L I E T U V I Ų T E R M I N O L O G I J A

L I E T U V O S T S R M O K S L Ų A K A D E M I J A

ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ЭТЮДЫ, РЕЦЕНЗИИ

ИЗ ИСТОРИИ ЛИТОВСКОЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

1. Буква

Термин для обозначения письменного знака понадобился уже М. Мажвидасу, который в своем «Катехизисе» (1547) напечатал и первый литовский букварь «Дешевое и краткое руководство по чтению и письму». В этом учебном пособии по чтению объемом всего в 4 страницы мы находим термины, обозначающие разделы о буквах и их основных разновидностях (а также о звуках). Письменный знак Мажвидас считал основным элементом чтения и назвал его неологизмом skaitytinė: Skaitytiniu ira 27. Didžas…Mažas…

По словообразованию skaitytines можно сопоставить с такими отглагольными образованиями: adytinis, dažytinis, dėvėtinis, penėtinis, mergautinis, kapotinis и т. п. Такие слова употребляются как прилагательные. Правда, существует несколько десятков названий носителей глагольного признака с суффиксом -tinis, -ė, близких к названиям результата действия и объекта¹. Среди этих производных немало и неологизмов: auklėtinis, įgaliotinis, rinktinė, statytinis, sumuštinis. Из более старых следует упомянуть rokuotinė «знак числа» R 408, N, K. Хотя неологизм Мажвидаса и образован редким способом, наряду с позднее созданными синонимами skaitytinės он сохранялся сравнительно долго — вплоть до начала XIX века.

Pirmiausia jis vartojamas B. Vilento „Enchiridiono“ vertime (1579): „… vertais mus padarė uredą daryti naujo testamento ne skaitytinės, bet dvasės. Nesa skaitytinė užmuš, bet dvasia atgydo“ Vln ElO³². Kitas Rytų Prūsijos religinių raštų vertėjas S. Vaišnoras 1600 m. išleistame „Margaritos Teologikos“ vertime taip pat vartojo skaitytines: Anabaptistai… apjuokė mokslą dangiškąjį, kaip skaitytinę numirusią MT5; … pagalei pačios skaitytinės (t. y. raidškai)… MT150.

Несколько измененную форму этого неологизма skaitydinė употреблял и Й. Бреткунас в переводе Библии (рукопись около 1590 г.): Iki dangus ir žemė praeis, nepraeis mažiausia skaitydinė nė krapelė muog zokano BBMt5, 18; см. также PvR2, 29, 2PvK3, 6, 2PvK3, 7. В этом переводе находим и форму мужского рода: Bet buvo ir užrašymas parašytas ant jo skaitydiniais griekiškais BBLuk23, 38. Производных такого словообразования в литовском языке, по-видимому, нет³. Почему Й. Бреткунас «усовершенствовал» неологизм М. Мажвидаса, трудно сказать.

¹ См.: Грамматика литовского языка, I, 1965, с. 323, 571.

² Орфография старых письменных памятников и сокращения источников такие же, как и в академическом «Словаре литовского языка».

³ С формантом d существует только прилагательный суффикс -ūdinis, используемый для обозначения различных сортов яблок.

232

Скаятине несколько раз (3 раза в скобках добавляется также и litera) употреблено и в переводе Нового Завета С. Битнера (1701), см. BtPvR2, 29. В скобках вместе с litera употребляется чаще, см. PvR7, 6, 2PvK3, 6, 2PvK₃, 7. В других подобных случаях, когда переводчики Нового Завета используют понятие буквы, Битнер выражал эту мысль другими словами: žymelė Luk16, 17, Mt5, 18, jota Mt5, 18.

