DALIA SVIDERSKIENĖ

Институт литовского языка

ORCID id: orcid.org/0000-0003-3060-4713

Направление научных исследований: ономастика (исследования словообразования, происхождения и мотивации имён собственных).

DOI: doi.org/10.35321/all83-14

К ВОПРОСУ О ТЕРМИНЕ ŽEMĖVARDIS

О термине žemėvardis

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются процесс и результат терминологизации исконного слова žemėvardis, функционировавшего в употреблении учёного межвоенного периода Казимиера Алминаускиса, понятие, место термина в системе отечественной терминологии, его соотношение с другими терминами, используемыми в литовской топономастике. После раскрытия концептуальной информации, предоставляемой этим языковым знаком, намечаются более широкие возможности его использования. Статью расширяют энциклопедические данные и фрагменты истории записи географических названий из живой речи (говорения); их дополняет информация из Lietuvos vietovardžių žodyno — национального реестра топонимии прошлого века, а также примеры отечественной топонимии из анкет Žemės vardų, представляющие культурную семантику межвоенной деревни.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: топоним, исконный термин, анализ текста употребления, анализ контекста, терминологическая номинация, мотивация, система терминологии, междисциплинарная коммуникация.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются процесс и результат терминологизации исконного слова žemėvardis («название земли»), функционировавшего в языке учёного межвоенного периода Казимиера Алминаускиса, его понятие, место термина в системе отечественных терминов, его соотношение с другими терминами, используемыми в литовской топономастике. После раскрытия концептуальной информации, предоставляемой этим языковым знаком, предлагаются более широкие возможности использования термина. Статья дополнена энциклопедическими данными и фрагментами истории сбора географических названий из живой речи (говорения); их дополняют

310

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

информацией из национального регистра топонимии прошлого века Словарь литовских топонимов и примерами местной топонимии, представляющими культурную семантику межвоенной деревни, из анкет «Названия земель».

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: топоним, автохтонный термин, анализ текста употребления, контекстуальный анализ, терминологическая номинация, мотивация, система терминов, междисциплинарная коммуникация.

Введение. Терминологию имён собственных следует квалифицировать как часть всей лингвистической терминологии, обладающую присущими только ей особенностями. К сожалению, в словарях данной научной области более общего характера (Šmilauer 1963; Подольская 1978, 1988; GTSGN 2002) не встречаются единицы национальной терминологии, наилучшим образом отражающие понятия языкового сообщества, модели их наименования, систему и репрезентируемую ими область. С развитием науки возникает потребность в отборе терминов, которая и становится одной из важнейших задач исследователя. Определённые учёными принципы и критерии отбора терминов обусловливают дальнейшие этапы терминологической деятельности: реализацию выбранных методов исследования, накопление информации, необходимой для дальнейшего употребления терминов и составления словарей, с опорой как на требования, предъявляемые к термину, так и на разработанные методические принципы терминологической работы, критерий определённости термина, принципы синхронности, системности и нормирования, которые практически реализуются при моделировании логико-концептуальной системы¹. Терминология как «специальная лексика языка требует и специального нормирования, основанного не на литературной, а на её естественной достоверности и правильности, обусловленной не традицией употребления или словообразования, действующими в определённом языке, а обстоятельствами, продиктованными данной подсистемой языка»². По мнению литовского терминолога Albinos Auksoriūtės, «очень важно, чтобы литовский язык употреблялся и в общественной жизни государства, и в мире науки» (Auksoriūtė 2020). Связь языка науки с живым народным языком, не превращая его в чисто искусственное средство общения специалистов, упоминал и Kazimieras Gaivenis (1987: 84). В последнее время всё более оправдывает себя когнитивный подход к анализу морфологической мотивации

¹ Dėl jų žr. tradicines nuostatas deklaravusių lietuvių terminologų (Gaivenis 1987: 83–91; Gaivenis, Keinys 1990: 210) ir šiuolaikinių, antropocentrinės paradigmos rėmuose dirbančių rusų mokslininkų (Костерина, Кондратюкова 2014: 133–137; Васильева 2014, 2015) darbus.

² „Специальная лексика подвергается особому нормированию, в основе которого лежит не литературная, а производственная правильность, продиктованная не нормами словоупотребления или словообразования данного языка, а условиями соответствующей подсистемы“ (Суперанская 2003: 28).

Straipsniai / Articles

311

DALIA SVIDERSKIENĖ

исследования, поэтому термины также не избегают его. Как утверждает русская языковед Jelena S. Kubriakova, «передаваемая словом информация упаковывается в мотивированный и обычно передающий своё значение по частям знак, наиболее подходящим образом сочетающий познавательные и коммуникативные потребности» (Кубрякова 2004: 393)^³. «Ментальное содержание, актуализируемое в сознании во время каждого речевого акта, носит субъективный характер, а содержание, актуализируемое в связи с конкретным словом, является подлинным, реальным значением слова в ситуации речевого акта. Реальное значение — это то, что человек думает, что имеет в виду, когда воспринимает (слышит или сам употребляет) определённое слово. Значительная часть такого значения является общей для всех говорящих благодаря сходному жизненному опыту и повторяемости типичных коммуникативных ситуаций» (Gudavičius 2011: 111). Значение понимается как единство содержания и формы. Для понимания содержания, репрезентируемого языковым знаком, необходимо осознать прагматический признак, давший импульс возникновению языкового знака. По мнению Nikolajaus F. Alefirenko, «внутренняя форма языкового знака рассматривается как синхронный эпидигматический компонент его семантической структуры, выполняющий функцию идиоэтнической основы косвенной номинации, то есть отражающий денотативный признак, по которому был назван один из возможных фрагментов действительности» (Алефиренко 2009)^⁴.

В языкознании признаётся, что «назначение термина состоит не только в точном выражении научного понятия, но и в выполнении функции определённого инструмента познания, объясняющего новое в среде определённой научной области, которой он служит» (ср. Блинова 1981: 28)^⁵. Итак, полагая, что автохтонный термин мог бы утвердиться в развивающейся науке об именах собственных и выявить её национальные когнитивные черты, в качестве основного источника анализа была выбрана составленная Kazimiero Alminauskio в межвоенный период Instrukcija žemės vardynui surašyti (далее — Instrukcija; LŽVI). В разделе Apie žemės vardyną, jo reikšmę ir surašymą сказано: «Среди фольклора и народного искусства в народном творчестве почётное место занимает собрание названий земель» (Alminauskis 1934: 3). В условиях глобализации, по-видимому, повторяющей межвоенную ситуацию^⁶, описываемую оппозицией слов «(ис)чезнуть или (со)храниться», не позволяет

^³ „Передаваемая им информация упаковывается в мотивированный и, как правило, расчлененно передающий свое значение знак, а также знак, оптимально согласующий свои когнитивные и коммуникативные задачи“ (Кубрякова 2004: 393).

