Языковые установки и языковое поведение — важные факторы сохранения языка в ситуации сосуществования двух языков в одном пространстве, особенно когда один из этих языков является доминирующим языком окружающей среды, а другой — языком меньшинства или только домашнего общения, например, в случае эмиграции. В статье рассматриваются языковые установки в нетипичной ситуации международного усыновления. Анализируются данные социолингвистического опроса семей, усыновивших детей из Литвы в Италии. В изучаемой ситуации установки не могут влиять на реальное языковое поведение, что позволяет увидеть, как язык не сохраняется и насколько быстро это происходит, несмотря на положительные языковые установки приёмных родителей.
АННОТАЦИЯ
Языковые установки и языковое поведение являются важными факторами сохранения языка в ситуации сосуществования двух языков в одном пространстве, особенно когда один из этих языков — доминирующий язык окружающей среды, а другой — язык меньшинства или только домашнего общения, например, в случае эмиграции. В статье рассматриваются языковые установки в нетипичной ситуации международного усыновления. Анализируются данные социолингвистического опроса итальянских семей, усыновивших детей из Литвы. В изучаемой ситуации установки не могут влиять на языковое поведение, что позволяет наблюдать, как язык не сохраняется и насколько быстро происходит этот процесс, несмотря на положительные языковые установки приёмных родителей.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 2
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 2
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
ВВЕДЕНИЕ
Вопрос сохранения языка после переезда за границу изучается уже давно, особенно в последние десятилетия в контексте глобализации; для литовцев он стал особенно актуальным из-за исключительно масштабной эмиграции после восстановления Литвой независимости. Связанные с эмиграцией языковые вопросы интересуют литовских лингвистов: проводится немало разнообразных исследований, направленных на выяснение языковых установок и поведения литовской диаспоры, семейной языковой политики и т. д. Два крупных исследовательских проекта, посвящённых диаспоре, проводились учёными Вильнюсского университета в 2011–2013 и 2015–2017 гг. (Ramonienė 2015, 2019a); изучались аспекты усвоения языка в эмиграции и вопросы двуязычия (Blažienė 2016; Hilbig 2020; Vaišėtaitė 2020).
Упомянутые исследования литовской диаспоры и другие источники (например, СМИ) показывают, что уехавшие из Литвы после восстановления независимости люди нередко, по крайней мере поначалу, воспринимают литовский язык как нечто само собой разумеющееся. Для эмигрантов последней волны он остаётся близким и обычно используется благодаря технологическим возможностям, которые позволяют не только часто общаться по аудио- и видеосвязи с родственниками или друзьями, оставшимися в Литве, но и следить за новостями Литвы, смотреть различные передачи и т. п. Таким образом, для первого поколения эмигрантов вопрос сохранения языка обычно даже не возникает. Он становится актуальным, когда речь идёт о новом поколении, иначе говоря — о маленьких детях, уехавших вместе с родителями, или родившихся уже в эмиграции. Они живут в условиях, когда объём окружающей речи обычно во много раз превышает объём литовской речи, поэтому эти условия не способствуют усвоению или сохранению литовского языка; на это могли бы влиять и другие факторы.
Лингвисты, изучающие сохранение языка, сходятся во мнении, что языковые установки человека и сообщества имеют большое значение. Они состоят из нескольких компонентов и влияют на языковое поведение, однако точно определить, как именно и в какой степени, непросто. В этой статье предлагается рассмотреть установки отдельно от поведения, то есть случаи, когда установки не могут влиять на поведение, поскольку человек просто не владеет языком. Такая нетипичная ситуация, напоминающая даже эксперимент, возникает при международном усыновлении, когда семьи усыновляют детей из другой страны и не владеют её языком.
Из Литвы за границу уже почти два десятилетия усыновляют детей, которым не удаётся найти семьи в самой Литве. Приехав познакомиться с ребёнком, из-за эмоциональной значимости самого усыновления и
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 3
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 3
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
мотивов, а также проведя некоторое время в Литве в связи с процедурой усыновления, иностранцы часто становятся настоящими поклонниками Литвы и, хотя их никто к этому не обязывает, интересуются литовскими обычаями, историей Литвы и другими вопросами, но, разумеется, не выучивают язык. В этой статье анализируются данные количественного социолингвистического опроса, проведённого среди таких усыновителей, и ставится цель выяснить, как связаны языковые установки усыновителей и сохранение родного языка усыновлённых детей. Следует отметить, что получить данные, связанные с усыновлением, особенно трудно, поскольку тайна усыновления охраняется законом. Поэтому и за рубежом любые исследования, связанные с усыновлёнными детьми, возможны лишь при условии, что усыновителей приглашают обратиться добровольно — чаще всего в связи с речевыми нарушениями детей — либо приглашают уже взрослых усыновлённых, например, для проведения нейролингвистических исследований (ср.: Glennen 2002; Geren и др. 2005; Hyltenstam и др. 2009; Gauthier, Genesee 2011; Pallier и др. 2003; но см. также Schmid 20121; DiGregorio 20092; Vrobel и др. 20203). Эмпирический материал, использованный в этой статье, является частью более широкого социолингвистического исследования, в котором участвовали родители, усыновившие детей с типичным развитием и без специфических языковых нарушений. Кроме того, опрошенные усыновили детей сравнительно недавно, поэтому хорошо помнят ход их языкового развития.
Цель статьи — рассмотреть языковые установки, отделённые от возможного языкового поведения, и представить наблюдения, актуальные не только для исследователей языка, но и для литовцев, живущих в эмиграции. Для этого сначала кратко обсуждаются языковые установки и ситуация международного усыновления в целом, а также конкретный опрос усыновителей; затем анализируются закрытые вопросы опроса, относящиеся к рассматриваемой теме, и обсуждаются отдельные ситуации, выявляемые по ответам на открытые вопросы. В заключение приводятся наблюдения, актуальные для типичных ситуаций диаспоры.