В качестве соответствия немецкому слову Buchstabe термин skaitytines включили в свои словари и первые авторы словарей Восточной Пруссии. Skaitytines встречается в рукописи немецко-литовского словаря Краузе (XVII в.) (с. 105), в рукописи словаря конца XVII в. «Clavis Germanico-Lithvana», см. C17, 405, а также в рукописи «Lexicon Germanico-Litvanicum» И. Бродовского (начало XVIII в.) (с. 301). В словаре Ф. В. Хака «Vocabularium…» (1730) рядом с skaitytinė (с. 116) добавлен и синоним raštelis (с. 165). Филипп Руигис в «Deutsch-Littauisches Lexicon…» (1747), помимо прежних терминов skaitytinė и raštelis R87, предложил ещё два новообразования: аналогичное производное rašytinė⁴ (а также словосочетание rašytines sudėmi) и производное иной словообразовательной модели raštinėlis (см. гнездо rašau). Все эти новообразования повторены и в словаре К. Милькуса «Littauisch-Deutsches und Deutsch-Littauisches Wörterbuch» (1800), см. с. 218, 240 и 114. Только при skaitytinės (см. гнездо skaityau) добавлено замечание, что это якобы не вполне понятное слово (nicht sehr verständlich), а при raštinėlio (см. гнездо rašau) — не очень известное (nicht sehr bekannt).

В учебниках для обучения чтению Восточной Пруссии XIX в. использовалось новообразование М. Мажвидаса skaitytinė, например: «Новый Пибелис, или Книжечки, по которым Дети могут выучить Скаятинес…» (около 1839 г.), а также переделка немецкого Buchstabe — bokštavas; см. «Новый Пибелис, или Книжечки, по которым Дети могут выучить Бокштавы…» (1808)⁵. Skaitytinės употребляется и в издававшихся там газетах: Внизу крупными скаятинес напечатано название этого изображения LC1879, 41. В Библиях наряду с skaitytinių (2PvK3, 6) употребляются и другие новообразования: rašytinė (PvR7, 6) и raštelis (Mt5, 18, Luk16, 17). Они встречаются в изданиях 1816, 1863, 1895 и даже 1931 года.

Поэтому эти термины как соответствия слову Buchstabe встречаются также в словарях Г. Несельманна (1851) и Ф. Куршайтиса (1870, 1883): skaitytinė N474, K376, K1267; rašytinė K346, K1267; raštelis N429, bokštavas K1267. В словаре Г. Несельманна встречается ещё синоним raštinė и повторены уменьшительные новообразования П. Руигиса raštinėlis и raštinėle (с. 429).

В букварях и грамматиках, издававшихся в Вильнюсе в XIX в., skaitytines встречается только в «Новом учении чтению» К. Незабитаускиса (1824): … радуясь этим картинкам, или изображениям, … вы научитесь чтению, или буквам (предисловие); скаятинес сложены (с. 3), а также в «Грамматике жемайтского языка» К. Касакаускиса (1832).

Lietuvoje leidžiamuose raštuose jau nuo M. Daukšos „Postilės“ (1599) iki XIX a. pabaigos beveik ištisai vartojamas iš lenkų kalbos paimtas lotyniškas terminas litera (žr. DP141, 373, 423, SD33, 134 ir kt.) ir aplietuvinta jo forma litara. Abi šios formos buvo vartojamos dažniausiai ir „Aušroje“.

⁴ В северо-восточной Литве известно слово rašytinis «ствол, столб изгороди», которое, вероятно, связано со значением rašyti «делать знак, проводить черту», ср. J. Otrębski, Wschodniolitewskie narzecze twereckie, I, с. 179.

⁵ Žr. Lietuvos TSR bibliografija, I, Vilnius, 1969, p. 447—448.

233

Однако авторы литовских грамматик, приступившие к созданию литовской терминологии, разрабатывали и соответствия термину literos. С. Даукантас в «Основах латинского языка» (1837) и букваре (1842) употреблял новообразование rodbalsė. Это редкая словообразовательная модель (ср. sėbiržė, sravažolė). Чаще встречаются образования с обратным порядком компонентов — существительного и глагола (например, musmirė, sienpiovys, duobkasys, kelrodis и т. п.). Поэтому у этого термина было мало последователей: rodbalsę употреблял Ю. Юшка в «Калбах литовского языка» (1861); он зафиксирован в словарях Г. Несельманна (с. 319), Ф. Куршайтиса (357) и М. Межеиниса (с. 208). Другой введённый С. Даукантасом термин balsė, калька с польского głoska, употреблялся шире для обозначения как буквы, так и гласного звука. В качестве синонима literų его использовал Ю. Юшка в «Произношении письменных знаков» — в орфографических комментариях к изданиям народных песен его брата Антанаса (1880, 1883). Balsėmis называл буквы и М. Межеинис в своей грамматике (1886).