^⁴ „Внутренняя форма языкового знака рассматривается как синхронный эпидигматический компонент его семантической структуры, служащий идиоэтнической основой косвенно­производной номинации, т. е. отражающий тот денотативный признак, по которому и был наи­менован соответствующий фрагмент реальной действительности“ (Алефиренко 2009).

^⁵ „Термин призван не только предельно точно выразить научное понятие, но и служить свое­образным инструментом познания, выявления нового в той отрасли научного знания, ко­торую он обслуживает“ (Блинова 1981: 28).

^⁶ Мысли, высказанные K. Alminauskis, сегодня словно находит отклик в словах литовского географа Filomenos Kavoliūtės: «Названия населённых пунктов вместе с другими топонимами формируют специфический

312

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

неослабевающий интерес к области имён собственных^⁷. Итак, это исследование важно как для топономастики, так и для терминологии, поскольку «своеобразие ономастики, её положение в сфере гуманитарных знаний не раз вызывали множество споров, так же как и неопределённость относительно статуса имён собственных в языкознании и их разнообразие влияли на процесс формирования ономастической терминологии» (Матвеев 2005: 5)^⁸. Кроме того, «национальные термины являются неисчерпаемым источником пополнения научной терминологии. В некоторых случаях они точнее и прецизионнее информируют о содержании географического объекта, природного явления и его оттенках» (Мурзаев 1984: 4)^⁹.

Цель статьи — опираясь на документ, репрезентирующий ситуацию межвоенного периода, связанную с задачами сохранения всеобщей записи топонимов, — Instrukcija K. Alminauskis, установить объём содержания, передаваемый языковым знаком žemėvardis, на основании полученных данных определить понятие автохтонного термина žemėvardis, предусмотреть дальнейшие возможности использования этого термина и слова. Для его достижения ставятся следующие задачи: 1) выяснить происхождение слова žemėvardis; 2) представить энциклопедическое и закрепившееся в топономастике понятие термина žemėvardis, терминологическое окружение, контекстуальных партнёров, объяснить (интерпретировать) мотивацию, раскрыть структурную модель; 3) опираясь на текст Instrukcijos K. Alminauskis, а также на новейший контекст исследований национальной топономастики, раскрыть (интерпретировать) изменения во взгляде на именуемый фрагмент действительности (названия мест), обусловливающие корректировку содержания понятия žemėvardis.

Итак, чтобы установить (интерпретировать), выделить, что в языке является новым, как это соотносится с тем, что продолжает употребляться как старое, исследование проводится на лексико-семантическом, синтаксическом и лингвокультурном уровнях при целенаправленном сочетании ономасиологического и семасиологического методов. Помимо этого, в статье применяются теоретические

культурно-ментальные пласты края, неразрывно существующие вместе с обществом и являющиеся не менее значимыми, чем обычаи или традиции» (Kavoliutė 2019: 740).

^⁷ «Нематериальное культурное наследие — живое, процветающее, передаваемое из поколения в поколение, дающее человеку столь необходимое чувство идентичности — всегда занимало важное место в жизни общества: от повсеместных традиций, вошедших в кровь, до обычаев, искренне поддерживаемых небольшими сообществами, которыми они щедро делятся со всеми, кто хочет познать и пережить наше [...] мировоззрение, а также сохранившие самобытные черты характеры людей». Доступно в интернете: http://lki.lt/lietuvos-nemate-rialaus-kulturos-paveldo-vertbyiu-savade-vietovardziu-atminties-ir-vartojimo-tradicija/ [дата обращения: 2020-07-11].

^⁸ „Своeобразие ономастики, положение ее в среде гуманитарных знаний не раз вызывало многочисленные споры, так же как неопределенность научной позиции имен собственных в лингвистике и их многообразие повлияли на процесс ономастической терминологизации“ (Матвеев 2005: 5).

^⁹ „Народные термины – неисчерпаемый источник пополнения научной терминологии. В ряде случаев они более точно и предметно информируют о содержании и нюансах географического объекта, природного явления“ (Мурзаев 1984: 4).

Straipsniai / Articles

313

DALIA SVIDERSKIENĖ

методы анализа, описательно-аналитический и компонентного анализа, соблюдаются правила качественных исследований¹⁰, ориентированные на объект исследования. Статья представляет ценность для терминологии, терминографии, топономастики, культурной географии, социолексикологии, междисциплинарной коммуникации и интересна с образовательной точки зрения.

1. Происхождение слова žemėvardis. Слово žemėvardis, образованное способом сложения, состоит из двух компонентов. Первый связан с лит. žemė, второй — с лит. vardas. Происхождение первого структурного компонента слова можно объяснить на основании данных Базы данных этимологического словаря литовского языка (далее — LKEŽBе), составленной в Вильнюсском университете¹², согласно которой лит. žemė [...], как и в других родственных языках, семантически связано со значением ‘лежащий внизу, то, что находится внизу’ (цит. по Buck 1949: 16). Далее, ориентируясь на наиболее типичное, самостоятельное, стилистически нейтральное значение, указанное в Словаре литовского языка (далее — LKŽe) под первым номером, выясняется, что лит. žemė означает ‘поверхность (нашей планеты), [...] (часто противопоставляемую небесному своду)’ и оттенок этого значения¹³ | ‘дно (в воде)’. Последующие компоненты значения дополняют и развивают структуру значения других значений многозначного слова žemė: 4. ‘верхний рыхлый (обычно обрабатываемый или иным образом используемый) слой поверхности нашей планеты’; 5. ‘материал, образующий поверхность нашей планеты || ‘глина’ || ‘грязь, нечистоты’; 6. ‘участок, площадь, поле, предназначенные для каких-либо нужд’; 7. ‘суша’ || ‘берег, окраина’; 8. ‘пахотное, обрабатываемое поле, почва’; 9. ‘частный (обычно обрабатываемый) участок, угодья’ || ‘частное владение’ || ‘хозяйство’ || ‘волок’; 10. ‘слой, пригодный для произрастания и выращивания растений, почва’; 11. ‘территория, край, страна, населённые народом или народами’ || разг.¹⁴ ‘жители какого-либо края или страны, народ’ || ‘государство’ || ‘этническая территориальная единица’ || ‘окрестность, местность, область’ || ‘родина, место рождения, родной край’.

