ANTANAS BALAŠAITIS

РАЗВИТИЕ НОРМИРОВАНИЯ ЛЕКСИКИ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Информация, представленная в практических словарях, влияет на языковое употребление, поскольку они составляются с целью нормирования лексики (Naktinienė 2000: 12). Вышедший более полувека назад Dabartinės lietuvių kalbos žodynas (далее — DŽ) считается фундаментальным трудом по литовскому языку (Keinys 1991a: 96). Кроме того, этот словарь — «простое, доступное и эффективное средство повышения культуры как разговорной, так и письменной речи» (Ulvy das 1977: 13). Таким образом, DŽ — важный труд для развития литовского литературного языка и вместе с тем для всей литовской культуры.

Поэтому его целесообразно оценить с разных точек зрения, тем более при подготовке словаря литературного языка. В статье с социологической точки зрения рассматриваются некоторые особенности истории создания DŽ, напоминаются нынешнему молодому поколению филологов трудно представимые обстоятельства — то, как политическая власть того времени и ее изменения влияли на лингвистов, характер создаваемого ими труда и предлагаемые нормы. При изучении условий создания DŽ не следует забывать и о более широком осмыслении той эпохи. Официальные власти препятствовали попыткам организованно заботиться о сохранении литовского языка в условиях усиливавшегося двуязычия (возродить Общество литовского языка), тогда как насаждались интернационализм и русский язык как необходимое условие дружбы народов, а его влияние на литовский язык представлялось исключительно положительным. Таким образом, «литовский язык утратил в стране свой суверенитет — основное условие, позволявшее ему расти и укрепляться» (Piročkinas 1994: 5). Автор этой статьи¹ связывает состояние языка и его нормирование с жизнью общества, как и профессор Zigmas Zinkevičius в своих трудах по истории языка.

¹ Статья представляет собой значительно дополненный вариант доклада, прочитанного 23 июня 2008 г. на юбилейной международной научной конференции (см. «Изменение нормирования лексики литовского языка в первых изданиях Dabartinės lietuvių kalbos žodyno». — Leksikologija ir terminologija: teorija, praktika, istorija. Тезисы докладов, 2008). Статья посвящена памяти ответственного редактора первых двух изданий DŽ Йонаса Круопаса (1908–1975) по случаю 100-летия со дня его рождения.

112

KALBOS KULTŪRA | 81

2. ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ СОЗДАНИЯ ПРАКТИЧЕСКОГО СЛОВАРЯ

Praktinį norminį žodyną greta didžiojo jau ketino parengti Kazimieras Būga (1879–1924). Kaip nurodoma Antano Salio (1902–1972) straipsnyje Lietuvių enciklopedijoje (LE XXXV 1966: 408), „A. Vireliūnas ir A. Varnas buvo jau pradėję atrinkinėti medžiagą iš didžiojo žodyno kartotekos“. Bet po Būgos mirties šis užmojis buvo pamirštas. „Medžiagos atrinkimas buvo iš naujo pradėtas Juozo Balčikonio vadovaujamo didžiojo žodyno redakcijoje“ (ten pat).

Практический языковой труд был подготовлен сразу после окончания Второй мировой войны. Лингвист и педагог Alfonsas Kalnius (1907–1981) вместе с географом Stanislovas Tarvydas (1903–1975), воспользовавшись ономастическими материалами Mato Jurkyno (1909–1944), составили языковое руководство. Его редактировали Kazimieras Gasparavičius (1908–1983), Napalys Grigas (1896–1972), Kazys Ulvydas (1910–1996) и Aleksandras Žirgulys (1909–1986), ответственный редактор — Juozas Lazauskas (1892–1970). Книга получила название Lietuvių kalbos rašybos žodynu и была издана в 1948 году. Название явно слишком узкое: в этом труде изложены основы орфографии, пунктуации, ударения и употребления падежей, дан обзор диалектов, несколько сотен топонимов и словарь примерно из пяти тысяч слов с обозначенным ударением (без толкований). Некоторое время это была настольная книга для студентов и средство нормирования литературного языка.

Литовские лингвисты-беженцы в Германии также заботились о подготовке изданий для нужд родного языка. В 1950 году в Билефельде вышел Lietuvių kalbos vadovas, подготовленный Pranas Skardžius (1899–1975), Stasys Barzdukas (1906–1981) и Jonas Martynas Laurinaitis (1894–1966). В «Слове редакции» P. Skardžius рассказал об истории подготовки издания. Учитель Тюбингенской литовской гимназии S. Barzdukas высказал ему мысль о необходимости подготовить учебник орфографии для школ. Профессор поддержал эту инициативу. В марте 1948 года собрание Литовской общины изгнанников одобрило подготовку учебника. Но вскоре выяснилось, что нужно более широкое издание: «в настоящее время целесообразно выпустить не только учебник орфографии, но, насколько возможно, более полный труд, который наряду с орфографией хотя бы кратко охватывал бы важнейшие вопросы произношения литературного языка, словообразования, словоизменения, отчасти синтаксиса и словаря». Всё это необходимо, «чтобы у всех нас было более серьёзное языковое пособие, которое помогло бы нам дольше сохранять уровень культуры родного языка и его самобытность, облегчало бы наше взаимное общение и тем самым дольше поддерживало бы наше национальное и общинное чувство».

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

113

Для достижения этой цели рукопись разрослась в довольно большую книгу. Руководство по литовскому языку П. Скаржджюса охватывало употребление литературного языка, произношение, образование звуков, ударение и интонацию, ударение в отдельных частях речи, правописание (в том числе колеблющиеся нормы), написание иностранных слов, словообразование, неологизмы, интернациональные слова, употребление падежей, пунктуацию. К книге был приложен и довольно обширный словарь. Особый универсальный словарь, составлявший три четверти книги (444 страницы), предназначался для эмиграции и учитывал потребности соотечественников в странах их проживания. Помимо литовских имён и названий мест, в него вошли также географические названия Германии, США, Канады и Австралии, а также фамилии деятелей. В словаре можно найти библейские имена, псевдонимы писателей, фамилии учёных, названия храмов, различные сокращения, популярные латинские наименования и выражения.

Отдельными гнёздами приводятся и объясняются наиболее частотные приставки. Часть известных слов не разъясняется (указывается только часть речи и тип ударения), другие объясняются синонимами. Для некоторых слов указывается происхождение или соответствия в английском, французском и немецком языках. Чаще всего даются краткие толкования с короткими примерами употребления. Приставочные глаголы приводятся либо в иллюстрации к основному слову, либо отдельными гнёздами; иногда они также объясняются.

Словарь был призван также нормировать лексику: слова, не рекомендуемые для литературного языка, печатаются в квадратных скобках с пометой о происхождении: [apàrt (прц., сл.), без, например: без денег, Онуте получила ещё и подарки], [gùzikas (нем., польск.), пуговица], [leikà (нем.), лейка, воронка], [mierà (нем., рус.), мера, мерка], [šni̇celis (нем.), кусок мяса], [špòsas (нем., польск.), позор, выходка], [trùšikai (рус.), трусы, нижнее бельё], [Vìlija (нем., польск.) Нерис], [viršgam̃tinis (калька), сверхъестественный], [želė (прц., рус.), желе]. В целом старались проиллюстрировать положения, рассмотренные во введении к словарю, показать употребление языка, способствовать повышению его культуры, обучать правильному ударению и правописанию.

