Stasys KEINYS

ПРОНИЦАТЕЛЬНЫЙ СУФФИКС ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ -INIS, -Ė

В современном литературном языке очень распространённым стал суффикс прилагательных -inis, -ė. Порой кажется, что его добавляют чуть ли не без всяких ограничений. Активность этого суффикса постоянно подстёгивают славянские, германские и, возможно, некоторые другие языки. Однако так было не всегда.

В языке письменных текстов конца прошлого и начала нынешнего века особенно часто и охотно употреблялись прилагательные с суффиксом -iškas, -a. Их широкому употреблению также во многих случаях способствовали и поддерживали его иностранные языки, особенно, по-видимому, славянские, с суффиксом -sk-, близким даже по звучанию. Так, в первых выпусках «Varpas» (1889 г.) писали absoliutiszka valdžia 53 (буквами sz по польскому образцу тогда обозначали š; цифры рядом с примерами указывают страницу «Varpas» за тот год, где употреблён данный пример), demokratizska valdžia 54, dvasiszka spėka 54, ekonomiszkas gyvenimas 53, ekonomiszkas padėjimas 29, ekonomiszkas paspyrimas 71, medegiszka parama 38, militariszkas padėjimas 12, moksliszkas pamatas 36, politiszkas gyvenimas 12, politiszka išmintis 24, politiszka organizacija 55, politiszka valdžia 53, statistiszkai padavimai 14, tautiszka skirtybė 37 и многие другие. Теперь во всех таких случаях принято говорить абсолютная власть, демократическая власть, духовная сила, экономическая жизнь (например, государства, края; а экономная жизнь теперь означает «бережливый образ жизни»), экономическое положение, экономическая поддержка (или экономическая помощь), материальная (но чаще употребляется прилагательное материальная, образованное от заимствованного слова) поддержка (помощь), военное положение, научная основа, политическая жизнь, политическая мудрость, политическая организация, политическая власть, статистические данные, национальное различие. Вместо обычного современного слова право тогда употребляли слово истина, а прилагательное юридический, -ая заменяло юридишкас, -а, поэтому современные термины экономические права, юридическое лицо, юридические права, политические права, частное или гражданское право пришли на смену употреблявшимся в «Varpas» формам ekonomiszkos tiesos 87, juridiszkza asaba 53, juridiszkos tiesos 87, politiszkos tiesos

8

53, частное или гражданское право 53.

Переход от производных с одним суффиксом к словам с другим во многом, вероятно, был обусловлен разъяснениями и исправлениями языковедов. И выдающийся создатель современного литературного языка, которого нередко называют его отцом, Й. Яблонскис (1860–1930), и более поздние языковеды довоенного времени не раз терпеливо объясняли, что именно означают прилагательные с суффиксом -iškas, -a и для чего они подходят, а для чего — нет. Сам Й. Яблонскис, назвав свою первую грамматику, изданную в 1901 году в Тильзите, «Грамматикой литовского языка», позднее публично поправился, написав, что lietuviška kalba означало бы язык, похожий на тот, на котором говорят литовцы, а не язык, которым пользуются сами литовцы. Эти внушения языковедов помогли сузить употребление прилагательных с суффиксом -iškas, -a (в некоторых случаях теперь даже перегибают палку — производные с этим суффиксом уже не употребляют и там, где они были бы вполне уместны), но открыли ворота широкому употреблению других прилагательных, образуемых с помощью суффикса -inis, -ė. Значение этих слов более отвлечённое, и порой даже опытным языковым редакторам или корректорам трудно уверенно доказать, что то или иное прилагательное в данном случае действительно неуместно, поскольку нередко можно усмотреть или хотя бы придумать новый оттенок значения, который иначе не выразить. Во многих случаях их не следует считать языковыми ошибками; всё чаще рядом употребляются прилагательное с суффиксом -inis, -ė и какая-либо иная языковая форма, например родительный падеж существительного. Эти прилагательные, отличающиеся большой проникающей способностью, постепенно вытесняют из употребления не одну традиционную форму, исконно свойственную языку, что может заметно повлиять на употребление некоторых падежей. Однако эти прилагательные всё же подходят далеко не везде, где их употребляют. Далее будет рассмотрен ряд терминов с прилагательными такого рода и предпринята попытка показать, как они могли бы употребляться в языке государственной жизни и права и какие из них не подходят для исправляемых терминов или иных выражений официально-деловой речи.

1. Что такое конституционная поправка?