1 Об атриции L1 в особых условиях.
2 Этнографическое исследование с педагогической точки зрения.
3 Широко междисциплинарный труд о ситуации в Соединённых Штатах Америки, преимущественно с точки зрения социальных наук.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 4
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 4 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
1. ЯЗЫКОВЫЕ УСТАНОВКИ И ЯЗЫКОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ В СИТУАЦИЯХ ЭМИГРАЦИИ И УСЫНОВЛЕНИЯ
Хотя о языковых установках часто говорят, их нелегко исследовать. Это сложное явление, которое исследователи пытаются выявить как прямыми, так и косвенными методами. По мнению исследователей установок, языковые установки можно рассматривать как систему когнитивного, эмоционального и поведенческого компонентов (Garrett и др. 2003; Garrett 2010). Когнитивный компонент связан со знанием определённых фактов действительности, например, с представлением о том, что владение языком позволит получить более хорошую работу. Эмоциональный компонент связан с чувствами по отношению к объекту установки, например, человеку нравится слушать песни на этом языке. Оба компонента могут влиять на поведенческий компонент: например, под влиянием таких стимулов человек решает изучать язык (ср. Garrett и др. 2003: 3). Языковое поведение можно понимать и как языковую практику, то есть использование языков.
Люди, живущие в эмиграции, обычно особенно задумываются о сохранении своего языка, когда у них рождаются дети или когда дети достигают школьного возраста. Первый момент — рождение ребёнка — важен для принятия решения о том, на каком языке говорить с детьми, что особенно актуально в смешанных семьях. Второй, связанный с началом обучения в школе, часто имеет отношение к долгосрочным планам: иначе говоря, молодая семья, живущая в эмиграции, может решить вернуться до того, как дети пойдут в школу. В противном случае семья, вероятно, останется в эмиграции, пока дети не окончат школу. Разумеется, жизненные обстоятельства семей складываются по-разному, к тому же в последние десятилетия мобильность людей значительно возросла, однако эти два момента остаются важными. Замечено, что многие эмигранты начинают задумываться о значении родного языка лишь после рождения детей.
Разумеется, положительное отношение к определённому языку может благоприятно влиять на его изучение или сохранение, а отрицательное — неблагоприятно. Однако нелегко определить, насколько когнитивный и эмоциональный компоненты действительно влияют на языковое поведение людей. В этой статье рассматривается только вопрос сохранения языка. На основании предыдущих исследований, в ходе которых посредством интервью опрашивали людей, уехавших из Литвы после восстановления независимости, можно заключить, что когнитивный и эмоциональный компоненты установок по отношению к литовскому языку положительны и что эмоциональный компонент особенно важен по крайней мере для тех людей, которые согласились принять участие в таком
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 5
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 5 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
исследовании. Однако эти два компонента не обязательно влияют на языковое поведение. Иными словами, почти все литовцы, живущие в эмиграции, хотели бы, чтобы их дети владели литовским языком, однако не все предпринимают для этого какие-либо действия; некоторые даже не считают, что должны это делать, а другим мешают иные обстоятельства (Jakaitė-Bulbukienė 2015a, b; Ramonienė 2019b; Gudavičienė 2019; Hilbig 2019, 2020).
В этой статье на это различие предлагается взглянуть с другой точки зрения. В случае международного усыновления приёмные родители не могут предпринимать конкретные действия, поскольку не владеют литовским языком. Однако, как уже отмечалось, в процессе усыновления они знакомятся с Литвой, чувствуют связь с ней, поскольку это родина усыновлённых детей, нередко даже становятся поклонниками Литвы, учат несколько литовских слов или фраз. Они делают это как из личного интереса, так и сознательно — чтобы рассказывать детям о Литве, когда те подрастут и начнут задавать вопросы. Таким образом, условия для формирования когнитивного и эмоционального компонентов установок складываются, но третий компонент — реальное языковое поведение — при этом становится невозможным. Правда, следует упомянуть, что в некоторых случаях возможен определённый косвенный контакт, например, поддержание связей с литовцами за рубежом.
2. ОПРОС ПРИЁМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ И ИССЛЕДОВАНИЕ УСТАНОВОК
Факт усыновления охраняется законом как тайна, поэтому собрать данные для исследования непросто. Данные опроса, анализируемые в статье, собирались посредством рассылки анкеты приёмным родителям не напрямую, а анонимно, через аккредитованные в Литве организации, представляющие их в процедурах усыновления. Опрос проводился в 2010 г. Он является частью более широкого исследования (см. Ramonaite 2011). Были собраны данные о 74 итальянских семьях, усыновивших 117 детей из Литвы. Ответы обработаны с помощью программы SPSS. В таблице 1 представлены данные об усыновлённых детях по возрастным группам4 и о том, были ли дети усыновлены поодиночке или вместе с братьями и сёстрами.
4 Возрастной фактор не является предметом этой статьи, поэтому подробно рассматриваться не будет, однако обобщённая информация о детях, представленная здесь, позволяет увидеть общие данные о возрасте усыновлённых детей, а также то, что численность детей в группах примерно одинакова.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 6
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 6
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
ТАБЛИЦА 1. Сводные данные об усыновлённых детях: возраст и группы детей
Возраст
Группы детей
Всего
Усыновлён один ребёнок
Усыновлён вместе с братом / сестрой
Усыновлён вместе с 2 братьями / сёстрами
До 4,5 лет
12
10
1
23
От 5 до 6,5 лет
8
16
7
31
От 7 до 8,5 лет
9
16
6
31
От 9 лет
10
12
10
32
Всего
39
54
24
117
Из данных таблицы 1 видно, что две трети детей были усыновлены вместе как минимум с одним братом или сестрой, поэтому у них мог быть собеседник, говоривший на родном языке. Также видно, что 80 проц. детей были усыновлены в возрасте старше пяти лет, а к этому возрасту языковая система уже практически сформирована. Хотя речевое развитие воспитанников учреждений опеки, особенно тех, кто рос в них с рождения, часто задерживается, к школьному возрасту или приблизительно к нему оно обычно достигает удовлетворительного уровня. Также видно, что около половины детей были усыновлены в школьном возрасте, то есть уже освоили основы письма на литовском языке.
