LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXIV (1994)

LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS IR JŲ TYRINĖJIMAI

Saulius AMBRAZAS

РАЗВИТИЕ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ ДЕМИНУТИВОВ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Литовский язык, как и балтийские языки в целом, славится обилием и разнообразием деминутивов (уменьшительных существительных). Многие словообразовательные типы, принадлежащие к этой категории, имеют соответствия в других родственных языках. С другой стороны, в балтийских языках и диалектах они распространены неравномерно. Эти различия зачастую древние, унаследованные из далёкого прошлого. Дело в том, что словообразование деминутивов в диалектах индоевропейских языков издавна сильно различалось.

Большинство аффиксов словообразования деминутивов в литовском языке происходит от детерминативов *-k-, *-l-, *-g’-, *-s-, *-t-; остальные восходят к прилагательным, обозначениям обладателей признака и деятелей; некоторые из них заимствованы из славянских языков.

Производные с детерминативом *-k-

-ikas, -ika, -ikė

В литовском языке от деминутивов с суффиксом -ikas остались лишь единичные следы. Так, J. Gerulis и Ch.S. Stangas (1933, 25) записали два производных этого типа из рыбацкого говора Малой Литвы: puodikas «горшочек», staldikas «маленькая конюшня». В словарях Малой Литвы находим также производные brolikas «сын брата» B 295; N; [K] («двоюродный брат» V. Kudir — LKŽ I² 769), karalikas «царь птиц, королёк» B 944; R; N; K II 367, stirnikas «самец косули» N, [K], žandelikas «подбородочек» N; ср. также tarnikas «слуга» DP 160₃₂.

В словаре F. Nesselmanno зафиксирован деминутив karvika «голубка» с суффиксом -ika.

В настоящее время в диалектах деминутивы с -ikas также очень редки, например: bernikas «подросток» Vlk (LKŽ I² 769), galikas «маленький кусочек хлеба» M1 (III 66), šmotikas «кусочек» Žr; RtŽ (XV 105), šunikas «скверная, злая собака» Pln; «подонок, негодяй» J; K1 (XV 361). В говоре Зьетела зафиксированы производные с составным суффиксом -ik-utas, например: bernikūtas «мальчонка», paršiukūtas «поросёночек» (Vidugiris, 1969, 151).

Когда-то в западной части Литвы деминутивы с -ikas могли быть более распространены. На это указывает парадигматический вариант суффикса -ikas — -ikė. С его помощью во многих частях жемайтского диалекта и в некоторых говорах западноаукштайтского наречия деминутивы образуются довольно часто, например: katikė «кошечка», mergikė «девчушка», lazdikė «прутик» (LKA III žemėl. Nr. 116, p. 131). Производные этого типа встречаются и в песеннике J. Rėza (см. таблицу).

В латышском языке деминутивы с *-iko- также редки. Они встречаются только когда

130

в некоторых западных говорах, например: pusika «половинка», aūnikis «ягнёнок», ganikis «пастушок» (DL 297—298, 300—305).

С другой стороны, в текстах прусского языка производные с *-iko- преобладают среди всех деминутивов: acc. sing. gannik̇an «женщина» (Freulein) III 105₂₅, madlikan «молитва» (Gebetlein) 79₁₀, nom. sing. malnijkix «ребёнок» (Kindlein) 113₆, stūndix «час» (Stündlein) 56₉, acc. sing. vijrikan «мужчину» (Menlein) 105₂₄.

Когда-то деминутивное значение могли иметь и производные gunsix «шишка (от ушиба)» (Bule) E 162 (ср. лит. gūžis PKEŽ I 422—423 с лит.), geytko, то есть geytiko «хлеб» (Brot) GrG 12 (ср. geits «хлеб» (Brodt) III 53₉ — PKEŽ I 342—344), instiks «большой палец» (Dume) E 114 (ср. восточнолит. inkštis BB 2 Моз 29,20; Суд 1,6, латыш. īkstis «большой палец», см. Eckert, 1974, 232; 1983, 83), kuliks «мешочек, сумочка» (Bütel) E 487 (ср. лит. kulikas, kulis, латыш. kule «то же» PKEŽ II 299—301) и, возможно, menig «луна» (Monde) E 8, восстанавливаемое В. Мажюлисом (1981, 288) как *meniks и считаемое деминутивом, образованным от индоевроп. *mēnes-, ср. лит. mėnukas «луна» Prn; Gs; Ktč (LKŽ VII 20): mėnuo.

Таким образом, деминутивы с *-iko- (< i + *-ko-), по-видимому, были наиболее характерны для диалектов западнобалтийских языков, которые издавна испытывали влияние славянских языков.

Šio tipo vediniai labai paplitę slavų (Бошкович, 1984, 206—245) ir, rodos, tocharų (Иванов, 1958) kalbose. Jų dar randama sen. graikų, indoiranėnų ir kitose kalbose (Chantraine, 1933, 385—386; 1966; Wackernagel, Debrunner, 1954, 311—318 ir lit.).

-eika

Суффикс *-iko- имеет апофонический вариант *-eiko-. С его помощью первоначально также образовывались деминутивы, ср. živeikà «рыбка» Zt (Būga, 1959, 140). Теперь суффикс *-eiko- встречается преимущественно в различных собственных именах балтийских языков (DaiktvDrR 139 и лит.).

-ykas(-a)

В говоре Жетелы распространены деминутивы с суффиксом -yka, например: sesyka «сестричка», ausyka «ушко», kalýka «собачка» и т. д. Встречаются также производные мужского рода с -ykas, например: liežuvýkas «язычок», brolykas «братишка» (Vidugiris, 1969, 149—150). Производные этого типа встречаются и в некоторых других южных говорах, например: saūlyka «солнышко» Arm; Žrm; «смена погоды при солнце» Rod (LKŽ XII 200). Производное brolykas в значении «сын брата» зафиксировано в словаре Малой Литвы Lexicon Lithuanicum (401). Производное dalýkas также может быть деминутивом: в старых письменных источниках оно сохранило более древнее значение «часть».

Производные brolykas (ср. также топоним Brotýkai «деревня волости Моседиса» ŽD 131) и dalýkas имеют соответствия в прусском языке: nom. pl. bratīkai «братья» (Brüder) III 89₅, dellijks «часть» (Artikel) 39₁₆, acc. sing. dellīkans (Stück) 65₈.

131

В латышском языке встречаются два производных слова с суффиксом -īca/-īce: mātīca/matīce «тёща», masīca/masīce «сестра мужа; дочь сестры» (DL 298—300).

В славянских языках (особенно восточных и западных) уменьшительные формы с -ikъ продуктивны (Бошкович, 1984, 229—231). Некоторые производные этого типа реконструируются для праславянского языка, ср. лит. brolýkas, др.-прус. bratīkai и слав. *brat(r)ikъ (Sławski, 1974, 91; Мартынов, 1973, 27).

Возможно, суффикс *-īko- проник в балтийские языки из славянских, где когда-то были распространены именные основы на -i, позднее расширенные суффиксом *-ko- (авт., 1991, 29—30 и лит.).

-(i)ukas(-ė), -(i)uka

Уменьшительные формы с этим суффиксом сейчас распространены почти на всей территории литовского языка, за исключением самой северной части жемайтского диалекта (LKA III карта № 116, с. 130—131). Однако в просмотренных письменных источниках XVI—XVII вв. производных этого типа обнаружить не удалось, за исключением не вполне ясного ezerukai (Krebe) Lex 56. Редко они встречаются и в сборнике литовских народных песен, подготовленном Л. Резой в начале XIX в. (см. таблицу), а также в сочинениях С. Даукантаса (Subačius, 1993, 152—153). По-видимому, производные этого типа издревле были распространены не во всех диалектах литовского языка.

В латышском языке производные с *-uko- продуктивны лишь в части восточных диалектов, например: sunuks «собачка», dēluks «сыночек», bērnuks «ребёночек» (DL 276—286, карта № 3).

В прусском языке суффикс *-uko- присутствует в производном wosus «козёл» (Bok) E 675 (ср. лит. ož(i)ukas), утратившем уменьшительное значение.

В славянских языках уменьшительные формы с *-uko- чётко не отделяются от других производных с *-ko-, ср. *domъka «домик», *synъka «сыночек» (Belić, 1901, 137; Sławski, 1974, 93—94; Vaillant, 1974, 352—355).

Соответствующие производные древнеиндийского языка, образованные от имён с основой на u (например: śiśukah «дитя»: śiśus «ребёнок»), относят к производным с суффиксом *-ko-, с помощью которого здесь часто образуются уменьшительные формы от основ разных типов (Edgerton, 1911; Wackernagel, Debrunner, 1954, 515—540 и лит.).

Таким образом, *-uko- (< u + *-ko-) мог стать отдельным суффиксом на балтийской языковой почве. Очагом распространения уменьшительных форм с *-uko- следует считать восточную и центральную Литву, где очень много гидронимов с *-uko- (ср. Vanagas, 1970, 193—194, 418).

Когда-то в литовском языке наряду с производными на -ukė существовали уменьшительные формы женского рода с более древним суффиксом -uka. На это указывают производное varnuka «молодая ворона» N, отчасти также antuka «птица из семейства певчих» MŽ; B; N; [K] (ср. слав. *gъtka «утка»). Кроме того, в некоторых диалектах отмечены ласкательные формы женских имён с -(i)uka, например: Mar(i)ukà, Onukà (Būga, 1958, 270; Senkus, 1972, 154). Они зафиксированы уже в грамматике Ю. Чюлды (35). Уменьшительные формы на -uka есть и в латышских диалектах, например: kaļuka «мешочек», Annuka (DL 286—287).

-уйкас(-а)

В литовских говорах Виленского края отмечены диминутивы с суффиксом -uikas, -a, например: akmuikas, vanduikas, akmuika, sesuika, skyluika. P. Skardžius

132

(1937, 131—132) полагает, что этот суффикс возник в результате смешения суффиксов -ukas и -ykas (ср. также Vidugiris, 1969, 149—150).

-иокас, -иоке

В восточных и южных верхне-литовских говорах литовского языка распространены диминутивы с суффиксом -iokas, обозначающие преимущественно предметы, людей и животных среднего размера, например: berniōkas, ančiōkas, akmeniōkas (ŽD 133—134; DaiktvDr 279—280). Некоторые производные этого типа встречаются и в западной части Литвы. Так, из так называемых капсских и занавыкских говоров J. Senkus (1972, 152) записал производное paršiōkas «поросёнок среднего размера».

В восточных говорах латышского языка также имеются производные с соответствующим суффиксом -āks; ср. лит. berniōkas и латыш. berņāks, лит. kumeliōkas и латыш. kumelāks. Однако они встречаются реже, чем в восточных верхне-литовских говорах (DL 289—294).

Засвидетельствованные в славянских языках диминутивы с суффиксом *-(i̯)āko- (польск. kočiak «котёнок», белор. коняк «плохая лошадь», чеш. synák «собачка», см. Brugmann, 1906, 501; Gāters, 1955, 47) сравнительно новы. Так, в польском языке они появились лишь в XVII веке, по мере исчезновения старых производных на -ę (Rospond, 1979, 185). Впрочем, в славянских языках с суффиксом *-ako- издавна обычно образовывались названия носителей признака и деятелей (Vaillant, 1974, 326—329).

В других индоевропейских языках на ранних этапах их развития с суффиксом *-āko- образовывались прилагательные, а в некоторых — названия носителей признака (Brugmann, 1906, 498—500).

Следовательно, возможно, что диминутивы с суффиксом *-āko- (< ā + *-ko-) начали образовываться в прабалтийском языке, прежде всего в его восточных диалектах.

В говорах литовского языка отмечено несколько диминутивов с вариантом суффикса -iokas -iokė, например: mergāiōkė «маленькая девочка» Grv; «подросток женского пола» Šts (LKŽ VIII 29), mergaičiōkė «девочка небольшого роста» Sr (VIII 24), trupūžiōkė «ничтожный ребёнок или животное» (Senkus, 1972, 152).

