LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1997)

Саулюс АМБРАЗАС

ОСОБЕННОСТИ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА: ОБРАЗОВАНИЕ НАЗВАНИЙ

ОБЛАДАТЕЛЕЙ ПРИЗНАКА*-įo-С ИСТОРИЕЙ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

§1. Помимо рассмотренных ранее производных слов с *-ko- (Ambrazas 1996), названия обладателей признака в литовском языке (nomina attributiva, далее — NAtt) образуются также при помощи суффиксов и словообразовательных окончаний, восходящих к адъективным аффиксам *-įo-, *-no-, *-en-, *-lo-, *-to-, *-uo-, *-isko-, *-mo-.

В этой статье мы рассмотрим производные слова с аффиксом *-įo-.

Производные слова с словообразовательным окончанием -is/-ys(-ė)

§2. В литовском языке немало названий обладателей признака с этим словообразовательным окончанием (Urbutis 1961: 45–47; DaiktvDr 364–365).

Производные слова этого типа встречаются уже в письменных памятниках XVI–XVII веков. Особенно широко распространено NAtt gyvis. Другие зафиксированы в отдельных текстах. Производные слова galvis «большеголовый» SD¹ 35, juodis Lex 69a, kl išis SD³ 124, kupris SD³ 66, kuprys «горбатый» Lex 50a, 69, nebylys Ch¹ 8X, plokštis «плоская местность» SD³ 299, retis «заброшенное поле» Lex 24a, rėtis SD³ 85, 124, senis SD¹ 174, 176; SD³ 422, sūris BB Job 10,10, žiemys «северный ветер» Lex 65, žilis «седой человек» BP I 120₃ употребляются и в настоящее время.

Для письменных памятников Малой Литвы были характерны также NAtt kuršys «житель Куршской косы или Малой Литвы» Lex 21a; KB II 66; Sch 192 (ср. kuršis «латыш» K II 25; J. M.Valanč; PPr 406, kuršė «узел, завязанный по-куршски» Žvr; VI – LKŽ VI 972–973), mėlynai «кочан капусты сине-красного цвета» Lex 18a; C II 232; R II 228; MŽ II 101; K II 135; «синяя или красная репа» Lex 71a (ср. mėlynīs/mėlynis «синий цвет» K II 50, 196; LC 1884,4; Šts; «одежда синего цвета» Krsn; Kp; «капуста синего или красного цвета» R; MŽ; [K]; «растение из семейства вересковых» Q 95 – LKŽ VII 1032).

§3. У названий обладателей признака с -is/-ys(-ė) имеются соответствия в латышском, прусском, славянских и германских языках, ср. лит. bėris и латыш. bēris «гнедая лошадь» (BKGF 66), прус. malkis «корюшка» (Stint) E 597 (ср. латыш. smalks «мелкий», см. PKEŽ III 105), серб.-хорв. mlât (<*moldъ), польск. nów, nowiu «новолуние» (Martynov 1973: 22), гот. hairdeis «пастух» (ср. лит. kerdžius LEW 242), asneis «подёнщик» (Kub rjakova 1963: 78; Polomé 1974: 109).

122

Šio tipo vediniai atsirado daiktavardėjant būdvardžiams su *-jo- (aut. 1991: 16–17).

Производные с словообразовательным окончанием -ius(-ė)

§4. В современном литовском языке производные с словообразовательным окончанием -ius(-ė) продуктивны и чаще всего обозначают профессию; производных этого типа со значением носителя признака меньше (Urbutis 1961: 55–56; DaiktvDr 365–366, 410).

Из 6 названий носителей признака с -ius, зафиксированных в лексиконе XVII в. Малой Литвы Lexicon Lithuanicum, 5 также обозначают профессию (balnius «тот, кто шьёт сёдла» 73, kailius «скорняк» 56a, 104a, katilius «изготовитель котлов», kubilius «мастер или продавец кадушек» 56a, 19, 34, puodžius 88), и лишь производное durmius 64, 87a сохранило чистое значение носителя признака.

§5. В словаре К. Сирвида всего 4 производных с окончанием -ius, обозначающих профессию: помимо уже упомянутого в NAtt puodžius SD¹ 33, 214; SD³ 67 (это производное распространено во многих старых письменных памятниках), katilius SD¹ 125 (также R; MŽ II 296; K; J; BŽ 213, см. также Salys 1985: 204), kubilius SD³ 301 (также DP 107₂; N; K; J); здесь находим ещё производное bičius «пчеловод» SD³ 7 (также R; N; K).

Между тем производных этого типа со значением носителя признака в словаре значительно больше: barzdžius «бородач» SD³ 22 (также Alk – LKŽ I² 676), grynius (grimius?) «бедняк, голыш» SD³ 91 (ср. grýnius A 1885,274; J; Š, grinius Rod; Lš – LKŽ II 612), kerščius «мститель» SD³ 181 (также [K]; J), niekius «бездельник, назойливый человек» SD³ 61, 198, 301 (также C II 1034; Krz 154; [K]; Tat; Skr – LKŽ VII 783), piniġius «тот, у кого есть деньги» SD³ 292 (также J; VŽ 1905,256; «расточительный человек» Upt – LKŽ IX 1043), sekmius «тот, кто говорит вздор» SD³ 5 (также Sut; N; «тот, кто рассказывает сказки» N; [K]), smalščius «сластёна» SD³ 148 (также SP I 212; MP 325; NdŽ), utėlius «тот, кто кишит вшами» SD¹ 191; SD³ 490 (распространено в диалектах, преимущественно восточно-аукштайтских – LKŽK), а также известные лишь по словарю К. Сирвида NAtt: burnius «обладатель большого рта» SD¹ 34, kytrius «хитрец» SD¹ 13; SD³ 347.

В словаре К. Сирвида, вероятно, зафиксировано более раннее состояние языка, чем в Lexicon Lithuanicum и современном литовском языке. По-видимому, словообразовательное окончание -ius возникло из -is/-ys вследствие смешения основ на (i)u и (i)o (ср. DaiktvDrR 35–36 и лит. там же), а именные производные с -is/-ys(-ė) чаще всего имеют категориальное значение носителя признака.

Производные с словообразовательным окончанием -ė

§6. В литовском языке имеются названия носителей признака с окончанием -ė, обозначающие конкретные предметы и не имеющие соответствующих форм мужского рода на -is/-ys и -ius (Urbutis 1961: 54–55; DaiktvDr 366–367).

123

Такие производные встречаются уже в письменных памятниках XVI–XVII вв., например: graikštė «украшение» BB Pat 11,22 (ср. graikštis «то же» Kel 1881,22; G 84 и graikštus, -i «красивый, нарядный» BB 1 Moz 3,6; Vln¹ 144; M.Valanč; Nz; Klp – LKŽ III 502), klišės «ножницы» SD³ 227 (также D.Pošk; N; [K], ср. klišė «косая, кривоногая» J), plikė DP 171₂₉; SD¹ 73; SD³ 160, tiesė «правая рука» AK 13, 16; SP II 166; SD³ 343 (также Sut; Kos 56; [K]; Drsk; Kt; Ar; Klt; Sdk; Mlk – LKŽ XVI 188).