В начале своей языковедческой деятельности К. Яунис (ещё учась в Каунасской духовной семинарии в 1871—1875 гг.) употреблял в рукописях статей неологизм «бальсродис»: Balsrodis (иначе называемый буква, лат. litera — видимый знак какого-либо звука: a, b, d и т. д.⁶. По-видимому, этот термин так и остался в рукописях и шире не употреблялся. Более счастливая судьба выпала другому неологизму К. Яуниса — raštženklis, образованному около 1878 г.⁷, который он употреблял, преподавая литовский язык в Каунасе с 1885 г.⁸. Этот неологизм, образованный по продуктивной модели, перенял Ю. Юшка и употреблял его в упомянутых пояснениях к орфографии изданий песен, собранных его братом: «Ištarimas raštženklų» (1880) и «Raštženkliai» (1883). Этот термин встречается и в периодической печати, например, в «Aušra» (1884, 287), «Lietuviška ceitunga» (1887, 38), «Tėvynės sargas» (приложение за 1899 г., с. 20), а также в отдельных изданиях, например в работе А. Якштаса «Mūsų alfabeto klausimas» (1914). Позднее у некоторых авторов raštženkliai употреблялось также в значении знаков препинания: например, в «Lenkų ir lietuvių kalbos žodyne» (1912) А. Лелиса пунктуация передаётся сочетанием расстановка raštženklų.

До утверждения современного термина «буква» в конце XIX в. в печати наряду с litaros употреблялись и более ранние новообразования авторов письменных памятников Восточной Пруссии и Литвы. Например, в заметке «Словечко для прусских литовцев» в первом номере «Аушры» наряду с litarų встречаем также skaitines (2 раза), rašytines (2 раза), rašmenes (1 раз): Ныне уже весь свет признал, что латинские литары (скаятинес, раштитинес, рашменес) лучше и красивее, да и глаза не так утомляют 1883, 21. Одним из таких новообразований было rašmenė, род. мн. rašmenės⁹. При его создании, вероятно, ориентировались на literos и его литовские соответствия skaitytinė, rašytinė женского рода. Однако со временем это новообразование было заменено формой мужского рода rašmuo, род. мн. rašmenys¹⁰. Слов такого словообразовательного типа мужского рода больше,

⁶ См. рукописи К. Яуниуса в рукописном отделе Республиканской библиотеки F23—16, с. 95, а также с. 57, 73, 74. Тетрадь рукописи написана в 1870—1873 гг.

⁷ См. упомянутые рукописи К. Яуниуса в Республиканской библиотеке F23—17, с. 2. Этот термин употреблён также в письме А. Юшке (1879.III.6) о правописании его песен, см. LTI549—562.

⁸ См. его литовские лекции, размноженные гектографированием в Дорпате в 1897 г. и озаглавленные «Литовская грамматика Кн. Яуниса».

⁹ Форма множественного числа этого термина в других номерах варьируется: наряду с … о введении русских письменных знаков в наши книги пишут также … русские письменные знаки не могут употребляться в наших книгах A 1883, 81.

¹⁰ Первоначально употреблялась форма rašmenis, см. «Jablonskio raštai», III, с. 80. Такая форма встречается и в «Грамматике литовского языка» Я. Яблонскиса 1919 и 1922 гг.: «Итак, буквы — это письменные знаки звуков. Письменные знаки алфавита следуют один за другим в определённом порядке» /с. 5/.

234

например: akmuo, raumuo, tešmuo. Букву стали употреблять рядом со словами «Varpė»: …не имеет никакого правильного основания, кроме фанатичной ненависти к нашим буквам 1889, 18. Форму термина мужского рода поддержал и Й. Яблонски, закрепив её в своих грамматиках литовского языка.

Современный термин «буква» начали употреблять в печати в «Aušra» в 1883 г.: …соскабливает воск, находит углубления букв (литар) (с. 262), хотя в остальном в этой газете и позднее преобладали только литары. Лишь «Varpas» с самого начала (1889) почти повсеместно употреблял буквы (даже в скобках не добавляя «литара»).