В анкете были представлены как закрытые вопросы с вариантами ответов, так и открытые вопросы, отвечая на которые приемные родители могли дать пояснения или комментарии (анкета составлена с соблюдением общих требований к составлению опросников, см.: Brown 2001; Milroy, Gordon 2003). Для выяснения языковых установок и отношения к литовскому языку формулировались косвенные вопросы. Всего анкета состояла из 19 вопросов разной тематики и неодинаковой длины; приемным родителям она была представлена на итальянском языке (о других аспектах см. Ramonaitė 2011, 2013). В этой статье используются ответы на три основных вопроса об установках, сформулированных в анкете следующим образом:
Важно ли, по вашему мнению, чтобы ваш ребенок (дети) владел(и) иностранными языками?
A очень важно B важно C не особенно важно D совершенно не важно
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 7
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 7
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Kodėl?..................................
Пытались ли вы когда-нибудь связаться с литовскими семьями / отдельными людьми, живущими в Италии, или поддерживать связь с Литвой каким-либо другим способом?
A taip B ne Pastabos:...............................
Jei ne, ar būtumėte norėję tai padaryti?.....................................
Говорите ли вы в своей семье о Литве?
A niekada B kartais C dažnai Pastabos:........................................
Кроме того, учитываются несколько более конкретных вопросов, связанных с оцениваемыми родителями языковыми способностями детей. Если было усыновлено несколько детей, о каждом из них просили ответить отдельно. Эти вопросы были сформулированы так:
Если вместе была усыновлена группа братьев / сестёр, продолжают ли дети общаться между собой по-литовски? Если нет, когда они перестали?
A taip B ne C kartais D sako kai kuriuos žodžius Pastabos:...................
Ребёнок (дети) ещё говорит / понимает по-литовски? (В анкете были заданы два отдельных вопроса)
○ говорит / понимает
○ говорит с трудом / немного понимает
○ говорит несколько слов
○ больше не говорит / не понимает
○ трудно сказать, поскольку не было подходящего случая
Кроме того, задавались вопросы о владении иностранными языками и их использовании самими родителями. Ответы на эти вопросы, как оказалось, влияли как на языковые установки приёмных родителей, так и на их готовность предпринимать шаги, связанные с изучением детьми языков или сохранением литовского языка.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 8
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 8 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
2.1. Языковые установки и отношение к Литве
При выяснении языковых установок родителей спрашивали, важно ли им, чтобы их ребёнок знал иностранные языки. Почти все приёмные родители (96%) считали, что знание иностранных языков очень важно или важно. Лишь несколько человек указали, что оно не очень важно, и никто не выбрал вариант «совершенно не важно». Среди основных причин назывались возможность общаться с большим числом людей, необходимость языков для работы, знакомства с культурой или путешествий, а также то, что нужно знать как минимум два европейских языка. Однако эти положительные установки в отношении языков не обязательно влияют на реальное поведение именно в вопросе сохранения литовского языка, поскольку лишь немногим более трети семей действительно поддерживали контакты с носителями литовского языка. Факторы, влияющие на это, будут рассмотрены далее.
Предполагалось выяснить, существуют ли объективные факторы, влияющие на поддержание связей с Литвой или литовцами. Поскольку приёмные родители не являются литовцами и, следовательно, не имеют родственных связей в Литве (это могло бы быть объективным фактором, часто встречающимся в литовской диаспоре), была предпринята попытка проанализировать другие имеющиеся данные и выявить возможные корреляции. Установки относительно ценности языков обычно связаны с собственной языковой практикой. Иными словами, люди, которые сами знают иностранные языки и пользуются ими, выше оценивают как пользу языков, так и изучение языков и видят больше смысла в их изучении. Родителям, как правило, важно передать такое понимание детям и (или) предпринять шаги для их воспитания в этом духе (Dörnyei ir kt. 2006). Поэтому была предпринята попытка выяснить, связаны ли практика использования иностранных языков приёмными родителями и поддержание контактов с литовцами. Сопоставив комментарии к вопросу о том, каким образом приёмные родители пытались поддерживать связь с Литвой или общаться с литовцами, и ответы на вопрос, хотели ли они поддерживать связь и общаться, были сформированы следующие группы ответов, представленные в таблице 2: хотели и общались; хотели, но не общались; хотели бы общаться, но, возможно, будут делать это в будущем; не общались. К последней группе отнесены и те приёмные родители, которые указали, что поддерживали связь только с другими семьями, усыновившими детей из Литвы в Италии.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 9
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 9 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
ТАБЛИЦА 2. Знание родителями иностранных (то есть не итальянских) языков, их использование и поддержание связей с литовцами
Общение с литовцами | Знание родителями иностранных языков | Ни один не знает,% | Хотя бы один знает, но не пользуется,% | Хотя бы один знает и пользуется,% | Хотели и общались | 0 | 43 | 50 | Хотели, но не общались | 8 | 16 | 0 | Возможно, позже | 8 | 13 | 36 | В основном нет | 84 | 28 | 14
Видно, что родители, ни один из которых не знает ни одного иностранного языка (родители 12 детей), менее всего склонны поддерживать связи с литовцами (84%). А те, из которых хотя бы один знает и часто использует как минимум один иностранный язык, больше всего заинтересованы в поддержании связи (50%). Лишь небольшая их часть (14%) не считает поддержание связи особенно необходимым. Более трети таких родителей (36%), а также почти треть (16 и 13%) родителей, которые хотя и знают иностранный язык, но не пользуются им, выразили желание общаться с литовцами или надежду сделать это в будущем. Таким образом, существует связь между знанием родителями иностранных языков и их усилиями по поддержанию связей с Литвой и (или) литовцами.
