LIETUVIŲ KALBOS SPECIALIOJI LEKSIKA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXII (1983)

A. LYBERIS

ПРОБЛЕМА ОТБОРА СЛОВ В «СЛОВАРЕ СОВРЕМЕННОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА»

Й. Яблонскис в предисловии к написанной им в 1901 г. «Литовской грамматике» жаловался, что «литовский письменный язык еще не разработан», что в нем все еще много «колебаний». С момента выхода этой грамматики прошло около 80 лет; за это время литовский литературный язык значительно вырос, его лексика обогатилась, установились более прочные нормы грамматики, орфографии, ударения, произношения, стилистики и др., однако «колебания» в различных областях языка встречаются и сейчас. Задача «Словаря современного литовского языка»¹ (далее ДСЛ) — помочь преодолеть эти «колебания», выполнить важную работу по нормированию языка, прежде всего в области лексики.

ДСЛ не ставит целью охватить всё словарное богатство литовского языка, все слова литовской народной речи и письменных текстов, созданных в любое время. Его цель — представить прежде всего слова современного литературного литовского языка, указать их основные формы, орфографию и ударение, объяснить значения слов и проиллюстрировать их краткими характерными примерами.

При составлении ДСЛ один из важнейших вопросов — определение состава словаря, его словника. Трудности отбора слов обусловлены разнообразием самого лексического состава языка. Ведь слова чрезвычайно неоднородны по своей структуре, словообразованию, семантическим и синтаксическим отношениям, сочетаемости, хронологическим, социальным и логическим особенностям. Вопрос отбора слов еще более усложняется, если учитывать литературный язык, охватывающий и письменную, и устную речь. Кроме того, в словаре должен учитываться не только активный запас слов, характерный для всего языкового коллектива, но и пассивный запас, который в определенном объеме также должен войти в нормативный словарь.

Одна из самых трудных проблем при составлении ДСЛ — включение в словарь не «общеупотребительных», не «нормативных» элементов лексики. Больше всего трудностей вызывает диалектная лексика, которая постепенно проникает в литературный язык, обогащая его новыми номинативными, стилистическими и другими элементами. В целом диалекты были и остаются лучшим источником пополнения литературного литовского языка. Сегодня многим и в голову не приходит, что такие простые слова, как kaina, prekė, rūšis, derva, sija, skarda и др., когда-то вовсе не были словами литературного языка. Проникая в литературный язык, диалектные слова и слова разговорной речи свидетельствуют о непрерывном росте его ресурсов, а также о процессе обновления и демократизации лексики. Постоянное взаимодействие литературного языка и диалектов ставит перед лексикографами непростую проблему отбора диалектизмов и заставляет их искать надежные критерии отбора слов. Важнейший критерий отбора слов для ДСЛ

¹ Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. – V., 1972.

147

— укорененность слов, широта их употребления в литературном языке. Если какой-либо диалектный слово или выражение употребляется лишь в произведениях одного-двух писателей, его обычно не включают в словарь. Например, слова krioklinis «крикун», išgyvenčius «оборванец» употребляются только в произведениях И. Симонайтите и обоснованно не включены в ДСЛ. А слово lėnkė «низина, долина» употребляется не только у И. Симонайтите, но и в произведениях Лаздину Пеледы, Жемайте, Валанчюса, Вайжгантаса и других писателей, поэтому обоснованно включено в ДСЛ. Многие диалектные слова давно используются в художественных произведениях как стилистическое средство для создания местного колорита или изображения реальной жизни сельских жителей. Часть из них выполняет функцию этнографизмов, другие связаны с бытом и обычаями местных жителей, некоторые приобрели даже терминологические значения, например: darytinis «такое дзукское блюдо из творога», luõkas «молот для оглушения рыбы подо льдом», góža «ряд разбивающихся морских волн», saldà «затопляемое место у реки». Дзукское слово nudienis теперь часто употребляется в печати как замена синониму «сегодняшний». На распространение диалектизмов в литературном языке в значительной мере влияют и социальные причины. Носителями литературного языка теперь становится весь народ — люди не только из городов, но особенно из деревень, все те, кто хорошо владеет своим диалектом.