Работу над руководством завершали, когда началась эмиграция из Германии. Редактор П. Скарджюс закончил читать корректуру уже после приезда в Кливленд (США) и подписал «Слово редакции» 15 декабря 1949 года. В заключительном слове «Завершая работу», подписанном общиной литовцев Германии в Мюнхене 29 июня 1950 года, названы помощники и спонсоры, участвовавшие в подготовке и печати. Изданием занималось издательство «Вента». Напечатанное тиражом 5000 экземпляров Руководство по литовскому языку (604 с.) долгое время было настольной книгой наших военных беженцев. Готовилось исправленное и дополненное издание этой книги, но оно так и не вышло (Skardžius 1999: 793–794, 928).

114

KALBOS KULTŪRA | 81

3. ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ СЛОВАРЯ СОВРЕМЕННОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

Рукопись практического словаря подготовили только после Второй мировой войны лексикографы Института литовского языка Напалис Григас и Антанас Люберис (1909–1996). Слова отбирала из картотеки большого словаря и недавно приступившая к работе в Институте Антане Кучинскайте (1915–2006), поскольку для картотеки малого словаря были переписаны слова лишь примерно на половину алфавита (Kučinskaitė 1981: 26–27). Как писала эта автор, уже к концу 1948 года была написана довольно большая рукопись словаря (там же). Ознакомившись с рукописью, руководство Академии наук указало, что в ней недостаёт слов советской жизни и специальных терминов. После критики второго тома большого Словаря литовского языка (1947) на расширенном заседании Отделения общественных наук АН 12 ноября 1948 года была рассмотрена также рукопись готовившегося словаря литературного языка. Директор Института литовского языка Юозас Бальчиконис (1885–1969) в докладе изложил, каким должен быть словарь. Предполагалось включить в него все употребительные литовские слова и наиболее частотные интернациональные слова, а также названия мест наряду с географическими названиями мира. Часть словаря уже была отредактирована (буквы A–O, R, Š и U). «При редактировании словаря возникают трудности с нормированием, ударением, суффиксами и т. д. Слабая сторона словаря — собрано слишком мало научной терминологии, а также слов, возникших в советской жизни» (см. Справочник Академии наук Литовской ССР, 1949: 301). Рукопись словаря подверглась резкой критике. Вице-президент Ю. Жюгжда упрекал составителей: «Для словаря совершенно некритически использован устаревший материал, собранный ещё раньше. [...] И подбором слов, и фразеологией (то есть иллюстрациями употребления) словарь оторван от реалий советской жизни» (там же, 302). С такой критической оценкой согласились редактор газеты Тиеса Х. Зиманас и президент АН Ю. Матулис. Директор Института литовской литературы К. Корсак подчёркивал, что «словарь литературного языка должен предназначаться для практических нужд. [...] А фактически отредактированный сейчас Словарь литературного языка — это сокращённое резюме Большого словаря» (там же, 304). Поэтому рукопись словаря требовалось сократить, а заодно и дополнить. Составители словаря стремились не только устранить «идеологические ошибки», но и обсуждали вопросы его структуры. От собственных имён отказались; искали способы лучше представить приставочные глаголы. Академик Борис Ларин (1893–1964), занимавший в 1952–1953 годах должность заместителя директора Института литовского языка и литературы, предлагал приводить приставочные глаголы отдельными гнёздами. С этим предложением нельзя было согласиться, поскольку картотека большого словаря была организована иначе. Поэтому позднее по мере возможности…

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

115

…А. Люберис вынес в отдельные гнёзда только приставочные глаголы со специфическими значениями, а остальные так и остались в примерах употребления. Во введении к ДЖ₁ отмечено, что «на самом деле целесообразно было бы давать все глаголы с приставками отдельно, в алфавитном порядке, даже не имеющие особого значения» (с. XI). Это было сделано в издании ДЖ₂.

На союзной конференции лексикографов, организованной Институтом литовского языка в апреле 1952 года, как сообщалось в издании Литература и искусство (1952 05 11), «сотрудники Института языкознания АН СССР сделали на конференции ряд ценных докладов и дали серьёзные указания по вопросам литовской лексикологии и лексикографии». Не согласившись с преобразованиями, проводившимися при редактировании СЛЯ, Ю. Бальчиконис оставил должности редактора и директора Института. В 1952 году Институт литовского языка объединили с Институтом литовской литературы. Руководителем объединённого института назначили литератора, академика Костаса Корсакаса (1909–1986). По рекомендациям конференции и указанию редакционной комиссии Словаря современного литовского языка, созданной президиумом АН Литвы, была подготовлена соответствующая инструкция по редактированию (её авторы — Ю. Круопас, А. Кучинскайте, Б. Ларин). В редакционную комиссию вошли К. Корсак, Б. Ларин, Ю. Кабелка, Ю. Круопас (ответственный редактор), А. Люберис, К. Ульвидас. На титульной странице указана также фамилия Ю. Бальчикониса, хотя письмом от 3 декабря 1953 года он отказался быть упомянутым среди редакторов словаря: «Поскольку я больше не являюсь непосредственным сотрудником Института литовского языка и литературы и не во всём согласен с мнением других редакторов словаря относительно правильности языка, прошу не включать меня в число редакторов этого словаря» (см. Воспоминания о языковеде Юозасе Бальчиконисе, 2006: 296).

Словарь современного литовского языка вышел в 1954 году. В довольно обширном введении объяснялись структура словаря, толкование значений слов и правила ударения. В словаре было расставлено ударение и дано толкование примерно 45 тысяч слов. Цель ДЖ в предисловии сформулирована так: «Перед советскими языковедами была поставлена неотложная задача — подготовить большой толковый словарь современного литовского языка, который ярко отражал бы социалистическую идеологию и советскую жизнь, активно способствовал бы повышению культуры языка и внедрению норм литературного языка в советское общество». Таким образом, редакторов словаря прежде всего должна была заботить идеология, навязываемая коммунистической партией.

В соответствии с установкой коммунистической партии, изложенной в предисловии, в ДЖ приводились такие и подобные им идеологизированные толкования слов общественно-политической сферы и иллюстративные предложения, чаще всего заимствованные из русских советских словарей:

116

KALBOS KULTŪRA | 81

агент 3. шпион империалистического правительства, диверсант.

агрессор захватчик, поджигатель империалистической войны, нападающая страна: Империалистические ~и.

армия 5. разг. группа, множество: Во главе гигантских могучих армий сторонников мира идет наша великая Родина — Советский Союз.

церковь (1) 1. здание, в которое собираются для молитвы люди, придерживающиеся религиозных суеверий.

Ср. церковь православный храм.

кулак (1) 5. представитель сельской буржуазии — зажиточный крестьянин: У нас класс ~ов ликвидирован.

религия (1) одна из форм общественного сознания, воззрения, основанные на мистике и вере в чудесные силы и воображаемых существ; вера: «Религия — опиум народа» (Маркс). «Религия — один из видов духовного гнета» (Ленин). В классовом обществе р. — орудие угнетения трудящихся и господства эксплуататорских классов. Р. противоположна науке и препятствует познанию законов развития природы и общества.

вера (1) вера в мнимое существование бога; псевдонаука религии.

Еще несколько предложений, перенесенных в словарь из тогдашней печати:

Наша великая советская Родина — оплот и знаменосец мира во всем мире. Полная радости и счастья, в единой семье советских народов, в октябрьской демонстрации шагает литовский народ. Непоколебимая вера в победу коммунизма. Все дороги ведут к коммунизму. Советская власть создала невиданные возможности для развития культуры.