Происхождение второго структурного компонента — от лит. vardas ‘название, данное не одному какому-либо, а каждому предмету, явлению, действию и т. п.’. Ср. также —onimas [onimai], вторая часть сложного слова, означающая

¹⁰ «Качественное (квалитативное) исследование — это систематическое, неструктурированное исследование случая или группы индивидов, ситуации или события в естественной среде с целью понять исследуемые явления и представить их интерпретационное, целостное объяснение» (Kardelis 2002).

¹¹ Социолексикология — наука, исследующая связи употребления слов с местом проживания людей, профессией, социальным статусом. Обобщённо говоря, это наука об отношениях слов и общества.

¹² Руководитель проекта — проф. д-р Daiva Sinkevičiūtė. Доступ в интернете: http://etimologija.baltnexus.lt/ [просмотрено в сентябре–октябре 2020 г.].

¹³ Далее для обозначения оттенка (оттенков) значения используется знак ||.

¹⁴ Такие сокращения, как LKŽe, отдельно не объясняются.

314

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

«имя», «наименование», «слово» (TŽŽ 2013: 822), онимы [гр. onyma — имя] языкозн. имена собственные или сочетания слов, обозначающие объекты (там же)¹⁵.

2. Понятие термина, терминологическая среда, место в системе, мотивация, структурная модель. Согласно энциклопедическим данным, топонимы, или географические названия, то есть имена собственные мест, прежде всего подразделяются на названия нежилых мест и названия населённых мест. Названия нежилых мест, в свою очередь, делятся на две большие группы — гидронимы и землевладельческие названия. Землевладельческие названия — это названия гор, холмов, обрывов, впадин, долин, лугов, пойменных лугов, пастбищ, полей, залежей, гравийных карьеров, глиняных карьеров, лесов, вырубок, сосновых лесов, кустарников, зарослей, дорог, троп и др. Землевладельческие названия — наиболее многочисленные литовские топонимы. Их записано более 500 000. По происхождению и времени возникновения они наиболее разнообразны среди топонимов. Это названия преимущественно небольших и не очень значимых мест; при изменении исторических и социальных обстоятельств они изменяются, исчезают или возникают новые. В официальные документы они попадают реже и реже получают официальный статус. Однако для коммуникации и ориентации землевладельческие названия не менее важны, чем названия водоёмов или населённых мест (LKE 2008: 599, 556–557)¹⁶. Это (под)разделение раскрывает положение землевладельческих названий в общей системе терминов топонимии — они оказываются на более низком уровне названий нежилых мест и вместе с гидронимами¹⁷ образуют разновидность топонимов, или географических названий.

Грасильда Блажене, опираясь на опыт немецкой ономастики, утверждает, что «те топонимы, которые остаются после выделения ойконимов и гидронимов, целесообразнее всего было бы называть землевладельческими названиями, или названиями нежилых мест» (Blažienė 2006: 27). Представление Виталии Мацейяускене о системе топонимов, или географических названий, раскрывается в характеристике источника Lietuvos vietovardžių žodyno — картотеки, находящейся в фондах Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка: «Она собиралась почти весь двадцатый век, и в настоящее время в ней находится около 600 тысяч карточек. На них в разное время и различными способами записаны литовские географические названия, собранные из живой речи, — названия населённых мест, названия водоёмов и названия различных других объектов земной поверхности (пашен, возвышенностей, болот, бродов, впадин, полей,

¹⁵ Dar plg. rusų terminijos reprezentantą: „Топоним (от др.–греч. τόπος – место + ὄνομα – имя, название) – разряд онимов, имя собственное, обозначающее собственное название природного объекта на Земле или объекта, созданного человеком на Земле. Топонимы изучаются наукой топонимикой, являющейся разделом ономастики“ (Подольская 1988: 127).

¹⁶ Dar žr. TŽŽ 2013: 822: toponimas (topo– + gr. onyma – vardas), kalbot. vietovardis, gyv. vietos arba kito geogr. objekto tikrinis vardas. LKŽE duomenimis, vietāv ardė ‘tikrinis vietos vardas, pavadinimas’ [Aukštaičiuose yra pavardžių ir vietovardžių – Kušlaukčių Vaižg.].

¹⁷ Dėl šio termino vartojimo tiek siaurąja, tiek plačiąja prasme žr. Vanagas 1999: 239. Pirmuoju atveju terminu hidronimas pavadinami upės ir ežerai, antruoju – ir kiti tikriniai vandens telkinių – jūrų, vandenynų, ežerų, upių, tvenkinių, griovių, brastų, pelkių, liūnų ir kt. – vardai.

Straipsniai / Articles

315

DALIA SVIDERSKIENĖ

пастбищ, канав, заливов, гор, холмов, дорог, полей, лесов, болот, заболоченных лесов и т. д.). Последних географических названий очень много, они изучены меньше всего (Maciejauskienė 2002: 102)¹⁸. Группа объектов, называемая в энциклопедии землевладельческими названиями, у этого автора остаётся без названия, однако очевидно, что ономаст выделяет её из числа названий других классов (подклассов).

Как уже стало принято, во всех работах, посвящённых литовской региональной (ареальной) топонимике, — в коллективной монографии литовских учёных Lietuvių vietovardžiai, žemėvardžiai ir vandenvardžiai Europos kontekste (LOFGEK 2019), в исследованиях Илоны Мицкене, Ренаты Эндзеляйте, Нерии Барткуте, в изданиях серии локальных исследований «Versmė» — для обозначения названий земного покрова, то есть гор, полей, лугов, лесов, дорог, троп и др., употребляется термин žemėvardis. Его употребляли также географ, писавший о вопросах языка, Станисловас Тарвидас (1958: 5, 46), языковеды Бронис Савукинас (1963: 235)¹⁹, Александрас Ванагас (1988: 16), Мария Размукайте (2003: 67), этнолог Ауксуоле Чепайтите (2013: 112, 129).

Обстоятельства возникновения термина и его мотивация с синхронной точки зрения, по-видимому, воспринимаются без труда — возникла необходимость назвать зоны сухой поверхности земли (земного покрова), выделяющиеся из окружающей среды (обрабатываемые, гористые, лесистые, те, по которым ходят, ездят и др.). Мотивация позволяет понять употребляемые термины других видов того же уровня: vandėnvardžiai, gyvenamųjų vietų vardai. В литовской топонимике наряду с ними употребляются и термины смешанного происхождения: как литовские, так и имеющие основы греческого происхождения. Синонимически употребляются термины: vandėnvardis – hidronimas; gyvenamosios vietos vardas – oikonimas; pelkėtos vietos vardas – helonimas; kalno vardas – oronimas; lauko, pievos vardas – agronimas; miško vardas – drimonimas; kelio, tako vardas – hodonimas. При необходимости все они обобщённо называются географическими названиями или топонимами, а орнонимы, агронимы, дримонимы, ходонимы — землевладельческими названиями.