Производные этого типа возникли в результате конкретизации названий обладателей признака с -is/-ys(-ė), ср. klišė и klišis(-ė), plikė и plikis(-ė) и т. д.

§7. Названия обладателей признака с *-ė- встречаются и в других балтийских языках, ср. латыш. smaile «остроконечный; вершина» (MLLVG I 163); V.Mažiulis (PKEŽ I 420–421) относит к этому словообразовательному типу также прус. gudde (Pusch) E 586: *guda- «согнувшийся».

От адъективного аффикса *-jo- возникли также некоторые производные суффиксы, с помощью которых образуются названия обладателей признака.

Производные с суффиксами -ojas/-ojis/-ojys/-ojus, -oja, -ienojas/-ienojis/-ienojys/-ienojas

§8. Наиболее распространённое производное vasarojus, которое в жемайтских и некоторых южных и восточных аукштайтских говорах имеет более старую форму vasarojas (местами встречается и вариант основы ijo — vasarojis, см. LKA III Žemėl. Nr. 15), уже зафиксированное в словаре K.Sirvydas (SD¹ 44; SD³ 85), а также в Lex 80a. Оно точно соответствует латыш. vasarājs (ME IV 484–485).

На обширной территории аукштайтских говоров употребляется также производное sienojas (с вариантами sienojis, sienojus, см. LKA III Žemėl. Nr. 13), зафиксированное уже в словаре K.Sirvydas (SD¹ 181; SD³ 6, 445), в Новом Завете S.B.Chilinskio (Mt 7,3; Luk 6,42), а также в «Sumoje Evangelijų» (174₈).

В Postilėje M.Daukšos (9X) и в жьетяльском говоре (Vidugiris 1969: 160) встречается производное rytójas. Сейчас более обычная форма с основой u — rytójus — здесь встречается гораздо реже (DP 318₄₆).

§9. В говорах и некоторых письменных памятниках встречаются ещё сходные по значению формы: NAtt augójas «дикая смородина» StngŽ 76, avižojis «овсяная соломина» Rdš; Mrk; Lš; Kb; Lp (LKŽ I² 532), lapojai «листья овощей» Lšk (ŽD 85), raitójas «всадник» (распространено в народных песнях), rugojai «ржаная солома» Kč; Nmn (LKŽ XI 893), sėmenojis «месяц май» B 765; N; [K]; KŽ, šeimvónias Žem; Trš, šeimynójus «батрак» DünŽ (LKŽ XIV 612), šilójas K I 602; KzR; Grnk; Rs; Erž, šilójus «вереск» Jrb (XIV 794, 795).

В некоторых (преимущественно южных) говорах суффикс -ojas (с соответствующими вариантами основ ijo и u) стали использовать для образования названий стеблей растений, ср. bulbójas «стебель лука», uogójas «стебель ягод» и т. д. (LKA III Žemėl. Nr. 14). Им соответствуют формы в латышском языке, например: brūklenāji «стебли брусники», uog(u)āji «стебли ягод» (LVG 285; BKGF 69).

124

§10. В результате смешения суффиксов -ienis (с последним в диалектах также иногда образуются названия стеблей) и -ojas возник сложный суффикс -ienojas (имеющий также варианты основ ijo и u), характерный главным образом для восточных диалектов (LKA III Žemel. Nr. 14, p. 29). Производное pupienojai (зафиксировано как pūpinajey^SD³ 19, pūpinoiey^SD⁵ 16) уже зафиксировано в словаре К. Сирвида.

В Малой Литве и некоторых других диалектах часть производных с суффиксом -ienojas имеет совершенно иное значение, например: avižienojai «овсяная солома» Lex 46; B 679; R; K; Lp (LKŽ I² 531, ср. avižojyš), rugienojai «ржаная солома» Lex 71a; Q 305, 418; B 815; R II 294; Krz 124; N; J; «жнивьё» K; Glv (XI 987, ср. rūgojai), но ср. pupienojai «стебли фасоли» B 279; N; K. Поскольку суффикс -ienojas связан также с суффиксом -iena, с помощью которого в литовском языке часто образуются производные, обозначающие места произрастания культурных растений (авт. 1995: 186).

Возможно, когда-то наряду с суффиксом -ojas существовали и названия носителей признака женского рода с -oja, ср. имя богини Šenoja «богиня фундаментов домов» (Greimas 1990: 444), а также гидронимы Kamoja Ad, Lankoja Ob, Lapoja Žls (Vanagas 1970:185), а также -toja: -tojas, -ėja: -ėjas (авт. 1993: 38–39).

§11. В латышских диалектах сохранились также прилагательные с -ājis, например: miglājs rīts «туманное утро», mālajs kalniņš «глинистый холмик» (LVG 284–285; BGKF 69). В литовском языке все они полностью субстантивировались.

Производные с суффиксами -ijas/-ijis/-ijus, -ija/-ijė

§12. Уже в письменных памятниках XVI–XVII вв. широко распространено производное galvijas. Для старых письменных памятников были характерны также prekijas «купец», žūkijas (о последнем см. DaiktvDrR 153), ср. также medijas BB 1 Moz 10, 9; 25, 27; Ps 91, 3; B, medijis C I 998, medija «охотник» Lex 51a; Q 622; J, medijė «браконьер» Lex 106; C II 984; «похититель деревьев» N; [K], beprotiža «глупец» J, а также диалектные treinijas, treinijā (зафиксировано уже в Lex 57, 69; C I 1151), treinjis, trainijas, trainijā, trainijus «часть повозки, возничий» (LKA I 191; LKŽ XVI 529, 735–736).

§13. В латышских диалектах сохранились прилагательные с -jis, например: sālijs «солёный», mā-lijs «глинистый», vidijs «средний» (LVG 276–277; BGKF 68). В литовском языке они почти исчезли; ср. разве что характерное для старых письменных памятников прилагательное vienatijas/vienatijis «единственный» (если это не местоименная форма прилагательного, ср. Parenti 1996: 69), а также laukijas(-a) «полевой» End (LKŽ VII 180).

Производные с суффиксом -ėjas/-ėjis

§14. Поначалу с этим суффиксом также образовывались отыменные производные. Так, от medė «лес, чаща» образовано medėjas/medėjas MŽ; [K]; Sch 88; BsMt II 37; A 1884, 19; S I 345–346; S.Dauk; V.Kudir; J.Bil; Plv; Snt (ŽD 84; LKŽ VII 983–984), medėjis «охотник» N; Jn, от prekė — prekėjas/prekėjas BB 3 Moz 25,50; GN Mt 13,45; Apr 18,11; [K]; S.Dauk; M.Va-

125

lanč; A 1884,409; V.Kudir; J.Bil; End, preketøyis „pirklys“ S.Stan (ŽD 83; LKŽ X 598).

Возможно, сюда следует отнести и производные molėjas «мельник» Ds; Rod (LKŽ VIII 335): molė «помол», pjūvėjas «жнец» BB Rut 2,3; 2,4; Mt 13,30; Q 495; MKr 74; N; (d)Vs (ŽD 83; LKŽ X 45): pjūvė «жатва», talkėjas «помощник» S.Dauk; NdŽ: talkà.