Жизненный опыт тех лет позволяет предположить, что такой политический оттенок словаря был обусловлен всеобщей диктатурой и пропагандой. Ее исполнители призывали DŽ «совершенствоваться», руководствуясь убежденностью в блеске коммунистической идеологии и советской жизни, а редакторы делали это из страха показаться непослушными и уклоняющимися от усвоения навязываемой идеологии. Уже было достаточно испытано, что за непослушанием следовали репрессии. Вспоминая первое издание DŽ, редактор третьего издания Стасис Кейнис признал: «Это было трудное и сложное время. Любое идеологическое несогласие с властью могло тогда закончиться многолетними размышлениями о собственных „ошибках“ и тренировкой мускулов на архипелаге ГУЛАГ обширной „родины“» (Gimtoji kalba 8, 1991: 22).

Литовские языковеды, оказавшиеся в США, критиковали политизацию DŽ. П. Скаржджюс писал, что «всё, что на Западе составляет основу культуры и цивилизации, здесь насильно переведено на одну механическую колодку: [...] всё подчинено слепому механизму, общественно-экономическому фактору [...]». Значительная часть словаря «пронизана коммунистической идеологией» (Skardžius 1999: 918); «...этот словарь не научно объективен, а

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

117

идеологически избирателен: в нем намеренно опущено множество часто употребляемых в жизни слов, например adventas, anatema, atvelykis, babtistas, čekistas, dekalogas, enkavedistas, evangelija, evangelistas, komunija, ostija, trejybė и др.» (Skardžius 1997: 411). Судя по словарной иллюстрации, приведенной в DŽ, А. Салис в статье «Словари» 35-го тома Lietuvių enciklopedijos писал, что «такой пропагандистский экстаз можно объяснить разве что безграничным политическим террором тех лет» (Salys 1985: 236).

О вышедшем словаре в Tiesoje (1954 10 05) сообщил директор Института К. Корсак. Вскоре словарь представил и ответственный редактор Ю. Крупас (Tarybinis mokytojas, 1954 11 11), указав некоторые установленные нормы: abažūras, veliūras, fakyras, turnyras. Он также подчеркнул, что «установление некоторых нормативных форм вызвало большие споры в редакции словаря» (Kruopas 1998: 422–425). Само собой разумеется, что в первом нормативном словаре было нелегко установить наиболее приемлемые нормы. Поэтому уже в первой рецензии Витаутас Буда (Literatūra ir menas, 1954 10 30) выразил сомнение по поводу предложения «образовывать названия лиц от топонимов только с помощью суффикса –ietis [...]. Составители словаря поступили бы лучше, если бы, учитывая литературный литовский разговорный язык народа, сохранили все три суффикса (–ietis, –iškis, –ėnas) как параллельные». Спустя полгода в другой рецензии Винцентас Дротвинас, Аделе Лайгонайте и Йонас Паулаускас (Literatūra ir menas, 1955 04 02) высказали замечания по поводу отбора слов (не нашли abiturientas, buldozeris), предложили уделять больше внимания словам с распространенными приставками prie-, su-, už-.

Владас Гринавецкис, Йонас Палёнис и Винцас Урбутис в Tiesoje (1955 03 05) опубликовали замечания по поводу отбора слов: «в толковом словаре следовало бы найти место и более редким диалектизмам, если они встречаются в произведениях классиков литовской художественной литературы: например, luinas, pylė, repukas (Донелайтиса), snopis (Жемайте), atvalka, kraiguoti, nupiepti (П. Цвирки), panuovalis (Венуолиса), priebėga (И. Симонайтите). Из интернациональных слов следовало бы включить aviamodelizmas, buldozeris, frezuoti, leiboristas, skreperis, streptomicinas.

Самое серьезное их возражение касалось подачи заимствований: «Заимствования в словаре как следует не обработаны с лексикографической точки зрения, не ограничены, не указаны границы их употребления. Введенное сокращение neteikt. (= нерекомендуемое слово) почти нигде не ставится при заимствованиях, действительно нерекомендуемых для употребления в литовском языке..., его нет при ainis, išdirbinys, laisvanoris, skaitlingas, vaizdinys, а также при balkis, glita, šniūras, špricas, trusikai.

118

KALBOS KULTŪRA | 81

4. ИЗДАНИЕ DŽ В ЧИКАГО (1962)

В обзоре изданий DŽ следует вспомнить и чикагское издание первого выпуска DŽ. Практический словарь литовского языка был нужен литовской общине, выросшей в США после войны, — в том числе беженцам от войны, прибывшим сюда из Германии. Однако подготовить такой словарь было некому: и лингвисты, и педагоги прежде всего должны были заботиться об обустройстве, работая на самых разных физических работах. Решили перепечатать изданный в Вильнюсе в 1954 году Dabartinės lietuvių kalbos žodyną, требовалось лишь удалить коммунистическую пропаганду — или, как они выражались, «дебольшевизировать» его.

Популярное литовское издательство «Terra» в Чикаго начало заниматься переизданием словаря в 1955 году. В печати (Drauge, Naujienose, Vienybėje) развернулась дискуссия о том, как его следует исправить. Много замечаний высказали П. Скаржюс (1999: 917–924) и Бенедиктас Бабраускас. За «дебольшевизацию» DŽ взялся писатель Б. Бабраускас (1910–1968), писавший в Литве о вопросах культуры речи и выпустивший брошюру «Правила ударения» (1939). Он заменил политизированные толкования значений слов и иллюстративные предложения, несколько советских терминов вовсе исключил и заменил их нейтральным иллюстративным текстом сопоставимого объема, составленным из соседних слов. Вклеенные поверх страниц вставки словаря были набраны очень похожим шрифтом, и таким образом в Чикаго вышло фототипическое издание.

В словарь включили собственное предисловие «Замечания ко второму изданию», где объяснялись причины исправлений: за работу над словарем взялись из-за «неприемлемости первого издания, особенно из-за его перегруженности материалами большевистской пропаганды, не имеющими ничего общего ни с назначением словаря, ни с языковыми требованиями к словарю, ни, наконец, с серьезностью и объективностью научного труда». Из-за железного занавеса, не имея возможности связаться с составителями и попросить у них разрешения на перепечатку, редактор приносит извинения. На титульном листе не осталось фамилии члена редакционной коллегии Б. Ларина, поскольку там он считался политическим руководителем литовских языковедов, или, по-русски, «политруком». О перестройщике словаря нигде нет ни слова; даже в рецензии, вероятно написанной Л. Д. (скорее всего, Леонардасом Дамбрюнасом (1906–1976)) в Gimtojoje kalboje (1963, № 1), не упоминаются даже издатели. Это понятно, поскольку словарь был перепечатан без разрешения составителей. Автору рецензии, без сомнения, были известны и редактор словаря, и издательство, но писать о незаконно выполненной работе было неосмотрительно.

В литовской печати США готовившийся словарь рекламировали (в объявлении о подписке) как словарь профессора Й. Балчикониса, возможно, потому, что его фамилия стояла первой в редакционной коллегии, хотя ответственным редактором был указан Ю. Крупас. Поэтому Й. Балчиконису даже пришлось объясняться в печати: «издавать в Амери

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

119

…такого словаря никто меня не просил, и я не давал согласия использовать моё имя для этой цели» (Tiesa, 1961 03 04). В Литве это издание в то время нигде не обсуждалось, даже в лингвистической прессе, словно его и не было. Лишь в годы национального возрождения несколько его экземпляров появились в крупнейших библиотеках Литвы. Впервые об истории этого издания я написал в 1999 г. в Gimtojoje kalboje (№ 5, 6) — «Чикагское издание „Словаря современного литовского языка“ (1962)»².

5. ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ DŽ

Спустя десяток с лишним лет назрела необходимость подготовить новое издание DŽ. Были намерения сделать новое издание значительно лучше — подготовить словарь уже не современного, а общего языка, в то время называвшегося литературным (по употреблявшемуся в русской лингвистике выражению literaturnyj jazyk). Для этого 23 октября 1968 г. была созвана конференция, посвящённая обсуждению начатой работы над словарём. Ответственный редактор Й. Круопас опубликовал статью «Каким должен быть словарь литературного языка» (Literatūra ir menas, 1968 10 19; см. Kruopas 1998: 455–460). Однако спустя некоторое время стало ясно, что подготовить всесторонне образцовый словарь общего языка пока невозможно, и словарь, вышедший через четыре года (1972), сохранил прежнее название.

Второе издание было значительно совершеннее и объёмнее. Прежде всего следует отметить, что, как и обещалось во введении к DŽ₁, оно было переработано с лексикографической точки зрения: глаголы с приставками представлены отдельными гнёздами. В первом издании при приставочных глаголах приводились только иллюстративные предложения. Словарь был дополнен и новообразованиями. В предисловии указаны: būtininkas, draugovininkas, dūjininkas, dailėtyra, dirvótyra, kosmonautas, savitarna, а также láiptinė, motorolėris, nailònas, porolònas, taisyklà, teikinỹs (наряду с имевшимся ранее teikmuõ) и др. Были исключены редкие и не слишком нужные общему языку слова: kasis, mainybos, miešinys, nuošalystė, nuožanga, pasaginė и др. С учётом колебаний ударения были приведены новые акцентные варианты: aistrà (4, 2), áiškus, -i (3, 1), ašaróti, ãšaroti; bérti, bérti; deguõnis (2), deguonis (3b); pakálnė (2), pakálnė (1); paslėgti, paslėgti; próga (1), progà (4); raudónas (1, 3), raudonúoti, raũdonuoti; rū́šis (1), rùšis (4); vẽlkė (2), velkė (4); vérgas (3), ver̃gas (4) и др. «Это сделано с целью, чтобы существующие в языке акцентные варианты не считались ошибками».

² Я не упустил возможности изучить обстоятельства выхода этого издания летом 1994 г., когда издательство «Наука и энциклопедии» направило меня в Чикаго собирать данные для справочника JAV lietuviai (1998, 2002).

120

KALBOS KULTŪRA | 81

В целях нормирования лексики была введена более строгая помета ntk. (=не рекомендуется). Наряду с существовавшей ранее žr. (=смотри), которая отсылает от слова, не считающегося ошибочным, к более частотному, привычному, сокращение ntk. ставится при словах, не рекомендуемых к употреблению, ненормативных и считающихся языковыми ошибками. Нормативные соответствия к ним приводятся рядом, после знака равенства.

Словарь с переработанной структурой значительно увеличился — до 60 тысяч слов. Ещё одно улучшение словаря — более подходящие нейтральные толкования слов и более широкая иллюстрация употребления, очищенная от примитивных газетно-пропагандистских предложений. В предисловии указано, что словарь «исправляли, перерабатывали, дополняли новыми словами и иллюстративными примерами и редактировали сотрудники Института литовского языка и литературы Й. Круопас, А. Либерис, Д. Лукшис, Й. Паулаускас, Й. Сенкус, К. Ульвидас; в подготовке нового текста участвовала К. Восилюте, термины уточнял и дополнял, а весь текст читал К. Гайвенис; текст отдельных букв читали и представили ценные замечания А. Балашайтис, А. Кучинскайте и др.» Ответственным редактором остался Й. Круопас.

В новом издании словаря больше внимания уделялось нормированию лексики, толкования значений слов стали объективнее. К сожалению, в иллюстративных предложениях всё ещё сохранялась примитивная пропаганда.

Словарь получил оценку и в печати. В рецензиях подчёркивались его дополнение и совершенствование, более точное толкование значений. Указывались также вопросы, требовавшие дальнейшей правки. Элена Гринавецкене (Literatūra ir menas, 1973 02 10) сомневалась, стоило ли включать в словарь производные с диалектными суффиксами, чаще всего имеющими уничижительное значение (valkatūžas, vampazyti, mangūryti, arklėkas, paršėkas, vyriščias), непривычные новообразования с суффиксами -ėlis, -uolis (pasenėlis, pasiaubėlis). По её мнению, не нужны и слишком редкие диалектизмы, вероятно, литуанизированные заимствования skobas «кислый», žaglys «вор», ž arynas «заросли». Заслуживает внимания замечание: «Нехорошо, что словарь оправдывает выражение tamprūs ryšiai, которое языковеды единодушно исправляют. Это позволяет безосновательно скептически относиться к их научным выводам». Редакторы DŽ₃ учли это замечание, однако некоторые другие редкости некритически перенесли в новое издание.

С мнением о словах, требующих правки, приведённых в DŽ₂, согласился и Витаутас Буда в статье «Долгожданное издание словаря» (Pergalė, 1973, № 8): «Несколько хуже то, что такой словарь, призванный нормировать наш язык, в ряде мест расходится с общим направлением нормирования, противоречит даже тем рекомендациям, которые давали не только Йонас Яблонскис или Юозас Бальчиконис, но продолжают давать и другие издания того же института, прежде всего „Культура языка“ (с. 162). Среди таких нерекомендуемых слов автор упоминает žingeidus, suokalbis, išsireiškimas,

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

121

последствие, только помета «см.» отсылает к smalsus, sąmokslas, pasekmė. Далее добавляет, что в DŽ₂ и последствие, и результат, и исход объединены в две общие значения — «результат» и «последствие».

В. Буда удивлялся: «Трудно понять, почему одно значение существительного gerbūvis (благосостояние) отвергается, а другое узаконивается (хорошее, современное коммунальное благоустройство). Ведь Яблонскис порицал его, и другие языковеды (ср. „Kalbos kultūra“, 18, p. 7) продолжают изгонять его из языка прежде всего из-за неудачного словообразования: в обоих значениях это неудачная калька» (с. 163). Автору статьи казалось, что «ничем не оправдано и употребление причастия sekantis вместо местоимения kitas». В DŽ₃ sekantis признано нежелательным, также учтены замечания по поводу atžymos, tamprus (5 значений), priešpastatyti, apjungti, nuriebalinti.

К дальнейшему совершенствованию DŽ призывал и Гражвидас Кирвайтис. В статье «Будем и дальше совершенствовать „Словарь современного литовского языка“» (Kultūros barai, 1974, nr. 1) он сожалел о недостаточном пополнении словаря специальными терминами и указал необходимые для словаря термины alternatyva, esė, fantastika, izotopas, kaubojus, munduras, rotaprintas и др. Безусловно, следует согласиться с его мыслью о том, что «по мере расширения культурных и научных связей увеличивается число интернациональных слов и в современном литовском языке. Этот процесс, характерный для всех языков, должен найти более широкое отражение и в DŽ». На сомнения по поводу управления слов kabutės, laipsnis, lygiagretus, išvados, padariniai, viltis, temperatūra ответили примерами из DŽ₃: Priejo teisingą išvadą, prie teisingos išvados. Turiu viltį pasveikti. Vienodos priežastys sukelia vienodus padarinius. Linija lygiagreti su trikampio pagrindu. 20 laipsnių temperatūroje. Sutartiniai pavadinimai rašomi kabutėse. Skirti ~ėmis. Imti į ~es. Rašyti, dėti ~es. Таким образом, призыв совершенствовать словарь был учтен в третьем издании.

