This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
ДИАНА ДАМБРАУСКЕНЕ
Институт литовского языка
ORCID id: orcid.org/0000-0002-0346-8421
Направления научных исследований: геолингвистика, социолингвистика,
DOI: doi.org/10.35321/all87-13
ИЗМЕНЕНИЯ ДИАЛЕКТНОСТИ В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ЮЖНОЖЕМАЙТСКОГО РАССЕЙНЯЙСКОГО ГОВОРА (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XX В. – ВТОРОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ XXI В.)
Диалектные изменения в северной части южножемайтского рассейняйского говора (вторая nd половина XXth века – второе nd десятилетие XXIst века)
АННОТАЦИЯ
В статье исследуется диалектность северной части южножемайтского рассейняйского говора во второй половине XX в. и во втором десятилетии XXI в. Изменения диалектности выявляются посредством анализа диалектных данных двух периодов (фрагментов рукописных текстов второй половины XX в. и аудиозаписей второго десятилетия XXI в.) из семи пунктов LKA, которые должны были лучше всего представлять рассейняйский говор XX в.: Kùrtuvėnų (LKA 195), Kušlekių (LKA 225), Pãdubysio (LKA 226), Krãžių (LKA 257), Kel̃mės (LKA 258), Adomáičių (LKA 292) и Pãkražančio (LKA 293).
За более чем шесть десятилетий употребление диалектных особенностей в северной части говора изменилось. Однако во втором десятилетии XXI в. представители старшего и старейшего поколений рассейняйского говора говорят на местных вариантах рассейняйского говора (диалектной речи), сформировавшихся на основе признаков традиционного говора.
Различия между минимальными и максимальными показателями диалектности, а также колебания преобладающих показателей доказывают, что диалектная неоднородность была свойственна исследуемой Кельмесской зоне уже во второй половине XX в. Однако более значительные колебания оценок диалектности в аудиозаписях по сравнению с фрагментами текстов осторожно позволяют утверждать, что в XXI в. говор меняется быстрее вследствие процессов конвергенции.
270
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 2
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
фрагментах осторожно позволяют утверждать, что в XXI в. говор меняется быстрее вследствие процессов конвергенции.
В статье рассматривается диалектная речь (диалектность) в северной части южножемайтского рассейняйского говора во 2nd второй половине 20th века и во 2nd втором десятилетии 21st века. Диалектные изменения выявляются посредством анализа диалектных данных двух периодов (фрагментов рукописных текстов 2nd второй половины 20th века и аудиозаписей 2nd второго десятилетия 21st века) из семи пунктов Атласа литовского языка, которые считались лучшими представителями рассейняйского говора в 20th XX веке: Kurtuvėnai (LLA 195), Kušleikiiai (LLA 225), Padubysys (LLA 226), Kražiai (LLA 257), Kelmė (LLA 258), Adomaičiai (LLA 292) и Pakražantis (LLA 293).
За более чем шесть десятилетий употребление диалектных особенностей претерпело определённые изменения. Однако во 2nd втором десятилетии 21st века представители старшего и старейшего поколений рассейняйского говора используют местные варианты рассейняйского говора (диалектную речь), сформировавшиеся на основе признаков традиционного говора.
Различия между минимальными и максимальными показателями диалектности и вариативность доминирующих показателей доказывают, что Кельмесская зона уже во 2nd второй половине 20th века характеризовалась диалектной неоднородностью. Однако более выраженные колебания значений диалектности в аудиозаписях по сравнению с фрагментами текстов позволяют осторожно заключить, что в 21st XXI веке говор меняется быстрее в результате процессов конвергенции.
Подробное исследование всей территории южножемайтского рассейняйского говора выявило в северной части Кельмесскую зону, отличающуюся активными коммуникативными связями между сообществами (Dambrauskienė 2021: 65, рис. 19).1 В неё входят тринадцать пунктов Атласа литовского языка (далее – LKA): Gūdumoniškė (LKA 162), Šaukėnai
1 Под коммуникативными связями понимаются контакты сообществ с другими сообществами, обусловленные наиболее частыми направлениями перемещения к определённым объектам; подробнее см. Dambrauskienė 2021: 64–65 и указанную там литературу.
Согласно данным социокультурных сетей, жемайтские сообщества непосредственно или через «структурные ямы» связаны с аукштайтами (западными шяуляйскими и каунасскими) и (или) жемайтами варняйцами (Dambrauskienė 2021: 63–75)². Это доказывает, что формирующийся на основе традиционных признаков говора келмесский геолект является переходным (ср.: Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 259–260; Dambrauskienė 2021: 93–97). А проверка показателей диалектности подтвердила диалектную неоднородность келмесской зоны, или северной части говора (Dambrauskienė 2021: 102–106). Диалектность в геолектах (и региолектах) новых диалектных образований понимается как выражение реализации диалектных признаков, зависящей как от объективных (социодемографических), так и от субъективных факторов (языковых установок) (Mikulėnienė 2020: 4–5)³.
На основании анализа изофон отличительных и характерных признаков, установленных во второй половине XX в., выяснилось, что смешение жемайтских и аукштайтских диалектных особенностей могло происходить только на границе говора с западными аукштайтами-шяуляйцами, в районе Gūdmoniškė (LKA 162) и Kūrtuvėnai (LKA 195), (ср.: LKA II: 44–45, карта 27; LKA II: 53–54, карта 35; LKA II: 77–79, карта 64; LKA II: 77–79, карта 66; LKA II: 84–86, карта 69; LKA II: 87–88, карта 71; LKA II: 93–97, карта 80; Dambrauskienė 2021: 40), см. рис. 1.
Из рис. 1 видно, что изофоны ударных в основе ē (27) и o (35) расположены на самом северном краю говора (ср. LKA II: карты 27, 35). От северного угла к югу восточная граница говора, отделяющая жемайтов от аукштайтов, проходит по изофонам ударных в основе ie (64) и uo (66), а западная, отделяющая жемайтов рассейняйцев от варняйцев, — по изофонам твердоконечных am, an (69) и em, en (71) в основе (ср. LKA II: карты 64, 66, 69, 71). Только изофона старых сочетаний *tj, *dj (80), протягивающаяся от северного края на юг, разделяет территорию говора (ср. LKA II: карта 80). Таким образом, пучок изофон совпадает с границей, отделяющей рассейняйцев от западных аукштайтов-шяуляйцев. Следовательно, смешение диалектных особенностей не могло происходить в местностях, удалённых от пограничной зоны. Однако
² Подробнее о концепции социокультурных сетей см. Dambrauskienė 2021: 63–64 и указанную там литературу. «Структурной дырой» называется ситуация, когда между двумя пунктами LKA располагается один или несколько вторичных источников распространения языка, способных влиять на изменение местного языка; подробнее о понятии «структурных дыр» см. Burt 1992: 8–311; 2000: 345–423; 2004: 349–399; также ср. Gečienė 2009: 133; Dambrauskienė 2021: 63, сноска 90.