Некоторые законодатели и, по-видимому, журналисты, перенимающие у них речь, уже некоторое время внедряют в сознание пользователей литовского языка со-

9

термин, а не термин конституционная поправка. Каждый раз, услышав или увидев написанное это выражение, начинаешь сомневаться, что имеется в виду. Если речь идет об исправлении самой конституции (а в последнее время обычно именно это выражение и употребляется), то почему не сказать по-человечески — поправка к конституции? Ведь не с потолка взяты примеры словарного значения слова поправка — «исправляющее изменение, дополнение», приведенные в «Словаре современного литовского языка»: поправка к конституции, постановлению (В., 1993. С. 522). В словарях можно найти также выражения поправка к списку, договору, резолюции. Здесь родительным падежом указывается, что исправляется, где вносятся эти поправки. Это так называемый нашим классиком языка Й. Яблонскисом родительный падеж объекта действия, например: Она шьет рубашки (изделие), и Шитье рубашек задержало ее и дома. Отец учит детей, и Обучение детей не считается совсем легким делом (Jablonskis J. Rinktiniai raštai. V., 1957. T. 1. P. 572–573). Продолжая сопоставления этого выдающегося воспитателя языка, можно было бы сказать: Они исправляют конституцию и Исправление конституции, поправки к конституции. Такова, по-видимому, и простая логика, и азбука грамматики нашего языка: если исправляют конституцию, то и поправка будет к конституции, ср. исправляют колеса, часы — исправление колес, часов.

А возможно ли и, если возможно, что должно означать словосочетание конституционная поправка?

Прилагательные более абстрактны, чем существительные, они всегда выражают признак. Значение слова конституционный, -ая, несомненно, связано со значением производящего слова конституция, но это, по-видимому, не признак самой конституции. В «Словаре литовского языка» значение этого прилагательного определено вполне удачно: «основанный на конституции, связанный с ней» (В., 1962. Т. 6. С. 336). Следовательно, конституционная поправка, если рассуждать весьма отвлеченно, могла бы быть поправкой, вносимой на основе конституции или каким-либо иным образом с ней связанной. В таком случае, ясное дело, исправляется не сама конституция, а что-то другое. Например, замечено, что какое-либо положение закона не соответствует конституции, и его исправляют так, чтобы оно ей соответствовало. Такую поправку вполне обоснованно можно было бы назвать конституционной, поскольку она вносится на основании конституции. Такой термин может быть нужен и парламенту, и праву в целом.

10

Из сказанного здесь, любезный читатель, вы, несомненно, поняли, что и поправка к конституции, и конституционная поправка — возможные выражения или термины нашего языка, но их следует различать по значению. Когда имеется в виду поправка, вносимая в саму конституцию, совершенно неуместно употреблять термин конституционная поправка, поскольку это поправка к конституции. Совсем другое дело, когда на основании конституции исправляется какой-либо иной закон или что-нибудь еще. Такую поправку, ясное дело, уместно было бы называть термином конституционная поправка.

2. Не авторское право, а право автора

В недавние советские времена в литовском языке употреблялся почти исключительно термин авторское право. Он был узаконен в «Словаре юридических терминов», составленном А. Жюрлисом, отредактированном Й. Булавом, К. Яблонскисом, Й. Жюгждой и составителем А. Жюрлисом, одобренном Терминологической комиссией Института литовского языка и литературы и рекомендованном для практического использования (В., 1954); на с. 24 помещены термины авторское право, авторское право на произведение, производное авторское право, первоначальное авторское право, объект авторского права, субъект авторского права. Там же помещены термины авторский гонорар и авторское свидетельство. Термины авторское право, авторский договор, авторское вознаграждение употреблялись в гражданском кодексе и кодексе гражданского процесса советского времени, но словарный термин авторское свидетельство в них заменен термином свидетельство об авторстве, который употребляется и поныне. Правда, местами в кодексах, в том числе уголовном, терминологически использованы и сочетания с родительным падежом, например: вознаграждение автора (CK 1985, 547 str.), права автора (CK 1985, 519 str. ir kt.), права автора и изобретателя (BK 1983, 142 str.).

Прилагательное авторский, -ая эти термины, несомненно, получили от русских соответствий авторское право, авторский договор, авторский гонорар, авторское свидетельство и др. Термин авторское право с этим прилагательным включен в «Словарь литературных терминов», составленный Й. Петронисом, В. Ванагасом и А. Залаторюсом (В., 1962. С. 43); он попал в первое издание нормативного «Словаря современного литовского языка» (В., 1954. С. 57; во второе издание включен термин авторское право. — В., 1972. С. 65), объясняется в «Литовской советской эн-

11

ciklopedijoje“ (V., 1976. T. 1. P. 514). Tad Lietuvoje keletą dešimtmečių šis terminas, kur reikia, buvo vartojamas.

Однако в довоенной независимой Литве разъяснялся термин право автора (см. Lietuviškoji enciklopedija. K., 1934. T. 2. Sk. 390–391). Право автора включено и в изданную в эмиграции «Литовскую энциклопедию» (Бостон, 1953. Т. 1. С. 487). В этих энциклопедиях разъясняется также термин авторские гонорары.