DŽ₂, пожалуй, наиболее широко и подробно обсуждался в статье лексикографа Ю. Паулаускаса «Актуальные проблемы нормирования лексики и словарь» (Kalbos kultūra 27, 1974). Признав, что «нормирование лексики литературного языка, хотя и идет интенсивно, происходит медленнее, чем хотелось бы. [...] немало вопросов нормирования лексики еще не решено» (с. 40), он прежде всего упоминает актуальное нормирование вариантов, которое в DŽ только начиналось. Говоря об отвергнутых в DŽ₂ нежелательных словах или их значениях, он отмечает, что в словаре остались и сомнительные единицы, поскольку они часто встречаются в печати. Некоторые из них снабжены пометами spec. и knyg., «указывающими, что слово, хотя и образовано неудачно (или наделено непривычным значением), употребляется в определенных областях, поскольку отсутствуют соответствия с более правильным словообразованием или они менее популярны» (с. 42). Автор считал-

122

KALBOS KULTŪRA | 81

важными достоинствами DŽ₂ более удачное, точное и ясное толкование слов и их значений. Указав более удачные примеры употребления, он утверждал, что «удачные иллюстрации, показывающие значения слова, сферу его употребления, его окружение, синтаксические связи с другими словами предложения, — одна из главных ценностей словаря» (с. 48). Статья завершается своеобразным наказом редакторам будущих изданий DŽ: «Иллюстрирование употребления слов и их значений — та область лексикографической работы, в которой еще долго (после изучения и решения всех остальных вопросов) можно будет расширять, уточнять и совершенствовать словарь» (там же).

6. ТРЕТЬЕ ИЗДАНИЕ DŽ

Еще через 18 лет было подготовлено третье издание DŽ. Из прежних составителей словаря остались Ю. Паулаускас и К. Улвидас. Главным редактором был назначен терминолог Стасис Кейнис. Помимо этих языковедов, в редакционную коллегию вошли Витаутас Виткаускас, Йонас Климавичюс, Нийоле Слежене и Юозас Пикичингис (умер в 1991 г., не дождавшись ₃издания). Как отмечено в предисловии, на членов редакционной коллегии легла «основная нагрузка по упорядочению, дополнению, внесению изменений, уточнению и исправлению словаря». Вероятно, вклад их был неодинаков. Весь текст целиком прочитал В. Виткаускас и представил замечания. Как рассказывал Й. Климавичюс, при чтении он главным образом заботился о пополнении словаря терминами, особенно из естественных наук (в этом издании их значительно больше). Н. Слежене, исследовательница глагольной сочетаемости, дополнила текст иллюстративными примерами управления, но сожалеет, что ради сокращения словаря оставили лишь часть из них.

Подготовка DŽ₃ завершилась в годы так называемой перестройки, точнее — национального освобождения. Предисловие главный редактор подписал 30 января 1990 г. В изменившихся условиях в нем четко отмежевываются от идеологии, навязывавшейся языковедам в предыдущих изданиях, и утверждается, что «нормативный филологический общий словарь языка — не учебник по политике или какой-либо другой области».

В нем следует искать «языковую информацию о представленных словах».

Представляя общественности подготовленный словарь, С. Кейнис повторил эту точку зрения и в Gimtojoje kalboje (1991, nr. 8, p. 23). Позже, уже после подготовки макета словаря, в статье «Словарь для всех» в журнале Mokykla (1993, nr. 10, p. 32) он также подчеркнул, что, приступая «к подготовке к печати III издания, решили максимально очистить DŽ от политической конъюнктуры. [...] после восстановления независимости-

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

123

…государства Литва, текст DŽ был еще раз просмотрен и в 1991 г. передан издательству «Mokslas».

В предисловии указано, что орфография DŽ₃ изменена в соответствии с постановлениями Комиссии по литовскому языку при Литовской АН (1977 06 17), то есть узаконено написание согласно произношению: pjauti, rugpjūtis, bjaurūs, spjauti и др. С разрешения Комиссии по языку были внесены небольшие изменения и при печатании словаря. Было разрешено параллельное написание kontūzyti, kontūžyti и tramplínas, tramplýnas (в DŽ₂ были kontūzyti, но tramplýnas). Заодно следовало ли узаконить и karnýzo, ср. kefýras, šarnýras. Karnýzas есть в LKŽ (из словарей Ф. Куршайтиса и М. Нидерманна). Без изменений осталось написание fjòrdo и pasjánso (оставлены прежние формы из DŽ₂ fiòrdas, pasiánsas). Видимо, придется ждать узаконения, как и в случае с bjaurus, pjauti, поскольку во всех словарях произношения указывается произносимое здесь j, а в словарях иностранных слов (например, V. Vaitkevičiūtė 2007) наряду с fjòrdo приводится и fjòrdas. Жаль, что не включены kariljònas и šinjònas. Несомненно, им найдется место в будущем издании DŽ. Из параллельных вариантов комиссия рекомендовала первые: doktorãtas, doktorantūrã и dakta­rãtas, daktar­antūrã.

Вариативное ударение изменяется и нормируется посредством вариантов: в DŽ₂ было audrà (4) и áudra (1), а теперь наоборот. И в этом издании приводятся допустимые варианты ударения: glaistýtuv as (1), glaistytùvas (2); kiáurymė (1), kiaurýmė (2); mìltingas (1), mìltingas (1); pagálbinis (1), pagalbinis (2); pasáulinis (1), pasaulìnis (2); plūdė (2), plūdė (4); rūgštýne (2), rūgštynė (1); sklandýt uvas (1), sklandytùvas (2); santuokìnis (2), sántuokinis (1); veikùs (3), v ei­kus (1); žvýnas (3) и (1) и др.

В этом издании должное внимание уделяется отбору и нормированию лексики — за основу взяты Kalbos praktikos patarimai (1976, 1985). В предисловии указано, что «сокращения žr. (=žiūrėk) и ntk. (=neteiktinas) выполняют нормирующую функцию: первая указывает на более обычное, распространенное слово, заменяющее слово или вариант слова, не считающееся языковой ошибкой; вторая сообщает, что данное слово (или значение) ненормативно, считается языковой ошибкой и вместо него следует употреблять слово или слова, приведенные после знака равенства». Помета ntk. в этом издании встречается значительно чаще, чем в DŽ₂.

Наряду с информационными заметками о новом издании словаря³ здесь следует также упомянуть статью автора этой работы, редактировавшего DŽ₃ в издательстве «Mokslas ir enciklopedijos», «Žodyno normos ir patarimai» (Gimtasis žodis, 1995, № 6). Из

³ Третье издание DŽ довольно подробно обсуждалось и на научной конференции, организованной Институтом литовского языка (1995 03 16–17), «Проблемы лексикографии: семантика, этимология, представление диалектных фактов, принципы составления словарей». Ему были посвящены 6 докладов.

124

KALBOS KULTŪRA | 81

Из высказанных замечаний для будущих изданий по-прежнему актуальны следующие предложения: включить термины nuotekos, rankinė; из вариативных форм предложить нормативное название молитвенного дома караимов — kinesė ar kenesa; термин, актуальный для естествоиспытателей, — radavietė ar radimvietė; добавить помету ntk. к слову pakalikas. К сожалению, главному редактору это, видимо, казалось незначительными мелочами (это не было учтено даже в электронной версии DŽ₅).

Нормативной установки DŽ₃ придерживались и в переизданном в 2000 г. четвертом издании — оно «выпущено из типографии с сохраненного набора третьего издания». Главный редактор С. Кейнис позаботился лишь о внесении небольшого числа корректурных и иных исправлений ошибок, а также уточнений ударения. Следует отметить: к словам milicija, tarybinis и tarybiškas добавлены стилистические пометы istor., а у слова kolchozas снята помета šnek.. Между прочим, это тем более следовало сделать со словом stribas, поскольку в словаре для него не дано другого соответствия.