³ Следует подчеркнуть, что понятие диалектности в новейших диалектных образованиях «вмещает» как диалектную, так и диалектоподобную речь. О понятии диалектной и диалектоподобной речи см. в разделе 3 настоящей статьи.
272
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 4
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
несколько лет назад «перекрытие» жемайтских и аукштайтских особенностей было подтверждено в диалектном материале второй половины XX в. пункта Kelmė (LKA 258) (Mikulėnienė, Čepaitienė, Bakšienė и др. 2019: 15–16, 270).
1 РИС. Изофоны отличительных и характерных диалектных особенностей на территории южножемайтского рассейняйского говора (составила L. Geržotaitė). Изофоны обозначены цифрами, соответствующими номерам карт LKA II. Цифры, обозначающие пункты LKA, соответствуют указанным номерам пунктов LKA (LKA I: 21–30; LKA II: 9–17; LKA III: 9–19)
Выявленные несоответствия в употреблении диалектных особенностей во второй половине XX в. и подтверждённый переходный характер всей Кельмесской зоны во втором десятилетии XXI в. позволяют предположить, что особенности уже в XX в. не сохранялись последовательно и в других пунктах LKA, которые должны были лучше всего представлять рассейняйский говор. Поэтому
Straipsniai / Articles
273
Page 5
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
важно оценить реализацию диалектных особенностей в тех пунктах LKA, где во второй половине XX в. признаки должны были сохраняться лучше всего.
Цель настоящей статьи — установить изменения диалектности в северной части южножемайтского рассейняйского говора с конца второй половины XX в. до второго десятилетия XXI в.
Для достижения цели поставлены следующие задачи: 1) исследовать реализацию диалектных особенностей во фрагментах рукописных текстов второй половины XX в. и аудиозаписях разговорной речи второго десятилетия XXI в., установить диалектность; 2) рассчитать показатели диалектности и определить уровень диалектности; 3) проверить обобщённые оценки диалектности и оценить изменения диалектности.
Объект исследования — диалектность Кельмесской зоны во второй половине XX в. и во втором десятилетии XXI в.
Материал исследования и методика его отбора.
Во второй половине XX в. не во всех пунктах LKA Кельмесской зоны диалектные особенности сохранялись последовательно⁴, а лучше всего рассейняйский говор представляли семь пунктов LKA: Kūrtuvėnai (LKA 195), Kušleikiai (LKA 225), Padubysys (LKA 226), Kražiai (LKA 257), Kelmė (LKA 258), Adomaičiai (LKA 292) и Pākražantis (LKA 293) (ср. Zinkevičius 1966: 13–14, 101–102, 448, 452, 453, 473, 477–479, 487–489, 491–493, 503, 505, 512, 513, 515–516, 518; 1994: 106–108; LKA II: 73, 77–78, 80, 84–85, 87–88, карты 3, 7, 19, 20, 27, 32, 35, 40, 41, 43, 64, 66, 68, 69, 71, 105; LKT 1970: 22–23; также см. диалектные тексты LKT 1970: 100–103, 106–108, 111–112, 115–117, 118–128; LKTCH 2004: 206–208; 211–212; Salys 1992: 36; ср. Dambrauskienė 2021: 40–41, 43).
Таким образом, в статье сопоставляются данные диалектного материала двух периодов (от второй половины XX в. до второго десятилетия XXI в.) из следующих семи пунктов LKA Кельмесской зоны.
Данные материала первого периода были собраны из фрагментов текстов рукописных тетрадей, хранящихся в Архиве говоров Центра геолингвистики Института литовского языка, собранных и записанных примерно в 1957–1961 гг. (см. приложение 1). К рукописным текстам обращаются потому, что аудиозаписей диалектной речи второй половины XX в. из исследуемых пунктов LKA в Архиве говоров Центра геолингвистики Института литовского языка нет. Данные материала второго периода — диалектные факты информантов, собранные автором настоящей статьи в 2016–2019 гг. и записанные на диктофон (см. приложение 2).
⁴ Непоследовательность в употреблении диалектных особенностей установлена в Gūdumoniškė (LKA 162), Šaukėnai (LKA 194), Vaiguva (LKA 224), Kiaunoriai (LKA 227), Kubiliai (LKA 259) и Tytuvėnai (LKA 260) (подробнее см. Dambrauskienė 2021: 30–31, 40–43 и указанную там литературу). Поэтому диалектность этих пунктов LKA в статье не анализируется.
274
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 6
Изменения диалектности в северной части южножемайтского рассейняйского говора (вторая половина XX в. – второе десятилетие XXI в.)
Pākražantis (LKA 293) являются связными, из Pādubysys (LKA 226) — несвязными⁵. Аудиозаписи с диктофона отбирались для исследования так, чтобы материал был как можно более аутентичным, то есть не из начала разговора, а более поздним, когда информанты говорят обычно, «перестав исправлять» свою речь. Продолжительность исследуемых аудиозаписей — 3 ч. 29 мин. 3 сек., возраст информантов — от 43 до 85 лет, см. приложение 2.
Примеры, иллюстрирующие диалектные признаки, из фрагментов текстов второй половины XX в. приводятся в орфографии рукописных тетрадей, а из аудиозаписей второго десятилетия XXI в. — транскрибированные автором статьи международным фонетическим алфавитом (TFA)⁶. Поскольку диалектные тексты, как принято в традиционной диалектологии, собирались на основе критерия NORM⁷, в надежде на наиболее объективное сопоставление данных диалектность устанавливается при анализе аудиозаписей представителей старшего и старейшего поколений⁸.
Поскольку процессы сбора материала обоих периодов разделяют более 50 лет, анализ диалектности выявит не только изменения в употреблении диалектных особенностей с конца второй половины XX в. до второго десятилетия XXI в., но и уровень диалектности в Кельмесской зоне.
Методология. Диалектность как во фрагментах текстов, так и в записях устанавливается посредством фиксации всех потенциально реализуемых и реализуемых (записанных и произнесённых) отличительных, характерных и слабо выраженных особенностей.
