LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1997)

Daiva MURMULAITYTĖ

ГЛАГОЛЬНЫЕ ПРОИЗВОДНЫЕ НА -a В СИНХРОННОМ И ИСТОРИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ

1. Отношения производных слов с производящими глаголами

1.1. При отборе из DLKŽ глагольных производных на -a, определении словообразовательных оппозиций и производящих слов руководствовались словообразовательными отношениями, существующими в современном языке (а не происхождением слов), т. е. объектом исследования являются производные слова, сохранившие словообразовательную связь со своими производящими словами.

Прежде всего в число исследуемых слов не вошли бывшие некогда производными слова, производящие слова которых исчезли, например, dejà: *dieti (BEE 56tt)¹. В настоящее время производными не считаются и такие слова литературного языка, которые связаны с редко употребляемыми ныне словами, встречающимися лишь в старых письменных памятниках, или с диалектизмами. Так, существительное bangà происходит от bíngti «окрепнуть» (Būga II 397, LEW 34, LKL 203). Однако в DLKŽ₃ 82 bíngti «1. окрепнуть, застареть; 2. поправиться» обозначено как диалектизм, тогда как bangà широко известно в литературном языке. Поэтому с синхронной точки зрения последнее является не производным, а простым словом (ср. Akc 33).

1.2. Иногда современный язык сохранил производящие слова и те значения, на которых основывалось производное, однако последнее с семантической точки зрения теперь очень далеко от производящего глагола, т. е. полностью лексикализовалось². Сегодня rankà уже не «орудие для сбора», già больше не связывается с gýti, а также lankà, lėšos, lùbos, ribà, salà, skarà отдалились от lėñkti, lôštis (LEW 359), laũbti (LEW 388), ribėti (LKŽD 41), sálti «течь» (Būga II 305; LKL 162), skirti (LKŽD 41). Núoma не считается производным ни в LKŽD 43, ни в Akc 15, однако, исходя из словообразовательной оппозиции pérnuoma: pérnuomoti (Keinys 1979: 169), в современном языке можно представить аналогичную оппозицию núoma: núomoti, т. е. образование существительного от приставочного глагола. Исторически направление словообразования обратное, а núoma, как и латыш. nòma, связывается с латыш. ņemt «брать» (LEW 512; LKL 180; Karulis 1992: 630, 632).

1.3. Итак, иногда трудно установить, является ли рассматриваемое слово производным с точки зрения современного языка или уже перешло в класс простых слов. «Интуитивно, опираясь на чувство родного языка, производные различает каждый человек. Только тот

¹ В LKŽD 69 утверждается, что это совершенно изолированное существительное с суффиксом -ja.

² О данном термине см. DDR 13 с лит.

138

ощущение производности субъективно и не всегда одинаково. Лингвисту здесь может мешать также знание подлинного происхождения слова, его этимологии» (ŽDT 66). Из-за упомянутой субъективности одно и то же слово в одном случае может считаться производным, а в другом — простым, например, в Akc 16 srúoga приводится в списке простых слов, однако его связь с sriegti «ходить вокруг, вращаться» (LKŽ XIII 581), по-видимому, не совсем утратилась. В Akc 239 утверждается, что связь слов byla и prabilti уже неочевидна, хотя это существительное всё же по-прежнему считается производным. Действительно, некоторые значения этого слова, например 1. юр. «судебный процесс»; 2. «определённый комплект канцелярских документов», дальше отстоят от производящего глагола, однако третья семема — «речь, разговор» — представляет собой очевидный абстракт от bílti, bylóti, например: Visi klausėsi tos bylos. Byla byloti. Из этого значения могли развиться упомянутые более специальные значения, семантическая связь которых с производящим глаголом уже не столь очевидна из-за частичной лексикализации. Skolà уже не является производным от skelėti «быть должным» (ср. LKŽD 47; LEW 812). Этот глагол теперь не употребляется в литературном языке. В LKŽ XII 797–8 приводятся примеры его употребления только из письменных источников, преимущественно старых, хотя он упоминается и в DLKŽ₁, DLKŽ₂ с пометой «диал.». Сейчас skolà семантически соотносилось бы со своим производным skõlintis³, ср. paskolà: paskõlinti. Эти два существительных различаются по значению: skolà — то, что берётся взаймы, с позиции того, кто берёт взаймы, например, skolà ne žaizda и т. д., тогда как paskolà может означать как результат действия (: paskõlinti), так и объект (: pasiskõlinti) (Keinys 1979: 159). В последнем значении, по-видимому, чаще употребляется слово skolà. Однако с формальной точки зрения такое изменение направления словообразования (skolà: skõlintis) едва ли возможно, поскольку оно препятствует словообразовательному анализу глагола: неизвестно, какое слово является производящим. Таким образом, skolà, исторически являющееся производным с окончанием -a от skelėti, сейчас уже не считается производным; в свою очередь, оно является производящим словом для глагола skõlinti (ср. уже упомянутое противопоставление núoma: núomoti — в этом случае, по-видимому, можно говорить об изменяющемся направлении словообразования и тенденции мотивировать существительное приставочным глаголом, опираясь на противопоставление однокоренных слов с приставками pérnuoma: pérnuomoti).