§15. В латышских диалектах отмечены именные прилагательные с -ėjis, например: galėjis «задний»¹. Именные производные с *-ėjo- существовали и в славянских языках, например: южнослав. břžejb «быстрое течение реки»: břzb «быстрый» (Slawski 1974: 87). W. P. Schmid (1960: 24–26) находит соответствия и в мессапском языке, ср. мессап. polaidehias и лит. palaidas, латыш. palaidējis.

В прабалтийском языке суффикс *-ėjo- вошёл в парадигму названий деятелей. Кроме того, с исторической точки зрения названия носителей именного признака с формантом *-ĵo являются также производными соответствующего суффикса *-taĵo- (< *-tā + *-ĵo-) (DaiktvDrR 112–117).

Некоторые суффиксы названий носителей признака возникли в результате присоединения форманта *-ĵo- к ряду адъективных суффиксов, восходящих к *-to-.

Производные с суффиксом -ytis/-ytys(-ė)

§16. Прежде всего следует упомянуть NAtt ausytė «зимняя шапка с ушами» Vrd; Kal (LKŽ I² 504), avižytis «такой вид ткани, сотканной на 8 или 10 ремизках» Grg (I² 532), blakytis «ткань с двойными нитями основы» Skdv; Grg; Prk; I.Simon (I² 878), eglytis «ткань, сотканная с еловым узором» Dr, Lkv; Lnk (II² 1052), lamstytis «ткань с рубчиками» Kos 151; J; Klp; KlvŽ; Kl; Brs; Vvr; Slnt (VII 114), šlakytės «картофель такого сорта» Rt, šlakytis(-ė) «скот с пятнистой шерстью» Kal; Kl (XIV 1001).

Большинство этих производных может быть также словообразовательно связано с прилагательными на суффикс -ytas(-a) (то есть их можно считать производными на окончание -is(-ė)), ср. ausytas(-a) «с ушами (о шапке)» J; Kal (LKŽ I² 503), blakytas(-a) «с просновками» BzF 100; Prk; Rdm (I² 878), eglytas(-a) «с ёлочками, ёлочный» I.Simon; Vlkv; Mrj (II² 1052), lámstytas/lamstytas(-a) «с рубчиками» BzF 33; Ms; Slnt; Tv; Brs (VII 114), šlakytas(-a) «пятнистый» Šts; Plt (XIV 1000).

§17. В жемайтском диалекте употребляются производные vókytis/vokytýs «немец», šiaulýtis «житель Шяуляя» (LKA III Žemel. Nr. 10, 110). Из Lexicon Lithuanicum (20) известно производное seseryčiai «дети братьев» (ср. seseryčia, см. § 21). Сходное значение принадлежности имеют латыш. latvītis «латыш», vāciītis «немец», tautītis «юноша из чужих краёв» (LVG 387; DL 239–240). Возможно, она присутствует и в прусских личных именах (например, Moldite, Bludit, Waikitte, см. Trautmann 1925:

¹ LVG 280; Vulane 1986; Laumane 1989.

126

182), а также в топонимах (например, Lankiten, Pelitte, Pelkyten, см. Gerullis 1923: 257 и сл.). В текстах на прусском языке не зафиксированы диминутивы с *-ītio-.

§18. A. Непокупнас (1985), основываясь на встречающемся в топонимах прусского языка суффиксе -owiten, -awiten, даже выдвигает предположение, что сложный суффикс *-oųī-tio- (< *-oųo- + *-ītio-), с помощью которого в славянских языках образуются патронимы, был общей инновацией славянских и западнобалтийских языков. Однако суффикс -owiten, -awiten в топонимах прусского языка мог возникнуть вследствие полонизации прусских форм (ср. польск. -owicy²). Тем более что в балтийских языках прилагательные с суффиксом *-oųo- очень редки. Так, литовские прилагательные lapāvas «цвета листа», lināvas «цвета льняного цветка», вероятно, образованы по образцу славянизмов ružāvas, vyšniāvas (ŽD 397). В прусском языке суффикс *-oųo-/-ęųo- чаще всего входит в состав других суффиксов, например: acc. sing. drūktawingiskan «строгого, сурового» (gestrengen) III 119₁₁, nom. sing. ginnewings «дружелюбный» (gewaltige) III 85₁–₂ и т. д. (SV 44). Эти производные также не имеют древнего значения принадлежности, происхождения, которое сохранили славянские прилагательные с *-oųo- (ср. др.-слав. Petroв: Petrъ и санскр. Viṣṇa-vāḥ:Viṣṇuḥ, см. Meje 1951: 275).

§19. В славянских языках производные с *-ītio-įrgį обычно имеют значение принадлежности, происхождения, например: южнослав. Božitъ «сын Бога», brātitъ «сын брата» и т. д. (Sławski 1976: 55 и сл.). Кроме того, с этим суффиксом издавна часто образовывали личные имена, названия племён и мест³. В балтийских (особенно литовском) языках для этой цели чаще употреблялся другой вариант суффикса *-ītio- — *-eitio- (ср. §24).

§20. В латышском и славянских (как и в литовском) языках имеется несколько производных с *-ītio-, сохранивших чистое значение носителя признака, например: lēnītis «тёплый южный ветер»: lēns «тёплый», jaunīte «невестка; молодая жена; молодая мать; мачеха»: jauns «молодой» (DL 240); южнослав. golîtъ «голый, бедный человек»: golъ «голый» (Sławski 1976: 57–58).

Возможно, у этого типа производных есть соответствия и в германских языках, ср. древневерхненем. jungidi «детёныш зверя» (Mezger 1953).

Таким образом, названия носителей признака с суффиксом *-ītio- (< *-īto- + *-io-) вероятно, являются инновацией балтийских, славянских и германских языков. В этих языковых группах также начали образовывать названия носителей признака с аффиксом *-io- (см. §3). Попытка F. Mezger (1953) связать суффикс *-ītio- с и.-е. *-tio- сомнительна.

Vėliau baltų kalbose ši priesaga buvo panaudota deminutyvams (aut. 1994: 146–147) ir rečiau kuopiniams pavadinimams (aut., 1995, 187–188) daryti.

² Ср. Gerullis 1925: 212–13; Górnowicz 1974.

³ Vondrák 1924: 598–599; Rospond 1937; Taszycki 1946: 27 и сл.; Čuľin 1964: 9–92; Lindert 1967: 40–45; Vaillant 1974: 333 и сл.

127

Производные с суффиксом -yčia

§21. Несколько производных с этим суффиксом встречаются в старых письменных источниках, например: brolyčia «дочь брата» Lex 20; C I 402; Q 103 (также B; N; K; «двоюродная сестра» JR 69), karvelyčia «голубка» SD¹ 37; SD³ 72; SP I 369 (также N; [K]), meškerýčia/meškerỹčia «удилище» C I 98 (также MŽ II 28; [K]; Sl; Ps; Srv; Paj – LKŽ VIII 89), seseryčia «дочь сестры» Lex 78; C II 527; Q 474 (также MŽ; K; L; Rtr; «двоюродная сестра» N; ср. сербское sèstrič, см. Mezger 1953: 118).