В настоящее время и в Литве вновь возвращаются к более старому, ясному и точному термину право автора. Возвращаются не случайно, поскольку в подобных выражениях родительный падеж для литовца гораздо яснее и привычнее, чем довольно расплывчатое и не слишком характерное по словообразованию прилагательное авторский, -ая. Родительный падеж здесь лучше соответствует общим основам и тенденциям наименования в нашем языке. Таким же способом образованы привычные термины семейное право (ср. рус. семейное право), права человека (ср. рус. человеческие права) и др. Если бы понадобилось, несомненно, употреблялись бы термины или терминологические словосочетания право ремесленников, право дворян, а не ремесленное, дворянское право, поскольку, кажется, никому и в голову не приходило образовать и употреблять, например, терминологическое сочетание человеческие права. С точки зрения языка в данном случае можно было бы обсуждать разве что вопрос о числе существительного, то есть следует ли употреблять право автора или права авторов. Это может зависеть и от того, как определяется термин автор. Употребляя термин право автора, естественно, следует употреблять также вознаграждение автора, гонорар автора; возможно и свидетельство автора (такую форму поддерживают сочетания удостоверение личности, диплом доктора, ученический билет, паспорт гражданина, аттестат профессора и др.).

Помимо термина право автора, обозначающего отрасль права, языку нужен и термин для обозначения свобод и возможностей таких лиц. Для этой цели обобщающее значение обычно выражается множественным числом слова право, также с родительным падежом слова, указывающего на того, кому эти права принадлежат или кому они предназначены и предоставляются; то есть говорят и пишут права автора, ср. права граждан, права супругов, права детей и др. Это терминологическое словосочетание, по-видимому, всегда употреблялось хотя бы в официальном деловом языке; лишь в изданиях с плохим языком или в разговорах употребляли и употребляют выражение авторское

12

права. В сочетаниях такого рода обычно употребляется родительный падеж обоих чисел (авторское право и авторские права), в зависимости от того, что хотят сказать. Однако и при обобщённом изложении здесь вполне можно ограничиться родительным падежом единственного числа.

Кстати, в новейших нормативных изданиях по языку термины, о которых идёт речь, теперь также приводятся с родительным падежом; например, во второй тетради «Словаря терминов библиотечного дела и библиографии» «Документ. Издание. Издательское дело» (В., 1991) помещены термины авторское право (по-русски авторское право, по-английски copyright, по-немецки Urheberrecht) — «нормы гражданского права, регулирующие отношения между авторами и издателями» (с. 13), а также знак авторского права (по-русски знак авторского права, по-английски copyright sign, по-немецки Verfassersignatur, Verfasserzeichen) — «знак ©, обозначающий право автора на публикуемое произведение и наносимый в порядке, установленном нормативным документом» (с. 13–14). В качестве синонима рядом с основным рекомендуемым термином договор на издание (по-русски авторский договор, по-английски publishing contract, по-немецки Verlagsvertrag) — «договор, заключаемый автором и издателем на печатание и распространение произведения или произведений» (с. 45) — в этом словаре приведён также и употребляется термин авторский договор. Учитывая, что договор на издание — гораздо более ясный и прозрачный термин (его значение непосредственно связано со значениями составляющих его частей), синоним авторский договор, уступающий и с точки зрения языковых, и с точки зрения терминологических требований, стал излишним. Здесь приводится и ныне употребительный термин свидетельство об авторстве (с. 14), хотя, как уже говорилось, с точки зрения языка более системным было бы свидетельство автора. Термины «авторское право», «знак авторского права», «свидетельство об авторстве», «договор на издание» разъясняются в литовском стандарте «Авторство. Издательское дело. Тексты. Основные термины и определения». Термин авторское право как нормативная рекомендация включён также в третье издание «Словаря современного литовского языка» (В., 1993. С. 837).

Итак, в практическом употреблении языка всё ещё не забыты термины авторское право, авторские права, авторское вознаграждение, авторский гонорар, авторский договор; будучи образованными нехарактерным для нашего языка способом, они не могут рекомендоваться для образцового употребления. Их пользователи либо не знают ныне рекомендуемых и употребляемых правильных, ясных терминов, либо цепляются за старые, образованные по чужой грамматической модели. Легче

13

перейти (точнее — вернуться) к рекомендуемым терминам, конечно, будет первым¹.

3. Кого избирают на президентских выборах?