-екас(-а), -ėkė

Литовские диминутивы с суффиксом -ėkas, -a употребляются лишь в некоторых верхнелитовских говорах (ŽD 126; DaiktvDr 283) и имеют значение пренебрежительности, реже уменьшительности или ласкательности, например: arklėkas «плохая лошадь» Arm; Dv (LKŽ I² 302), bernėkas «ребёнок, юноша, мальчик» Ob; Asv; Bn; Arm; Lz; «парнишка» Rdš; Nmn (I² 768), koštuвėkas «плохое небольшое сито» Arm (VI 382), krūmėkai «плохие кусты» Ob; Kp (VI 698), kumelėkas «подросший жеребёнок» Dv; Rdm (VI 867—868), laukėkas «плохое поле» Dv (VII 179), meitelėkas «барашек» Krsn (VII 1019), motinėka «матушка» Rod (VIII 369), paršėkas «поросёнок» Rdm; Vs; Drsk; Rod; Lz; Mrj; Švnč; Dv (IX 430; LŽ 185), ponėkas «господин (пренебр.)» Kp (X 427), sáulėka «солнышко» Bn; Rod; Pls (XII 196), šunėkas «собачка» Rod; Pls; Dv; «маленькая никудышная собака» Ob (XV 357), žydelėkas «еврейчик (пренебр.)» Ob (LKŽK).

В латышских говорах (особенно в Латгалии) диминутивы на -ēks более

133

распространены, чем соответствующие производные на -āks (DL 295—296). Таким образом, литовский и латышский языки здесь заметно различаются. Однако отдельные производные с *-ēko- (< ē + *-ko-) являются общими для литовского и латышского языков, ср. лит. bernekas и лат. bęrnęks «ребёночек», лит. šunėkas и лат. suņęks «плохая собака».

Производные этого типа, по-видимому, также возникли в прабалтийском языке.

Производное karvėkė «плохая корова» Pls (LKŽ V 355) имеет более новый суффикс -ėkė.

-ака, -екас(-а), -ек-шис(-ė)

В словаре Ф. Нессельманна зафиксировано производное kalvaka «холмик» с суффиксом -aka.

В латышских говорах и фольклоре отмечены отдельные диминутивы с похожим суффиксом -aks, например: suņaks, teļaks «грубый, жестокий человек (в поговорках)» (DL 124).

В южноаукштайтском говоре литовского языка диминутивы иногда образуются с помощью расширенного суффикса -ek-šis, -ė (ср. с. 141—142), например: bernėkšis «плохой парень», kirvėkšis «плохой топор», žmonėkšė «неважная жена» (DaiktvDr 285; Grinaveckis, 1991, 230). Соответствующий нерасширенный суффикс -ekas, -a имеется в производном lydėkas, lydėka (ср. лат. līdęka, līdaka, līdaks «щука» ME II 477, лит. lydùs); ср. также лит. melek-ėlis «язычок, язычный язычок» и лат. mēle (ME II 613—614).

Диминутивы с суффиксом *-oko-/-eko- (< o/e + *-ko-) встречаются и в некоторых других родственных языках, например: др.-инд. aśvakaḥ «лошадка», греч. μεῖραξ «девушка» (Gāters, 1955, 48).

Рассмотренные данные позволяют предположить, что в прабалтийском языке диминутивы широко образовывались с помощью суффикса *-ko-. К нему уже давно стали присоединяться различные окончания основы. Поэтому в одних прабалтийских диалектах более распространены производные с *-i-ko-, в других — с *-u-ko-, в третьих — с *-ā-ko- и т. д.

Диминутивы с суффиксом *-ko-/-k- очень древние и распространены во многих индоевропейских языках (Ewald, 1924); соответствия им имеются и в других так называемых ностратических (бореальных) языках (Иллич-Свитыч, 1971, 14). Возможно, что первоначально производные этого типа имели не уменьшительное, а более широкое индивидуализирующее значение, ср. старослав. kamyka «определённый камень»: kamy «камень», польск. kośtka «косточка; игральная кость»: kość «кости», лит. ožka, слав. koza «коза»: индоевр. *ag’- «козёл», авест. pasuka- «домашнее животное»: pasu- «животное» (ср. Knobloch, 1958; Otrębski, 1967, 219—220; Отрембский, 1968, 135—136). Этим объясняется, почему с *-ko-/-k- с древнейших времён образуются не только диминутивы, но и отыменные прилагательные, а также названия носителей признака (авт., 1991, 27—28 и лит.).

Производные с детерминативом *-l-

-elis(-ė)

Этот суффикс стал важнейшим средством образования диминутивов в литовском языке

134

(Brender, 1925; DaiktvDr 254–265). Производные с ним преобладают в письменных памятниках XVI–XVII вв. (см. таблицу); они представлены во всех современных литовских диалектах. Диминутивы с суффиксом -elis, -ė чаще всего образуются от двусложных существительных, например: kalnėlis: kalnas, tėvėlis: tėvas, vištėlė: višta и т. д. Однако в жемайтском диалекте и некоторых восточноаукштайтских говорах (в окрестностях Игналины, Швенчёниса, Бреслауи, Апсо, Лазунов) производные с суффиксом -elis, -ė образуются также от многосложных существительных, например: vainikėlis «веночек»: vainikas, dobilėlis «клеверок»: dobilas, siuvėjėlė «портниха»: siuvėja и т. д. (LKA III žemėl. Nr. 117, p. 131–132).

Во многих диалектах ударный гласный e в суффиксе -elis, -ė удлинился. Однако в юго-восточной части жемайтского диалекта и в некоторых приграничных с жемайтским аукштайтских говорах он остался кратким, например: berž’ėlis «берёзка», trob’ėlė «избушка» (LKA II žemėl. Nr. 11, p. 30). Гласный e краток и в некоторых южноаукштайтских диалектах. Однако здесь производные с суффиксом -ėlis имеют не уменьшительное, а увеличительное значение, например: ber nėlis «рослый парень», kirvelis «большой топор», svetėlis «важный гость» (Grinaveckis, 1991, 230). Наряду с этими образованиями в данном диалекте употребляются уменьшительные производные с суффиксом -ėlis, содержащие долгий, но часто изменившийся e (ср. с. 136).

Возможно, производные с суффиксом -elis, -ė издавна распространены не во всех диалектах. Так, в жемайтском и части западноаукштайтских диалектов образования от слов со значением «водяная мельница» с суффиксом -elis, -ė крайне редки (Vanagas, 1970, 113–124, 396).

В латышских диалектах диминутивов с соответствующим суффиксом -elis, -e гораздо меньше. Они наиболее характерны для западной и центральной частей Курземе и Земгале. Кроме того, в производных этого типа предшествующий суффиксу согласный часто смягчён (например, s→š, z→ž и т. д.). Поэтому некоторые латышские производные почти полностью совпадают с литовскими, например: maišelis: maiss «мешок» (ср. лит. maišėlis), vistēle: vista «курица» (ср. лит. vištėlė), āželis: āzis «козёл» (ср. лит. ožėlis) и т. д. (DL 246–270). Поэтому А. Биленштейн (1863, 308–309) и А. Лескин (1891, 481) полагали, что латышские диминутивы с -elis, -e возникли под влиянием литовского языка. Однако Я. Эндзелин (1909, 376; LVG 343) и В. Рукэ-Дравиня (DL 259–262) сомневаются в этом, поскольку производные данного типа употребляются не только непосредственно у границы с Литвой, но и значительно дальше. Кроме того, не везде в производных с суффиксом -elis, -e согласный смягчён, ср. sunelis «собачка», maiselis «мешочек». С другой стороны, влияние литовского языка невозможно усмотреть в таких производных, как čaurumelis «дырочка», čučelis «коровушка» и т. п.

В прусском языке с суффиксом *-elio- образовано производное patōwelis «отчим» (Stiffater) E 179, приобретшее конкретное недиминутивное значение (ср. лит. patėvis), а также личные имена Madelle, Jonnel, Katell и топонимы Grubelle, Scadelle, Wirbelle (Gerullis, 1920, 250; Trautmann, 1925, 175; SV 48). Производные с явно выраженным диминутивным значением здесь не засвидетельствованы.

Это позволяет предположить, что диминутивы с суффиксом *-elio- закрепились лишь в части балтийских языков.

135

-ėlys

С вариантом суффикса -ėlis -ėlys образовано vaikelýs «мальчишка, мальчуган» Graž; Kt; Kbr; Alk; Ldvn; Brb; Kv; Auk; Azr (LKŽK).

-ėlis (-ė)

На обширной территории аукштайтского диалекта суффикс -ėlis, -ė имеет вариант -ėlis, -ė. С его помощью широко образуются деминутивы от многосложных существительных, например: vainikėlis: vainikas, ąžuolėlis: ąžuolas, lel jėlė: lelija и т. д. (LKA III, карта № 117).

В некоторых южноаукштайтских диалектах при сужении гласного e в производных, образованных от двусложных существительных, суффикс -elis, -ė стали произносить почти так же, как суффикс -ėlis, -ė, например: dun’kt’ėl’is «крышечка» (LKA II 30–31).

В литовских диалектах деминутивы с суффиксом -ėlis, -ė очень редки и обычно образуются от двусложных существительных, например: sunėlis «собачка», vistelė «курочка» (DL 270–271).

Таким образом, возможно, суффикс *-ėl̇io- возник из *-ėl̇io- в результате удлинения и сужения гласного e в ударной позиции. Кроме того, и с синхронной точки зрения можно усмотреть морфонологическое чередование -elis: -ėlis (Akelaitienė, 1993, 83–84).

-ėlius, -ėlius

В некоторых старых письменных источниках производные с суффиксами -ėlis, -ėlis имеют формы основ на įu, например: karalelus ^{DP 354₄₃–₄₄; Ev 13₁₂–₁₃; SE 226₇,} litelus ^{DP 398₄₃,} poterelus ^{SD³ 281 (Jonikas, 1952, 100; Palionis, 1967, 131). Деминутивы с} -ėlius встречаются и сегодня в жемайтском диалекте. Так, в северной части жемайтского диалекта довольно широко употребляется производное žmogėlius (оно употреблялось уже у С. Даукантаса; кроме того, зафиксировано также у Gl; Dv — LKŽK), ср. также фамилии неженатых мужчин Butkėlius || Butkėlis, Intėlius || Intėlis, Ružėlius || Ružėlis, Bružėlius || Bružėlis Vkš, Klk (LKA III 120).

-alis (-ė)

Диминутивы с этим суффиксом образуются в западной части жемайтского диалекта, где когда-то жили курши (LKA III карт. № 117, с. 132). В одних говорах (например, Паграмантиса) производные этого типа имеют уменьшительное значение (например: krantālis «берегок», miestālis «городок», pėlkālė «болотце», см. Jonikas, 1939, 34), а в других (например, Швекшны, Салантай) — уничижительное значение (например: stalālis «плохой стол», mergālė «большая девица, никудышная девка», см. ŽD 175; Salys, 1992, 75, 337).

Уничижительное значение имеет прусское производное podalis «посудный работник» (Bosetop) E 351, точно соответствующее литовскому puodālis. С суффиксом *-al̇io- образованы также прусские личные имена Pretralle, Micalle, Waikale и др. (Trautmann, 1925, 176; SV 48).

136

Далее эти диминутивы можно сопоставить с очень редкими латышскими производными с суффиксом -ala/-aļa, например: māmala «мамочка», naktal-iņa «ночка», žurkal-ēns «молодая крыса» (DL 276).

Распространение гидронимов и топонимов с *-oļo- позволяет предположить, что производные с этим суффиксом были наиболее характерны для куршского языка (ср. Būga, 1963, 244; Endzelin, 1934, 134; Vanagas, 1970, 84–90, 392).