Нельзя сказать, что диалектизмы в ДСЛ представлены совершенно безупречно и что здесь ничего нельзя изменить. В этом словаре приведено более 2000 диалектизмов с пометами žem. (жмудские), ryt. (восточноаукштайтские), vak. (западноаукштайтские), dz. (дзукские) или просто tarm. (диалектные). Кажется, это число могло бы быть значительно меньше. Многие диалектные слова, включенные в ДСЛ, могли бы остаться лишь в многотомном «Словаре литовского языка», поскольку они не получили широкого распространения в литературном языке. Вот несколько таких примеров: 1) жмудские: aigara «щепка, соломинка; крошка», aimata «проказничанье; шутки; проказник», čėižti «рубить, бить», čiōpa «тот, кто трогает, щупает; копуша», dýkas «озорной, распущенный», drākoti «топтать, разорять», drezėti «скупиться, жалеть», dugnólis «толстая кишка», gāgrė «неряха, неопрятный человек», gybena «обессилевший, умирающий», glimius «скользкий», gramantas «ком, глыба», gūdnōtrėlė «крапива», gvizdė «легкомысленная женщина, вертихвостка», įstingu «сразу, с самого начала», ývas «филин», kerėžytis «ссориться, браниться», klānkis «бубенчик», klekmenė «неразбериха; смятение; забота», kliōka «размазня; болтун», kliōpti «жадно хлебать, пить», kliurmai «муть, осадок», kreīštis «упираться, сопротивляться; покушаться», krūpė «жаба», kumpōsas «дерево или человек с кривым ростом; кривой», nākabis «чёрт», otrūs «чувствительный, ранимый; усердный», páitvėtis «болеть, мучиться», pýlė «утка», putelis «калина», rībulti «катить, обматывать», skaudūs «скупой», snōpis «соня», spāgas «капля», strūbas «коротышка, короткий», šatrūs «живой, проворный», štikti «успеть», vambolė «чернозём», vaīstas «яровые», žagata «сорока», žėbelės «пустяки», žvygsóti «сверкать»; 2) восточноаукштайтские: aīgyti «колоть, проклёвываться», akėivos «чары, обман зрения», akīvas «зоркий», atšīžus «отвратительный», bilčius «брань, наказание», čėčiūoti «рубить, клевать; хлестать», dangōjus «одежда, покрытие», drīžti «тяжело нести, тащить», duōgas «ум, сообразительность», gaīmaras «копуша; лентяй», gyvakaras «слабый, едва живой», griaunà «краюшка хлеба, корка», īsas «короткий», išōdas «приживал», jóvaidas «сорванец, шалопай», kepėšyti «перебивать, спорить», krovōti «перекладывать, раскладывать», liktis «порок, недостаток», maīdara «несерьёзный человек», mazgōlis «мочалка», mėkena «неуклюжий человек, размазня», mugōti «брести по грязи», pāivyti

148

«бить, колотить», párpelai «клёцки», pėikštus «чуткий, восприимчивый», pratėgė «пустой промежуток», pūiris «трухлявое, гнилое дерево», pūžas «маленький, толстый человек», sėbinti «экономить», sinkus «мелкий», slistis «обман зрения», spandà «подпорка», svóti «навязывать, предлагать», šláimas «оттепель», šlainùs «пологий, некрутой», švídras «вихрь, смерч», táinoti «запутывать, распутывать», úonioti «нюхать»; 3) западноаукштайтские: ãmas «обет, голос», buīrgė «топь; жижа», čiūnčyti «медлить, тянуть», čirti «бедствовать, не расти, чахнуть», dùlbšti «медленно работать, копаться», gneizà «грязь», grūinas «голый, чистый», kiūtena «оборванец, неряха», kriaūkalas «ком», legóti «жадно глотать, есть», maištrium «вперемешку, смешанно»; 4) дзукские: aivà «достаточно», dylàtė «суета», dvėliuoti «тяжело дышать», grauzdūs «злой, грубый», gūžoti «тепло одевать, укутывать», kivinklas «препятствие; беда», kupūrna «кочка, дернина», kvókšti «говорить хриплым голосом; хрипеть», liūlyš «жук, клоп» и др.

Напрасно было бы искать эти слова в произведениях некоторых писателей. Они не получили широкого распространения в литературном языке. Усилия составителей словаря распространить эти слова в литературном языке не увенчались успехом. Главная причина этого — их редкость и наличие в языке более привычных заменителей.