Каково происхождение этого термина?

Историю возникновения слова raidė следует связывать с польским термином gloska (переводом лат. vocales), который употреблялся как польский синоним слова litera. Термин gloska, несомненно, связан со словом glos «голос» и прилагательным glosny, которое, помимо прямого значения «звучный», имеет также переносное значение «ясный, очевидный, отчётливый». В букварях и лингвистических трудах XIX века гласные звуки и буквы некоторые авторы называли калькой с gloska — balsemės. По-видимому, А. Баранаускасу, читавшему курс литовского языка в Каунасской духовной семинарии (1871—1883), не нравилась двусмысленность слова balsė. Он обращает внимание на восточноаукштайтское слово raidus, по значению близкое к упомянутому переносному значению glosny: Koks raidus audeklas (какая ясная, красивая ткань с узорами)! Kp. Raidus koks raštas (отчётливый, хорошо видимый узор ткани) Pl. Katros raidis rašteliai, tai tą imsim panelė (д.) Kp. Su akiniais labai raidu, o be akinių nematau Dbk. Для А. Баранаускаса raidus было словом живой речи: мы находим его в употреблении в лингвистических письмах и других рукописях, см. APhI94. По-видимому, именно от этого прилагательного он образовал существительное raidė и с 1872 г. стал употреблять его наряду с litera в своих лекциях¹² и письмах лингвистам; например, в письме Х. Веберу 1875 г. он писал: Reikia gi vieno kalbomokslio, vienos rašybos ir draug parodymo, kaip lietuvininkai kiekvienos tarmės tas raides (literas) turi ištaryti, см. APh I76. Первым о термине raidė, употреблённом в грамматике А. Баранаускаса, написал Л. Гейтлер¹³.

К. Яунюс не принял это и многие другие новообразования своего учителя. Й. Яблонски сначала употреблял слова litaras и raštženklai и лишь с 1887 г. стал употреблять raides. Благодаря его статьям по вопросам правописания в последнее десятилетие прошлого века этот термин окончательно утвердился.

Из краткого обзора видно, как по-разному пытались создать литовский термин для обозначения письменного знака. Одни связывали это понятие с чтением (skaitytinė), другие — с письмом (rašytinė, raštelis, rašmuo), третьи — с голосом (rodbalsė, balsrodė, то есть знак, указывающий на голос). Наиболее ясно понятие выражает raštženklis — письменный знак. Хотя этот термин и образован по распространённой модели, он немного длинноват и не очень благозвучен при произношении.

¹¹ J. Karłowicz, Słownik języka polskiego, Warszawa, 1900, I, p. 845. Be to, gloska buvo vartojama ir spaudmenų reikšme, žr. ten pat, p. 844.

¹² Это подтверждает рукописная статья его ученика К. Яуняса «Apei garsnius», написанная в 1873 г. В её начале наряду с новообразованием balsrodis приводится и слово raidė, см. рукописи К. Яуняса в Республиканской библиотеке F23—16, с. 95.

¹³ Žr. L. Geitler, Litauische Studien, Prag, 1875, p. 105. L. Geitleris lankėsi pas A. Baranauską 1873 m. Taigi raidės terminas sudarytas dar prieš šiuos metus. Pradžioje A. Baranauskas vartojo iš vokiškų žodynų paimtą Buchstabe atitikmenį raštelis: Kiekvienas balsas turi savo raštelį, arba literą; Rašteliu lietuviška kalba saviems žodžiams reikalauja 39; Balsiniai rašteliai esti. Žr. „Mokslas lietuviškos kalbos“ (p. 2—3) – seminaristo J. Lideikio rašytų lietuvių kalbos paskaitų užrašai Respublikinės bibliotekos rankraštyne PR25.

235

Более удобные одноосновные термины rašmenė, rašmuo. Однако утвердился хотя и не вполне мотивированный, но удобный калькированный термин Баранаускаса raidė наряду с более широким термином rašmenų.