Отличительные особенности: 1) дифтонги литературного языка uo, ie реализуются как [i̯], [u̯] или дифтонгоиды [i̯i̯], [u̯u̯]; 2) дифтонгоиды an, am, en, em сохраняются полностью (Zinkevičius 1966: 13–14, 101–102, 503, 505, 512, 513; 1994: 106, 108; LKA II: карты 77–78, 84–85, 87–88, 64, 66, 68, 69, 71; LKTCH 2004: 206 и др.).
Характерные особенности: 1) долгие напряжённые ė, o в основе и ударном окончании реализуются как [ɪɛ], [ʊɔ] (Zinkevičius 1966: 473, 479; 1994: 107; Salys 1992: 36; LKA II: карты 27, 35; LKTCH 2004: 207), 2) старые сочетания *ti, *di сохраняются непоследовательно (Zinkevičius 1966: 518; 1994: 107; LKA II: карта 80; LKTCH 2004: 208).
Слабо выраженные и другие, или особые, особенности: 1) краткие гласные в безударных окончаниях не произносятся (сохраняются только между s, š, z, ž и l, r, m, n), долгие сокращаются
⁵ Связного записанного текста из пункта Pādubysys (LKA 226) в фонде Архива говоров Центра геолингвистики не обнаружено.
⁶ О применении TFA для записи диалектных особенностей литовского языка подробнее см. Bakšienė, Čepaitienė 2017: 105–135; Bakšienė, Čepaitienė 2017a: 203–229.
⁷ Англ. non-mobile older rural man, лит. сидящий на одном месте пожилой сельский мужчина (ср. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014a: 32–33 и указанную там литературу).
⁸ Представители старшего поколения — от 36 до 60 лет, старейшего — от 61 года. О распределении информантов по поколениям см. Dambrauskienė 2021: 10.
Straipsniai / Articles
275
Page 7
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
(Zinkevičius 1966: 448, 452, 453; 1994: 107; LKT 1970: 23; LKA II: карты 3 и 7; LKTCH 2004: 207), 2) в безударном окончании o, ė произносятся как [a], [ɪ], [ɛ] (Zinkevičius 1966: 477, 478, 487, 489; LKA II: карты 32 и 40), 3) безударные y, ū в основе и закрытом окончании сокращаются (Zinkevičius 1966: 491, 492, 493; LKA II: карты 41, 43; также см. диалектные тексты LKT 1970: 100–103, 106–108, 111–112, 115–117, 118–128), 4) расширяются гласные i, u, а также первые компоненты дифтонга ui и дифтонгоидов il, ir, ul, ur (Zinkevičius 1966: 515, 516; 1994: 108; LKT 1970: 23; LKA II: карты 19, 20; LKTCH 2004: 108; также см. диалектные тексты LKT 1970: 100–103, 106–108, 111–112, 115–117, 118–128), 5) дифтонги ai, ei в середине слова сохраняются полностью, только в окончаниях, в суффиксе –aitis, –aitė и в словах kaip, taip монофтонгизируются (LKT 1970: 22; LKA II: 73; LKTCH 2004: 207), 6) приставка per и предлог per произносятся как [per] (LKTCH 2004: 211, 212)⁹, 7) конструкция с предлогом pas употребляется с родительным падежом именной части речи (LKTCH 2004: 212), 8) ударение с краткого окончания оттягивается на любой предшествующий слог (LKA II: карта 105; LKTCH 2004: 208) и другие признаки, встречающиеся в отдельных говорах.
Диалектные данные представлены в матрице, составленной на основе диалектных данных обоих периодов.
Методы. В статье применяются методы количественных оценок, статистический, сопоставительного анализа и описательный.
Для определения показателей диалектности применяется методика шкалы изменения диалектных вариантов, разработанная Danguolė Mikulėnienė на основе количественных оценок языка Fumio Inoue (Inoue 2012: 121–122; Mikulėnienė 2020: 6; Dambrauskienė 2021: 89–106).
Статистический метод удобен для расчёта диалектности и средних значений показателей диалектности¹⁰.
Методы сопоставительного анализа и описательный применяются при анализе объективно рассчитанных показателей диалектности, сопоставлении употребления признаков диалектных особенностей, данных показателей диалектности и описании полученных результатов.
Статья продолжает исследования вариативности южножемайтского рассейняйского говора; впервые рассматриваются оценки диалектности рассейняйцев в диалектном материале разных периодов.
⁹ Этот признак в томах LKA (LKA II, LKA III) не выделен, однако указан в LKTCH (2004) (см. Dambrauskienė 2021: 39).
¹⁰ Методика расчёта средних значений приведена в сноске 16 настоящей статьи.
276
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 8
Изменения диалектности в северной части южножемайтского рассейняйского говора (вторая половина XX в. – второе десятилетие XXI в.)
2. МАТРИЦА РЕАЛИЗАЦИИ ДИАЛЕКТНЫХ ПРИЗНАКОВ
Согласно данным анализа диалектного материала, за шесть десятилетий употребление диалектных признаков в северной части говора изменилось. Установлено, что как во второй половине XX в., так и во втором десятилетии XXI в. реализация диалектных признаков различается не только почти во всех пунктах LKA, но и у каждого информанта они употреблялись с разной частотностью; см. таблицу.
В аудиозаписях второго десятилетия XXI в. этот признак встречается редко. Несколько более частая реализация ie, uo монофтонгами [i̯], [u̯] или дифтонгоидами [i̯i̯], [u̯u̯] зафиксирована только в разговорной речи информантов из Kušleikių (LKA 225) и Kražiai (LKA 257) ([u̯aˈʒu̯dau̯] ~ važiúodavo (LKA 225_3_1), [ˈmʲiˈstʲe] ~ miestè (LKA 257_3_1); другие информанты чаще употребляли соответствия литературного языка. Признак не зафиксирован (или зафиксирован лишь однажды) в пунктах Pãdubysys (LKA 226), Adomáičiai (LKA 292) и Pãkražantis (LKA 293) (в некоторых случаях записан не один информант), что свидетельствует о снижении его употребления.