Здесь следует кратко упомянуть некоторые особенности, связанные с усыновлением. Во-первых, согласно законодательству, в течение четырёх лет после усыновления ситуацию с интеграцией семьи и ребёнка отслеживают различные специалисты, а отчёты о результатах наблюдения направляются в страну происхождения ребёнка, однако в данной статье это не рассматривается как поддержание связей. Во-вторых, усыновлённые дети пережили оставление родителями, а нередко и другие травмы, поэтому часто связывают всё своё прошлое до усыновления с этим негативным опытом и по этой причине категорически отказываются поддерживать какие-либо связи со страной происхождения или её жителями. При этом психологическое благополучие ребёнка особенно важно для новых родителей и специалистов, наблюдающих за детьми.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 10
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 10
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Итак, пока это вызывает у ребёнка сильную тревогу, приёмные родители, даже очень желая поддерживать связь с Литвой, сознательно этого не делают. Это иллюстрируют и следующие комментарии5:
Дети пока не хотят возвращаться в свою родную страну.
(Возраст детей на момент усыновления: 6 и 7 лет; срок после усыновления: почти 3 года; указали, что не поддерживают связи)
Девочки до сих пор не могут говорить о своём прошлом, поэтому Литва пока остаётся темой, о которой мы можем говорить очень осторожно. Мы уважаем это и дадим им время.
(Возраст на момент усыновления: 6 и 8 лет; срок после усыновления: 3 года; указали, что не поддерживают связи)
[Общались] Только сразу после возвращения из Литвы. Вскоре ребёнок отказался от любых связей со страной своего происхождения. Мы хотели бы, чтобы он поддерживал связь, особенно с людьми, которые ему очень помогли, хотя бы для того, чтобы он почувствовал благодарность. По нашему мнению, чувство благодарности важно. Надеемся, что это произойдёт в будущем.
(Возраст на момент усыновления: 10,5 года; срок после усыновления: 1,5 года; указали, что поддерживают связи)
Мы никогда не пытались [поддерживать связи], хотя и испытываем такое желание. Центр поддержки семей (психологи и врачи), помогавший нам на первом этапе адаптации, настоятельно рекомендовал этого не делать; то же советуют и в отношении других усыновлённых детей. Чтобы ребёнок не думал, будто мы хотим поддерживать неопределённые связи с бывшим детским домом, и чтобы он мог сосредоточиться на новой жизни и адаптироваться.
(Возраст на момент усыновления: 6 лет; срок после усыновления: чуть более 3 лет; указали, что не поддерживают связи)
2.2. Собеседники на литовском языке
Таким образом, одна из важных причин, по которым не поддерживаются связи с Литвой или литовцами, — благополучие ребёнка. Это обоснованная, преимущественно психологическая причина. Другая важная причина — отсутствие в среде проживания собеседников, владеющих литовским языком. Международное усыновление
5 Здесь и далее перевод принадлежит автору статьи.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 11
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 11 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
даёт исключительную возможность наблюдать за языком в ситуации, когда человек внезапно полностью перестаёт говорить на родном языке и начинает говорить на другом языке (Glennen 2002; Pallier и др. 2003; Snedeker и др. 2007; Hyltenstam и др. 2009). Однако многих детей усыновили вместе с братьями или сёстрами, поэтому можно выяснить, говорят ли они между собой по-литовски (см. таблицу 3).
ТАБЛИЦА 3. Частота общения на литовском языке между совместно усыновлёнными братьями и сёстрами
Совместно усыновлённые дети
Говорят ли они между собой по-литовски?
Да
Ne
Иногда
Говорят несколько слов
2 брата / сестры
–
48
–
6
3 брата / сестры
3
18
3
–
Из ответов видно, что только 2 семьи, усыновившие по три ребёнка, замечали, что дети разговаривают по-литовски. Вот их комментарии в ответ на этот вопрос:
Часто говорят по-литовски, когда ссорятся и не хотят, чтобы мы понимали, что они говорят.
(возраст на момент усыновления: 11, 10 и 9 лет; 5 месяцев после усыновления)
С каждым месяцем всё реже.
(возраст на момент усыновления — 11, 8,5 и 6 лет; 9 месяцев после усыновления)
Из этих и других комментариев семей, усыновивших братьев или сестёр, можно заключить, что несколько дольше литовский язык сохраняет только группа из трёх детей старшего возраста. Очень часто семьи называли периодом, когда дети перестали разговаривать по-литовски, пару или несколько месяцев. Даже если предположить, что дети продолжали говорить по-литовски или частично по-литовски, когда родители их не слышали, несколько дольше, данные показывают, что братья и сёстры сохраняют литовский язык в общении друг с другом не более года. В некоторых случаях дети начинают говорить друг с другом на новом языке едва приехав в Италию — об этом сообщает весьма значительная доля семей. Хотя это может показаться странным, и понятно, что в то время дети ещё недостаточно хорошо владеют итальянским языком, они всё же стараются говорить на нём и, вероятнее всего, делают это по тем же
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 12
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 12 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
психологическим причинам и из-за сильного желания как можно скорее интегрироваться и включиться в новую жизнь. Об этом свидетельствуют и следующие комментарии семей:
Перестали говорить по-литовски с того момента, как вышли из самолёта. Никто из родственников (бабушки и дедушки, дяди и тёти) не слышал, чтобы они произнесли хоть слово по-литовски.
(возраст на момент усыновления — 6 и 8 лет; 3 года после усыновления)
Когда мы вернулись в Италию, они почти сразу перестали [говорить по-литовски], вскоре уже разговаривали друг с другом по-итальянски.
