W. Mańczako, «Критика ларингальной теории» («Critique de la théorie des laryngales», p. 237—247), St. Stachowskio, «Роль греческого языка в истории османского турецкого языка» («Die Rolle des Griechischen in der Geschichte des Osmanisch-Türkischen», p. 377—385), W. Stefańskio, «Несколько замечаний, касающихся окончаний местоимений в индоевропейских языках» («Quelques remarques concernant la flexion pronominale en indo-européen», p. 393—400), K. T. Witczako, «Протетические гласные в хеттском и других анатолийских языках» («’Prothetic vowels’ in Hittite and other Anatolian languages», p. 495—502) и др.

Этот сборник статей — не только прекрасное чествование выдающегося польского языковеда, учёного с чрезвычайно широким кругом интересов, человека светлой памяти, но и весомый вклад в те области филологии, с которыми Ян Сафа̀ревич был тесно связан; составитель этого сборника Войцех Смо́чиньский заслужил самую искреннюю благодарность своих коллег.

Algirdas Sabaliauskas

О ЛАТГАЛЬЦАХ И ИХ ЯЗЫКЕ

Возможно, многие удивятся, но даже посол Латвии в Литве Альберт Шарканис как-то сказал, что латгальцам¹ легче выучить литовский язык, чем латышский литературный язык². О латгальцах, которые порой склонны считать даже свой язык отдельным балтийским языком, а не диалектом латышского, мы знаем очень мало. А ведь это своего рода наши братья не только общего происхождения, но и общей судьбы. Ведь, как и большинство литовцев, они католики. В их крае служило немало священников литовского происхождения. Более двух столетий этот край был частью государства Литвы и Польши. Вместе мы стали частью Российской империи. Вместе лишились печати латинским шрифтом. Литовской «школе нужды» точно соответствует латгальская «moates skola pi ratina» («материнская школа у прялки»). А в их государственных школах висела надпись: «По-латышски говорить строго воспрещается».

Вопросу латгальцев по существу посвящено издание кафедр балтийских языков и латышской литературы Латвийского университета «Baltu filoloģija. V. Rakstu krājums» (отв. ред. Dz. Paegle. Rīga, 1995). Часть опубликованных здесь статей — доклады, прочитанные 18 марта 1994 года на традиционной конференции, посвященной памяти известного латышского лингвиста Артура Уозуолса (Ozols, 1912—1964); темой конференции на этот раз были «Латгала и язык латгальских латышей».

Опубликованные в сборнике отдельные статьи представляют интерес и для исследователей литовского языка и истории Литвы. Историкам, безусловно, интересна статья Э. Мугуревичюса «Письменные источники и археологические материалы о древней истории латгалов» («Rakstītie avoti un archeoloģijas materiāli par latgaļu senāko vēsturi», p. 7—12). Здесь рассматриваются упоминания в русских летописях Норовы (Неромы,

¹ для Латвии специально употребляет термин latgalietsi «латгальцы», поскольку термин latgali «латгалы» в научной литературе обозначает древнее балтийское племя, населявшее как Латгалию, так и Видземе и давшее имя латышскому народу и государству.

² N o r k ū n a s Z. Друзья, а не враги. Интервью с послом Латвии в Литве г-ном Альбертсом Шарканисом. Литва в мире, 1995, 3, 18.

218

Морава), которую пытались связать с неврами античных авторов, нашей Нерис, а другие считают ошибкой переписчиков вместо Лотовы. Генрих Латыш (XIII в.) в своей «Хронике Ливонии» употребляет названия латышей и латгалов как синонимы: «Lethos, qui proprie dicuntur Lethigalli» («летты, которых в действительности называют латгалами»). Считается, что с XVII в. латгалы уже называются латышами.

Особого внимания историков языка заслуживает статья А. Стафецки «Ход нормирования и современное состояние письменного языка латгальцев» («Latgaliešu rakstu valodas normēšanas gaita un stāvoklis mūsdienās», с. 18—23). Автор констатирует факт, что наряду с латышским литературным языком, сформировавшимся на основе нижнелатышского диалекта (lejaslatviešu), уже почти три столетия существует вторая традиция латышской письменности, основанная на латгальских говорах верхнелатышского диалекта. Это письменный язык латгальцев, который «пережив второй запрет печати³, вновь возрождается». С. Стафецка предлагает конкретные способы реформирования современного латгальского языка. Она предлагает обогатить его диалектной лексикой, «возродить» некоторые морфологические формы, закрепить фонетические особенности, более широко употребляемые в диалектах, и т. д.

Из статьи И. Кристовски «Взгляд на грамматики латгальского языка XIX века» («Ieskats 19. gs. latgaliešu gramatikās», с. 13—17) мы узнаём, что первая грамматика латгальского языка была издана в 1817 г. в Вильнюсе тиражом 400 экземпляров. По мнению одних, её автором был Я. Акелевич, по мнению других — Я. Римкевич. Одна из двух известных рукописных грамматик латгальского языка XIX в. хранится в Вильнюсе, в библиотеке имени Мартинаса Мажвидаса. Она написана в 1817 г. Автор неизвестен⁴.