2. Вопрос о словообразовательных омонимах

2.1. При рассмотрении глагольных производных с окончанием -a было замечено, что значительную часть (около 40%) многозначных слов (согласно представлению в DLKŽ₃) можно было бы считать словообразовательными омонимами. Они разделены на группы с опорой на несколько критериев⁴. Одну группу словообразовательных омонимов составили бы такие многозначные слова DLKŽ₃

³О взглядах русских (а также польских и чешских) лингвистов на отношения между подобными глаголами и существительными и направление словообразования см. Zverev 1972: 75–76.

⁴Прежде всего проверялось, совпадают ли части речи производящих слов у производных (ср. Urbutis 1955: 194–195), например, vaisà 1. «плодовитость, плодородие» производно от прилагательного vaisùs, -i, а 2. «процесс размножения, размножение» — от visti, veisti(s). Следующие две группы образованы словами с разными производящими глаголами

139

многозначные слова, семемы которых различаются морфологически (в данном случае — по роду), например, áimana 1. «стенание, причитание» и 2. диал. «тот, кто постоянно стенает, причитает». О них немного подробнее.

2.2. Названия лиц общего рода и абстрактные существительные от тех же глаголов можно считать словообразовательными омонимами только с синхронной точки зрения. Диахронически это были бы значения многозначных слов, поскольку известно, что названия действий представляют собой довольно подвижную словообразовательную категорию: они могут приобретать значения результатов действий, деятелей и другие значения, свойственные отглагольным существительным (Paul 1920: 99; DDR 20). Однако со временем отношения между значениями слова изменяются. Нередко бывает, что одно значение многозначного слова исторически произошло от другого значения того же слова, но сейчас эта связь происхождения уже не ощущается (ср. Kėzytė 1961: 248). Поэтому с точки зрения современного языка слово в таком значении уже можно было бы непосредственно соотносить с производящим словом, а не выводить из другого значения⁵.

2.3. В DLKŽ₃ имеется 39 многозначных слов — глагольных производных с окончанием -a, которые можно считать словообразовательными омонимами такого типа. Их можно разделить на более мелкие группы по тому, к каким словообразовательным категориям относятся эти омонимы, точнее, производные каких словообразовательных категорий образуют омонимические пары (группы).