(возраст на момент усыновления — 6,5 и 3,5 года; 4 года после усыновления)
Через шесть месяцев [ответ на вопрос, когда прекратили].
(возраст на момент усыновления — 9, 8 и 7 лет; почти 2 года после усыновления)
После приезда в Италию они ещё немного говорили друг с другом по-литовски — около 2–3 недель.
(возраст на момент усыновления — 8 и 7 лет; немного больше года после усыновления)
Сразу начали говорить по-итальянски, отказавшись от литовского. К сожалению, мы не можем поддерживать с ними разговор по-литовски.
(возраст на момент усыновления — 7 и 5 лет; 3,5 года после усыновления)
В одной усыновившей семье один из родителей — литовец. Эта семья оставила следующий комментарий: перестали говорить друг с другом по-литовски примерно через 6 месяцев, но в семье мы сохраняем язык происхождения (возраст на момент усыновления — 6 и 5 лет; почти год после усыновления). Итак, данные показывают, что в усыновивших семьях литовский язык не сохраняется даже в тех случаях, когда в семье есть носители литовского языка. Усыновлённые вместе братья и сёстры разного возраста (в том числе старшего), которые, разумеется, говорили друг с другом по-литовски до усыновления, довольно быстро переходят на доминирующий язык окружающей среды, в том числе и в общении друг с другом.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 13
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 13
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Как уже упоминалось, приемные родители обычно не знают литовского языка, поэтому детям нужны собеседники за пределами семьи. В Италии есть литовские общины, но только в крупных центрах или районах, где проживает много литовцев, например в Милане, Риме и Тоскане. Семьи, живущие вдали от центров, в других местах, не имеют возможности участвовать в деятельности этих общин. Однако были и такие, которые прилагали усилия, чтобы найти эти общины и водить детей на организуемые ими встречи. Например:
Мы являемся членами Миланской литовской общины и нередко участвуем в литовских святых мессах.
(возраст на момент усыновления — 6,5 года; почти 5 лет после усыновления)
Посещая школу литовского языка при посольстве государства в Риме, мы познакомились с семьей литовского происхождения, живущей в Италии по работе. Завязались дружеские отношения, которые еще больше укрепились благодаря частым встречам на различных детских спектаклях и концертах, совместному празднованию религиозных праздников и времяпрепровождению на свежем воздухе.
(возраст на момент усыновления — 8 лет; 3 года после усыновления)
Не все попытки найти литовцев действительно помогают сохранить связь с языком: например, одни приемные родители указали, что общаются с семьей смешанного происхождения, однако литовская мать в этой семье разговаривает со своими детьми по-итальянски.
2.3. Если собеседников нет
Таким образом, обычно складывается ситуация, когда приемные родители не могут говорить с детьми по-литовски, усыновленный ребенок или группа братьев и сестер через некоторое время перестают разговаривать между собой по-литовски, а собеседники за пределами семьи недоступны либо с ними невозможно часто общаться. Хотя, казалось бы, семьи, усыновившие детей, не должны слишком интересоваться страной их происхождения, тем не менее они очень часто чувствуют особую связь с Литвой. Усыновление коренным образом меняет жизнь не только детей, но и родителей, а также всей родни; оно становится исполнением долгожданной мечты о детях, и из этого проистекают глубокое уважение и благодарность стране происхождения детей. Разумеется, семьи заинтересованы
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 14
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 14
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
быстрой адаптации детей к новой среде, заботятся о том, чтобы они быстро выучили итальянский язык и освоились, однако нередко новые родители чувствуют обязанность хотя бы в какой-то мере поддерживать литовскую идентичность детей.
При отсутствии конкретных собеседников родители прибегают к другим возможным средствам. Например, одна семья указала, что предлагает детям младшего возраста посмотреть литовские мультфильмы. В анкете был задан ещё один косвенный вопрос, связанный с сохранением литовской идентичности: «Говорят ли в семье о Литве?». Как видно на рис. 1, более половины семей указали, что часто говорят о Литве, а весьма значительная часть семей иногда беседует о стране происхождения детей. О Литве в семье не упоминает лишь совсем небольшая доля.
РИС. 1. Ответы на вопрос «Говорите ли вы в семье о Литве?»
В комментариях к этому вопросу родители очень часто указывали, что таким образом стремятся сохранить хоть какую-то связь с Литвой; часто они вспоминают время, проведённое вместе в Литве, или дети рассказывают о воспоминаниях детства. Приёмные родители побуждают детей постарше рассказывать о Литве, просят вспомнить слова или литовские блюда. Родители, усыновившие маленьких детей, стараются сами рассказать им то, что знают о литовских обычаях и т. п. Очень часто возникает желание поехать в Литву. Особенно положительное отношение к Литве отражают следующие комментарии:
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 15
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 15
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Она осталась в нашем сердце и подарила нам радость — нашего малыша. Люди добрые и уважительные. Я пообещала ребёнку, что, как только он подрастёт, мы вернёмся в Вильнюс (очень красивый город).
(возраст на момент усыновления — 2,5 года; почти 4 года после усыновления)
Это родина наших детей, а значит, и наша родина.
(возраст на момент усыновления — 6 и 4,5 года; 3 года после усыновления)
Мы упоминаем Литву, говоря о разных вещах — о еде, спорте, школе, людях, обо всём, — но сердце моего сына уже итальянское.
(возраст на момент усыновления — 8,5 года; 3 года после усыновления)
Мы разговариваем, готовим традиционные блюда, уже съездили на короткий отдых в те места, где встретились в первый раз.
(возраст на момент усыновления — 10 лет; 1,5 года после усыновления)
Мы вспоминаем некоторые моменты, проведённые вместе, или говорим о новостях, услышанных по радио (о спорте и т. д.), когда упоминается Литва. Когда мы смотрим на карту, сначала находим Литву и Вильнюс.
