Acta Linguistica Lithuanica

LIV (2006), 83 – 93

Об образовании и морфемном членении причастий и полупричастий настоящего и однократного прошедшего времени

JOLANTA VASKELIENĖ

Шяуляйский университет

В этой статье предпринимается новая попытка определить с точки зрения синхронии морфологическую структуру причастий и полупричастий настоящего и однократного прошедшего времени. Грамматики и учебные пособия по-разному членят эти формы. Прежде всего подход зависит от того, рассматриваются ли формы 3-го лица настоящего времени изъявительного наклонения, на которых они основаны, и флективные аффиксы с диахронической или синхронической точки зрения. Нередко примеры, приводимые в литературе, противоречат предлагаемому определению флективного окончания, а трактовка форм 3-го лица в одной и той же работе может колебаться между тематической гласной и окончанием. В статье показано, как можно описать образование причастий и полупричастий настоящего и прошедшего времени, если исходить из того, что исторические тематические гласные форм 3-го лица синхронно являются окончаниями.

Морфология, по словам А. Паулаускене, «представляет собой науку о частях речи, изучающую грамматическую семантику и морфемный состав образующих их слов» (Paulauskienė 1994: 10). Итак, эта наука изучает: (1) морфемное строение слова — определяет и классифицирует значимые части, составляющие слово, — морфемы; (2) словоизменение¹. Эти два аспекта исследования — морфемный анализ и словоизменение — должны дополнять друг друга, поскольку выделение некоторых морфем связано с образованием форм. Цель статьи — еще раз выяснить, как (с точки зрения синхронии) образуются причастия и полупричастия настоящего и однократного прошедшего времени и как следует морфемно членить эти формы глагола.

¹ A. Paulauskienė morfologijos objektu laiko ir žodžių darybą (Paulauskienė 1994: 10; Paulauskienė 2006: 9). Kitų kalbininkų (taip pat ir straipsnio autorės) manymu, žodžių daryba yra atskira kalbotyros disciplina. Bet kokiu atveju žodžių daryba, kaip ir kaityba, lemia darybiškai skaidžių žodžių morfeminę analizę.

83

JOLANTA VASKELIENĖ

Прежде всего следует вспомнить некоторые термины морфологии. Во многих лингвистических работах определения морфемы, приставки, суффикса, корня в основном совпадают². Актуально определение основы. Она понимается как часть слова, остающаяся после устранения окончания и словоизменительных суффиксов³ (LKE 305; ср. также KTŽ). Это было бы определением лексической основы, тогда как морфологической основой считается часть слова, остающаяся после устранения окончания⁴ (см. Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 12; ср. также Paulauskienė 2006: 15–16). Существуют морфемно членимые основы (когда выделяемые морфемы повторяются в других основах), основы с частичной членимостью и нечленимые основы (см. Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 13–14). Особенно разнообразны определения окончания⁵, весьма важного при рассмотрении причастий и полупричастий настоящего и однократного прошедшего времени: например, окончание — это «аффикс, следующий за корнем слова или за корнем и суффиксом» (LKE 210), посредством которого реализуются грамматические значения. Отличие окончания от других морфем, по словам А. Паулаускене, состоит в том, что это «изменяемая часть слова, выражающая грамматические значения слова и обусловленную ими синтаксическую связь слов в предложении» (Paulauskienė 1994: 35; ср. также Ambraškas, Žiugžda 1985: 32; Paulauskienė 1983: 25; Paulauskienė 2006: 15). В литовском языке окончанием выражается большинство грамматических значений слова; например, окончания существительных чаще всего указывают род, число, падеж, лицо-

² Например, морфема — наименьшая двусторонняя единица языковой системы, имеющая форму и значение (ср. LKE 420; Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 4–5; KTŽ), приставка — «аффикс, стоящий перед корнем слова и уточняющий его значение» (LKE 503). В определениях корня подчеркиваются различные его особенности: корень — «основная морфема слова, взятая без каких-либо аффиксов» (LKE 615), он «характеризует лексическую основу слова, составляет его семантический стержень» (Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 6), к этой морфеме «присоединяются словообразовательные и словоизменительные аффиксы» (Paulauskienė 1994: 32), от нее образуется множество родственных слов (см. Ambraškas, Žiugžda 1985: 32). Суффиксами считаются аффиксы, следующие за корнем и выступающие словообразовательными формантами либо формантами образования грамматических форм (ср. Paulauskienė 1994: 34–35; Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 7–8; LKE 503).