Реализация долгих напряжённых ė, o в основе и ударном окончании как [ɛ], [ɔ] во фрагментах текстов очень частотна ([tuoks vu̯ãrkšas] ~ tóks varg̃šas, [žmũogus] ~ žmõgus (LKA 195), [pradėjau] ~ pradė́jau (LKA 225), [į̯ kalėjimą] ~ į kalėjimą (LKA 226), [pridėjom žuolės] ~ pridėjom žolės (LKA 257), [žvė́ju̯ot] ~ žvejóti (LKA258), [múotinas] ~ mótinos (LKA 292), [valduõvs] ~ valdõvas, [idė̃s] ~ idė̃s (LKA 293). В аудиозаписях признак употребляется непоследовательно: если в речи одних информантов он очень частотен, то в речи жителя Pãkražantis (LKA 293) LKA 293_3 он не зафиксирован ([ˈʔkoːlukʲi] ~ kolūkyje, [bʲiˈbʲi̯ʑɔtʲɛka] ~ biblioteka).
Сохранившееся расширение кратких гласных i, u (и первых компонентов дифтонгоидов il, ir, ul, ur и дифтонга ui), а также оттягивание ударения сохраняются, однако оба признака и во фрагментах текстов, и в аудиозаписях употребляются непоследовательно.
¹¹ Примеры приводятся так, как они записаны в оригинале, поэтому ни этот, ни другие случаи постановки ударения не исправлялись.
Straipsniai / Articles
277
Page 9
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Пункт LKA Kur tuveniai (LKA 195) Kuslėkiai (LKA 225) Фрагмент текста и аудиозапись LKA 195 LKA 195_2 LKA 195_3 LKA 225 LKA 225_3_1 LKA 225_3_2 Отличительные особенности Твердоконечные an, am, en, em (on, om (un, um)) ie, uo: y, ū Характерные особенности Долг. напряж. e, o в основе и удар. оконч.: ie, uo *tj, *dj Слабо выраженные особенности Предл. pas с род. п. Прист. per и предл. per: par-, par Оттягивание ударения Сокращение окончаний (кроме между s, š, z, ž и l, r, m, n) ai, ei: a, e Расширение i, u (il, ir, ul, ur, ui) y, ū в безуд. основе и оконч.: i, u ė, o в безуд. основе и оконч.: a, i, e a, e, i, u в безуд. оконч.: a, e, i, u (an, en) Твердоначальные am, an, em, en + + + + + + (+) (+) +/− + (+) (+) 0 +/− +/− 0 0 0
¹ Значения знаков: «+» — признак, употребляемый очень часто (или повсеместно); «(+)» — употребляемый признак; «−» — признак, употребляемый очень редко (или вовсе не употребляемый); «+/−» — признак, употребляемый одним поколением (или очень редко); «0» — признак, ни разу не употреблённый. Фрагменты текстов и их иллюстрация обозначаются номером пункта LKA (например, фрагмент текста из Kūrtuvėnai (LKA 195) обозначается LKA 195), аудиозаписи — номером пункта LKA, при этом «2» обозначает аудиозапись информанта старшего поколения, «3» — запись информанта старейшего поколения. Курсивом обозначены LKA 225, которым соответствуют LKA 225_3_1–LKA 225_3_2.
ТАБЛИЦА. Матрица диалектности¹²
278
Acta Linguistica LXXXVII
Page 10
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
Straipsniai / Articles
279
Page 11
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Случаи расширения чаще всего встречаются во фрагментах текстов из Kūrtuvėnai (LKA 195) и Kušleikiai (LKA 225) ([dùręs] ~ dùris (LKA 195), [didelẽ] ~ didelę, [išmirì] ~ išmirė (LKA 225); в Kražiai (LKA 257) и Adomaičiai (LKA 292) наряду с ними употребляются и соответствия литературного языка ([būva] ~ būvo, но [dùkter.] ~ dùkterį, [rišėjoms] ~ rišėjoms, [aplinkine.] ~ aplinkiniai (LKA 257), [nūorem] ~ nórim, но [būva] ~ būvo, [auginti] ~ auginti, [biški] ~ biški (trupūtį, из нем. яз. bißchen), а в Padubysys (LKA 226), Kelmė (LKA 258) и Pàkražantis (LKA 293) расширение либо не наблюдалось, либо в текстах не отмечалось.
Систематическое расширение кратких гласных i, u (и первых компонентов дифтонгоидов il, ir, ul, ur, а также дифтонга ui), как и оттягивание ударения, установлено только в аудиозаписи информанта LKA 258_3 из Kelmė (LKA 258), родившегося и прожившего до 25 лет в Плунгесском районе ([susʲiˈdʉrtʲ] ~ susidùrt, [ʒʲeˈmɛtʲɪˌjɛ] ~ Žemaitiją, [ˈdʉkra] ~ dukrą)13
Ударение чаще всего оттягивается во фрагментах текстов из Kūrtuvėnai (LKA 195) и Pàdūbysys (LKA 226) ([žmuõgus] ~ žmõgùs, [vìsus] ~ vìsùs, [tãda] ~ tadã (LKA 195), [pãčìus] ~ pačiùs, [jàvùs] ~ javùs, [jàunì] ~ jaunì (LKA 226); реже — в Kelmė (LKA 258), а во фрагментах других пунктов LKA признак обнаруживался всего по несколько раз.
Реализация y, ū основы и окончания без ударения краткими i, u во фрагментах текстов варьируется: в одних она очень частотна, в других вовсе не встречается. Последовательное сокращение y, ū установлено во фрагментах текстов из Pàdūbysys (LKA 226) ([gyvėntuojë] ~ gyvėntojai), а из Kūrtuvėnai (LKA 195) и Adomaičiai (LKA 292) не зафиксировано ([ku.tie] ~ kūtėje, [vãlgi.sma] ~ válgysime (LKA 195), [Bùtautìkė] ~ Butautikė, [žù.riek] ~ žiūrek, [gyvėnti] ~ gyvėnti, [paruodìti] ~ parõdyti, [vìniuo] ~ vynioja, [lãistìti] ~ láistyti, [rùpùži] ~ rupūžė (LKA 292).
Краткие соответствия y, ū обнаружены во всех аудиозаписях ([bʲerʒʲiˈnʲuks] ~ beržynūkas (LKA 225_3_2), [grʲi²nʲe] ~ grynai (LKA 258_3), что показывает: в настоящее время этот признак в северной части говора употребляется чаще, чем во второй половине XX в.
Употребление старых сочетаний *tj, *dj, ослабевшее со второй половины XX в.: хотя признак встречается нечасто и во фрагментах текстов ([nelėid] ~ neléidžia, но [išdžū.val] ~ išdžiūvo (LKA 195), [á.ud] ~ áudžia, но [iždžiuovi.n] ~ išdžiovina, [didžã.usi] ~ didžiausi, [su vì.ce] ~ su vytim (тонкой, гибкой веточкой) (LKA 225), [išlėid] ~ išlėidžia, но [saldžùs] ~ saldžius, [plačáuses] ~ plačiausios (LKA 226), он реализован только в одной аудиозаписи ([liˈlʲeːid] ~ lėidžia (LKA 195_2).