Прежде всего следует сказать, что почти во всех случаях (87,18%) омонимы принадлежат к разным словообразовательным категориям. В DLKŽ₃ насчитывается всего 5 (12,82%) случаев, когда омонимы разного рода являются названиями деятелей, например, производные; в одном случае разные значения производного могут быть мотивированы разными однокоренными глаголами (ср. Urbutis 1955: 190 и сл., в русской лингвистике — Achmanova 1957: 126; 1986: 6; Šmelev 1973: 102), например, išnašos 1. «изношенная, обветшавшая одежда, ветошь» (: išnešioti), 2. «то, что вынесено водой, вымыто на берег» (: išnešti); в другом случае производящие глаголы являются омонимами (ср. Urbutis 1955: 104 и сл., в русской лингвистике — Achmanova 1957: 127; 1986: 6), например, atakaišta 1. «место перед солнцем или огнём» (: atkaisti, -sta, -o) и 2. «еда, разогретая, сваренная во второй раз» (: atkaisti -čia, -tė). Производные от одного и того же глагола можно было бы считать омонимами, если a) часть из них полностью лексикализована (ср. Urbutis 1955: 169–171, 184, в русской лингвистике — Achmanova 1986: 7), например, vadà 1. «повод, предлог», 2. «случай», ср. 3. «ведение; животные одного приплода, птицы одного выводка» (: vèsti); в LEW 1176 это представлено как пара омонимов; b) одни образованы от простого, другие — от лексикализованного возвратного глагола (ср. в русской лингвистике Achmanova 1957: 126, 128; Šmelev 1973: 102), например, laida 1. «заход (солнца)» (: lėistis) и 3. «выпуск (газеты)» (: léisti); c) они мотивированы разными значениями глагола (ср. Urbutis 1955: 199–199), например, šóva 1. «дупло, выемка, гнездо» (: šáuti «взрываться») и 2. «запор, задвижка» (: šáuti «закрывать, задвигать»). Одну пару омонимов образуют производное и калька (ср. Urbutis 1955: 203) — įtaka 1. «воздействие, значение авторитета или какой-либо силы» (ср. рус. влияние, польск. wpływ, нем. Einfluss, англ. influence) и 2. топоним «устье реки» (: įtekėti).

⁵Правда, существительные, обозначающие действие и его результат, считаются многозначными и в синхронных исследованиях; здесь усматривается семантическое словообразование (Barauskaitė 1979: 42; Apresjan 1974: 193–200; Babickienė 1981: 92–94; Liaudanskaitė 1980: 89 и сл.). Только результаты действий, семантически весьма отдалившиеся и ставшие терминами, можно считать омонимами названий действий (Achmanova 1957: 126–127).

140

patárška⁶ 1. разг. «тот, кто много говорит, тарахтит» (: (pa)tarškėti «говорить, рассказывать вздор или много говорить») и patárška^b 2. зоол. «шумливая, пёстрая в крапинку, не несущая яиц курица (Numida)» (: (pa)tarškėti «издавать скрежещущий звук (о певчих птицах и некоторых насекомых)» LKŽ XV 930), а также klūika⁷, padráika, patránka, vambrà. В трёх из пяти случаев (padráika, patárška, patránka) омонимы мотивированы различными значениями производящих глаголов, ср. patránka^a 1. воен. «артиллерийское орудие, стреляющее снарядами» (: (pa)si)trankyti, trankyti(s) 1. «стучать, ударять(ся)») и patránka^b 2. разг. «сорвиголова, непоседа» (: pasitrankyti, trankytis 2. разг. «бродить, шататься»)⁸. По примеру LKŽ (IX 53) можно было бы выделить и три омонима padráika^a 1. неодобр. «распутная женщина» (: pasidraikyti, draikytis 5. «вести себя легкомысленно, распутничать» LKŽ II 627), padráika^b 2. разг., неодобр. «несерьёзный человек, ветреник, шалопай» (: pasidraikyti, draikytis 4. «шататься, слоняться» LKŽ II 627) и padráika^c 3. бот. «длинное, стелющееся, похожее на плаун растение с веерообразно расходящимися веточками (Diphasium)» (: pasidriek­ti, driek­tis)⁹; видно, что третий омоним по сравнению с двумя первыми может быть семантически мотивирован другим (родственным) глаголом.

2.4. Итак, в большинстве случаев название лица общего рода может образовывать омонимические пары (группы) с производными женского рода, принадлежащими к другим словообразовательным категориям. С этой точки зрения выделяется несколько групп рассматриваемых слов.