К диалектизмам близки слова разговорной речи (šnek.). Жаль, что во введении к ДЖ они не рассмотрены подробнее. О них можно сказать лишь кратко: это слова, отличающиеся выразительной свободой, непринуждённостью, иногда даже грубостью или насмешливостью. Часто они имеют уничижительный или пренебрежительный оттенок; ярко, гиперболически называют что-либо, например: bóba, pati «жена», sėnis, pats «муж», kimšti, kiŕšti, kūopti «жадно, много есть», kūrti, máuti, šveisti «быстро бежать» и др. Слова разговорной речи часто представляют собой диалектизмы, перешагнувшие территориальный порог, и иногда их довольно трудно или просто невозможно точно выделить². В ДЖ их дано более 2000, однако большая часть из них — чистые диалектизмы, например: ardà «разлад, ссора», arénti «рычать, лаять», bàbaliuoti «говорить вздор, болтать», bãkoti «набивать, запихивать», baldà «грохот, стук; беда, забота», bigė «затупившийся нож; короткий хвост», biznas «без хвоста; короткий, обрубленный», blazgátyti «хлестать, ругать; гонять; шуметь», čiunkúoti «месить, толочь; плескать; качать», dýkbandė «молодняк, бесполезный скот», diñderis «лентяй, бродяга», driumbėti «бежать с шумом; грохотать», gangarioti «бродить», gógla, gōželis «ротозей», gīra «крупный, сутулый человек», jūšinti «двигать, тормошить», kėkšis «крюк, багор», kemėža «размазня; недоросль», kėrežioti «неуклюже идти, ковылять; грузить, тащить», kevėkšlinti «медленно идти», kibýklas «сломанная, развалившаяся вещь, громоздкая штуковина», kibinklas «препятствие; вражда», kiketa «смех; тот, кто смеётся», kiusnóti «ехать рысью», klibinda «разболтанная вещь; хромой», klūbundúoti «тяжело идти, спотыкаясь», kniúša «дурачок, простофиля», kniūrā «угрюмец; плакса», kvánka «растяпа, ротозей», letėžis «плохой пирог; размазня», maulioti «брести по грязи», mugulys «непоседа», mūkulas «комок», pliovà «болтун», repėža «маленький, неуклюжий человек», švająs «болтливый», švóti «болтать», talavykas «болтун, трепач», tirvinti «тяжело нести, тащить», vãdala «бродяга», zykti «ныть», žlūgas «что-то затонувшее; грязь» и др. В последующих изданиях ДЖ их можно было бы вовсе не включать или хотя бы изменить их стилистические пометы.

² Пикчилингис Ю. Стилистика. — В., 1975, т. 2, с. 97.

149

В ДЖ включено около 250 слов с пометой psn. Это устаревшие слова или их формы, так называемые архаизмы, например: brotis «брат», gyvatà «жизнь; существование», kali- nỹs «тюрьма», kodrin «почему» (нет включённого todrin «поэтому»!), namópi «в сторону дома», savėspi «к себе, в себя» и др. Эти слова изредка встречаются в художественной литературе как стилистическое средство создания исторического колорита или передачи духа старины. Часть архаизмов, представленных в ДЖ, — это давно вышедшие из употребления слова, например: bãžmas «множество, масса», nãrsas «гнев, ярость», pãdūkis «надежда, доверие», prekijas «купец», rãštininkas «писатель», sãvastis «собственность», tvarinỹs «произведение», vaizbà «торговля», vėtušas «старый», viešė «двор, усадьба» и др. Вероятно, нормативному словарю от них следовало бы отказаться, поскольку сейчас они уже не употребляются. В характеристике устаревших слов в ДЖ допущены некоторые неточности. Та же помета psn. иногда ставится не только при устаревших словах — архаизмах, но и при словах, обозначающих явления ушедшей жизни, старинный быт людей, например: põnas, ponià, panelė, kū́mas, prašymas, priegláuda, prieváizdas, prakilnýbė, kvortà, márgas «0,5 га», valãkas, pagõlyvė «подушный налог», egzekucija, licitãcija, liokãjus и др. Эти слова не устарели, у них нет других заменителей; устарели лишь обозначаемые ими понятия и явления. Поэтому точнее было бы использовать для этой цели две пометы: arch. (архаизм) — устаревшее слово, его форма или выражение, и psn. — устаревший, вышедший из употребления предмет, явление, понятие.

В ДЖ приведено минимальное количество устаревших и не нужных литературному языку иноязычных слов (pečius, kakalys, kaštas, prosas и др.). Иноязычные слова, встречающиеся в фольклоре и художественной литературе по определённым стилистическим соображениям, могут быть весьма информативны для читателей. Академик Л. Щерба считает, что «отрицательный языковой материал, умело отобранный и представленный в нормативном словаре с определёнными пометами, может быть весьма полезен, особенно для борьбы со свободными, но недопустимыми сочетаниями слов»⁳. Для этой цели в литовском языке издан специальный справочник⁴, поэтому расширять число иноязычных слов в ДЖ нет необходимости.