В аудиозаписях конструкция с предлогом pas и родительным падежом именной части речи употребляется реже, чем во фрагментах текстов. Хотя и во фрагментах текстов встречались как диалектные варианты, так и соответствия литературного языка ([pàs buõžù] ~ pàs buõžės,
¹³ Хотя этот человек более половины своей жизни прожил на территории рассейняйского говора, в его речи, вероятно, сохранилось немало особенностей западножемайтского говора.
280
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 12
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
но [pas bū.ožes] ~ pàs būožes, [pas tā. pū.ona] ~ pàs tā pŏnę (LKA 258), в аудиозаписях признак обнаружен лишь несколько раз [pa_s'ėn'i'č'i'ų] ~ pas senelius (LKA 195_2), [pas_t'ė v̇ųkų] ~ pas tėvukus (LKA 195_3), [pas_'mūsu] ~ pas mūs (LKA 293_3).
Сильнее всего по сравнению со второй половиной XX в. сократилось употребление соответствий [aː] [εː], выступающих вместо ai, ei, а также соответствия [pər] у приставки per и предлога per. Во многих фрагментах текстов признаки встречаются очень часто ([gerã.] ~ gerai, [su lankā.s] ~ su lankais, [ka.ṗanì.] ~ kaip anìe, [kā.p] ~ kaip, virà ~ vỳrai, [darbinìrka.] ~ darbininkai, [regerã.] ~ negerai, [rn atā.] ~ rnatai, [la-bā.] ~ labai, [ketu ruo liktā.s] ~ keturioliktais, [Paldūnāti su Šimulāte] ~ Paldūnaitė su Šimulaitė, [par_tus bandītus] ~ pēr tuõs bandītus, [par_ṗi.tūs] ~ per pietūs, [pártverda va] ~ pértverdavo, [par rādija] ~ per rā diją, [pā.r dvārus] ~ per dvarùs, [pār dīnas] ~ per dienàs, [pársižegnuojo] ~ pérsižegnojo, [v̇eik'ė l'ė] ~ vaikėliai, [per_sᵊd'i-ba] ~ per sodybą, [per_t'ė l'ė'u'żor'ų] ~ per televizorių (LKA 195, 195_3, 225, 226, 257, 258, 292, 293, 258_2).
И во фрагментах текстов, и в аудиозаписях часто встречается сокращение конечных ą, ę, į, ų до [a], [ε], [i], [u] (фрагм.: [par rā dija] ~ per rādiją, [i.ri.ga] ~ į Rygą, [pruoš lāngą] ~ proč lāngą, [taūre] ~ taūrę, ['uaːlanda] ~ vālandą, [ts'i'ḃsl'u] ~ cibūlių, [būva dvārviētil] ~ būvo dvārviėte, [ą teka] ~ o tēko, [dū.dava] ~ dúodavo, [²'s'n'iegɔ] ~ sniego, [n'e'ḃyua] ~ nebūvo, [²'k'ei̯'m'ės] ~ Kel̃mės, [ka.ṗui.rs] ~ kaip ūyras, [vīnc vaĩks] ~ vienas vaikas, [Gudūks] ~ Gudūkas, [b'ėrʒ'3'i'n'uks] ~ beržynlūkas, [²'p'ļēnts] ~ pléntas (LKA 257, 292, 293, 292_2, 225_3_2, 226, 257, 258, 225_3_1, 226_3_2, 258_2, 195, 292, 225_3_2, 293_3). Изменения в употреблении этих признаков в северной части говора минимальны.
Наиболее последовательно сохраняются дифтонги an, am, en, em (фрагм.: [pasigalánda] ~ pasigalándo, [vaikā.ms] ~ vaikāms, [krėmt]¹⁴ ~ krìnta, [bražẽntā] ~ brežėnto, [pas'i¹² skam'i̯b'in's'i] ~ pasiskambinsi; [²'ṗ'en's'i'n'ik̇el] ~ peñsiniňkai (LKA 195, 225, 226, 257, 226_3_1, 293_3).
Анализ диалектности показывает, что уже во второй половине XX в. исследуемым местностям была свойственна не диалектность как совокупность диалектных признаков, а диалектность как выражение реализации этих признаков (ср. Mikulėnienė 2020: 4).
¹⁴ В электронном «Словаре литовского языка» указана употребляемая жемайтами форма krėmta, см. LKŽ.
Straipsniai / Articles
281
Page 13
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
3. ПОКАЗАТЕЛИ ДИАЛЕКТНОСТИ
Итак, диалектность можно измерить и определить её уровень как в новых записях разговорной речи, так и в старых фрагментах текстов. Для определения уровня диалектности одинаково важны все диалектные признаки (ср. Mikulėnienė 2018: 119–121; 2019: 60).
После подсчёта всех случаев возможной и фактической реализации диалектных признаков15 была составлена диаграмма, выявившая колебания индексов диалектности: меньшие — во фрагментах текстов, большие — в записях разговорной речи; см. рис. 2.
РИС. 2. Показатели диалектности во фрагментах текстов и записях
Для измерения диалектности используется шкала изменения диалектной речи (диалектности): показатель диалектности от 1,0 до 0,75 указывает на сохранённый вариант традиционного диалекта, от 0,75 до 0,5 — на диалектную речь, а показатель ниже 0,5 — на вариант речи, на который сильно повлияли процессы конвергенции (ср. Mikulėnienė 2020: 6–7; Dambrauskienė 2021: 89). До сих пор шкала использовалась в двух исследованиях ареала южножемайтского рассейнишкяйского говора за наблюдаемый период: 1) при анализе диалектности информантов и уровней диалектности информантов выбранных пунктов LKA и 2) при определении корреляции показателей диалектности с объективными экстралингвистическими факторами в местностях с замкнутыми социокультурными сетями (см. Dambrauskienė 2021: 136–141; 2021a: 101–116). Однако этот инструмент удобен и для выяснения изменений диалектности при изучении диалектного материала нескольких выбранных периодов из тех же
15 Расчёт показателей диалектности: 1) во фрагменте текста (или аудиозаписи) подсчитываются все возможные случаи реализации признаков, характерных для рассейнишкяй, и оцениваются коэффициентом 1; 2) подсчитываются случаи реализованных признаков; 3) показатель диалектности получают, умножив коэффициент 1 на число случаев реализованных признаков и разделив результат на число всех возможных случаев реализации признаков. Пример расчёта показателей диалектности см. Dambrauskienė 2021: 90, 119 išn.