(возраст на момент усыновления — 7 и 4 года; 5 лет после усыновления)
Мы говорим почти каждый день, потому что он неизбежно связывает свою нынешнюю жизнь с прошлым и таким образом вспоминает привычки детства, когда жил в разных семьях. Много неприятных воспоминаний об одной семье, но есть и прекрасные моменты, связанные с другой приёмной семьёй <...>. Говорит, что хотел бы вернуться к ним в гости.
(возраст на момент усыновления — 8 лет; 3 года после усыновления)
У нашего сына в Литве есть сестра, которую он очень любит; мы часто говорим о ней. Он часто вспоминает литовские обычаи, иногда даже что-то придумывает, сравнивает прежнюю жизнь с жизнью в Италии, где очень быстро адаптировался.
(возраст на момент усыновления — 7 лет; почти 3 года после усыновления)
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 16
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 16
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Из данных опроса видно, что, возможно, не все, но определённо большая часть семей положительно относится к Литве и старается привить такое отношение и своим детям литовского происхождения. Хотя, как уже отмечалось, в случае усыновления бывают ситуации, когда сами дети не хотят вспоминать страну происхождения из-за негативного опыта, семьи при помощи специалистов стараются помочь им постепенно принять свои корни, поскольку это важно и для психологического здоровья ребёнка.
2.4. Что остаётся от литовского языка спустя более года?
Рассмотренные выше установки приёмных родителей по отношению к иностранным языкам и Литве показывают, что большинство из них настроены весьма или скорее положительно. Некоторые семьи стараются найти для детей собеседников — носителей языка или иным образом поддерживать их связь с языком и отношения с Литвой. Это нелегко. Уже при обсуждении усыновления групп братьев и сестёр выяснилось, что на новом месте по-литовски разговаривают в лучшем случае несколько месяцев. В анкету был включён и вопрос о том, как приёмные родители оценивают имеющиеся у детей навыки говорения на литовском языке и понимания этого языка. Понятно, что родители, не владеющие языком и, возможно, не имевшие возможности встречаться с людьми литовского происхождения, не могут точно это оценить, поэтому был включён и вариант ответа «неясно, поскольку не было возможности проверить». Те, кто всё же выбрал другие варианты ответа, вероятно, имеют для этого основания. Тем не менее следует подчеркнуть, что речь идёт о заявленных языковых навыках детей.
В приведённые ниже рис. 2 и 3 не включены данные о детях, усыновлённых недавно, то есть с момента усыновления которых не прошёл год6. Данные представлены по тем же возрастным группам детей; это абсолютные значения. Как видно из рис. 2, приёмные родители лишь нескольких детей старшего возраста указали, что спустя более года после усыновления те по-литовски «говорят» (N = 2) или «говорят с трудом» (N = 3). Абсолютное большинство детей всех возрастных групп (N = 65) больше не говорит по-литовски. К ним, вероятно, можно отнести и тех, кто «говорит несколько слов» (N = 17), поскольку это действительно лишь несколько элементарных слов, например, хлеб, молоко, чай, которым дети ещё успели научиться в период усыновления
6Согласно результатам опроса, есть 18 детей, усыновлённых менее года назад (в 9 семьях), 12 из них — школьного возраста. Количественно эта выборка не очень репрезентативна, однако указано, что около 5 детей говорят по-литовски, а около 6 — уже не говорят.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 17
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 17 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
которым приёмные родители научились в Литве и которые продолжают использовать в семье. Естественно, среди детей, знающих эти несколько слов, есть и дети постарше, хорошо владевшие литовским языком на момент усыновления.
РИС. 2. Ответы на вопрос «Говорит ли ребёнок по-литовски?» (спустя более года после усыновления, по возрастным группам, абсолютные значения)
Оценку родителей того, насколько дети понимают литовский язык, можно увидеть на рис. 3. Навыки понимания родители оценивают несколько выше, чем навыки говорения, однако в целом оценки очень похожи. Абсолютное большинство детей всех возрастных групп (N = 59) спустя более года после усыновления уже не понимает литовский язык. По мнению родителей, несколько большее число детей разных возрастов «понимают» литовский (N = 10) или «немного понимают» его (N = 13). По сравнению с оценкой владения устной речью у большего числа детей не было возможности проверить пассивное владение языком (N = 17).
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 18
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 18 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
РИС. 3. Ответы на вопрос «Понимает ли ребёнок литовский язык?» (более чем через год после усыновления, по возрастным группам, абсолютные числа)
Понятно, что данные опроса отражают мнение приёмных родителей и заявленные ими языковые способности детей, тогда как действительная языковая компетенция детей не проверялась. Тем не менее очень похожие ответы были получены от разных семей: усыновивших разное количество детей; усыновивших детей разного возраста; ответивших по прошествии разного времени после усыновления. Как выясняется, существенные изменения происходят в первые несколько месяцев жизни в другой стране, в основном — в течение года. Через год уже слишком поздно принимать меры, которые помогли бы сохранить родной язык ребёнка. Это наглядно показывает и ответ, представленный одной семьёй:
После первого учебного года мы узнали, что в школе есть возможность изучать родной язык, а учительница — литовка. Мы согласились, но, к сожалению, было уже слишком поздно, потому что ребёнок уже ничего не помнил. И до сих пор не помнит <...>. Если бы он начал изучать литовский язык с первых лет жизни в Италии, то, вероятно, не забыл бы всё и сегодня точно знал бы свой родной язык. Очень жаль!!! (возраст на момент усыновления — 7 лет; почти 3 года после усыновления)
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 19
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 19
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
ОБОБЩЕНИЕ И ОБСУЖДЕНИЕ
Результаты опроса родителей, усыновивших детей из Литвы, показывают, что когнитивный компонент языковых установок в целом действует — почти все семьи считают знание языка важным. Действует и эмоциональный фактор — установки приёмных родителей по отношению к литовскому языку очень положительные. Как показывают комментарии, приведённые в ответ на косвенные вопросы, эмоциональный компонент даже чрезвычайно силён: усыновившие семьи неразрывно связаны с Литвой, испытывают уважение и благодарность к этой стране. Компонент языкового поведения в случае международного усыновления не может действовать; иными словами, приёмные родители не могут разговаривать с усыновлёнными детьми на языке их происхождения. И всё же видно, что первые два компонента — когнитивный и эмоциональный — настолько сильны, что в некоторых случаях семьи предпринимают определённые действия, чтобы поддерживать язык происхождения ребёнка: ищут общины или литовцев в местах своего проживания, побуждают детей постарше вспоминать Литву и литовские слова, а малышам сами рассказывают о Литве. В целом к этому больше склонны родители, владеющие другими иностранными языками и пользующиеся ими.