В период советского строя литовская терминология значительно расширилась. В нынешний век научно-технической революции в литовский язык вошло огромное количество специальных наименований — терминов, обозначающих различные понятия науки, искусства, техники, производства, культуры и общественной жизни. У нас уже имеется более 30 самых разных терминологических словарей. Терминов стало уже несколько десятков тысяч, и это число постоянно растёт. Их включение в общие словари представляет собой одну из самых сложных проблем. В лексикографической работе здесь проявляются самые разные тенденции: одни лексикографы предлагают включать в общие словари все термины, другие — не включать их вовсе, поскольку ни один словарь не может охватить их все⁵. В противовес этим крайним тенденциям сейчас ставится задача найти критерии, на основе которых можно было бы разработать гибкую методику представления терминов в общих словарях. В общие словари предлагается включать только те термины, которые, будучи специальными, одновременно являются ли-

³ Щерба Л. В. Опыты общей теории лексикографии. Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974, с. 288.

⁴ Kalbos praktikos patarimai. — V., 1976.

⁵ Князькова Г. П. К проблеме отбора слов в словарях. — В кн.: Современность и словари. Л., 1978, с. 20.

150

принадлежность литературного языка. Смотрят, насколько широко тот или иной термин укоренился в языке. Если он употребляется не только в специальной литературе, но и в публицистике, прессе, художественных произведениях, это является основанием для включения его в общие словари. Предпочтение следует отдавать терминам, употребляемым в нескольких отраслях науки, например: элемент, этап, реакция, сфера, иск, напряжение и др. Особенно важно учитывать учебники для средних школ, поскольку употребляемые в них термины наиболее общие и необходимые. Следует также принимать во внимание и нетерминологические признаки терминов — их образность, эмоциональность, способность образовывать сравнения и устойчивые словосочетания. Для преодоления трудностей отбора терминов можно использовать и другие критерии, например критерии актуальности терминов и их общественной значимости. В современной жизни очень актуальными стали термины из области спорта, космонавтики, электроники, ядерной физики, кибернетики и др. Замечено, что в общеупотребительную лексику быстрее проникают термины, обозначающие родовые, а не видовые понятия. Поэтому названия машин, приборов, аппаратов чаще включаются в словари как названия частей этих машин, приборов, аппаратов.

DŽ термины представлены крайне неравномерно: из одних специальных областей их приведено по несколько сотен, а из других — всего по одному-два. Приведённый ниже список показывает количественное соотношение терминов в DŽ.

ботаника — 718 (слов) геометрия — 28 техника — 230 экономика — 24 медицина — 149 философия — 23 химия — 103 архитектура — 14 история — 97 этнография — 13 грамматика — 90 астрономия — 10 военные термины — 83 ветеринария — 8 математика — 82 земледелие — 8 физика — 80 фармация — 7 лингвистика — 74 финансы — 6 спорт — 73 агрономия — 3 анатомия — 72 физиология — 3 литература — 62 фольклор — 3 музыка — 61 коммерция — 3 церковные термины — 60 мифология — 3 кулинария — 48 текстиль — 3 специальные термины — 40 фотография — 2 биология — 36 авиация — 2 право — 34 минералогия — 1 география — 32 психология — 1 политика — 29 строительство — 1

Терминов, помеченных этими пометами, в DŽ насчитывается около 2500. К этому числу следует добавить ещё около 400 терминов без помет, но с соответствующими определениями, выполняющими их функцию. Таким образом, в DŽ насчитывается около 2900 терминов, или 5% от общего числа слов. Это немного по сравнению со словарями других языков (например, по подсчётам Л. Ступино, в английском словаре Вебстера их около 23%⁶).

⁶ Ступин Л. П. Некоторые замечания в связи с работой над новым академическим словарем. — Вест. ЛГУ. 1975, т. 8, вып. 2, с. 150.

151

Как видно из списка, в DŽ не хватает терминов из электроники, гидрологии, метеорологии, типографии, судоходства и других областей. Из строительства, агрономии, земледелия и др. приведено всего по одному или несколько терминов. Возникает вопрос, нужна ли помета для тех областей, из которых приводится лишь несколько терминов. Хотя в списке сокращений указана педагогика, в Словаре нет ни одного слова с этой пометой. С другой стороны, в списке сокращений нет помет mišk. (лесоводство) и log. (логика), однако в тексте словаря они иногда встречаются (см.: proskiebis, silogizmas).