Диминутивы с суффиксом *-olo-/-elo- (< o/e + *-lo-) встречаются также в славянских языках (ср. лит. brolelïs, broterėlïs и слав. *bratel’ «братец», см. Slawski, 1974, 108), германских, италийских языках (ср. лит. paršėlis и др.-в.-нем. farheli, лат. porculus «поросёнок», см. Brugmann, 1906, 366; Meid, 1967, 87), возможно, также в тохарских языках (Иванов, 1958, 59–60).

О том, что производные этого типа распространились позднее, чем диминутивы с *-ko-, свидетельствуют италийские производные с суффиксом -culus (< *-ko- + *-lo-), ср. лат. homullus, homunculus ir homuncio «человечек, бедный человек», oviculus «овечка» и старослав. ovьca, др.-инд. avikā «овца» (Hofmann, Leumann, 1928, 216; Tuttle, 1975 и лит.).

-(i)ulis(-ė)

В южноаукштайтском диалекте диминутивы с этим суффиксом довольно часто образуются от разных двусложных существительных, например: alùlis, arklùlis, dukrùlė, katùlė, saulùlė (Grinaveckis, 1991, 228). Некоторые производные этого типа употребляются и в других диалектах. Так, J. Otrębskis (1934, 153–154) записал в говоре Тверечюса производные sesùlė, cetùlė «тётушка», Agnùlė, Katriùlė, Krisùlė, Mariùlė, Rožùlė. A. Vidugiris (1969, 151) записал в Жетелосе — bočiùlis «папенька», Dievùlis; E. Grinaveckienė (1961, 240) записала в говоре бассейна реки Митува — motùlė, sesùlė; J. Senkus (1972, 159) записал в говорах капсуков и занавыков — dedùlis, Dievùlis, pačiùlė, svočiùlė, tetùlė. В песеннике Л. Резы зафиксировано только производное Dievùlis.

В латышском языке диминутивы с -ulis, -e редки; чаще всего они образуются от личных имён (например: Jānulis, Līžulis) и названий животных (например: jēriņš «ягнёнок», kazulis «козлёнок»). Некоторые производные этого типа, образованные от терминов родства, имеют соответствия в литовском языке, ср. лит. tėtulis и латыш. tētulis «папенька» (DL 271–275).

Такие личные имена, как Mattule (ср. лит. Matùlis: Mãtas), указывают на то, что производные этого типа могли существовать и в прусском языке (Trautmann, 1925, 176; SV 48).

Диминутивы с *-ulo- (< u + *-lo-) образованы и в других родственных языках, ср. гот. magula «маленький мальчик» (Meid, 1967, 87), греч. ἀρκτύλος «маленький медвежонок» (Schwyzer, 1939, 485).

-уйла

В жемайтском диалекте встречаются деминутивы mergùila «маленькая девочка, девчонка» J; Als; Ms (LKŽ VIII 32), ragùilos «маленькие санки, санки» J; Gd (XI 39), skrabùila «иссохший, постаревший человек» Kal (XII 1026).

Эти производные, с одной стороны, связаны с деминутивами на суффикс -ulis, -ė, а с другой — с такими названиями деятелей, как kramùila (DaiktvDrR

137

123).

Деминутивы с детерминативом *-l- вероятно, произошли от таких производных аугментативного характера, как лит. didėlis: didis, греч. μεγάλο-: μέγα-, гот. mikils, др.-инд. bahula- «большой» (Schulze, 1966, 75—79; Schwyzer, 1939, 484—485; Wackernagel, Debrunner, 1954, 862—864). Последние, в свою очередь, могли возникнуть из форм гетероклитического склонения, о наличии которых свидетельствует соотношение греч. μεγάλο- с лат. magnus, др.-инд. mahānt- «большой», хетт. hāstai и hāstal «кость» (Benveniste, 1935; Otrębski, 1939, 102; Иванов, 1965, 49). Возможно, так можно объяснить соотношение лит. erėlis, латыш. nom. pl. ereļi, прус. arele (Are) E 709, слав. *orbl «орёл» с хетт. gen. sing. ḫaranas «орла», греч. ὄρνις «птица» (ср. LEW 122; ПЯ A-D 101—102; PKEŽ I 90 и лит.).

В индоевропейских языках детерминатив *-l- использовался для образования деминутивов в разной степени. Даже в балтийских языках продуктивность производных этого типа неодинакова. Значение деминутива эти образования получили наиболее широко в литовском языке, возможно, уже в период его самостоятельного развития.

Производные с детерминативом *-g̑-

-ужис(-ė)

В литовских народных песнях деминутивы с этим суффиксом довольно распространены. Так, в песеннике Л. Резы они составляют около 15% всех зафиксированных там деминутивов, например: tėvuzis, vainikuzis, žirgužis, žodužis, menužis, anytuzė, alyvuzė, varguzė, žemužė, lelijuzė и т. д. (см. таблицу).

Деминутивы с суффиксом -užis, -ė характерны также для жемайтского диалекта Клайпедского края (Grinaveckis, 1991, 240). Несколько производных этого типа Й. Сенкус (1972, 184) привёл из так называемых капсайского и занавыкского говоров. Э. Гринавецкене (1961, 240) отмечает в диалекте бассейна реки Митува производное kunigužis «пастор евангелической церкви», утратившее уменьшительное значение.

Производное mergùžė имеет соответствие в прусском языке — merguß (Mayth) GrG 88. Возможно, суффикс -užė можно усмотреть и в производном gegužė (Schmid, 1975, 326; PKEŽ I 337—338), имеющем соответствия в латышском и прусском языках (ср. латыш. dziguzę, прус. geguse «кукушка» (Kukug) E 731), а отчасти и в славянских языках (ср. др.-рус. жегъ-уля «кукушка»).

-ужас

В словаре Ф. Нессельманна зафиксировано производное vaik užas «мальчишка» с более старым суффиксом -užas.

В латышских говорах встречаются диминутивы с суффиксом -uža. Они обычно образуются от личных имён (например: Annuža, Karluża) и лишь очень редко — от нарицательных слов, например: pir tuža «банька», mātuża «плохая мать» (DL 313—315).

138

Kitos priesagos

В литовских говорах диминутивы иногда образуются и с другими производными суффиксами, возникшими из детерминатива *-g′-:

-ėža: varlėža «ничтожный человек» Skd; Kal; Užv; Šv; Krš (LKŽK);

-ėžas: varlėžas «то же» Užv (LKŽK);

-ožis: varložis «головастик» Tl; Grg; Klp (LKA I 155), varložis «то же» I; J; Kv; Pln; Klt; Rt; Vvr; Šv; Šk; «маленький ребёнок» DūnŽ; Pvn; Klp; Sg; End (LKŽK);

-ožė: valōžė «головастик» Šv (LKA I 155);

-(i)ūzas: piemẽnūzas «пастушонок, молокосос» Šts; Plt; Mrj (LKŽ IX 911), vaikūžas «мальчишка, подросток» (распространено в жемайтском диалекте и Малой Литве, зафиксировано уже в R; MŽ), valkataūžas «бродяга» Er; Brb; V. Krėv., varlūžas «озорной ребёнок» Slč; Pn; Upt; Ut; Srv, varliūžas «головастик» Yl; «маленький ребёнок» Ddv, varlūžas «головастик» Brst; Sd (LKŽK);

-ūžė: kepūžė «лохматая шапка» N; StngŽ 27; I.Simon; Prk (LKŽ V 596);

-ezas: vaikėzas «подросток» (распространено в жемайтском диалекте и некоторых западноаукштайтских говорах), varlėžas «маленький ребёнок» Alz; Sl; Ds (LKŽK);

-ėzas: vaikėzas «подросток» Plv; Rmš; Graž; Tlž; Ožk; Str; Pn (LKŽK);

-(i)ozas: vaikiozas «мальчишка» VIkv; Pg; Gs (LKŽK), varložas «головастик» Skd (LKA I 155);

-izas: valīzas «мальчишка» Sb; Kp (LKŽK);

-yzas: piemenyžas «пастушонок, молокосос» Rd (LKŽ IX 911).

Из детерминатива *-g-/-g’ в литовском языке образовалось немало производных суффиксов (ср. -ėgas и -ėžas, -agis и -ažis и т. п.), с помощью которых образуются названия лиц, обозначающие презрительное отношение (DaiktvDrR 162—164). Подобные отглагольные и отадъективно-именные производные имеются и в славянских языках (Slawski, 1974, 65—70).

В германских языках раньше довольно часто образовывались деминутивы с формантом -k-, который также мог возникнуть из детерминатива *-g-, например: среднеангл. hillock «холмик», средненижненем. hoveke «дворик», средненижненем. vogelke-en «птичка» и т. д. (Meid, 1967, 214—218).

Один-другой деминутив с *-g- зафиксирован и в древнегреческом языке, например: λαῖγξ «камешек», ῥανθάμιγξ «крошечный кусочек» (Brugmann, 1906, 509, 676).

Производные с детерминативом *-s-

-esas, -esa, -esė, -esis, -os-nas

С этими суффиксами, вероятно восходящими к детерминативу *-s- (ср. DaiktvDrR 165), деминутивы образуются очень редко: vaikėsas «парень, подросток; батрак, подёнщик» Lnkv; Jnšk; Psv; Škn; Šd; Kri; Sml; Sdb; Žml; Šl; Lg; Jnš; Žg; Šd; Trg; Mžk; Šauk; Klk (LKŽK), mergesà «подросшая девочка» JR 104, mergėsė «то же» J; Vb; Sb; Lg; Jnšk; Lnkv; Šl; Stč; «батрачка» Grž

139

(LKŽ VIII 27), krūmėsiai «плохие кусты» Rsn (VI 698), kalvóšnas «холмик» Plt; Pln; Ggr (V 167).

Их отчасти можно сопоставить с латышскими sunēsis «собачка», kūndzess «сын господина», jaucēs «тёплое молодое пиво» (LVG 374).

Гораздо больше суффиксов деминутивов возникло из детерминатива -š-, вероятно восходящего к *-s- (ср. DaiktvDrR 166 и лит.).

-šė

Деминутивы с этим суффиксом, чаще всего имеющие уничижительное значение, употребляются лишь в некоторых литовских говорах (преимущественно западных и южных), например: bóbšė Užv; Alk; Jns; Gs, bóbšė «плохая баба» Jrb (LKŽ I² 964), kepùršė Mrs, kepùršė «плохая шапка» Lp; Kp (V 596), kumelšė «плохая, исхудавшая кобыла» Vlk; Rdm; Mk (VI 871), mėr̃gšė «плохая девушка» Skr; Gs; Brb; Mrs; Lp; Sn; Slv; Ms; «девочка-подросток» Vl; Lzd; Lp; «работница по найму» Vl; Raud (VIII 32), skėpšė «поношенный платок» Lp (XII 813).

Й. Эндзелин (LVG 373—374) связывает образования этого типа с латышскими depsīs: depis «толстый маленький ребёнок», lapsa «лиса» (ср. литовское lãpė).

-ашас, -ишас, -ишиус, -юшас, -ушис(-е)

В говорах встречается несколько деминутивов, образованных с помощью этих производных суффиксов, также восходящих к детерминативу -š- (< *-s-):

-ašas: piemenãšas «подросток, парнишка, парень» Ggr; Vgr; Trk (LKŽ IX 909);

-išas: vagìšas «мелкий вор» Krš; Lkv; Vn; Up; Kair; Rdn (LKŽK);

-išius: vagìšius «то же» K; J; Tl; Vkš; Slv; Skr; Šk; Pnd; Drsk; Krs; Skp; Lel; Ds (LKŽK);

-iušas: vagìušas «то же» L (1887,15; Žem; Slnt; Pln; KlvrŽ; Plt; Up; End; Vvr (LKŽK);

-ušis(-ė): brotaũšis «сын брата» R; MŽ, brotùšė «дочь брата» R; K; NdŽ, motùšė «матушка, мамочка» N; Pš; LTR(Lnkv) (LKŽ VIII 374), tetùšis «отец, папенька» Sut; JD 73; StnD 16; D 3; Klk; Gsč; Gdl; Ktk; Tr; Lnkv; Kp (LKŽK, ср. латышское tētusis, польск. tatuś).