³ В LKE (305) приведены следующие примеры основы: karei-vis, atgalin-is, aukštesn-is. Основой существительного kareivis следует считать kareiv-, а не karei-

⁴ Следует добавить, что если устранить не только окончание, но и суффикс инфинитива -ti, например, knyg-a, knygyn-as, kabin-ti и т. д. (Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 12).

⁵ Нередко это зависит от того, что автор подчеркивает — место морфемы в слове или ее функцию. Морфему -ti в конце инфинитива следует считать не окончанием, а суффиксом, хотя, по словам авторов KTŽ, из-за ее позиции ее также чаще всего называют окончанием.

84

Dėl dalyvių bei padalyvių morfeminio skaidymo

глаголов — лицо и число (иногда также наклонение и время). Особыми окончаниями считаются конечные части форм кратких причастий мужского рода, например, dirb-ąs, dirb-ą; myl-įs, myl-į; dirb-ęs, dirb-ę; суффиксы этих причастий (настоящего времени -nt-, прошедшего однократного времени -us-) «исторически изменились и слились с окончаниями» (LKE 135; см. также LKG_II 313, 315; DLKG 355).

Нет единого мнения относительно окончания третьего лица глаголов настоящего и прошедшего однократного времени: одни языковеды утверждают, что у этого лица нет окончания, другие считают, что с точки зрения современного литовского языка целесообразно считать его окончанием. Последний подход проявляется в Грамматике литовского языка, где говорится, что спряжения глаголов определяются по ОКОНЧАНИЮ (выделено мной — J. V.): «окончание форм третьего лица глаголов первой парадигмы — -(i)a», [...] ко второй парадигме относятся глаголы, имеющие в формах третьего лица окончание -i», а «окончание форм третьего лица глаголов третьей парадигмы — -o» (LKG_II 131–133; ср. также Ambraškas, Žiugžda 1985: 93–94; Paulauskienė 1994: 297). Окончаниями третьего лица прошедшего однократного времени считаются гласные -o (suko) и -ė (barė) (см. LKG_II 134–135).

Существует и иное мнение: в Грамматике современного литовского языка подчёркивается, что формы третьего лица не имеют специальных окончаний⁶, а «образованы чистой основой» (DLKG 332); по конечным гласным основ настоящего и прошедшего однократного времени выделяются три спряжения (см. DLKG 334; ср. также Paulauskienė 2006: 147–148). Итак, чем является конечная часть формы третьего лица настоящего и прошедшего однократного времени с точки зрения современного литовского языка (синхронии) — окончанием или конечным гласным основы? Последний вариант затрудняет морфемное членение слов, поскольку возникает вопрос, чем считать морфемы a, i, o и o, ė, находящиеся в глаголах после корней (suk-a, myl-i, raš-o; suk-o, raš-ė и т. п.). Следует согласиться с мыслью A. Paulauskienė: если кто-либо «интерпретирует исторические конечные гласные основ в грамматике современного языка как окончания, это нельзя считать ошибкой. С точки зрения современного языка конечные гласные основ являются окончаниями» (Paulauskienė 1979: 133). Итак, интерпретация одной и той же языковой единицы (или её части) с синхронной и диахронной точек зрения может различаться и различается⁷.

⁶ Формулировка не имеют специальных окончаний неясна; сразу возникает вопрос, имеет ли форма третьего лица вообще окончание.