Много интересных фактов приводится в статье Л. Лейкумы «Латгальский язык в школе» («Latgales latviešu voloda skolā», с. 24—33). Около 1625 г. (не позднее 1628 г.) иезуиты основали в Даугавпилсе первую школу Латгалии. В 1757—1844 гг. в Краславе действовала духовная семинария, бывшая важнейшим культурным центром Латгалии того времени. В 1907 г. в Резекне была открыта первая приходская школа, в которой на латгальском языке преподавали не только религию, но и другие предметы. Согласно указанию Департамента школ Министерства просвещения, в 1923 г. в латгальских школах первые два года все предметы преподавались на латгальском языке, а «литературный диалект государственного языка изучался начиная с третьего учебного года». С 1989 г. на филологическом факультете Латвийского университета преподаётся специальный курс «Письменный язык латгальцев» (с 1994 г. этот курс читается на латгальском языке). Латгальская печать возрождается. Однако родной язык (или диалект) этого края входит в школы Латгалии пока ещё очень робко. В качестве интересной детали статьи следует упомянуть, что под влиянием литовских семинаристов Ф. Трасун вместе с Я. Вишневским в 1884 г. начал преподавать латгальский язык семинаристам из Латгалии в Петербургской духовной семинарии.

С тематикой Латгалии связаны также статья О. Буша «Топонимы Латгалии в латышском литературном языке. Проблемы» («Latgales vietvārdi latviešu literārajā valodā. Problēmas», с. 34—37) и статья В. Я. Зепа «О топонимах Латгалии в собрании сочинений Эндзелинса» («Par Latgales vietvārdiem

³ Здесь автор имеет в виду, что с 1934 г. в школах Латгалии вводится почти исключительно литературный латышский язык. В 1938 г. прекращает существование газета «Latgolas Škola», а Вторая мировая война и советская власть приносят латгальцам второй, хотя и неофициальный, запрет печати.

⁴ B r e i d a k s A. Anonims latgalīšu gramatikas manuskripts. — Katōļu Dzēive, 1990, Nr. 8, 34.

219

Собрание сочинений Эндзелинса», с. 38—39).

Среди статей на другие темы, опубликованных в издании, прежде всего хотелось бы обратить внимание на статью П. Ванагаса «Происхождение текста латышского катехизиса 1586 года» («1586. gada latviešu katehisma teksta izcelsme», с. 52—62), в которой представлен тщательный анализ источников этого памятника латышского языка.

Исследователям литовского языка могут быть интересны и другие опубликованные здесь статьи: М. Рудзите «О лексике браславцев» («Par braslaviešu leksiku», с. 40—43), В. Рукес-Дравини «Старинные изгороди Северной Видземе в окрестностях Валмиеры» («Senie žogi Ziemeļvidzemē ap Valmieru», с. 44—51), А. Рекены «Особенности глагольных форм в переводе «Фауста» И. В. Гёте» («Verba formu īpatnības J. V. Gētes „Fausta” atdzejojumā», с. 63—71), А. Калначи «Категория времени в латышских грамматиках» («Laika kategorija latviešu gramatikās», с. 72—80), Я. Григорьева «Акустическая характеристика гласных латышского литературного языка» («Latviešu literārās valodas patskaņu akustisks raksturojums», с. 81—83).

П. Ванагас рецензирует подготовленное австралийским лингвистом Т. Г. Феннеллом новое издание грамматики латышского языка Аделунга (1685 г.). Он также представляет весьма подробный обзор литовской лингвистической литературы за 1993—1994 гг. Л. Балуоде пишет о международном семинаре «Литуанистика в университетах мира», состоявшемся в Вильнюсском университете в 1994 г., и о конференции «Литва—Латвия: прошлое, настоящее, будущее», прошедшей в том же году в Каунасе, в Университете Витаутаса Великого. А. Стикане рассказывает о деятельности Латвийского общества филологов, Т. Карма — о конференции по проблемам письменных языков народов Балтийского региона, состоявшейся в Тартуском университете, С. Клявиня — о семинаре «Язык и технология в Европе после 2000 года. Балтийская перспектива», проходившем в Риге.

Почтена память выдающегося латышского лингвиста Алисэ Лауны (1914—1994).

Algirdas Sabaliauskas

СИНТАКСИС ЛАТЫШСКИХ НАРОДНЫХ ПЕСЕН

Наконец-то мы дождались монографии «Lettische Syntax: die Dainas» (Латышский синтаксис: (народные) песни), написанной несколько десятилетий назад известным латышским лингвистом Альфредом Гатерсом¹. На исключительно богатом материале народных песен в ней подробно проанализирован морфосинтаксис языка латышских народных песен. А. Гатерс — единственный исследователь, посвятивший синтаксису латышских народных песен отдельный большой труд (аналитическая и синтетическая части книги вместе составляют 648 страниц).

Кратко расскажем об авторе этого труда. А. Гатерс родился 24 апреля 1921 года на северо-востоке Латвии, в волости Калнциемпу, в Спивули. В 1941 году, окончив Мадонскую гимназию, в 1942 году он изучал германскую филологию и индоевропейское языкознание-

¹ Gāters A. Lettische Syntax: die Dainas. Herausgegeben von Hildegard Radtke. Frankfurt am Main; Berlin; Bern; New York; Paris; Wien: Lang, 1993. 679 p.

220