В мире много государств, которыми руководят президенты. Президенты, по-литовски — председатели, являются избираемыми руководителями, поэтому государственным деятелям и средствам массовой информации довольно часто приходится иметь дело с выборами этих должностных лиц. Наряду с понятным всем, привычным и свойственным нашему языку выражением выборы президента, как в устной речи, так и в печати употребляется выражение президентские выборы. Но прилагательное президентский, -ая здесь совершенно не подходит нашему языку — ведь в таком случае избирают президента, а не кого-либо другого. Поэтому следует употреблять уже знакомый (см. заметку о поправке к конституции) родительный падеж объекта действия, как и в других случаях выборов, например: выборы председателя, выборы папы римского, выборы сейма, выборы судей, выборы правления и т. д. (слава богу, кажется, никому ещё не пришло в голову говорить папские, семейские или судейские выборы).

Прилагательное выражение президентские выборы, несомненно, привнесли и поддерживают поклонники какого-либо из иностранных языков, сильнее всего воздействовавших на наш язык в последнее время и продолжающих на него влиять: русские употребляют президентские выборы, англичане — presidential elections. Но нельзя исключать, что на некоторых пользователей здесь могло и может влиять также польское (wybory prezydenckie) или французское (élections présidentielles) языковое употребление. Среди наиболее влиятельных народов в этом отношении явно отличаются только немцы, которые по обычаям своего языка употребляют сложное существительное Präsidentenwahl (f).

Единообразное или сходное употребление во многих иностранных языках некоторым кажется даже веским доказательством того, что и литовцам не следует отставать, то есть нужно также сплетать мысль так, как её сплетают чужеземцы. Но это путь тех, у кого нет памяти, или каких-то обезьян. Следует крепко запомнить: горе тому языку, носители которого начинают говорить,

¹ См. также статью автора «О терминах с прилагательным autorinis», опубликованную в журнале „Tarp knygų“ (1997 г. № 3. С. 15–16).

14

руководствуясь грамматикой чужого языка или чужих языков. Поступая так, нетрудно вовсе утратить свой язык или, иначе говоря, сделать чужой своим. Литовский язык, обладая весьма развитой системой падежей существительных и этим в корне отличаясь от знаменитых языков западного мира, во многих случаях позволяет своим носителям легко обходиться без прилагательных, то есть ясно и точно выражать отношения между словами посредством форм слов — падежей. Для литовцев такое употребление почти естественно. В этом отношении наше слово сильнее, гибче и содержательнее, чем слово тех языков.

Что на президентских выборах избирают президента, легко понимает даже маленький ребенок. А кто кого избирает на подхваченных у чужеземцев «президентских выборах»? Этого не может понять и взрослый. Возможно, это было бы понятно англичанину, поляку, русскому, изучающим литовский язык, или соотечественнику, мыслящему не по-литовски, но не литовцу, хорошо владеющему родным языком.

Есть и другие неуместные в образцовой речи словосочетания, в которые входит прилагательное президентский, -ая. При распаде так называемого СССР весьма модным стал также созданный по той же модели устрашающий термин президентское правление. И сейчас при необходимости этот термин употребляется не только как память о прошлом, поскольку подобное случается или может случиться и в других государствах. То президентское правление тогда, разумеется, было создано по образцу русского термина президентское управление, однако такое же предложили бы последователям других языков и «обогатителям» родного языка и англичане с американцами — по-английски это presidential government. В литовском языке с такими словами, обозначающими действие, употребляется родительный падеж деятеля, например: князя, короля (а не княжеское, королевское!) правление, власть, вступление епископа (ингресс), борьба жемайтов и т. д. Следовательно, следует говорить и правление президента.

К той же категории относятся и вводимые в язык людьми, предпочитающими нелитовскую речь (особенно чиновниками и журналистами), обозначающие принадлежность выражения президентский флаг, президентский обед, президентский самолет и т. д. Постоянно вдалбливаемые людям, такие выражения, возможно, постепенно начинают казаться многим вполне привычными, незаменимыми. Недалеко и до президентского кресла или президентского указа, хотя пока не приходилось слышать

15

чтобы говорили директорский галстук, министерская машина, начальнический кабинет, премьерский завтрак или епископский ужин. Но так и не следует говорить. Назначение, а особенно принадлежность, в литовском языке также часто выражаются родительным падежом. В приводимых примерах именно он и будет обычным для нашего языка.

*

Проникновение в наш язык прилагательных, образованных с помощью суффикса -inis, -ė, их разнообразное распространение и употребление — один из важнейших вопросов нормирования современного литературного языка. Это весьма широкий, противоречивый и сложный вопрос, вероятно, поэтому нередко вызывающий споры. В этой статье размышлениями о нескольких случаях употребления я лишь слегка его затронул².

Сокращения

BK — Уголовный кодекс Литовской Советской Социалистической Республики: официальный текст с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 июня 1983 г. Вильнюс: Mintis, 1983. 264 с.

CK — Гражданский кодекс Литовской Советской Социалистической Республики: официальный текст с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 января 1985 г. Вильнюс: Mintis, 1985. 344 с.

² Более ранняя версия этой статьи публикуется в журнале «Justitios» (1997 г., № 3 и др.).

16