LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987)

РЕГИНА ДИЛЕНЕ

БОЛЕЕ ХАРАКТЕРНЫЕ СТРУКТУРНЫЕ МОДЕЛИ ПРОСТОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ В «СКАЗКАХ» Х. К. АНДЕРСЕНА В ПЕРЕВОДЕ Ю. БАЛЬЧИКОНИСА

В переводах сказок Ю. Бальчикониса, этом богатстве прекрасного, живого народного языка, исследователь находит много интересного не только в лексике, но и в синтаксисе. В этой статье мы пытаемся рассмотреть синтаксис «Сказок» Х. К. Андерсена в переводе Ю. Бальчикониса¹ с одной точки зрения — каковы наиболее характерные развернутые структурные модели простых предложений.

Структурной моделью простого предложения будем считать абстрактный синтаксический образец, по которому может быть построено отдельное минимальное, относительно завершенное предложение². Однако возникает вопрос, как определить этот необходимый минимум. Согласно академической грамматике русского языка, в формальную минимальную структуру предложения входит один или два члена (обычно они образуют предикативный центр предложения)³; в семантическую же минимальную структуру включаются также объект при сильном управлении и субъект состояния / объект действия при сильном управлении⁴. Пока еще не выяснено, достаточно ли такого критерия для построения минимальных структурных схем предложений. Возможно, исследование конкретных языковых фактов несколько прояснит, какие структурные модели действительно функционируют в языке, а это помогло бы определить и принципы их разграничения.

Примеры из конкретного языка для этой работы собраны из «Сказок» Х. К. Андерсена в переводе Ю. Бальчикониса.

Уже первые исследования перевода показывают, что значительное «сокращение» структурной формулы предложения не всегда позволяет выявить даже существенные различия языковых явлений. Поэтому целесообразно выделять структурные формулы хотя бы двух уровней — минимальные (уровень абстракции наивысший) и развернутые структуры. Объем развернутой модели предложения больше, чем у моделей минимальной структуры, поскольку в их состав включаются не только обязательные, но и факультативные актанты⁵; в некоторых моделях это, например, падежные формы со значением обстоятельства и падежные формы с предлогами, инфинитивы глаголов, обозначающие цель, и др. Модели развернутой структуры лучше показывают структуру предиката, что часто имеет большое значение для семантики предложения. Важно и то, что, обобщая существенные различия развернутых структур, выделяют минимальные структурные типы предложений. Например, таким образом различаются группы предикатов со значением перемещения и локализации, поскольку предложения, в состав которых

¹ Andersenas H. K. Pasakos. — V., 1966.

² Русская грамматика. — М., 1980, с. 92.

³ Ten pat, p. 97.

⁴ Ten pat, p. 25.

⁵ Степанова М. Д., Гельбиг Г. Части речи и проблема валентности в современном немецком языке. — М., 1978, с. 172—177.

44

входят предикаты направленного движения, в развернутой структуре имеют указанный ориентир (в широком смысле) /см. пример а)/, а предложения с предикатами локализующего значения — указанное место протекания состояния /см. пример б)/. Например: а) Так они прилетели в турецкую землю 95; б) Однажды у большого зеркала на столике стояли пастушка и трубочист 23.

Развернутые структурные модели предложений отчасти помогают охарактеризовать и стиль писателя. В сказках в переводе Ю. Бальчикониса часто встречается издавна характерная для литовского языка конструкция с личной формой глагола и причастием либо полупричастием. Например: Незадолго до самого захода солнца Эльзочка увидела, как летят одиннадцать диких лебедей с золотыми коронами на головах 152.

С точки зрения структуры предложения эта конструкция вызывает немало затруднений — неясно, одинаково ли необходимы все ее члены для минимума предложения, поскольку в литовском языкознании в целом еще не пришли к единому мнению о том, как квалифицировать такую конструкцию⁶.

В упомянутых конструкциях в «Сказках» Х. К. Андерсена в переводе Ю. Бальчикониса преобладают предикаты восприятия и ощущения (слышать, видеть, чувствовать); иногда — предикаты действия или состояния (слушать, бояться). Например: Потом слышно было, как лают и собаки 157; Теперь Кай больше не боялся возвращения Снежной королевы домой 264.