⁷ Например, дифтонгические окончания единственного числа первого и второго лица настоящего и прошедшего однократного времени глаголов современного языка (saug-au, saug-ai; suk-

85

JOLANTA VASKELIENĖ

Большинство слов литовского языка (все изменяемые и часть неизменяемых) допускают морфемное членение, и чаще всего сомнений относительно их членения на морфемы не возникает⁸, однако при объяснении образования (а вместе с тем и морфемного членения) причастий действительного залога настоящего времени (1) и деепричастий (2), причастий страдательного залога настоящего времени (3), причастий действительного залога прошедшего однократного времени (4), а также деепричастий (5) — отчасти и из-за выбранного подхода к окончанию / конечному гласному основы третьего лица — возникает путаница. Что об этих причастиях и деепричастиях говорится в важнейших трудах по языкознанию?

В разделе Veiksmavardžiai «Грамматики литовского языка» J. JablonskisLietuviškos kalbos gramatikos говорится и о причастиях⁹. (1) О причастиях действительного залога настоящего времени, например velkąs – velkanti, darąs, -anti, stovįs, -inti, пишется: «у глагола нужно изменить окончание третьего лица (настоящего времени) a – o, i на ąs, iš» (Jablonskis 1901/1957: 105). (2) О неизменяемых деепричастиях настоящего времени, например sukant, stovint, говорится, что «эта глагольная форма образуется от третьего лица настоящего времени, заменяя окончания o – a, i на ant (antis), int (intis)» (Jablonskis 1901/1957: 106). (3) Склоняемые причастия страдательного залога настоящего времени, например rašomas – rašoma, sukamas, -a, mylimas, -a, образуются «от третьего лица настоящего времени: к окончаниям o, a, i нужно добавить слог mas, ma»

au, suk-ai) возникли вследствие присоединения к древнему конечному гласному основы ā личных окончаний -u и -i (см. LKG_II 134–135). С точки зрения синхронии глагол ramstyti, обозначающий повторяющееся действие, считается производным от remti с помощью суффикса -styt (Pakerys 2002: 309), название места ganykla является производным с суффиксом -ykla (Ambrazas 1993: 209; LKG_I 399), тогда как диахронически ramstyti связывается с существительным ramstis и считается производным с суффиксом -yti, а ganykla образовалось с суффиксом -kla (Urbutis 1978: 33).

⁸ Например, глагол nusinešdavau состоит из корневой морфемы neš- (ср. тот же корень в родственных словах neš-ti, neš-imas, at-neš-tas и т. п.), приставки nu- (ср. nu-vežti, nu-sukti), возвратной частицы si (at-si-gulti, nu-si-pirkti), суффикса прошедшего многократного времени -dav- (ei-dav-ome, pieš-dav-au) и окончания -au, выражающего грамматические значения первого лица единственного числа (ср. ėj-au, buv-au); прилагательное gražesnį членится на следующие морфемы: корень graž- (ср. graž-umas, apy-graž-is), показатель сравнительной степени — суффикс -esn- (ср. nauj-esn-is), окончание -į (gražesn-is, gražesn-io, gražesn-iam и т. д.; такие же грамматические значения винительного падежа единственного числа мужского рода имеют и другие прилагательные с окончанием -į, например baltesn-į, geresn-į). Итак, показателем прошедшего многократного времени в этих словах является суффикс -dav-, а показателем сравнительной степени прилагательного — суффикс -esn-. (В статье не рассматриваются вопросы членения на морфемы слов, состоящих из одной морфемы (союзов, предлогов и т. п.), проблемы нулевых / квазиморфов и т. п.).

⁹ В этой грамматике Jablonskio причастия и деепричастия называются veiksmavardžiais, настоящее время именуется pereinamuoju laiku, а лицо — ypata.