1. Названия лиц общего рода в DLKŽ₃ приводятся вместе с названиями действий женского рода (21 случай — 53,85% от всех омонимов с различием словообразовательных категорий или 61,76% омонимов этой группы, относящихся к разным словообразовательным категориям), например, упомянутое áimana, а также blausà, blevyzgà, išýra, išjúoka, išškyra, nėjauta, nėjėga, neniúovoka, nepakantà, neprieranga, nerėpa, núobaiga, núoboda, 1 rentà, snaudà, snudà, snūdà, tauzà, užmaršà, zaunà. В пяти случаях омонимы основаны на различных значениях производящих глаголов, например, išskyra^a 1. «выделение, отбор» (: išskirti 1. «отделить из кучи, толпы») и išskyra^b 2. разг., неодобр. «тот, кто очень разборчив в еде или корме» (: išskirti 21. «выбрать что-либо получше, подходящее, подобрать» LKŽ XII 935), núobaiga^a 1. «окончание, конец» (: nubaigti) и núo-baiga^b 2. разг., неодобр. «обессилевший человек или животное»; 3. разг. «обнищавший человек» (: nusibaigti 3.

⁶ Омонимы, представленные в DLKŽ₃ как многозначные слова, в этой работе обозначаются строчными буквами a, b, c… после слова. Для наглядности сохраняется и нумерация значений многозначного слова. Омонимы, приведённые в DLKŽ₃, обозначены так же, как в словаре, — арабскими цифрами 1, 2… перед словом.

⁷ Из-за нехватки места определения, не приведённые здесь и далее, см. в DLKŽ₃.

⁸ В LKŽ IX 628 приводятся два омонима patránka.

⁹ В LKŽ IX 53 приводятся три омонима padráika.

141

«исхудеть, зачахнуть»¹⁰ (следует отметить, что в данном случае один омоним мотивирован лексикализовавшимся возвратным, а другой — невозвратным глаголом), а также išira, nepakanta, zaunà. Это составляет 23,81% всех производных этой группы; в остальных случаях (76,19%) омонимы мотивированы глаголом той же формы и значения.

2. Названия лиц общего рода приводятся вместе с названиями результатов действий женского рода (6 случаев — соответственно 15,38% или 17,65%), например, atmata^a 1. обычно мн. ч. «отброшенная, ненужная вещь»; 2. диал. «оставленная под залежь земля, залежь» (: atmėsti) и atmata^b 3. разг., переносн., презр. «человек, бесполезный и вредный для общества» (: at(si)mėsti), atplaiša^a 1. «отколовшийся осколок, щепка» (: atplyšti) и atplaiša^b 2. разг., переносн., презр. «тот, кто не приживается в своём окружении, покидает родной край, дом, предаёт их» (: atsiplėšti)¹¹, а также draskà, kevėrza, plámpa, sąvela. Во всех случаях, кроме plámpa (83,33%), на образование омонимов повлияла также мотивация возвратными или невозвратными глаголами; помимо приведённых примеров ср. также sąvelà^a 1. «то, что спутано или растрёпано» (: su(si)vėlti) и sąvelà^b 2. разг., неодобр. «растрёпа, неряха» (: susivėlti). Draskà^a 1. «кора, щепка» (: drėksti) и draskà^b 2. разг. «тот, кто рвёт, дерёт (одежду, книги)»; 3. разг. «склочный человек, наглец» (: draskýti¹², а также plámpa^a 1. «искривление, деформация лезвия косы» (: plam̃pinti разг. 1. «бить, колотить») и plámpa^b 2. разг. «толстобрюхий человек» (: plam̃pti, plam̃pinti 2. «хлебать, плескаться»), омонимы в группах — как видно из их определений — семантически могут соотноситься с разными глаголами одних и тех же словообразовательных гнёзд (формально такая мотивация также возможна, поскольку для глагольных производных на -a характерно чередование гласных корня, а мотивироваться они могут не только простыми глаголами). В двух случаях (kevėrza, plámpa) различаются и значения производящих глаголов.