Однако, несмотря на добрые намерения и усилия, дети забывают язык менее чем за год. Даже если у них есть собеседник, способный говорить по-литовски, то есть если они усыновлены вместе с братьями или сёстрами, они перестают разговаривать друг с другом по-литовски сразу или через несколько месяцев. Нередко дети отказываются иметь что-либо общее со страной происхождения, а значит, и с литовским языком; причиной этого становятся психологические травмы, пережитые в прошлом. Вероятно, что после того, как ребёнок наконец попадает в спокойную семейную обстановку и получает необходимую помощь специалистов, травмы удаётся хотя бы частично преодолеть, однако на это уходят годы, и за это время языковые навыки полностью утрачиваются.
Эти результаты опроса имеют определённое сходство с ситуацией детей литовцев, живущих в диаспоре. Здесь анализировались данные о детях, которые при отъезде из Литвы владели литовским языком (языковое развитие нескольких детей помладше не соответствовало возрастной норме); примерно половина из них даже научилась писать по-литовски. Таким образом, речь шла главным образом о сохранении уже приобретённых языковых навыков, однако, как выясняется, в окружении другого языка это оказывается очень недолговечным. Исследования литовской диаспоры показывают, что даже в одноэтничных литовских семьях, живущих за границей, братья и сёстры нередко начинают общаться между собой на языке окружения, хотя в семьях говорят по-литовски (Hilbig 2020). Таким образом, уезжая жить
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 20
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 20 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
за границу, стоит задуматься даже при наличии детей школьного возраста об условиях и семейной языковой политике, которые помогли бы им сохранить язык, если этого хотят.
Одной лишь благожелательной позиции родителей по отношению к литовскому языку или языкам вообще, то есть положительного влияния когнитивного и эмоционального компонентов установок, недостаточно. Даже если родители ценят практическую пользу владения языками, понимают важность сохранения родного языка для формирования идентичности ребёнка, очень положительно относятся к Литве и литовскому языку и даже предпринимают определённые действия, чтобы поддерживать связь с литовцами, но не влияют на речь детей своим поведением (в случае международного усыновления не владеют языком), сохранить язык невозможно. Даже языковая компетенция детей старшего школьного возраста, для которых литовский язык является родным, почти полностью утрачивается за год в окружении другого языка. Именно компонент языкового поведения необходим, чтобы живущие в эмиграции одноэтничные, а также смешанные семьи могли подарить ребёнку возможность говорить по-литовски и быть двуязычным, а не одноязычным, говорящим на языке, отличном от родного языка родителей.
LITERATŪRA
Blažienė Agnė 2016: Lietuvių kalbos gramatinių ypatybių įsisavinimo anglų kalbos aplinkoje sunkumai. – Bendrinė kalba 89. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/bendrinekalba/article/view/176/193.
Brown James Dean 2001: Using Surveys in Language Programs, Cambridge: Cambridge University Press.
DiGregorio Daniela 2009: The Phenomenon of International Adoption with a Focus on Second Language Acquisition: A Case Study of Internationally Adopted Children and Adolescents from Russia: PhD thesis, Indiana University of Pennsylvania.
Dörnyei Zoltán, Csizér Kata, Németh Nóra 2006: Motivation, Language Attitudes and Globalisation: A Hungarian Perspective, Bristol, Blue Ridge Summit: Multilingual Matters.
Garrett Peter 2010: Attitudes to Language, Cambridge: Cambridge University Press.
Garrett Peter, Nikolas Coupland, Angie Williams 2003: Investigating Language Attitudes, Cardiff: University of Wales Press.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 21
JOGILĖ TERESIA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 21
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Gauthier Karin, Genesee Fred 2011: Language Development in Internationally Adopted Children: AA Special Case of Early Second Language Learning. – Child Development 82(3), 887–901.
Geren Joy, Snedeker Jesse, Ax Laura 2005: Starting Over: A Preliminary Study of Early Lexical and Syntactic Development in Internationally Adopted Preschoolers. – Seminars in Speech and Language 26(1), 44–53.
Glennen Sharon 2002: Language Development and Delay in Internationally Adopted Infants and Toddlers. A Review – American Journal of Speech-Language Pathology 11, 333–339.
Gudavičienė Eglė 2019: Oslo lietuvių kalbų mokėjimas ir kalbinis elgesys. – Emigrantai: kalba ir tapatybė II, sud. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 149–182.
Hilbig Inga 2019: Dvikalbystė Oslo lietuvių šeimose. – Emigrantai: kalba ir tapatybė II, sud. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 183–241.
Hilbig Inga 2020: Nedarnioji vaikų dvikalbystė mišriose emigrantų šeimose. – Taikomoji kalbotyra 14, 1–20. DOI: https://doi.org/10.15388/T.
Hyltenstam Kenneth, Bylund Emanuel, Abrahamsson Niclas 2009: Dominant-language Replacement: The Case of International adoptees. – Bilingualism: Language and Cognition 12(2), 121–140.
Jakaitė-Bulbukienė Kristina 2015a: Lietuvių kalbos išlaikymą emigrantų šeimoje lemiantys veiksniai: JAV atvejis. – Taikomoji kalbotyra 7. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/taikomojikalbotyra/article/view/17495.