Несколько больше названий деятелей с уничижительным значением образуется с помощью подобных суффиксов (DaiktvDrR 165—167 и лит.).

W. P. Schmidas (1990, 205—206) vagìšus tipo deminutyvus sieja su šiais sen. indų kalbos vediniais: kṛṣṇáśa ”juodokas”: kṛṣṇa- ”juodas”, haríṣa- ”gelsvokas”: hari- ”geltonas”, bahutṛṣá ”rusvokas”: bahru- ”rudas”, plg. dar alb. vogl’ś ”labai mažas”: vogelė ”mažas” (Gāters, 1955, 50). Juose irgi galima įžvelgti deminutyvinę reikšmę.

-ищяс(-я), -ищче, -ищча, -ищчюс, -иштис(-е)

В бывшем крае Сувалкия (в окрестностях Кибартай, Вилкавишкиса и Вирбалиса)

140

широко распространены диминутивы с суффиксом -iščias, -ia, например: ėriščias «ягнёнок», paršiščias «поросёнок», kelmiščias «маленький пень», karviščia «коровка», mergiščia «девочка» (Buga, 1958, 305; 1959, 229; ŽD 332, 767).

Производные этого типа соответствуют прусскому eristian «ягнёнок» (Lam) E 68 (ср. лит. ėriščias, gertistian «цыплёнок» (Kuchel) E 765, prastian (т. е. parsistian) «поросёнок» (Ferkel) E 686 (ср. лит. paršiščias), wolistian (т. е. wosistian) «козлёнок» (Czickel) E 677, werstian (т. е. wersistian) «телёнок» (Kalb) E 674 (ср. лит. veršisščias); вероятно, сюда относится также camstian (т. е. camistian) «овца» (Schoff) E 678 (Mažiulis, 1981, 41; PKEŽ II 105—107), возможно, и swintian (< *swinistian) «свинья» (Swin) E 682 (Karaliūnas, 1992, 19—20). По-видимому, у них есть соответствия и в иллирийском языке (Specht, 1938; Fraenkel, 1941, 92).

Суффикс *-ist̨o-, возник из детерминатива *-s-, к которому присоединился другой детерминатив *-t- (о нём см. с. 142—144), а также аффикс *-i̯o- (о нём см. с. 146); вероятно, он родствен древнему индоевропейскому суффиксу *-isko-, с помощью которого в древнегреческом языке широко образовывались диминутивы (например: ἄνθρωπίσκος «человечек», σαμβαλίσκον «сандалик», παιδίσκη «девочка»), тогда как в балтийских, славянских, германских и некоторых других родственных языках — прилагательные (например: лит. teviškas, латыш. tēvisks, прус. tawiskan «отцовский» (vatterlicher) III 41₁₂, др.-слав. dětьskъ «детский», гот. mannisk-s «человеческий»).

С другой стороны, суффикс -iščias, -ia в некоторых восточных и южных аукштайтских говорах может быть заимствованием из белорусского -išče (Otrębski, 1934, 151—152; ŽD 332). Под влиянием последнего суффикса местами могли возникнуть следующие варианты суффикса -iščias, -ia:

-iščė: mergiščė «маленькая девочка» Dv (LKŽ VIII 30);

-yščia: mergyščia «то же» Grš; Lkš (LKŽ VIII 30);

-yščius: bernyščius «парнишка» Pls; LTR(Mrk) (LKŽ I² 770), šunyščius «большая собака» Dbč (XV 363);

-yštis(-ė): bernyštis «парнишка» Kb; Dbč (LKŽ I² 770), karvūystė «захудалая корова» Arm (V 358), mergyštė/mergyštė «подросшая девочка» Gl; Vlk; Rod; «маленькая девочка» Asv; Dv; Bn; Arm (VIII 31), pirkūštė «маленькая старая, обветшавшая изба» Arm (IX 1095), ragūštis «большой рог» Pls (XI 35), rankūštė «слабая рука» Dv; Pls (XI 168);

-ištis: arklištis «плохая лошадь» Vlk; Lp; «большая хорошая лошадь» Vrnv (I² 307), berništis, beřništis «парнишка» Smn (I² 770), ėrištis «ягнёнок» Rdm; Vlk (II² 1143), pilvištis «плохой живот», ragištis «большой рог» Arm (IX 1029; XI 35).

Другие суффиксы

Детерминатив -š- (< *-s-) включается в некоторые суффиксы:

-ek-šis(-ė) (см. с. 134);

-el-šė: bobėlšė «убогая избушка» Rdm (LKŽ I² 961), trobėlšė «плохая изба» Lp; Lnkv (LKŽK);

141

-(i)ok-š-nis(-ė): balókšnis «небольшое болото, лощинка» Lp; Skr; «лужа» J (LKŽ I² 600), dirvóokšnis Grž; Slm (II² 588), ežeriókšnis «глаз, омут» Pl (II² 1168), ežerókšnis «озеро, почти заросшее» Sb; Skp, ežerókšnė «то же» Sb. Kp (II² 1169), kelmókšnis «невзрачный пень» Lnkv (V 526), krūmókšnis «невзрачный куст» J; Skr; Jnšk; Slm; Ds (VI 701), pieviókšnis Er, pievókšnis «небольшой луг среди болот» J; Slm; Žml; Pš; Kp; «скудный, неплодородный луг» Lnkv (IX 936), upókšnis «ручей» Ds; Kp; Skp; Vdšk; Šv; Mlt; Lnkv; Krs (LKŽK);

-(i)ok-š-lis: berniókšlis «подросший мальчик» Ds (LKŽ I² 769), dirvókšlis «небольшой участок пашни» J; Ds; Rk (II² 588), kerókšlis «плохой куст» J I 131; Šts; «невысокий, долговязый человек» KlvrŽ (V 616), krūmókšlis «маленький невзрачный куст» Rk; Ktk; Ds (VI 701), pievókšlis «небольшой луг» J; Užv; Ml; Sb; Brž; «скудный, неплодородный луг» Dkk; Žg (IX 936), upókšlis «ручей» Ds; Ktk; Klk (LKŽK);

-(i)ok-š-tis(-ė): arkliókštis «плохая лошадь» Dglš (LKŽ I² 306), berniókštis «парнишка» Dgl (I² 769), mergiókštė «девочка-подросток» Kč; «полудевушка» Rdm (VIII 29);

-uk-š-lis: vaikūkšlis «ребёночек» Rod (LKŽK);

-ėk-š-lis: krumėkšlis «невзрачный, плохой куст» Pg; Grl; Nč (LKŽ VI 698), upėkšlis «плохой ручеёк» DūnŽ; Krš; Rdn; Trš; Ds; Rk (LKŽK);

-ėk-š-nis: upėkšnis «то же» Kp (LKŽK);

-k-š-lis: kepūrkšlė «старая рваная шапка» Nč (LKŽ V 594);

-(i)ūkštis(-ė) (из -ūtis, -ė) — производные этого типа употребляются во многих восточноаукштайтских и жемайтских говорах, например: berniūkštis, vaik(i)ūkštis, velniūkštis (зафиксировано уже у R), merg(i)ūkštė (LKA III карта № 119, с. 133—134);

-ykštis(-ė) (из -ytis, -ė): bulbýkštė «маленькая (кормовая) картофелина» Pkr (LKŽ I² 1149), kiaulýkštė «невзрачная свинья» Skdv, kiaulýkštis «маленькая свинья» Lk; Skr; Jrb (V 696), kirmykštis «червячок» BB Joz 41,14; ApD 10,12, levykštis «львёнок» Jer 51,38, šuny kštis «молодой щенок» Sut; GN Mt 15,27; S.Dauk; TP 1881,21; NdŽ (LKŽ XV 361), varnykštis «воронёнок» Vln 38; C II 257; R; MŽ; RB Ps 147,9; Ns 1850,1; [K], velnykštis «чёртик» BsMt II 59(Srd) (LKŽK);

-aikštis (из -aitis): botágaikštis «плохая плеть» Ds (LKŽ I² 976), pagalaikštis «палка» Prng; Dglš (IX 70—71)¹.

Образования с детерминативом *-t-

-ūtis(-ė), -utas(-a)

Диминутивы с суффиксом -utis, -ė образуются во многих диалектах, особенно в юго-западной и южной частях Литвы. Образования этого типа встречаются и в старых письменных источниках, например: brolutis, mamutis, tėvutis BP II 409₂₄, žmogutis II 105₂₃, tetutė SIG 82₁₂, 83₂.

¹ В суффиксах -(i)ūkštis, -ykštis, -aikštis, помимо детерминатива *-s-, имеется также вставной согласный -k- (о последнем см. Endzelins, 1974, 420—431; Zinkevičius, 1966, 194—195; 1980, 155—157; Stang, 1966, 108—113; Smoczyński, 1989, 39).

142

Более древняя форма этого суффикса -utas, -a засвидетельствована в окрестностях Кайшядориса и Приеная, а также в Лазунах и Жетеле, например: langùtas «окошко», vaikùtas «ребёночек», mergùtė «девочка» (LKA III, карта № 118).

В латышском языке диминутивов с суффиксами -utis, -uta очень мало; ср. лит. alùtis и латыш. alutis, лит. ragùtės и латыш. ragutas (DL 243–244).

В прусском языке с суффиксом -ut- образованы производные с конкретным недиминутивным значением: nagùtis «ноготь» (Nagel) E 117, locutis «лещ» (Bresme) E 562, личные имена Brangut, Geruthe, Ackute, Jagutte и др., название местности Wangut-kaym (Gerullis, 1925, 258; Trautmann, 1925, 182; SV 52).

Балтийские диминутивы с *-ùtį-o- сопоставляются с производными славянских языков на -ъtь: *nagъtь «ноготь» (ср. прус. nagùtis), *lapъtь «лапоть», *palъtь «часть туши» (Belić, 1901, 183; Otrębski, 1939, 55, 56; Отрембский, 1968, 137; Мартынов, 1973, 43–44). Они обозначают конкретные предметы без явного диминутивного значения.

В литовском языке также встречаются образования с суффиксом -utas, обозначающие конкретные предметы, например: ašùtas «волосы из конского хвоста» (ср. слав. *osъtъ «чертополох»?: ие. *os- «острый» LEW 19), degùtas (ср. латыш. deguts, лит. dègti, degàs), grùmutas «гроздь» J (ср. grùm-ulas «кусок, ком»: grumùs «сбивающийся в комки, слипающийся» Ggr; Žeml – LKŽ III 667–668), kėkutas «гроздь» Grl; «группа, толпа» Ms (LKŽ V 504, ср. распространённое в жемайтском диалекте производное kėk-ulas «ком, сгусток; группа, толпа»: kėkė, kiàukutas «скорлупа, оболочка, панцирь» Kos 45; J; Kp; Vb (ср. kiàuk-las «то же» J; Trgn – LKŽ V 685, 687, лат. caucum «чаша» и т. д. LEW 232), kriaukutai «лягушачья икра, головастики» Kos 46; J; Svn; Ppl (ср. kriauk-ulai «то же» J; Vl: kriàukti «метать икру» Vlk; «хрипеть» Rmš – LKŽ V 566), riešutas (ср. прус. bucca-reisis «бук» (Buchecker) E 593, слав. *orěcho «орех» LEW 731). Примечательно, что образование riešutas в некоторых восточноаукштайтских диалектах сохранило форму nom. pl. согласного склонения riešutės, gen. sing. riešutės. Старочешские формы dehet «дёготь», gen. sing. degyte «дёгтя» позволяют предположить, что и производное degùtas когда-то могло принадлежать к согласному типу склонения (Trautmann, 1923, 49, 241; Fraenkel, 1936, 192–193; ŽD 361; Stang, 1966, 223; Zinkevičius, 1966, 265; Kazlauskas, 1968, 286).