В переводе «Сказок» Х. К. Андерсена встречаются синонимичные замены упомянутой конструкции. Это:

1. Глагол + падежная форма имени (без причастия / полупричастия). Например: Принцесса вышла погулять со всеми придворными дамами и услышала мелодичный звон колокольчиков 15.

2. Глагол + придаточное предложение. Эта синонимичная замена встречается гораздо чаще первой, то есть конструкции «глагол + падежная форма имени». Например: Разве ты не слышал, что об этом звонят по всей стране? 19. Но еще страшнее было видеть, как они дрались и толкались, кусались, царапались и пожирали друг друга²⁸.

Возможен еще один синонимичный вариант — полупричастие при переходном глаголе заменяется причастием. В таком случае причастие выступает как согласованное определение и не зависит от предикативного слова. Например: Эльзочка увидела летящих лебедей. Ср.: Эльзочка увидела летящих лебедей.

Однако в переводе «Сказок» Ю. Бальчикониса такого примера найти не удалось. Таким образом, в данном случае лингвист отдает предпочтение конструкции с глаголом и полупричастием. Точно установить соотношение всех упомянутых синонимичных вариантов в переводе «Сказок» довольно трудно, поскольку:

1. Один и тот же глагол, по существу не являясь многозначным, в определенном контексте может обозначать явления, различающиеся некоторыми стилистическими оттенками, которые, в свою очередь, обусловливают различное формальное строение предложений. Например: а) Он слышал, как бьют в барабан <...> 166. б) Я слышал, что ваза когда-то была помолвлена с телом 24.

Во втором предложении глагол слышал обозначает не столько действие акустического восприятия, сколько некоторую модальность, то есть может быть синонимичен глаголу знал с оттенком сомнения, неуверенности, недостоверности.

⁶ Plg.: Balkevičius J. Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė. — V., 1963, p. 193; Lietuvių kalbos gramatika. — V., 1976, t. 3, p. 476.

45

2. Трудно определить, воспринимается ли объект действия как совершающий действие или статически. От этого зависит, можно ли по смыслу заменить личную форму глагола конструкцией с причастием / деепричастием или нет. Например, в предложении Никогда не слышала ничего столь прекрасного! 17 сочетание слышала ничего столь прекрасного едва ли можно заменить какой-либо синонимичной конструкцией с личной формой глагола и причастием / деепричастием.

Другое дело — предложение Она почувствовала горошину сквозь двадцать тюфяков и двадцать перин, сложенных одна на другую 48.

Здесь по смыслу можно сказать не почувствовала горошину, а почувствовала, как горошина давит.

3. Не всегда конструкция с глаголом и причастием / деепричастием имеет синонимичные средства выражения. Например, глагол сказаться обычно требует причастия как семантически, так и синтаксически. Например: Он заявил, что является турецким богом и прибыл к нему с неба 36; Но она сказала, что является настоящей принцессой 48.

То, что Й. Балчикони не ограничивается каким-либо одним способом выражения, свидетельствует о его тонком понимании различий между этими способами и умении выразительно их использовать. Эти различия могли бы отражаться в развернутых структурных формулах, то есть в них следовало бы включить все конструкции

Для искусственного соловья дали возможность петь одному 77; Подобных вещей нельзя умолчать 30.

По мнению Г. Золотовой, такие конструкции (личная форма глагола + инфинитив) возникают тогда, когда в синтагматике выражаются два свойства действия — либо фазовый характер процесса (начало, конец, продолжение), либо межсинтаксическое модальное отношение субъекта и действия (возможность, желание, необходимость и т. п.)⁷.

В таком случае само действие выражается инфинитивом, а личная форма вспомогательного слова как бы занимает его место. Например: Ёлочка снова начала рассказывать о себе и своей жизни в лесу 92; Вскоре и болота перестали её посещать 93.

Итак, действие выражается инфинитивом, а личная форма глагола семантически расширяет его содержание. Таким образом, обе формы глагола образуют единый предикат. Конструкции с модальным или фазовым глаголом семантически конкретнее и точнее и часто встречаются в переводах Й. Балчикони. В сказке «Новая одежда короля» они составляют около 25% всех глагольных форм, в «Девочке со спичками» — 13%, в «Гадком утёнке» — 20% всех глагольных форм.