Совокупность букв какого-либо языка первоначально называли интернациональным словом alfabetas¹⁴ и переделанным польским словом abecadło термином abėcėlė¹⁵. Й. Яблонски в своих статьях о правописании также употреблял термин alfabeto¹⁶ и лишь в «Грамматике литовского языка» 1919 и 1922 гг. предложил подходящий для этого понятия литовский термин — суффиксальное производное raidynas: Visos raidės, draugėn suimtos, vadinasi abėcėlė, arba raidynas (с. 5). Этот термин употребляется и сейчас как синоним интернационального термина alfabetas.

2. Орфография

В словаре К. Ширвида ortografia переводится как наука о письме по польскому pisania nauka SD296. Когда начали создавать литовские грамматические термины, вероятно, первым литовское соответствие этому понятию составил литовский ботаник Й. Пабрежа. В предисловии к труду «Taislius auguminis», подготовленному к печати в 1843 г., находим новообразование raštynė: „Apeji raszthumny | pisownia, lot. orthographia |, kokios cė jemiau. Žemaytiu rasztumny tór sawa įpatingumus…“ Однако этот труд оставался неопубликованным до 1900 г., поэтому термин Пабрежи не мог получить распространения. Кроме того, производных с суффиксом -ūnė немного, больше производных с суффиксом -ūnas, обозначающих nomina agentis. Таким образом, термин raštynės не подходил для обозначения понятия орфографии.

Поэтому некоторое время довольствовались буквальными переводами слова «орфография». Этому способствовали также примеры русского правописание и немецкого Rechtschreibung. Й. Юшка употреблял statrãšymą, см. «Kalbos lietuviško liežuvio ir lietuviškas statrašymas, arba ortografija» (1861). Такое сложное существительное образовано необычным способом: компоненты сложных прилагательных и существительных чаще всего не имеют суффиксов, например juodžemis, blogmetis, из новообразований: juodraštis, švarraštis, greitraštis. Более приемлемым по словообразованию был перевод К. Яуниса statrašas¹⁷. Наряду с этим переводом Й. Басанович в «Aušra» предложил также tiesrašti: Mūsų statrašas (tiesraštis, ortografija) yra Šleikerio pastatytasis 1883, 120. В «Varpas» В. Кудирка употреблял форму женского рода statrašą: …uždraudimas lotyniškos statrašos 1889, 18. Там находим и прилагательное statrašiskas: Statrašiskų klaidų išrodyti neapsiimu 1889, 133.

Все эти переводы, хотя и в разной степени заслуживают критики с точки зрения формального соединения компонентов, по семантике первой части не подходят для обозначения понятия орфографии: ни «прямое», ни «ровное» письмо не выражает предписаний и правил правильного письма. По-видимому, поэтому А. Баранаускас пошёл другим путём: не приняв вариант Й. Юшки statrašymui, от глагола rašyti он образовал существительное с суффиксом rašyba. Существительные с суффиксом -yba (чаще во множественном числе) — старые слова литовской разговорной речи, близкие по значению к производным с суффиксом -imas: derybos, lažybos, šėrybos, dalyba, gamyba и др.

¹⁴ Žr. „Varpas“ 1889, 18; J. Basanavičius, Prie historijos mūsų rašybos, Tilžė, 1899; A. Jakštas, Mūsų alf abeto klausimas, Kaunas, 1914.

¹⁵ Правда, долгое время это слово обозначало начальные знания чтения и письма, см. SD198. Такое значение abėcėlė имело и в XIX в. Это видно по заглавиям букварей, например, С. Даукантаса (1842).

¹⁶ См. «Сочинения Яблонскиса», III, с. 7.

¹⁷ Šį terminą K. Jaunius vartojo laiške A. Juškai 1879. III. 6: … jei noram ištraukti visą naudą iš Tamstos daimų, būtinai reik įvesti į anų statrašą dar du rašženklu…; Sulyginus statrašus mūsų rašytojų…, žr. LTI550.