Таким образом, терминологическая модель сформировалась из основного компонента vardas, обозначающего класс (категорию) имён собственных, и зависимого компонента žemė, обозначающего место и маркирующего подкласс неодушевлённых объектов. Для понимания информации, передаваемой этим языковым знаком, необходимо учитывать синтаксические связи между основным и зависимым компонентами (соответственно vardas и žemė), поскольку важна не сумма значений отдельных компонентов, а смысловое целое, то есть значение образования.

316

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

3. Ретроспектива употребления термина.

3.1. В Instrukcijoje сказано, что земское имянаречение «составляют географические названия²⁰⁾ и землевладельческие названия²¹⁾, которыми люди назвали почти каждое местечко: поле, лес, озерцо, ручеёк, луг... холмик... всякий раз иным, отличающимся от другого названием» (Alminauskis 1934: 3). Прежде всего следует рассмотреть случай употребления žemėvardžio, значение которого в сноске Instrukcijos поясняет сам автор: «Землевладельческие названия в широком смысле охватывают все названия местностей на поверхности земли, следовательно, и географические названия» (там же). Из сказанного можно понять, что понятие термина žemėvardis, функционировавшего в употреблении К. Альминаускаса, формировалось исходя из представления «то, что находится внизу», при котором все сегменты окружающей среды (пространства) осмыслялись как противопоставление небу. Итак, по мнению межвоенного языковеда, žemė является основанием для систематизации viršus / apačia «верх / низ». Представление об этой оппозиции декларируется и в словарях символов (Bekeris 1996: 318; Lapinskienė 2007: 176)²². В современной собственной топономастике²³ иначе: топонимами, или географическими названиями, считаются также названия объектов Вселенной — звёзд, созвездий, планет, комет и т. п. — (иначе космонимы и астронимы) (см. также LKE 2008: 557).

3.2. Утверждение К. Альминаускаса о том, что почти каждое место (vietelė²⁴ — К. А.) названо²⁵ и всякий раз иным, отличающимся от другого названием, подтверждается составленным для практических нужд идентификации мест списком сокращений указателей объектов Lietuvos vietovardžių žodyno²⁶. Как утверждает главный редактор словаря Лаймутис Билкис, «по сравнению с томом I понятие географического названия несколько расширено: во II том включены названия отдельных географических объектов (камней, деревьев), зданий с определёнными участками земли (трактиров, рабочих посёлков, бань), объектов сообщения (мостков, мостов). Это сделано для того, чтобы эти онимы, часто интересные по структуре и происхождению, не пылились в архиве и постепенно не предавались забвению» (LVŽ II: VII). Итак, нетрудно предположить, что в нашей культуре получают названия почти все социально значимые сегменты земного покрова. Их противопоставление определённому классу или подклассу показывает указатель объекта. Для отделения названий друг от друга этот указатель использовался (и продолжает использоваться) как информантами, сообщавшими названия мест, так и учителями и лесничими, записывавшими их в анкеты, а также исследователями. Это подтверждают таблицы стандартизированных листов Žemės vardų anketų²⁷, 7-я графа «Предмет», в которой указывалось, какой фрагмент действительности обозначается. Как показывают новейшие исследования литовской топономастики, указатель физиографического термина не устраняется из семантики названия места — он необходим для обоснования номинации и мотивации названия места²⁸. Это информация, необходимая и тождественная присущей именам собственным способности выражать единичное понятие²⁹.

3.3. Неоднородность содержания землевладельческих названий и их конкуренцию по отношению друг к другу свидетельствуют и высказанные далее мысли К. Альминаускаса: «Эти названия земли подробно показывают привязанность народа к своей земле, его любовь к ней и пристрастие. Люди называют своим именем даже самый незначительный уголок земли, иначе говоря, осознают его и тем самым приближают к себе» (Alminauskis 1934: 3). Выделенное предложение показывает, что составитель Instrukcijos обратил внимание на названий земли

Straipsniai / Articles

317

DALIA SVIDERSKIENĖ

связи с людьми, представителями определённого языкового сообщества, отождествляющими места с собой, но вместе с тем и различающими их между собой по какому-либо аспекту^³⁰. В собственной топонимии встречаются подтверждающие это примеры. Один из них, основанный на субъективизме, — место, человек — болото — это Panaïtė (Vv^³¹). Стефан Ульман указывает на антропоморфизмы как на одну из тенденций метафоризации (см. Ульман 1970). Это слова, характеризующие человеческое тело, дух, деятельность, употреблённые для называния предметов неодушевлённого мира^³². При таком обозначении топообъектов у адресата пробуждаются ассоциации с человеком^³³. Прилагательные, характеризующие человека (живое существо), служат основой номинации приводимых далее землевладений: почва Mùdrė (Brb); болото Skaitė (Kdn), луг Skaitė (Lbv); по словам подателя названия части пахотной земли, луга Žemės vardų anketos из д. Melagiai, название Piktãbalė (Kdn) произошло оттого, что прежде на том месте было болото, в котором тонуло много скота. По утверждению Вайды Друк^тейните, исследовавшей глаголы с переносным значением, такие глаголы «оказываются на периферии семантических групп, поскольку во многих случаях один и тот же глагол, употреблённый в прямом и переносном значениях, попадает в разные семантические группы» (Drukte inytė 2002: 318). В контексте рассматриваемого вопроса это наблюдение особенно важно, поскольку предупреждает о смысловых изменениях, определённых деформациях в структуре значения названий мест.

3.4. «Землевладения нередко знакомят нас с более ранними обстоятельствами жизни народа и дают возможность глубже заглянуть в его душу», — сказано в Instrukcijoje (Alminauskis 1934: 3). «С некоторыми^³⁴ из них (с землевладениями — примечание автора) связаны воспоминания о давних временах, древние заговоры, верования и подобные явления культурной истории народа, о которых без них мы ничего не знали бы»^³⁵ (там же). Из предложений, записанных в Instrukcijoje, можно понять (интерпретировать), что

30 Эпиграф Казимераса Буги, ставший опорой сообщений и статей многих литовских исследователей при подчёркивании важности топонимов, и в данном контексте не утрачивает смысла вследствие отношения языковедов начала прошлого века к именам собственным своей земли, своего края. «Посредством названий мест с нами говорит сама земля. Слова её языка — это названия городов, деревень, рек, озёр, болот, лесов, гор и т. д.» (Būga 1961: 491).