86

Dėl dalyvių bei padalyvių morfeminio skaidymo

(Jablonskis 1901/1957: 107). (4) Действительные причастия однократного прошедшего времени (например, vilkęs, vilkusi, daręs, dariusi) образуются так: «окончания третьего лица (прошедшего времени) o и ė следует заменить на ęs – usi» (Jablonskis 1901/1957: 105). (5) Полупричастия однократного прошедшего времени (например, dirbus, rašius) образуются «от формы третьего лица прошедшего времени путем замены o или ė на us» (Jablonskis 1901/1957: 106).

В разделе более поздней грамматики Яблонскиса Dalyviai (уже используется современный термин) говорится, что (1) действительные причастия настоящего времени образуются от основы третьего лица настоящего времени: «изменив гласные в конце основы (a, o, i) на окончания as, ęs, получаем формы: sukęs, lūžtas, vėjęs, skaitęs, lydįs» (Jablonskis 1922/1957: 299); (2) полупричастия настоящего времени, по словам Яблонскиса, образуются от основ настоящего времени: «конечные гласные основы a и o превращаем в окончание ant, конечную гласную основы i — в окончание int, получаем формы — metant, leidžiant, [...] lydint» (Jablonskis 1922/1957: 320); (3) страдательные причастия настоящего времени образуются от основ третьего лица: «к гласным в конце основы (a, o, i) присоединяем окончание mas, присоединив его, получаем: suka-mas, lūžta-mas, veja-mas, skaito-mas, lydi-mas» (Jablonskis 1922/1957: 300); (4) при образовании действительных причастий однократного прошедшего времени «гласные в конце их основы (o, ė) заменяем окончанием ęs, получаем: sukęs» (Jablonskis 1922/1957: 299); (5) полупричастия однократного прошедшего времени образуются от основы однократного прошедшего времени: «конечные гласные основы (ė, o) превращаем в окончание us, получаем — bėgus» (Jablonskis 1922/1957: 321). Итак, по Яблонскису, все производные формы образуются от третьего лица настоящего или однократного прошедшего времени глагола, однако описание непоследовательно: в одних случаях — при образовании действительных причастий и полупричастий настоящего времени (1, 2), а также действительных причастий и полупричастий однократного прошедшего времени (4, 5) — предлагается «заменить / превратить» конечные элементы основы в окончания причастия¹⁰, а при образовании страдательных причастий настоящего времени (3) говорится, что к конечному элементу основы нужно добавить слог / окончание. Окончанием считать -mas, -ma нельзя, поскольку при склонении слова (sukam-as, sukam-o, sukam-am, sukam-ą и т. д.) изменяются только -as, -a, тогда как m сохраняется во всех формах причастия. Кроме того, суффиксы полупричастий нельзя считать окончаниями¹¹.

¹⁰ Не вполне ясные формулировки Яблонскиса заменить / превратить конечные элементы основы в окончания повторяются и в некоторых более поздних работах по литовскому языкознанию.

¹¹ В грамматиках Й. Яблонскиса окончаниями называются и суффикс инфинитива -ti, и формант страдательных причастий прошедшего времени -tas, например myletas, то есть соотношение суффикса и окончания неясно.