Jakaitė-Bulbukienė Kristina 2015b: Šeimos kalbų politika ir vadyba. – Emigrantai: kalba ir tapatybė, sud. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 67–114.
Milroy Lesley, Gordon Matthew 2003: Sociolinguistics: Method and Interpretation, Oxford: Blackwell Publishing.
Pallier Christophe, Dehaene Stanislas, Poline Jean-Baptiste, LeBihan Denis, Argenti Anne Marie, Dupoux Emmanuel, Mahler Jacques 2003: Brain Imaging of Language Plasticity in Adopted Adults: Can A Second Language Replace the First? – Cerebral Cortex 13, 155–161.
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 22
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 22
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
Ramonaitė Jogilė Teresa 2011: Į Italiją įvaikintų vaikų kalba įtėvių žvilgsniu. – Kalbotyra 63(3), 40–58.
Ramonaitė Jogilė Teresa 2013: Antrosios kalbos įsisavinimas natūralioje aplinkoje: įvaikinimo Italijoje atvejis. – Taikomoji kalbotyra 2. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/taikomojikalbotyra/article/view/17262/16428.
Ramonienė Meilutė (sud.) 2015: Emigrantai: kalba ir tapatybė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Ramonienė Meilutė (sud.) 2019a: Emigrantai: kalba ir tapatybė. II, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Ramonienė Meilutė 2019b: Family and the Maintenance of the Heritage Language: The Case of Lithuanian Diaspora. – Politique Linguistique familiale/Family Language Policy. Enjeux dynamiques de la transmission linguistique dans un contexte migratoire. Dynamics in Language Transmission Under a Migratory Context, sud. Sh. Haque, F. Le Lièvre, Munich: LINCOM, 135–158.
Schmid Monika S. 2012: The Impact of Age and Exposure on Bilingual Development in International Adoptees and Family Migrants: A Perspective from Holocaust Survivors. – Linguistic Approaches to Bilingualism 2(2), 177–208. DOI: https://doi.org/10.1075/lab.2.2.03sch.
Snedeker Jesse, Geren Joy, Shafto Carissa L. 2007: Starting Over: International Adoption As Anatural Experiment in Language Development. – Psychological Science 18(1), 79–87.
Vaisėtaitė Eglė 2020: Airijos lietuvių gimtosios kalbos žodyno dydis ir atricijos požymiai. – Taikomoji kalbotyra 14, 116–132. DOI: https://doi.org/10.15388/Taikalbot.2020.14.9.
Vrobel Gretchen Miller, Emily Helder, Elisha Marr (eds.) 2020: The Routledge Handbook of Adoption, Abingdon, Oxon–New York, NY: Routledge.
Gauta 2021 04 19
Priimta 2021 09 07
BENDRINĖ KALBA 94 (2021)
http://journals.lki.lt/bendrinekalba
ISSN 2351-7204
Page 23
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 23 doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
LANGUAGE ATTITUDE AND LANGUAGE BEHAVIOUR: THE IMPACT OF WHICH IS STRONGER?
STUDY OF INTERNATIONAL ADOPTION SITUATION AND LINKS WITH EMIGRATION
Summary
Language attitudes that are considered to be an important factor in language maintenance as they impact language behaviour. The paper analyses language attitudes in a particular setting of international adoption and this gives an opportunity to separate the cognitive and affective components of language attitudes from the behavioural component as the adoptive parents do not know the mother-tongue of their children. The data is taken from a sociolinguistic survey to the adoptive Italian parents of Lithuanian children. The respondents are 74 families and the information provided concerns 117 children adopted from Lithuania at different ages, the great majority over the age of 5, therefore with fully developed first language skills, about half also literate in their L1. Two thirds of the children were adopted together with at least one sibling.
The paper analyses the declared language attitudes, the language practices (knowledge and use of foreign languages) of the adoptive parents and the relation to efforts of maintaining some kind of link to Lithuanian. The results show that families where at least one parent knows and uses at least one foreign language are more likely to take initiative in maintaining links. However, in the situation of adoption, i. e. children with experience of abandonment trauma, this is sometimes postponed due to psychological well-being of the child.
Another aspect that is considered is the maintenance of Lithuanian in groups of siblings. The data shows that only groups of three siblings of older age (about 10 years old) maintain Lithuanian speaking among themselves for longer than a couple of months after the arrival to the country of the new life. In this case when no interlocutors in the mother-tongue are available for the children within the family, the adoptive parents put other efforts to maintain at least some links. For instance, contacting local Lithuanian communities or at least talking to the children about Lithuania. The open questions of the survey reveal greatly positive attitudes of the adoptive
BENDRINĖ KALBA 94 (2021) http://journals.lki.lt/bendrinekalba ISSN 2351-7204
Page 24
JOGILĖ TERESA RAMONAITĖ. Kalbinės nuostatos ir kalbinis elgesys: kieno poveikis stipresnis? | 24
doi.org/10.35321/bkalba.2021.94.04
parents towards Lithuania, they consider this country to be of great importance in their lives via adoption.
Despite the general very positive language attitudes of the adoptive parents both towards languages in general and towards Lithuanian and Lithuania as they hold it particularly dear, the children do not maintain the Lithuanian language. This shows in a very evident way how the cognitive and affective components of language attitudes, no matter how strong and positive they might be, when separated from the behavioural component, i. e. not speaking the language to the children, result in complete language loss within a such short period of time as one year. The situations described have resemblance with some language situations in case of emigration, a topic of great importance for Lithuanians in the recent decades, baring exactly this difference that the emigrated Lithuanian parents do have the ability to speak their mother-tongue to the children but sometimes are reluctant to do so or give up trying.
KEYWORDS: language attitudes, maintenance of Lithuanian, international adoption, language behaviour.