31 Такие сокращения, как LVŽ, отдельно не объясняются.

32 Dar žr. Gudavičius 2007: 165–168. Tatjana Fedotova (Užbaik alės valstybinis humanitarinis-pedagoginis universitetas) šią metaforos rūšį toponimikoje vadina kognityvine (žr. Федотова 2008: 48, 49).

33 Антропоморфические метафоры составляют основу персонификации — стилистических фигур, при которых предметам неодушевлённого мира придаются человеческие свойства и признаки (ср. Gudavičius 2009: 117).

34 Написание, как в Instrukcijoje.

35 Содержание 3-го листа анкет: 13. «Исторические сведения», 14. «Археологические сведения», 15. «Объяснения происхождения названий», 16. «Фольклорные сведения». Стандартизированный лист анкеты завершается таблицей с указанием возрастных интервалов подателей, то есть информацией о том, к какой возрастной группе они (он, оно) относились.

318

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

понятие землевладения связано с определённым периодом, историей народа³⁶, территорией, человечеством, его антропологическими общностями и различиями, индивидами (образом жизни, эту информацию консервирующей функцией землевладений, по которой можно судить о внутреннем мире людей, живших на определённой территории, их мировоззрении, миропонимании, стандартах мышления. Итак, как точно заметил Казимерас Буга, «наше прошлое, наше бытие (история) тесно связано с языковым именословом» (LKŽe). Аналогичного мнения о топонимах придерживаются и современные исследовательницы: «Изучение топонимов отличается тем, что для выяснения происхождения и значения названия необходимо приоткрыть двери не только в мир слов, но и в мир природы, истории, мифологии, географии, психологии [...]» (Kiseliūnaitė, Simutytė 2005: 7); «Микротопонимы и другие топонимы: отражения восприятия человеком мира» (Sinkevičiūtė 2015: 75). Понятие употребляемого последними авторами термина микротопоним связано с локальностью: первый структурный компонент показывает, что микро — это топонимы определённой территории³⁷ (ср. также коллокацию землевладения местности, записанную в одной из анкет), индивидуальностью³⁸, своеобразием, исключительностью (инаковостью). Это осмысленное содержание сближает понятие последнего термина с понятием землевладения³⁹, предоставляя дополнительную информацию о его неофициальности⁴⁰, ограниченности употребления только в определённой научной области (областях), а также раскрывает отношение к термину

³⁶ Ср. также: «Названия мест дороги нам тем, что в руках знатока они могут служить историческими документами» (Būga 1961: 743); «Где в древности жило то или иное племя, может сказать нам земля: нужно лишь уметь её спросить и понять её ответ» (там же, 491).

³⁷ Об интерпретации первого структурного компонента термина микротопоним см. Васильева 2014: 117–126.

³⁸ Больше примеров, иллюстрирующих, как определённый факт ландшафта (природы, природной местности) символизирует факт психологического состояния индивида, Д. Свидерскене собрала из исследования литовского этнолога, исследовательницы фольклора, балтийской религии и мифологии Радвиле Раченайте, которая, опираясь на материалы анкет «Названия земли» Алитусского и Тракайского уездов, анализировала, как воспоминания о прошлом закрепляются в различных жанрах преданий и как они взаимодействуют с ландшафтом; из статьи Вигимантаса Буткуса, исследовавшего топографию литературы; из статьи литовской мифологини, фольклористки Дайвы Вайткевачичене, подготовленной на основе прочитанного доклада «Слышать место и быть услышанным», где упоминаются «бормочущие болота» (соответственно см.: Sviderskienė 2015: 173–174, 183; 2016: 261).

³⁹ Dėl termino vartosenos lietuvių toponimikoje žr. Bilkis 1997: 35–57; dar žr. Подольская 1978: 86: „Микротопоним – Собственное имя (чаще) природного, физико-географического объекта, (реже) созданного человеком, имеющее узкую сферу употребления: функционирующее в пределах лишь микротерритории, известное узкому кругу людей, живущих в близи именуемого микрообъекта, в т. ч. микрогидроним, микроойконим, микроороним, микрохороним, названия урочищ, хозяйственных угодий, микросооружений (колодцев, мостов, будок, вышек, зимовий, кордонов, охотничьих домиков и т. п.).“

⁴⁰ Это наблюдение также сопоставимо с энциклопедическими сведениями, приведёнными во 2-м разделе настоящей статьи.

Straipsniai / Articles

319

DALIA SVIDERSKIENĖ

топоним, находящимся на более высокой ступени иерархической структуры и употребляемым на официальном уровне в научном языке.

Г. Блажене, решая проблемы исследования прусских земельных названий, утверждает, что «земельные названия, или названия необжитых мест, употребляются немногочисленной группой людей, например жителями одной деревни», и, продолжая рассуждение, ссылается на мнение Л. Билькиса: «Нужно быть знакомым с местностью, где существует его название» (см. также: Blažienė 2006: 27; Bilkis 1997: 49). Совокупность земельных названий как названий мест, находящихся внутри определённой административной единицы⁴¹, в определённой языковой среде, отражающей языковые, культурные, исторические региональные (ареальные) особенности, исследует Даля Свидерскене. Осуществлять это исследователям помогает единица межвоенного наследия — анкеты Lietuvos žemės vardyno.

4. Перспектива употребления термина, слова žemėvardis.

4.1. На основании анализа употребления žemėvardžio можно утверждать, что понятие изменилось и расширилось. Žemėvardžiais, продолжая традицию, называют не только названия элементов земного покрова — гор, полей, лугов, лесов, дорог, троп, — но и названия мест нетипичной структуры, связанных с историческими, этнокультурными областями развития и функционирования. Особенно обоснованным такое употребление термина представляется в рамках антропоцентрически ориентированной региональной (ареальной) топономастики. Главный аргумент этого утверждения заключается в том, что топонимы являются результатом лингвистического и экстралингвистического опыта членов определённого языкового этнического сообщества⁴³. Неофициальные топонимы информативны только в употреблении (речи), в социокультурной и этнокультурной среде их возникновения. Без знания онимного контекста название места может стать причиной непонимания. Поскольку топонимы являются свидетелями прошлого, сохраняющими (консервирующими) нарицательные слова (свои и заимствованные), не фиксируемые в современных собраниях антропонимы, окружающую среду и её детали, следы историко-культурных связей народов, представителей нетипичных структур определённой этнической области с присущей им «инфраструктурой» можно называть žemėvardžiais.

41 Межвоенного периода Мариампольского уезда.

