких как Хылинскис, Даукша и др., а особенности употребления инессива в его текстах отражают прежде всего специфику его переводческой техники, а не его языка.

ОСОБЫЕ ЗНАКИ

→ исправление в рукописи

⇒ синоним, добавленный над строкой

„…“ начало или конец исправления в рукописи

<…> редакторская эмендация (Kudzinowski u. Otrębski 1958)

[…] вычеркивание в рукописи

[…] пропущенное место текста

[TOT] пояснительное добавленное слово в Statenbijbel

+ нечитаемая буква в рукописи

56

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen altlitauischen Texten

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

BNT — NAVIAS TESTAMENTAS. Ing Lietuwifchką Liefźuwi perraftchitas. per Ianą Bretkuną Labguwos Plebona. 1580. Цитируется по: NAVIAS TESTAMENTAS. Ing Lietuwifchką Liefźuwi perraftchitas. per Iana Bretkuną Labguwos Plebona. 1580. НОВЫЙ ЗАВЕТ, переведённый на литовский язык Иоганном Бретке, пастором в Лабиау, 1580: факсимиле рукописи, тома 7 и 8, Лабиау и. Пр. 1580. Под редакцией J.D.Range и Fr. Scholz. 1991. Падерборн – Мюнхен – Вена – Цюрих.

BP — POSTILLA tatai eſti Trumpas ir Praſtas Iſchguldimas Euangeliu [...] Per Ianą Bretkną Lietuvos Plebona Karaliaucziuie Prufſu. Iſſpaulta Karaliaucziuie Iurgio Oftenbergero. Maėta Pono 1591.

ChNT — Czesław Kudzinowski, Jan Otrębski, Biblia litewska Chylińskiego. Nowy Testament. 2, Tekst, Познань: Национальный институт имени Оссолинских, 1958.

DP — Poſtilla CATHOLICKA Tái eſt: Iſguldimas Ewangeliu kiekwienos Nedelos ir Świętes per wiſſús metus. Per Kúniģą MIKALOIV DAVKSZ[A] Kanoniķą Médniku / iſ lękiſko pergúldita. Su walá ir dalaīdimu wīreuſiuiu. W Wilniui / Drukárnioi Akademios SOCIETATIS IESV. A.D. 1599.

LB — Сочинения Д. Мартина Лютера. Критическое полное собрание (Веймарское издание). Немецкая Библия, том 6. 1968: Hermann Böhlauſ Nachfolger – Веймарское академическое издательство и типография – Грац.

StB — Библия, то есть вся Священная книга, содержащая все канонические книги Ветхого и Нового Заветов. По поручению высокомогущественных господ Генеральных штатов Соединённых Нидерландов [...] Верно переведена с языков оригинала на наш нидерландский язык [...] и исправлена по общему постановлению нидерландских церквей от опечаток и ошибок, обнаруженных в первом издании. В Амстердаме, напечатано у вдовы покойного Паулюса Аэртсзона ван Равестейна [...] в 1657 году.

V — Die Vulgata, zitiert nach: Roger Gryson, ed., 1994: Biblia Sacra Vulgata. Stuttgart: Deutsche Bibelgesellschaft.

WuJ — Poſtilla Catholicka Mnieyſza. To ieſt: Krotkie Kaźánia / álbo wykłady wietých Ewngieliy [...] Przeź D. IAKVBA WVYKA 3 Węgrowcá / Theologá Societatis IESV. [...] W KRAKOWIE W Drukárniey Andrzeía Piotrkowcźyká / Roku Páńſkiego 1590.

57

GINA KAVALIŪNAITĖ

БИБЛИОГРАФИЯ

Anderson, S. R. 1985: Inflectional morphology. In: T. Shopen, ed., Language Typology and Syntactic Description 3. Grammatical categories and the lexicon. Cambridge etc.: Cambridge University Press, 151–201.

Gelumbeckaitė, J. 1997: Postpoziciniai vietininkai J. Bretkūno „Evangelijos pagal Luką“ vertime. Baltistica 32.2, 179–202.

Gelumbeckaitė, J. 1999: Linksnių ir prielinksnių konstrukcijų vartosena Jono Bretkūno „Evangelijos pagal Luką“ vertime. Daktaro disertacijos rankraštis.

Kavaliaūnaitė, G. 2001. Adesyvas Chylinskio Naujojo Testamento vertime. Acta Linguistica Lithuanica 45, 93–111.

Kudzinowski, Cz. 1997: Indeks–słownik do „Daukšos Postilė“ 1–2. Poznań: Wydawnictwo Naukowe Uniwersytetu im. Adama Mickiewicza.

Laigonaitė, A. 1957: Pašalio vietininkai dabartinėje kalboje. In: Ch. Lemchenas, Hrsg., Kai kurie lietuvių kalbos gramatikos klausimai. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 21–39.

Maskuliūnas, B. 2000: Dėl vieno posesyvumo raiškos atvejo senuosiuose raštuose. Baltistica 34.2, 199–208.

Palionis, J. 1967: Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a. Vilnius: Mintis.

Range, J.-D. 1992: Kommentierte Edition des Bandes 7 der altlitauischen Bibelübersetzung (Evangelien und Apostelgeschichte) von Joh. Bretke, Labiau 1580. Habilitationsschrift, vorgelegt dem Fachbereich 13 Romanistik–Slavistik der Westfälischen Wilhelmsuniversität Münster.

Range, J.-D. 1995: Allativ und Adessiv in altlitauischen Texten des 16. Jahrhunderts. Linguistica Baltica 4, 96–102.

Rosinas, A. 1971: Dėl asmeninių įvardžių formų (mūs)-uje ir (mūs)-yje kilmės. Baltistica 7.2, 174–152.

Rosinas, A. 1995: Baltų kalbų įvardžiai: morfologijos raida, Vilnius: Vilniaus universitetas.

Rosinas, A. 2001: Mikalojaus Daukšos tekstų įvardžių semantinė ir morfologinė struktūra. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

58

Die statischen Lokalkasus bei Bretke und in anderen alitauischen Texten

SILVERSTEIN, M. 1976: Hierarchy of features and ergativity. In: R. M. W. DIXON, ed., Grammatical categories in Australian languages. Canberra: Humanities Press, 112–171.

SMOCZYŃSKI, W. 2001: Przypadki lokalne języków bałtyckich. In: Ders., Język litewski w perspektywie porównawczej. Kraków: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellońskiego, 214–216.

ŽILINSKAITĖ, E. 2007: Adesyvas Mikalojaus Daukšos Postilėje. Baltistica 57.3, 407–422.

Gina Kavaliūnaitė

Институт литовского языка

P. Vileišio 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

59