87

JOLANTA VASKELIENĖ

В «Грамматике литовского языка» говорится, что действительные причастия настоящего времени (1) «образуются от основ настоящего времени глаголов. После отбрасывания окончания третьего лица единственного числа настоящего времени глаголов прибавляется окончание именительного падежа единственного числа мужского рода причастия -(i)ąs, окончание именительного падежа множественного числа -(i)ą, если причастие образуется от глаголов первого спряжения; окончание именительного падежа единственного числа мужского рода -as, окончание именительного падежа множественного числа -ą, если причастие образуется от глаголов третьего спряжения, и окончание именительного падежа единственного числа мужского рода -įs, окончание именительного падежа множественного числа -i, если причастие образуется от глаголов второго спряжения, например: dirb-a: dirb-as, dirbą; kur-ia: kur-ias, kur-ią; rašo: raš-ąs, raš-ą; tyl-i: tyl-įs, tyl-į. В остальных падежах мужского рода и во всех падежах женского рода используется суффикс -(i)ant- [...], -ant- [...] или -int- [...]. С теми же суффиксами образуются и полные, или вторичные, формы именительного падежа единственного и множественного числа мужского рода¹², например: dirb-ant-is, dirb-ant-ys; [...] tyl-int-is, tyl-int-ys» (LKG_II 312). (2) «Полупричастия настоящего времени образуются от основ настоящего времени глаголов посредством добавления суффикса -ant [...] или -int [...], например: dirb-a: dirb-ant, raš-o: raš-ant, tyl-i: tyl-int» (LKG_II 385). При таком объяснении морфемное членение (raš-ąs, raš-anč-io, raš-ant-i; tyl-is, tyl-inč-io, tyl-int-i; raš-ant-i, raš-anč-ios и т. д.) обосновывается образованием форм.

Похоже, что в «Грамматике литовского языка» также следовало бы объяснить образование страдательных причастий настоящего времени (3), однако в этом труде описание непоследовательно: по словам авторов, эти причастия «образуются от формы третьего лица настоящего времени глаголов (совпадающей с древней основой настоящего времени), путем добавления суффикса -mas, -a к окончанию, например: dirba: dir-

По существу, так же, как и в грамматиках Яблонскиса, образование причастий и деепричастий объясняется в Грамматике литовского языка Амбрашки и Жюгжды: при описании образования действительных причастий настоящего времени используется неопределённая формулировка основы заменяются окончаниями (см. Ambraška, Žiugžda 1985: 130). Окончание формы третьего лица настоящего времени глаголов попеременно называется то окончанием (там же: 93), то финалью основы (там же: 130, 141); гласные прошедшего однократного времени глаголов называются финалями основы, которые, по словам авторов, при образовании причастий и деепричастий заменяются соответствующими окончаниями причастий (там же: 130) или суффиксом деепричастия (там же: 141). Называя форманты страдательных причастий настоящего времени -mas (там же: 131) и деепричастий -ant и -us (там же: 141) окончаниями, авторы противоречат данному в той же грамматике определению окончания (там же: 32).

¹² Об употреблении полных и кратких форм см. LKG_II (313–314); DLKG (355); Paulauskienė (2006: 155); Miliūnaitė, sud. (2004: 51); LG (330).

88

Dėl dalyvių bei padalyvių morfeminio skaidymo

ba-mas, dirba-ma; myli: myli-mas, myli-ma; rašo: rašo-mas, rašo-ma“ (LKG_II 322). Прежде всего окончание -mas, включающее и окончание -as, не следует называть суффиксом¹³. Другое дело — если к окончанию (см. глаголы dirba, myli, rašo) добавляется -mas, неясно, к каким морфемам относятся окончания a, į, o в причастиях dirbamas, mylimas, rašomas и как такие слова следует делить на морфемы.

(4) О действительных причастиях прошедшего однократного времени в Грамматике литовского языка говорится, что они «образуются от основ глаголов прошедшего однократного времени. После отбрасывания окончания третьего лица единственного числа прошедшего однократного времени глагола добавляется окончание именительного падежа единственного числа мужского рода причастия -ęs, окончание именительного падежа множественного числа -ę, например: dirb-o: dirb-ęs, dirb-ę [...]. Остальные падежные формы мужского рода и все падежные формы женского рода имеют суффикс -(i)us-, к которому присоединяются [...] адъективные падежные окончания, например: [...] dirb-us-io» (LKG_II 317). (5) «Деепричастия прошедшего однократного времени образуются от основ глаголов прошедшего однократного времени присоединением суффикса -(i)us, например: dirb-o: dirb-us» (LKG_II 385). Таким образом, в Грамматике литовского языка все производные формы (за исключением страдательных причастий настоящего времени) образуются от основы настоящего и прошедшего однократного времени, причем основой считается форма третьего лица без окончания.