Как и в любом большом труде, в DŽ встречаются непоследовательности и пропуски; например, обильно представлены названия детёнышей животных и птиц: kačiukas «котёнок», šuniukas «щенок», tigriukas, pelėdžiukas, pempiukas и др., но нет kiškiukas (хотя zuikiukas включено), нет peliukas (хотя есть žiurkiukas), нет kregždižiukas и др.

Как мы видели из списка, среди терминов наиболее широко представлены названия растений, однако не хватает названий некоторых сортов яблонь, хорошо известных садоводам: kriaušinis, molinis, pepinas, vėlsis и др. Не хватает и названий некоторых декоративных растений и цветов, хорошо известных цветоводам: aronija, hortenzija, gerberą, puošmedis, šiendreikė и др. Словарь следовало бы дополнить и другими широко употребительными ныне терминами: аэрозоль (хим.), актуалия, верхолаз, -а, скоростная автомагистраль, информатика, угольник (техн.), кримплен (текст.), кривошип (техн.), а также некоторыми словами, ныне употребляемыми в обиходной речи: отпускные, ботинки с короткими голенищами «ботинки с короткими голенищами», заправочная станция «бензоколонка», изобретательство, мерля, упаковка, короткий носок «короткий носок», плетёная булочка «плетёная булочка», место отдыха, ползунки «детские штанишки», таксист, -ка, отчества, место рыбной ловли и др.

Актуальным становится вопрос отбора фонетических и морфологических вариантов слов. В DŽ их приведено более тысячи, большинство — с нормативной отсылкой žr. (=смотри), остальные — и без этой отсылки. Значительная часть этих вариантов — слова, давно вышедшие из употребления в литературном языке, например: ankštybas — ранний, bailė — страх, dalgė — коса, driežlas — ящерица, dūksauti — тяжело дышать, dulsis — глухой, dumburys — полость, kalčia — вина, kerėbla — неряха, klienas — стройный, skomà, skōmas — вкус, ruišas — хромой, skraitas — быстрый, spiètilus — рой и др. Вряд ли их следует включать в последующие издания DŽ.

Немало трудностей составителям DŽ доставляет отбор отглагольных существительных, так называемых «nomina actionis» и «nomina agentis». Если они не имеют какого-либо особого значения, их помещают в DŽ при глаголах, от которых они образованы; если же они имеют особое или терминологическое значение, их приводят отдельно, как заголовочные слова. Некоторые читатели в письмах редакционной коллегии DŽ упрекали редакцию в том, что эти существительные представлены в словаре крайне неравномерно: при одних глаголах они приведены, при других отсутствуют. Такая непоследовательность, по их мнению, наблюдается на протяжении всего словаря. Они предлагают без исключения приводить при всех глаголах «nomina actionis» и «nomina agentis». Что можно на это ответить? Отглагольные существительные настолько привычны, что их можно образовать почти от каждого глагола и включить в словарь. Так поступали некоторые старые лексикографы (Фр. Куршайтис, Г. Несельман). Возможен и противоположный подход. Поскольку их образование очень простое, а значения

152

само собой понятны, их вообще не стоит включать в словарь. Представляется, что ни одно из этих мнений неприемлемо. Механическое их образование и присоединение к каждому глаголу ведет к созданию несуществующих и ненужных слов. С другой стороны, отказ от них противоречит языковой практике — ведь большинство из них — широко известные и употребляемые слова. Поэтому здесь лучше всего руководствоваться общими принципами отбора слов: в ДЖ включать только те слова, которые известны и употребляются в языке и которые при необходимости можно подтвердить живыми примерами.

В литовском языке многочисленны прилагательные с суффиксами -inis, -ė, -iškas, -a. Они могут образовываться почти от каждого существительного, особенно с конкретным значением. Прилагательные с суффиксом -inis, -ė образуются и от самих прилагательных (saldus – saldinis), от числительных (pirmas – pirminis), от причастий (dirbtas – dirbtinis) и даже от наречий и предлогов (iš anksto – išankstinis, aplink – aplinkinis). В ДЖ их толкование чаще всего сводится к отсылке: стрелкой указывается, от какого исходного слова они образованы. Чтобы сэкономить место, прилагательные с суффиксами -inis, -ė, -iškas, -a, если у них нет особого значения, можно было бы приводить так же, как «nomina actionis» и «nomina agentis», то есть в той же словарной статье, что и слова, от которых они образованы. Это стало бы еще одним резервом места для более нужных слов.