Конкретные недиминутивные значения имеют и образования древнеиндийского языка с суффиксом -ut-, также возникшим из детерминатива *-t-: Marut- «бог бури», garmut- «такое растение», garmut-mant «крылатый», kapuc-chale «волосы на затылке»; последнее сопоставляется с лат. caput-, древнеисл. hǫfuð «голова» (Burrow, 1950, 165; Wackernagel, Debrunner, 1954, 483–485 с лит.).

Итак, прус. nagùtis, слав. *nogъtь, лит. riešutas и т. п., по-видимому, отражают древнее состояние, когда образования с детерминативом *-t- ещё не имели диминутивного значения (PKEŽ I 163–164; Smoczyński, 1989, 43–44). Сам детерминатив *-t- мог возникнуть из элементов гетероклитического склонения (Иванов, 1965, 48).

Matyt, teisus buvo Ch.S. Stangas (1966, 4) deminutyvus su priesaga -ut- laikęs baltų kalbų inovacija. Jie galėjo atsirasti dėl vedinių su priesaga *-ùtį-o- (žr. p. 146–147) įtakos. Ši inovacija ypač išplito lietuvių kalboje, o prūsų kalba geriausiai iš baltų kalbų išlaikė senąją būklę.

143

-učìs, -učė, -učia

В некоторых диалектах встречаются отдельные диминутивы с очень редкими вариантами суффикса -utis — -učis, -učė, -učia: karvučis «маленькая корова» VIk (LKŽ V 359), mergučė «девочка, девушка-подросток» Žal; Lkč; Jrb; Kdl; Btg; «маленькая девочка» Skr; Žgn; Trg; Erz, mergučia «девочка, девушка-подросток» Vdžg; Zt (VIII 32). Вероятно, на их образование повлияли суффиксы -ička, -učka (ср. с. 151).

-(и)утис(-е), -ӣ̄та, -уитис

В жемайтском диалекте и некоторых говорах восточных и южных аукштайтов (главным образом вдоль границы с Белоруссией) суффикс -(i)utis, -ė имеет вариант -(i)ūtis, -ė, например: kišk(i)ūtis, vaikūtis, kūrmėlūtė и т. п. (LKA III карта № 118, с. 133).

В диалекте восточных аукштайтов наряду с производным kelūtė сохранилось и производное kelūta «маленькая, мало используемая для езды дорога» (LKŽ V 522) с более старым суффиксом -iūta.

В некоторых жемайтских говорах и близлежащих говорах аукштайтов нередко образуются также диминутивы с суффиксом -uitis от названий живых существ, например: arklūitis, kiaulūitis, mergūitis, vaikūitis и т. п. (DaiktvDr 282). К. Буга (1959, 293–294), П. Скаржюс (1937, 132) полагали, что этот суффикс мог возникнуть вследствие смешения суффиксов -ūtis и -ytis.

-štė, -estis

Детерминатив *-t- присоединился и к некоторым другим суффиксам:

-š-tė: bóbštė «пожилая женщина, баба» Alk; Šk; «приемная мать» J (LKŽ V 964, ср. bóbšė, см. с. 140);

-es-tis: vaikěstis «юноша» MŽ; N; K.Donel; K; Sut; BŽ 114 (ср. vaikėsas, см. с. 139).

Детерминатив *-t- есть также в уже рассмотренных суффиксах -ok-š-tis (см. с. 142), -iš-čias (др.-прусск. -iš-tian, см. с. 140–141).

Производные с адъективным суффиксом *-no-

-ynas(-a)

В настоящее время диминутивы с суффиксом -ynas, -a образуются в южных и некоторых восточных аукштайтских говорах. В южных аукштайтских говорах они имеют собственно уменьшительное значение (например: bernȳnas «мальчишка», kelmýnas «деревце», motýna «матушка»), а в восточных аукштайтских — пренебрежительное значение (например: arklýnas «плохая лошадь», balȳna «большая плохая лужа», bernýnas «вытянувшийся, ни на что не годный парень»; см. LKA III, карта № 119, с. 134–135).

Когда-то диминутивы с -ynas, -a существовали и в западной части Литвы. На это прежде всего указывают приведённые Й. Герулисом и Х. С. Стангом (1933, 26–27) производные этого типа из говора рыбаков Малой Литвы, например: vaikūnas «очень маленький ребёнок», žąsýnas «очень маленький гусь», langýnas «очень маленькое окошко». Кроме того, производное vaikýnas «юноша» записано А. Юшкой в Скирснемуне; ср. также miškýnas «небольшой лес» J; Ggr (LKŽ VIII 289). В письменных источниках Малой Литвы—

144

ах находим термины родства avýnas «брат матери» MT 223; RB Tob 7,1; B; R; MŽ (также Pgg; Vlkš — LKŽ I² 527), brolýnas «сын брата» B; A 1885,150, seserýnas «сын сестры» Lex 78; C II 527; Q 474; Krz 184; NdŽ; «сын тётки» N, seserynai «дети сестёр» [K]. Производное mótyna «мать» известно как в восточных, так и в западных аукштайтских говорах (Būga, 1959, 147).

В латышских говорах диминутивы с суффиксом -iņš, -a употребляются также в двух не соприкасающихся ареалах: в юго-западном углу у границы с Литвой и на обширной территории на северо-востоке, у границы с Эстонией (DL 198–199, карта № 1).

Самих прилагательных с суффиксом *-ī-no (например: лит. mėlynas, лат. talīns «далёкий», прус. alkūnes «голодный» (nüchtern) III 872), от которых образовались упомянутые уменьшительные производные, в балтийских языках очень мало (SV 45; LVG 319; BKGF 79). С другой стороны, диминутивы с *-īno- засвидетельствованы также в славянских, германских, италийских, кельтских и греческом языках (Brugmann, 1906, 275). Это свидетельствует о древности данного словообразовательного типа.

-inas(-a)

В балтийских языках наряду с древними производными с *-ī-no- стали возникать и диминутивы с другим адъективным суффиксом *-i-no-.

В говоре рыбаков Малой Литвы диминутивы образовывались с обоими суффиксами: -ynas и -inas. Только производные с суффиксом -inas обозначали предметы или живых существ несколько большего размера, чем соответствующие производные с суффиксом -ynas (ср. выше), например: vištinas «подросшая курица, которая ещё не несёт яиц», żąsinas «молодой гусь с перьями», vaikinas «подросток», langinas «довольно маленькое окошко» (Gerullis, Stang’as, 1933, 26–27). Производные этого типа есть также в литовско-немецком словаре Ф. Куршайтиса: ănginas «большая змея» (зафиксировано уже в Mž 196¹¹), arklinas «лошадь среднего размера», jautinas «довольно крупный бык», kīrminas «большой червь, змея», merginà «незамужняя девушка; крупная, сильная девушка», mùsinas «падальная, навозная муха», vaikinas «юноша, подросток; крупный, некрасивый юноша».

В настоящее время диминутивы с суффиксом -inas чаще всего образуются в юго-западной части жемайтского диалекта, примерно между Клайпедой и Шилуте (Salys, 1992, 337; LKA III, карта № 119, с. 135). Изредка они встречаются и значительно дальше от этого ареала, например: mùsinas «большая муха» Ds; Sb (LKŽ VIII 438), paršinas «подросший поросёнок» не только Grš; Pk; Vn, но и Akm; Šts; Ldvn; Plv; Pžsl (IX 432). Кроме того, производное mótyna, утратив уменьшительное значение, широко употребляется уже в XVI–XVII вв. Во многих говорах известны также производные merginà «незамужняя женщина», vaikinas «юноша; подросток; ребёнок; сын».

В латышских говорах диминутивы с суффиксом -iņs, -a употребляются в тех же местах, что и соответствующие производные с -iņs, -a. Однако производные с -iņs, -a встречаются реже, например: liepiņ «маленькая липка», darziņc «маленький садик» (DL 200–201, карта № 1).

Возможно, от диминутивов произошли названия самцов с суффиксом -inas (Schulz, 1966, 77; DL 201–204). В литовском языке они довольно широко распространены (DaiktvDr 418), имеют соответствия в латышском и прусском языках; ср. лит. ăvinas и лат. avins, àuns, прус. avins «баран» (Ster) E 679, лит. kàtinas и лат. katins «коти—

145

нас», лит. žąsinas и лат. žuosins «гусак», лит. pýlinas и лат. pỹlins «утёнок» (LVG 310; BKGF 77).

Это свидетельствует о том, что диминутивы с *-ino- возникли в прабалтийском языке.

-inis(-ė)

Lietuvių kalboje su priesaga -inis, -ė (< *-in̥io- < *-ino- + *-i̯o-, žr. aut., 1991, 16) plačiai daromi būdvardžiai, o diminutyvų su šia priesaga pasitaiko labai retai, pvz.: bobinė ”prasta moteris” Tvr; Aps (LKŽ I² 962), karvinė ”karvutė” (Salys, 1992, 338), lazdinė ”lazdelė”, pirštinė ”pirštinukė” Grdm (LKA III 135), mergelinė ”maža mergaitė” Sv, merginė ”tarnaitė” Pnd; Kp; Sb; Sl (LKŽ VIII 26, 28), vaikinis ”vaikinas” K.Donel (Kabelka, 1964, 249).

В латышском языке соответствующий суффикс -iņš, -a теперь является важнейшим средством образования диминутивов, например: dēliņš «сыночек», bērziņš «берёзка», zvaigzniņa «звёздочка» (DL 168—169). Между тем прилагательные с *-in̥io- здесь уже очень редки; ср. geležinis и лат. dzelzinis «железный», лит. lapinis и лат. lapiņš «сделанный из листьев» (LVG 312—313).

Таким образом, данные литовского языка свидетельствуют о самом начале формирования диминутивов с *-in̥io-, тогда как в латышском языке зафиксировано завершение этого процесса.

Возможно, диминутивы с *-in̥io- развились не непосредственно из прилагательных, а из названий носителей признака. Дело в том, что в литовском языке отыменные прилагательные с -inis, -ė при субстантивации обычно приобретают значение носителя признака. Такое направление субстантивации является древним; ср. лит. káiminis «деревенский житель» Alk; Gs (LKŽ V 56) и лат. kaimiņš «сосед» (LVG 313), лит. drėvinė «деревянная бочка для сала» Pkr (LKŽ II² 692) и прус. drawine «(древесное) корыто» (Bote) E 393 (PKEŽ I 223—226). Из категории названий носителей признака возникли и некоторые другие аффиксы образования диминутивов в балтийских языках.

Производные с аффиксами названий носителей признака (nomina attributiva)

-is

В балтийских, славянских и германских языках с адъективным аффиксом *-i̯o- стали образовывать названия носителей признака (aut., 1991, 17). Однако в литовских диалектах некоторые производные с окончанием -is приобрели также диминутивное значение, например: bérnis «мальчик» Prk (LKŽ I² 769), vaikis «юноша, парень; мальчик; сын» (распространено в жемайтском диалекте).

Значительно чаще диминутивы в балтийских языках образуются с помощью сложных суффиксов, характерных для названий носителей признака и возникших в результате присоединения аффикса *-i̯o- к другим адъективным суффиксам.

-ytis(-ė)

В литовском языке широко употребляются диминутивы с суффиксом -ytis, -ė

146

(DaiktvDr 272—274). Производные этого типа встречаются уже в старых письменных памятниках, например: asilýtis SP I 245₂₁; II 143₂₁, érytis Lex 57, érytelis Mž 462₉, karvelytė SP I 216₂₂, karvelytis 369₂₈, mergytė DP 254₂₄, ožkytis Ch¹ Luk 15,29, šunytis VlnE 54₆; BP I 278₁₄; SD¹ 122.

В латышских диалектах производные этого типа теперь почти исчезли, однако они всё ещё широко употребляются в фольклоре, например: brālītis «маленький братишка», krūmītis «маленький кустик» (DL 232—239).