Производные этого типа встречаются и в диалектах, например: darklyčia «человек, странно одетый» J I 296, kaulyčia «очень худой человек» J; Ms; «болезнь конских ног» Grz; Kp; Lk; Ms (LKŽ V 432), kempýčia «высохший человек» J II 75, kerýčios «колдовство» R II 370; N; K; J; Žm (LKŽ V 609), lovýčia «ясли» Lp; Mrk; «жерновая мельница» Ut; Vdn; Kb (VII 667), mazgýčia «дощечка, используемая при плетении сети» N; [K]; J, žalktýčia «дочь змея» G 122; A.Baran; Ds (LKŽK).

§22. На значительной части ареала аукштайтского диалекта суффиксом -yčia образуются фамилии незамужних женщин, например: Baltrušaityčia, Jankýčia, Pakálkyčia (LKA III карта № 112, с. 121–122). Такие фамилии уже зафиксированы в источниках XVII в. (Macijauskienė 1991: 263 и сл.). Суффикс -yčia встречается также в названиях водных объектов в двух разобщённых ареалах: в самой южной части Литвы и в Жемайтии, например: Ylyčia Smn, Šarkýčia Lbv, Kalnyčia Krž (Vanagas 1970: 141–142, 402).

В некоторых латышских диалектах соответствующим суффиксом -iša образуются фамилии замужних женщин (например, Bergmaniša «жена Бергмана»); встречаются также отдельные нарицательные названия женщин, например: delveriša «шумная женщина», vēveriša «жена ткача» (LVG 377; DL 316–317).

§23. Й. Отрэмбский (GJL II 258) высказывает предположение, что суффикс -yčia возник из -ytė в результате смешения основ ją и (j)ē, а также под влиянием славянского -ica. Однако приведённые данные позволяют предположить, что суффикс -yčia может быть древним. Поскольку когда-то в балтийских языках с формантом *-ā- (впоследствии вытесненным формантом *-(i)ė-) образовывались nomina feminina (авт. 1993: 38–39), вполне возможно, что суффикс -yčia древнее, чем -ytė (т. е. *-itjā-: *-itjo- как *-tājā-: *-tājo-).

Следует отметить, что у суффиксов -aitė, -utė, -ūtė в диалектах есть вариант с основой ją -aičia, -učia, -ūčia; с ними образуются фамилии незамужних девушек, уже засвидетельствованные в источниках XVII в. (Maciejauskienė 1991: 262 и сл.); ср. также суффикс -ėčia (см. §39).

С другой стороны, смешение основ ją и (j)ē, славянский суффикс -ica и славянизм -inyčia (ср. авт. 1995: 192 и гибрид broličkas «сын брата» N) могли оказывать консервирующее воздействие; возможно, именно поэтому суффикс -yčia сохранился и получил большее распространение в восточной Литве.

128

Производные с суффиксом -ietis/-ietys(-ė)

§24. Производные с этим суффиксом обычно имеют значение принадлежности или происхождения. Особенно древним является производное vókietis/vokietỹs(-ė), распространённое по всей территории верхне-литовского диалекта (LKA III Žemėl. Nr. 10), зафиксированное в письменных памятниках XVI–XVII вв. (DP 457₄₂; SD¹ 94; Lex 23a; C I 460) и точно соответствующее латышскому vācietis (ME IV 492).

В значительной части верхне-литовского диалекта с суффиксом -ietis(-ė) теперь широко образуются названия лиц по месту жительства или происхождения, например: jonišiškietis, panevėžietis, vilnietis и т. д. (Lenkevičiūtė-Norkaitienė 1983; LKA III Žemėl. Nr. 110, p. 115). Производные этого типа тоже могут быть довольно древними, ср. galilietis «житель Галилеи» Bt Jn 7,52; ApD 1,11, латыш. raũnėnietis «житель Рауны» (LVG 388; BKGF 98).

§25. В старых письменных памятниках встречаются производные prašalietis «неместный, человек из другой страны» DP 8X (также M.Valanč.; A 1884,380; «посторонний человек» Žml; «прохожий» NdŽ — LKŽ X 561), pra šalnietis «человек из другой страны» SE 215₉; KN 117; Ch 2 Moz 12,43; Rut 2,10; Bt Luk 17,18, ср. также pašalietis «чужой, посторонний человек» Žem; Jnšk; «прибывший из другого места, неместный человек» Skr (LKŽ IX 553).

В диалектах (преимущественно восточно-верхнелитовском) употребляются также NAtt apylinkietis Trgn, aplinkietis «житель окрестностей» Grž; Trgn; Svn (LKŽ I² 245), giminietis «родственник» Bt Mr 6,4; Ds (III 310, ср. латыш. savietis «то же» LVG 388), kaimietis J, laukietis Brž, laukinietis «земледелец, крестьянин» Žg; Skn (LKŽ VII 180, 181), seserietė «двоюродная сестра» Mrk; Prn (ŽD 360), sodietis «сельский житель» Brž (LKŽ XIII 274), šeimynietis «домочадец» Str; Lkm; Ad; Tvr; Prng; «батрак» A.Baran; Ds; Ml; Krns; Ad (XIV 609).

Производные с суффиксом -eitis(-ė)

§26. Уже в Евангелиях Б. Виленто (109) зафиксировано NAtt pra šalietis «иностранец» (также S.Dauk; значение «пришелец, неместный человек» распространено в северожемайтском диалекте, см. LKŽ X 561, ср. prašalietis, см. §25).

В жемайтском диалекте встречается и больше производных с этим вариантом суффикса -ietis(-ė), сохранившим старый дифтонг ei, например: pašalėitis «незваный гость» Sd (LKŽ IX 552, ср. pašalietis), treinėtis «треугольник» S.Dauk; Slnt, treinėitė «часть телеги, треинис» Gršl (XVI 735), ср. также tarneitė (авт. 1994: 148), а также фамилии Gineitis, Kiauleitis, топоним Vyžeičiai «деревня в волости Рокишкиса» (ŽD 361), прус. Muntileitis, Swanieyten (Būga 1958: 427)

Производные с суффиксом -aitis(-ė)

§27. В литовском языке сохранилось очень мало названий носителей признака с этим суффиксом. Особенно древнее производное žemaitis/žemaičiai (о его истории см. Zinkevi-

129

čius 1993), randamas jau XIII a. pradžios rusų istoriniuose šaltiniuose (Salys 1930: 6–9), paplitęs XVI–XVII a. lietuviškuose raštuose.

§28. В старых письменных источниках отмечены NAtt pra šalaitis/prašalaitis «пришелец, чужеземец» BB 2 Moz 12,19; 12,48; 20,10; Joz 8,23; BP II 383; Lex 37a; C I 98, 996 (встречается также в диалектах), tėvykštaitis «наследник» DP 575₂₆, 611₁₇, 620₂₈; SD³ 57 (также Sut; N; Gmž), velykaitis/velykaitis «пасхальное яйцо» Lex 66a; C II 186 (широко распространено в диалектах), а также примыкающее к ним našlaitis/našlaitis DP 307₃₅, 335₃₃, 336₅,₈; SD¹ 165; SD³ 402; Ch¹ Jn 14,18.