Позиции «Грамматики литовского языка» в основном придерживаются в некоторых учебниках морфологии для вузов (см. Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976, Paulauskienė 1994)¹⁴.

В «Грамматике современного литовского языка» подчеркивается, что основы настоящего и прошедшего однократного времени служат базой для образования причастий и деепричастий: (1) «действительное причастие настоящего времени образуется от основы настоящего времени с суффиксом -nt- и адъективными [...] окончаниями: dirba – dirba-nt-is, dirba-nt-i; tyli – tyli-nt-is, tyli-nt-i. При образовании этих причастий от глаголов 3-го спряжения (с основой на o) глагол-

¹³ Правда, в словообразовании для удобства суффиксом называют часть слова вместе с окончанием, однако при описании формообразования термины суффикс, окончание следует употреблять точнее.

¹⁴ Некоторые различия всё же имеются: например, в учебниках показатель страдательных причастий настоящего времени -mas считается не суффиксом (см. LKG_II 322), а окончанием (см. Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 177; Paulauskienė 1994: 347–248). Как упоминалось, окончанием следует считать только изменяемую часть слова, то есть -as. Суффикс деепричастия прошедшего однократного времени -us нельзя называть окончанием (см. Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 195). Для обозначения морфем деепричастий настоящего времени -ant, -int используется неудачный термин окончание-формант (Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 195).

89

JOLANTA VASKELIENĖ

глаголов гласный основы на конце -o ЗАМЕНЯЕТСЯ (выделено мной — J. V.) на -a, например: rašo – raša-nt-is, raša-nt-i» (DLKG 355). (2) Аналогичным образом образуется деепричастие настоящего времени, только здесь говорится, что «при образовании деепричастий от глаголов 3-го спряжения (с основой на o) гласный -o в конце основы настоящего времени ПРЕВРАЩАЕТСЯ (выделено мной — J. V.) в -a- [...], например: daro – dara-nt, skaito – skaita-nt» (DLKG 379). (3) «Страдательное причастие настоящего времени образуется от основы настоящего времени с суффиксом -m-, к которому присоединяются [...] адъективные окончания: dirb-a – dirba-m-as, -a; myli – myli-m-as, -a; rašo – rašo-m-as, -a» (DLKG 361). (4) «Действительное причастие прошедшего однократного времени образуется от основы прошедшего однократного времени с суффиксом -(i)us (за исключением именительного падежа единственного и множественного числа мужского рода) и адъективными [...] окончаниями. При образовании этих причастий гласные основы на конце -o и -ė ОТБРАСЫВАЮТСЯ (выделено мной — J. V.). [...] Краткие формы именительного падежа мужского рода образуются с окончаниями -ęs (единственного числа) и -ę (множественного числа), присоединяемыми к конечному согласному основы прошедшего однократного времени: dirb-o – dirb-ęs, dirb-ę» (DLKG 357–358). (5) «Деепричастия прошедшего однократного времени образуются от основы глагола прошедшего однократного времени путем отбрасывания гласного в конце основы и присоединения суффикса -(i)us: dirb-o – dirb-us»¹⁵ (DLKG 379). Таким образом, в целом в «Грамматике современного литовского языка» придерживаются диахронической точки зрения: в «Истории литовского языка» З. Зинкявичюса «История литовского языка» говорится, что «в основе форм действительных причастий настоящего времени лежит основа презенса глагола, расширенная суффиксом -nt-» (Zinkevičius 1996: 159). По словам автора, страдательные причастия развились из определенных прилагательных, а «в основе форм настоящего времени лежит основа презенса глаголов, расширенная суффиксом *-mō- (> балт. -ma-) [...], например, renka-mas (: renka), rašo-mas (: rašo), myli-mas (: myli)» (Zinkevičius 1996: 163). Аналогично DLKG образование причастий и деепричастий настоящего и прошедшего однократного времени объясняют LKE (см. 134, 135, 454)¹⁶, Paulauskienė (2006: 155–156, 159, 169)¹⁷, LG (329, 334, 340), Dobrovolskis и др. (1998: 186–187, 190), только

¹⁵ Вновь используются неясные формулировки: гласные -o и -ė в конце основы опускаются / отбрасываются или краткие окончания присоединяются к конечному согласному основы. Следовательно, при образовании действительного причастия и деепричастия прошедшего однократного времени старый конец основы, то есть окончания -o и -ė, должен отбрасываться.