В электронной форме DŽ вышел в 2002 и 2003 гг. Он был существенно дополнен — примерно полутора сотнями новых гнезд и около 3000 важнейших топонимов Литвы и мира. С. Кейнис рассмотрел это в Kalbos kultūra (Keinys 2004: 76–83). Шестое (третье электронное) издание DŽ вышло в 2006 г.

7. КАК УЛУЧШАЛИ СЛОВАРЬ

О словаре заботились, улучшая его разными способами, — редакторы третьего издания устраняли пережитки советского образа жизни и мышления: отказывались от некоторых слов или их пропагандистских иллюстраций. В БЛ₃ не осталось следующих гнёзд: болшевизировать, кулачество, кулацкий, кулаческий, компартия, комсомольский, ленинский, ленинский, партком, парторг, политзаключённый, политработник, парткабинет, ревком, октябрёнок, белогвардеец, красногвардеец. Из иллюстраций вычеркнуты словосочетания и выражения красные партизаны, красные уголки, победа пролетариата над буржуазией, перевоспитать интеллигенцию, советская печать, по-советски настроенный человек, коммунистическое воспитание, марксизм-ленинизм, идеология непобедимая Советская армия и т. д. Исчезли длинные пропагандистские предложения при словах коммунист и коммунизм. При словах дружина, дружинник, раскулачить, комсомол, комсомолец, пионер добавлены пометы, что это историзмы. Не заметили, что к ним подходит и агитпункт.

Уже из обзора БЛ₁ мы видели, как в нём была выполнена задача, подчёркнутая в предисловии, — показать общественную и политическую жизнь Литвы. Пред-

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

125

лагаем заглянуть и в более поздние изменения и их отражение в последующих изданиях. Для этого сопоставим несколько словарных гнёзд: дружба, свобода, независимость, националист, родина, государство, флаг, единство.

Дружба — после нейтрального определения в БЛ₁: Ленинско-сталинская дружба народов. Мы оба жили в дружбе; в БЛ_2,3 осталось только Мы оба будем жить в дружбе, добавлено также Говорят о дружбе.

Свобода — в БЛ₁ после философских определений помещена самая длинная статья-конструкция; в более поздних изданиях — краткие нейтральные определения и предложения: Народная борьба за свободу в БЛ₂ заменена на Борьба народа за свободу, свобода творчества. Политическая свобода.; это повторено и в БЛ₃.

Независимость — отсутствие зависимости от кого-либо; свобода в БЛ_1,2: Советская армия отвоевала для нас свободу и независимость; в БЛ₃ Государственная независимость. Стремиться к независимости. Защищать свою независимость.

Националист — в БЛ₁ националист, шовинист, в БЛ₂ только националист, в БЛ₃ член партии или союза, подчёркивающих национальную принадлежность: Союз литовских националистов. Националист — в БЛ₁ сторонник национализма, реакционер: Буржуазные националисты — злейшие враги литовского народа; в БЛ₂ только сторонник национализма: Буржуазные националисты, а в БЛ₃ лишь перенесённое из БЛ₂ определение.

Родина — 1. родной край. В БЛ₁ несколько пропагандистских тезисов: Коммунистическая партия мудро ведёт нашу Родину дальше по пути побед, к коммунизму. Трудом патриотов советские народы укрепляют свою Родину. Защита социалистической Родины. Умереть за Родину. Великая Отечественная война; в БЛ_2,3 нейтральные краткие предложения: Родина наша — Литва. Защищать, любить Родину. 2. место происхождения чего-либо важного: Советский Союз — родина социализма в БЛ₃ заменено на Англия — родина футбола

Государство — в БЛ₁ наиболее развёрнутое марксистское определение, та же цитата Сталина и ещё СССР — социалистическое государство рабочих и крестьян; в БЛ₂ организованное политическое сообщество, имеющее собственную верховную власть: Старое государство Литвы. Контроль государства; в БЛ₃ добавлено также Государственный флаг. Определение столь же нейтрально.

Флаг — в БЛ₁ флаг Советского Союза. Государственный, национальный флаг. Флаг полка; в БЛ₂, помимо этих, ещё Красный флаг; в БЛ₃ Государственный флаг. Национальный, трёхцветный флаг. Флаг полка Предложения с переносными значениями: в БЛ₁ Знамя коммунизма. Знамя мира. Теперь сотни миллионов людей борются под великим знаменем марксизма-ленинизма; в БЛ₂ Знамя коммунизма. Знамя мира.; в БЛ₃ осталось только Знамя мира.

Единство — 1. общность, полное совпадение: в БЛ₁ В советском обществе существует морально-политическое единство всех классов. Единство взглядов 3. согласие, солидарность: Морально-политическое единство советских народов; в БЛ₂ 1. Единство взглядов. 3. Единство советских народов. Мощь в единстве; в БЛ₃ осталось только 1. Единство взглядов. 3. Единство — мощь.

8. LEKSIKOS NORMINIMO KITIMAS

Изменения в жизни общества отразились и на нормирующей установке редакторов DŽ. В условиях оккупации она была одной, после восстановления независимости — другой. Хотя в предисловии DŽ₁ говорилось о нормировании лексики и повышении культуры речи, этого нормирования на деле было немного. В этом обзоре

126

KALBOS KULTŪRA | 81

предлагается рассматривать нормирование лексики с точки зрения чистоты языка и его самобытности. Для нормирования в DŽ₁ использовалась только одна помета см., указывавшая на предпочтительные варианты и предлагавшая заменять лишь отдельные заимствования: ankstýbas см. ankstyvas, dyglus см. dygus, kiniečiai см. kinai, skaitlingas см. gausus, tarnystė см. tarnyba, užvaizdas см. prievaiždas, verptuvė см. verpykla, vėtrungė см. vėjaro­dis; bakūžė см. lūšna, bonka см. butelis, grabas см. karstas, kaštuoti см. kainuoti, kulšis см. šlaunis, špižius см. ketus, špokas см. varnėnas, špricas см. švirkštas, trusikai см. glaudės, vienok см. tačiau. Строгая помета не рек. добавлена лишь к нескольким словам: apiprekinti 2. spec. не рек. обменивать сельскохозяйственную продукцию на товары: A. продукция колхозов; gerbūvis не рек. см. gerovė; kabliataškis не рек. точка с запятой; ripka не рек. ritinis. Таким образом, тогда не решались высказать более определённую позицию относительно чуждых слов, так называемых варваризмов. Языковые загрязнения не получили должной оценки. На это указывалось и в рецензиях. Почему DŽ₁ придерживался такой позиции? Видимо, потому, что внедрялось официальное мнение, будто русский язык оказывает на литовский только положительное влияние, обогащая его. Официальный авторитет того времени, академик Й. Жюгжда, на конференции балтийских и московских языковедов в Риге в 1952 г. «выдвинул настоятельную необходимость обогащать литовскую терминологию в соответствии с практикой и принципами словообразования русского языка» (Literatūra ir menas, 1952 03 09). На намерение подготовить сборник практических и словарных языковых исправлений, подобный «Советчику по языку», составленному Л. Дамбрюнасом и изданному в 1939 г., руководители советских издательств ответили отказом. Причина — большинство подлежащих исправлению заимствований якобы происходило из славянских языков (чаще всего из русского).