282
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 14
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
местностей. Следовательно, измерение шкалой диалектности диалектного материала тех же пунктов LKA второй половины XX в. и второго десятилетия XXI в. позволит выявить изменения диалектности в этот период.
Поскольку для расчёта показателей диалектности использовался разный объём источников, для объективной оценки диалектности были рассчитаны средние значения показателей диалектности фрагментов текстов и аудиозаписей16.
Средние значения диалектности (для фрагментов текстов — 0,919, для аудиозаписей — 0,776) показывают, что в материале обоих периодов сохранились местные варианты расейнишкяйского поддиалекта, сформировавшиеся на основе традиционного поддиалекта. Небольшая разница средних значений (0,143) позволяет утверждать, что с второй половины XX в. эти варианты не подверглись сильному воздействию процессов конвергенции.
Следует подчеркнуть, что средние значения и их разница показали общие тенденции употребления диалектных признаков. Уровень диалектности и языковые изменения оцениваются по границам минимальной и максимальной диалектности (Mikulėnienė 2020: 9; ср. Dambrauskienė 2021: 135–136).
Таким образом, во фрагментах текстов установлена разница между минимальным (0,869) и максимальным (0,944) показателями диалектности, равная 0,075, что свидетельствует не только о достаточно высоком и стабильном уровне диалектности, но и об относительно сходном количестве случаев реализации диалектных признаков.
Из прямоугольной диаграммы, иллюстрирующей обобщённую оценку диалектности фрагментов текстов, видно, что преобладающий индекс диалектности колеблется примерно от 0,91 до 0,93 (основное значение — около 0,925). Этот показатель означает, что во фрагментах текстов зафиксирована диалектная речь. Однако выявилась и пограничная ситуация, отмеченная на диаграмме кружком, см. рис. 3.17
Недоминирующая пограничная ситуация означает особенно большое отклонение от преобладающего показателя. Однако известно, что она обозначает минимальный показатель диалектности 0,869, который, согласно шкале изменения диалектной речи, следует считать диалектной речью. Хотя эта пограничная ситуация в сущности не изменяет диалектность, она сигнализирует о более сильном изменении местной речи в окрестностях Пакражантиса (LKA 293), чем в других местностях. Это подтверждают и данные аудиозаписей — самый низкий показатель диалектности (0,574), указывающий на диалектный вариант речи, также установлен в речи информанта (LKA 293_3) из Пакражантиса (LKA 293).
16 Средние значения выводятся следующим образом: сумма всех показателей диалектности материала одного периода (фрагментов текстов или аудиозаписей) делится на количество материалов этого периода. Например, если сумму всех показателей диалектности фрагментов текстов 6,434 разделить на число фрагментов 7, получится округлённое среднее значение 0,919.
17 Горизонтальные тонкие линии — квартили (процентили) данных и средние значения (минимальные и максимальные данные). Жирная линия — медиана, указывающая центр выборки; в отличие от среднего значения, большие колебания данных на неё не влияют, и она остаётся такой же (подробнее см. Lapinskas 2010: 2–1–2–5; также см. Mikulėnienė 2020: 7).
Straipsniai / Articles
283
Page 15
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
3 РИС. Оценка диалектности во фрагментах текстов
Иные результаты выявились при расчёте разницы между минимальным (0,574) и максимальным (0,957) показателями в аудиозаписях. Разница (0,383) позволяет утверждать, что в настоящее время происходят сильные процессы конвергенции, а также значительные изменения в употреблении диалектных признаков.
При иллюстрации обобщённой оценки диалектности записей на прямоугольной диаграмме предельных ситуаций не наблюдалось, а преобладающий индекс диалектности колеблется примерно от 0,68 до 0,85, см. рис. 4.
4 РИС. Оценка диалектности в записях
284
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 16
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
Как видно на этой диаграмме, от наименьшей оценки (около 0,57) до наибольшей (около 0,96) наблюдается довольно значительный разброс. Однако основная оценка (около 0,79) позволяет предположить, что жители исследуемых местностей старшего и старейшего поколений говорят на диалектном языке.
Таким образом, диаграммы обобщённых индексов диалектности обоих периодов показали, что за более чем пять десятилетий традиционный расейнишкяйский говор в Кельмесской зоне не подвергся воздействию особенно сильных процессов конвергенции — в этой части говора как во фрагментах текстов второй половины XX в., так и в аудиозаписях разговорной речи второго десятилетия XXI в. употребляется диалектная речь. Однако больший разброс оценок диалектности в записях по сравнению с фрагментами позволяет утверждать, что в XXI в. происходят более быстрые изменения.
Также важно отметить, что разброс оценок диалектности и выявившаяся пограничная ситуация подтверждают переходный характер пунктов LKA северной части южножемайтского расейнишкяйского говора, или Кельмесской зоны, начиная со второй половины XX в.
4. ВЫВОДЫ
Результаты проведённого исследования показывают, что диалектность как выражение реализации диалектных признаков была характерна для северной части южножемайтского расейнишкяйского говора уже во второй половине XX в. С второй половины XX в. до второго десятилетия XXI в. употребление почти всех диалектных признаков изменилось.
Из отличительных признаков не изменилось только употребление твердоконечных дифтонгоидов an, am, en, em; реализация uo, ie монофтонгами [i], [u̯] или дифтонгоидами [iʌ̯], [u̯ʌ] ослабла.
Изменения характерных признаков: реализация долгих напряжённых ē, o дифтонгами [ɪɛ], [ʊɔ] минимально сократилась и осталась достаточно частой; древние сочетания *tj, *dj почти всегда реализуются аффрикатами.
Изменения малохарактерных признаков: незначительно сократились реализация безударных ē, o основы и окончания звуками [a], [ɪ], [ɛ], сокращение окончаний, за исключением случаев между s, š, z, ž и l, r, m, n, а также оттягивания ударения; почти исчезли монофтонгизация дифтонгов ai, ei, произношение приставки per и предлога per [pɛr], а также конструкция предлога pas с родительным падежом имени; чаще встречаются сокращение безударных y, ū в основе и закрытом окончании, а также расширение i, u (и первых компонентов дифтонгов il, ir, ul, ur и дифтонга ui).
И средние значения оценок диалектности, и диаграммы обобщённых индексов диалектности подтвердили, что со второй половины XX в. до второго десятилетия XXI в. в Кельмесской зоне употребляются местные варианты расейнишкяйского говора (диалектная речь).
Straipsniai / Articles
285
Page 17
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Выявленные различия между минимальными и максимальными показателями диалектности, а также колебания преобладающих показателей доказывают, что для этой зоны диалектная неоднородность характерна уже со второй половины XX века. Однако большие колебания оценок диалектности в аудиозаписях, чем во фрагментах текстов, позволяют утверждать, что в XXI веке вследствие процессов конвергенции происходит более быстрое изменение субдиалекта.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014: Особенности формирования геолектов и региональных диалектов в Литве. – Диалекты литовского языка начала XXI века: геолингвистическое и социолингвистическое исследование (карты и комментарии к ним), сост. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 257–262.
Bakšienė Rima, Čepaitienė Agnė 2017: Возможности применения Международного фонетического алфавита для звуков литовских диалектов. – Baltistica 52(1), 105–135.
Burt Ronald S. 1992: Structural Holes: The Social Structure of Competition, Cambridge: Harvard University Press.
Burt Ronald S. 2000: Структура сети социального капитала. – Research in Organizational Behavior 22, ed. by B. M. Staw, R. I. Sutton, 345–423.
Burt Ronald S. 2004: Структурные дыры и хорошие идеи. – American Journal of Sociology 110(2), 349–399.
Dambrauskienė Diana 2021: Языковая переходность южножемайтских расейнишкяй: горизонтальная и вертикальная вариативность: докторская диссертация, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Dambrauskienė Diana 2021a: Корреляция показателей диалектности и объективных экстралингвистических факторов в местах локализации замкнутых социокультурных сетей южножемайтских расейнишкяй. – Профили литовской диалектологии: региональные варианты начала XXI века, их отношения и перспективы, сост. V. Meiliūnaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Доступ в интернете: http://lki.lt/wp-content/uploads/2022/01/Lietuviu-dialektologijos-profiliai-1.pdf.
Gečienė Ingrida 2009: Анализ социальных сетей в исследованиях миграции. – Sociologija. Mintis ir veiksmas 2(25), 130–143.
Inoue Fumio 2012: Улучшение социолингвистического статуса диалектов, наблюдаемое через языковые ландшафты, — использование Google Maps и Google Insights. – Dialectologia 8, 85–132.
286
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 18
Изменения диалектности северной части южносамогитийского ареала расейнишкяй (вторая половина XX века — второе десятилетие XXI века)
Lapinskas Remigijus 2010: Pats trumpiausias taikomosios statistikos kursas su R, Vilnius: Vilniaus universitetas. Prieiga internete: http://web.vu.lt/mif/a.reklaite/files/2013/02/2010.01-Pats-trumpiausias-su-R.pdf.
LKA I – 1977: Lietuvių kalbos atlasas I. Leksika, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas.
LKA II – 1982: Lietuvių kalbos atlasas II. Fonetika, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas.
LKA III – 1991: Lietuvių kalbos atlasas III. Morfologija, ats. red. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas.
LKT 1970: Lietuvių kalbos tarmės (chrestomatija), sud. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mintis.
LKTCH 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, sud. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
LKŽ: Elektroninis lietuvių kalbos žodynas. Prieiga internete: http://www.lkz.lt/?zodis=kristi&id=17217250000.
Mikulėnienė Danguolė 2018: Multimodalusis tarmėtyros modelis: vietinės lenkų kalbos variantiškumo Lietuvoje tyrimo galimybės. Prieiga internete: http://www.lenkutarmes.flf.vu.lt/files/mikuleniene_%20tarmetyros_modelis.pdf.
Mikulėnienė Danguolė 2019: Номенклатура признаков диалектности: от диалектных признаков к маркерам диалектности. – Respectus philologicus 35(40). Доступно в интернете: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/12716/11395.
Mikulėnienė Danguolė 2020: Диалектность как измеряемая величина. – Lietuvių kalba 15. Доступно в интернете: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22434/21701.
Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Bakšienė Rima, Geržotaitė Laura, Kardelytė-Grinevičienė Daiva, Leskauskaitė Asta, Meiliūnaitė Violeta, Vyniautaitė Simona 2019: Dialektometrinis tradicinių lietuvių tarmių klasifikacijos pjūvis: žvalgomasis tyrimas, sud. D. Mikulėnienė, A. Čepaitienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Nerbonne John, Kleiweg Peter 2007: К диалектологическому эталону. – Journal of Quantitative Linguistics 14(2–3), 148–166.
Salys Antanas 1992: Raštai. Lietuvių kalbos tarmės IV, Roma: Lietuvių Katalikų Mokslo Akademija.
Zinkevičius Zigmas 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis.
Zinkevičius Zigmas 1994: Lietuvių kalbos dialektologija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.
Диалектные изменения в северной части южножемайтского говора рассейняйцев (2nd-я половина XXth века — 2nd-е десятилетие XXIst века)
РЕЗЮМЕ
Всестороннее исследование, посвящённое территории южножемайтского говора рассейняйцев, показало, что расположенная в северной части говора Кельмеская зона характеризуется активными связями между сообществами. К этой зоне относятся тринадцать пунктов Lithuanian Language Atlas (далее — LLA): Гудмонишке (LLA 162), Шаукенай (LLA 194), Куртувенай (LLA 195), Вайгува (LLA 224), Кушлейкяй (LLA 225), Падубисис (LLA 226), Кяуноряй (LLA 227), Кражяй (LLA 257), Кельме (LLA 258), Кубиляй (LLA 259), Титувенай (LLA 260), Адомайчяй (LLA 292) и Пакражантис (LLA 293).
Связи между жемайтскими сообществами (прямые или осуществляющиеся через «структурные дыры») и аукштайтами (носителями западношяуляйского и каунасского говоров) и/или носителями варняйского жемайтского говора свидетельствуют о том, что формирующийся на основе традиционных особенностей говора геолект Кельме является переходным. Вместе с тем исследование диалектных показателей подтверждает диалектную неоднородность Кельмеской зоны.
На основании анализа изофон отличительных и характерных особенностей, установленных во 2nd-й половине XXth века, смешение жемайтских и аукштайтских диалектных особенностей возможно только в зоне, где говор граничит с западноаукштайтским шяуляйским говором. Однако несколько лет назад «наложение» диалектных особенностей было обнаружено в диалектных данных, собранных во 2nd-й половине XXth века в пункте Кельме (LLA 258), расположенном на большем расстоянии от границы. Можно предположить, что уже в XXth веке диалектные особенности также непоследовательно сохранялись в других пунктах LLA, наилучшим образом представляющих говор рассейняйцев.