¹⁶ В этой работе действительно не упоминается, что конечный гласный основы глаголов прошедшего однократного времени отбрасывается или что-либо подобное.

¹⁷ В учебнике не говорится о том, куда исчезает конечный гласный основы прошедшего однократного времени при образовании причастий и деепричастий прошедшего однократного времени; действительные причастия настоящего времени

90

Del dalyvių bei padalyvių morfeminio skaidymo

О деепричастиях в книге говорится, что эти неизменяемые формы глагола образуются от основ соответствующих времён присоединением суффиксов: для настоящего времени -ant, -int, для прошедшего однократного времени — -us (Dobrovolskis ir kt. 1998: 197–198).

Как видно, в различных трудах по литовскому языкознанию конкретные примеры нередко не соответствуют приведённому определению окончания (например, окончанием считается изменяемая часть слова, но так называют показатель формы страдательных причастий настоящего времени -mas, суффиксы деепричастий -ant, -int, -us и т. п.). Кроме того, в одном и том же труде не всегда придерживаются единого взгляда на показатель третьего лица: его следует считать либо конечной частью основы, либо окончанием.

Итак, если изменяемая часть слова — окончание, то с точки зрения современного языка — синхронии — окончаниями глаголов настоящего времени dirb-u, dirb-i, dirb-a, dirb-ame, dirb-ate, глаголов прошедшего однократного времени dirb-au, dirb-ai, dirb-o, dirb-ome, dirb-ote и т. п. следует считать -u, -i, -a, -ame, -ate; -au, -ai, -o, -ome, -ote (с пояснением, что окончание третьего лица — это древняя основа). Тогда (1) образование действительных причастий настоящего времени можно объяснить следующим образом: после отбрасывания окончания третьего лица единственного числа глаголов настоящего времени (a, i, o) добавляется окончание именительного падежа единственного числа мужского рода причастия -(i)ąs / -is, именительного падежа множественного числа -(i)ą / -i, например: kur-ia: kur-ias, kur-ią; raš-o: raš-ąs, raš-ą; tyl-i: tyl-įs, tyl-į (с пояснением, что исторически с этими окончаниями слился суффикс причастия -nt). В остальных падежах мужского рода (а также в длинных формах именительного падежа мужского рода) и во всех падежах женского рода имеются суффикс -(i)ant- / -int- и соответствующие окончания, например: kenč-iant-i, raš-ant-i, tyl-int-i, dirb-ant-is, tyl-int-is, dirb-ant-i, tyl-int-i и т. д. (2) Аналогично образуются и деепричастия настоящего времени: после отбрасывания окончания третьего лица глаголов настоящего времени добавляется суффикс -ant или -int, например: dirb-a: dirb-ant, raš-o: raš-ant, tyl-i: tyl-int (таким образом, в современном языке имеются два варианта суффикса: -ant- и -int-). (3) Страдательные причастия настоящего времени также образуются от формы третьего лица глаголов настоящего времени: после отбрасывания окончания добавляется суффикс -am- / -om- / -im- и соответствующее окончание, например: dirb-a: dirb-am-as, raš-o: raš-om-as, myl-i: myl-im-as (важнейший показатель страдательных причастий настоящего времени — -m-, однако в современном языке имеются три варианта суффикса: -am-, -om-, -im-). (4) Действительные причастия прошедшего однократного времени

ия расчленяются следующим образом: dirb-a – dirb-a-nt-is (dirbęs), stov-i-nt-is (stovįs), а у страдательных причастий гласный, следующий за корнем, уже не отделяется: dirb-a-m-as, turi-m-as, raš-o-m-as и т. п.