3. Названия лиц общего рода в словаре приводятся вместе с названиями орудий женского рода (2 случая — соответственно 5,13% или 5,88%). Это patáuška^a 1. разг. «тот, кто много говорит, болтает; несерьёзный человек» (: (pa)tauškėti, (pa)tauškėti разг. «говорить вздор, болтать») и patáuška^b «шнурок, привязанный к концу кнута, чтобы он громко щёлкал» (: (pa)tauškėti 1. «трещать, щёлкать») и švìlpa^a 1. этногр. «длинный духовой инструмент с одним отверстием, изготавливаемый из коры ивы» (: švilpti) и švìlpa^b 2. разг. «тот, кто свистит» (: švilpauti).

4. Названия лиц общего рода приводятся вместе с названиями действий и результатов действий (объектов) женского рода (2 случая — соответственно 5,13% и 5,88%). Это papjova^a 1. «скот, забиваемый осенью на мясо

10 В LKŽ VIII 904 приводятся два омонима núobaga.

11 Если это не метафора.

12 Draskà «склочный человек, наглец» семантически связано также с draskýtis разг. «браниться, ссориться», а не только с draskýti (akis).

142

животные; «забой скота» (: papjauti 2. «лишить жизни острым орудием»)¹³, papjovaᵇ 2. «забой», например, такая дорога — для лошадей забой, и papjovaᵇ 3. б. «измученный человек» (: papjauti 10. «сильно изнурить, замучить» LKŽ IX 898), а также pasaląᵃ 1. «тайная подготовка, выжидание, чтобы напасть или сделать что-либо дурное, коварство, ловушка»; 2. «преднамеренно скрытая часть войска для внезапного нападения на врага» и pasaląᵇ б. 3. «тот, кто нападает из засады, кусает» (о собаке); 4. «тот, кто действует тайно, коварно» (: paselėti).

5. Наименование лица общего рода в DLKŽ₃ приводится вместе с названиями действия и орудия женского рода (1, соответственно 2,56% или 2,94%) — papliauškaᵃ 1. «шлепок»; 2. «шнурок, привязанный к концу кнута, чтобы щелкать»; 3. бот. «водное растение со стреловидными листьями (Sagittaria)» (?) (: (pa)pliaukšėti) и papliauškaᵇ 4. б. разг. «тот, кто много и несерьезно говорит, болтун» (: (pa)pliaukšėti, (pa)pliaukšti «болтать, говорить вздор»).

6. Наименование лица общего рода приводится вместе с названиями действия, орудия и места женского рода (1, соответственно 2,56% или 2,94%) — kamšaᵃ 1. «дорога, выстланная хворостом, прутьями»; 2. «набивка»; 3. «давка, затор» (: kimšti(s) 1. «вставлять, заталкивать, набиваться, тесниться») и kamšᵇ 4. б. разг. «обжора» (: kimšti 2. разг. «много есть, уплетать»). Первые три семемы образуют одно многозначное слово (регулярная полисемия, метонимический перенос значения), они мотивированы одним и тем же значением производящего глагола, хотя название действия мотивируется возвратным, а названия орудия и места — невозвратным глаголом. Второй омоним основан на другом значении того же глагола и отличается от первого (многозначного) морфологическими особенностями — родом.

7. Наименование лица общего рода в DLKŽ₃ приводится вместе с названиями результата действия и лица женского рода (1, соответственно 2,56% или 2,94%) — prielipaᵃ 1. «прилипший или приклеенный предмет»; 2. «утолщенное место нити, образовавшееся при прядении» (: prilipti, prilipinti), 4. презр. «любовница, сожительница» (: prilipti) и prielipaᵇ 3. б. презр. «назойливый, неотвязный человек» (: prilipti). Хотя первые две семемы производного слова prielipaᵃ семантически могут мотивироваться двумя глаголами, а третья — одним, причем последняя стилистически отличается от первых (презр.), это не нарушает единства многозначного слова, поскольку грамматическое значение всех трех семем одинаково (в отличие от существительного общего рода). Кроме того, третья семема («любовница, сожительница») может восприниматься и как результат семантического словообразования

¹³ У этого омонима в действительности два значения, то есть он состоит из двух семем — названия результата действия (объекта) и названия действия. Последнее название действия является словообразовательным омонимом другого названия действия (papjovaᵇ); они основаны на разных значениях производящего глагола.