Трудно сказать, какое значение имели производные с суффиксом *-īti̯o- в прусском языке, поскольку этот суффикс зафиксирован почти исключительно в личных именах (например: Moldite, Bludit, Waikitte, см. Trautmann, 1925, 182) и топонимах (например: Laukiten, Pelite, Pelkiten, см. Gerullis, 1923, 257). В. Мажюлис (PKEŽ II 105) прусское kampnit «конь, лошадь» (Pferd) GrG 6 исправляет на *kamanītis и полагает, что это слово имело значение «конёк, лошадка». Однако существуют и другие толкования этого слова (ср. ПЯ I-K 191—192).

Суффикс *-īti̯o- (< *-īto- + *-i̯o-) — инновация балтийских, славянских и германских языков. Первоначально с его помощью образовывались названия носителей признака (например: лит. eglytis «ткань, сотканная из еловых нитей», латыш. lēnītis «тёплый южный ветер», южнослав. golīt’b «голый, бедный человек»), и лишь на балтийской почве с *-īti̯o- стали образовывать также диминутивы, которые позднее проникли в южнославянские языки вследствие древних контактов балтийских и славянских языков; ср. лит. vilkytis и южнослав. vlč’t’b «маленький волчонок» (подробнее см. автор, 1991, 18—20 с лит.).

-aitis (-ė), -aitė

Диминутивов с этим суффиксом довольно много (DaiktvDr 271—272). Некоторые из них употребляются и в старых письменных памятниках, особенно в переводе Нового Завета С. Б. Хилинскиса (см. таблицу). Помимо производных asilaitis, jaunikaitis, tarnaitė, tarnaítis, зафиксированных также в других памятниках XVI—XVII вв., здесь встречаются ещё следующие: deivaitė ApD 19,27; 19,35; 19,37, duktaitė Mr 5,41, kalnaitis Luk 3,5, karvelaitė 414₂₀ (в пояснениях, добавленных в конце), mokytinaitė ApD 9,36, žvirblaitis Mt 10, 29; 10,31. Производные этого типа широко распространены в песеннике Л. Резы (см. таблицу), а также в сочинениях С. Даукантаса (Subačius, 1993, 153).

Однако диминутивная функция суффикса -aitis, -ė не является древнейшей. С этим суффиксом в литовском языке иногда образуются также названия носителей признака, например: gimináitis, kalváitis «сын кузнеца», jaunáitis «юноша», laukináitis «житель полей» и т. п. (ŽD 359—360). Им соответствует также латышское tautaitis «жених» (BKGF 98).

Ещё чаще названия носителей признака, обычно со значением принадлежности, образуются с помощью другого родственного суффикса -ietis, -ė, например: kaunietis, -ė, sodiėtis, -ė, vókietis, -ė и т. п. (DaiktvDr 411—412; Lenkevičiūtė-Norkaitienė, 1983; LKA III, карта № 10, 110, с. 27, 115). Им соответствуют формы и в латышском языке, ср. vācietis «немец», raunietis «житель Рауны», sāviete «женщина» (BKGF 98).

Суффиксы -aitis, -ietis и -ytis являются вокалическими вариантами одного и того же суффикса *-īti̯o-/-eit̯i̯o-/-oit̯o- (ср. лит. vókietis, латыш. vācietis и лит. vókytis, латыш. vācītis «немец»), и первоначально с его помощью образовывались названия носителей признака

147

названия.

Таким образом, деминутивы с суффиксом -aitis, -ė стали образовываться во времена самостоятельного развития литовского языка, но задолго до появления первых письменных памятников.

Суффикс -aitė имеет очень редкий вариант -aičė: mergaičė «девочка» Vdk (LKŽ VIII 23). Вероятно, он возник под влиянием суффикса -aička (ср. с. 151).

-eitė

К деминутивам отчасти можно отнести и довольно распространённое в XVI—XVII вв. производное tarmeitė «служанка», образованное с помощью очень редкого суффикса -eitė, также восходящего к упомянутому суффиксу *-it̄o-/-eit̄o-/-oit̄o-; ср. также названия лиц, обладающих определённым признаком: pašalėtis «непрошеный гость, пришедший на свадьбу», pra šalėtis «чужак, посторонний человек», treinėitis «треугольник» (ŽD 361).

-ёте, -ёче, -ёчюс

В восточноаукштайтском диалекте с суффиксом -iotė образуется множество деминутивов, например: mergžotė «подросшая девочка, работница по найму», kumeliotė «уже немаленькая подросшая кобылка», kojotė «уже немаленькая нога» (ŽD 352; DaiktvDr 280—281).

В латышском языке с соответствующим суффиксом -atė образовано, по-видимому, только одно диалектное производное kučtė: kuce «сука» (DL 244).

Эти деминутивы соотносятся с такими названиями лиц, обладающих определённым признаком, в литовском языке, как ąsotės: ąsotas «имеющий ручку», barzdotis «бородатый»: barzdotas, gyslotis «подорожник»: gyslotas (ŽD 351—352); ср. также гидронимы Ilgotis Šil, Margotė Srj и т. п. (Vanagas, 1970, 190).

Суффикс -otis, -ė возник в результате присоединения аффикса *-i̯o- к адъективному суффиксу *-āto-.

Суффикс -iotė имеет очень редкие варианты -iočė, -iočius: mergiočė «девочка» Vrn; Vlk; «взрослая незамужняя девушка» Vrn; Rdš, mergiočius «девочка, взрослая незамужняя девушка» Arm; ср. также mergiočiotė «полудевушка» Trgn, mergiočgalė Dr, mergiočgalys «маленькая девочка» Dbk (LKŽ VIII 29). На их возникновение мог повлиять суффикс -očiūs, например: barzdōčius, pilvōčius, kuprōčius и т. д. (об этих производных см. ŽD 352—353; Grinaveckis, 1991, 175—178).

-ėtis

С помощью суффикса -ėtis (< *-ēto- + *-i̯o-) образованы деминутивы vaikėtis «мальчишка» Kb (LKŽK), varnėtis «воронёнок» KN 234₅.

Они соотносятся с такими названиями носителей признака, как eglėtis «домотканое полотно с узором в виде ёлочек»: eglėtas «имеющий форму еловых иголок», šukėtis «изрезанный, с выбоинами»: šukėtas «с осколками, с выбитыми, разбитыми местами».

148

-uolis(-ė)

Наряду с названиями носителей признака jaunuolis, gudruolis, snieguolė и т. п. (DaiktvDr 346), с этим суффиксом образовано также несколько деминутивов: bernuolis «подросший мальчик» Lš; Nmn; Grv; Rod (LKŽ I² 771), merguolė «взрослая, но незамужняя девушка» Rdm; Nmn; Rm; Onš; Mrs; Švnč; Trgn; Rod; «девушка-подросток (уничиж.)» Mrs; Žž; Lp; Nč; Grv (VIII 32).

-ėnas

Деминутивы с суффиксом -ėnas употребляются лишь в некоторых аукштайтских (преимущественно восточных) диалектах и чаще всего обозначают детёнышей животных либо имеют уничижительное значение, например: arklėnas «средняя лошадь», bernėnas «подросток, никудышный парень» Ds (LKŽ I² 303, 768), botagėnas «плохая плеть» Trgn (I² 977), gyvatėnas «детёныш змеи, змеёныш» OG 116, katėnas «уже подросший котёнок» Ds (LKŽ V 407), kiaulėnas «поросёнок» Ds; Akm; «озорник, непослушный ребёнок» Trgn (V 691), šunėnas «плохая собака» Ds; «молодая собака» K (XV 358), žydelėnas «жидок (уничиж.)» Ds; Dglš; Tvr, žmogėnas «человечек (уничиж.)» Ds; Švnč; Dgl (LKŽK).

В латышском языке деминутивы с -ēns, -a распространены шире. Они употребляются во многих диалектах и чаще всего обозначают детёнышей животных, например: pīlēns «молодая утка», kaķēns «молодая кошка». Однако в некоторых диалектах (особенно в западной части Курземе) они имеют и другие значения, например: puikēns «маленький мальчик», uōzolēns «маленький дубок», mātēna «мамочка» (DL 217—230).

Эти деминутивы также произошли от названий носителей признака. Так, в литовском языке (особенно в восточноаукштайтском диалекте) распространены производные с суффиксом -ėnas, обозначающие место проживания или происхождения людей, например: ankštėnas, kapiškėnas и т. д. (LKA III, карта № 110, с. 116). Такое значение они имеют уже в письменных памятниках XVI—XVII вв., например: įsrutėnas C II 36, nazarėnas DP 7X; SP II 152, tilžėnas KLG 65. Издавна употребляются также термины родства brōlēnas/brolėnas «сын брата», seserėnas «сын сестры», tetėnas «муж тёти» и т. п. (ŽD 238). У производных этого типа имеются точные соответствия в латышском и славянских языках, ср. др.-латыш. brālēns «сын брата», диал. māsēns «ребёнок сестры», piebaldzēņi «жители Приекуле» (LVG 303—304; DL 226, 228—229); слав. *bratrēnъ «сын брата», *sestrēnъ «сын сестры» (Slawski, 1974, 128—129).

В балтийских и славянских языках названия носителей признака с *-ēno- иногда имеют и другие значения, например: лит. balėnas «древесная кора», pelėnas «помет ястреба», varnėnas, лат. raibēns «пёстрый телёнок», слав. *moldēnъ «юноша».

Суффикс *-ēno-, вероятно, развился из форм согласного склонения nom. sing. с *-ēn-, расширенных формами на o-основу; ср. лит. kelėnas, слав. *kolěno (< *kolę) «колено» и греч. κωλήν «кость плеча» (Трубачев, 1959, 161), др.-слав. slověne «славяне» (Vondrák, 1924, 660).

149

Производные с суффиксами -yklė, -uklis

С этими суффиксами, восходящими к *-tlo-, образованы деминутивы beržuklis «невзрачная берёзка» Sug, bobýklė «плохая женщина» Dr (LKŽ I² 778, 962).

Суффиксом *-tlo- издавна в балтийских языках образовывались названия орудий. Позднее, вследствие генетической и семантической близости названий орудий и лиц, стали образовываться названия лиц с уничижительным значением (например: baigūklė, miegūklis «соня», см. DaiktvDrR 153—156, 171—178). Последние, вероятно, и послужили стимулом для образования упомянутых деминутивов, также имеющих уничижительное значение. Кроме того, с некоторыми вторичными суффиксами, восходящими к *-tlo-, в литовском языке изредка образуются также названия носителей признака (например: jauniklis, -ė, jaunėklis, -ė «молодой, незрелый человек или животное», šykštuoklis «скупой человек» и т. п. DaiktvDr 357, 358); деминутивы также тесно связаны с ними.

Производные со славянскими суффиксами

-ка, -елка, -илка, -kė

Slaviška priesaga -ka turi deminutyvai kumélka ”prasta kumelė” K; LC 1883,45; BsP III 126; IV 170; Žem; Pgr (ŽD 161; LKŽ VI 870; taip pat dar pietų ir kai kuriose vakarų aukštaičių tarmėse, žr. Senkus, 1972, 150; Grinaveckis, 1991, 230), pieménka ”piemenaitė, piemenegalė” Skr (LKŽ IX 911), plg. dar seną skolinį motkà ”motina” (iš lenk. matka, gud. мamкa, žr. Skardžius, 1931, 135).

При присоединении этого суффикса к литовскому суффиксу -elis, -ė возник гибридный суффикс -elka, с помощью которого в южноаукштайтском диалекте нередко образуются деминутивы с уничижительным значением, например: avélka «овца плохого качества, облезлая», bobélka «плохая женщина», karvélka «плохая корова», mergélka «никудышная, плохая девчушка», trobélka «никудышная, плохая избушка», žmonélka «плохая жена» и др. (Grinaveckis, 1991, 230—231). Производные bobélka, mergélka J. Senkus (1972, 150) записал в диалектах капсуков и занавыков. Производные этого типа встречаются и в некоторых других диалектах, ср. bobélka «бабёнка» Ds (LKŽ I² 961), mergélka «подросшая девочка» Grg; Užv; Krtn (VIII 27), trobélka «маленький сарайчик» Žg (LKŽK).