91

JOLANTA VASKELIENĖ

Причастия образуются от формы третьего лица единственного числа глаголов прошедшего однократного времени: после отбрасывания окончания добавляется окончание именительного падежа единственного числа мужского рода причастия -ęs, именительного падежа множественного числа -ę (dirb-o: dirb-ęs, dirb-ę и т. п., с пояснением, что исторически с этими окончаниями слился суффикс причастия -us-). В остальных падежах мужского рода и во всех падежах женского рода имеется суффикс -(i)us-, к которому присоединяются соответствующие окончания. (5) Деепричастия прошедшего однократного времени образуются от формы третьего лица единственного числа глаголов прошедшего однократного времени: после отбрасывания окончания добавляется суффикс деепричастия -(i)us (dirb-o: dirb-us).

При таком объяснении морфемное членение обосновывается словообразованием форм.

LITERATŪRA

AMBRAŠKA, J., ŽIUGŽDA, J. 1985: Lietuvių kalbos gramatika 1. Fonetika ir morfologija. Chicago: JAV Lietuvių bendruomenės Švietimo Taryba.

AMBRAZAS, S. 1993: Daiktavardžių darybos raida. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

DLKG = Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, red. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2005.

DOBROVOLSKIS, B., KNIŪKŠTA, P., KUČINSKAITĖ, A., PAULAUSKIENĖ, A., RYKLIENĖ, A., STUNDŽIA, B., TARVYDAITĖ, D. 1998: Lietuvių kalbos žinynas. Kaunas: Šviesa.

JABLONSKIS, J. 1901/1957: Lietuviškos kalbos gramatika. Cituojama pagal: Jablonskis 1957, 57–180.

JABLONSKIS, J. 1922/1957: Lietuvių kalbos gramatika. Cituojama pagal: Jablonskis 1957, 183–433.

JABLONSKIS, J. 1957: Rinktiniai raštai 1. Sudarė J. Palionis. Vilnius: Valstybinės politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

JAKAITIENĖ, E., LAIGONAITĖ, A., PAULAUSKIENĖ, A. 1976: Lietuvių kalbos morfologija. Vilnius: Mokslas.

KTŽ = Kalbotyros terminų žodynas [www.terminynas.lt].

92

Dėl dalyvių bei padalyvių morfeminio skaidymo

LG = Lithuanian grammar, red. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Baltos lankos, 1997.

LKE = Lietuvių kalbos enciklopedija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1999.

LKG_I = Lietuvių kalbos gramatika. T. 1. Fonetika ir morfologija. Vilnius: Mintis, 1965.

LKG_II = Lietuvių kalbos gramatika. T. 2. Morfologija. Vilnius: Mintis, 1971.

Miliūnaitė, R., sud., 2004: Kalbos patarimai. Gramatinės formos ir jų vartojimas (1). 3-as leid. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Pakerys, A. 2002: Akcentologija II. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Paulauskienė, A. 1979: Gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio kategorijos. Vilnius: Mokslas.

Paulauskienė, A. 1983: Lietuvių kalbos morfologijos apybraiža. Kaunas: Šviesa.

Paulauskienė, A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija. Paskaitos lituanistams. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Paulauskienė, A. 2006: Lietuvių kalbos morfologijos pagrindai. Kaunas: Technologija.

Urbutis, V. 1978: Žodžių darybos teorija. Vilnius: Mokslas.

Zinkevičius, Z. 1996: Lietuvių kalbos istorija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Jolanta Vaskelienė

Šiaulių universitetas

Lietuvių kalbotyros ir komunikacijos katedra

P. Višinskio g. 38, LT-76352 Šiauliai

[email protected]

93