42 При проведении работ по исследованию ономастикона было замечено, что записанные в листах Žemės vardų топонимы учитель, записавший их, называет земельными названиями: в анкете деревни Жилвичяй Сейрийской волости Алитусского уезда обнаружен прикреплённый листок с написанной от руки подтверждающей это информацией. Земельные названия деревни Жилвичяй (13) записаны Каледасом Юозасом, получены от учителя Страчюнай Легаса Пранаса. Те же топонимы данной местности (выделено автором) записаны также учителем Крикштонай Лекавичюсом Раполасом, в листе которого имеется только 4 земельных названия (в 3 раза меньше?!). А. Н. 1936-IV-24. Встречался случай, когда в незаполненной таблице анкеты Žemės vardų была единственная запись: «земельных названий нет».

43 Подробнее о последовательно проводимых в последние годы исследованиях, давших результаты такого рода, см.: Sviderskienė 2015, 2016, 2017, 2019.

320

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

4.2. Аргументы, обосновывающие ценность сложных слов Пранаса Скарджюса, позволяют предусмотреть дальнейшие возможности употребления žemėvardžio как слова нашего языка: «По своему характеру они главным образом подходят для более точного, компактного и богатого, содержательного способа выражения. Поэтому сложные слова очень часто имеют гораздо более обильное, богатое и одновременно более специфичное содержание, чем отдельные, ещё не воспринятые как единое целое части групп слов» (Skardžius 1943: 396). «Таким образом, сложные слова составляют одно из основных специальных средств выражения [...], [...] чаще всего они содержат нечто отобранное» (там же, 397). Установлено, что происхождение и тематическая среда второго структурного компонента vardas не ограничиваются областью топонимики, ср. asmenvardis — термин антропонимики, reiškiantis имена собственные лиц; ср. также термин ономастики zoonimas с другим структурным компонентом греческого происхождения, выполняющим ту же функцию наименования. Всех представителей последних классов в условиях глобализации объединяют вызов исчезновения (исчезнуть) или сохранения (сохраниться) и идея сбережения. Поэтому, исходя из аналогии, на основании которой в межвоенный период в целях сохранения названий мест были (на)званы анкеты Žemės vardai (ср. соседнюю форму названия анкет Žemėvardžiai⁴⁴), žemėvardžiais можно квалифицировать и называть исконные и представители других семантических групп, важные для компонента идентичности⁴⁵. Их список не является исчерпывающим, поскольку, как утверждал К. Алминаускис в Instrukcijoje, «сотни тысяч земельных названий скрыты среди людей».

Выводы. В статье, проанализировав Instrukciją vietovardžių rinkėjams К. Алминаускиса (1934) как основной текст возникновения термина žemėvardis, топонимический контекст, междисциплинарную научную среду, в которой, насколько известно, функционирует этот термин, с учётом специфики объектов (реальных), которые обозначает термин,

⁴⁴ Языковой материал, собираемый Обществом любителей литовской науки, также был назван Žemėvardžiai. В фондах Центра исследования балтийских языков и ономастикона Института литовского языка обнаружены листы Žemės vardų, сформированные в несколько меньшем формате (A4), чем во время всеобщей переписи топонимов, стандартизированные и составляющие абсолютное большинство; они содержат многографные таблицы с информацией об окружении деревни. На титульном листе материала, помимо упомянутых, приведены и другие сведения: Официальное название: деревни, имения, хутора, фольварка, местечка, колонии, Driškūnų (Dryszkūny), gir-jos (girininkijos – авт. примечание), волости Даугелишкиса Швенчёнского уезда. Составитель: фамилия, имя Švilpa Kazimieras, занятие mokytojas, ūkininkas. Место рождения: Lobiniai valsčius, Dūkšto apskritis, Breslauja. Адрес: Velniadvario pst., Gyvatbalio kaim., Pumpėnų apsk. Сведения записаны в декабре 1939 г. Информация об этой единице нематериального наследия публикуется в данной статье впервые.

⁴⁵ Лорета Вайчюлите-Семенене, стремившаяся восстановить концепт идентичности на основании tapatus, –i и его производных в современной литовской публицистике, по данным исследования выделила следующие уровни идентичности человека: социальный (близкое / далёкое; семья / человечество) ↔ я (постоянный / изменяющийся; помощь / похожий) ↔ место (близкое / далёкое; родина / мир) ↔ время (прошлое / настоящее / будущее) (подробнее см. Vaičiulytė-Semėnienė 2018: 131). См. также обобщающие выводы этого уникального исследования, в которых проводятся связи с местом, мировоззрением индивида, осмыслением самобытности и инаковости (там же, 137–138).

Straipsniai / Articles

321

DALIA SVIDERSKIENĖ

выяснилось, что (1) земляное имя занимает промежуточное положение между живым языковым элементом и точно фиксированными системными единицами терминологии. В ходе комплексного качественного исследования установлены (2) структурная модель и семантическая амплитуда этого термина. Выяснилось, что семантическая область земля связана с выражением (a) окружающей среды (пространства) — земля как расположенное внизу место поверхности (не исключая и дно в воде как позицию земной поверхности), (b) выражением рельефа — земля как часть поверхности, характеризующаяся определёнными отличительными антропогенными и геогенными особенностями (ср.: обжитая, влажная, поросшая растениями определённого вида, возделываемая, сегменты земной поверхности, по которым ходят, ездят и т. п.), (c) земля отождествляется с определённым краем, местом проживания, (d) социально значимыми культурными и другими объектами. В ходе исследования выявилась также (e) лингвокультурная коннотация: земля живая.

До сих пор традиционно термин земляное имя в отечественной топономастике обозначал понятие собственных имён земельного покрова (гор, полей, лугов, лесов, дорог, троп и др.). Анализ терминологического окружения позволил понять более богатое содержание термина земляное имя и предусмотреть более широкие возможности его использования. Предполагаемое понятие термина земляное имя — сформировавшиеся в определённое время, на определённой территории посредством естественной номинации названия земельного покрова, важные в ориентировочном, коммуникативном и эмоциональном отношениях, отражающие психологию бытия членов местного языкового сообщества. Поэтому особенно обоснованным выглядело бы будущее употребление термина земляное имя в области исследований антропоцентрически ориентированной региональной (ареальной) топономастики. Это предположение подтверждается опытом исследований, проводимых автором статьи, выявляющим общую для определённой полиэтнической территории черту номинационных решений, проявляющуюся в стремлении усилить принцип семантической целостности фрагментации и организации пространства посредством определённого субъективизма. Модель локальной информационной системы межвоенного периода, ^(s1)сконструированной по административным единицам (уездам, волостям, деревням, имениям, хуторам), Литовского земельного кадастра, укрепляет это предположение. Кроме того, как показало проведённое исследование, земля — наиболее типичный выразитель признака места, то есть площади, пространства, в котором что-либо находится или происходит.