143

результат, то есть непосредственно образовано от первого («прилипший или приклеенный предмет»), без «посредничества» производящего глагола.

2.5. Подводя итог, следует сказать, что словообразовательные омонимы большинства наименований лиц общего рода обозначают действие (64,10% всех словообразовательных омонимов, различающихся морфологическими особенностями, или 73,53% случаев, когда эти омонимы относятся к разным словообразовательным категориям). Лишь в одном случае (kamša) омоним наименования лица обозначает место, однако другие семемы этого слова обозначают также действие и орудие. Случаев, когда наименование лица общего рода образовывало бы пару омонимов только с названием места, не обнаружено.

Во всех случаях, кроме одного (patárska), наименования лиц общего рода в DLKŽ₃ приводятся как последующие семемы многозначного слова, то есть сначала перечисляются названия действий, результатов действия или орудий женского рода.

Треть наименований лиц общего рода отличаются от своих словообразовательных омонимов также тем, что основаны на других значениях того же производящего глагола; около 18% — тем, что семантически связаны с другими глаголами того же словообразовательного гнезда; около 20% — тем, что один из омонимов основан на невозвратном, а другой — на возвратном глаголе. Примерно 15% производных соответствуют не одному, а нескольким из перечисленных условий.

Как отмечалось, слова такого типа можно считать словообразовательными омонимами только с синхронной точки зрения. При историческом рассмотрении это многозначные слова.

СОКРАЩЕНИЯ

Akc – Pakerys A. Akcentologija, Kaunas: Šviesa, 1994.

BEE – Urbutis V. Baltų etimologijos etiudai, Vilnius: Mokslas, 1981.

DDR – Ambrazas S. Развитие словообразования существительных. Отглагольные производные литовского языка, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1993.

DLKŽ₁ – Словарь современного литовского языка, Vilnius: Государственное издательство политической и научной литературы, 1954.

DLKŽ₂ – Словарь современного литовского языка, Vilnius: Mintis, 1972.

DLKŽ₃ – Словарь современного литовского языка, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1993.

LEW – Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch, Heidelberg; Göttingen, 1962.

LKL – Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos leksika, Vilnius: Mokslas, 1990.

LKŽ – Словарь литовского языка 1–2, Vilnius: Mintis, 1968–1969; 3–6, Vilnius: Государственное издательство политической и научной литературы, 1956–1962; 7–9, Vilnius: Mintis, 1966–1973; 10–15, Vilnius: Mokslas, 1976–1991; 16–17, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1995–1996.

LKŽD – Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius, 1943.

ŽDT – Urbutis V. Žodžių darybos teorija, Vilnius: Mokslas, 1978.

144

LITERATŪRA

A c h m a n o v a O. 1957: Leksiko – semantičeskoje varjirovanije slova i omonimija kak predel takogo varjirovanija. – Očerki po obščei i russkoi leksikologii, Moskva: Učpedgiz, 104–165.

A c h m a n o v a O. 1986: Slovarj omonimov russkogo jazyka, Moskva: Rus. jaz.

A p r e s j a n J. 1974: Leksičeskaja semantika. Sinonimičeskije sredstva jazyka, Moskva: Nauka.

B a b i c k i e n ė Z. 1981: Obščije zakonomernosti vozniknovenija reguljarnoj polisemi v russkom i litovskom jazykach. – Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai, A serija 4 (77), 91–98.

B a r a u s k a i t ė J. 1979: Leksikologijos pradmenys (Leksinė semantika), Vilnius: LTSR Aukštojo ir spec. vid. mokslo m-jos Leid.ybinė red. taryba.

B ū g a K. 1958–1961: Rinktiniai raštai 1–3 / Par. Z. Zinkevičius, Vilnius: Valstybinės politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

K a r u l i s K. 1992: Latviešu etimoloģijas vārdnīca, Rīga: Avots.

K e i n y s S. 1979: Galūninė terminų daryba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 19, 155–183.