Мягкую нормирующую позицию DŽ₁ пытаются объяснить и иначе. Якобы такой либеральный подход к нормам был характерен и для языковедов довоенного времени (Keinys 1991a: 83). Это утверждение ставит под сомнение статья Р. Miliūnaitė об оценке языковых явлений (Miliūnaitė 2000: 27). Рассмотрев рекомендации, приведённые в «Советчике по языку» (1939), автор указывает, что из более чем полутора тысяч рассмотренных там языковых явлений (преимущественно слов) большая часть (81%) считается языковыми ошибками. Таким образом, и составитель «Советчика по языку» Л. Дамбрюнас, и его редакторы П. Скаржюс и А. Салис должным образом оценили нерекомендуемые языковые явления. С такой точкой зрения довоенных языковедов отчасти соглашались и авторы упомянутых рецензий на DŽ₁ в газете Tiesa, упрекавшие словари в недостаточной лексикографической обработке заимствований.

Противоречие якобы либеральному подходу редакторов DŽ₁,₂ обнаруживается в другом признании главного редактора DŽ₃ С. Кейниса, сделанном в то время: это было «трудное и сложное время», когда за идеологические ошибки грозили репрессии (ср. с. 117). Поэтому такая позиция по отношению к заимствованиям и даже к чистоте языка

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

127

Долгое время это тормозило их исправление и задерживало выход «Культура языка», «В нашем языке», а также «Советов по практике языка»; на их рекомендации влияло то, что лишь с пометой «лучше» были отмечены кальки отлиети, бендраса̨юнги́нис, бетарпи́шкас, ги́лус (благодарность, впечатление), ги́ли (сочувствие), пала́ipsniui, пилнути́nai, тампрю́с (связи) и др.

Распространялось мнение, что нельзя осмеливаться сомневаться в рекомендациях главного авторитета — DŽ. То, что в DŽ не считается нерекомендуемым, исправлять не нужно. Хотя отдельные редакторы и избегали чужеземных слов, они распространялись через печать и становились как бы приемлемыми. Языковое чутьё постоянно ослаблялось укреплявшимся двуязычием, а в администрации, на производстве, наконец и в быту всё шире использовался русский язык. Не было ли «либеральное» отношение редакторов DŽ₁ к языковым нормам вынужденной малой уступкой чужеземцам?⁴

Reikiamas dėmesys leksikos norminimui buvo skirtas tik DŽ₂, kai mažiau bereikėjo bijoti svetimybių kritikos. Greta pažymos žr., nurodančios teiktinus formų variantus, gerokai dažniau naudota pažyma ntk., t. y. neteiktinas žodis, retokai stilistinės pažymos knyg. ir spec. Prie neteiktinų žodžių DŽ₂ priskirti bakužė = lūšna, boti = paisyti, brylius = skrybėlė, kaladė = trinka, kalnierius = apykaklė, prūdas = tvenkinys, savistovus = savarankiškas, smala = derva, sosiska = dešrelė, špizius = ketus, špricas = švirkštas, užganėdinti = patenkinti, užmetinėti, išmetinėti = prikaišioti, velyti = leisti, linkėti ir kt., tik su nuoroda žr. palikti laisvanoris, laisvanoriškas, lygsvara, ruimas (DŽ₃ jie laikomi neteiktinais). Kaip neteiktinos praleistos ir kai kurių žodžių verstinės reikšmės: DŽ₁ buvusi pilnas 5 reikšmė „aukščiausias, visiškas“, sekti 10 reikšmė „eiti, būti tuoj po ko“.

В ДЖ₃ сохранение иноязычной лексики оценивается еще строже. Во втором издании только с пометой «см.» представлены кнатас — фитиль, штепселис — штепсель; в ДЖ₃ они считаются нерекомендуемыми. Слова атлиети, папке «картонная папка для бумаг», приведенные в ДЖ₂ без каких-либо помет, в ДЖ₃ не рекомендуются. Тампрюс, 3. «близкий, тесный» — переносное значение в ДЖ₁,₂, а в ДЖ₃ оно уже не рекомендуется. Neraminti, ранее приводившееся без пометы, в ДЖ₃ не рекомендуется. Ужсирекомендуоти, в ДЖ₂ приводившееся без пометы, а в ДЖ₃ — книг. Жымус, 3. «большой, значительный»; жымиай «много, очень» — в ДЖ₂ без пометы, в ДЖ₃ — книг. Нейшпасакитас: в ДЖ₂ см. «неописуемый», а в ДЖ₃ этого слова вовсе нет. В третьем издании отказались от калькированных переносных значений: плокшчяс «неглубокий, поверхностный»; п. галвойимас в ДЖ₃ не перенесено. Прьешакинис, 3. «ведущий, передовой, прогрессивный, ва-

⁴ Ср. мысль З. Зинкявичюса в «Заключительной приписке» к VI тому «Истории литовского языка», написанной 16 февраля 1993 г.: «Малые уступки чужакам всегда имеют печальные последствия, каким бы предлогом их ни оправдывали („гибкостью“, „пониманием реальности“ и т. п.)».

128

KALBOS KULTŪRA | 81

«руководствующийся»: ~ие рабочие (наиболее сознательные, передовые). П. наука. ~ая техника. Роль п. рабочих — переносное значение было только в DŽ₁. Глубокий 3. перен. «большой, значительный, существенный»: Г. наука. ~ая мудрость, тайна. Г. революционная перестройка — DŽ₁. Позднее значение несколько изменили: DŽ₂ «большой, сильный»: Г. чувство, впечатление. ~ая мудрость. Г. сон. В DŽ₃ это значение дано с пометой книжн. Г. чувство, впечатление. Видимо, учли рекомендации «Советов по языковой практике». Возможно, они повлияли и на то, что полноценный вариант в DŽ₃ оценили пометой книжн. Только неизвестно, нужно ли было переносить в DŽ₃ «подтвердить»? Обычные «повторить» и «поддержать» не должны заслоняться калькой (ср. рус. povtoriti).

С менее распространёнными нормативными пометами книжн. и спец. в DŽ₂ были отмечены слова с неправильным словообразованием (чаще всего возникшие под влиянием русского языка): apspręsti «обусловить», lemti «детерминировать» (в DŽ₃ его уже нет), priešpastatyti книжн. (ср. рус. protivopostaviti) — в DŽ₃ с пометой не рек., nuriebalinti спец. «удалить жир» (в DŽ₃ его нет). В то время в разговорной речи работников производства употреблялось и больше таких словообразовательных кальк: nudūjinti, nudrūškinti, nukeñksminti, numėšinti, nuplaukinti, nušārmininti, nuvandėninti, nužiēvinti. Их исправляли в «Советах по языковой практике» (1976), а в DŽ₂ и DŽ₃ они не попали. Это должно означать, что их употребление было своевременно остановлено.

Хотя заимствование máikė было распространено, подходящей и благозвучной замены не находили, поэтому долго не решались его исправить. Лишь во втором издании KPP (1985) предложили несколько замен: márškė, marškūčiai, sportinūkė, marškinėliai. Этого заимствования нет ни в одном издании DŽ. Только во втором издании KPP исправили tãšė и предложили удачную замену — rañkinė. Жаль, что этого новообразования нет в DŽ₃, хотя оно очень подошло бы рядом с rankinūko (его нет и в интернет-версии DŽ).

Также спорным остаётся второе значение слова книжн. vystyti, отмеченное в DŽ₃; возвратная форма этого глагола без каких-либо помет была представлена в DŽ₁ как эквивалент слов «расти, крепнуть, созревать». В DŽ₂ ему присвоили с пометой спец. значение «делать более совершенным, сложным, развивать, разрабатывать». Этот глагол долго вызывал сомнения у многих языковедов: возвратное значение распространилось как эквивалент русского razvivatsja. Возражение вызывало его противопоставление первому прямому значению «заворачивать, пеленать». Сейчас вместо vystymosi (общества, сознания, демократии, природы) чаще употребляются развитие, разработка, расширение, распространение. Vystyti второе значение приведено и в DŽ₄. Поэтому его не опасаются использовать и в письменной речи; считается, что упомянутые эквиваленты не всегда могут заменить vystymąsi (Klimavičius 2002: 106). Однако не переняло ли долгое и частое употребление vystyti, vystymasis содержание этих понятий, не сделало ли обозначающие их слова как будто незаменимыми?