Обобщая сказанное, можно констатировать, что (3) земляное имя — компонент идентичности. Таким образом, земляными именами могут называться не только названия мест, но и репрезентанты других семантических групп, связанные с идентичностью нашего народа и в условиях глобализации сталкивающиеся с вызовом (ис)чезновения, (ис)сохранения.

(4) Широкое поле употребления земляного имени обусловлено его богатым семантическим содержанием; выявленная внутренняя форма связана с локальностью, самобытностью, своеобразием, идентичностью, вследствие чего в различных ситуациях этот языковой знак может удовлетворять различным потребностям научной коммуникации и образования — в зависимости от исследовательских намерений.

322

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Auksoriūtė Albina 2020: Labai svarbu, kad lietuvių kalba būtų vartojama ir viešajame valstybės gyvenime, ir mokslo pasaulyje. Prieiga internete: https://www.manokrastas.lt/straipsnis/albina-auksoriute-labai-svarbu-kad-lietuviu-kalba-butu-vartojama-ir-viesajame-valstybes-gyvenime-ir-mokslo-pasaulyje [žiūrėta 2020 m. rugpjūtis–rugsėjis].

Bekeris Udo 1996: Simbolių žodynas, pakart. leidimas, Vilnius: Vaga.

Bilkis Laimutis 1997: Lietuvių helonimai: termino teikimas, sąvoka, vieta toponiminėje sistemoje. – Lituanistica 1(29), 35–57.

Blažienė Grasilда 2005: Prūsų žemėvardžių tyrinėjimo problemos. – Baltistica. Priedas 6, 27–40.

Būga Kazimieras 1961: Rinktiniai raštai 3, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Drukteinytė Virginija 2002: Perkeltinė metaforinė reikšmė ir sintagminė jos charakteristika. – Vārds unt tā petīšanas aspekti: rakstu krājums 6, 313–322.

Gaivenis Kazimieras 1987: Margas žodžių pasaulis: Kalba ir žmonės, Vilnius: Mokslas.

Gaivenis Kazimieras, Keinys Stasys 1990: Kalbotyros terminų žodynas, red. K. Morkūnas, Kaunas: Šviesa.

GTSGN – Glossary of Terms for the Standardization of Geographical Names. United Nations group of Experts on Geographic Names, United Nations, New York, 2002.

Gudavičius Aloyzas 2007: Gretinamoji semantika, Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Gudavičius Aloyzas 2009: Etnolingvistika (Tauta kalboje), Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Gudavičius Aloyzas 2011: Reikšmė – sąvoka – konceptas ir prasmė. – Res humanitariae 10, 108–119.

Kardelis Kęstutis 2002: Mokslinių tyrimų metodologija ir metodai, Kaunas: Judex.

Kavoliūtė Filomena, sud., 2019: Žemė prašo nepamiršti vardų: Mūsų mirusių kaimų knyga, Vilnius: Petro ofsetas.

Kiseliūnaitė Dalia, Simutytė Laima 2005: Kuršių Nerijos vardai, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.

Lapinskienė Lionė 2007: Simbolinių reikšmių žodynas, Vilnius: Magilė.

Straipsniai / Articles

323

DALIA SVIDERSKIENĖ

LKE – Lietuvių kalbos enciklopedija, par. K. Morkūnas, red. V. Ambrazas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1999.

LKE – Lietuvių kalbos enciklopedija, par. K. Morkūnas, red. V. Ambrazas, 2-asis patiksl. ir papild. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2008.

LKEŽBe – Lietuvių kalbos etimologinio žodyno duomenų bazė. Prieiga internete: http://etimologija.baltnexus.lt/ [žiūrėta 2020 rugsėjo–spalio mėn.]

LKŽe – «Словарь литовского языка», тт. 1–20 (1941–2002), редколлегия: G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, Ž. Šimėnaitė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, главный редактор G. Naktinienė; электронная версия, 2-е электронное издание, Вильнюс: Институт литовского языка, 2017. Доступно в интернете: www.lkz.lt [дата обращения: март—июнь 2020 г.].

LOFGEK – Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext, hrsg. G. Blažienė, L. Bilkis, wissenschaftlicher Redakteur H. Bichlmeier, Hamburg: Baar-Verlag, 2019.

LVŽ I – Lietuvos vietovardžių žodynas 1, red. kolegija L. Balode, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolph, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2008.

LVŽ II – Lietuvos vietovardžių žodynas 2, autoriai L. Bilkis, G. Blažienė, M. Norkaitienė, A. Ragauskaitė, M. Razmukaitė, D. Sviderskienė, atsak. red. L. Bilkis, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2014.

LVŽ III – Lietuvos vietovardžių žodynas 3, autoriai V. Adamonytė, L. Bilkis, G. Blažienė, D. Kačinaitė-Vrubliauskienė, M. Norkaitienė, A. Ragauskaitė, M. Razmukaitė, D. Sviderskienė, atsak. red. L. Bilkis, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2018.

LŽVI – Lietuvos žemės vardynas. Instrukcija Lietuvos žemės vardynui surašyti, sud. K. Alminauskis, Klaipėda: Akcinė „Ryto“ bendrovė, 1934.

Maciejauskienė Vitalija 2002: „Lietuvos vietovardžių žodynas“: pobūdis ir sandara. – Lituanistica 2(50), 102–117.

Maciejauskienė Vitalija 2002a: Lietuvių vietovardžiai – visuomenei ir mokslui. – Kalbos kultūra 75, 56–65.

Maciejauskienė Vitalija 2002b: Koks bus naujasis lietuvių vietovardžių žodynas. – Gimtoji kalba 9, 3–7.

Mitkevičienė Asta 2016: Terminas kontekste (žodžių junginio lygmeniu). – Terminologija 16, 73–104.

Razmukaitė Marija 2003: Sudėtiniai Lietuvos oikonimai. – Baltu filologija 12(2), 63–80.

324

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

Savukynas Bronys 1963: Kilmininkiniai lietuvių vietovardžiai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 6, 235–246.

Sinkevičiūtė Daiva 2015: Tikrinė lietuvių kalbos leksika. Pagrindiniai sluoksniai. Užduotys studentams: e. knyga, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Skardžius Pranas 1943: Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius: Lietuvos mokslų akademija, Lietuvių kalbos institutas.

Sviderskienė Dalia 2015: Dėl pragmatinės lingvistinės vietovardžių analizės (remiantis Marijampolės apskrities vietovardžiais). – Acta Linguistica Lithuanica 73, 166–199.