В последующие издания ДЖ следует включать меньше сложных слов с прозрачной словообразовательной структурой, например: baltakaklis, -ė «с белой шеей», juodasparnis, -ė «с черными крыльями», penkiol ikametis, -ė «пятнадцатилетний» и др. Включать в ДЖ все слова, образованные подобным образом, не только невозможно, но и не нужно, поскольку их значение понятно читателю из составляющих их компонентов. В ДЖ принято приводить у таких слов только первый компонент с дефисом в конце и объяснять значение слов, образованных с ним в сложении, например daugia- «в сложных словах указывает на преобладание, обилие чего-либо». Далее в качестве заголовочных слов с daugia- приводятся только слова с особыми или терминологическими значениями, например: daugiakampis, daugiak ovė, daugiast āklinin-kis и др., а от всех остальных отказываются. В последующих изданиях ДЖ следует шире применять такой способ толкования слов. Таким образом можно было бы сэкономить место для более нужных слов.

В ДЖ отдельно приводятся и толкуются приставки. Зная значения приставки, легко понять, что означает слово, содержащее эту приставку. Не менее важные функции, чем приставки, в языке выполняют и суффиксы. Некоторые из них в современном литовском языке весьма продуктивны. С помощью именных суффиксов -inin-kas, -umas, -yba, -ybė, -ykla, -iklis, -uvas ныне образуется очень много новых слов. Очень продуктивны суффиксы прилагательных -inis, -iškas, -ingas, -uotas, -otas, -ėtas. Поэтому возникает необходимость приводить в ДЖ суффиксы так же, как приставки. Но в литовском языке суффиксов очень много. Только именных суффиксов в академической «Грамматике литовского языка» (т. I) дано более 600. Перечислить и объяснить все суффиксы в словаре небольшого объема невозможно. И все же было бы весьма полезно объяснить в словаре наиболее продуктивные и наиболее употребительные суффиксы. В ДЖ можно было бы привести около 30 суффиксов существительных, около 20 суффиксов прилагательных и около 10 суффиксов глаголов.

153

Все это показывает, что последующие издания ДЖ необходимо постоянно совершенствовать как в отношении отбора слов, так и в отношении представления вариантов и в других аспектах. Значительная работа по совершенствованию ДЖ была проделана при сравнении второго издания с первым (1954 г.). Работу по дальнейшему совершенствованию ДЖ следует продолжать хотя бы потому, что язык непрерывно меняется и развивается, в нем появляются все новые слова и выражения. К этой работе нужно готовиться заранее — и собирая актуальный материал для словаря, и обсуждая различные лексикографические вопросы. С утверждением в языкознании более точных методов большое внимание уделяется частотным словарям, польза которых для отбора слов несомненна. Однако до сих пор никто не составляет частотных словарей литовского языка более широкого охвата. Как свидетельствует история лексикографии, одно из важнейших условий создания хороших толковых словарей национального языка — непрерывность лексикографических традиций, учет тенденций развития языка, особенно решение новейших грамматических, стилистических, лексикографических и лексикологических проблем.

ПРОБЛЕМА ОТБОРА СЛОВ В „СЛОВАРЕ СОВРЕМЕННОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА“

Резюме

При составлении „Словаря современного литовского языка“ одна из важнейших проблем — включение в словарный состав не „всеобщих“ пластов лексики. Особенно много трудностей представляет диалектная лексика, которая непрерывно проникает в литературный язык. В Словаре, по-видимому, слишком много диалектных слов. Некоторые слова, обозначенные пометкой šnek. (разговорное), могут быть отнесены к числу диалектизмов.

Не всегда точно в Словаре устарелые слова (архаизмы) отмежевываются от слов, которые обозначают устарелые понятия, явления.

По сравнению с другими пластами лексики Словарь должен быть пополнен актуальными научными терминами и специальными словами из областей сельского хозяйства, строительства, космонавтики, кибернетики и др.

Слишком обильно в Словаре представлены фонетические и морфологические варианты слов, так как некоторые из них очень редко употребляются в современном литературном языке.

Полезно было бы выделить в отдельные словарные статьи некоторые более часто употребляемые суффиксы литовских слов, как это сделано с глагольными префиксами.

Поскольку живой язык постоянно развивается и меняется, состав словаря должен неоднократно пересматриваться и пополняться новыми словами и оборотами речи.

Важнейшими условиями создания хорошего Словаря являются учет опыта прошлого и использование новейших лексикографических, грамматических, стилистических и других достижений языкознания.