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

129

ВЫВОДЫ

Jau K. Būgos keltą sumanymą greta didžiojo istorinio lietuvių kalbos žodyno parengti praktinį žodyną pavyko įgyvendinti tik po Antrojo pasaulinio karo J. Balčikonio vadovaujamame Lietuvių kalbos institute. Po svarstymų, kritikos ir taisymų 1954 metais buvo išleistas Dabartinės lietuvių kalbos žodynas.

Нормирование лексики зависело от условий общественной жизни. Для редакторов DŽ₁ они были неблагоприятными. Тогдашнее руководство Академии наук Литвы выполняло задание коммунистической партии и требовало приспосабливать языковые труды к пропаганде, а непосредственное назначение словаря отходило на второй план. Поэтому литовские эмигранты в Чикаго (США) в 1962 году переиздали это издание, удалив из него неприемлемую для языкового труда коммунистическую пропаганду.

Больше внимания культуре речи удалось уделять лишь в DŽ₂, когда идеологизация языкознания ослабла и критиковать русские заимствования стали меньше опасаться. Определения общественно-политических терминов и иллюстративные предложения стали объективнее.

Объективный нормативный словарь был подготовлен лишь после восстановления независимой Литвы и избавления от навязанной идеологии, а языковеды — от признания исключительно положительного влияния русского языка. Таким стало третье издание DŽ, вышедшее в 1993 году. По сравнению с предыдущими, в нём был достигнут больший прогресс в нормировании языка и повышении его культуры.

LITERATŪRA

Balašaitis A. 1995: Žodyno normos ir patarimai. – Gimtasis žodis 6, 1–3.

Balašaitis A. 1999: „Dabartinės lietuvių kalbos žodyno“ Čikagos leidimas (1962). – Gimtoji kalba 5, 28–31; 6, 28–32.

Balčikonis J. 1961: Laiškas redakcijai. – Tiesa, kovo 4.

Būda V. 1954: Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. – Literatūra ir menas, spalio 30.

Būda V. 1973: Ilgai lauktas žodyno leidimas. – Pergalė 8, 161–166.

Dabartinės lietuvių kalbos žodynas: I leid., 1954; II leid., 1972; III leid., 1993.

Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, Čikaga (JAV), 1962.

Dėk žodį prie žodžio – turėsi žodyną. Atsiminimai apie kalbininką Juozą Balčikonį. Sud. B. Goberienė ir A. Pupkis. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2006.

Drotvinas V., Laigonaitė A., Paulauskas J. 1955: Pastabos apie „Dabartinės lietuvių kalbos žodyną“. – Literatūra ir menas, balandžio 2.

Grinaveckienė E. 1973: Literatūrinės kalbos aruodas. – Literatūra ir menas, vasario 10.

130

KALBOS KULTŪRA | 81

Grinaveckis V., Palionis J., Urbutis V. 1955: Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. – Tiesa, kovo 5.

Kalbos praktikos patarimai. Sud. A. Pupkis. I leid., 1976; II leid., 1985, Vilnius.

Keinys S. 1991a: „Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“ ir kalbos normalizacija. – Lietuvių kalbotyros klausimai 29, 92–98.

Keinys S. 1991b: Šis tas apie „Dabartinės lietuvių kalbos žodyno“ trečiąjį leidimą. – Gimtoji kalba 8, 22–24.

Keinys S. 1993: Žodynas visiems. – Mokykla 10, 31–32.

Keinys S. 2004: „Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“ per penkiasdešimt metų. – Kalbos kultūra 77, 76–83.

Kirvaitis G. 1974: Dar gerinkime „Dabartinės lietuvių kalbos žodyną“. – Kultūros barai 1, 63–64.

Klimavičius J. 2002: Katekizmo kalba – kalbos katekizmas. – Kalbos kultūra 75, 105–120.

Kruopas J. 1998: Rinktiniai raštai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Kučinskaitė A. 1981: Kaip buvo rengiamas „Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“. – Mūsų kalba 1, 25–28.

Lietuvių kalbos vadovas. Sud. P. Skardžius, S. Barzdukas, J. M. Laurinaitis. Bielefeld, 1950.

Lietuvos TSR Mokslų akademijos žinynas. T. 4–5. Vilnius, 1949.

Miliūnaitė R. 2000: Kalbos reiškinių vertinimo laipsniai „Kalbos patarėjuje“. – Kalbos kultūra 73, 24–35.

Naktinienė G. 2000: Bendrinės kalbos žodynas ir leksikos norminimo problemos. – Kalbos kultūra 73, 12–24.

Paulauskas J. 1952a: Maskvos ir Pabaltijo kalbininkų mokslinė konferencija. – Literatūra ir menas, kovo 9.

Paulauskas J. 1952b: Konferencija kalbos mokslo klausimais. – Literatūra ir menas, gegužės 11.

Paulauskas J. 1974: Aktualios leksikos norminimo problemos ir žodynas. – Kalbos kultūra 27, 40–49.

Piročkinas A. 1994: Lietuvių kalba okupacijų gniaužtuose (1940–1991 m.) – Gimtasis žodis 7–8, 1–7.

Salys A. 1985: Raštai, t. 3, 213–244, Roma.

Skardžius P. Rinktiniai raštai: t. 2, 1997, 406–420; t. 4, 1998, 649–660; t. 5, 1999, 793–794, 917–924, 928, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Ul vydas K. 1977: Kas kelia kalbos kultūrą. – Kalbos kultūra 32, 3–21.

Vaitkevičiūtė V. 2007: Tarptautinių žodžių žodynas, Vilnius: Žodynas.

Gauta 2008 10 06

A. BALAŠAITIS. Lietuvių kalbos leksikos norminimo raida

131

ON THE DEVELOPMENT OF STANDARDISATION OF LITHUANIAN LEXIS

Summary

The paper gives an overview of circumstances of compiling the Dictionary of Contemporary Lithuanian (DCL; Dabartinės lietuvių kalbos žodynas) and the standardisation of lexis in its different editions. The idea of compiling a dictionary for practical purposes belongs to Kazimieras Būga (1879–1924). However, due to his early death the compilation of the dictionary was suspended and only resumed by Juozas Balčikonis (1885–1969) who headed the editorial board of the Dictionary of Lithuanian. Its manuscript was finalised after WW2 at the Institute of the Lithuanian Language. The manuscript was discussed at the Department of Social Sciences of the then Lithuanian Academy of Sciences in 1948. The Department advised to amend the Dictionary by adding the materials from Soviet newspapers and literature and by explicating the terms in the way they were explicated in dictionaries of the Russian Language. There was an editorial board set up for editing the Dictionary. J. Kruopas (1908–1975) was appointed as its editor-in-chief.

The Dictionary of Contemporary Lithuanian was published in 1954. To refer to the normative derivative variants of the lexis, synonyms and equivalents replacing loanwords the authors used the abbreviation žr. More attention to language standardisation was devoted in the second edition of the DCL (1972), which was published when the political censorship was not so heavy. The edition amply uses the abbreviation ntk. for unacceptable loanwords. Moreover, the dictionary was revised by lexicographers; as a result, prefixed verbs were given in separate entries. In the third edition of the DCL which was published after the restoration of Lithuania’s independence (1993) the evaluation of loanwords was even stricter.

132

KALBOS KULTŪRA | 81