Sviderskienė Dalia 2016: Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 75, 243–273.

Sviderskienė Dalia 2017: Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 77, 78–102.

Sviderskienė Dalia 2019: Priesaginių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 81, 110–140.

Vaičiulytė-Semėnienė Loreta 2018: Žmogaus tapatybės konceptas pagal tapatus, –i ir jo vedinius dabartinės lietuvių kalbos publicistikoje. – Acta Linguistica Lithuanica 79, 78–102.

Šmilauer Vladimir 1963: Úvod do toponomastiky, Praha: Státní pedagogické nakladatelství.

Tarvydas Stanislovas 1958: Lietuvos vietovardžiai, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

TŽŽ – Tarptautinių žodžių žodynas, red. taryba A. Kaulakienė ir kt., Vilnius: Alma littera, 2013.

Vanagas Aleksandras 1988: Perkeltiniai vietovardžiai Lietuvoje. – Mokslas ir gyvenimas 5, 14–17.

Алефиренко Николай Ф. 2009: Когнитивно-дискурсивная парадигма языкового знака. – Язык. Текст. Дискурс: научный альманах под ред. Г. Н. Манаенко, вып. 7, Ставрополь, 7–17.

Блинова Ольга И. 1981: Термин и его мотивированность. – Терминология и культура речи, Москва: Наука, 28–37.

Васильева Наталия Н. 2014: Традиционное и новое в русской топонимической терминологии. – Mikrotoponimia / Makrotoponimia: Problematyka wstępna, red. A. Gałkowski, R. Gliwa, Łódź: Wydawnictwo Uniwersytetu Łódzkiego, 117–126.

Straipsniai / Articles

325

DALIA SVIDERSKIENĖ

Васильева Наталия Н. 2014а: О координировании ономастической терминологии. – Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского 2(1), 373–377.

Васильева Наталия Н. 2015: Нужен ли ономастике новый терминологический словарь? – Этнолингвистика. Ономастика. Этимология: материалы III междунар. науч. конф. Екатеринбург, 7–11 сентября 2015 г., отв. ред. Е. Л. Березович; ред. Е. О. Борисова, Н. В. Кабинина, М. Э. Рут, Л. А. Феоктистова, 60–62.

Костерина Юлия Е., Кондратюкова Людмила К. 2014: Критерии и принципы отбора терминов. – Омский научный вестник 1(125), 133–137.

Кубрякова Елена С. 2004: Язык и значение. На пути получения знаний о языке: части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира, Москва: Языки славянской культуры.

Матвеев Александр К. 2005: Ономастика и ономатология: терминологический этюд. – Вопросы ономастики 2, 5–11.

Мурзаев Эдуард М. 1984: Словарь народных географических терминов. Москва: Мысль.

Подольская Наталья В. 1978: Словарь русской ономастической терминологии, отв. ред. А. В. Суперанская, Москва: Наука.

Подольская Наталья В. 1988: Словарь русской ономастической терминологии, изд. 2-е, перераб. и доп. А. В. Суперанская, Москва: Наука.

Суперанская Александра В., Подольская Наталья В. 2003: Общая терминология: Вопросы теории, отв. ред. А. В. Суперанская, Н. А. Подольская, Н. В. Васильева, Москва: ЛИБРОКОМ.

Ульльман С. 1970: Семантические универсалии. Prieiga internete: http://www.philology.ru/linguistics1/ullman-70.htm [žiūrėta 2020–11–09].

Федотова Татьяна В. 2008: Специфика метафорических топонимов в аспекте восприятия мира человеком. – Вестник ВГУ, серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация 2, 48–51.

326

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Termino žemėvardis klausimu

О термине Žemėvardis

Р Е З Ю М Е

После анализа Instrukcija vietovardžių rinkėjams («Инструкция для собирателей географических названий») (1934) Казимераса Алминаускиса как основного текста, в котором возник термин žemėvardis («название земли»), его топонимического контекста и междисциплинарной научной области, в которой, насколько нам известно, функционирует этот термин, а также с учётом специфики объектов (явлений), к которым он относится, выяснилось, что (1) žemėvardis занимает промежуточное положение между элементом живого языка и точно зафиксированными системными единицами терминов. Комплексное качественное исследование установило (2) структурную модель этого термина и его семантическую амплитуду.

Было установлено, что семантическая область žemė (земля) связана с (a) выражением окружающей среды (пространства) — землёй как нижней поверхностью (при этом не исключается положение дна водоёма как поверхности земли), (b) выражением рельефа — землёй как частью поверхности, характеризующейся определёнными антропогенными и геогенными свойствами (ср. заселённая, влажная, поросшая растениями определённого типа, возделанная земля; сегменты земной поверхности для хождения, езды и т. п.), (c) земля приравнивается к определённому региону, месту проживания, (d) социально значимым культурным и другим объектам. Исследование также выявило (e) лингвокультурную коннотацию: земля жива. Это обосновывает традиционную концепцию термина žemėvardis, закрепившуюся в местной топонимии, — собственные названия земного покрова (холмов, полей, лугов, лесов, дорог, троп и т. п.); это также позволяет осмыслить более богатое содержание термина žemėvardis и предвидеть более широкие возможности его употребления. Имплицитная концепция термина žemėvardis такова: названия земного покрова, сформированные в определённое время на определённой территории посредством естественной номинации, значимые в ориентировочном, коммуникативном и эмоциональном отношении и отражающие психологию бытия членов местного языкового сообщества. В дальнейшем особенно вероятно употребление этого термина в области антропоцентрической региональной (ареальной) топономастики. Это предположение подтверждается исследовательским опытом автора, выявляющим общую черту номинативных решений, характерных для определённой политехнической области: стремление усилить принцип семантической целостности фрагментации и организации пространства благодаря определённому субъективизму. Местная модель межвоенной информационной системы — анкеты Land Names, составленные на основе административных единиц (уездов, волостей, деревень, имений, отдельных хуторов), — усиливает это предположение.

С учётом изложенного можно заключить, что (3) žemėvardis является компонентом идентичности. Следовательно, не только географические названия, но и представители других семантических групп (как утверждал Алминаускис, «среди людей скрываются сотни тысяч названий земель»), связанные с идентичностью нашего народа и сталкивающиеся перед лицом глобализации с вызовом исчезновения и выживания, могут называться

Straipsniai / Articles

327

DALIA SVIDERSKIENĖ

žemėvardžiai.

Подано 6 декабря 2020 г.

DALIA SVIDERSKIENĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

328

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII