This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
ПАВЭЛ БРУДЗЫНЬСКИ Университет Варшавы ORCID id: orcid.org/0000-0002-1850-0818 Области исследований: история балтийских языков, морфология, синтаксис, семантика, залог, модальность. DOI: doi.org/10.35321/all91-05
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ВСПОМОГАТЕЛЬНОГО ГЛАГОЛА ESTI В ЛИТОВСКОМ ПАССИВЕ
Исчезновение вспомогательного глагола esti из страдательного залога литовского языка
АННОТАЦИЯ
Прототипический страдательный залог в литовском языке представляет собой аналитическую конструкцию, состоящую из страдательного причастия прошедшего времени и вспомогательного глагола būti «быть». В настоящее время спряжение этого глагола в настоящем времени является регулярным, за исключением супплетивной формы третьего лица yra — инновации восточнобалтийских языков; исторически же его исходной формой была esti. Хотя развитие и употребление глагола yra хорошо описаны, его развитие в качестве вспомогательного глагола страдательного залога не получило достаточного внимания. Цель статьи — проследить исчезновение формы esti из функции вспомогательного глагола в страдательных конструкциях на материале старолитовских текстов 1547–1816 годов, представленных печатными изданиями на трех исторических диалектах литовского языка.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: литовский язык, диахрония, страдательный залог, причастие, вспомогательный глагол.
АНОТАЦИЯ
Прототип страдательного залога литовского языка представляет собой аналитическую конструкцию, состоящую из страдательного причастия прошедшего времени и вспомогательного глагола būti. В современном литовском языке спряжение этого глагола в настоящем времени является регулярным, за исключением супплетивной формы 3-го лица yra, которая является инновацией восточнобалтийских языков, тогда как исторически ее исходной формой была esti. Хотя развитие и употребление глагола yra хорошо описаны, развитию этого глагола в качестве вспомогательного глагола страдательного залога уделено недостаточно внимания. Цель статьи — на основе старолитовских текстов 1547–1816 годов, которые
Straipsniai / Articles
117
Page 2
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
представлены печатными изданиями на трех исторических диалектах литовского языка, проследить исчезновение формы esti, выполняющей функцию вспомогательного глагола, в страдательных конструкциях.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: литовский язык, диахрония, страдательный залог, причастие, вспомогательный глагол.
1. ВВЕДЕНИЕ
При формулировании универсалий, связанных с природой страдательного залога, необходимо соблюдать осторожность, поскольку его структура и функция могут различаться от языка к языку (Siewierska 1984; Shibatani 1985; Geniušienė 2016). Разумеется, можно выделить несколько общих признаков, составляющих канонический страдательный залог в европейских языках (Holvoet 2001: 366). Однако нелегко найти универсалии, общие для всех языков. Само понятие страдательного залога обычно связывают с его прототипическим личным употреблением (Siewierska 1984: 28), при котором предложению соответствует конструкция в действительном залоге, можно определить субъект, а субъект страдательной конструкции соответствует пациенсу действительной конструкции. Однако в настоящей статье страдательный залог понимается широко — как так называемое семейство страдательных конструкций (Nau et al. 2020), то есть несколько различных предикативных конструкций со страдательным причастием, которые можно сгруппировать на основе формальных и функциональных параметров, включая личные, безличные, акциональные, результативные и модальные конструкции. Прототипический страдательный залог в литовском языке представляет собой аналитическую конструкцию, состоящую из так называемого страдательного причастия прошедшего времени (t-причастие) или страдательного причастия настоящего времени (m-причастие) и вспомогательного глагола būti «быть». В настоящее время спряжение этого глагола в настоящем времени является регулярным, за исключением супплетивной формы третьего лица yra — инновации восточнобалтийских языков; исторически же его исходной формой была esti.
История новой супплетивной формы подробно документирована (Stang 1947: 1970; Ford 1967; Ostrowski 2017a; 2017b; 2021). Глагол esti, первоначально экзистенциальный, был вытеснен глаголом yra и теперь выполняет лишь хабитуальную функцию, подобно форме būna «обычно бывает» (Genialiausios mintys esti paprasčiausios. «Самые гениальные мысли обычно бывают простейшими»). Исходную форму yra следует реконструировать как *i̯-r-ã, на что указывают древнебалтийские и диалектные формы (Endzelin 1922: 556; Ostrowski 2017b: 167, 2021 66–67). Этимологически это образование на основе основы анафорического местоимения i- (точнее, instr. sg. *h₁i-h₁) и двух локативных постпозиций –r и *-ā́. Первоначально это был локативный глагол, который затем приобрел экзистенциальное значение (что подтверждается текстами XVI и XVII веков). Этот путь развития согласуется с типологическими данными о взаимосвязи между локативными
118
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 3
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
и экзистенциальными предложениями (Lyons 1967: 390–396; Clark 1978: 85–126; Yong, Jie 2013; Ostrowski 2017b: 168; 2021: 67).
Хотя эволюция и употребление глагола yra подробно документированы, его эволюция в качестве вспомогательного глагола страдательного залога остается относительно малоисследованной областью. Настоящее исследование восполняет этот пробел, тщательно прослеживая исчезновение формы esti из роли вспомогательного глагола в страдательных конструкциях. Исследование основано на старолитовских текстах 1547–1816 годов, представляющих три исторических диалекта литовского языка. В статье рассматриваются частотные данные и распределение отдельных форм третьего лица глагола būti «быть» в сочетании со страдательными причастиями. Этот всесторонний анализ призван представить подробное описание употребления этих конструкций и, что особенно важно, объяснить исчезновение формы esti в функции вспомогательного глагола.
2. МЕТОДОЛОГИЯ
Результаты, представленные в статье, основаны на корпусе, созданном для этого исследования и состоящем из старолитовских текстов с территорий различных исторических диалектов литовского языка, написанных на протяжении почти 300 лет. Тексты были отобраны по публикациям Зигмаса Зинкявичюса (1987; 1988; 1990; 1998) как наиболее репрезентативные памятники старолитовского языка. Зинкявичюс пишет о трех исторических диалектах: западном диалекте, использовавшемся на территории Пруссии, и диалектах, распространенных на территории Великого княжества Литовского (лит. Lietuvos Didžioji Kunigaikštystė (LDK)), — центральном и восточном.1 Период, в течение которого, как можно считать, существовали эти диалекты, продолжался приблизительно до конца XVIIth века. Помимо текстов этого периода были включены также некоторые более поздние тексты. Хотя это в определенном смысле анахронизм, в рамках исследования эти переводы были отнесены к упомянутым диалектам на основании происхождения авторов и, следовательно, как к естественному способу развития использованного ими языка. Это упрощение должно было облегчить описание и сопоставление текстов и тем самым проследить развитие изучаемой конструкции. В таблице ниже показаны объемы отдельных текстов
1 Полный список текстов приведен в разделе сокращений.
Straipsniai / Articles
119
Page 4
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
ТАБЛИЦА 1: объем корпуса
Как видно, количество текстов, относящихся к отдельным диалектам, неодинаково. Главной целью при создании корпуса было разнообразить тексты, чтобы полученные результаты были максимально надежными и исключить возможные индивидуальные языковые особенности авторов. Единственный текст из XIX19 века представляет центральный вариант, поскольку в ходе исследования именно этот диалект отличался наибольшим разнообразием. Последняя проблема касается представленности текстов восточного диалекта. Это связано с тем, что, как утверждает Зинкявичюс (1998: 252–255), этот диалект представлен и развит в наименьшей степени. Поэтому, хотя данные обоих текстов дают интересную информацию, для исследования они наименее надежны и значимы. Чтобы дополнительно устранить существенные численные расхождения, в анализе наряду с абсолютными числами будут представлены также процентные данные.
Для поиска в описанном в статье корпусе конструкций использовалась формула, состоящая из: 1) вспомогательного глагола третьего лица auxiliary verb yra или esti; 2) окончаний именительного падежа единственного и множественного числа обоих родов: а. страдательных причастий прошедшего времени (t-причастие), б. страдательных причастий настоящего времени (m-причастие).
Теоретически вспомогательный глагол в сочетании со страдательным причастием является основой страдательного залога. Во всех формулах учитывалась орфография, использовавшаяся
120
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 5
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
авторами, а также тот факт, что вспомогательный глагол мог находиться как в постпозиции, так и в препозиции по отношению к причастиям. К сожалению, результаты не учитывают формы, в которых вспомогательный глагол мог находиться дальше от причастия. Затем полученные результаты были отфильтрованы вручную:
ТАБЛИЦА 2: Распределение вспомогательных глаголов в страдательных конструкциях
Как видно, результаты для отдельных конструкций существенно различаются. Доминируют конструкции с t-причастиями, однако большее внимание привлекает распределение вспомогательного глагола в конструкциях с m-причастиями. В следующих разделах будет подробно рассмотрен каждый из вспомогательных глаголов в страдательном залоге.
3. АНАЛИЗ
В таблицах ниже представлены числовые данные о распределении yra и esti. В таблице 3 показаны абсолютные значения употребления отдельных глаголов в сочетании с m-причастием и t-причастием. Эти данные объединены в более крупные совокупности в соответствии с веком и диалектом, которые они представляют. В таблице 4 приведены те же данные в процентном выражении.
ТАБЛИЦА 3: Общее количество вспомогательных глаголов по диалектам
ДИАЛЕКТ Век m-причастие t-причастие Прусский (западный) XVI 38 1 39 437 55 492 XVII 0 0 0 11 0 11 XVIII 45 0 45 243 3 246 LDK (центральный) XVI 58 15 73 559 32 591 XVII 8 263 271 490 67 557 XVIII 41 34 75 216 46 262 XIX 42 1 43 295 2 297 LDK (восточный) XVII 0 0 0 0 5 5
Straipsniai / Articles
121
Page 6
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
ТАБЛИЦА 4: Общее процентное соотношение вспомогательных глаголов по текстам
ДИАЛЕКТ | ТЕКСТ | m-причастие | t-причастие | | yra | est | = | yra | est | = Прусский (западный) | XVI | 97 | 3 | 100 | 89 | 11 | 100 | XVII | 0 | 0 | 0 | 100 | 0 | 100 | XVIII | 100 | 0 | 100 | 99 | 1 | 100 LDK (центральный) | XVI | 79 | 21 | 100 | 95 | 5 | 100 | XVII | 3 | 97 | 100 | 88 | 12 | 100 | XVIII | 55 | 45 | 100 | 82 | 18 | 100 | XIX | 98 | 2 | 100 | 99 | 1 | 100 LDK (восточный) | XVII | 0 | 0 | 0 | 0 | 100 | 100
Небольшое количество примеров из восточного диалекта Великого княжества Литовского будет рассмотрено в следующем разделе. Однако по очевидным причинам они статистически незначимы. Общая картина, вырисовывающаяся из приведенных выше данных, позволяет предположить, что esti в качестве вспомогательного глагола уже во времена первых письменных текстов употреблялся лишь маргинально, особенно в случае страдательного залога с t-причастием. Однако более глубокий анализ отдельных текстов может выявить интересные соотношения между обеими формами. В следующих абзацах будет рассмотрено употребление обоих глаголов в сочетании со страдательным залогом на основе t-причастия и m-причастия.
3.1. t-причастие
Согласно Витаутасу Амбразу (2006: 353), первоначально страдательный залог основывался на так называемом страдательном причастии прошедшего времени, образованном путем добавления суффикса –t– и соответствующего окончания к основе инфинитива. Изначально это причастие использовалось для образования отглагольных прилагательных (например, baltas «белый» < balti «белить»), а со временем стало основой страдательного залога и, вероятно, выполняло эту функцию еще в дописьменную эпоху. В древнейших литовских текстах XVIth века форма третьего лица вспомогательного глагола — преимущественно yra. Однако все еще встречаются некоторые конструкции с esti:
(1) 1579VEE:
... ghiffaiyrapaſkirtas nũgi 3.sg.m.det aux.prs.3 appoint.pst.pp.nom.sg.m from Diéwafudžia God.gen.sg judge.gen.sg «...он назначен Богом-судьей».
122
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 7
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Наблюдения, связанные с распределением форм третьего лица глагола būti, приведены в таблицах ниже: в таблице 5 представлены абсолютные числа, а в таблице 6 — процентные данные о распределении в отдельных текстах:
ТАБЛИЦА 5: Общее количество вспомогательных глаголов по текстам
ТАБЛИЦА 6: Общее процентное соотношение вспомогательных глаголов по текстам
Подавляющее большинство примеров используют вспомогательный глагол yra как основной. Как и ожидалось, можно заметить постепенное исчезновение страдательных конструкций с глаголом esti. Однако этот процесс немного различался в диалектах Пруссии и Великого княжества Литовского. На основании данных можно предположить, что конструкция с esti в качестве вспомогательного глагола окончательно вышла из употребления в Пруссии в XVIIIth веке, а в LDK — в XIXth веке. Согласно Амбразу (2001: 15), это, вероятно, связано с развитием самого страдательного залога, который сначала полностью грамматикализовался в западных диалектах, а затем постепенно распространился на последующие восточные диалекты. В некоторых восточных диалектах этот процесс не был полностью завершен до новейшего времени (Ambrazas 2001: 15–16; 2006: 365–366). Ниже будут рассмотрены особенности употребления упомянутых глагольных форм в отдельных диалектах.
3.1.1. Прусский диалект
Самый древний исследуемый текст представляет прусский диалект; одновременно это самая древняя литовская книга — «Катехизис» Мартинаса Мажвидаса Catechism. При поиске по корпусу в упомянутом тексте были обнаружены три примера страдательного залога со вспомогательным глаголом в третьем лице и, что интересно, все эти примеры представляют собой конструкции с глаголом esti:
124
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 9
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Разумеется, найденных примеров недостаточно, чтобы считать их статистически значимыми. Однако стоит отметить, что в тексте «Постиллы» Postilla 1573 года, всего через 28 лет после «Катехизиса» Catechism, доминирующей формой вспомогательного глагола является yra, а esti встречается лишь в 10% всех примеров (27 из 264). Однако, несмотря на это подавляющее расхождение, явной разницы в употреблении двух форм нет. Они могут употребляться как в результативных значениях (5a) и (5b), так и в акциональных значениях с выраженным агенсом (6a) и (6b):
Die was [...] regetasestnog God.nom.sg see.pst.ap.nom.sg.m aux.prs.3 from angelų angel.gen.pl
«...Бог был [...] виден ангелами».
Straipsniai / Articles
125
Page 10
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
б. 1573WP
Jesusdotasiramumisnog pn.nom.sg give.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3 1.pl.dat from Diėwa God.gen.sg
«...Иисус дан нам Богом...»
Стоит, однако, отметить, что, хотя оба типа конструкций встречаются с обеими глагольными формами, конструкции с esti, по-видимому, более акциональны, чем конструкции с yra. Разумеется, однозначно утверждать это трудно, поскольку степень грамматикализации литовского страдательного залога гораздо ниже, чем, например, английского (Brudzyński, Spraunienė 2021: 179–180); однако это можно доказать тем, что агенс в конструкциях данного типа выражен в 6 случаях из 27, тогда как в конструкциях с yra — лишь в 5 из 237. Это может свидетельствовать о том, что полностью сформировавшийся страдательный залог, имеющий как результативное, так и акциональное употребление, первоначально использовал вспомогательный глагол esti. С появлением yra этот глагол постепенно перенял первоначальную роль esti, начав с атрибутивных и результативных употреблений и тем самым повторив путь развития страдательного залога (Bybee et al. 1994: 63–69). Сходная ситуация все еще видна в тексте Балترامиеюса Вилентаса, написанном на 6 лет раньше: конструкции с esti составляют 25% всех употреблений и выполняют роль более акционального страдательного залога. Напротив, конструкции с yra главным образом относятся к атрибутивному или результативному значению и часто содержат преимущественно лексикализованные формы, такие как pagirtas «восхваленный», prilygintas «сравненный» или pašlovintas «благословенный».
(7) 1579VEE:
IrregietaseßtnūgCefaſcha and see.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3 from pn.gen.sg «И что он был виден Кифе...»
Интересно, что соотношение двух вспомогательных глаголов в тексте Библии Йонаса Бреткунаса, переведенной с 1579 по 1590 год, иное. В этом тексте страдательная конструкция с esti встречается лишь пять раз из 144, причем все примеры с выраженным агенсом ограничены конструкциями с yra.
126
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 11
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
(9) 1579BB
IEsusregetasiranūgCephoschaus pn.nom.sg seen.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3 from pn.gen.sg
«Иисус был виден Кифе».
Следовательно, следует признать, что конец XVIth века был критическим моментом в исчезновении страдательного залога, основанного на вспомогательном глаголе esti. Помимо текста Бреткунаса, в котором этот глагол встречается эпизодически, это подтверждается «Энхиридионом» Enchiridion Лозориуса Зенгштокаса, созданным несколькими годами ранее, где эта конструкция вообще не встречается. Стоит отметить, что сто лет спустя, в тексте Библии Квандта 1727 года, страдательная конструкция с esti встречается 3 раза из 246:
(10) 1727KNT
Man [...] dūtaestiβi 1.sg.dat give.pst.pp.nom.sg.f aux.prs.3 this.nom.sg.f Mallon grace.nom.sg
«Мне [...] дана эта благодать».
(11) 1727KNT
Bet kiekvienam išβ musu dūta but every_one.dat.sg from 1.pl.gen give.pst.pp.nom.sg.f esti Mallone aux.prs.3 grace.nom.sg
«Но каждому из нас дана благодать...»
(12) 1727KNT
SurinkimaspadūtasestiKristuitaipo congregation.nom.sg give.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3 pn.dat.sg so irMoteressavoWyrams and woman.nom.pl rposs man.dat.pl
‘...церковь подчинена Христу, так пусть жёны be своим мужьям...’
Стоит добавить, что все эти употребления скорее результативны, что может указывать на то, что XVIIth век был критическим периодом, когда esti окончательно вышел из употребления в качестве основного вспомогательного глагола в страдательных конструкциях прусского диалекта.
Straipsniai / Articles
127
Page 12
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
3.1.2. Диалекты LDK
Развитие вспомогательного глагола третьего лица в случае диалектов LDK отчасти сходно, однако можно заметить некоторые хронологические различия. Как и в Пруссии, на основании представленных данных можно предположить постепенное исчезновение вспомогательного глагола esti. Однако первое заметное различие заключается в том, что эти формы сохранялись на территории LDK — как в центральном, так и в восточном диалектах — дольше, чем в Пруссии. Если обратиться к данным, этому тезису, казалось бы, противоречит распределение вспомогательных глаголов в «Постилле» Микалоюса Даукши Postill (1599), считавшегося ведущим представителем центрального диалекта и одним из наиболее влиятельных авторов в контексте развития литературного языка (Zinkevičius 1998: 246). В тексте видно, что из 420 конструкций с t-причастием лишь в шести esti используется как вспомогательный глагол, тогда как в тексте Йокубаса Моркунаса, который всего на год моложе, это соотношение составляет 26 примеров из 171:
«Ему было дано имя Иисус, которое было дано Ангелом».
(14) 1599DP
Irpramintasyrawârdas io and call.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3 name.nom.sg 3.sg.gen.m Iesus pn.nom.sg
«Ему было дано имя Иисус».
Zinkevičius (1998: 247) обвиняет Morkūnas во многочисленных ошибках, однако это расхождение кажется слишком большим, чтобы быть простой лингвистической ошибкой. Ответ на эту значительную разницу в распределении может заключаться в происхождении Daukša. Автор происходил из Жемайтии, которая географически близка к территории Пруссии. Поэтому можно предположить, что влияние Западного диалекта и, следовательно, развитие пассива на языке автора было гораздо более значительным, чем на языке других авторов, использовавших Центральный и Восточный диалекты. Эта связь особенно очевидна в случае распределения вспомогательных глаголов с m-причастием, которое будет обсуждаться в следующем разделе. Таким образом, этот факт может свидетельствовать о постепенном развитии
128
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 13
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
пассивной конструкции, территориально обусловленной, и одновременно подтверждает анализ, представленный в предыдущей главе, согласно которому рубеж XVIth и XVIIth веков был временем, когда эта конструкция окончательно вышла из употребления на территории Пруссии, а сам Daukša, возможно, был одной из причин распространения новой конструкции на территории LDK.
Следовательно, учитывая изложенные выше предположения, можно заключить, что esti сохранялся в качестве вспомогательного глагола на территории LDK дольше, чем в Пруссии. В упомянутом выше тексте Morkūnas целых 15% пассивных конструкций всё ещё являются пассивами с esti, которые преимущественно имеют акциональное значение (14). Пассивы с формой yra, хотя они также могут иметь акциональное значение и выраженного агента, преимущественно являются результативами или употребляются атрибутивно:
(15) Акциональное значение (1660MP)
a Kásmumustobùlayirãiš̀guldita что 1.pl.dat совершенно aux.prs.3 объяснить.pst.pp.n nuogPowila от pn.gen.sg b MumusestduotanuogPono 1.pl.dat aux.prs.3 дать.pst.pp.n от lord.gen.sg musu 1pl.gen
Интересно, что в тексте Knyga nobažnystės, примерно на полвека более старшем, как и в тексте Mažvydas, единственным вспомогательным глаголом в пассивных конструкциях с t-причастием был esti.
(17) 1654KN
Numiria teypagi ir bágočius ir pakastasesti die.pst.3 следовательно и богатый_человек.nom.sg и похоронить.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3
«...богатый человек также умер и был похоронен».
Однако следует отметить, что примеры в тексте передают значение результата, и засвидетельствованной конструкции с явно выраженным
Straipsniai / Articles
129
Page 14
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
агентом нет. Здесь также стоит отметить, что приведённый выше пример, в отличие от современной конструкции, имеет очевидное значение прошедшего времени, что указывает на более раннюю стадию развития пассива. Подобные примеры можно найти и в ряде других текстов, описанных в этом исследовании (Brudzyński, Sprauniėnė 2021).
В тексте Библии Samuelis Boguslavas Chylinskis, опубликованной в 1660 году, статус yra как формы третьего лица по умолчанию в конструкциях с t-причастием уже прочно установился. Однако значительная часть (10%) всё ещё приходится на конструкции с esti. Кроме того, текст Chylinskis характеризуется несколькими примечательными особенностями. Общее наблюдение касается положения вспомогательного глагола. В случае формы yra в 386 из 490 примеров (79%) глагол стоит в постпозиции, тогда как в случае esti — лишь в 8 из 55 (15%). Возможно, это связано с употреблением самого глагола esti. Большинство найденных примеров — отрицания (18) или хортативы (19) (в 44 из 54 примеров рядом со вспомогательным глаголом имеется приставка, а среди оставшихся десяти в 4 случаях приставку имеет причастие):
(18) отрицание
a. 1660ChB
... darn’estapireiškitako однако aux.prs.3.neg раскрыть.pst.pp.nom.n что.ins busime быть.fut.1.pl
Totmestaestnogjusuwisokia throw_away.pst.pp.nom.sg.f.hort aux.prs.3 from 2.pl.gen all.nom.sg kartbe bitterness.nom.sg
«Пусть вся горечь [...] будет удалена от вас...»
130
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 15
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Среди остальных примеров также встречаются акциональные пассивы с выраженным агентом:
(20) 1660ChB
a… est aux.prs.3 pamusztas побеждённый.pst.pp.nom.sg.m Izrael pn.nom.sg nog от Filistynu pn.gen.pl
«…Израиль был побеждён филистимлянами…»
b [Abimelach] pn.nom.sg pakorotas наказанный.pst.pp.nom.sg.m žēklingey значительно nog by Diewa god.gen.sg est aux.prs.3
«[Abimelach] был существенно наказан Богом».
Эти немногочисленные примеры позволяют предположить, что пассив с esti всё ещё употреблялся. Однако остаётся вопрос, развились ли отрицательные и хортативные формы глагола esti естественным образом как специализированные конструкции или же были самостоятельной попыткой Chylinskis систематизировать грамматику. Поскольку не удалось найти подобных конструкций у других авторов, более вероятным представляется второй вариант.
Переходя к XVIIIth веку, можно заметить, что, хотя конструкция с esti практически исчезла в Пруссии, она всё ещё употреблялась в диалектах LDK, примером чего служит текст Нового Завета Samuelis Bitneris (1701). В этом тексте целых 46 из 295 конструкций с t-причастием (18%) используют esti как вспомогательный глагол, причём они могут быть как акциональными, так и результативными:
(21) 1701BNT
a O восклицание esti aux.prs.3 jau уже βaknięsβ корень.all ir и médio дерево.gen.sg kirwis топор.nom.sg pridetas положен.pst.pp.nom.sg.m
«И ныне также топор уже приложен к корню дерева».
b Nes ибо per за by netikis неверующий.prs.ap.nom.sg.m.neg moteri женщина.acc.sg wijras мужчина.nom.sg paβwestas освящённый.pst.pp.nom.sg.m esti aux.prs.3
«Ибо неверующий муж освящается женой...»
Среди конструкций с yra больше атрибутивных, результативных и безличных употреблений, как и в тексте Morkūnas. Это может свидетельствовать о том, что в
Straipsniai / Articles
131
Page 16
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
начале XVIIIth века esti всё ещё был продуктивным вспомогательным глаголом, употреблявшимся в полноценном пассиве, тогда как пассив с yra, хотя и многочисленный, был развит в меньшей степени.
Статус формы esti изменился за сто лет, и в тексте Juozapas Arnulfas Giedraitis можно найти лишь два её употребления в пассивной конструкции. Интересно, что оба примера, подобно примерам Chylinskis, являются отрицаниями:
(22) 1816GNI
a [Jog jums duota ira zinot paslėptinės karalistes dangaus:] o jemis neestduota восклицание 3.pl.m.dat neg aux.prs.3 дать.pst.pp.n
«[Потому что вам дано познать тайны Царства Небесного,] а им не дано».
b [Daug teypogi ir kitu stebuklu padare Jezus po akimis mokitiniu savo,] которые neestiparasziti к которым which.pl.m neg aux.prs.3 написать.pst.pp.nom.pl.m этот.loc.pl книга.loc.pl
«[И много других знамений действительно совершил Иисус перед своими учениками,] которые не записаны в этих книгах».
Очень низкая частотность esti (1%) может свидетельствовать о том, что эта форма, вероятно, употребляется по стилистическим причинам, и, скорее всего, где-то между XVIII и XIX веками esti как вспомогательный глагол на территории LDK окончательно вышел из употребления.
Здесь стоит упомянуть небольшую выборку из восточного диалекта — а именно тексты Konstantinas Sirvydas и Jonas Jaknavičius. В обоих текстах было найдено лишь по пять примеров пассива с третьим лицом, и во всех употребляется глагол esti.
(23) 1644ŠPS
kayp as efti aux.prs.3 Perf. person.gen.pl kiti другой.nom.sg.m dárbay работа.nom.pl Diewo бог.gen.sg [...] nuog от dariti сделанный.pst.pp.nom.pl.m wifų весь.gen.pl.m triiu три.gen.m Travyces Троица.gen.sg S[ventosios] святой.gen.pl.f
«Как другие дела Бога сделаны всей Святой Троицей».
132
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 17
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
(24) 1647JE Avienasigiukad восклицание один.nom.sg от 3.pl.gen когда į̨widoapčįstitasesti [sugrio su baltsu didziu garbindamas Diewu.] осознать.pst.3 очистить.pst.pp.nom.sg.m aux.prs.3
«И один из них, когда понял, что очищен, пал на землю и громко восхвалил Господа».
Отсутствие форм yra в пассиве может свидетельствовать о том, что процесс развития форм третьего лица пассивного залога начался на Западе и продвигался на Восток, а Восточный диалект был последним, в котором пассив получил полное развитие. Это подтвердило бы наблюдения Ambrazas (2001: 15–16) о развитии пассива, однако выборка, к сожалению, слишком мала, чтобы считать их полностью надёжными. Тем не менее она показывает определённую тенденцию и служит отправной точкой для дальнейшего анализа.
3.2. m-причастие
Помимо t-причастия, литовский пассив может основываться на так называемом настоящем страдательном причастии (m-причастии), образованном добавлением суффикса -mи окончания к основе настоящего времени. Исторически это причастие использовалось для образования прилагательных (ср. лат. firmus, англ. warm), а в настоящее время конструкции с ним характеризуются дуративным видом. В этой функции оно является литовским новшеством. То же причастие имеется в латышском языке. Однако оно не развилось как основа пассива и вместо этого имеет модальное значение.
Интересно, что в древнейших текстах с территории Пруссии вспомогательным глаголом по умолчанию был yra, а esti появился позднее, главным образом на территории LDK. Распределение этих форм представлено в таблицах ниже:
Straipsniai / Articles
133
Page 18
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
ТАБЛИЦА 7: Общее число вспомогательных глаголов по текстам
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Упомянутое выше распределение кажется загадочным. Как уже отмечалось, пассив впервые грамматикализовался на территории Пруссии. Это особенно важно с учётом пассива с m-причастием, поскольку он впервые возник в Пруссии и лишь позднее распространился на территорию LDK, а согласно Ambrazas (2001: 16), пассив этого типа в некоторых восточных диалектах не развился до сих пор, что, по-видимому, подтверждается данными, собранными в настоящем исследовании. Ниже будет рассмотрен анализ отдельных примеров, обнаруженных в прусском и литовских диалектах.
3.2.1. Прусский диалект
Как уже отмечалось, пассив, основанный на m-причастии, является литовским новшеством, впервые появившимся на территории Пруссии. В древнейшем тексте — Catechism Mažvydas — примеров такого употребления со вспомогательным глаголом не было. Трудно сказать, насколько развитой была эта конструкция в тот период, и, возможно, она не засвидетельствована. Однако можно предположить, что она ещё не была полностью грамматикализована как пассив, а древнейший засвидетельствованный пример происходит из текста Vilentas 1579 года, где встречается несколько различных употреблений причастия:
(25) 1579VEE: NėlaAgarwandinamasyra aux.prs.3 Arabioje для pn call.prs.pp.nom.sg.m aux.prs.3 pn.loc.pl kalnasSinai гора.nom.sg pn «Ибо гора Синай называется Агарью в Аравии.»
(26) 1579VEE: Wịssidaiktaitawyragalimi все.nom.pl.m вещь.nom.pl 2.sg.dat aux.prs.3 мочь.prs.pp.nom.pl.m «Всё возможно для тебя...»
… kurie которые.nom.pl.m nîg от iô [Dievo] 3.sg.gen.m jra aux.prs.3 Įjunt emi послать.prs.pp.nom.pl.m «…которые посланы им [Богом]…»
Пример (25) иллюстрирует атрибутивное или результативное употребление, которое обычно отмечает начальную стадию эволюции пассива (Bybee et al. 1994: 64; Ambrazas 2001: 12). Пример (26) демонстрирует модальное употребление. Примеры (27) и (28) представляют акциональный пассив, имеющий то же значение, что и современная конструкция с m-причастием, а именно дуративное или хабитуальное. Существенно, что, как показано в примере (28), в конструкции можно выразить агента, что указывает на её полное развитие, подобно пассиву на основе t-причастия. Следует отметить, что текст Vilentas — единственный исследованный текст Прусского диалекта, в котором встречается конструкция с esti.
(29) 1579VEE: … dukte дочь.nom.sg mana 1.sg.poss.nom.f ƒunke’ тяжело nûgi от Welna дьявол.gen.sg efti aux.prs.3 warginama мучить.prs.pp.nom.sg.f «...моя дочь сильно мучима дьяволом.»
Как видно, это полноценная акциональная конструкция с выраженным агентом, но в исследованных текстах это единственный пример такого типа. В текстах Bretkūnas и Quandt (единственных текстах с территории Пруссии, где встречается эта конструкция) используется только сочетание yra + m-причастие. Рассмотрим следующие примеры:
(30) BB1579: 30 Mana 1.sg.poss.nom.f ira aux.prs.3 Duktie дочь.nom.sg muczijma мучить.prs.pp.nom.sg.f nûg от Welino дьявол.gen.sg piktai тяжело «...моя дочь тяжело мучима дьяволом.»
(31) KNT1727: Mano 1.sg.poss.nom.f Dukte дочь.nom.sg ƒunkiey тяжело Wėlno дьявол.gen.sg wargin nama мучить.prs.pp.nom.sg.f «...моя дочь тяжело мучима дьяволом.»
136
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 21
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Из-за нехватки данных трудно точно определить, когда произошла грамматикализация пассива на основе m-причастия. Однако вполне вероятно, что уже к XVIth веку на территории Пруссии он был полностью развит, и с самого начала его вспомогательным глаголом по умолчанию был yra. Вероятно, это связано с тем, что в момент возникновения этого типа конструкции в языке пассив на основе t-причастия находился на завершающей стадии грамматикализации. В XVIth веке доминирующим вспомогательным глаголом был yra. Скорее всего, вновь возникшая пассивная конструкция с m-причастием автоматически усвоила наиболее частотный в этот период вспомогательный глагол.
3.2.2. Центральный диалект
На основании ранее представленных данных о t-причастии можно было бы предположить, что ситуация в LDK была аналогична прусской. Однако данные, представленные в таблицах (7) и (8), по-видимому, этому противоречат. Самый древний из исследованных текстов — Postyll Daukša — имеет распределение, сходное с текстами прусских авторов, и единственные два примера из 60 употреблений m-причастия представляют собой конструкции с esti:
(32) DP1599:
… numìreleikàrtaisgiwúmpiumpišiunczemi мёртвый.nom.pl иногда жизнь.all посылать.prs.pp.nom.pl.m est aux.prs.3 «...мёртвые иногда посылаются к жизни.»
(33) DP1599:
… aniékuriélûdintiemusdâromi 3.pl.nom.m который.nom.pl.m свидетель.ins.pl сделанный.prs.pp.nom.pl.m est’ aux.prs.3 «...те, кто сделан свидетелями...»
Однако уже год спустя, в тексте Morkūnas, результаты удивительны: доминирующим вспомогательным глаголом является esti, тогда как yra с m-причастием вовсе не встречается:
Straipsniai / Articles
137
Page 22
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
(34) 1600MP:
a. [Postilla LIETWISZKA Tátų est Ižgulimâs prástas Ewângeliu ant kožnos Nedelios ir Szwentês per wisus metus] kurios pagal budá sená Bãžnicžioy which.nom.sg.m according why.acc.sg old.acc.sg.m church.loc.sg Diewá est skáitomos God.gen.sg aux.prs.3 read.prs.pp.nom.pl.f
«[Этот литовский Постилл является простым изложением Евангелия на каждое воскресенье и праздник в течение всего года], который, согласно древней традиции, читается в общине Бога».
Zinkevičius (1998: 247) обвиняет Morkūnas во многих ошибках, но то же самое нельзя сказать о Bitneris или Steponas Jaugelis Telega — признанных знатоках языка своего времени (Zinkevičius 1988: 216–223). В тексте Knyga nobažnystės, на 50 лет более старшем, единственной конструкцией, выражающей этот тип пассива, по-прежнему является esti + m-participle.
(35) 1653KN
35... kita другой.nom.sg.f irà быть.prs.3 dángus небо.nom.sg kurion который.ill.sg wisi весь.nom.pl.m wierni верный.nom.pl.m ir и pábani благочестивый.nom.pl.m 3mones человек.nom.pl siunciąmi послать.prs.pp.nom.pl.m esti aux.prs.3
«...иным является Небо, в которое посылаются все верные и благочестивые люди».
Что может означать такое распределение конструкций с esti? Конечно, можно предположить, что где-то между XVIth и XVIIth веками глагол esti вновь стал вспомогательным глаголом по умолчанию для m-причастия, однако это кажется маловероятным. Причину столь большого расхождения между Daukša и другими авторами из LDK, как уже отмечалось, следует искать в происхождении автора Postille. Поэтому можно предположить, что текст Daukša, представляющий Центральный диалект, в этом отношении по меньшей мере испытал влияние Западного диалекта; это, по-видимому, подтверждается данными как о t-, так и о m-причастиях.
Хотя приведённые до сих пор примеры были немногочисленны, текст Библии Chylinskis, по-видимому, подтверждает тезис о том, что на территории LDK конструкция yra + m-причастие ещё не развилась. В указанном переводе из 266 примеров лишь семь конструкций сочетаются с yra. Четыре употреблены с причастием zynoma «известный», а одно
138
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 23
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
с wadynama «называемый» и notszaukiamas «не называемый» — поэтому их следует рассматривать как лексикализованные атрибутивные или модальные употребления, а не как собственно пассив.
(36) 1660ChB
a… anadirwajuliezuwe то.nom.sg.f поле.nom.sg 3.pl.gen.m язык.loc.sg wadynama ira Akeldama называемый.prs.pp.nom.sg.f aux.prs.3 pn.nom «...то поле называется на их языке Акелдама...»
b [Jog nes zymus zianklas padarytas ira per jos,] zynomaira wisjemus kurie giwena Jeruzale] известный.prs.pp.n aux.prs.3 весь.dat.pl.m который.nom.pl.m жить.prs.3 pn.loc.sg
«[Ибо действительно совершено ими великое чудо] и известно всем живущим в Иерусалиме».
Лишь один пример можно интерпретировать как акциональный пассив:
(37) 1660ChB
[Bet tepraszо jos wieroy, tas nes kursej abejoja ligus ira] Wilniey mariu, kursej waromasira волна.dat.sg море.gen.pl который.dat.sg двигать.prs.pp.nom.sg.m aux.prs.3 nog от wejaus ветер.gen.sg
«[Но пусть просит с верой, нисколько не сомневаясь. Ибо сомневающийся подобен] морской волне, гонимой ветром...»
В большинстве примеров (259) пассива на основе m-причастия в тексте Chylinskis употребляется глагол esti. Среди них также встречаются конструкции с причастиями, упомянутыми в примерах (36) и (37), но их всего 6. Подавляющее большинство составляют пассивные конструкции, соответствующие современному дуративному и хабитуальному употреблению m-причастия.
(38) 1660ChB
a…[teywaniste] nog Izaoka paszlawinime jo pažadama irpastypŋnamaest обещать.prs.pp.nom.sg.f и укреплять.prs.pp.nom.sg.f aux.prs.3
«…[наследие] обещано и утверждено благословением Исаака».
Straipsniai / Articles
139
Page 24
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
b Izraelietypamuszamiest от Filistynu pn.nom.pl побеждённый.prs.pp.nom.pl.m aux.prs.3 от pn.gen.pl
«Израильтяне были побеждены филистимлянами».
c Pastypyrnamasestasabliwuapireyszkimu укреплённый.prs.pp.nom.sg.m aux.prs.3 странный.ins.sg.m откровение.ins.sg
«Был укреплён необычным откровением».
Как и в случае t-причастия, встречаются конструкции с хортативной приставкой (39a) и отрицательной приставкой (39b). Однако таких примеров всего пять:
(39) 1660ChB
a Wiezliviustejusut’estpažystamawisien[us] moderation.nom.sg 2.pl.gen aux.prs.3.hort know.prs.pp.nom.sg.f all.acc.pl.m zmone m[us] man.acc.pl
«Да будет известна всем людям ваша умеренность».
b… jeygu wel n’estwadojamatada bus pagal apwertynima then be.fut.3 sell.pst.pp.n according to estimation.acc.sg tąwo 2.sg.poss
«…если оно не будет выкуплено, тогда оно будет продано по твоей оценке».
Это может указывать на то, что глагол esti, который мог иметь специализированные функции в конструкциях с t-причастием, скорее является вспомогательным глаголом по умолчанию в случае m-причастия. Эту гипотезу также может поддерживать тот факт, что многие примеры происходят не из самого текста Библии, а из введений к главам, которые не вдохновлены источником перевода и отражают идиолект самого автора — а следовательно, фактический язык центрального диалекта второй половины XVII века.
В тексте Bitneris, который на 40 лет старше, ситуация меняется, и распределение обоих вспомогательных глаголов почти одинаково (45% — esti и 55% — yra). Очевидной разницы между употреблением обоих глаголов нет, однако пассив с esti кажется более акциональным. В то же время в сочетании с yra встречается больше лексикализованных или атрибутивных форм.
140
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 25
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
(40) 1701BNT
a… dukte mano sunkey muczijama esti nūg Welńio aux.prs.3 daughter.nom.sg 1.sg.poss.nom.f grievously vex.prs.pp.nom.sg.f aux.prs.3 from devil.gen.sg
«…моя дочь тяжело мучима бесом».
b [Grōmata] skaitoma ira nūg wissū ȝmonū book.nom.sg read.prs.pp.n aux.prs.3 from all.gen.pl man.gen.pl
«Книга читается всеми людьми».
(41) 1701BNT
a Teguljumuswissiemusžinomaesti shall 2.pl.dat all.dat.pl.m know.prs.pp.n aux.prs.3
«Да будет вам всем известно…»
b Nes žinoma ira jog Wießpats musu iβėjo iβ plemės Iudos because know.prs.pp.n aux.prs.3 that Lord.nom.sg 1.pl.gen go.pst.3 from tribe.gen.sg pn.gen
«Ибо очевидно, что наш Господь произошёл из колена Иуды…»
Это может указывать на то, что рубеж XVII и XVIII веков был временем, когда конструкция с esti начала выходить из употребления. В тексте Giedraitis имеется лишь одна конструкция с глаголом esti из 43. Следовательно, можно предположить, что в XIX веке эта конструкция уже не была продуктивной. Хотя, как и в случае прусского диалекта, точную дату грамматикализации конструкции с yra установить нельзя, самое позднее она должна была произойти на рубеже XVIII и XIX веков, то есть более чем на 100 лет позже. Данные восточного диалекта действительно фрагментарны. Однако отсутствие обсуждаемой конструкции в исследованных текстах может служить основанием утверждать, что эта конструкция развилась и грамматикализовалась ещё позднее.
4. ВЫВОДЫ
Исторически в третьем лице литовского глагола būti «быть» использовалась форма esti, соответствующая формам в других балтийских и индоевропейских языках (ср. прусское ast; польское jest, латинское est, немецкое ist и т. д.). Однако вследствие семантического сдвига,
Straipsniai / Articles
141
Page 26
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
место формы третьего лица занял первоначально локативный глагол yra, и этот процесс, должно быть, начался в дописьменный период, о чём свидетельствуют древнейшие литовские тексты и латышская форма третьего лица ir. Изначальная форма третьего лица esti уже в XVIth веке в западном диалекте служила лишь вспомогательным глаголом, а её первоначальную функцию перенял yra. Однако esti в качестве вспомогательного глагола сохранялась в центральном и, вероятно, восточном диалектах до XVIIIth века, что указывает на явные различия во времени грамматикализации между отдельными диалектами.
В Пруссии пассив, основанный на глаголе yra, грамматикализовался раньше и широко использовался в XVIth веке. Соответственно, пассив на основе m-причастия, являвшийся литовским новшеством, впервые появившимся в Пруссии, с самого своего появления неявно воспринял хорошо развитую и широко употребительную форму yra в качестве вспомогательного глагола. Следовательно, можно предположить, что оба типа пассива грамматикализовались приблизительно одновременно, то есть на рубеже XVIth и XVIIth веков, поскольку с этого периода продуктивность esti резко снизилась.
В центральном диалекте наблюдается совершенно иная ситуация. Процесс грамматикализации пассива начался там позднее. Esti в качестве вспомогательного глагола с t-причастием начало исчезать из этой функции в начале XVIIth века. Однако оно всё ещё употреблялось и, по-видимому, сохраняло продуктивность. Примечательно, что пассив с esti кажется более акциональным, чем формы на основе yra. Это может объясняться происхождением обоих глаголов. По происхождению локативное yra, имевшее более статичное значение, первоначально появлялось в атрибутивных и результативных конструкциях. Генезис балтийского пассива предполагает переанализ первоначально статичного значения как динамического и семантическое расширение значения. В результате этого переанализа рядом с исходным результативным значением настоящего времени развивается значение прошедшего времени или перфекта (Brudzyński, Spraunienė 2021: 167–168). Пассив на основе m-причастия, которое главным образом имеет дуративное и потому акциональное значение, в качестве вспомогательного глагола по умолчанию воспринял esti, более динамичное вследствие своего первоначального экзистенциального значения. Следовательно, грамматикализация обеих конструкций не происходила одновременно. t-причастие начало грамматикализоваться в XVIIth веке, а m-причастие — лишь в XVIIIth веке, но процесс для обоих завершился в XIXth веке.
Одним из главных свидетельств различий в грамматикализации пассива в LDK и Пруссии может быть текст Daukša, который можно считать недостающим звеном. Ведущий представитель центрального диалекта демонстрирует распределение, сходное с западным диалектом, что может быть обусловлено географией, то есть расположением Жемайтии на границе обоих диалектов. Поэтому пассивная форма, обнаруженная в the Postill, соответствует западному, а не центральному диалекту и тем самым указывает, что процесс происходил постепенно с запада на восток.
142
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 27
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Стоит также упомянуть, хотя и плохо представленные, тексты восточного диалекта, которые в любом случае могут привести к интересным гипотезам. Несмотря на небольшое число употреблений в XVII веке, единственной формой вспомогательного глагола с t-причастием была esti. При этом ни одна из них не сочеталась с m-причастием. Конечно, это может быть случайностью, но, вероятно, это след данного процесса, который в восточном диалекте задержался ещё сильнее по сравнению с двумя другими диалектами. Однако для подтверждения этого требуются дополнительные данные.
Отказ от одной из форм третьего лица настоящего времени глагола būti, вероятно, был вызван избыточностью и общей онтологией обоих глаголов. Связь между локативным и экзистенциальным предложением легко понять, если помнить, что при немаркированном порядке слов тематико-рематическая структура одного является зеркальным отражением другого. Существование предполагает местонахождение (где находится?), а местонахождение предполагает существование (где это?) (Watkins 1967; 1994; Mikulskas 2009: 128). По этой причине глагол yra заменил третье лицо настоящего времени в качестве формы по умолчанию, тогда как esti сначала перешёл в функцию вспомогательного глагола, а в конечном счёте вследствие семантического сдвига — в функцию глагола привычного действия.
СОКРАЩЕНИЯ
1 — первое лицо; 2 — второе лицо; 3 — третье лицо; ACC — винительный падеж; AP — действительное причастие; AUX — вспомогательный глагол; DAT — дательный падеж; DET — определённая форма; F — женский род; GEN — родительный падеж; INS — творительный падеж; LOC — местный падеж; M — мужской род; NOM — именительный падеж; PL — множественное число; PN — личное имя; POSS — притяжательное местоимение; PP — причастие прошедшего времени; PRS — настоящее время; PST — прошедшее время; REFL — возвратный; RPOSS — возвратно-притяжательное местоимение; SG — единственное число; SUP — превосходная степень; VOC — звательный падеж
1660MP – Morkūnas Jokūbas. Postilė lietuviška 1600.
1701BtNT – Bitneris Samuelis. Naujasis Testamentas, 1701.
1727KNT – Kvantas Jonas, publisher. Naujasis Testamentas, 1727.
1816GNT – Giedraitis Juozapas Arnulfas. Naujas įstatymas, 1816.
REFERENCES
Ambrazas Vytautas 2001: Lietuvių kalbos pasyvo raidos bruožai. – Acta Linguistica Lithuanica 45, 11–38.
Ambrazas Vytautas 2006: Lithuanian Grammar, Vilnius: Baltos lankos.
Brudzyński Paweł, Spraunienė Birutė 2021: The Lithuanian passive perfect and its history. – Baltic Linguistics 12(12), 167–207. DOI: doi.org/10.32798/bl.923.
Bybee Joan, Perkins Revere, Pagliuca William 1994: The Evolution of Grammar Tense, Aspect, and Modality in the Languages of the World, Chicago, London: The University of Chicago Press.
Clark Eve V. 1978: Locationals. Existential, locative, and possessive constructions. – Universals of Human Language, vol. 4: Syntax, eds. J. H. Greenberg, Ch. A. Ferguson, E. A. Moravcsik, Stanford: Stanford University Press, 85–126.
Endzelīns Jānis 1922: Lettische Grammatik, Riga: Lettisches Bildungsministerium.
Ford Gordon B. 1967: estų und yra in Vilent’as Enchiridion. – Zeitschrift für Slavische Philologie 30, 353–357.
Geniušienė Emma 2016: Passive Construction in Lithuanian: Selected works of Emma Geniušienė, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company.
Holvoet Axel 2001: Impersonals and passives in Baltic and Finnic. – The Circum-Baltic Languages: Typology and Contact, vol. 2: Grammar and Typology, eds. Ö. Dalhl, M. Koptjewskaja-Tamm, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 363–389. DOI: doi.org/10.1075/slcs.55.04hol.
Lyons John 1967: A note on possessive, existential, and locative sentences. – Foundations of Language 3, 390–396.
144
Acta Linguistica Lithuanica XCI
Page 29
Disappearance of the auxiliary verb esti in the Lithuanian passive
Mikulskas Rolandas 2009: Jungties konstrukcijos ir jų gramatinis kontekstas. – Acta linguistica Lituanica 61, 113–156.
Nau Nicole, Spraunienė Birutė, Žeimantienė Vaiva 2020: The Passive Family in Baltic. – Baltic Linguistics 11, 27–128. DOI: doi.org/10.32798/bl.699.
Ostrowski Norbert 2017a: Non-verbal Predication in Baltic. Lithuanian yra. – Essays in the History of Languages and Linguistics. Dedicated to Marek Stachowski on the Occasion of his 60th Birthday, eds. M. Nemeth, B. Podolak, M. Urban, Cracow, 463–471. DOI: doi.org/10.12797/9788376388618.27.
Ostrowski Norbert 2017b: Od comitativu do spójnika. O pochodzeniu słowiańskiego spójnika i oraz litewskiego ir ‘i’, też’. – LingVaria 12(24), 165–176. DOI: doi.org/10.12797/LV.12.2017.24.10.
Shibatani Masayoshi 1985: Passives and Related Constructions: A Prototype Analysis. – Language 61(4), 821–848.
Siewierska Anna 1984: The Passive A Comparative Linguistic Analysis, London, Sydney, Wolfeboro, New Hampshire: Croom Helm.
Stang Christian Sch. 1947–1970: Esti et yra dans les Punktay Sakimu de Szyrwid. – Norsk Tidskrift for Sprogvidenskap 14, 87–97 [reprint.: idem, 1970, Opuscula linguistica. Ausgewählte Aufsatze und Abhandlungen, Oslo, 172–180].
Yong Wang, Jie Xu 2013: A Systemic Typology of Existential and Possessive Constructions. – Functions of Language 20(1), 1–30. DOI: fol.20.1.01wan.
Watkins Calvert 1967–1994: Remarks on the Genitive, in To Honor Roman Jakobson: Essays on the Occasion of his 70th Birthday 3: 2191–2198, Hague, Paris [reprint.: idem, Oliver, L. (ed.) 1994, Selected Writings, Language and Linguistics, Innsbruck].
Zinkevičius Zigmas 1987: Lietuvių kalbos istorija 2: Iki pirmųjų raštų, Vilnius: Mokslas.
Zinkevičius Zigmas 1988: Lietuvių kalbos istorija 3: Senųjų raštų kalba, Vilnius: Mokslas.
Zinkevičius Zigmas 1990: Lietuvių kalbos istorija 4: Lietuvių kalba XVIII–XIX a., Vilnius: Mokslas.
Zinkevičius Zigmas 1998: The History of the Lithuanian Language, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.
Straipsniai / Articles
145
Page 30
PAWEŁ BRUDZYŃSKI
Pagalbinio veiksmažodžio esti išnykimas iš lietuvių kalbos neveikiamosios rūšies
SANTRAUKA
Remiantis 1547–1816 metų tekstais, parašytais trijomis istorinėmis lietuvių kalbos tarmėmis, straipsnyje nagrinėjamas pagalbinio veiksmažodžio esti istorinis nykimas lietuvių neveikiamosios rūšies konstrukcijose. Straipsnį sudaro keturios dalys: įvadas, metodologija, analizė ir išvados. Istoriškai veiksmažodžio būti 3-iojo asmens forma buvo esti. Tačiau dėl semantinių poslinkių yra, iš pradžių buvęs vietos veiksmažodis, palaipsniui pakeitė esti šioje pozicijoje. Toks perėjimas greičiausiai prasidėjo dar prieš raštijos pradžią. Iki XVI amžiaus vakarų tarmėje esti buvo vartojamas tik kaip pagalbinis veiksmažodis, o jo pirminę funkciją perėmė yra. Iki XVIII amžiaus vidurio ir galbūt rytinėje tarmėje esti buvo vartojamas kaip pagalbinis veiksmažodis, atspindintis regioninius kalbos raidos skirtumus. Perėjimą nuo esti prie yra lėmė perteklius ir panašus abiejų veiksmažodžių vaidmuo vietos ir egzistenciniuose sakiniuose. Todėl yra tapo tipine 3-iojo asmens forma, o esti ėmė atlikti įprastą veiksmažodžio funkciją.
Įteikta 2024 m. liepos 3 d.
PAWEŁ BRUDZYŃSKI University of Warsaw Wydział Polonistyki, Katedra Językoznawstwa Ogólnego, Migowego i Bałtystyki Krakowskie Przedmieście 26/28 00–927 Warszawa, Poland [email protected]