Другой гибридный суффикс -ilka имеют деминутивы vagílka «воровка» (широко распространено), mergílka «легкомысленная девушка» Zt (Vidugiris, 1969, 152).

С суффиксом -ka деминутивы иногда образуются и в латышском языке, например: Janka «Янек», činka «кочка» (DL 309—311).

С суффиксом -ka и его парадигматическим вариантом -kė образованы деминутивы bóbškė «плохая женщина» Srv (LKŽ I² 964), púodkė «плохая голова» Gs (X 923).

-(и)ушка, -ушка, -ушке̇, -ūška

С помощью суффикса -(i)uška образованы диминутивы dainiuškà «несерьёзная, плохая песня» Lž; Jzm; Pkš (LKŽ II² 230; DunŽ 65), dainuškà «то же» LzP; Vlv; Lnkv; «песенка» NS 1313; Gdr; Lz (LKŽ II² 232; LŽ 49), а также чрезвычайно широко распространённый

150

vakaruškà «вечеринка, развлечение молодёжи», voveruškà; ср. также варианты последнего: voveriškas Gdr, voveriškė Gdl; Krm; Rš; Ūd, voverūška Šlv; Trak (LKŽK).

В латышских диалектах диминутивы с суффиксом -uška образуются гораздо чаще, например: sunuškà «собачка», meituškà «девочка» (DL 306—308).

Суффикс -uška (< -uch-bka) заимствован из восточнославянских языков; ср. рус. старушка, лягушка и т. д. (Kiparsky, 1975, 264—265).

-ица̀, -ичка̀, -ычка̀, -ичке̇, -айчка̀, -учка̀, -ечкас

С помощью широко распространённого в славянских языках суффикса -icà (ср. слав. *dèvica «божья дочь; девочка», *babica «старая баба» и т. п.; см. Бошкович, 1984, 215—228; Sławski, 1974, 98—99) образован диминутив mergicà/mergìca «подросшая девочка» J; Rs; Rdd; Žp; Prn; Žgn; Vv; Vrd; «маленькая девочка» Ar; Srd; Vl (LKŽ VIII 27).

Другой суффикс сходного происхождения, -ičkà (< -icà + -bka; например, рус. водичка, чеш. vodíčka; см. Kiparsky, 1975, 224), представлен диминутивом mergìčkà «подросшая девочка» Rz; Žml; Sb; Ds; VIkv; «маленькая девочка» BsP II 72; ср. также его варианты mergỹčka «подросшая девочка» Gs, mergìčkė «маленькая девочка» Pš (LKŽ VIII 27; Senkus, 1972, 150).

В результате смешения славянского суффикса -ička с литовским суффиксом -aitis, -ė возник гибридный суффикс -aička, распространённый в некоторых восточноаукштайтских говорах, например: avaiška «овечка», kalaička «собачка», kiaulaička «свинка», mergaička «девочка-подросток» (DaiktvDr 285).

В результате смешения суффикса -ička с другим литовским суффиксом -utis, -ė возник суффикс -učka, с помощью которого образовано производное mergùčkà «девочка» Rš (LKŽ VIII 32).

В Зиетельском говоре зафиксировано производное ežerėčkas «маленькое, неглубокое озерцо», образованное с помощью славянского суффикса -ečkas (Vidugiris, 1969, 152).

-usis(-ė)

В диалекте Жетелы встречается несколько деминутивов с этим суффиксом, например: mamùšė «матушка», tatùšis «папенька», Bòlùsis «Балиукас», Kastùsis «Кастукас», Marùšė «Марите» (Vidugiris, 1969, 152).

В славянских (особенно польском, белорусском и украинском) языках с суффиксом -us- образуются различные именные и глагольные производные, нередко имеющие экспрессивное значение, например: польск. диал. lenius «лентяй», rabùs «слуга», ligus «беспокойный ребёнок» и т. д. (Sławski, 1976, 34—35).

-iznà, -yznà, -znà, -žnà, -inžė

Производное bobìznà Skr с вариантами bobýznà Rm, bobžnà «плохая баба» Žln (LKŽ I² 963, 965) — заимствование, восходящее к старому славянскому слову babìzna (о его словообразовании см. Sławski, 1974, 123—124). По образцу заимствования bobìznà образовано производное karùžnà «мелкая, худая корова» Vlk; Vrn; Eiš, имеющее вариант

151

Распространение деминутивов в старых письменных источниках и песеннике Л. Резы

Количество деминутивов в различных текстах Суффиксы | Mž ед. ч.% | Vin ед. ч.% | BP ед. ч.% | DP ед. ч.% | SIG ед. ч.% | Ch1 ед. ч.% | SP ед. ч.% | RD ед. ч.% -elis(-ė)/ -elis(-ė) | 24 80 | 12 63,16 | 38 79,17 | 66 91,67 | 37 94,87 | 14 51,85 | 31 81,58 | 227 49,56 -alis | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — | 1 0,22 -ulis | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — | 1 0,22 -(i)ukas(-ė) | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — | 21 4,58 -ikas | — — | — — | — 1,39 | 1 1,39 | — — | — — | — — | — — -ikė | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — | 3 0,66 -užis | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — | 70 15,28 -utis(-ė) | — — | — — | 4 8,33 | — — | 1 2,56 | — — | — — | 4 0,87 -inas | 1 3,33 | — — | — — | — — | — — | — — | — — | — — -y(č)is(-ė) | 1 3,33 | 1 5,26 | 2 4,17 | 1 1,39 | — — | 1 3,70 | 3 7,89 | 26 5,68 -a(l)tis(-ė) | 3 10 | 5 26,31 | 4 8,33 | 4 5,55 | 1 2,56 | 12 44,44 | 4 10,53 | 105 22,93 -eitė | 1 3,33 | 1 5,26 | — — | — — | — — | — — | — — | — — Итого | 30 | 19 | 48 | 72 | 39 | 27 | 38 | 458

152

karvinže «маленькая коровка» Vlk; Rdm; Sn (LKŽ V 358); под влиянием того же сокращённого заимствования bobzną возникло производное mergžna с вариантом mergžna «девчонка» Lz (VIII 33). Согласный z здесь мог измениться в ž под влиянием производного mergūžė (о нём см. с. 133).

Выводы

Рассмотренные данные позволяют выделить следующие хронологические слои литовских деминутивов:

1. Самыми древними являются производные с детерминативом *-k-, которые заложили основу категории образования деминутивов в индоевропейских языках.

2. В отдельных диалектах индоевропейских языков и их группах в древнейшие периоды их развития деминутивы стали образовывать с детерминативами *-l-, *-g-/-g’-, *-s- и с адъективным суффиксом *-īno-.

3. В прабалтийском языке для образования деминутивов использовались следующие форманты: детерминатив *-t-, адъективный суффикс *-ino- и суффикс названий носителей признака *-ītio- (< *-īto- + *-i̯o-). В литовском и латышском языках деминутивы образуются также с суффиксами *-ēno- (< *-ēn- + *-o-), *-in̨io- (< *-ino- + *-i̯o-), *-ātio- (< *-āto- + *-i̯o-), вероятно, также заимствованными из категории названий носителей признака, а также со славянскими суффиксами -ka, -uška.

4. В период самостоятельного развития литовского языка деминутивы стали образовывать с аффиксами -aitis(-ė), -eitė, -uolis(-ė), -is, характерными для названий носителей признака, с суффиксами -yklė, -uklis, вероятно, перешедшими из категории названий деятелей, а также с различными славянскими суффиксами, происходящими преимущественно от *-iko-. Кроме того, в литовском языке широко распространены деминутивы с суффиксами -ėlis (-ė), -ukas (-ė), которые в других балтийских языках встречаются довольно редко.

Сокращения

BKGF — Endzelynas J. Baltų kalbų garsai ir formos. V., 1957.

BP — Постилла, то есть краткое и простое толкование Евангелия [...] Иоанном Бреткунасом [...] в Кёнигсберге [...] 1591.

Ch¹ — Chyliński, литовская Библия. Новый Завет. Том 2 — Текст. Познань, 1958.

DaiktvDr — Urbutis V. Daiktavardžių daryba. — Lietuvių kalbos gramatika. V., 1965. T. 1. P. 251—473.

DaiktvDrR — Ambrazas S. Развитие словообразования существительных. Глагольные производные в литовском языке. В., 1993.

DL — Rūke-Draviņa V. Diminutiven im Lettischen. Lund, 1959.

DP — Католическая постилла [...] Князем Миколаюсом Даукшей, каноником меднинским, переложенная с польского языка [...] в Вильне [...] 1599.

DūnŽ — Vitkauskas V. Šiaurės rytų dünininkų šnektos žodynas. V., 1976.

GrG — экземпляр словарика прусского языка С. Грунау (около 1517—1526 гг.), хранящийся в библиотеке Гёттингенского университета (цит. по Mažiulis, 1981). Остальные тексты на прусском языке обозначаются так же, как в трудах проф. В. Мажюлиса.

153

KZ — журнал сравнительного языкознания в области индоевропейских языков, основанный А. Куном. Б. и др.

LEW — Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg; Göttingen, 1962.

LKA — Lietuvių kalbos atlasas / Ats. red. K. Morkūnas. V., 1977–1991. T. 1–3.

LKK — Вопросы литовского языкознания. Т.

LKŽ — Lietuvių kalbos žodynas. V., 1956–1991. T. 1–15.

LKŽK — картотека словаря литовского языка.

LVG — Endzelīns J. Latviešu valodas gramatika. Rīgā, 1951.

LŽ — Petrauskas J., Vidugiris A. Lazūnų tarmės žodynas, V., 1985.

ME — Mülenbachs K., Endzelīns J. Latviešu valodas vārdnīca. Rīgā, 1923–1932. S. 1–4.

Mž — Геруллис Ю. (сост.). Мажвидас. Древнейшие памятники литовского языка до 1570 года. К., 1922.

PKEŽ I—II — Mažiulis V. Prūsų kalbos etimologinis žodynas. V., 1988–1993. T. 1–2.

Pkš — Пакштеляй, Шяуляйский район.

RD — Биржишка М. (сост.). Песни Людвикаса Резы. III издание первого литовского песенника. К., 1935–1937. Т. 1–2.

SIG — Лебедис Ю. (сост.). С. М. Славочинскис. Католические духовные песни 1646. В., 1958.

SP — Specht F. (par.). Šyrwids Punktay sakimu [...]. Göttingen, 1929.

SV — Endzelīns J. Senprūšu valoda. Rīgā, 1943.

Vln — сочинения Б. Виленаса (без указания страниц); «Энхиридион, малый катехизис [...] с немецкого языка на литовский полностью и верно переведённый Балтрамеюсом Вилентасом [...] напечатан в Кёнигсберге [...] 1575» (с указанием страниц).

ŽD — Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943.

ГЯ — Топоров В. Н. Прусский язык. Словарь. М., 1975.

Остальные сокращения те же, что и в большом словаре литовского языка.

Literatūra

Akelaitienė G. Morfonologinės balsių kaitos dabartinėje lietuvių kalboje: hum. m. daktaro laipsnio disertacija. V., 1993 (rankraštis).

Ambrazas S. Baltų ir slavų kalbų vardažodžių daryba (senosios bendrybės ir skirt ybės). — Baltistica, 1991. T. 27(1). P. 15–34.

Belić A. Zur Entwicklungsgeschichte des slavischen Deminutiv- und Amplificativsuffixe. — Archiv für slavische Philologie, 1901. Bd 23. S. 134–206.

Benveniste E. Origines de la formation des noms en indo-européen. Paris, 1935.

Bielenstein A. Die lettische Sprache nach ihren Formen erklärend und vergleichend dargestellt. B., 1863. Bd. 1.

Bender F. Die Verwendung der sog. Diminutiva im Litauischen. — Tauta ir žodis, 1925. T. 3. P. 76–111.