236

Поэтому это новообразование А. Баранаускаса¹⁸ понималось и принималось как термин. В качестве соответствия ortografijos он употреблял rašybą на лекциях по литовскому языку¹⁹, в письмах к Г. Веберу в 1875 г.: Kad Tamstai lengviau būtų mano gramatos skaityti ir suprasti, pasakysiu apie savo rašybą (orthographia), см. APh174, а также Бодуэн де Куртенэ (1876 г.), см. LTI417. Немного поколебавшись, это новообразование своего учителя принял и К. Яунис, употреблявший его на лекциях по литовскому языку²⁰.

В печати первое употребление термина rašybos находим в «Aušra» за 1883 г. Редактор Й. Шлюпас поясняет: Rašyba 5. numerio „Aušros“ raiba ne per mano kalčia 1883, 296. Термин Rašybos некоторое время употреблялся в «Aušra» (см. 1884, 26, 149, 243, 388, 421) вперемежку с statrašų 1884, 211 и statrašymu 1884, 252. От statrašas к rašybos довольно быстро перешёл и «Varpas». Здесь этот термин закрепили и популяризировали статьи Й. Яблонскиса по вопросам орфографии: «Dar keletas žodžių apie mūsų rašybą» (1893, 8–10), «D-ro J. Basanavičiaus rašyba» (1894, 71–72). Вероятно, впервые термин rašybos terminą Й. Яблонскис употребил в «Aušra» в 1884 г., см. с. 149. Только термин rašybos употребляется также в очерке Й. Басановича «Prie istorijos mūsų rašybos», Тильзит, 1899.

По мере утверждения термина rašybos предпринимались попытки создать и другие новообразования. Одно из них — rašysena — Й. Яблонскис сразу раскритиковал как неподходящее для этого понятия из-за суффикса²¹. Другое — rašmena — употреблялось только в грамматике Й. Шопары «Trumpūtis lietuviškai rusiškas kalbomokslis», Вильнюс, 1906.

В словарях rašyba впервые находим только в «Польско-литовском словаре» А. Лелиса (1912) как соответствие ortografija и pisownia.²²

3. Словарь

Первые печатные или рукописные словари литовского языка назывались нелитовскими именами, чаще всего латинскими или греческими. К. Ширвидас назвал свой словарь «Dictionarium trium linguarum» (1620), Ф. Хак — «Vocabularium Lithu anico-Germanicum et Germanico-Lithuanicum» (1730). Словарь XVIII в. неизвестного автора называется «Clavis Germanico-Litvana». П. Руигис назвал свой словарь «Littauisch-Deutsches und Deutsch-Littauisches Lexicon» (1747), Я. Бродовскис — «Lexicon Germanico-Litvanicum et Litvanico-Germanicum».

В начале XIX в., когда литовские сознательные интеллигенты, обеспокоенные развитием и правами литовского языка, начали составлять его словари, возникла необходимость в литовском термине для обозначения такой лексикографической работы. Вероятно, первым литовское slownik ati

¹⁸ Правда, в разговорной речи литовцев Восточной Пруссии употреблялась форма множественного числа rašybos в значении «завещание, наследство», например: zuikelio rašybos. Однако это слово зафиксировано лишь в сборнике сказок К. Юркшайтиса (Litauische Märchen und Erzählungen, 1898, с. 40) и в переводах в «Tiesos prieteliuje» (1880–1882), см. A. Bezzenberger, Litauische Forschungen, 1882, с. VII и 162. Как видим, оно было опубликовано позднее, чем А. Баранаускасу, вероятно, было неизвестно.

¹⁹ Žr. Kalbomokslis lietuviškos kalbos, Tilžė, 1896, p. 5.

²⁰ Žr. Lietuviškas kn. Jaunio kalbomokslis (1897). Tačiau 1879.III.6 laiške A. Juškai vartojo dar statrašo terminą, žr. LTI550.

²¹ См. Jablonskio raštai, III, с. 12. Rašysena для обозначения этого понятия употребил М. Купревич, опубликовавший статью «Ar reikalinga mūsų rašysenai y», см. «Varpas» 1894 г., № 4.

²² Rašybą randame ir M. Miežinio žodyno (1894) leidėjų pratarmėje, bet ten jis vartojamas „raštų, literatūros“ reikšme: „ ačiū pagalbai mylėtojų latviškai lietuviškos rašybos ir kalbos... Pačiame žodyne rašybos termino dar nėra.