В диалектах (преимущественно жемайтских) встречаются также производные brólaitis/broláitis «сын брата» Rs; «младший шафер» Šl; Klk; Sk; Sml; Lnkv, brólaitė/broláitė «жена брата» Lz; «дочь брата» Rs; «подружка невесты» Grk (LKŽ I² 1068), gimináitis/gimináitis(-ė) S.Stan; J I 432; Kv; Ldvn; Rtn; Ds (ŽD 359; LKŽ III 309), girináitis/girináitis «житель леса; невоспитанный человек» J; Kv; Rs; L1 (LKŽ III 341), kálvaitis(-ė) «сын или дочь кузнеца» J(Kv), kalvaitis «житель холма» J, karaláitis/karaláitis(-ė) «сын или дочь короля» N; J; D 101; Dkš; Smn (LKŽ V 258), ketvirtokáitis «тот, кто имеет четвертую часть волока» Grv (V 670), laukináitis/laukinaitis «житель полей» J; Kv; Vdk; Erž; Krtv; Gr; «жемайт» Šmk (VII 180–181), miškináitis «житель леса или опушки» Škn; Pp; Krtv (VIII 289), namūnaitė «дочь фермера» J; (d)Grk (VIII 537), pašaláitis(-ė) «посторонний, чужой человек» Rs; Pdn; Užv; Krš (IX 551), priešaláitis «человек, живущий в деревенском мире, подселенец» J; Jrb; Vl; «человек, вмешивающийся в чужие дела» Grš (X 688), saváitis «родственник» Prng; Dv (XII 233), seseráitis «сын сестры» Krkl, seseráitė «дочь сестры» Krkl; Ms (XII 437), sūnáitis «внук» Ašb; I.Simon; Grv; Lz (XIV 150), tėvynáitis/tėvynaitis/tėvynáitis (распространено в северножемайтском диалекте), tėvūnáitis/tėvūnaitis/tėvūnáitis «сын фермера, наследник имущества» (распространено в южножемайтском диалекте).

§29. Как показывают эти примеры, большинство названий носителей признака с суффиксом -aitis(-ė) имеет значение принадлежности по происхождению. Вероятно, от них произошли отчества с -aitis(-ė) (ср. Skardžius 1954: 29 и далее), когда-то распространенные на большой территории западной Литвы примерно до реки Невежис (Zinkevičius 1977; Maciejauskienė 1977: 160–161). Впоследствии они превратились в фамилии.

В настоящее время в северо-западной части жемайтского и западной части южноаукштайтского диалектных ареалов с суффиксом -aitis образуются неофициальные фамилии неженатых мужчин, например: Galdikáitis, Kerváitis, Šimkáitis и т. д. (LKA III Žemėl. Nr. 111, p. 119). На еще большей территории жемайтского диалекта с суффиксом -aitė образуются фамилии незамужних женщин, например: Liutkáitė, Budráitė, Kėvišáitė и т. д. (LKA III Žemėl. Nr. 112, p. 120).

Названия носителей признака заложили основу для появления в литовском языке также ныне весьма распространенных диминутивов с -aitis(-ė) (авт. 1994: 147–148).

§30. Отдельные названия носителя признака с -aitis встречаются и в латышском языке, например: tautaitis «соотечественник», čakāraitis «неряха, растяпа», puškaitis «коз-

130

kų varpelis“ (Laumane 1991). Žymiai dažniau su šia priesaga latvių kalboje daromi kuopinės prigimties vietų pavadinimai (Laumane 1990).

Суффиксы *-īṭio, *-eitio, *-oitio, вероятно, являются аблаутными вариантами одного и того же суффикса; ср. лит. vōkītis и vōkietis, латыш. vāčītis и латыш. vāčietis, лит. gimináitis и giminietis, pašaláitis и pašalietis, лит. saváitis и латыш. savietis «родственник». Вероятно, издавна различалась лишь область их распространения: варианты *-īṭio-, *-oitio- были характернее для западной, а *-eitio- — для восточной области балтийских языков.

Производные с суффиксом -(i)otis(-ė)

§31. Этот суффикс возник в результате присоединения аффикса *-jo- к адъективному суффиксу *-āto-.

Большинство производных с -(i)otis(-ė) всё ещё сохраняют связь с прилагательными на -otas(-a), например: ąsōtis PPr 250; LTR(Šll); Slv (ŽD 351; LKŽ I² 329, ср. ąsōtas, -a), barzdōtis «бородатый» Blv; Ds, barzdōtė «картофелина с длинными корнями» Rk (LKŽ I² 675, ср. barzdōtas, -a), bēr(i)ōtė «гнедая кобылка» Trgn (I² 766, 771), gyslōtis «подорожник» Ob; Mrs; Alk; Grž; Als; Sl; Nm; Alv; Vrb; Sn (III 356, ср. gyslōtas, -a), šakōtis «ветвистое дерево или палка» Kp; Vvr; «такое изделие из теста» Užp; «такой сорт муки» Ggr (XIV 425, ср. šakōtas, -a).

Названия носителей признака этого типа послужили основой для возникновения некоторых гидронимов с -otis(-ė), например: Ilgotis Šll, Margōtė Srj (Vanagas 1970: 190); ср. также прус. nagotis «железный горшок» (Erintop) E 349 (PKEŽ III 168). От них образовались и деминутивы с -iotė (авт. 1994: 148).

Производные с суффиксами -očius(-ė), -očia, -očias

§32. В текстах XVI–XVII вв. встречается NAtt pilvočius BB Job 15,12; SD³ 24, 92.

В диалектах производных с -očius(-ė) значительно больше, например: apgaudlōčius «обманщик» Grg (I² 192), bāmbōčius «лошадь с большим пупом» Grg (ср. bāmbotas «с большим пупом», см. LKŽ I² 635), barzdōčius «бородатый» BsP III 242; Švnč; Sb; Kp; Tvr; «такое растение, козья борода» Dkšt; Rš; Vrnvv; Rod (ŽD 352; LKŽ I² 675, ср. barzdōtis, см. §31), durmavōčius «глупый, неосторожный человек» Tvr (Otrebski 1934: 124), galvōčius «умный, сообразительный» M.Valanč; A.Baran; BM 178; J; JY 576; Sdk; Sb; Tvr (ŽD 352; LKŽ III 859, ср. galvōtas, -a), garbanōčius(-ė) «кудрявый» S.Dauk; Slnt; Vkš (LKŽ III 113, ср. garbanōtas, -a), gyslōčius «подорожник» Tvr; Bd (III 355–356, ср. gyslōtis, см. §31), gunklōčius «имеющий много шишек» Tv (III 734, ср. gunklotas/gunk-lōtas, -a), gudrōčius «хитрец» BM 178; Srv; Vvr; Gž (III 698), karpōčius «бородавчатый» N; [K]; Bn (V 309, ср. kārpotas, -a), kepenōčius(-ė) «страдающий заболеванием печени» N; [K]; J, kuprōčius «горбун» N; K; BsP III 218; Vkš; Rtn; Tvr (ŽD 353; LKŽ III 933, ср. kuprōtas, -a), ligōčius(-ė) «больной человек»

131

J; Pvn; Als (ŽD 353; LKŽ VII 478; DünŽ 176; ср. ligótas,-a), patrankóčius «шумный человек» Klvr; Mrj; Rdm; Pns (IX 629), putóčius «тот, кто пенится» Rod; «тот, кто много болтает, разбрызгивая слюну» Bd; Tvr; Rod; Sn; «разъярённый человек» Ad (ŽD 353; LKŽ X 1135, ср. putótas,-a), seilóčius «слюнявый» Tvr; Vrn (ŽD 353; Grinaveckis 1991: 175), ūsųčius «тот, у кого есть усы» N; Ak; Dvd; Dkš; Tvr; «такое водное животное» Mrs (LKŽK).