Brugmann K. Grundriß der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen. Straßburg, 1906. Bd 2. T. 1.

Būga K. Rinktiniai raštai / sud. Z. Zinkevičius. V., 1958–1961. T. 1–3.

Burrow T. The Sanskrit language. L., 1950.

Chantraine P. La formation des noms en grec ancien. P., 1933.

154

Chantraine P. Finales myceniennes en -iko-. — Proceedings of the Cambridge colloquium of Mycenien studies / ed. by L. R. Palmer, J. Chadwick. Cambridge, 1966. P. 161—179.

Eckert R. Zu den nominalen i-Stämmen im Altpreußischen. — Zeitschrift für Slavistik, 1974. Bd. 19. S. 221—233.

Eckert R. Die Nominalstämme auf -i im Baltischen unter besonderer Berücksichtigung des Slavischen. B., 1983.

Edgerton F. The -k- suffix of Indo-Iranian. Part I: The -k- suffixes in Veda and Avesta. — Journal of the American Oriental Society, 1911. Vol. 31. P. 93—150, 296—342.

Endzelin J. Lettische Miszellen. — KZ, 1909. Bd. 42. S. 375—379.

Endzelin J. Die lettländische Gewässernamen. — Zeitschrift für slavische Philologie, 1934. Bd. 11. S. 112—150.

Endzelins J. Darbu izlase. Rīga, 1974. S. 2.

Ewald F. Die Entwicklung k-Suffixes in den indogermanischen Sprachen. Heidelberg, 1924.

Fraenkel E. Die indogermanischen -l- Stämme. — KZ, 1936. Bd. 63. S. 168—201.

Fraenkel E. Die Baltische Sprachwissenschaft in den Jahren 1938—1940. Helsinki, 1941.

Gāters A. Indogermanische Suffixe der Komparation- und Deminutivbildung. — KZ, 1955. Bd. 72. S. 47—63.

Gerullis G. Die altpreußischen Ortsnamen. B.; Leipzig, 1922.

Gerullis J., Stang’as Ch. Lietuvių žvejų tarmė Prūsuose. K., 1933.

Grinaveckienė E. Mažybinės-maloninės priesagos Mituvos upyno tarmėje. — Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. Serija A, 1961. T. 2(11). P. 233—242.

Grinaveckis V. Lietuvių tarmės: Fonetika. Morfologija. V., 1991.

Hofmann J.B., Leumann M. Lateinische Grammatik. München, 1928.

Jonikas P. Pagramančio tarmė. K., 1939.

Jonikas P. Lietuvių kalbos istorija. Chicago, 1952.

Kabelka J. Kristijono Donelaičio leksika. V., 1964.

Karaliūnas S. New findings in Prussian etymology (names for fool and swine). — Colloquium Pruthenicum Primum / ed. by W. Smoczyński, A. Holvoet. W-wa, 1992. P. 15—21.

Kazlauskas J. Lietuvių kalbos istorinė gramatika (kirčiavimas, daiktavardis, veiksmažodis). V., 1968.

Kiparsky V. Russische Grammatik. Heidelberg, 1975. Bd. 3.

Knobloch J. Reste Singulativbildungen im Indogermanischen. — Innsbrucker Beiträge zur Kulturwissenschaft, 1958. Bd. 3. S. 207—215.

Lenkevičiūtė-Norkaitienė M. Nomina regionalia lietuvių kalbos tarmėse. — LKK, 1983. T. 22. P. 137—146.

Leskien A. Bildung der Nomina im Litauischen. Leipzig, 1891.

Mažiulis V. Prūsų kalbos paminklai. V., 1981. T. 2.

Meid W. Germanische Sprachwissenschaft. Bd. 3: Wortbildung. B., 1967.

Otrębski J. Wschodniolitewskie narzecze twereckie. Kraków, 1934. Cz. I.

Otrębski J. Indogermanische Forschungen. Wilno, 1939.

Otrębski J. Beiträge zur indogermanischen Wortbildungslehre. — KZ, 1967. Bd. 81. S. 217—224.

Palionis J. Lietuvių literatūrinė kalba XVI—XVII a. V., 1967.

Rospond S. Gramatyka historyczna języka polskiego. W-wa, 1979.

Salys A. Raštai / Red. P. Jonikas. Roma, 1992. T. 4.

Schmid W.P. (Rec.) Stang Ch. S. Lexikalische Sonderübereinstimmungen zwischen dem Slavischen, Baltischen und Germanischen. — IF, 1975. Bd. 80. S. 325—327.

Schmid W.P. Zum vedischen Flußname Kuliśi. — Croatica. Slavica. Indoeuropaea. Wiener slavisches Jahrbuch, Ergänzungsband 8 / Hrsg. G. Holzer. Wien, 1990. S. 205—207.

155

Schulze W. Kleine Schriften. Göttingen, 1966.

Schwyzer E. Griechische Grammatik. München, 1939.

Senkus J. Kapsų-zanavykų tarmių priešaginės vardažodžių darybos bruožai. – LKK, 1972. T. 13. P. 145–187.

Skardžius P. Die slavischen Lehnwörter im Altlitauischen. K., 1931.

Skardžius P. Šis tas iš žodžių darybos. — Archivum Philologicum, 1937. T. 6. P. 211–213.

Sławski J. Zarys słowotwórstwa prasłowiańskiego. — Słownik prasłowiański / Red. J. Sławski. Wrocław etc., 1974. T. 1. S. 43–141; 1976. T. 2. S. 13–60.

Smoczyński W. Studia bałto-słowiańskie. Wrocław etc., 1989. Cz. 1.

Specht F. Zum illyrischen Suffix -ist-. — KZ., 1938. Bd 65.

Stang Ch.S. Vergleichende Grammatik der baltischen Sprachen. Oslo etc., 1966.

Subačius G. Simono Daukanto Didžiojo lenkų-lietuvių kalbos žodyno naujadarai: individuali žodžių daryba. — Lietuvių atgimimo istorijos studijos. V., 1993. T. 4. P. 135–216.

Trautmann R. Baltisch-slavisches Wörterbuch. Göttingen, 1923.

Trautmann R. Die altpreußische Personennamen. Göttingen, 1925.

Tuttle E.F. Studies in the derivational Suffix -aculum: Its Latin origin and its Romance development. Tübingen, 1975.

Vaillant A. Grammaire comparée des langues slaves. P., 1974. T. 4.

Vanagas A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. V., 1970.

Vidugiris A. Zietelos tarmės daiktavardis. — LKK, 1969. T. 11. P. 147–182.

Vondrák W. Vergleichende slavische Grammatik. Göttingen, 1924. Bd. 1.

Wackernagel J., Debrunner. Altindische Grammatik. Göttingen, 1954. Bd. 2. T. 2.

Zinkevičius Z. Lietuvių dialektologija. V., 1966.

Zinkevičius Z. Lietuvių kalbos istorinė gramatika. V., 1980. T. 1.

Бошкович Р. Основы сравнительной грамматики славянских языков. М., 1984.

Иванов Вяч. Вс. Тохарская параллель к славянским уменьшительным формам. — IV международный съезд славистов. Славянская филология. М., 1958. Т. 2. С. 58–63.

Иванов Вяч. Вс. Общеиндоевропейская, праславянская и анатолийская языковые системы. М., 1965.

Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков, М., 1971.

Мартынов В.В. Праславянская и балто-славянская деривация. Минск, 1973.

Отрембский Я. (Рец.) Stang Ch. S. Vergleichende Grammatik der baltischen Sprachen. — Вопросы языкознания, 1968. № 1. С. 135–140.

Трубачев О.Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя. М., 1959.

THE DEVELOPMENT OF DIMINUTIVES IN LITHUANIAN

Summary

The following chronological strata of diminutives in Lithuanian have been established in the present paper:

1. The oldest derivatives are those with the Proto-Indo-European determinative *-k- which formed a basis for several Baltic suffixes: *-i-ko- (cf. Lith. dial. puodìkas ”small cup”, OPruss. malnijkix (Kindlein) III 1136, Latv. ganiķis ”small shepherd”), *-īko- (cf. Lith. brolykas ”brother”, OPruss. bratīkai (Brüder) III 895, Latv. mātiča ”mother-in-law”), *-u-ko- (cf. Lith. ož(i)ukas ”little goat”), OPruss. wosux (Bok) E 675; Lith. šun(i)ukas, Latv. sunuks ”little dog”), *-ā-ko- (cf. Lith. berniōkas,

156

Latv. bernāks ”lad”), *-ē-ko- (cf. Lith. bernėkas, Latv. bērņeks ”lad”), *-o-ko/-e-ko- (Lith. kaloka ”hill”, bernėk-šīs ”simple lad”, Latv. bērņaks ”child”).

2. In different Indo-European dialects during the oldest periods of their development diminutives were derived by means of the determinatives *-l- (cf. Lith. paršėlis, OHG farheli, Lat. porculus ”small pig”) *-g-/-g’- (cf. Lith. mergùžė ”lass”, OPruss. merguβ (Mayth) GrG 88, Latv. pirtuża ”small bathhouse” and ME hillock ”hill”, Gk. λαῖγξ ”small stone”), *-s- (cf. Lith. vagìšas ”pilferer” and Skr. hariśá- ”yellowish”, Alb. vog’l’s ”very tiny”), and the adjective suffix *-ino- (cf. Lith. berñynas ”young child” and Kymr. colwyn ”cub”, OHG geizīn ”young goat”, Gk. κοραϊνος ”young raven”).

3. The following affixes were used to form diminutives in Proto-Baltic: the determinative *-t- (cf. Lith. nagùtis ”small nail” and OPruss nagūtis (Nagel) E 117, Slav. *naǫtъ ”nail”, Lith. ragùtės, Latv. ragutas ”sledge”), the adjective suffix *-ino- (cf. Lith. vaikìnas ”teenager”, Latv. dial. darziņc ”small garden”) and the suffix *-ītio- (< *-īto- + *-io-) from nomina attributiva (cf. Lith. brolýtis, Latv. brālītis ”little brother” and Lith. eglýtis ”cloth woven in the herring-bone pattern”, Latv. lēnītis ”warm southern wind”). In Lithuanian and Latvian the diminutives are derived with suffixes *-ēno- (< *-ēn- + *-o-, cf. Lith. dial. gyvatėnas ”snake’s child”, Latv. kaķēns ”young cat” and Lith. brólėnas/brólėnas, Latv. brālēns, Slav. *bratrēnъ ”brother’s son”), -inio- (< -ino- + *-io-, cf. Lith. dial. mergelinė ”girl”, Latv. zvaigznina ”little star” and Lith. dial. auštrinis ”noth-eastern wind”, Latv. austrinis ”eastern wind”), *-ātio- (< -āto- + *-io-, cf. Lith. mergiōtė ”girl”, Latv. kučāte ”bitch” and Lith. ąsótis ”jug”) which also came from nomina attributiva and with Slavic suffixes -ka (cf. Lith. kumėlka ”badmare”, Latv. čiņka ”small hummock”), -uška (cf. Lith. dainuškà ”simple song, ditty”, Latv. sunuška ”little dog”).

4. The suffixes -aitis (cf. jaunikáitis ”young man” and gimináitis ”relative”), -eitė (cf. tarneitė ”maidservant” and praśalėitis ”stranger”), -ėtis (cf. vaikėtis ”urchin” and eglėtis ”home made of cloth, woven in herring-bone pattern”), -uolis (cf. bernuõlis ”boy” and jaunuõlis ”young man”), -is (bēŗnis ”boy” and bēŗis ”bay”) from nomina attributiva, -uklė (cf. bobūklė ”plain old woman”), -uklis (cf. beržūkis ”weak birch”) from nomina instrumenti and Slavic suffixes based mostly on *-iko- (cf. -ica, -ička, -aička, -učka: mergicà, mergiċkà, mergaička, merguċkà ”girl” a.o.) were used to form the diminutives in Lithuanian. Derivatives with the suffixes -elis, -ukas became very productive in Lithuanian.

157