237

термин (поскольку чаще всего составлялись польско-литовские словари) создал Каетонас Незабитаускис (1800–1876). Еще будучи студентом Вильнюсского университета, он начал составлять польско-литовский словарь и назвал его žodinyku²³. Кроме того, этот термин встречается и в библиографии литовских книг, приложенной к его букварю «Naujas mokslas skaitymo», изданному в 1824 г. Там он называет словари žodininkais, или surinktžodžiais. Эти термины не равноценны. Surinktžodis из-за своего словообразования совершенно не подходит для обозначения словаря, поэтому, по-видимому, больше никто его и не употреблял. Žodininkas тоже не вполне подходит. Производные с этим суффиксом чаще всего обозначают людей, иногда также место. Таким образом, место, где записаны слова, — это žodininkas.

Термином «Žodininkas» в своём словаре пользовался ещё Д. Пошка: «Del jūsų, broliai, rašau žodininką» (ч. I, с. 163; сам словарь назван по-польски), Ю. Юшка в «Kalbose lietuviško liežuvio» (1861) и А. Баранаускас в начале своей языковедческой деятельности, см. APh171. «Žodininku» назвал свой рукописный литовско-латинско-польский словарь и Д. Суткявичюс: «Žodininkas Letuwiszkay-Lotiniszkay-Lenkiszkas» (1848).

Более краткий термин с прилагательным словообразованием žodinis встречается у С. Валюна в письме Д. Пошке «Rašančiam lietuvišką žodinį» (1826), а также в рукописном польско-литовском словаре Л. Ивинскиса как эквивалент dykcijonarz.

Составным неологизмом žodrodis С. Даукантас назвал словарик, приложенный к переводу «Istorijos šventos» (Epitome historiae sacrae) (1838): Žodrodys toie kningeliee essontių žodiu». В рукописи его польско-литовского словаря dikcijonarz оставлено без эквивалентов. А. Юшка сначала также назвал свой словарь žodrodžiu, но позднее заменил этот неологизм на žodininku²⁴. Действительно, по своему словообразованию žodrodis — слишком узкое слово для обозначения словаря.

F. Kuršaitis vokiečių-lietuvių kalbos žodyne (1870) terminams Lexicon ir Wörterbuch pateikė verstinius atitikmenis žodinės knygos, žodknygės.

Как возник термин «словарь»?

Этот неологизм был создан ещё в первой половине XIX века. Dictionarium — литовский эквивалент требовался и первому литовскому ботанику Юргису Пабрежа, составившему литовский словарь ботанических терминов и перечень названий растений. Термин Žodyno встречается в названиях его трудов: Žodyns augmyniczėynvis — Dictionarium botanicum (1834) и Žodyns Biliu Augmyniczyniu Lotin-žemaytyniu (то есть перечень названий растений), написанный до 1843 года. ²⁵ Правда, эти труды Ю. Пабрежи не были напечатаны, но термин «словарь» мог распространиться и благодаря личным контактам. Кроме того, М. Валанчюс в «Жемайтском епископстве» (1848), описывая учёных мужей, перечисляет несколько ботанических трудов Ю. Пабрежи. Среди них упоминается и «Žodyns Bilhu Augmyniczyniu lotin-žemajiniu»²⁶.

Термин «словарь», как удачно образованное производное слово, показался приемлемым лексикографу Микалоюсу Акелайтису. В письме М. Валанчюсу от 1856.IX.25, рассказывая о задуманном сравнительном словаре литовского языка, он даже обосновывает, что этот термин якобы лучше слова «словесный»; —

²³ Žr. A. Janulaitis, Kiprijonas Juozas Zabit is-Nezabitauskas, Kaunas, 1931, p. 70; Mažoji lietuviškoji tarybinė enciklopedija, II, 1968, p. 691.

²⁴ B. Tolutienė, Antanas Juška leksikografas, – „Literatūra ir kalba“, V, Vilnius, 1961, p. 153.

²⁵ Žr. Jurgis Pabrėža (1771–1849), Vilnius, 1972, p. 98. Dėl žodyno termino rašybos žr. Z. Jonikaitės str. „Apie J. Pabrėžos botanikos veikalų rašybą“ cituojamoje knygoje (p. 62–65).