Однако фазовые и модальные глаголы по-разному изменяют содержание инфинитива. Фазовые глаголы указывают только на фазу действия — начало, конец или продолжение. Например: Теперь он заканчивает носить мои старые золотые башмаки! 54; Потом он стал стрелять ещё чаще 224.

Модальные глаголы семантически почти важнее инфинитива, поскольку именно они определяют семантику развернутой структуры предложения. Ср.: 1) Мы, старики, теперь можем сидеть в её тени 112; 2) Мы, старики, теперь сидим в её тени.

⁷ Золотова Г. А. О синтаксической природе современного русского языка. – Филологические науки, 1979, вып. 5(113), с. 45.

46

В первом предложении мы имеем лишь возможность действия, определённое условие его совершения, а во втором — само конкретное действие. В переводе Я. Бальчикониса «Сказок» Х. К. Андерсена встречаются самые разнообразные модальные глаголы. Они могут выражать:

1) Умение, навыки: Ведь бабушка умела колдовать 248.

2. Возможность: Дюймовочка не могла заснуть 127.

3. Решение, разрешение: На размышление дали год и один день 180; Жить ему дали крошечную комнатушку возле свиного хлева 15; А настоящего соловья решили вовсе изгнать из той земли 78.

4. Необходимость: Нужно убираться отсюда 125; Ведь в первое утро после свадьбы он должен был умереть и превратиться в морскую пену! 281.

Что касается структурных моделей предложений, то и здесь проблема одна — включать вспомогательный глагол в минимальную структурную схему или нет. Рассмотрим возможные синонимичные варианты:

1) Увидев жука, они решили поиграть с ним 38 и Увидев жука, они поиграли с ним. 2) И на том листе бумаги действительно принялись писать 118. — И на том листе бумаги действительно писали. 3) Жить ему дали крошечную комнатушку возле свиного хлева 15. — Он жил в крошечной комнатушке возле свиного хлева.

Такие синонимичные замены возможны, однако они существенно, порой даже коренным образом меняют семантику предложения. Поэтому мы полагаем, что эти конструкции следует включить в модели предложения — и минимальную, и (обязательно) расширенную. Тем более что эти вспомогательные глаголы часто могут управлять винительным падежом отглагольного существительного. Ср.: И Эльзите от всего сердца начала молиться 154 И Эльзите от всего сердца начала молитву.

Отдельную группу составляют предикаты волеизъявления; они всегда выражены личной формой глагола с инфинитивом. Например: Прикажи снегу укрыть теплом молодые всходы 205; Она никому не позволяет смотреть прямо себе в лицо 195.

Поскольку в данном случае обе глагольные формы, обозначающие действия, относятся к разным действующим лицам, то есть к разным субъектам действия, в структурную модель — как минимальную, так и расширенную — входят и личная форма глагола, и инфинитив. Поэтому предикаты волеизъявления образуют отдельный тип предикатов.

В этой работе рассмотрены лишь некоторые фрагменты расширенной структуры простых предложений. Более подробные исследования, возможно, помогли бы решить некоторые до сих пор спорные вопросы структуры предложений.

НЕКОТОРЫЕ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ МОДЕЛИ ПРОСТОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ В ПЕРЕВОДЕ Ю. БАЛЬЧКОНИСА КНИГИ Г. К. АНДЕРСЕНА «СКАЗКИ»

Резюме

В данной работе рассматривается необходимость выделять структурные модели предложений хотя бы двух уровней — минимальной и распространенной структуры, потому что большое „укорочение“ структурной формулы часто не позволяет увидеть даже значительные семантические различия. Такое утверждение основывается на материале перевода Ю. Бальчконисом книги Г. К. Андерсена „Сказки“. В работе обсуждаются две часто встречаемые в переводе конструкции — V₁ [Part / N] / Дееприч. и конструкция вспомогательного V₁ с Vinf, идёт речь о их месте в структурной модели предложения.

47