§33. Поскольку в литовском языке имеются славянизмы с -očius (например: kapóčius «погребающий умерших», kylóčius «тот, у кого есть кила», sylóčius «силач»), то J. Otrębski (1934: 123) в описании тверечского говора выдвинул гипотезу, что сам суффикс -očius возник из слав. -ačʹ (как -orius — из слав. -arь, см. DaiktvDrR 16 и лит.). Однако, учитывая, что у большинства производных с суффиксом -očius есть соответствия среди прилагательных с суффиксом -otas(-a), более убедительным представляется мнение P. Skardžius (ŽD 353) и V. Urbutis (DaitvDr 355), согласно которому суффикс -očius возник на литовской языковой почве, когда к суффиксу -otas присоединилось словообразовательное окончание -ius, то есть производные с суффиксом -ius с исторической точки зрения являются производными с окончанием -ius. Кроме того, со временем и J. Otrębski несколько смягчил свою гипотезу и в «Грамматике литовского языка» (JGL II 255–256) отмечает, что некоторые производные на -očius можно рассматривать как производные с окончанием -ius от прилагательных с суффиксом -otas. С другой стороны, V. Grinaveckis (1991: 175–178) усматривает косвенное влияние упомянутых славянизмов на литовские производные с -očius, поскольку в жемайтском и южноаукштайтском говорах суффикс -očius содержит аффрикату č, не свойственную этим говорам.

§34. Наряду с производными gyslótis, gyslóčius имеется также производное gyslóčia «подорожник» SD³ 4; R; N; BzF 113; P. С тем же суффиксом -očia образовано и название водоёма Ramočia Klm (Vanagas 1970: 185). Наряду с производным bámbočius (см. §32) имеется также производное bambočias «ребёнок с большим животом» Užv (LKŽ I² 635).

Производные с суффиксом -uotis(-ė)

§35. В старых письменных источниках находим NAtt raupsuotis MP 76, 310, 320; SE 6, raupuotis «больной проказой» SE 10X (то же у A. Baran; «прокажённый, перенёсший проказу» Pc — LKŽ XI 313, ср. прилагательные raupsúotas,-a, raupúotas,-a).

В диалектах таких производных несколько больше, например: akuótė «осыпавшийся мак» Paj, akuótisSrv; Šol; Inšk; Ds, akuotuótis «тот, у кого есть ости» Ds (LKŽ I² 90, ср. akuótas,-a, akuotuótas,-a), kesuótė «место, поросшее кочками, луг» S. Dauk; Plt; Brs (V 646, ср. kęsúotas,-a), kailiniuótis «тот, кто в тулупе» S. Dauk; Šts (V 53, ср. kailiniúotas,-a), kuoduótė «хохлатая курица» Brs; Ds (VI 906, kuodúotas,-a), lapuótė «облиственная метла» Grž (VII 158, ср. lapúotas,-a), piniguótis «тот, у кого много денег» S I 191; Pkr; Šlc (IX 1043, ср. pinigúotas,-a), raguótis(-ė) «тот, у кого есть рога» LTR (Užp); Kv; Btg; Bgs; Ut; Rz, raguótis «чёрт» LTR(Sln); Ds; «столб с ветвями для развешивания горшков» Šlc; «такое полотно шириной в десять пядей» Kp (XI 42, ср. ragúotas,-a), rainuótė «полотно в полоску» J (ср. rainúotas,-a), rudúotė «рыжеватая курица» Grž (XI 881), šlakuótis(-ė) «тот, у кого есть веснушки»

132

Šts; Vrn; Prk; šlakuotė «переходная масть» Jn; Kv (XIV 1003–1004, ср. šlakuotas, -a), ūsuotis «тот, у кого есть усы» Ds; «тот, у кого есть ости» Dgl (LKŽK).

Большинство названий носителей признака с -uotis(-ė) ещё сохраняют связь с прилагательными с суффиксом -uotas(-a), то есть исторически ещё могут считаться производными с окончанием -is(-ė) (ср. ŽD 354; DaiktDr 351; GJL II 256).

Производные с суффиксами -uočius(-ė), -uočia

§36. Упомянутые ранее производные raupsuotis, raupuotis (см. §35) в переводе Библии С. Б. Хилинского имеют вариант raupuočius Ch¹ 8X; Ch 2 Kar 7(содержание), raupuočius «тот, кто болен оспой» Ch 3 Moz 14,2 (также L 391; «человек с оспяным лицом» Dglš – LKŽ XI 312).

В диалектах употребляется ещё несколько NAtt этого типа, например: akuočius «тот, у кого есть ости» Rdm (LKŽ I² 89, ср. akuotis, см. §35), gauruočius «тот, кто зарос волосами» Ign (ср. gauruotas, -a, см. Grinaveckis 1991: 177), kailinuočius «тот, кто носит шубу» Prk (V 53, ср. kailiniuotis, см. §35), kuoduočius «тот, у кого есть хохолок» Brs (VI 906, ср. kuoduotė, см. §35), pinigiuočius «тот, у кого много денег» J; Pgg; Klvr; Gs; Lp (IX 1043, ср. pinigiuotis, см. §35), puikuočius «забияка, озорник» MŽ; K; Sch 75; KrvP(Pln) (LKŽ X 855), raguočius «рогатое животное» K I 504; Jnš; «чёрт» LTR(Dkk); Psn; «заносчивый, высокомерный человек» MŽ; KrvP(Krž), raguočė «трёхиглая колюшка, колюшка» Srj (XI 40, ср. raguotis, -ė, см. §35), turtinguočius «богатый человек» Dkšt (Grinaveckis 1991: 177).

Как видно из приведённых примеров, у большинства производных с суффиксом -uočius(-ė) есть соответствия с суффиксом -uotis(-ė). Следовательно, суффикс -uočius(-ė), вероятно, является вариантом суффикса -uotis(-ė) с основой на įu. Правда, В. Гринавекис (1991: 177) усматривает здесь также влияние славянского суффикса -ač.

§37. Производные kuoduotė, kuoduočius имеют вариант kuoduočia «хохлатая курица» KlvD 144 с суффиксом -uočia.