В статье сопоставляется реализация диалектных особенностей в диалектных текстах 2nd-й половины XXth века и аудиозаписях 2nd-го десятилетия XXIst века, сделанных в семи пунктах LLA, относящихся к Кельмеской зоне (Куртувенай (LLA 195), Кушлейкяй (LLA 225), Падубисис (LLA 226), Кражяй (LLA 257), Кельме (LKA 258), Адомайчяй (LLA 292) и Пакражантис (LLA 293).
288
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 20
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
Диалектная матрица, составленная на основе диалектных данных двух периодов, показывает, что реализация диалектных особенностей во 2nd половине XXth века и во 2nd десятилетии XXIst века не только различается почти во всех пунктах LLA, но и каждый информант использовал их с разной частотностью.
Диалектные показатели рассчитывались на основе шкалы изменения диалектной речи (диалектизированности). Для объективной оценки диалектизированности были рассчитаны средние значения диалектных показателей текстовых фрагментов и аудиозаписей, а также их различия. Приведённые данные показали общие тенденции употребления диалектных особенностей, то есть сохранение местных вариантов рассейняйского говора, сформировавшихся на основе традиционного говора.
Для выявления уровня диалектности и языковых изменений были установлены границы минимальной и максимальной диалектизированности. После того как обобщённые диалектные индексы были представлены на диаграмме, было доказано, что традиционный рассейняйский говор за последние шесть десятилетий не подвергся особенно сильным процессам конвергенции в районе Кельме: диалектная речь используется и во фрагментах текстов 2nd половины XXth века, и в аудиозаписях диалектной речи 2nd десятилетия XXIst века.
Различия между минимальными и максимальными диалектными показателями, а также вариации преобладающих показателей, выявленные в ходе исследования, позволяют заключить, что район Кельме характеризуется диалектной неоднородностью начиная со 2nd половины XXth века. Однако более выраженные вариации диалектных значений в аудиозаписях по сравнению с текстовыми фрагментами свидетельствуют о более быстрых диалектных изменениях, обусловленных процессами конвергенции, в XXIst веке.
Straipsniai / Articles
289
Page 21
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Реестр фрагментов диалектных текстов
Пункт LKA
Регистрационный номер тетради
Записавший диалект (–ые)
Информанты диалекта
Дата записи материала
Куртувенай (LKA 195)
629 (1) / 195 (1)
Студент IV курса ВГУ Альберт Росинас
M. D., род. в 1883 г. J. M., около 60 лет. K., около 70 лет.
1960 г.
Кушлейкяй (LKA 225)
543 (1) / 225 (5)
Студентки III курса факультета литовского языка и литературы ВВПИ Жана Урбонавичюте, Елена Тамошайтите, Янина Келиотите
Н., 96 лет. В. С., родился в 1888 г. Р. Б., 60 лет. С. В., 54 года. Б. В., 53 года. С. В., род. в 1942 г.
Не указано
Падубисис (LKA 226)
696 (1) / 226 (1)
Не указано
Й. М. Л. П. М. П. Й. М. П. И. М.
Не указано
Кражяй (LKA 257)
558 (2) / 257 (2)
Г. Нараускайте Д. Йоникайте Г. Чичелите
Л., 69 лет. С., 78 лет. Г., 63 года. Э. Б., род. в 1942 г. К., 97 лет. Дочь К., 56 лет.
Не указано
Кельме (LKA 258)
406 (3) / 258 (3)
Студентка III курса факультета литовского языка и литературы Шяуляйского педагогического института Она Лукошюте
А. Л., 56 лет. О. Л., 55 лет.
5 мая 1957 г.
Адомайчяй (LKA 292)
672 (1) / 292 a (1)
Strodomskytė
M. Š., р. 1900 г. K. J. R. S., р. 1894 г.
Не указано
Pākražantis (LKA 293)
721 (1) / 293 b (1)
литуанист 3-го курса Вильнюсского государственного университета имени В. Капсукаса Юозас Левицкас
J. L., р. около 1903 г. J. G., р. 1898 г. K. N., р. 1895 г. S. V., р. 1888 г. A. P., р. 1928 г.
1960–1961 гг.
290
Acta Linguistica Lithuanica LXXXVII
Page 22
Pietų žemaičių raseiniškių šiaurinės dalies tarmiškumo pokyčiai (XX a. 2-oji pusė – XXI a. 2-asis dešimtmetis)
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Реестр аудиозаписей
Пункт LKA | Информант | Место жительства | Продолжительность записи Куртувенай (LKA 195) | LKA 195_2 (47 лет) | посёлок Куртувенай | 30 мин. 47 сек. | LKA 195_3 (79 лет) | посёлок Куртувенай | 225 Кушлейкяй (LKA 225) | LKA 225_3_1 (62 года) | д. Кушлейкяй | 13 мин. 14 сек. | LKA 225_3_2 (75 лет) | д. Шальтеняй (в 1 км от д. Кушлейкяй) | 16 мин. 36 сек. Падубисис (LKA 226) | LKA 226_2 (56 лет) | д. Канюкай (прежде была д. Падубисио) | 23 мин. 49 сек. | LKA 226_3_1 (78 лет) | д. Канюкай (прежде была д. Падубисио) | | LKA 226_3_2 (80 лет) | д. Канюкай (прежде была д. Падубисио) | 12 мин. 55 сек. Кражяй (LKA 257) | LKA 257_3_1 (61 год) | посёлок Кражяй | 9 мин. 27 сек. | LKA 257_3_2 (70 лет) | д. Пилякалнио (в 1 км от Кражяй) | 13 мин. 51 сек. Кельме (LKA 258) | LKA 258_2 (60 лет) | г. Кельме | 12 мин. 26 сек. | LKA 258_3 (85 лет) | г. Кельме | 8 мин. 40 сек. Адомайчяй (LKA 292) | LKA 292_2 (43 года) | д. Ла̃плегяй (в 1 км от Адомайчяй) | 13 мин. 54 сек. Пакражантис (LKA 293) | LKA 293_2 (51 год) | д. Пакражанчё | 38 мин. 58 сек. | LKA 293_2 (72 года) | д. Пакражанчё | 4 мин. 26 сек. Всего записей: | 3 ч. 29 мин. 3 сек.
Поступило 30 июня 2022 г.
ДИАНА ДАМБРАУСКЕНЕ
Институт литовского языка, ул. Пятро Вилейшио, 5, LT-10308 Вильнюс, Литва [email protected]