²⁶ M. Valančius, Raštai, II, Vilnius, 1972, p. 275.

238

Называю «Žodinas», а не Žodinis, как хотят Валленивич и Ивинскис; ведь мы говорим — karklis, karklinas, puszis, puszinas: поэтому и žodis — žodinas²⁷.

Термин словаря М. Акелайтис мог заимствовать из трудов Ю. Пабрежи, поскольку по его рукописям он выписал для своих словарей список названий литовских растений «Rodykle wardu sawiszkųjų, kaip kores augimes wadina Žemajčiai»²⁸ (правда, неизвестно в каком году). Кроме того, у М. Акелайтиса была и «Жемайтская епископия» (1848), где упоминается труд Ю. Пабрежи с термином словарь в заглавии²⁹. К сожалению, ни один словарь, составленный М. Акелайтисом, не был напечатан.

Первой печатной лексикографической работой, названной словарём, был «Литовско-латышско-польско-русский словарь» Миколаса Меже́ниса, написанный в 1868 г. и прошедший через многие руки и обсуждения, прежде чем был издан в 1894 г. в Тильзите. По поручению М. Валанчюса рукопись словаря в 1875 г. просмотрел и А. Баранаускас³⁰. Ему также казался приемлемым термин словарь, и мы встречаем его в употреблении в письмах. В письме Х. Веберу от 1876.I.14 он писал: Читая словарь (Wörterbuch) священника Й. М. Меже́ниса, я нахожу почти все пословицы, те же самые, что и в собрании В. В., см. APh185. Этот термин встречается и в письме Бодуэну де Куртенэ от 1876.V.4:...ещё осенью Его Милость Епископ велел проверить, хорош ли словарь (lexicon) литовский, переведённый на польский, латышский и русский язык священником Миколасом Меже́нисом, см. LTI417. В более раннем письме Х. Веберу (1875.X.4) он ещё употреблял термин словник: ...приезжал в Каунас П. Куршайтис из Кёнигсберга, чтобы сравнить словник Мелькиса с живой речью нашей страны, см. APh171. Следовательно, А. Баранаускас в своих лекциях и письмах популяризировал хорошо образованный термин словарь.

История словарей показывает, что термин словарь их составители могли заимствовать друг у друга благодаря личным контактам или иным путём. Однако М. Акелайтис и М. Меже́нис могли образовать термин словарь и самостоятельно, по разным причинам и не зная всех уже существовавших литовских терминов-синонимов для этой цели. Если дело обстояло именно так, это лишь свидетельствует о пригодности термина словарь для обозначения этого понятия.

Пригодность термина «словарь» подтверждают и возможные производные термины. Некоторые из них встречаются и в словаре М. Межиниса: žodyninis «словарный», žodinykas «составитель словаря», žodinykystė «словесность».

Кстати, теперь слово «словарь» употребляется и в другом значении — «совокупность слов, употребляемых в каком-либо языке, диалекте, писателем или вообще человеком».

Žodyno terminas tiko ir K. Jauniui. 1879.III.6 laiške A. Juškai jis rašė: Girdėjau neseniai nu alsėdiškio jaunikaicio, kaip darbiai rašai Tamsta milžinišką mūsų kalbos žodyną, žr. LTI549.

Окончательно термин словаря закрепила «Аушра», начав употреблять его с самого первого номера:...Миежитавичюс... уже имеет готовый словарь 1883, 20; Этот словарь (то есть Ф. Куршайтиса) — новейший и по сей день лучший 1883, 88.

Так к концу XIX века наряду со многими новыми литовскими терминами утвердились «буква», «графема», «орфография» и «словарь».

A. Balašaitis

²⁷ Žr. Tauta ir žodis, III, Kaunas, 1925, p. 293.

²⁸ См.: J. Kruopas, M. Akelaitis leksikografas, – Iš lietuvių leksikologijos ir leksikografijos, Vilnius, 1970, с. 172–173.

²⁹ См. там же, с. 160.

³⁰ Žr. V. Biržiška, Lietuvių bibliografija, Kaunas, 1929, p. 905.

239