K ė z y t ė S. 1961: Perkeltinės žodžio reikšmės ir jų pateikimas „Lietuvių kalbos žodyne“. – Lietuvių kalbotyros klausimai 4, 233–253.

L i a u d a n s k a i t ė Z. 1980: Razvitije proizvodnych značenij u otglagolnych imen suščestviteljnych v russkom i litovskom jazykach. – Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai, A serija 2 (71), 87–94.

L i p k a L. Lexikalisierung, Idiomatisierung und Hypostasie-rung als Probleme einer synchronischen Wortbildungslehre. – Perspektiven der Wortbildungsforschung. Hrsg. von H. E. Brekle, D. Kastovsky, Bonn: Bouvier Verlag, 1977. 155–164.

M a l a c h o v s k i j L. Teorija leksičeskoj i grammatičeskoj omonimii, Leningrad: Nauka, 1990.

P a u l H. 1920: Prinzipien der Sprachgeschichte, Halle.

P i l c h H. The Synchrony – Diachrony Division in Word Formation. – Historical Semantics, Historical Word-Formation: Ed. by J. Fisiak, B.; N. Y.; Amsterdam: Mouton, 1985. 423–425.

S o b o l e v a P. Slovoobrazovatelnaja polisemija i omonimija, Moskva: Nauka, 1980.

Š m e l e v D. 1973: Problemy semantičeskogo analiza leksiki (na materiale russkogo jazyka), Moskva: Nauka.

U r b u t i s V. 1961: Dabartinės lietuvių kalbos galūnių darybos daiktavardžiai. – Kalbotyra 3 (1), 27–61.

U r b u t i s V. 1955: Lietuvių kalbos leksikos homonimų susidarymo būdai. Filologijos m. kand. dis., Vilnius.

Z v e r e v A. 1972: Vyraženije napravlenija proizvodnosti v russkom jazyke. – Aktualnyije problemy russkogo slovoobrazovanija 1. Samarkand: Samark. gos. un–t im.. A. Navoi, 72–80.

DEVERBATIVA MIT DER ENDUNG -a AUS SYNCHRONER UND HISTORISCHER SICHT

Zusammenfassung

In dem ersten Teil des Beitrags werden die Beziehungen der Deverbativa mit der Endung -a zu ihren Grundverben untersucht. Aus der Sicht der litauischen Gegenwartssprache werden als keine Ableitungen Wörter betrachtet, deren Grundverben nicht mehr erhalten sind (vgl.: dejà) oder nur in den Schriftdenkmälern bzw. den Mundarten gebraucht werden (vgl.:

145

bangà); als Simplizia gelten auch Wörter, die vollständig lexikalisiert sind, d.h. deren Bedeutungen sich von denen der Grundverben gelöst haben (vgl.: rankà, ribà u.a.). Häufig ist es schwer festzustellen, ob ein Wort noch als Ableitung zu betrachten ist oder ob es schon in die Klasse der Simplizia übergegangen ist: in den linguistischen Arbeiten werden diese Probleme unterschiedlich behandelt. In den einzelnen Fällen kann man von einer sich veränderten oder sich ändernden Wortbildungsrichtung sprechen, wenn das Deverbativum sein Grundverb motiviert (vgl.: nuomà).

In dem zweiten Teil des Beitrags untersuchen wir die Bezeichnungen der handelnden Personen im Neutrum, die im DLKŽ₃ als besondere Bedeutungen vieldeutiger Wörter angeführt werden. Die gleichen Wörter können Handlungen, Handlungsresultate, der Ort, die Instrumente oder die handelnden Personen bezeichnen, wobei sie Feminina sind, z.B. áimana: 1. "dejavimas, aimanavimas" (das Gestöhne, das Ächzen); 2. "kas nuolat aimanuoja, dejuoja" (wer ständig stöhnt, ächzt). Von diesem morphologischen Unterschied ausgehend, sind sie in diesen Fällen aus synchroner Sicht Bildungshomonyme, die als einzeln abgeleitet vom selben Verb zu bestimmen sind. Aus historischer Sicht gelten sie indessen als Bedeutungen eines vieldeutigen Wortes.

146