Производные с суффиксами -ėtis(-ė), -ėčias, -ėčia

§38. В диалектах употребляется лишь несколько производных с суффиксом -ėtis (<-ėtas + -is), например: eglėtis «домотканое полотно с узором в виде ёлочки» Trk (LKŽ II² 1051, ср. eglėtas, -a), lapėčiai «лисья шкура, лисья шуба» J (ср. lapėtas, -a), lašinėtis «пирожок с салом» Žem, šukėtis(-ė) «тот, кто весь в черепках» J; Gs; Vl; Nmn; Pl; Vrn; Slnt; Ds; Kp; Trgn (LKŽ XV 329, ср. šukėtas, -a), varškėtis «вареник с творогом» Sk; Kl; Jnš; Škn; Sln; «лепёшка из творога» Vrn; «пирожок с творогом» Škn (LKŽK, ср. varškėtas, -a).

С этими производными, по-видимому, связаны также NAtt старых письменных источников šešuolėtis Mž 473₁₄, 543₁₇; VlnE 158₁₀; MTP 22a₂ и употребляемый в жемайтском диалекте его вариант šašuolėtis «тень» (зафиксирован уже в ŽCh 304; S. Dauk; M. Valanč; P – LKŽ XIV

133

540–541), образованное от слова šešuolis, характерного для письменных памятников Малой Литвы XVI–XVII вв. (Fraenkel 1936: 181–182; ŽD 351).

§39. Суффикс -ėtis имеет следующие парадигматические варианты:

-ėčias. družėčias «грубая ткань» J I 355 (ср. družėtas, -a);

-ėčia: brolėčia «дочь брата» SD¹ 177; SD³ 22, 431; Švnč (LKŽ I² 1069), dukterėčia Sb; Kp; And (I² 812), laumėčia «дочь лауме» Kp (ср. laumėtas, -a «с лауме» Varn – LKŽ VII 190, 191).

Выводы

1. Образования названий носителей признака с аффиксом *-jo- началось довольно давно, возможно, ещё тогда, когда балтийские, славянские и германские языки не отделились от северного диалекта праиндоевропейского языка. Возможно, к тому же периоду относится и сложный суффикс *-īt-jo-, имеющий в балтийских языках апофонические варианты *-eit-jo-, *-oit-jo-. С ними также образуются названия носителей признака. Впрочем, позднее суффиксы *-ītio- и *-oitio- стали использоваться и для образования уменьшительных форм.

2. Сложный суффикс *-ē-jo-, характерный для балтийских, славянских и, возможно, месапского языков, первоначально служил для образования названий носителей признака, а позднее был включён (как и суффикс сходного происхождения *-tā-jo-) в парадигму образования названий деятелей. В литовском и латышском языках названия носителей признака образуются также с *-ā-jo-. Латышский язык сохранил более древнее состояние: здесь ещё в диалектах встречаются прилагательные с *-ājo, *-ējo-, которых в литовском языке уже нет.

3. Образование названий носителей признака с другими суффиксами, восходящими к аффиксу *-jo- (например: -ijas, -otis, -očius, -uotis, -ėtis и т. п.), а также словообразовательного окончания -ius(-ė) началось уже на литовской языковой почве.

СОКРАЩЕНИЯ

BKGF – E n d z e l y n a s J. Звуки и формы балтийских языков, Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1957.

DaiktvDr – U r b u t i s V. Словообразование существительных. – Грамматика литовского языка 1, Вильнюс: Mintis, 1967, 251–473.

DaitvDrR – A m b r a z a s S. Развитие словообразования существительных. Отглагольные производные литовского языка, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1993.

DL – R ū k e - D r a v i ņ a V. Уменьшительные формы в латышском языке, Лунд: AB Ph. Lindsteds Univ.-Bockhandel, 1959.

GJL II – O t r ę b s k i J. Грамматика литовского языка 2, Варшава: Государственное научное издательство, 1965.

KZ – Журнал сравнительного языкознания в области индоевропейских языков, основан А. Куном, Берлин и др.

LEW – F r a e n k e l E. Литовский этимологический словарь, Гейдельберг: Carl Winter. Universitätsverlag, Гёттинген: Vandenhoeck u. Ruprecht, 1962.

LKA – Атлас литовского языка 1–3, Вильнюс: Mokslas, 1977–1991.

LKK – Вопросы литовского языкознания, Вильнюс.

134

LKŽ – Словарь литовского языка 1–16, Вильнюс, 1956–1995.

LVG – E n d z e l ī n s J. Грамматика латышского языка, Рига: Государственное издательство Латвии, 1951.

ME – M ū l e n b a c h s K., E n d z e l ī n s J. Словарь латышского языка 1–4, Рига: Herausgegeben von lettischen Kulturfonds, 1923–1932.

MLLVG I – Грамматика современного латышского литературного языка 1, Рига: издательство Академии наук Латвийской ССР, 1959.

PKEŽ – M a ž i u l i s V. Этимологический словарь прусского языка 1–3, Вильнюс: Mokslas, 1988–1996.

SE – SUMMA Abá Trumpas įguldimas EWANIELIV [...] KIEDAYNYSE [...] 1653 (использовано издание J a k u l i s A. Лексика «Knygos Nobažnystės» 1/Par. D.Jakulytė, Клайпеда: издательство-типография Саулюса Йокужиса, 1995).

SV – E n d z e l ī n s J. Древнепрусский язык, Рига: Universitātes apgāds, 1943.

ŽD – S k a r d ž i u s P. Словообразование литовского языка, Вильнюс: Институт литовского языка, 1943.

Другие сокращения источников такие же, как в большом «Словаре литовского языка».

LITERATŪRA

A m b r a z a s S. 1991: Baltų ir slavų kalbų vardažodžių daryba (senosios bendrybės ir skirt-ybės). Baltistica 27(1), 15–34.

A m b r a z a s S. 1993: Lietuvių kalbos pavadinimų pagal lyties skirtumą darybos raida. – Litu-anistica 3(15), 38–49.

A m b r a z a s S. 1994: Lietuvių kalbos deminutyvų darybos raida. – LKK34, 130–157.

A m b r a z a s S. 1995: Lietuvių kalbos kuopinių ir vardažodinių vietų pavadinimų darybos rai-da. – LKK33, 180–200.

A m b r a z a s S. 1996: Lietuvių kalbos ypatybės turėtojų pavadinimų su priesaga *-ko- darybos raida. – LKK36, 101–119.

C u ř í n F. 1964: Historický vývoj rodiny a rodinné příslušnosti v českých nářečích, Praha: Academia.

F r a e n k e l E. 1936: Die indogermanischen -1- Stämme. – KZ 63, 168–201.

G e r u l i s G. 1992: Die altpreußischen Ortsnamen. Berlin-Leipzig: Vereinigung wissenschaftlicher Verleger, Walter de Gruyter u. Co.

G r e i m a s A. J. 1990: Tautos atminties beieškant, Vilnius-Chicago.

G r i n a v e c k i s V. 1991: Lietuvių tarmės. Fonetika, morfologija, Vilnius: Vilniaus pedagoginis institutas.

G ó r n o w i c z H. 1974: Das altpreußische Suffix -īt- und das polnische Suffix -ic- in Ortsnamen der preußischen Pomesaniens. – Zeitschrift für Slawistik 19, 234–240.

K u b r j a k o v a E. S. 1963: Imennoe slovoobrazovanie germanskich jazykov. – Sravnitel’naja grammatika germanskich jazykov 3, Moskva: Izdatel’stvo Akademii Nauk SSSR, 39–131.

L a u m a n e B. 1989: Apelatīvi un toponīmi ar -ēj-, -īj- un -ien- Kurzemē. – Baltistica 3(1) Priedas, 147–160.

L a u m a n e B. 1990: Derivāti ar piedēkli -ait- augšzemnieku izloksnēs. – Onomastica Lettica, Rīga: Zinātne, 92–101.

L a u m a n e B. 1991: Derivāti ar piedēkli -ait- latviešu valodā. – VI tarptautinis baltistų kongresas 1991 m., spalio 2–4 d. Pranešimų tezės, Vilnius: Vilniaus universitetas, 55.

L e n k e v i č i ū t ė-N o r k a i t i e n ė M. 1983: Nomina regionalia lietuvių kalbos tarmėse. – LKK22, 137–146.

135

Lindert B. 1967: Formanty służące tworzenia nazw mieszkańców w językach słowiańskich, Lublin.

Maciejaukienė V. 1977: Lietuvių asmenvardžių priesagų paplitimas XVII a. – LKK 17, 159–169.

Maciejaukienė V. 1991: Lietuvių pavardžių susidarymas. Vilnius: Mokslas.

Martynov V. 1973: Praslavjanskaja i balto-slavjanskaja derivacija imen, Minsk: Nauka i technika.

Meid W. 1967: Germanische Sprachwissenschaft. Bd. 3: Wortbildung, Berlin: Walter de Gruyter u. Co.

Meje A. 1951: Obščeslavjan’skij jazyk, Moskva: Izdatel’stvo inostrannoj literatury.

Mezger F. 1955: Ahd. jungidi, lit. vilkýtis, got. nipjis. – KZ 71, 117–119.

Nepokupnyj A. N. 1985: Složnyj suffiks slavjanskich patronimov (-ovijt e) – obščee praslavjansko-zapadnobaltijskoe obrazovanie? – Tarptautinė baltistų konferencija 1985 m. spalio 9–12 d. Pranešimų tezės. Vilnius: Vilniaus universitetas, 189.

Otrębski J. 1934: Wschodniolitewskie narzecze twereckie 1, Kraków: Nakładem Polskiej Akademji Umiejętności.

Palomé E. 1974: Notes on the Germano-Baltic lexical correspondences: a critique Čemodanovs isoglosses. – The journal of Indo-European studies 2, 101–116.

Parenti A. 1996: Suffixnahme-like phenomena in Lithuanian. – Res Balticae 2, 65–76.

Rospond S. 1937: Południowosłowiańskie nazwy miejscowe z sufiksem *-itj-, Kraków: Nakładem Polskiej Akademji Umiejętności.

Salys A. 1930: Die Žemaitische Mundarten 1, Kaunas: Akc. „Spindulio“ b-vės spaustuvė.

Salys A. 1985: Raštai 3, Roma: Lietuvių katalikų mokslų akademija.

Schmid W. P. 1960: Massapisch-baltische Kleinigkeiten. – Indogermanische Forschungen 65, 24–30.

Skardžius P. 1954: XVI amžiaus lietuvių asmenvardžiai. – Aidai 1, 27–33.

Sławski F. 1974–1976: Zarys słowotwórstwa prasłowiańskiego. – Słownik prasłowiański, Wrocław etc.: Zakład Narodowy im. Ossolińskich, t. 1, 44–141; t. 2, 14–60.

Taszycki W. 1937: Słowiańskie nazwy miejscowe z sufiksem *-itj-, Kraków: Nakładem Polskiej Akademji Umiejętności.

Trautmann R. 1925: Die altpreußische Personennamen, Göttingen: Vandenhoeck u. Ruprecht.

Urbutis V. 1961: Dabartinės lietuvių kalbos galūnių darybos daiktavardžiai. – Kalbotyra 3, 27–69.

Vaillant A. 1974: Grammaire comparée des langues slaves 4, Paris: Éditions Klincksieck.

Vanagas A. 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba. Vilnius: Mintis.

Vidugiris A. 1969: Zietelos tarmės daiktavardis. – LKK 11, 147–182.

Vondrák W. 1924: Vergleichende slavische Grammatik 1, Göttingen: Vandenhoeck u. Ruprecht.

Vulane A. 1986: Imja prilagatel’noe i ego sintaksičeskie funkcii v verchnelatyšskom jazyke. Avtoref. dis.[...] kand. filol. nauk, Riga.

Zinkevičius Z. 1977: Tevavardinė asmenvardžių sistema Lietuvoje. – Baltistica. 2 Priedas, 151–156.

Zinkevičius Z. 1993: Žemaičiai (termino istorija). – Kazimiero Būgos konferencija. Etnologija ir onomastika. Konferencijos programa ir tezės. Vilnius, 1993 m. lapkričio 5 d., Vilnius: Vilniaus universitetas, 24–25.

136

THE DEVELOPMENT OF NOMINA ATTRIBUTIVA WITH THE AFFIX *-jo- IN LITHUANIAN

Summary

The adjective affix -jo- was introduced into the derivative category of nomina attributiva a long time ago, maybe when the Baltic, Slavic and Germanic languages had not yet been separated from the northern dialect of Indo-European, cf. Lith. béris, Latv. béris „bey horse“, Serb.-Croat. mlȁń „new moon“, Goth. hairdeis „shepherd“. The compound suffix *-ītįo (< *-īto- + *-jo-) has equivalents in the Baltic, Slavic and Germanic languages as well, cf. Lith. vókytis, Latv. vāčītis „German“, South Slav. bràtitь „brother's son“, OHG jungidi „cub“. The suffix *-ītįo- has the apophonic variants *eit-jo-, *-oit-jo- in the Baltic languages, cf. Lith. vókytis and vókietis, Latv. vāčītis and vācietis „German“, Lith. gimináitis and giminietis, Lith. saváitis and Latv. savietis „relative“.

Earlier the suffix *-ē-jo having equivalents in the Baltic, Slavic, maybe Messapic languages (cf.Lith. medėjas „hunter“, South Slav. bŕžejь „a quicke stream of a river“, Massap. polaidehias) was used to for nomina attributiva and later came into the derivative category of nomina agentis. In Lithuanian and Latvian there are some nomina attributiva with the another related suffix *-ā-jo-, cf. Lith. vasarójas and Latv. vasarājs „summer-corn“. In Latvian dialects the suffixes *-ā-jo-, *-ē-jo are still used to form not only nomina attributiva but also adjectives (cf. miglājs „misty“, galējs „last“) which completely disappeared in Lithuanian.

Lithuanian nomina attributiva with the other suffixes originated from *-jo- (cf. -ijas, -otis, -uotis, -ētis a.o.) and with the derivative flexion -ius(-ė) have no equivalents in related languages.

137